Ушинский К. Д. Собрание сочинений. Т. 6. — 1949

Ушинский К. Д. Собрание сочинений : в 11 т. / редкол.: А. М. Еголин (гл. ред.), Е. Н. Медынский и В. Я. Струминский ; [сост. и подгот. к печати В. Я. Струминский] ; Акад. пед. наук РСФСР, Ин-т теории и истории педагогики. — М. ; Л. : Изд-во Акад. пед. наук РСФСР, 1948 — 1952. — Загл. обл. : Сочинения.
Т. 6 : Родное слово : книга для детей : год первый и второй. Родное слово : книга для учащих. — 1949. — 445, [2] с. : ил. — Издания "Родного слова" : с. 344—345.
Ссылка: http://elib.gnpbu.ru/text/ushinskiy_sobranie-sochineniy_t6_1949/

Обложка

К. Д. Ушинский

СОЧИНЕНИЯ

1

Печатается по постановлению
Совета Народных Комиссаров СССР
от 22 августа 1945 г
.

2

АКАДЕМИЯ ПЕДАГОГИЧЕСКИХ НАУК РСФСР

Институт теории и истории педагогики

К.Д.УШИНСКИЙ

СОБРАНИЕ СОЧИНЕНИЙ

Редакционная коллегия:

А. М. Еголин ( главный редактор),

Е. Н. Медынский

и В. Я. Струминский

Москва~Ленинград
1949

3

К.Д. УШИНСКИЙ

СОБРАНИЕ СОЧИНЕНИЙ

том

6

Родное слово

Книга для детей

год первый и второй

Родное слово

Книга для учащих.

ИЗДАТЕЛЬСТВО
АКАДЕМИИ ПЕДАГОГИЧЕСКИХ НАУК

РСФСР

4

Составил и подготовил к печати
В. Я. Струминский

5

ОТ РЕДАКЦИИ

Содержанием настоящего, шестого, тома собрания сочинений К. Д. Ушинского являются: а) учебная книга «Родное слово», год 1-й и 2-й, б) «Руководство к преподаванию по «Родному слову» и в) ряд дополнительных материалов, облегчающих знакомство с этим замечательным памятником прогрессивной русской педагогики средины XIX в.

«Родное слово» — общепризнанная классическая учебная книга русской дореволюционной начальной школы. Первое её издание вышло в 1864 г., и с тех пор книга, непрерывно переиздаваемая по несколько раз в год, употреблялась в русской народной школе вплоть до Великой Октябрьской социалистической революции, несмотря на настойчивые попытки Министерства просвещения изъять её из употребления и несмотря, равным образом, на десятки других опытов по созданию учебника начальной русской школы.

«Родное слово» разошлось в миллионах экземпляров по русским школам, и миллионы учившихся по нему русских детей на всю жизнь сохраняли трогательную память об этой, первой ими прочитанной книге и об её составителе. «Тот, кто учился в детстве по «Родному слову», — ещё так недавно вспоминал об этом советский поэт и детский писатель С. Я. Маршак, — навсегда связал в своей памяти народную присказку про ленивого Тита, которого зовут молотить, страшную

6

сказку про медведя на липовой ноге и даже стихи Аксакова «Прямая дорога, большая дорога» с привычным милым именем Ушинского, с памятным портретом серьёзного, темноглазого и темнобородого учителя на обложке книги». Едва ли в других странах были книги, столь же популярные в массах детского населения, как книга Ушинского «Родное слово» в России.

По общему признанию, именно «Родное слово» Ушинского вместе с «Руководством» к нему произвело переворот в работе начальной русской школы второй половины XIX в. Прогрессивная часть учительства приветствовала в книге новый метод работы с учениками начальной школы и новое, реальное содержание. Однакоже педагоги-реакционеры с самого начала были и смущены, и возмущены тем шагом вперёд, который делала книга Ушинского. Поэтому уже через несколько лет после её появления и распространения и книга, и автор подверглись ожесточенной травле. Ушинского обвиняли в том, что он чрезмерно упрощает и методически облегчает ученье, вульгаризирует его содержание; доказывали, что его «легкомысленная» и «пустая по содержанию» книга недостойна русской школы, что для народа русского нужно ученье серьёзное, содержательное, далёкое от обычных предметов житейского обихода. Характер весьма сильного обвинения получило всё чаще повторявшееся настойчивое указание на то, что, обильно внося в ученье реальный элемент в виде сведений и рассказов о животных, растениях, неодушевленных предметах природы, делая предметом ученья не молитвы, а произведения народной словесности, стихи и басни, книга разрушает религиозные верования детей, в то время как в старой школе дети читали молитвы на старославянском языке, богослужебные книги, религиозные поучения и таким образом внимание детей переносилось в иной мир.

Упрёк, что Ушинский в «Родном слове» игнорировал религиозный элемент, был, конечно, неправилен.

7

Не говоря уже о том, что сам Ушинский далеко ещё не изжил своих религиозных верований, в «Родном слове» он оставил место и для религии в виде библейских рассказов о патриархальной жизни еврейского народа, в форме лирических описаний пасхальных и рождественских праздников, так тесно связанных с религиозными верованиями и в то же время вошедших в быт народа. Но центральной частью его книги все же оставалась задача умственного и нравственного развития детей на доступном и понятном для них материале реальной жизни, жизни природы и общества. Несомненно, что именно это содержание выводило школу на новую дорогу, отвечавшую той стадии капиталистического развития, в которую вступала русская жизнь и к которой положительно относился Ушинский. Талантливая книга Ушинского была прогрессивным явлением в русской педагогике, и введение ее в школу содействовало продвижению народа на новом пути его социально-экономической жизни. Добиваясь восстановления старой религиозно-церковной школы, реакционные педагоги в первую очередь направили своё оружие против «Родного слова» как книги, которая стояла камнем преткновения на их пути.

Переиздавая книгу Ушинского, редакция устранила из неё: а) ряд религиозных иллюстраций к библейским рассказам и церковным праздникам, а также ряд религиозных статей (исключенные статьи указаны в оглавлениях звездочкой, небольшие же отрывки отмечаются в тексте знаком....), б) прибавление в конце книги в виде молитв и церковно-славянских текстов для чтения. Всё остальное содержание книги сохранено в том виде, как оно было обработано Ушинским в установившихся уже с конца 60-х годов изданиях его книги. Текст и прописи «Родного слова» в данном издании печатаются по новой орфографии.

Само собой понятно, что как бы ни была талантливой и содержательной книга, имеющая почти столетнюю давность, для нашего времени она является уже устаревшей. Это не изменяет, однакоже, того поло-

8

жения, что книга эта является лучшим памятником педагогической литературы средины XIX в. Как учебное руководство, в котором разработаны первые шаги элементарного обучения ребёнка в школе и дома, книга Ушинского с педагогической точки зрения на долгое время сохранит свою поучительность и значимость. Недаром ещё П. Ф. Каптерёв заметил о «Руководстве» Ушинского к «Родному слову», что оно представляет собой «краткий элементарный педагогический катехизис».

В приложениях к настоящему тому собран справочный материал, показывающий, как пользовались «Родным словом» в начальных школах, как эта книга была встречена передовой педагогикой в печати и какую травлю подняли против неё реакционные педагоги, тщетно добивавшиеся изъятия её из школы.

9

Родное слово
для
детей младшего возраста
Год 1-й
Азбука и первая после азбуки книга
для чтения

10 пустая

11

ОГЛАВЛЕНИЕ
первого года РОДНОГО СЛОВА*.

Азбука

Картинки для рисовки по квадратикам 15

Письменная азбука. 19

Печатная азбука 31

Первая после азбуки книга для чтения.

№ 1. Учебные вещи и игрушки 41

Петушок. (Народная песенка)

Вместе тесно, а врозь скучно 42

№ 2. Мебель и посуда. Золотое яичко. (Народная сказка)

№ 3. Кушанья и напитки 44

Тюшки-тетёшки. (Прибаутки)

Догадливый татарин. (Народная побасенка)

Зайчик. (Народная песня)

№ 4. Платье, обувь и бельё 45

Репка. (Народная сказка)

№ 5. Орудия и сбруя. 46

Лошадь и соха 47

Хоровод. (Народная песня) 47

№ 6. Здания, суда и экипажи 48

Теремок мышки. (Народная сказка) 49

№ 7. Домашние животные и дикие звери 50

Храбрая собака. (Народная побасенка) 51

Бурёнушка

№ 8. Животные четвероногие и птицы

Других не суди, на себя погляди. (Народная побасенка) 52

Кулик. (То же)

* Все неподписанные в оглавлении статейки принадлежат составителю, который покорнейше просит не перепечатывать их в издания, имеющие одно назначение с «Родным словом».

12

Жил-был журавль. (То же) 52

Козлик. (Народная песня)

№ 9. Животные травоядные и плотоядные. 53

Лиса и кролик

Старик и волк. (Народная сказка)

№ 10. Птицы домашние, хищные и певчие. 54

Два ворона. (Пушкина)

Сорока. (Народная присказка) 55

Два петушка

Лебедь и сокол. (Народная песня) 56

№ 11. Рыбы, гады и насекомые

Тоню тяну. (Народная присказка) 57

Козлятки и волк. (Народная сказка)

№ 12. Грибы, травы и цветы 58

Какой цветок? (Из детской книги) 59

Война грибов. (Народная присказка)

№ 13. Растения: хлебные, огородные, ягоды и плоды

Ячмень и пшеница. (Народная побасенка). 60

Васильки 61

№ 14. Деревья плодовые, простые и кусты.

Березонька. (Народная песня) 62

Колобок. (Народная сказка)

№ 15. Металлы и камни, драгоценные и простые; земли 64

Почему? (Пушкина). 65

Золото и булат. (Его же)

№ 16. Люди, животные, растения и минералы. —

Медвежья лапа. (Народная сказка) 66

№ 17. Части суток, дни недели, времена года. 67

Утро Пушкина 68

Лиса и дятел. (Народная сказка)

№ 18. Месяцы 69

В мае. (Из «Песен для детей»)

В октябре. (Из «Звёздочки») 70

№ 19. Деньги

Умей обождать.

№ 20. Меры времени, длины и тяжести. 71

Ленивый и прилежный.

Русская зима. (Пушкина) 72

№ 21. Части дома, экипажа.

Журавль и цапля. (Народная сказка). 73

№ 22. Части человеческого тела 74

Птичка. (Из «Звёздочки»)

№ 23. Части головы, ступни. 75

Петух и кот. (Народная сказка)

№ 24. Части глаза, носа и рта 78

Урок. (Беранже, перевод Курочкина) 79

13

№ 25. Христианские имена 79

На стриженую овечку бог теплом пахнул 80

№ 26. Родство и свойство.

Малые сиротки, божьи детки

Мена. (Народная сказка) 81

№ 27. Люди по возрастам и занятиям 83

Летний дождь. (Майкова).

Гуси. (Народная сказка)

№ 28. Города и реки. 85

Четыре желания. 86

№ 29. Пять чувств. 87

Хромой и слепой.

Борзый конь 88

№ 30. Что хорошо и что дурно?

Прилежный барин. (Народная присказка)

Страшная коза. (Малороссийская сказка) 89

№ 31. *Что мы видим в церкви? 92

Пчёлки на разведках 92

№ 32. *Праздники. 93

*Вечер в субботу (из «Звёздочки»)

Котик

№ 33. Чем что делают? 94

Петух да собака. 95

№ 34. Кто что делает?

Гуси, где вы бывали? (Народная песня) 96

Трусливый Ваня. (Народная сказка)

№ 35. Что с чем делают? 97

Небывальщинки. (Народная присказка)

Лиса и кувшин. (Народная сказка)

№ 36. Голоса и движения животных 98

Пошёл козёл на базар. (Народная присказка)

Лиса и волк. (Народная сказка) 99

Пойманная птичка. (Из детского журнала Пчельниковой) 100

14 пустая

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28

29

30

зэ

31

Аа Бб Вв Гг Дд
Ее 1ж Зз И и Ii
Бв Лл Мм Нн 0о
Пп Рр Сс Тт Уу
Фф Хх Цц Чч Шш
ЩщЪъ Ыы Ьь 'Ь^
Ээ Юю Яя 0е
1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, О
10, 17, 35, 48, 52, 69, 72, 85, 99,100

32

иоаеуюяы
иоае'уюяы
оаи яаи е у ю
ыюя оюу ыяю
е у ы е о и
Отыскать известные уже буквы в следующих
словах:
уж, кот, пол, конь, сон, мак, рак,
сад, сиг, чиж, день, дуб, зуб, мышь,
дым, луг, пыль, тын, яд, яма, шуба,
огонь, люблю, пилю, сила, вилы
аи ай ею аю ея ея оя ей ой ей
ая ыя ою ей оя аю ею ою яя её
ыю ои яя ой ей ои ыя аи ай ея
ее
осы, оси
ый
усы, оса
у осы усы

33

Ели, ива, уши; лей, вой, шей, шея.
Улей, няня, сани, волы, вино,
село.
Саша, не шали.
Няня, налей вина.
Саша и Сеня вывели вола на
ниву.
Гуси, ноги, луга, сиги, гаси, волы
на лугу.
Гони гусей на луга.
Соня гуляла на лугу.
Сито, соты, тина, телята,
телятина.
Саша, не шали и не шути.
Тяните тоню и вытяните сига.
Мыши, мята, мыло, мило, милый,
милая.
Моя милая мама.
У меня мало соломы.

34

Пила, лапа, липа, папа, папаша.
Мой милый папаша.
Пиво, голова, солома.
Налей ему супу.
Сеня, не шали папашиною пилою.
Дуга, дядя, дыня, вода, сады,
ягоды.
Няня, дай ему воды.
На лошади дуга новая.
Сено, лето, дети, дело.
Сено, а на сепе вилы.
У моего деда седые волосы.
Мои милые дети.
Цепы и цени, лицо и яйцо, цена,
целый, целая.
Мама дала Саше целое яйцо.
У Маши оса на лице.
Цеп и цепц ель, я ел; гусь, вол,
пол, соль, мышь, луг, сиг, я вёл,
я сел, я лёг.

35

Медь, мёд. Он сел и съел мёд.
Письмо.
Наши дети сели и съели ягоды.
Он льёт воду, а лошадь пьёт.
Мой дед ведёт волов.
Я могу написать мамаше письмо.
В супе нет соли: посоли его.
Заяц, зима, воз, лоза.
Нам сани давай зимой, а летом
телегу.
Я зазевался на лошадей и упал.
Ель, мель, шмель:, ел, сел, смел;
есть, сесть, съесть*, есть, лесть,
плесть, сплесть.
Роза, репы, горы, воры, море,
сор, пар.
На горе в лесу птицы рано
сегодня запели.
Няня вымела сор и нашла в нём
три гроша.

36

Рак, река, рука; рот, кот, крот;
рыть, крыть, скрыть, вскрыть,
раскрыть, покрыть.
Красит рака горе.
Крот роется в земле.
Весною река рано вскрылася.
Рукавицы у него за поясом.
Своего гнезда кукушка не вьёт.
Ухо, хвост, хрен, хмель, уха.
От радости хмелем кудри вьются;
от горя секутся.
Не хвастай силой, не хвались и
умом.
Тхор-вор перевёл кур.
Шуба, зубы, дуб, брат, береги.
На крыше труба.
Зубы береги: беззубому, брат,
плохо.
Добро серебро, да и золото хорошо.

37

Уж, ёж, ружьё, кожа, жито,
железо.
Уже жито жёлто; пора его жать.
Солнце совсем меня сожгло.
Желтей желта золота.
Сожжённое солнцем поле.
Лампу зажги: не видно ни зги.
Часы, час, чан, чёт и нечет, счёт,
счёты, пчёлы.
Уметь читать, писать и считать —
большое счастье.
Денежки счёт любят.
Вода в ключе очень холодна.
Чьи это ключи? Мамашины, от
кладовой.
Ямщик, щавель, щеглёнок, щи,
тащи, щука, роща.
Тащи-ка на стол щи.
Щеглёнок пищит в когтях у
кошки.

38

Филин, фонарь, фартук, фрак,
кафтан.
Кафтаны зелены, а щинесолёны.
У филина глаза зорки, когти
остры и нос крючком.
Эхо, этот, эти.
Напишите эту букву.
Эта буква то же, что * и е.
Линия, лилия, пион, синий
кафтан.
Люди живут в мире, да не в
мире.

39

Титульный лист 1-го издания «Родного слова»

40

Первая страница «Первой книги для чтения»

41

Родное слово
(Первая после азбуки книга для чтения).
№ 1.* Учебные вещи и игрушки.
Учебные вещи: книга, доска, тетрадь, перо, гри-
фель, карандаш, чернильница, линейка.
Игрушки: мячик, волчок, кукла, кегли.
* Мячик. Перо. Линейка. Кукла. Книга. Волчок.
Доска. Кегли. Грифель. Карандаш. Чернильница.
* Грамоте учиться — вперёд пригодится.
*Загадка. Срежу голову, выну сердечко, дам
пить — будет говорить.
Петушок.
Петушок, петушок,
Золотой гребешок,
Мас8яна головушка,
Шёлкова бородушка.
Что ты рано встаёшь,
Что ты громко поёшь,
Ване спать не даёшь?
* Звездочка показывает необходимость справиться в «Книге-
для учащих» о значении стоящего под звездочкой упражнения,
без чего многие упражнения не будут понятны.

42

Вместе тесно, а врозь скучно.
Говорит брат сест-
ре: «не тронь моего
волчка». Отвечает се-
стра брату: «а ты не
тронь моих кукол».
Дети расселись по раз-
ным углам; но скоро
им обоим стало скучно.
Отчего детям стало
скучно?
№ 2. Мебель и посуда.
Мебель: стол, стул, кресло, диван, кровать, ко-
лыбель, комод, скамья.
Посуда: тарелка, чаш-
ка, стакан, блюдо, гор-
шок, котёл, кувдшн, кас-
трюля, самовар.
Блюдо. Кровать. Кув-
шин. Кастрюля. Кукла.
Котёл. Стол. Книга. Гор-
шок. Кресло. Чашка. Ко-
мод. Диван. Тарелка. Вол-
чок. Стакан. Перо. Ко-
лыбель.
Горшок котлу не товарищ. — Кресло старому, —
колыбель малому.
Золотое яичко.
Жили себе дед да баба,
И была у них курочка ряба.
Снесла курочка яичко:

43

Яичко не простое,
Золотое.
Дед бил, бил —
Не разбил;
Баба била, била —
Не разбила.
Мышка бежала,
Хвостиком махнула:
Яичко упало
И разбилось.
Дед и баба плачут;
Курочка кудахчет:
« — Не плачь, дед, не плачь, баба.
Я снесу вам яичко другое,
Не золотое — простое».
*Загадка. В небо дыра, в землю дыра, посре-
дине огонь да вода.
* О значении подобных картинок справиться в «Книге для
учащих».

44

№ 3. Кушанья и напитки.
Кушанья: щи, каша, суп, уха, пирог, жаркое,
кулебяка, кисель.
Напитки: вода, квас, чай, кофе, молоко, пиво, вино.
Вода. Каша. Грифель. Вино. Чай. Пирог. Молоко.
Уха. Суп. Пиво. Квас. Графин. Кофе. Чашка. Жаркое.
Диван. Кулебяка. Мячик. Кисель. ВинЬ.
Тюшки-тетёшки!
Овсяные лепёшки!
Пшеничный пирожок,
На опарушке мешен,
Высокохонько взошёл.
Благодарим покорно за хлеб, за соль, за щи с
квасом, за лапшу, за кашу, за милость вашу. — Где
кисель, тут и сел; где пирог, тут и лёг. — Без блина
не масленица, без пирога не именинник.
Догадливый татарин.
Видел татарин во сне кисель, да ложки не было:
лег спать с ложкой, — киселя не видал.
Зайчик.
Заинька, по сеничкам
Гуляй, таки гуляй!
Серенький по новеньким

45

Гуляй, погуляй!
Некуда заиньке
Выскочити!
Некуда серому
Вып рыгну ти!
Заинька, поскачешь,
Выскочишь;
Серенький, попляшешь,
Выпустят!
№ 4. Платье, обувь и бельё.
Платье: шапка, кафтан, пояс, сюртук, фрак, ши-
нель, шуба, салоп, чепчик, шляпка, сарафан.
Обувь: сапоги, башмаки, лапти, калоши, валенки.
Бельё: рубаха, простыня, наволока, полотенце,
чулки, скатерть, салфетка.
Сюртук. Простыня. Башмаки. Тетрадь. Шуба.
Шапка. Салоп. Лапти. Наволока. Рубаха. Пирог.
Чулки. Карандаш. Горшок. Кафтан.
Без лапотника не было бы бархатника. — За сохой
в сапогах, по селу в лаптях, в церковь босой.
Загадка. Хожу на голове, хотя и на ногах.
Репка.
Посадил дед репку — выросла большая, преболь-
шая. Стал дед репку из земли тащить: тянет-потянет,
вытянуть не может.
Позвал дед на помощь бабку. Бабка за дедку,
дедка за репку: тянут-потянут, вытянуть но могут.
Позвала бабка внучку. Внучка за бабку, бабка за дед-
ку, дедка за репку: тянут-потянут, вытянуть не могут.
Кликнула внучка Жучку. Жучка за внучку, внучка
за бабку, бабка за дедку, дедка за репку: тянут-потя-
нут, вытянуть не могут.
Кликнула Жучка Машку. Машка; за Жучку, Жучка
за внучку, внучка за бабку, бабка за дедку, дедка
за репку: тянут-потянут, вытянуть не могут.

46

Кликнула Машка мышку. Мышка за Машку, Маш-
ка за Жучку, Жучка за внучку, внучка ва бабку,
бабка за дедку, дедка за репку: тянут-потянут —
вытащили репку!
№ 5. Орудия и сбруя.
Орудия: соха, плуг, борона, коса, серп, цеп, грабли,
топор, пила, долото, молоток, шило, игла, ножницы,
нож.
Сбруя: узда, шлея, хомут, дуга, возжи, подпруга,
чересседельник.

47

Шило. Нож. Грабли. Сапоги. Узда. Пила. Хомут.
Вода. Дуга. Ножницы. Подпруга. Топор. Седло. Черес-
седельник. Молоток. Серп. Пояс. Горгиок. Котёл.
Цеп. Борона.
Соха да борона сами не богаты, а весь мир кор-
мят. — Без топора не плотник, без иглы не портной. —
На таком ноже хоть верхом, да вскачь.
Готово! Кони на козлах, хомуты на кучерах!
Загадки. 1. Летят гуськи, дубовы носки, летят
говорят; «то-то мы, то-то мы». — 2. Травы поем,
зубы вытуплю; песку хвачу, опять наточу. — 3. Два
кольца, два конца, а посредине гвоздик.
Лошадь и соха.
Говорит лошадь сохе: «надоело мне тебя таскать!»
Отвечает соха лошади: «а мне надоело тебя кормить»»
Хоровод.
Чижик-пыжик у ворот,
Воробышек маленький!
Ах, братцы, мало нас;
Голубчики, немножко!

48

В хороводе людей мало,
Веселиться не с кем стало.
Ах, братцы, мало нас;
Голубчики, немножко!
Максим, сударь, поди к нам,
Егорович, приступись!
Ах, братцы, мало нас;
Голубчики, немножко!
№ 6. Здания, суда и экипажи.
Здания: церковь, дворец, школа, дом, изба, сарай,
конюшня, амбар, гумно, мельница.
Суда: корабль, пароход, шлюпка, барка, лодка.
Экипажи: карета, коляска, дрожки, кибитка, сани,
телега, вагон, фура.
Корабль. Церковь. Изба. Шило. Сани. Сарафан.
Телега. Розвальни. Лодка. Дворец. Мельница. Коляска.
Гумно. Скамейка. Линейка. Чулки. Барка. Вино.
Школа. Мяч. Нож.

49

Тяп да ляп — не вый-
дет корабль. Без четырёх
углов дом не строится.
Загадка. Два брат-
ца спереди бегут; два
братца сзади догоняют.
*Сбил, сколотил—-вот
колесо! Сел да поехал; ах,
хорошо! Оглянулся на-
зад— одни спицы лежат.
Теремок мышки.
Лежит в поле лошадиная голова. Прибежала мышка-
норушка: «терем-теремок! кто в тебе живёт?» Никто
не отзывается. Вот мышка стала жить да поживать
в лошадиной голове.
Пришла лягушка-квакушка: «терем-теремок! кто в
тереме живёт?» — Я, мышка-норушка; а ты кто? —
«А я лягушка-квакушка».—Ступай ко мне жить.
Прыгнула лягушка в теремок, и стали с мышкою
вдвоём жить.
Прибежал заяц: «терем-теремок! кто в тебе жи-
вёт?» — Я, мышка-норушка, да лягушка-квакушка;
а ты кто? — «А я на-горе-увёртыш». — Ступай к
нам.
Стали жить втроём.
Прибежала лисичка-сестричка: «терем-теремок! кто
в тереме живёт?» — Мышка-норушка, лягушка-ква-
кушка, на-горе-увёртыш; а ты кто? — «А я везде-
поскокиш». — Иди к нам.
Стали четверо жить.
Пришёл волк: «терем-теремок! кто в тереме жи-
вёт?» — Мышка-норушка, лягушка-квакушка, на-горе-
увёртыш, везде-поскокиш; а ты кто? — «А я из-за-
кустов-хватыш». — Иди к нам.
Стали пятеро жить.

50

Вот приходит медведь: «терем-теремок! кто в тереме
живёт?» т- Мышка-норушка, лягушка-квакушка, на-го-
ре-увёртыш, везде-поскокиш, из-за-кустов-хватыш; а
ты кто? — «А я всех-вас-давиш!»
Сел медведь на лошадиную голову и раздавил
всех.
№ 7. Домашние животные и дикие звери.
Домашние животные: лошадь, корова, бык, вол,
коза, козёл, овца, баран, свинья, кабан, кот, кошка,
собака, верблюд.
Дикие звери: волк, медведь, лисица, тхор, белка,
заяц, лев, тигр.
Волк. Вол. Вилы. Корова. Медведь. Овца. Телега.
Лошадь. Узда. Кошка. Волчок. Собака. Молоко. Свинья.
Жаркое. Тхор. Конюшня. Заяц.
Корова на дворе, харч на столе. — Была бы свинка,
будет и щетинка. — Рогатой скотины — вилы да
грабли; хорошей одёжи — мешок да рядно.

51

Храбрая собака.
— Собака, что лаешь? — «Волков путан». — Со-
бака, что хвост поджала? — «Волков боюсь».
Бурёнушка.
Уж как я-ль мою коровушку люблю!
Уж как я-ль-то ей крапивушки нажну!
Кушай вволюшку, коровушка моя;
Ешь ты досыта, бурёнушка моя!
Уж как я-ль мою коровушку люблю!
Сытна пойла коровушке налью;
Чтоб сыта была коровушка моя,
Чтобы сливочек бурёнушка дала.
№ 8. Животные четвероногие и птицы.
Животные четвероногие: лошадь, волк, медведь,
баран, свинья, крыса, белка, ёж, куница, кожан, лев.
Птицы: орёл, коршун, тетерев, сорока, кукушка,
ласточка, курица, воробей, филин, кулик.
Утка. Крыса. Кресло. Белка.
Волк. Медведь. Ласточка. Сова.
Сани, филин. Лев, Орёл. Соха.
Тетерев* Курица. Кожан. Ку-
лик. Крот. Кот. Чайник. Кофе.
Конь о четырёх ногах, да спотыкается. — Кулик
не велик, а всё-таки цтица. — Кудахчет курочка,
знать, яичко снесла. * Рак не рыба, кожан не птица. —
Угостили так, что только птичьего молока не было.

52

Других не суди, на себя погляди.
Пришла свинья к коню и говорит: «и ноги-де кривы,
и шерсть не гладка».
Кулик.
— Кулик! где живёшь? — «На болоте». — Иди к
нам в поле. — «Не пойду: там сухо».
Жил-был журавль да овца,
Накосили они стожок сенца;
Не сказать ли сказку с конца?
Загадка. В беленькой бочечке два розные
пива.
Козлик.
Жил-был у бабушки
Серенький козлик.
Вот как! Вот как!
Серенький козлик!
Бабушка козлика
Очень любила.
Вот как! Вот как!
Очень любила,!
Вздумалось козлику
В лес погуляти.
Вот как! Вот как!
В лес погуляти!
Напали на козлика
Серые волки,
Вот как! Вот как!
Серые волки!
Оставили бабушке
Рожки да ножки.
Вот как! Вот как!
Рожки да ножки.

53

№ 9. Животные травоядные и плотоядные.
*Кто ест траву? Коровы, лошади, овцы, козы,
зайцы, кролики, олени, верблюды, слоны.
Кто ест мясо? Кошки, собаки, волки, тхоры, лисицы,
львы, тигры.
Волка. Лошади. Столы. Сапоги. Овцы. Тигры.
Вараны. Лисицы. Ножи. Собаки. Зайцы. Книги. Барсы.
Козы. Олени. Чашки. Куры. Верблюды. Рукавицы.
Сказала волку лиса: «не хочешь ли, кум, сенца?» —
Тхор-вор перевёл кур. —- Не торопись, коза, в лес:
все волки твои будут. — У кумушки-лисы 'зубки
востры. — Повадился козёл кору глодать: как бы ему
рогов не сломать..
Лиса и кролик.
Сказала лиса кролику: «Зачем ты, кролик, роешь
такие узкие норы?» — «Затем, чтобы ты, лисанька,
не пришла ко мне в гости» — отвечал кродик.
Старик и волк.
Жил старичок со старушкою; была у них кошечка-
судомоечка, собачка-пустолаечка, овечка да коро-
вушка. Проведал волк, что у старика скотинки много,
прибежал и говорит: «старик, отдай мне старуху».
Старику жаль отдать старушку: отдал вместо йее
кошечку-судомоечку. Волк съел кошечку и на дру-
гой день опять идёт: «подавай старуху!». Жаль ста-

54

рику старушки: отдал он за нее собачку-пустолаечку.
Съел волк собачку и опять бредёт: «подавай старуху!»
Жаль, старику старушки: отдал он за неё овечку,
а потом и коровушку* Перешёл старик на житьё в
другую деревню, а старушки своей всё-таки не отдал,
и живут-себе да поживают, да опять добра наживают.
№ 10. Птицы домашние, хищные и певчие.
Домашние птицы: куры, утки, гуси, индейки,
голуби.

55

Певчие птицы: соловьи, канарейки, малиновки,
чижики, щеглята, жаворонки, дрозды, ласточки, ов-
сянки, кукушки.
Хищные птицы: орлы, коршуны, ястреба, кобчики,
совы, филины.
Орлы. Соловьи. Индейки. Куры. Мыши. Утки.
Топоры. Жаворонки. Совы. Кошки. Голуби. Башмаки.
Дрозды. Овсянки. Пояса. Коршуны. Канарейки.
Кролики. Щеглята.
Два ворона.
Ворон к ворону летит,
Ворон ворону кричит;
«Ворон! где-б нам пообедать?
Как бы нам о том проведать?»
Ворон ворону в ответ:
«Будет нам готов обед!
«В чистом поле, под ракитой,
«Богатырь лежит убитый».
Кобчик птичка не величка, да ноготок у ней вос-
тёр. ,— Ласточка день начинает, соловей кончает.—
Овсянке на радость кукушка яичко снесла.
Сорока.
Сорока-белобока
На порог скакала,
Гостей поджидала,
Кашу варила,
Деток кормила.
Загадка. Шитовило-ботовило по-немецки го-
ворило, спереди шильце, сзади вильце, сверху си-
ненько суконце, съисподу бело полотенце.
Два петушка.
Два молодые петушка подрались, и один победил.
Побежденный забился под сарай, а победитель взле-

56

тел на крышу и заорал во всё горло: ку-ку-реку I Откуда
ни возьмись ястреб: схватил крикуна и унес к себе'
на. ужин.
Лебедь и сокол.
Как по морю,
Как по морю, морю синему
Плыла лебедь,
Плыла лебедь с лебедятами,
Со малыми,
Со малыми, со детятами.
Плывши, лебедь встрепенулася,
Под ней вода всколыхну л ася.
Отколь взялся тут ясен сокол,
Ушиб-убил лебедь белую;
Он пух пустил по поднебесью,
А пёрушки по синю морю.
№ 11. Рыбы, гады * и насекомые.
Рыбы: окуни, караси, щуки, сельди, плоткй, стер-
ляди, сомы, белуги, осетры.
Гады: змеи, ящерицы, лягушки, жабы.
Насекомые: мухи, комары, пчё-
лы, осы, тараканы, муравьи, жуки,
блохи, бабочки, сверчки, саранча.
Сельди. Окуни. Ерши. Змеи. Во-
робьи. ф Жуки. Жабы. Тараканы. Са-
ранча. Караси. Комары. Шапки. Пчёлы.
Ласточки. Сомы. Кроты.

57

Тоню тяну.
Тоню тяну,
Рыбу ловлю,
В кошель несу.
Щучки в кучки,
Плотички на полички;
Один ершок,
Да и тот в горшок.
Ухи наварю,
Детей накормлю,
Да и спать уложу.
Рыбам вода, птицам воздух, человеку вся земля. —
Что ни хвать, то ёрш да ёж. — Не велика блошка,
а колодой ворочает.
Загадки. 1. Летит — воет, а сядет — землю
роет. — 2. Что над нами вверх ногами? — 3. Дом
шумит, хозяева молчат; пришли люди, хозяев за-
брали, дом в окошки ушёл.
Козлятки и волк.
Жила-была коза; сделала себе коза в лесу избушку
и наплодила деток. Каждый день уходила коза за
кормом в бор. Сама уйдёт, а деткам велит крепко-
на-крепко запереться и никому дверей не отпирать.
Воротится коза домой, постучит рожками в двери и
запоёт:
«Козлятушки, детятушки,
Отомкнитеся, отопритеся!
Ваша мать пришла,
Молочка принесла.
Я, коза, во бору была,
Ела траву шёлковую,
Пила воду студёную;
Бежит молочко по вымечку,
Из вымечка по копыточкам,
А с копыточек во сыру землю».

58

Козлятки услышат мать и отопрут ей двери. Она
покормит их и опять уйдёт пастись. Подслушал козу
волк и, когда она ушла, подошёл к дверям избушки и
запел толстым, претолстым голосом:
«Вы, детушки, вы, батюшки,
Отопритеся, отворитеся!
Ваша мать пришла,
Молока принесла...
Полны копытцы водицы!»
Козлятки выслушали и говорят: «Слышим, слы-
шим! Не матушкиным голосом поёшь: матушка поёт
тоньше и не так причитывает» — и не отворили дверей
волку. Волк так и ушёл, не солоно хлебавши. Пришла
мать и похвалила деток, что её послушались: «Умницы
вы, деточки, что не отперли волку; а то бы он вас
съел».
№ 12. Грибы, травы и цветы.
Грибы: опёнок, рыжик, сыроежка, подосиновик,
белый гриб, волнушка, груздь, мухомор.
Травы: мята, лебеда, трилистник, полынь, щавель,
подорожник.
Цветы садовые: роза, гвоздика, тюльпан, лилия,
левкой.
Цветы полевые и лесные: василёк, незабудка,
фиалка, ландыш, колокольчик.
Фиалка: Рыжик. Гвоздика. Тюльпан. Бабочка. Роза.
Опёнок. Подорожник. Соха. Груздь. Василёк. Муха.

59

Мухомор. Молоко. Лебедь. Лебеда. Незабудка. Та-
ракан. Щавель. Лодка.
* Плохи года, как во ржи лебеда; а нет хуже беды,
как ни ржи, ни лебеды. — Не я полынь-траву садил:
сама уродилась.
Загадка. Маленький, удаленький, сквозь зем-
лю прошёл, — красну шапочку нашёл.
Какой цветок?
Я видывал в поле цветочек весной;
Зелёная ножка, глазок голубой.
В траве он чуть виден, не пышно растёт:
Но пахнет прекрасно, хоть скромно цветёт.
Война грибов.
Царь грибной, боровик, под берёзкой сидючи, на
все грибы глядючи, вздумал на войну идти, стал при-
казывати: «приходите вы, белянки, ко мне на войну!»
Отказалися белянки: — мы грибовые дворянки, не
идём на войну. — «Приходите, рыжики, ко мне на
войну!» Отказались рыжики: — мы богатые мужики,
не повинны на войну идти. — «Приходите вы, вол-
нушки, ко мне на войну!» Отказалися волнушки: —
мы господские стряпушки, не идём на войну. — «При-
ходите вы, опёнки, ко мне на войну!» Отказалися
опёнки: — у нас ноги очень тонки, не идём на войну. —
«Приходите, грузди, ко мне на войну!» — Мы, грузди,
ребятушки дружны, пойдём на войну!
№ 13. Растения хлебные и огородные,
ягоды и плоды.
Хлебные растения: рожь, пшеница, овёс, ячмень
просо, гречиха.

60

Растения огородные: картофель, репа, капуста,
бобы, горох, морковь, Свёкла, редька, лук, конопля.
Ягоды я плоды: земляника, клубника, смородина,
черника, брусника, крыжовник, малина, вишни, ябло-
ки, груши, абрикосы, персики, ананасы, орехи.
Рожь. Пшеница. Малина. Полынь. Брусника. Свёк-
ла. Лопата. Ячмень. Бобы. Горох. Земляника. Журавль.
Просо. Смородина. Овёс. Овсянка. Морковь.
Не печь кормит, а нивка. — Оржаной хлебушка —
калачу дедушка. — Любишь смородину, люби и оско-
мину.
По клюкву-ягоду, по клюкву! Ягода клюква, ягода
крупна, подснежная ягода клюква! —Яблоки, яблочки
румяные, садовые, медовые, рассыпчатые.
Ячмень и пшеница.
Звал ячмень пшеницу: «Пойдём туда, где золото
родится: мы там будем с тобою водиться». А пшеничкаi

61

ячменю в ответ: «У тебя, ячмень, ус долог, да ум коро-
ток: зачем нам за золотом водиться? оно к нам само
привалится».
Васильки.
«Как мало в этом году во ржи васильков!» .— гово-
рили дети. «Как бы мне совсем вывести эти васильки!»—
думал отец.
*Загадки. 1. Без рук, без ног, на батог пол-
зёт. — 2. Антипка низок, на нём сто ризок. — 3. Сидит
баба на грядках, вся в заплатках; кто ни взглянет,
всяк заплачет.
№ 14. * Деревья плодовые, простые и кусты.
Деревья плодовые: яблоня, груша, слива, вишня.
Деревья простые: сосна, ель, дуб, клён, липа,
берёза, осина, ольха, верба.
Кусты: бузина, малина,
смородина, крыжовник, ореш-
ник, тальник.
Верба. Смородина. One-
нок. Бузина. Рожь. Щавель.
Дуб. Берёза. Яблоня. Ольха.
Мышка. Груша. Яблоко.
Клён. Ель. Сосна. Голубь.
Слива.
Деревья скоро садят, да
не скоро с них плод едят. —
Ель да берёза, чем не дрова?
хлеб да вода, чем не еда? —-
У него на вербе груши рас-
тут.—Где вода,—там и вер-
ба; где верба, — там и вода.

62

Берёзонька.
Берёза моя, берёзонька,
Берёза моя белая,
Берёза кудрявая!
Стоишь ты, берёзонька,
Посередь долинушки;
На тебе, берёзонька,
Листья зелёные;
Под тобой, берёзонька,
Травка шёлковая;
Близ тебя, берёзонька,
Красны девушки
В семик поют;
Под тобой, берёзонька,
Красны девушки
Венки плетут.
Загадка. Какое-такое дерево, что зимой и
летом — всё одно цветом?
Колобок.
Жил-был старик со старухой. Вот и просит старик:
«испеки мне, старая, колобок». — Да из чего испечь-
то? — муки нет. «Эх, старуха, по амбару помети, по
сусечкам поскреби, — вот и наберётся». Старушка так
и сделала: намела, наскребла горсти две муки, заме-
сила тесто на сметане, скатала колобок, изжарила
его в масле и положила на окно простынуть.
Надоело колобку лежать: он и покатился с окна на
завалинку, с завалинки на травку, с травки на до-
рожку, — и покатился по дорожке. Катится колобок
по дороге, а навстречу ему заяц: «Колобок, колобок!
я тебя съем». — «Нет, не ешь меня, косой; а лучше
послушай, какую я тебе песенку спою». Заяц уши
поднял, а колобок запел:
«Я колобок, колобок!
По амбару метён,
По сусечкам скребён,

63

На сметане мешен,
В печку сажен,
На окошкб стужён.
Я от дедушки ушёл,
Я от бабушки ушёл:
От тебя, зайца, не хитро уйти».
И покатился колобок дальше: только его заяц и
видел.
Катится колобок по тропинке в лесу; а навстречу
ему серый волк: «Колобок, колобок! я тебя съем».—
«Не ешь меня, серый волк: я тебе песню спою».
И колобок запел:
«Я колобок, колобок!
По амбару метён,
По су сечкам скребён,
На сметане мешен,
В печку сажен,
На окошке стужён.
Я от дедушки ушёл,
Я от бабушки ушёл,
Я от зайца ушёл:
От тебя, волка, не хитро уйти».
Покатился колобок дальше: только его волк и
видел.
Катится колобок по лесу; а навстречу ему медведь
идёт, хворост ломает, кусты к земле гнёт: «Колобок,
колобок! я тебя съем». — «Ну, где тебе, косолапому,
съесть меня! Послушай лучше моей песенки». Колобок
запел, а Миша и уши развесил:
«Я колобок, колобок*.
По амбару метён,
По сусечкам скребён,
На сметане мешен,
В печку сажен.
На окошке стужён.
Я от дедушки ушёл,
Я от бабушки ушёл,

64

Я от зайца ушёл,
Я от волка ушёл:
От тебя, медведь, пол-горя уйти».
И покатился колобок: медведь только вслед ему
посмотрел.
Катится колобок, а навстречу ему лиса. «Здрав-
ствуй, колобок! Какой ты пригоженький, румянень-
кий!» Колобок рад, что его похвалили, и запел свою
лесенку; а лиса слушает, да всё ближе подкрады-
вается:
«Я колобок, колобок!
По амбару метён,
По сусечкам скребён,
На сметане мешен,
В печку сажен,
На окошке стужён.
Я от дедушки ушёл,
Я от бабушки ушёл,
Я от зайца ушёл,
Я от волка ущёл,
От медведя ушёл:
От тебя, лиса, не хитро уйти».
«Славная песенка! — сказала лиса; — да то беда,
голубчик, что я стара стала, — плохо слышу. Сядь ко
мне на мордочку, да пропой ещё разочек». Колобок
обрадовался, что его песенку похвалили; прыгнул лисе
на морду, да и запел: «Я колобок, колобок!..» А лиса
его — гам! — и съела.
№ 15. Металлы и камни, драгоценные и
простые; земли.
Металлы драгоценные: золото, серебро, платина.
Металлы простые: железо, сталь, медь, олово,
свинец, ртуть.
Камни драгоценные: алмаз, *брильянт, яхонт,
рубин, изумруд.

65

Камни простые: кремень, гранит, *плитняк, *ши-
фер, песчаник»
Земли: глина, извёстка, чернозём, супесок, сугли-
нок, торф, мел, гипс.
Алмаз. Шифер. Дуб. Свинец. Изумруд. Глина.
Железо. Нож. Золото. Чернозём. Долото. Серебро.
Торф. Песчаник. Кибитка. Платина. Плитняк. Су-
глинок. Сталь. Стол. Олово.
* Алмаз алмазом режется. — Ржа железо ест,
а печаль сердце. — Одно золото не стареется. —
Добро серебро, а золото лучше. — Железом золото
добывают. — В горну и железо плавится.
Почему?
Тяжёлый млат дробит стекло, куёт булат.
Золото и булат.
«Всё моё!» — сказало злато;
«Всё моё!» — сказал булат.
«Всё куплю!» — сказало злато;
«Всё возьму!» — сказал булат.
№ 16. Люди, животные, растения и
минералы.
Люди: отец, мать, брат, сестра, старик, дитя, муж-
чина, женщина, купец, нищий.
Животные: звери, птицы, гады, насекомые, *раки,
пауки.
Растения: деревья, кусты, хлеба, травы, *цветы,
грибы, мхи.
Минералы: металлы, камни, земли, соли.
Нищий. Куст. Книга. Птица. Паук. Шило. Из-
весть. Железо. Дитя. Брат. Дерево. Мох. Гриб. Зверь.
Соль. Старик. Девочка. Трава. Цветок. Камень. Ме-
талл. Стол. Земля. Насекомое.

66

* Что не родится, то и не умирает. — Не мучь
мухи: и ей больно. — В камень стрелять, только стрелы
терять. — Сей песок по камню, авось взойдёт.
Загадка. Кто ходит утром на четырёх ногах,
в полдень на двух, а вечером на трёх?
Медвежья лапа.
Сделали мужики облаву на медведя; убить медведя
не убили, а только отсекли ему топором лапу. Сам же
Мишка и на трёх ногах ускакал. Вот бедная старушка
выпросила себе медвежью лапу, остригла с неё шерсть
и содрала кожу. Мясо поставила старуха вариться,
кожу подостлала под себя и села прясть медвежью
шерсть. Пряла, пряла, запрялась до полуночи, как
вдруг слышит, кто-то под окном рявкает и скрипит.
Выглянула старуха в окошко и обмерла от страху:
идёт медведь на деревяшке, клюкою подпирается,
идёт и ревёт:
Скирлы, скирлы, скирлы!
На липовой ноге,
На берёзовой клюке.
И земля-то спит,
И вода-то спит;

67

Все по сёлам спят,
По деревням спят;
Одна баба не спит,
На моей коже сидит,
Мою шёрстку прядёт,
Моё мясо варит.
Испугалася старуха: жила она одна-одинёшеиька
на самом краю села. Что тут делать? Как от медведя
уйти? А Мишка уж на крыльцо взбирается, в сенях
деревяшкой постукивает. Отперла старуха подполье,
задула огонь и залезла на печь. Нащупал медведь
двери, сорвал с петель, вломился в избу, стал шарить
впотьмах, да в подполье и угодил. Старуха проворно
спрыгнула с rfe4H, захлопнула подполье и побежала
соседей звать. Пришли соседи и добили .медведя.
№ 17. *Части суток, дни недели, времена
года.
Части суток: день, ночь, утро, вечер, полдень,
полночь.
Дни недели: воскресенье, понедельник, вторник,
середа, четверг, пятница, суббота.
Времена года: весна, лето, осень, зима.
Ночь. Сова. Лето. Режь. Середа. Пятница. Осень.
Яблоко. Птица. Четверг Весна. Цеетск. Зима. Сани.
Вторник. Утро. Понедельник. Полночь. Воскресенье.
Церковь. Суббота.
* День да ночь, и сутки прочь. — Долго-ль до
вечера? — кричала кукушка; долго-ль до зореньки? —
тосковал соловушек.
* Лето собироха, а зима подбироха. — В осень и
у вороны копна. — Весна красна цветами, а осень
снопами. Овсянка запела веснянку: «покинь сани,
возьми воз!» — Шесть дней делай, а седьмой — гос-
поду богу твоему.

68

Утро.
Румяной зарёю
Покрылся восток;
В селе, за рекою
Потух огонёк;
Росой•окропились
Цветы на полях;
Стада пробудились
На мягких луга*.
Седые туманы
Плывут к облакам,
Гусей караваны
Несутся к лугам,
Проснулися люди,
Спешат на поля;
Яви лося солнце,
Ликует земля!
Лиса и дятел.
Свил себе на дубу дятел гнёздышко, снёс три яичка
и высидел трёх детёнышей. Пронюхала об этом лиса,
прибежала и — стук! стук! хвос-
тищем по сырому дубищу: «слезай,
дятел, с дуба долой; мне дуб надо-
бен клёпку делать». — Эй, лисань-
ка! не дала ты мне и одного детё-
нышка вырастить. — «Брось его,
дятел, ко мне: я его выучу ремеслу
кузнечному». Дятел бросил; а лиса—
кустик за кустик, лесок за лесок,
да и съела.
На другой день опять бежит
лиса к дятлу и — стук! стук! хво-
стищем по сырому дубищу: «поле-
зай, дятел, с дуба долой: мне дуб
надобен клёпку делать». — Ай, ли-
санька, не дала ты мне и одного
детёнышка вы] астить. — «Брось его

69

ко мне, дятел: я его выучу ремеслу башмачному».
Дятел бросил; а лиса — кустик за кустик, лесок за
лесок, да и съела.
На третий день опять бежит лиса и — стук! стук!
хвостищем по сырому дубищу: «полезай, дятел, с
дуба долой; мне дуб на клёпку надобен». — Эх, ли-
санька, хоть дала бы ты мне одного детёнышка вырас-
тить. — «Брось его, дятел, ко мне: я его портяжному
ремеслу выучу». Дятел бросил; а лиса — кустик за
кустик, лесок за лесок, да и съела.
№ 18. Месяцы весенние, летние, осенние
и зимние.
* Октябрь. Май. Август. Январь. Ноябрь. Июнь.
Декабрь. Июль. Март. Сентябрь. Февраль. Апрель.
Январь — году начало, зиме середина. — В фев-
рале дороги широки. — В марте курица напьётся из
лужицы. — В апреле земля преет. — Май не холоден,
да голоден. — В июне в закромах и амбарах пусто. —
Июль — макушка лета, страдник. — В августе серпы
греют, вода холодит. — Холоден сентябрь, да сыт. —
В октябре ни на колёсах, ни на полозьях. — * Ноябрь
с гвоздём. — Декабрь год кончает, зиму начинает. —
Пророк Наум (1-го декабря) наставляет на ум.
В мае.
Я пройдусь по лесам,
Много птичек есть там:
Все порхают, поют,
Гнёзда тёплые вьют.
Я пройдусь по лугам,
Мотылечки есть там:
Как красивы они
В эти майские дни!

70

В октябре.
Солнце спряталось за тучи,
Ветер сильный, холодно;
Листья сыплются, и в кучи
Ветром все их намело.
Речка ходит так сердито;
Лес так жалобно шумит;
Небо тучами закрыто;
Небо дождиком грозит.
Птички все прижались в поле,
Рыбки спрятались на дно;
Всем и в поле, как в неволе, —
Холодно всем, холодно!
№ 19. * Деньги медные, серебряные,
золотые.
Гривенник. Копейка. Грош. Четвертак. Рубль.
Полуимперьял. Двугривенный. Денежка. Полтинник.
Трёхрублёвый. Пятак. Имперьял.
Есть на гумне, — будет и в мошне. — Копейка
обоз гонит. — Денежка рубль бережёт. — Долг пла-
тежом красен. — Чужая денежка карман прожжёт. —
На этот товар всегда запрос. — За морем телушка —
полушка, да рубль перевозу.
*Загадка. Маленькая, кругленькая, из тюрьмы
в тюрьму скачет, весь свет обскачет; ни к чему сама не
годна, а всем нужна.
Умей обождать.
Жили-были себе брат да сестра, петушок да курочка.
Побежал петушок в сад и стал клевать зеленёхонькую
смородину, а курочка и говорит ему: «не ешь, Петя!
обожди, пока смородина поспеет». Петушок не послу-
шался, клевал да клевал, и наклевался так, что насилу
домой добрёл: «Ох, "кричит петушок, беда моя! больно,

71

сестрица, больно!» Напоила курочка петушка мятой,
приложила горчичник, — и прошло.
Выздоровел петушок и пошёл в поле; бегал, пры-
гал, разгорелся, вспотел и побежал к ручью' пить
холодную воду; а курочка ему кричит: «не пей, Петя,
обожди, пока простынешь!» Не послушался петушок,
напился холодной воды, — и тут же стала бить его
лихорадка: насилу домой курочка довела. Побежала
курочка за доктором, прописал доктор Пете горького
лекарства, и долго пролежал петушок в постели.
Выздоровел петушок к зиме и видит, что речка
ледком покрылась; захотелось петушку на коньках
покататься; а курочка и говорит ему: «Ох, обожди,
Петя! дай реке совсем замёрзнуть; теперь ещё лёд
очень тонок, утонешь». Не послушался петушок сест-
ры: покатился по льду: лёд проломился и петушок —
бултых в воду! Только петушка и видели.
№ 20. Меры времени, длины и тяжести.
Час. Аршин. Секунда. Сажень.
Четверть. Рубль. Год. Золотник.
Фунт. Месяц. Лот. Верста. Неделя.
Пуд. Минута. Век. Вершок, Сут-
ки. Тысячелетие.
Слову вера, хлебу мера, деньгам
счёт. — На завтраке не далеко уе-
дешь. — Есть — так сегодня, а рабо-
тать — так завтра. — Время денег
дороже. — Вес да мера до греха не
допустят. — Болезнь входит пудами, а выходит зо-
лотниками.
Ленивый и прилежный.
«Завтра поучусь, а сегодня погуляю», говорит
ленивый. «Завтра погуляю, а сегодня поучусь», гово-
рит прилежный.

72

Надоело трактирщику в долг давать, он и написал
на дверях: «сегодня на деньги, а завтра в долг».
*Загадка. Когда в году всего два дня?
Русская зима.
Зима!... Крестьянин, торжествуя,
На дровнях обновляет путь;
Его лошадка, снег почуя,
Плетётся рысью кактнибудь.
Бразды пушистые взрывая,
Летит кибитка удалая;
Ямщик сидит на облучке,
В тулупе, в красном кушаке.
№ 21.* Части дома, экипажа, колеса,
растения, животного.
Крыша. Колесо. Ствол. Ступица. Ветка. Клешня.
Сани. Обод. Козлы. Корень. Спица. Хвост. Ось. Лапа.
Копыто. Листок. Крыло. Крыльцо. Стена. Грива.
Стебель. Фундамент. Туловище. Сук. Погреб. Хобот.
Голова. Чердак.

73

Куда конь с копытом, туда и рак с клешнёй. —
Изба не без крыши. — Остёр топор, да и сук зубаст.
*Загадки. 1. Два братца глядятся, а век не
сойдутся. — 2. Ходит без ног, держит без рук; кто
идёт, тот за ворот берёт.
*Скороговорка. Выдерни лычко из-под
кочедычка.
* Мох растение, а булыжник камень. — Сокол
птица, а птица животное. — Час мера времени, а ар-
шин мера длины. — Январь зимний месяц, а май? ...—
Кот четвероногое животное, а сверчок? ... — Мята
трава, а трава? ... — Колесо часть экипажа, а сту-
пица? ... — Рот часть животного, а корень? ...
Журавль и цапля.
Летела сова — весёлая голова; вот она летала,
летала и села; хвостиком повертела, да по сторонам
посмотрела, и опять полетела; летала, летала и села,
хвостиком повертела, да по сторонам посмотрела...
Это присказка, а сказка вся впереди.
Жили-были на болоте журавль да цапля; построили
себе по краям болота избушки и живут. Показалось
журавлю скучно жить одному, и задумал он жениться.
«Дай, говорит, пойду, посватаюсь к цапле!» Пошёл —
тяп, тяп! семь вёрст болото месил; приходит и говорит:
«Цапля! пойди за меня замуж: станем вместе жить». —
«Нет, журавль, не пойду за тебя замуж: у тебя платье
коротко, ноги очень длинны, сам худо летаешь, кор-
мить меня будет нечем. Ступай прочь, долговязый!»
Пошел журавль домой, несолоно хлебавши; а цапля
после раздумалась: «чем жить одной, пойду лучше
за журавля». Приходит цапля к журавлю и говорит:
«Журавль, возьми меня замуж». А журавль сердит:
«Нет, цапля, не возьму тебя замуж: было идти, когда
сватал, а теперь — убирайся!» Заплакала со стыда
цапля и пошла домой. Журавль раздумал и сказал:

74

-«Напрасно не взял за себя цаплю; одному скучно
жить; пойду и возьму». Приходит журавль к цапле и
говорит: «Цапля, я вздумал на тебе жениться, пойди
за меня». А цапля сердита на журавля и говорит:
«Иди прочь, долговязый! не пойду за тебя замуж».
Пошёл журавль домой. Тут цапля раздумалась: «зачем
отказала? пойду лучше за журавля!» Приходит сва-
таться, а журавль не хочет.
Вот так-то и ходят они до сих пор по болоту один
к другому: сватаются, сватаются, да никак не женятся!
№ 22. Части человеческого тела, руки
и ноги.
* Колено. Голова. Спина. Туловище. Кисть. Плечо.
Локоть. Живот. Рука. Нога. Икры. Шея. Голень.
Бедро. Ступня. Грудь.
Руки работают, а голова кормит* — Голова не
колышек: не шапку на неё вешать. — Не затем руки
даны, чтоб даром болтались.
* — Тит, поди молотить! — «Брюхо болит». —
Тит, поди кисель есть! — «Где моя большая ложка?»
Смородина ягода, а рыжик? ... — Опёнок гриб,
а гриб? ...— Золото драгоценный металл, а железо?.,.—
Понедельник первый день недели, а середа? ...—
Ступня часть ноги, а кисть?... — Кисть часть руки, а
рука? ...— Хомут сбруя, а грива? ,..— Овца домаш-
нее животное, а лиса? ...— Тхор плотоядный зверь,
а кролик? ...
Птичка.
Птичка над моим окошком
Гнёздышко для деток вьёт:
То соломку тащит в ножках,
То пушок в носу несёт.
Птичка домик сделать хочет;
Солнышко взойдёт, зайдёт, —

75

Целый день она хлопочет,
Но и целый день поёт.
Ночь холодная настанет,
От реки туман пойдёт:
Птичка, душенька, устанет,
Спит и петь перестаёт.
Но чуть утро, птичка снова
Песню звонко заведёт:
Весела, сыта, здорова —
И поёт, себе, поёт.
№ 23. Части головы, лица, ступни и
кисти.
Глаза. Затылок. Нос. Висок. Рот. Подошва. Ла-
донь. Пятка. Лицо. Палец. Подбородок. Щека. Темя.
Лоб.
С молитвой в устах, с работой в руках — нигде
не сгинешь. — На то два уха, чтоб больше слушать. —
Один рот, да и тот много врёт; а как бы два было?
*Загадки. 1. У четырёх матерей по пяти
сыновей, — все в одно имя: пять братьев родных, пять
двоюродных, да пять внучатных. — 2. Один говорит,
двое глядят, да двое слушают.
Плечо часть руки, а рука? ...— Пятка часть ступни,
а ступня? ...— Крыша часть дома, а дом? ...— Купол
часть церкви, а церковь? ...— Локоть часть руки, а
колено? ...— Полоз часть саней, а сани?... — Волк
хищный .зверь, а орёл? ...— Спина часть туловища,
а темя? ... — Декабрь месяц зимний, а октябрь? ...
Петух и кот.
Жили-были кст да петух, жили они дружно. Кот
ходил в лес на промысел, а петуху наказывал дома
сидеть, дверей не отпирать и в окошко не выглядывать:

76

не унесла бы воровка-лиса. Ушёл кот в лес; а лиса
тут-как-тут: подбежала к окну, да и поёт:
«Кукуреку, петушок,
Золотой гребешок,
Масляна головушка,
Шёлкова бородушка!
Выгляни в окошко:
Дам тебе горошку».
Захотелось петушку посмотреть, кто так сладко
поёт: выглянул он в окно, а лиса его цап-царап! и
потащила. Несёт лиса пе-
туха, а петух кричит:
«Несёт меня лиса,
За тёмные леса,
За высокие горы,
В далёкие страны!
Котику-братику,
Отыми меня!»
Услыхал кот знако-
мый голосок, нагнал ли-
су, отбил петушка и при-
нёс домой. «Смотри же,
Петя, говорит кот, завтра
я пойду дальше, не слу-
шай лисы, не выглядывай
в окно; а не то — съест тебя лиса, косточек не оставит».
Ушёл кот, а лиса опять под окном и поёт:
«Кукуреку, петушок,
Золотой гребешок,
Масляна головушка,
Шёлкова бородушка,
Выгляни в окошко:
Дам тебе горошку,
Дам и зёрнышков».
Долго крепился петушок, не выглядывал, хоть
очень уж хотелось ему посмотреть, какие-там зёр-

77

нышки у лисы. Видит лиса, что не выглядывает петух,
принялась опять петь:
«Кукуреку, петушок,
Золотой гребешок,
Масляна головушка,
Шёлкова бородушка!
Вот бояре ехали,
Пшено порассыпали,
Некому подбирать».
Тут уж не вытерпел петушок, захотелось ему по-
смотреть, какое там бояре пшено рассыпали, — выгля-
нул; а лиса петушка цап-царап! и потащила. Кричит
опять петушок:
Несёт меня лиса
За тёмные леса,
За высокие горы,
В далёкие страны!
Котику-братику,
Выручи из беды!
Далеко был кот, едва услыхал знакомый голосок;
однакоже побежал в погоню, догнал лису, отбил пе-
тушка и притащил домой. — Смотри же, петушок!
завтра я ещё дальше уйду; не слушай лису, не выгля-
дывай в окошко; а то и будешь кричать, да не услышу.
Ушёл кот, а лиса под окно и запела:
Кукуреку, петушок,
Золотой гребешок,
Масляна головушка,
Шёлкова бородушка!
Выгляни в окошко,
Погляди немножко:
Как у Карпова двора
Поукатана гора,
Стоят сани-самокаты,
Они сами катят,
Сами ехать хотят».

78

Хочется петушку хоть одним глазком взглянуть
на санки-самокатки, да думает себе: «Нет! не выгляну:
уйдёт лиса, тогда погляжу!» Запела было опять лиса
свою песню, а петушок ей и говорит: «нет, не обманешь
меня больше, лиса, не выгляну!» — А мне что тебя
обманывать? отвечает лиса: хочешь — гляди, хочешь —
нет. Прощай! мне домой пора.
Отбежала лиса, да и спряталась за угол. Не слы-
шит петушок лисы; захотелось ему посмотреть, в
самом ли деле она ушла, — выглянул; а лиса его —
цап-царап! и потащила.
Сколько ни кричал петушок, котик его не услышал:
очень уж далеко был.
№ 24. Части глаза, носа и рта.
Десна. Ноздря. Бровь. Веко. Язык. Зубы. Пере-
носье. Челюсти. Нёбо. Губы. Ресницы. Глотка. Зра-
чок. Белок.
Мал глаз, а весь божий мир видит. — Держи язык
на верёвочке. — Губы да зубы — два запора; а языку
удержу нет. — Пустая мельница мелет, а помолу нет.
— Мышка, мышка! На тебе зуб костяной, а ты мне
дай железный!
*Загадки. 1. Деревяшка везёт, костяшка
сечёт, мокрый Мартын подкладывает. — 2. На вилах
грабли, на граблях шатун, на шатуне ревун, над реву-
ном сапун, над сапуном глядун, над глядуном роща,
за рощей поле, за полем дремучий лес.
Зрачок часть глаза, а ноздря? ... — Кисть часть
руки, а ступня? ... — Крыжовник куст, а куст? ... —
Жук насекомое, а насекомое? ... — Уж змея, а
змея? ...— Гвоздика садовый цветок, а василёк? ... —
Ландыш лесной цветок, а роза? ... Горшок посуда, а
глина? — Корень часть растения, а фундамент? ...

79

Урок.
На лужайке детский крик:
Учит грамоте ребят
Весь седой ворчун-старик,
Отставной солдат.
— Я согнулся и уж слаб:
А виды видал!
Унтер не был бы, когда б
Грамоте не знал!
Дружно, дети!—все зараз:
Буки-аз, буки-аз!
Счастье в грамоте для вас.
У меня-ль в саду цветок,
Насадил я каждый сам...
Я из тех цветов венок
Грамотному дам.
Битый — правду говорит
Молвь людей простых —
Стоит двух, кто не был бит,
Грамотей — троих.
Дружно, дети, все зараз:
Буки-аз, буки-аз!
Счастье в грамоте для вас.
№ 25. Христианские имена.
Александр. Мария. Владимир. * Ваня. Пётр. Костя.
Володя. Павлуша. Вера. Надя. Сеня. Сергей. Маша.
Степан. Коля. Гриша. Егор. Катя. Соня.
— * Федул, что губы надул? — «Кафтан про-
жог».— Можно зашить. — «Да иглы нет». — А велика
дыра? — «Один ворот остался».
«Семён, скажи моей лошади — тпру!» — А сам
что ж? — «Губы замёрзли».

80

* И железо, и золото — Металлы. И роза, и лилия ....
И медь, и глина .... И мухомор, и рыжик .... И рыжик,
и дуб'.... И ладонь, и пальцы .... И весна, и
осень .... И март, и апрель .... И воробей, и галка ....
И алмаз, и кремень .... И изба, и дворец .... И царь, и
нищий ....И лев, и червяк .... И орёл, й крот ....
На стриженую овечку бог теплом пахнул.
Овечку остригли весною; было ещё холодно, и
бедняжка дрожала всем телом. Бог сжалился над
овечкою и послал на землю яркий солнечный луч и
тёплый ветерок. Обогрелася овечка и весело побежала
в поле, а к осени у ней опять отросла шерсть.
Мальчик весело играл и прыгал целое лето. Но
настала холодная зима, и мальчик не мог выходить
на улицу. Печально сидел он на лавке и глядел в
окно; а за окном весело падал пушистый снег. Мать
надела на мальчика рубашку и чулки из овечьей шер-
сти, и он бойко побежал на улицу — лепить бабу
из мягкого снега.
№ 26. * Родство и свойство.
Отец. Мать. Сын. Дочь. Брат родной. Родная сестра.
Дед. Бабушка. Внук. Внучка. Прадед. Прабабка.
Правнук. Правнучка. Дядя родной, двоюродный.
Тётка родная, двоюродная. Двоюродные братья и
сестры, внучатные. Тесть. Тёща. Зять. Невестка.
Деверь. Крёстные. Кум. Кума. Сирота.
«Чти отца твоего и матерь твою!» повелел господь. —
При солнышке тепло, при матери добро. — Как бог
до людей, так отец до детей. — Дитя хоть криво, да
отцу, матери мило.
Малые сиротки — божьи детки.
Ясно солнышко
Закати лося;
Светла месяца

81

Не видать нигде;
Часты звездочки
В тучи спрятались,
И темным-темна
Ночь осенняя!
Трудно в свете жить
Сиротинушке,
Без родимого
Отца-батюшки,
Без родимой
Своей матушки,
Без братьев, сестёр...
Как есть круглому!
Загадка. Две матери, две дочери, да бабушка
со внучкой, а всего трое..
И дядя, и тётка.... И серебро, и медь.... И известь, и
глина.... И роза, и тюльпан.... И незабудка, и лан-
дыш.... И сосна, и мох.... И кошка, и заяц.... И пчела,
и муха.... И рожь, и пшеница .... И лук, и морковь....
И вторник, и пятница.... И вершок, и верста.... И ме-
таллы, и камни....
Мена.
Купался богатый купец в реке, попал на глубокое
место и стал тонуть. Шёл мимо старик, мужичок-
серячок, услыхал крик, кинулся — и купца из воды
вытащил. Купец не знает, как старика благодарить:
позвал к себе в город, угостил хорошенько и подарил
ему кусок золота величиною в конскую голову.
Взял золото мужичок и идёт домой, а навстречу
ему -барышник — целый табун лошадей гонит: «Здрав-
ствуй, старик! откуда бог несёт?» — Из города, от
богатого купца. — «Что же тебе купец дал?» — Кусок
золота в конскую голову. — «Отдай мне золото, возьми
лучшего коня». Взял старик лучшего коня, поблаго-
дарил и пошёл дальше.

82

Идёт старик, а навстречу ему пастух волов гонит:
«Здравствуй, старик! откуда бог несёт?» — Из города,
оу купца. — «Что же тебе купец дал?» — Золота в
конскую голову. — «А где же оно?» — Променял на
коня. — «Променяй мне коня на любого вола». Старик
выбрал вола, поблагодарил и пошёл.
Идёт старичок, а навстречу овчар — гонит овечье
стадо: «Здравствуй, старичок! откуда бог несёт?» —
От богатого купца, из города. — «Что же тебе купец
дал?» — Золота в конскую голову. — «Где же оно?» —
Променял на коня. — «А конь где?» — Променял на
вола. — «Променяй мне вода на любого барана».
Взял старик лучшего барана, поблагодарил и пошёл
дальше.
Идёт старик, а навстречу свинопас — поросят гонит:
«Здравствуй, старик! где был?» — В города, у бога-
того купца.—«Что же тебе купец дал?» — Кусок золота
в конскую голову. — «Где же оно?» — Променял на
коня. — «А конь где?» — Променял на вола. — «А
вол где?» — Променял на барана. — «Давай мне бара-
на, бери себе лучшего поросёнка». Выбрал старик
поросёнка, поблагодарил пастуха и пошёл.
Идёт старик, а навстречу ему коробейник с короб-
ком за спиной: «Здравствуй, старик! откуда идёшь?» —
От купца из города. — «А что тебе купец дал?» —
Золота в конскую голову. — «Где же оно?» — Про-
менял на коня. — «А конь где?» — Променял на вола.—
«А вол где?» — Променял на барана. — «А баран
где?» — Променял на порося. — «Променяй мне поро-
сёнка на любую иглу». Выбрал старик славную иголку,
поблагодарил и пошёл домой. Пришёл старик домой,
стал через плетень перелезать и иглу потерял.
Выбежала старику навстречу старушка: «Ах, го-
лубчик мой! я без тебя здесь совсем было пропала.
Ну, рассказывай, — был ты у купца?! — Был. — «Что
тебе купец дал?» — Кусок золота в конскую голову. —
«Где же оно?» — Променял на коня. — «А конь где?» —
Променял на вола. — «А вол где?» — Променял на
барана. — «А баран где?» — Променял на поросёнка. —

83

«А поросёнок где?» — Променял на иглу: хотел тебе,
старая, подарочек принести, стал через плетень пере-
лезать и потерял. — «Ну, слава же богу, мой голуб-
чик, что ты сам вернулся; пойдём в избу ужинать»,
И теперь живёт старичок со старушкой, счастливы
и без золота.
№ 27. Люди по возрастам и занятиям.
Дитя. Отрок. Юноша. Старик. Земледелец. Пастух,
Купец. Ремесленник. Младенец. Воин. Художник.
Священник. Чиновник. Нищий. Огородник.
Старое старится, молодое растёт. — Старость не
радость, не красные дни. — Почитай старых: сам бу-
дешь стар. — Корми сына до поры: вырастет — тебя
накормит. — Человек не грибок, в день не вырастет.
Скороговорки. 1. Сыворотка из-под просто-
кваши. — 2. Полчетверти четверика гороху без черво-
точинки.
Летний дождь.
«Золото, золото падает с неба!»
Дети кричат и бегут за дождём...
— Полноте, дети, его мы сберём;
Только сберём золотистым зерном
В полных амбарах душистого хлеба.
Что такое борона? Борона — земледельческое орудие.
Что такое овца? Овца — животное домашнее, четве-
роногое, травоядное. Что такое орёл? ... Что такое
уж?... Что такое ландыш?... Что такое золото?...
Что такое зрачок? ...Что такое роза? ... Что такое
тженъ? ...
Гуси.
Жил старичок со старушкой; были у них дочка да
сынок маленький. Собрались старики в город и при-
казывают дочке: «Мы пойдём, дочка, в город; прине-

84

сём тебе булочку, купим платочек; а ты будь умна,
братца береги, со двора не ходи». Ушли ста-
рики; девочка посадила братца на травку под ок-
ном, а сама побежала на улицу и заигралась. На-
летели гуси; подхватили мальчика и унесли на кры-
лышках.
Прибежала девочка, глядь,— нет братца! Кинулась
туда-сюда,— нету! Кликала девочка, кликала братца,
не откликается. Выбежала в чистое поле: вдали метну-
лось гусиное стадо и пропало за тёмным лесом. «Верно,
Гуси унесли братца!» подумала девочка и пустилась
гусей догонять.
Бежала девочка, бежала, видит — стоит печка.
«Печка, печка! скажи, куда гуси полетели?» — «Съешь
моего ржаного пирожка, скажу». А девочка говорит:
«у моего батюшки и пшеничные не едятся!» и побежала
дальше.
Бежит девочка дальше и видит — стоит яблоня.
«Яблоня, яблоня! куда гуси полетели?» — «Съешь
моего лесного яблочка, тогда скажу». — «У моего
батюшки и садовые це едятся!» сказала девочка и
побежала дальше.
Бежит девочка и видит: льётся молочная речка —
кисельные берега. «Молочная речка — кисельные бе-
рега! Скажи, куда гуси полетели?» — «Съешь моего
простого киселика с молочком, тогда скажу». — «У
моего батюшки и сливочки не едятся!» И побежала
девочка дальше.
Долго бы пришлось бегать девочке, да попался
ей навстречу ёж. Хотела девочка ежа толкнуть, побоя-
лась наколоться и спрашивает: «ёжик, ёжик, куда
гуси полетели?» Ёжик и показал дорогу девочке.
Побежала девочка по дороге и видит — стоит избушка
на курьих ножках, стоит поворачивается; в избушке
сидит баба-яга, костяная нога, морда глиняная; сидит
и братец на лавочке у окошка, золотыми яблочками
играет. Подкралась девочка к окну, схватила братца
й побежала домой; а баба-яга кликнула гусей и по-
слала их за девочкой в погоню.

85

Бежит девочка, а гуси совсем её нагоняют. Куда
деваться? Прибежала девочка к молочной речке с
кисельными берегами: «Реченька, голубушка, укрой
меня!» — «Съешь моего простого киселика с молоч-
ком?» Похлебала девочка киселика с молочком; тогда
речка спрятала девочку под крутой бережок, а гуси
мимо и пролетели.
Выбежала девочка из-под бережка и побежала
дальше, а гуси её увидали и опять пустились в погоню.
Что делать девочке? Прибежала она к яблоньке:
«Яблонька, голубушка, спрячь меня!» — «Съешь моего
лесного яблочка, тогда спрячу». Нечего девочке де-
лать — съела она лесного яблочка. Яблонька закрыла
девочку ветками: гуси и пролетели мимо.
Вышла девочка из-под яблони и пустилась бежать
домой. Бежит, а гуси опять её увидали и ну за ней!
Совсем налетают, крыльями над головой машут. Чуть-
чуть добежала девочка до печки: «Печечка, матушка,
спрячь меня!» — «Съешь моего ржаного пирожка,
тогда спрячу». Поскорей съела девочка ржаного пирож-
ка и залезла в печь: гуси пролетели мимо.
Вылезла девочка из печки и пустилась домой во
весь дух. Гуси опять девочку увидали и опять погна-
лись за нею. Вот, вот налетают, крыльями по лицу
бьют, того и гляди братца из рук вырвут, да изба-то
была уже недалеко. Вбежала девочка в избу, проворно
двери захлопнула и окошки закрыла. Покружились
гуси над избо.й, покричали, да так ни с чем и полетели
к бабе-яге.
Пришли домой старичок и старушка, видят —
мальчик дома, жив и здоров: подарили девочке булочку
и платочек.
№ 28. Города и реки.
Москва. Санктпетербург. Нева. Киев. Днепр. Ниж-
ний-Новгород. Волга. Ока. Архангельск. Северная
Двина. Париж.

86

Матушка Москва белокаменная, златоглавая, хлебо-
сольная. — Хорош город Питер, да бока повытер. —
Зовут Нижним, а стоит на горе. — Хорош город
Париж, в него въедешь — угоришь. — Волга реченька
глубокая, раздольная: дороженька широкая, приволь-
ная!
*Загадка. Кто мост на реке мостит без ножа,
без топора, без клиньев, без подклинков?
Что такое железо и что такое золото? Железо прос-
той металл, а золото драгоценный. Что такое рожь
и что такое мята? ... Что такое тхор и что такое заяц?...
Что такое Нижний-Новгороди что такое Волга? ... Что
такое муравей и что такое пчела? ... Что такое камень
и что такое гриб?... Что такое мох и что такое цветок?...
Четыре желания.
Митя накатался на саночках с ледяной горы и на
коньках по замёрзшей реке, прибежал домой румяный,
весёлый и говорит отцу: «Уж как весело зимой! Я бы
хотел, чтобы всё зима бы л ab
«Запиши твое желание в мою карманную книжку»,
сказал отец. Митя записал.
Пришла весна. Митя вволю набегался за пёстрыми
бабочками по зелёному лугу, нарвал цветов, прибежал
к отцу и говорит: «Что за прелесть эта весна! Я бы
желал, чтобы всё весна была».
Отец опять вынул книжку и приказал Мите запи-
сать своё желание.
Настало лето. Митя с отцом отправились на оено-
кос. Весь длинный день веселился мальчик: ловил
рыбу, набрал ягод, кувыркался в душистом сене и
вечером сказал отцу: «Вот уж сегодня я повеселился
вволю! Я бы желал, чтобы лету конца не было». И это
желание Мити было записано в ту же книжку.
Наступила осень. В саду собирали плоды — румя-
ные яблоки и жёлтые груши. Митя был в восторге и

87

говорил отцу: «Осень лучше всех времён года!» Тогда
отец вынул свою записную книжку и показал маль-
чику, что он то же самое говорил и о весне, и о зиме,
и о лете.
№ 29. Пять чувств.
Зрение. Слух. Обоняние. Вкус. Осязание.
Глаза. Уши. Нос. Язык. Пальцы.
Губа не дура, язык не лопатка — знает, что горько,
что сладко. — Глаз видит, да зуб неймёт. — У сле-
пого глаза на пальцах. — Не видна душа, а всем телом
ворочает. — Платье на год, тело на время, душа —
на век.
Скороговорка. У нас на дворе-подворьи
погода размокропогодилась.
* «Уж как сладки гусиные лапки!» — А ты едал? —
«Нет, не едал; а мой дядя видал, как наш барин едал».
«Здорово, кума!» — На рынке была. — «Аль ты
глуха?» — Купила петуха. — «Прощай, кума!» —
Полтину дала.
Хромой и слепой.
Приходилось слепому и хромому переходить быст-
рый ручей. Слепой взял хромого на плечи — и оба
перешли благополучно.
Не плодовое ли дерево груша? — Да, груша пло-
довое дерево. — Не орудие ли хомут? — Нет, хомут
не орудие, а сбруя. — Не игрушка ли грифельная
доска? ... Не часть ли головы темя? ... Не металл ли
извёстка? ... Не хлебное ли растение клён? ... Не тра-
воядное ли животное овца? ... Не домашнее ли жи-
вотное волк? ... Не плотоядное ли животное конь? ...
Не река ли Нева? ... Не город ли Волга?...

88

Борзый конь.
Гоп-гоп! Ну, скачи в галоп!
Ты лети, конь, скоро-скоро,
Через реки, через горы!
Всё-таки в галоп '— гоп-гоп!
Трух-трух! Рысью, милый друг!.
Ведь, сдержать-то станет силы.
Рысью, рысью, конь мой милый!
Трух-трух-трух! не споткнись, мой друг!
№ 30. Что хорошо и что дурно?
Трудолюбие. Гордость. Леность. Прилежание. Мило-
сердие. Зависть. Ложь. Доброта. Злость. Кротость.
Упрямство. Скупость. Щедрость, Честность. Благо-
дарность. Скука. Радость. Горе.
Добро не умрёт, а зло пропадёт. — Доброе дело —
два века живёт. — Овца руно растит, а скупой деньгу
копит — не про себя. — Одного рака горе красит. —
Не будет и скуки, как заняты руки.
— Ты что делаешь? — «Ничего! а ты зачем?» —
Тебе помогать пришёл.
— «Лень! слезай с печи, отворяй двери: сгоришь!» —
Подай кочергу!
Прилежный барин.
Раздень меня, уложи меня, закрой меня, перекрести
меня, перевороти меня; а усну я сам.
Не деревья ли сосна и клевер? Нет, сосна дерево, а
клевер трава. — Не земледельческие ли орудия борона и
соха? Да, борона и соха земледельческие орудия. —
Не домашние ли животные лошадь и волк?... — Не
хлебные ли растения капуста и рожь?... — Не драго-
ценные ли металлы олово и кремень?... Не цветы ли

89

незабудка и репа?... Не добродетели ли скупость и
лень?... —Не пороки ли упрямство и кротость?... —
Не хищные ли птицы щегленок и щука?...
Страшная коза.
1.
Жили себе дед да баба, а у них была дочь. Купил
себе дед козу и велел дочери пасти. Вот дочь пасла
целый день, вечером напоила и гонит домой; а дед сел
у ворот и спрашивает у козы: «коза, моя козочка! ела
ли ты, пила ли ты?» А коза ему в ответ:
Нет, дед, не пила я и не ела!
А как бежала через мосточек,
Ухватила кленовый листочек;
А как бежала через гребельку,
Ухватила воды капельку:
Только пила я и ела.
Рассердился дед на дочь, прогнал её из дому, а на
другой день велел своей жене козу пасти. Пасла баба
козу до самого вечера, а вечером напоила и гонит
домой. Дед опять сидит у ворот и спрашивает: «коза,
моя козочка! ела ли ты, пила ли ты?» А коза опять
запела в ответ:
Нет, дед, не пила я и не ела!
А как бежала через мосточек,
Ухватила кленовый листочек;
А как бежала через гребельку,
Ухватила воды капельку:
Только пила я и ела.
Рассердился дед на бабу, прогнал её из дому. На
другой день пошёл дед уже сам козу пасти; пас целый
день, вечером напоил и погнал домой; а сам забежал
рперёд, сел у ворот и спрашивает у козы: «сыта ли ты,
козочка? сыта ли, моя милая?» Коза сдуру и ему ту же
песню запела:

90

Не пила я, дед, и не ела!
А как бежала через мосточек,
Ухватила кленовый листочек;
А как бежала через гребельку,
Ухватила воды капельку:
Только всего пила я и ела.
Рассердился тут дед на козу, привязал за рога к
воротам и стал козу резать. Резал, резал, — ножик
иступил: побежал в кузницу точить, а коза оторвалась
и убежала в лес. Бежит коза, назад не оглядывается;
видит — заячья избушка стоит. Вбежала коза в из-
бушку, а зайца-то дома нет. Забралась незваная
гостья на печь, да там и засела.
2.
Прискакал зайчик домой, слышит, кто-то на печи
ворочается. Вот заяц и спрашивает: «кто, кто в моей
избушке?» А коза с печи:
Я коза-дереза!
Пол-бока луплена,
За три гроша куплена.
Тупу-тупу логами,
Сколю тебя рогами,
Ножками затопчу,
Хвостиком замету!
Испугался заяц, думает: что за зверь такой, неви-
данный, на печи сидит? Убежал заяц из дому, сел под
берёзу и плачет. Идёт мимо волк и спрашивает: «о чём,
заинька, плачешь?» — «Так и так, говорит заяц: посе-
лился в моей избушке неслыханный зверь: негде мне,
зайцу, жить теперь». Волк и говорит: «не плачь, зайка!
я этого зверя тебе выгоню». Подошёл волк к избе и
спрашивает: «кто, кто в зайкиной избушке?» А коза с
печи:
Я коза-дереза!
Пол-бока луплена,
За три гроша куплена.

91

Тупу-тупу ногами,
Сколю тебя рогами,
Ножками затопчу,
Хвостиком замету!
Испугался волк, давай бог ноги. Вот опять сидит
заяц под берёзкой и плачет. Идёт мимо медведь: «о чем
ты, заинька, плачешь?» Заинька рассказал и медведю
про своё горе, а медведь и говорит: «не плачь, заинька!
я этого зверя тебе выгоню». Пошёл к избе и рявкнул:
«кто, кто в зайкиной избушке?» А коза с печи:
Я коза-дереза!
Пол-бока луплена,
За три гроша куплена.
Тупу-тупу ногами,
Сколю тебя рогами,
Ножками затопчу,
Хвостиком замету!
Испугался медведь (никогда о таком звере он не
слыхивал) и убежал в лес. Сидит опять заяц под берёз-
кой и плачет. Идёт мимо петушок, масляна головка,
шёлкова бородушка: «кукуреку! зайка, о чём ты го-
рюешь?» Заяц и петушку рассказал про свою беду.
«Не плачь, зайка! говорит петушок: я тебе этого зверя
выгоню». — «Где тебе выгнать, петушок! Волк гнал —
не выгнал; медведь гнал — не выгнал; где уж тебе,
петуху, такого неслыханного зверя выгнать!» —
«А вот я-то и выгоню», отвечает петух. Влетел в избу,
стал на пороге, да как гаркнет во всю мочь:
Кукуреку! кукуреку!
Иду на ногах,
В красных сапогах!
Несу, несу косу,
Тебе голову снесу
По самые плечи —
Полезай-ка с печи!

92

Перепугалась коза, брякнулась с печи на пол —
и убилась; а зайчик с петушком поселились в избушке;
стали жить да поживать, да добра наживать.
№ 31.
...Не минералы ли гранит и железо?...Не металлы
ли мел и олово?... — Не садовые, ли цветы резеда и
василёк?... — Не части ли дерева корень и крыша?...—
Не огородные ли растения бобы и горох?...—Не осен-
ние ли месяцы август и сентябрь?... — Не части ли
животного хвост и клешня?...
*Загадка.
Летит зверёк
Через божий домок;
Летит — говорит:
«Вот моя силка горит».
Пчёлки на разведках.
Настала весна; солнце согнало снег с полей; в
пожелтевшей, прошлогодней травке проглядывали све-
жие, ярко-зелёные стебельки; почки на деревьях
раскрывались и выпускали молоденькие листочки.
Вот проснулась и пчёлка от своего зимнего сна,
прочистила глазки мохнатыми лапками, разбудила
подруг, и выглянули они в окошечко — разведать:
ушёл ли снег, и лёд, и холодный северный ветер?
Видят пчёлки, что солнышко светит ярко, что везде
светло и тепло; выбрались они из улья и полетели к
яблоньке:

93

«Нет ли у тебя, яблонька, чего-нибудь для бедных
пчёлок? Мы целую зиму голодали!»
— Нет, говорит им яблонька; вы прилетели слишком
рано: мои цветы еще спрятаны в почках. Попытайтесь
у вишни.
Полетели пчёлки к вишне: «Милая вишенка! нет
ли у тебя цветочка для голодных пчёлок?»
—Наведайтесь, милочки, завтра, отвечает им вишня:
сегодня ещё нет на мне ни одного открытого цветочка;
а когда откроются, я буду рада гостям.
Полетели пчёлки к тюльпану: заглянули в его
пёструю головку; но не было в ней ни запаху, ни мёду.
Печальные и голодные пчёлки хотели уже домой
лететь, как увидели под кустиком скромный тёмно-
синий цветочек: это была фиалочка. Она открыла
пчёлкам свою чашечку, полную аромата и сладкого
сока. Наелись, напились пчёлки и полетели домой —
веселёшеньки.
№ 32.
Не ягода ли клюква и малина? ...— Не сбруя ли
шлея и колесо? ...— Не напитки ли вино и чай? ...—
Не растения ли мох и жук? ...— Не реки ли Волга и
Дунай? ...— Не драгоценные ли камни шифер и алмаз?...
—Не травоядное ли животное лисица? ...—Не Уьлото-
ядное ли животное кошка? ...— Не игрушки ли книга
и волчск? ...
Котик.
У кота-воркота
Была мачеха лиха.
Она била его, приговаривала:
— Не ходи по чужим, по дворам,
Не качай чужих детушек.
Приди, котик-котя, ночевать,
Приди Митеньку качать!

94

Я тебе-то коту
За работу заплачу:
Дам кувшин молока
И кусок пирога.
№ 33. Чем что делают?
Топором рубят, а пилой? ...— Что делают иглой? ...
пером? ... сохой? ... бороной? ... удочкой? ... сер-
пом? ... цепом? ...гребнем? ...граблями? ...косой? ...
ножом? ... замком? ... рулём? ... ложкой? ... рука-
ми? ... ногами? ... ушами? ... глазами? ... ртом? ...
языком? ...
С бороной по воду поехал, а цепом рыбу удит.
— Соха кормит, веретено одевает, а подати на
стороне. — Иглой шьют, чашей пьют, а плетью бьют. —
Лень лени и за ложку взяться, а не лень лени обедать.
Косой жнут, а серпом косят.— Топором пилят,
а пилой рубят. — Ножом шьют, а иглой режут. —
Веслом молотят, а цепом гребут. Так ли?

95

Петух да собака.
Жил старичёк со старушкой, и жили они в большой
бедности. Всех животов у них только и было, что петух
и собака, да и тех они плохо кормили. Вот собака и
говорит петуху: «Давай, брат Петька, уйдём в лес:
вдесь нам житьё плохое». — «Уйдём, — говорит пе-
тух, — хуже не будет». Вот и пошли они, куда глаза
глядят: пробродили целый день; стало смеркаться —
пора на ночлег приставать. Сошли они с дороги в лес
и выбрали большое дуплистое дерево. Петух взлетел
на сук, собака залезла в дупло и — заснули.
Утром, только-что заря стала заниматься, петух и
закричал: ку-ку-ре-ку! Услыхала петуха лиса; захо-
телось ей петушьим мясом полакомиться. Вот она
подошла к дереву и стала петуха расхваливать: «Вот
петух, так петух! Такой птицы я никогда не виды-
вала: и пёрышки-то какие красивые, и гребень-то
какой красный, и голос-то какой звонкий! Слети ко
мне, красавчик».
«А за каким делом?» — спрашивает петух.
—. Пойдём ко мне в гости: у меня сегодня ново-
селье, и про тебя много горошку припасено.
«Хорошо, говорит петух, только мне одному идти
никак нельзя: со мной товарищ».
«Вот какое счастье привалило! подумала лиса:
вместо одного петуха будет два». — Где же твой това-
рищ? спрашивает она: я и его в гости позову.
«Там, в дупле ночует», отвечает петух.
Лиса кинулась в дупло, а собака её за морду —
цап!.. Поймала и разорвала лису.
№ 34. Кто что делает.
Что делает учитель? Учитель учит.— Что делает уче-
ник? ... священник? ... воин? ... земледелец? ... купец? ...
чиновник? ... огородник? ... пастух? ... охотник? ...
рыбак? ... плотник? ... каменщик? ... столяр? .... пере-
плетчик? ... сапожник? ... кузнец? ... доктор? ... при-

96

лежный мальчик?... шалун? ... ленивец? ... лошадь? ...
корова? ... кошка? ... пчела? ... охотничья собака? ...
борзая? ... лягавая? ... гончая? ...
Не худо ремесло, кто умеет сделать и весло.—
Ремесло пить-есть не просит, а само кормит.
Гуси, где вы бывали?
Гуси вы, гуси,
Красные лапки!
Где вы бывали?
Что вы слыхали?
Где вы видали
Ванюшину мать?
А Ванюшипа мать
В поле гуляет,
Цветы собирает,
Венок завивает
Ванюше ввоему.
Трусливый Ваня.
Замесила мать Вапи тесто в квашне и поставила
на печь киснуть, а сама ушла к соседке.
В сумерках пришёл Ваня домой, окликнул — ни-
кого в избе нет. Вот и хотел он огоньку вздуть, как
слышит: кто-то на печи пыхтит. «Видно, домовой!»
подумал Ванюша, затрясся от страху, выпустил из
рук лучину*— да бежать. Впотьмах наступил Ваня
на кочергу, а она его по лбу! «Ай-ай, батюшки, помо-
гите! помогите!» завопил Ваня и хо*ел было вон из
избы. На ту беду разулся у него лапоть, и Вапюша
прихлопнул дверью оборку от лаптя: растянулся в
сенях и вопит благим матом: «Ай, батюшки! ай, coqe-
душки1 помогите! отымите! держит меня домовой!»
Прибежали соседи, подняли Ванюшу ни жива, ни
мертва; а как узнали, в чём дело, то стали над ним
смеяться. Долго потом Есё дразнили Ванюшу и рас-
спрашивали его: как это он испугался теста в квашне,
кочерги в углу, лаптя на своей ноге?

97

№ 35. Что с чем делают?
Сукно меряют, а деньги считают. — Песок сыплют,
а воду? — Сено косят, а волосы?...— Нитки пря-
дут, а холст? ...— Платье шьют, а чулки? ...— Вино
пьют, а хлеб? ...— Рожь жнут, а бороду? ...— Жаркое
жарят, а суп? ...— Стол накрывают, а постель? ...—
Цветы водой поливают, а пожар? Нитку в иглу
вдевают, а гвоздь в стену? ...— Стул можно изломать,
а стакан? ,..— Вино можно разлить, а горох? ...—
Хлеб режут, а сахар?...
Рот есть, да нечего есть. — Метал в тетерю,
а угодил в сук. — С радости кудри вьются, с печали
секутся. — Сей добро, посыпай добро, жни добро,
оделяй добром.
Небывальщинки.
Серели моря овин горит;
По чисту полю корабль бежит;
Мужики на улице заколы бьют,
Они заколы бьют, рыбу ловят;
По подпебесью медведь летит,
Длинным хвостиком помахивает!
Лиса и кувшин.
Вышла баба на поле жать и спрятала за кусты
кувшин с молоком. Подобралась к кувшину лиса,

98

всунула в него голову, молоко вылакала; пора бы
и домой, да вот беда — головы из кувшина выта-
щить не может. Ходит лиса, головой мотает и говорит:
«Ну, кувшин, пошутил, да и будет, — отпусти же
меня, кувшинушко! Полно тебе, голубчик, бало-
вать, — поиграл да и полно!» — Не отстает кувшин,
хоть ты что хочешь. Рассердилась лиса: «погоди
же ты, проклятый, не отстаёшь честью, так я тебя
утоплю». Побежала лиса к реке и давай кувшин то-
пить. Кувшин-то утонуть-утонул, да и лису за собой
потянул.
№ 36. Голоса и движения животных.
Заяц прыгает, а ласточка? ... Червяк ползает, а
рыба? ... Лошадь бегает, а змея? ... Гусеница ползает,
а кузнечик? ... Корова мычит, а лошадь? ... Собака
лает, а кошка? ... овца? ... свинья? ... соловей? ... го-
лубь? ... сорока? ... ворона? ... воробей? ...курица? ...
кукушка? ... лягушка? ... мышь? ... муха? ... кузне-
чик? ...
Кудахчет курочка, — знать, яичко снесла.— Люблю
серка за обычай: хоть не везёт, да ржёт. — «Ворона
каркнула во все воронье горло».
Пошел козёл на базар,
Купил козёл курочку.
Курочка черна-пестра;
Уточка с носка плоска;
Тигонька* — гага-гого!
Свиночка — вики-вики!
Козынька — стуки-брыки!
Балинька** бебе-бебе!
* Деревенская кличка гусей.
** Овечка.

99

Коровушка — му-му, му-му!
Рыбочка — плыви-плыви!
Воробышек — лети, лети!
Лошадушка —- беги, беги!
Ванюшеньку — вези, вези!
Лиса и волк.
I.
Сильно проголодалась лиса, бежит по дороге и
смотрит по сторонам: нельзя ли где чем-нибудь съест-
ным разжиться. Видит она — везёт мужичок на санях
мёрзлую рыбу. «Недурно бы рыбки отведать», поду-
мала лиса. Забежала вперёд, легла на дорогу, хвост
откинула, ноги выпрямила ... Ну, дохлая да и полно!
Подъехал мужик, посмотрел на лису и говорит: «слав-
ный будет воротник жене на шубу». Взял лису за
хвост и швырнул её в сани, закрыл рогожею, а сам
пошёл подле лошади. Недолго пролежала лисанька:
проделала в санях дыру и давай в неё рыбу выкиды-
вать... Рыбка за рыбкой, повыкидала всю; а потом
и сама из саней потихоньку вылезла. Приехал мужик
домой, осмотрелся, — ни рыбы, ни воротника!
II.
Лиса перетаскала всю рыбу к себе в нору; потом
села у норы и рыбку кушает. Видит она — бежит
волк. От голода у него бока подвело. «Здравствуй,
кума, что ты кушаешь?» — Рыбку, куманёк. — «Дай
мне хоть одну». — Как же! разевай рот! видишь ты
какой ловкий: я ловила, а ты будешь есть. — «Дай
хоть головку, кумушка!» — Ни хвостика, кумапёк!
Налови сам, и кушай на здоровье. — «Да как же ты
наловила? научи». — Изволь! отыщи на реке прорубь,
сунь туда хвост, сиди да приговаривай: ловися, рыбка,
большая и маленькая, — она и наловится.
Волк отыскал прорубь, супул в воду хвост, сидит
и бормочет: «ловися, рыбка, большая, да всё же боль-

100

огая». А лиса прибежала, стала бегать вокруг да при-
говаривать: «мёрзни, мёрзни, волчий хвост». — Что
ты, кума, твердишь? спрашивает волк. — «То же,
что и ты, куманёк: ловися, рыбка, большая и малень-
кая». Вот опять волк сидит и своё твердит, а лиса
своё.
«Не пора ли тащить, кумушка?» — спрашивает
волк. — Нет ещё, я скажу, когда прийдёт пора, —
отвечает лиса. Вот опять волк сидит да своё приго-
варивает, а лиса своё. Видит лиса, что прорубь хорошо
замерзла, и говорит: «Ну, теперь тащи, куманёк!»
Потянул волк — не тут-то было!
«Вот видишь, какой ты жадный!» укоряет лиса
волка: «всё твердил: ловися, рыба большая и ещё
большая, а теперь и не вытащишь! Погоди же, я позову
к тебе на помощь». Побежала лиса в село и давай под
окнами кричать: «идите на реку волка бить, ко льду
примёрз». Бегут на реку мужики, кто с топором, а кто
с вилами. Видит волк беду неминучую: рванулся изо
всех сил, оторвал себе хвост, да без хвоста пустился
удирать, куда видно; а кумушка ему вслед кричит:
«Воротись, куманёк, рыбку позабыл!»
Пойманная птичка.
Дети.
А, попалась, птичка, стой!
Не уйдёшь из сети;
Не расстанемся с тобой
Ни за что на свете!
Птичка.
Ах, зачем, зачем я вам,
Миленькие дети?
Отпустите полетать,
Развяжите сети!

101

Дети.
Нет, не пустим, птичка, нет!
Оставайся с нами:
Мы дадим тебе конфет,
Чаю с сухарями...
Птичка.
Ах, конфет я не клюю,
Не люблю я чаю:
В поле мошек я ловлю,
Зёрнышки сбираю...
Дети.
Там замёрзнешь ты зимой
Где-нибудь на ветке;
А у нас-то в золотой
Будешь жить ты клетке!
Птичка.
О! не бойтесь: в тёплый край
Улечу зимою.
А в неволе — светлый рай
Будет мне тюрьмою.
Дети.
Птичка, птичка! как любить
Мы тебя бы стали!
Не позволили б грустить:
Всё б тебя ласкали.
Птичка.
Верю, детки; но для нас
Вредны ваши ласки:

102

С них закрыла бы как раз
Я навеки глазки.
Дети.
Правда, правда! птичка, ты
Не снесёшь неволи...
Ну, так бог с тобой, — лети
И живи на воле!

103

Родное слово
для
детей младшего возраста
Год 2-й
Вторая после азбуки книга
для чтения

104 пустая

105

ОГЛАВЛЕНИЕ
второго года РОДНОГО СЛОВА*

Отдел I. ВОКРУГ ДА ОКОЛО.

В школе и дома.

В школе 111

Детские очки

Петух и жемчужное зерно (Крылова). 112

Приглашение в школу

Утренние лучи (перев. с немецкого) 113

Всякой вещи своё место.

Классная доска 114

Грифельная доска.

Худо тому, кто добра не делает никому.

Наш класс

План класса 115

Кончил дело — гуляй смело (перев. с нем. Л. М.)

Дома 118

Каков наш дом.

План дома 119

Изба (Огарева) —

Внутренность избы (Мея) 120

Сила не право

Как строят дома 120

Наша семья 122

*Пятая заповедь

Мать и дети (с новогреч. Майкова) 123

При солнышке тепло, при матери добро.

Лекарство 124

Колыбельная песня (с новогреч. Майкова). —

Родимому (народная).

Дедушка (из Гримма) 125

Пища и питьё 126

Хлеб

Вода 127

Мельница (Никитина). —

Одежда 128

Как рубашка в поле выросла

Сиротка Ваня 131

Стол и стул

Посуда 132

* Все неподписанные в оглавлении статейки принадлежат составителю, который покорнейше просит не перепечатывать их в издания, имеющие одно назначение с «Родным словом». Народные сказки также все переделаны составителем.

106

Горшок котлу не товарищ 133

Как аукнется, так и откликнется (народная)

Братец Иванушка и сестрица Алёнушка (народная)

Комнатные животные.

Бишка 136

Прилежная собака (народная) 137

Охота (перев. с нем.).

Васька 138

Учёный кот (Пушкина) 139

Две мышки

Мышки

На мышку и кошка зверь (Крылова) 140

Не всё то золото, что блестит (Хемницера). —

Задним умом крепок (перев. с нем.)

Птичка (Тумайского) 141

Плутишка кот (народная)

Конюшня, скотный двор и птичник.

Лошадка. 143

Конь (народная) 144

Печальный конь (Пушкина) —

Коровка 145

Спор животных (перев. с нем.) 146

Козёл

Лиса и козёл (перев. с нем.) 147

Овца (перев. с нем.)

Ягнёнок в волчьей шкуре (Крылова). 148

Хавронья 148

Петушок с семьёй. 149

Уточка

Белая лебедушка и серые гуси (народная). 150

Гуси

Гусь и журавль (перев. с нем.) 151

Голуби

Не смейся чужой беде, своя на гряде (Крылова) —

Сивка-бурка (народная сказка) 152

Огород и сад.

Огород 156

Мужик и медведь (народная сказка)

Капустная бабочка.

Сад 157

Сад (народная песня)

Какие бывают растения? 158

Песенки цветов (перед. из журн. г-жи Пчельниковой) —

Роза 159

Не красиво, да спасибо.

Тюльпан 160

С кем поведёшься, от того наберёшься (Дмитриева) —

История одной яблоньки

Божья коровка 162

Мотылёк 163

Ворон и сорока

Ласточка.

План двора. 164

Не плюй в колодец — пригодится воды напиться (народная сказка)

107

На улице и на дороге.

Приглашение на улицу (народная песня) 167

Наша улица 168

Две бочки (Крылова) —

Булочник

Как Мите сшили сюртук 169

Сапожник 170

В дороге (Пушкина) —

Тише едешь, дальше будешь 171

Куй железо, пока горячо 172

Как человек ездит по земле

Шоссе и просёлок (Аксакова) 174

Обоз (Хемницера) —

Как ездят без лошадей 175

Чугунка (из азбуки г-жи Вельтман) 175

Как человек ездит по воде 176

Корабль (Пушкина) —

По воде на колёсах 177

Как летают люди по воздуху 178

Село и деревня

Новосёловка и Михайловка (народная песня) 179

Город 180

Чудный работник (из азбуки г-жи Вельтман) —

Ярмарка (Никитина) 181

Зимнее утро в столице (Пушкина) —

Змей и цыган (народная сказка) 182

Отдел II. ВРЕМЕНА ГОДА.

Зима.

Что сделала зима (Баратынского) 185

Проказы старухи зимы (передел. с нем.)

Маленький мужичок (Некрасова) 187

Зайка (Берга) —

Двадцать третье декабря 188

Двадцать четвёртое декабря

Метель (Берга) 189

Коляда под рождество (народная)

Двадцать пятое декабря 190

Зимний вечер (Пушкина) —

Зимнее утро (его же). 190

Коляда на Новый год (народная)

Первое января 191

Дивная щука (подблюдная песня)

*Русскому царству слава! (то же)

Шестое января 192

Крещенский вечер

*Второе февраля

Весна.

Ожидание весны 193

Чистый понедельник

*Вербное воскресенье

Выставляется первая рама (Майкова) 194

108

Призыв весны (народная) 194

*Страстной понедельник.

Весенние воды (Тютчева) —

*Страстной четверг

*Страстная пятница

*Страстная суббота

*Светлое воскресение

*Христос воскрес!

Пчёлка (Пушкина) 105

Ласточка (Плещеева) —

Радоница 196

Песня пахаря (Кольцова) —

Орёл и ворона (народная)

Весеннее утро пахаря (из Бернса, перев. Михайлова) 197

Пахарь и цветок (то же)

Орёл и кошка 198

Вечерняя заря весною (Л. М.) —

В поте лица твоего будешь ты есть хлеб твой 199

Поле и школа 200

Посев льна (народная песня)

Обезьяна (Крылова) 201

Май (из Гейне, перев. Михайлова) 202

Троицын день

Весенняя гроза (Тютчева) 203

Майское утро (Албинского) —

Лето

Летом 203

Ивановский червячок 204

Двадцать девятое июня. 205

На лугу летом

Сенокос (Майкова) 206

Песня косаря (Кольцова) 207

Рыбка (Л. М.) —

Ивушка (народная песня)

Ворона и рак (с малороссийского) 208

Лев и лягушка (Эзопа). —

Лягушка и вол (Крылова) —

Волчьи слёзы (Лессинга) 209

Летнее утро

Путешествие воды. 210

Крестьяне и река (Крылова) 211

Гуси и журавли (Эзопа) 212

На поле летом

Нива (Юлии Жадовской) 213

Орёл 214

Сокол в клетке (народная).

Засуха

Пища растений 215

Урожай (Кольцова) —

Кто дерёт нос кверху (с малороссийского) 216

Новый хлеб

Обработка поля (Некрасова) —

В лесу летом 217

Спор деревьев (перев. с нем.) 218

Чудная белка (Пушкина) 219

Жалобы зайки

Лиса Патрикеевна 220

Учёный медведь 221

Неладно скроен, да крепко сшит 222

109

Дятел 222

Кукушечка

Эхо (Пушкина) 223

Шестое августа

Муха 224

Осень.

Приметы осени (Грекова) 224

Мизгирь (народная) 225

Из огня да в полымя (с нем.) 226

Полевая мышка (из Бернса, перев. Михайлова) —

Первое октября

Несжатая полоса (Некрасова) 227

Осень (Фета) 228

В ноябре

Волшебница зима (Пушкина) —

Отдел III. ОБРАЗЦЫ УПРАЖНЕНИЙ во внимательном чтении и правильном письме, подготовляющих практически к изучению грамматики 230

110 пустая

111

Родное слово
(Год второй).
ОТДЕЛ I.
ВОКРУГ ДА ОКОЛО.
В ШКОЛЕ И ДОМА.
В школе.
Брат пришёл домой из школы.
«Что у вас там делается?» спросила его маленькая
сестра.
И брат рассказал сестре всё, что делается в школе.
Учитель сидит на стуле, за столом. Ученики сидят
на скамейках. Возле учителя стоит большая классная
доска. На классной доске пишут мелом. Перед уче-
никами лежат грифельные доски. На грифельных
досках пишут грифелем. Учитель учит. Ученики учатся.
Учитель спрашивает: ученики отвечают. Одни уче-
ники пишут, другие читают, третьи рисуют.
То ли делается в вашей школе? Расскажите.
За грамотного двух неграмотных дают, да и то не
берут.
Всё гули да гули, — ан в лапти и обули.
Детские очки.
Говорит мальчик отцу: «купи мне, тятя, очки:
я хочу по-твоему книги читать».
— Хорошо, отвечал отец: я куплю тебе очки, только
детские, — и купил мальчику азбуку.

112

По окладам, — так не грамотей.
Эко диво! Поглядишь — чистёхонько, погладишь —
гладёхонько, а станешь читать, везде задевается.
Петух и жемчужное зерно.
Навозну кучу разрывая, петух нашёл жемчужное
зерно и говорит: «Куда оно? Какая вещь пустая! Не
глупо ль, что его высоко так ценят? А я бы, право,
был гораздо боле рад зерну ячменному: оно не столь
хоть видно, да сытно».
Приглашение в школу.
Дети, в школу собирайтесь! Петушок пропел давно.
Попроворней одевайтесь! Смотрит солнышко в окно.
Черновик стихотворения
«В школу»

113

Человек, и зверь, и пташка — исё берётся за дела;
с ношей тащится букашка; за медком летит пчела.
Ясно поле, весел луг; лес проснулся и шумит;
дятел носом: тук, да тук! Звонко иволга кричит.
Рыбаки уж тащут сети; на лугу коса звенит...
Помолясь, за книгу, дети! Бог лениться не велит.
Утренние лучи.
Выплыло на небо красное солнышко и стало рас-
сылать повсюду свои золотые лучи — будить землю.
Первый луч полетел и попал на жаворонка. Встре-
пенулся жаворонок, выпорхнул из гнездышка, под-
нялся высоко, высоко и запел свою серебряную песенку:
«Ах, как хорошо в свежем утреннем воздухе! Как
хорошо! Как привольно!»
Второй луч попал на зайчика. Передёрнул ушами
зайчик и весело запрыгал по росистому лугу: побежал
он добывать себе сочной травки на завтрак.
Третий луч попал в курятник. Петух захлопал
крыльями и запел: ку-ку-реку! Куры слетели с наше-
стей, закудахтали, стали разгребать сор и червяков
искать.
Четвёртый луч попал в улей. Выползла пчёлка
из восковой кельи, села на окошечко, расправила
крылья и — зум-зум-зум! Полетела собирать медок
с душистых цветов.
Пятый луч попал в детскую, на постельку к малень-
кому лентяю: режет ему прямо в глаза, а он повер-
нулся на другой бок и опять заснул.
Всякой вещи своё место.
Серёжа, как проснётся, так и начнёт свои вещи
разыскивать: один чулок у него на стуле, другой под
столом; один сапог под кроватью, а другого и в комнате
нет. Возится Серёжа всякое утро, возится... и опоз-
дает в класс.

114

Классная доска.
Классная доска сделана столяром из дерева и
выкрашена черной краской. Она имеет четырёхуголь-
ную форму, стоит на раздвижных ножках, или висит
на стене. Классная доска всегда остаётся в классе.
На ней пишут мелом.
Такая ли у вас классная доска? Сравните.
Грифельная доска.
Грифельная доска высечена каменщиками из шифер-
ного камня; а столяр обделал камень в деревянную
рамку. Грифельные доски лежат на скамьях, перёд
учениками. Ученики уносят свои доски домой. На
грифельной доске пишут грифелем.
Такова ли ваша грифельная доска? Сравните гри-
фельную доску с классной.
Худо тому, кто добра не делает никому.
«Гришенька! Одолжи мне на минутку карандаш*,
а Гриша в ответ:— «носи свой; мой мне самому нужен*.
«Гриша! помоги мне уложить книги в сумку*, а
Гриша в ответ:— «книги твои, сам их и укладывай*.
Любили ли Гришу товарищи?
Наш класс.
Наш класс помещается в большой комнате. В этой
комнате есть пол, потолок и четыре стены: две поко-
роче и две подлиннее. Потолок выштукатурен; пол
выкрашен жёлтой краской; стены обиты синими обоями.
В стенах проделаны двери и окна: в окна проходит
свет, а в двери входят люди. В одном углу комнаты
висит образ, в другом — стоит круглая печка, в треть-
ем — шкаф для учебных вещей, а в четвёртом — класс-
ная доска. Посреди комнаты скамейки для учеников.
Перед скамейками — стол и стул для учителя.

115

План класса.
Таков ли ваш класс? Сравните. Начертите план
вашего класса.
Красна птица перьем, человек ученьем. — Не учась9
и лаптя не сплетёшь. — Одной пчёлке бог сроду открыл
науку. — Наука не пиво в рот не вольёшь.
Кончил дело, гуляй смело.
За уроками давно у окна дитя сидит, и давно ужо
в окно солнце мальчика манит: «Не довольно ли учить-
ся? Не пора ли порезвиться?» А мальчик-то солнцу
в ответ: «Нет, ясное солнышко, нет! Теперь мне гулянье
не в прок; дай прежде окончу урок».
Мальчик пишет и читает; а на ветке, за окном,
птичка громко распевает и поёт всё об одном: «Не
довольно ли учиться? Не пора ли порезвиться?»
А мальчик-то птичке в ответ: «Нет, милая пташечка,
нет! Теперь мне гулянье не в прок; дай, прежде
окончу урок».

116

Черновик стихотворения Ушинского
«Кончил дело—гуляй смело* (начало)
Мальчик в со сидит 8а книгой и в окно уж не глядит;
а ему давно из сада вишня красная твердит: «Не доволь-
но ли учиться? Не пора ли порезвиться?» А мальчик то
вишне в ответ: «Нет, красная вишенка, нет! Теперь
мне гулянье не в прок; дай прежде окончу урок»,

117

Стихотворение «Кончил дело—гуляй смело»
(окончание)

118

Кончил мальчик! В шляпе дело! Книги в столик
положил; прыгнул в сад и крикнул смело; «Ну-ка,
кто меня манил?» Ему солнышко смеется, ему пташечка
поёт, ему вишенка, краснея, свои ветки подаёт.
Дома.
«А где же лучше», спрашивает сестра брата: «дома
или в школе?»
— Недурно и в школе, отвечает брат: а дома всё
же лучше. Дома отец и мать, братья и сестры. Отец
работает, мать хозяйничает; кухарка стряпает, а дети
учатся или играют. Дома мне всё знакомо: и столы,
и стулья, и шкафы. Я бегаю по всем комнатам. Загляну
и в кабинет к папаше, и в спальню к мамаше, и в залу,
и в гостиную; и в кухню, где перед обедом так приятно
пахнет, и в кладовую, где на полках много хороших
вещей. Дома утром мы завтракаем, в полдень обедаем,
вечером ужинаем, а ночью спим сладко в наших кро-
ватках.
Что вы делаете дома? Расскажите и сравните.
В гостях хорошо, а дома лучше.— На свете всё сы-
щешь, кроме отца и матери. — Дитя хоть криво,
да отцу, матери мило.
Каков наш дом.
У нас дом небольшой, деревянный, на каменном
фундаменте и с железной крышей. Наш дом в один
етаж, и в нём всего семь комнат: гостиная, столовая,
спальня, кабинет, детская, передняя и кухня. Возле
кухни маленькая кладовая. Внизу, под домом, есть
у нас погреб, где сберегают зимой плоды и овощи.
Наверху дома, под крышей — чердак; там я видел
лечные трубы. На чердаке сушат бельё.

119

План дома.
Таков ли ваш дом? Расскажите и сравните.
Изба.
Небо в час дозора
Обходя, луна
Светит сквозь узоры
Мёрзлого окна.
Вечер зимний длится:
Дедушка в избе
На печи ложится
И уж спит себе.
Помоляся богу,
Улеглася мать;
Дети понемногу
Стали засыпать.
Только за работой
Молодая дочь
Борется с дремотой
Во всю долгу ночь,
И лучина бледно
Перед ней горит.

120

Всё в избушке бедной
Тишиной томит;
Лишь стучит докучно
Болтовня одна
Прялки однозвучной
Да веретена.
Внутренность избы.
В низенькой светёлке, с створчатым окном, све-
тится лампадка в сумраке ночном; слабый огонёчек
то совсем замрёт, то дрожащим светом стены обольёт.'
Новая светёлка чисто прибрана; в темноте белеет
занавес окна; пол отструган гладко; ровен потолок;
печка развальная стала в уголок. По стенам укладки
с дедовским добром; узкая скамейка, крытая ковром;
крашеные пяльцы с стулом раздвижным и кровать
резная с пологом цветным.
Сила не право.
Прибежал Митя в сад, выхватил у своей маленькой
сестры Тани куклу и поскакал с куклой по саду,
верхом на палочке. Таня стояла и плакала.
Выбежал из дому старший брат Мити, Серёжа.
Серёже показалось весело возить куклу по оаду, и он
отнял у Мити куклу и лошадь.
Митя побежал жаловаться отцу; а отец сидел у
окна и всё видел.
Что сказал Мите отец?
Как строят дома.
1.
Деревянные дома строят плотники из брёвен.
Каменные дома кладут каменщики из кирпичей и из
тёсанного камня. Прежде всего кладут фундамент.
На фундаменте выводят стены. В стенах оставляют

121

Черновик статьи Ушинского
«Сила не право»
отверстия для дверей и окон. Когда стены выведены,
то кладут на них балки; в балки укрепляют стропила;
на стропилах стелют крышу. Крыши бывают покатые^

122

чтобы дождь на них не задерживался. Крыши делаются
или из железа, или из тёса, или из соломы. Где вы
видели соломенные крйши?
2.
Снаружи дом готов; но внутри его всё ещё работы
много. Надобно настлать полы и потолки, поставить
печи, вывести трубы, навесить двери, вставить окна.
Стены обивают обоями. . Когда дом готов, вносят в
него иконы, мебель, посуду; зовут священника, служат
молебен и тогда начинают в доме жить да поживать,
да добра наживать.
Расскажите по порядку, как строят дом?
Тепло в избе, как сам бог живёт. — Своя хатка —
родная матка. — Двор кольцом, три жердины конец
с концом, три кола вбито, три хворостины завито,
небом покрыто, светом обгорожено.
Загадки: 1) Стоит бычище, проклёваны бочи-
ща. — 2) Что ни гость, то постелька. — 3) Два стоят,
два лежат, пятый ходит, шестой водит, седьмой пе-
сенки поёт. — 4) По сеням и так и сяк; а в избу никак. —
5) Зимой всё жрёт, а летом спит; тело тепло, а крови
нет. — 6) Серое сукно тянется в окно. — 7) Стоит
терем, в тереме ящик, в ящике мучка, в мучке жучка.
Наша семья.
Наша семья не мала. Есть у меня отец и мать, двое
братьев и две сестры: я — самый старший. Есть у нас
ещё старушка-бабушка: она уж из дому выходит редко,
только в церковь; очень нас любит и балует.
Отец мой много трудится: его трудами кормится
и одевается вся семья. «Что бы мы без него делали?»
говорит нам часто мамаша.

123

Мамаша хозяйничает: она заказывает обед и ужин,
ходит в погреб и кладовую. Уж как я люблю с ней
в кладовую ходить! Целый день мамаша о нас хло-
почет. Она шьёт девочкам платьица, а мальчикам —
рубашки. Она учит нас молиться и всякого-то пере-
крестит, когда уложит нас в постельки.
Была ещё у меня маленькая сестрица, да её снесли
на кладбище, положили под зелёный холмик. Мамаша
до сих пор плачет о маленькой Лизе.
Из кого состоит ваша семья? Сравните то, что
сказали, с тем, что прочли.
На что и клад, когда в семье лад. — Вся семья вместе,
так и душа на месте.
Мать и дети.
«Что ты, мама, беспрестанно
О сестрице всё твердишь?
В лучшем мире наша Лиза —
Ты сама нам говоришь».
— Ах, я знаю, в лучшем мире!
Но в том мире нет лугов,
Ни цветов, ни трав душистых,
Ни весёлых мотыльков.
«Мама, мама! В божьем небе
Божьи ангелы поют,
Ходят розовые зори,
Ночи звёздные плывут».
— Но у бедной нет там мамы,
Кто смотрел бы из окна,
Как с цветами, с мотыльками
В поле резвится она!
При солнышке тепло, при матери добро.
Забежал Коля к соседу и увидал, что у него в доме
не хорошо: дети грязны, в изорванных рубашёнках,
с нерасчёсанными головками. Меньшие валяются по

124

грязному полу, двое других дерутся, а старшенький
лежит болен, и некому за ним присмотреть. Вспомнил
тут Коля, что у соседа недавно жена умерла, вспомнил
и свою мать, побежал домой и крепко обнял родимую.
Что делает мать для своих детей?
Лекарство.
Захворала мать Тани, и доктор прописал больной
горького лекарства. Видит девочка, что мать пьёт
с трудом, и говорит ей: «Милая мама! Дай я выпью
лекарство за тебя*.
Колыбельная песня.
Спи, дитя мое, усни!
Сладкий сон к себе мани!
В няньки я тебе взяла
Ветер, солнце и орла.
Улетел орёл домой;
Солнце скрылось под горой;
Ветер после трёх ночей
Мчится к матери своей.
Ветра спрашивает мать:
«Где изволил пропадать?
Али звёзды воевал?
Али волны всё гонял?»
— «Не гонял я волн морских,
Звёзд не трогал золотых,
Я дитя оберегал,
Колыбелечку качал».
Родимому.
Пойду-ль я, пойду-ль я
По своим, по новым сеням;
Гляну-ль я, гляну-ль я

125

По всем, по милым гостям;
Все-ль мои, все-ль мои
Милые гости съехались?
Нет мово, нет мово,
Мово гостя милого,
Батюшки родимого.
Или мне, или мне
Запрячь было нечего?
Или мне, или мне
Послать было некого?
Запрягу, запрягу
Своего ворона коня,
Пошлю я, пошлю я
Своего слугу верного,
Своего друга милого;
Привезу, привезу
Батюшку родимого;
Сустрену, сустрену
Посередь широка двора;
Посажу, посажу
В конец дубова стола;
Поднесу, поднесу
Чару зелена вина.
Дедушка.
Сильно одряхлел дедушка. Плохо он видел, плохо
слышал; руки и ноги у него дрожали от старости:
несёт ложку ко рту, — и суп расплёскивает.
Не понравилось это сыну и невестке: перестали они
отца с собой за стол сажать, запрятали его за печь
и стали кормить из глиняной чашки. Задрожали руки
у старика, чашка упала и разбилась. Пуще прежнего
разозлились сын и невестка: стали они кормить отца
из старой деревянной миски.
У старикова сына был свой маленький сынок.
Сидит раз мальчик на полу и складывает что-то из
щепочек.
«Что ты делаешь, дитятко?» спросила у него мать.

126

— Коробочку, отвечает дитя: вот как вы с тягонь-
ной состаритесь, я и буду вас из деревянной коро-
бочки кормить.
Переглянулись отец «с матерью и покраснели. Полно
с тех пор старика за печь прятать, из деревянной
чашки кормить.
Подсади на печь дедушку, тебя внуки подсадят.
— Уважай старика: сам будешь стар.
Пища и питьё.
Без пищи человек умер бы от голода; без питья
умер бы от жажды. Человек употребляет в пшцу расте-
ния, мясо животных и соль; пьёт он воду, молоко,
квас, чай, кофе, вино, пиво. Самая необходимая пища —
хлеб. Самое необходимое, здоровое питьё — чистая
вода.
Что вы едите и что пьёте?
Ржаной хлеб всему голова. — Только ангелы с неба
не просят хлеба. — Каков ни есть, а хочет есть. —
Мельница сильна водой, а человек едой.— Хлеб да
вода молодецкая еда.
Хлеб.
Хлеб пекут или сами хозяева, или хлебники. Пекут
хлеб из теста.
Тесто месят из муки, воды и дрожжей. Муку мелет
мельник на мельнице из хлебных зёрен. Хлебные
зёрна созревают на полях, в колосьях хлебных расте-
ний. Поля обрабатываются крестьянами. Крестьяне
пашут поле и сеют хлеб; но бог его растит. Бог посылает
лето, дождь, тепло и ясное солнце.
Из чего, кем и как делается хлеб?
Хлеб наш насущный даждь нам днесь!

127

Дадут хлебца, дадут и дельца. — Проймёт голодТ
появится и голос.— Голодный француз и вороне рад.—
Нива— божья ладонь: всех кормит. — Калач приестся,
а хлеб никогда.^- Гречневая каша — матушка наша,
а хлебец ржаной — отец наш родной.
Вода.
Вез воды не может жить самое маленькое насеко-
мое, не может расти самая маленькая травка.
В безводных местах виден только камень да песок.
Такие места называются пустынями. Вода находится
в колодцах, реках, озёрах и морях. В морях вода горь-
косолёная; в реках и озёрах — пресная. Хорошая вода
прозрачна, не имеет ни запаха, ни вкуса. От жары вода
кипит и превращается в пар; от холода замерзает и де-
лается льдом.
Какую воду вы пьёте? Где ещё бывает вода?
Хлеб — батюшка, водица — матушка. — Покуда
есть хлеб да вода, всё не'Ъеда.— Без хлеба и у воды худо
жать.— Вода и мельницу ломает.— Жди горя с моря,
беды от воды.— С огнём не шути и веде не верь.— Спи,
царь-огонь!— говорит царица-водица.
Мельница.
Кипит вода, ревёт ручьём;
На мельнице и стук, и гром;
Колёса-то в воде шумят,
А брызги вверх огнём летят;
От пены-то бугор стоит,
Что мост живой, весь пол дрожит.
Шумит вода, рукав трясёт,
На камни рожь дождём течёт,
Под жерновом муку родит;
Идёт мука, в глаза пылит.

128

Одежда.
Одежду шьют из холста, из сукна, из различных ма-
терий и из кожи.
Из холста шьют бельё. Холст ткут из ниток. Нитки
прядут из пеньки или изо льна. Лён и пенька растут
на полях и огородах.
Ситец ткут также из ниток. Нитки для ситца прядут
из хлопчатой бумаги. Хлопчатая бумага растёт на ку-
стах, в тёплом краю.
Сукно и шерстяные материи делают из шерстяных
ниток на фабриках. Шерстяные нитки прядут из шер-
сти. Шерсть стригут с овец.
Шёлковые материи ткут из шёлка. Шёлк делают
шелковичные червяки.
Сапоги, башмаки и. калоши шьют сапожники из кожи.
Сапожный товар выделывают кожевники из лошадиных,
воловьих, бараньих и козловых кож.
Шубы шьют шубники из мехов; меха выделывают
скорняки из шкур пушных зверей: медведей, лисиц,
куниц. Тулупы делают из бараньих и овечьих шкур.
Во что вы одеты? Из чего и $ем сделана ваша одежда?
Утка в юбке, курочка в сапожках, селезень в серёж-
ках, корова в рогоже, да всего дороже.— Есть шуба и
на волке, да пришита.— Шапочка в две денежки, и та
набекрень.
Как рубашка в поле выросла.
I.
Видела Таня, как отец её горстями разбрасывал по
тюлю маленькие блестящие зёрна, и опрашивает: «Что
ты, тятя, делаешь?» — «А вот сею ленок, дочка: выра-
стет рубашке тебе и Васютке». Задумалась Таня: никогда
она не видала, чтобы рубашки в поле росли.
Недели через две покрылась полоска зелёною шел-
ковистою травкой, и подумала Тапя: «хорошо, если бы
у меня была такая рубашечка!» Раза два мать и сестры

129

Черновик статьи Ушинского
«Как рубашка в поле выросла»

130

Тани приходили полоску полоть и всякий раз говорили
девочке: «славная у тебя рубашечка будет!» Прошло
ещё несколько недель: травка на полоске поднялась,
и на ней показались голубые цветочки* «У братца Васи
такие глазки, подумала Таня; но рубашечек таких я
ни на ком не видала».
Когда цветочки опали, то на место их показались
зелёные головки. Когда головки забурели и подсохли,
мать и сестры Тани повыдергали весь лён с корнем,
навязали снопиков и поставили их на поле просохнуть.
II.
Когда лён просох, то стали у него головки отрезы-
вать; а потом потопили в речке безголовые пучки и ещё
камнем сверху навалили, чтобы не всплыл.
Печально смотрела Таня, как её рубашечку топят;
а сестры тут ей опять сказали: «славная у тебя, Таня,
рубашка будет!»
Недели через две вынули лён из речки, просушили
и стали колотить сначала доской на гумне, потом трепа-
лом на дворе, так что от бедного льна летела кострика
во все стороны. Вытрепавши, стали лён чесать желез-
ным гребнем, пока он сделался мягким и шелковистым.
«Славная у тебя рубашка будет!» опять сказали Тане
сестры. Но Таня подумала: «где же тут рубашка?— это
похоже на волоски Васи, а не на рубашку».
III.
Настали длинные зимние вечера. Сестры Тани надели
лён на гребни и стали из него нитки прясть. «Это
нитки!» — думает Таня:— «а где же рубашечка?»
Прошла зима, весна и лето,— настала осень. Отец
установил в избе кросна, натянул на них основу и начал
ткать. Забегал проворно челночёк между нитками, и тут
уже Таня сама увидала, как из ниток выходит холст.
Когда холст был готов, стали его на морозе морозить,
по снегу расстилать; а весной расстилали его по траве
на солнышке и взбрызгивали водой. Сделался холст
из серого белым, как кипень.

131

Настала опять зима. Накроила из холста мать ру-
башек; принялись сестры рубашки шить и к рождеству
надели на Таню и Васю новые, белые, как снег, руба-
шечки.
Из чего и кем сделана ваша рубашка?
Загадка. Били меня, колотили, во все чины
производили, на престол с царём посадили.
Сиротка Ваня.
Сиротой остался Ваня, сиротой круглым. Некому
сиротиночку кормить-поить; некому сиротиночку обуть-
одеть. У сиротки головка нечёсаная; у сиротки рубашка
невымытая. Кто его, бедного, приголубит? Кто его на
ночь перекрестит, в тёплую постельку уложит? Кто
его, малого, от худа укроет, уму-разуму научит?
Что бы сделали для Вани его родители, если б они
были живы?
Тогда сироте и праздник, когда белую рубашку да-
дут.— У кого есть матка, у того голова гладка.— За
сиротою сам бог с калитою.— Не строй церкви — при-
строй сироту/
Стол и стул.
Стол сделан столяром из дерева. У стола есть верх
няя доска, ящик и нож-
ки. Доски у столов бы-
вают круглые и четы-
рёхугольные.
Стулья делаются сто-
ляром из дерева. У сту-
ла есть спинка, сиденье
и ножки. Сиденье бы-
вает простое деревян-
ное, плетёное из соло-
мы, или мягкое, обитое
какой-нибудь материей.

132

Сравните стол со стулом. Сравните стол и стул
на* картинке с теми, что стоят у вас в классе.
Загадка. Под одной шляпой четыре брата стоят.
Посуда.
Посуда бывает деревянная, глиняная, стеклянная,
жестяная, железная, медная.
Из дерева делают миски, ушаты, вёдра, бочки. Миски
вырезывают резчики; вёдра, ушаты и бочки набивают
бочары.
Из простой глины горшечники лепят горшки, кув-
шины, простые -тарелки и миски. Из фарфоровой глины
делают на фабриках чашки, чайники, блюда и хорошие
тарелки.
Из стекла делают на стеклянных ваводах стаканы,
бутылки, графины.
Из железа, чугуна и жести делают котлы, чугуны,
ковши, кофейники.
Из меди медник делает самовары и кастрюли. Медную
посуду лудильщики покрывают полудой. Без полуды
на медной посуде появляется ядовитая зелень.
Из чего делается посуда? Какая посуда и кем делается
из дерева? Из глины? Из стекла? Из железа? Чугуна?
Жести? Меди?
Загадки. 1) Сам дубовый, пояс вязовый, нос ли-
повый.— 2) Родился на кружале, рос — вертелся, жи-
вучи парился, живучи жарился; стар стал, пеленаться
стал, помер — выкинули в поле; там меня зверь не ест
и птица не клюет.—3) Новая посудина, а вся в ды-
рах.— 4) Что без рук, без ног на печь лазит и выше
дерева растёт? — 5) У туши уши, а головы нету. —
6) Три ноги, два уха, а шестое брюхо. — 7) Два братца
пошли в воду купаться.—8) Утка в море, хвост на
горе.

133

Горшок котлу не товарищ.
Кухарка мыла на реке глиняный горшок и чугун-
ный котёл, вымыла да и позабыла. Котёл и горшок об-
радовались случаю, сговорились путешествовать вме-
сте и поплыли по реке. Но недолго они вместе плавали:
глиняный горшок стукнулся о чугунный котёл и раз-
бился.
Как аукнется, так и откликнется.
Подружилась лиса с журавлем и зовёт его к себе
в гости: «Приходи, куманёк, приходи, дорогой! Уж
вот-как тебя угощу!>
Пришёл журавль на званый обед; а лиса наварила
манной каши, размазала по тарелке и потчует журавля:
«Кушай, куманёк, кушай, голубчик! Сама стряпала».
Журавль хлоп-хлоп! носом полтарелке: стучал, стучал—
йичего не попадает. А лиса лижет себе да лижет
кашу, — так всю сама и скушала. Съела лиса кашу и
говорит: «Не обессудь, куманёк, больше потчевать
нечем>.
— Спасибо, кума, и на этом,— отвечает журавль:
приходи завтра ко мне.
На другой день приходит лиса к журавлю, а журавль
наготовил окрошки, наклал в высокий кувшин с узким
горлышком, поставил на стол и потчует: «Кушай, ку-
мушка, кушай, милая! Право, больше потчевать нечем».
Вертится лиса вокруг кувшина: и так зайдёт, и этак,
и лизнет-то кувшин, и понюхает — всё ничего не доста-
нет. А журавль стоит на своих высоких ногах да длин-
ным носом из кувшина окрошку таскает: клевал да кле-
вал, пока все съел: угощать нечем». Пошла лиса домой, не солоно хлебавши.
На этом у них и дружба с журавлём кончилась.
Братец Иванушка и сестрица Алёнушка.
I.
Идут двое сирот, братец Иванушка с сестрицей Алё-
нушкой, в дальний путь по открытому полю; а жар-то,
жар их донимает. Захотелось Иванушке пить. «Сестрица

134

Алёнушка, я пить хочу»,— «Подожди, братец, до ко-
лодца дойдём». Идут —
А солнце высоко,
Колодец^ далёко;
Жар донимает,
Пот. выступает.
Стоит лошадиное копытце,
Полно водицы.
«Сестрица Алёнушка! хлебну я из копытца».— «Не
пей, братец, жеребеночком станешь». Вздохнул Ивануш-
ка, — и опять пошли. Идут —
А солнце высоко,
Колодец далёко;
Жар донимает,
Пот выступает.
Стоит коровье копытце,
Полно водицы.
«Сестрица Алёнушка! хлебну я из копытца». —
«Не пей, братец, телёночком скинешься»,— и пошли
они дальше. Идут —
А солнце высоко,
Колодец далёко;
Жар донимает,
Пот выступает.
Стоит баранье копытце,
Полно водицы.
Не спросился уже у Алёнушки братец: поотстал не-
много, схватил копытце и выпил до дна.
II.
Оглянулась Алёнушка, зовёт братца; а вместо Ива-
нушки бежит к ней беленький барашек. Догадалась
Алёнушка, что это за белый барашек, и горько запла-
кала. Но делать нечего,— пошли дальше Алёнушка
с барашком.

135

Идут они, а навстречу им едет барин: «Продай ба-
рашка, красная девица!» Алёнушка отвечает: «Нет,
барин, этот барашек не продажный; это не настоящий
барашек, а мой братец родимый».
Барин взял их обоих и повёз к себе; потом на Алё-
нушке женился, а барашка берёг и холил. Жили они
очень счастливо. Добрые, на них глядя, радовались,
а злые — завидовали. Больше всех завидовала соседка,
старая ведьма: думала она, что барин женится на её
дочери, да не по её вышло.
Вот задумала ведьма Алёнушку извести и стала её
подстерегать. Пошла раз Алёнушка гулять; а ведьма
схватила её, навязала ей тяжёлый камень на шею и
бросила в реку. Дочку же свою обернула Алёнушкой
и послала в барские хоромы. Никто её и не распознал:
сам барин обманулся. Один барашек всё знал: не ест
он, не пьёт, ходит по берегу да жалобно кричит.
III.
Услышала новая барыня, как кричит барашек, и
говорит барину: «вели барашка зарезать». Удивился
барин: «как это, жена так любила барашка, а то вдруг
велит его резать!» Однако согласился, и велела ведь-
мина дочь наточить ножи, разложить костры и нагреть
котлы. Проведал барашек, что ему не долго жить: лёг
на бережку у реки и причитывает:
«Алёнушка, сестрица моя!
Меня хотят зарезати;
Костры кладут высокие,
Котлы греют чугунные,
Ножи точат булатные».
А Алёнушка из-под воды братцу в ответ:
«Ах, братец мой, Иванушка!
Тяжёл камень шею перетёр,
Шелкова трава на руках свилась,
Желты пески на грудь легли».

136

Барин был неподалёку; услыхал, как Алёнушка с
братцем переговариваются, и стал своих людей звать.
«Собирайтесь вы, люди дворовые,
Закидайте невода шёлковые!»
Собрались люди, закинули невод и вытащили Алё-
нушку. Отрезали камень, окунули её в чистую воду
и обтёрли полотенцем. Ожила Алёнушка и стала ещё
краше прежнего. Бросилась она барашка обнимать,
а барашек стал уже Иванушкой. Зажили они тогда
втроём лучше прежнего; а ведьмину дочь слуги метлами
со двора прогнали.
КОМНАТНЫЕ ЖИВОТНЫЕ.
Бишка.
«А ну-ка, Бишка, прочти, что в книжке написано!»
Понюхала собачка книжку, да и прочь пошла. «Не
мое», говорит, «дело книги читать; я дом стерегу, по

137

ночам не сплю, лаю, воров да волков пугаю, на охоту
хожу, зайку слежу, уточек ищу, поноску тащу — будет
с меня и этого».
Что делает собачка? Сравните вашу собачку с тойТ
что на картинке.
Прилежная собака.
Собака собаку в гости звала: «Некогда, недосуг*.—
Что так?— «Хозяин завтра за сеном едет: надо вперёд
забегать да лаять*.
Охота.
У моего дяди есть ружьё и охотничья сумка. У него
есть и собаки: две борзые, две гончие и одна лягавая.
Недавно дядя взял ружьё и сказал мне: «Не хрчешь
ли идти со мной на охоту? Лиса опять утащила у нас
двух курочек, и я хочу её подстрелить». Вот мы пошли
и взяли с собой двух гончих и одну лягавую. Гончие
скоро разыскали след зверя и скрылись в лесу. Мы слы-

138

шали только, как они лают, точно по команде: «гау-гау!
гау-гау!»
«Присядем здесь за кустом», сказал мне дядя, «мои
умные гончие выгонят зверя прямо на нас».
Присели мы и ждём. Собаки лают где-то очень да-
леко. Я думал, что они никогда не воротятся. Но вот
лай становился всё слышнее, слышнее... и вдруг!— из
кустов выскочил заяц, а за ним большая рыжая лисица.
Дядя выстрелил, и лисица перекувыркнулась; а заяц
испугался, присел, пригнул ушки к спине — и ни с
места. Мы взяли его ЖИЕЫМ И принесли домой. Я ещё
и теперь кормлю его капустой.
Загадка. Рубль бежит, сто догоняет; а как
аятьсот споткнётся, то неоценённый убьется.
Васька.
Котичек-коток — серенький лобок. Ласков Вася, да
хитёр, лапки бархатные, ноготок остёр. У Васютки —
ушки чутки, усы длинны, шубка шёлковая.

139

Ласкается кот, выгибается, хвостиком виляет, глаз-
ки закрывает, песенку поёт, а попалась мышка — не
прогневайся! Глазки-то большие, лапки что стальные,
зубки-то кривые, когти выпускные!
Сравните кошку с собакой.
Учёный кот.
.У лукоморья дуб зелёный;
Златая цепь на дубе том.
И днём, и ночью кот учёный
Всё ходит по цепи кругом.
Идёт напраЕо,— песнь заводит,
Налево,— сказку говорит.
Две мышки.
Молодая мышка сказала старой: «Как зол и скуп
наш хозяин! Завёл котов, наставил везде мышеловок
и всячески хочет нас извести. А много ли нам нужно?
Кусочек сальной свечки, корочка хлебца, два-три зёр-
нышка,— вот я и сыта*.
— Правда твоя, ответила старая мышь: каждой
из нас нужно немного, да нас-то много.
Скороговорка. Шли сорок мышей, несли
сорок грошей; две мыши поплоше несли по два гроша.
— Мышка! мышка!
на тебе зубок; возьми
себе костяной, дай мне
железный.
Мышки.
Собрались мышки у
своей норки, старые и
малые. Глазки у них
чёрненькие, лапки у них маленькие, остренькие зуб-
ки, серенькие шубки, ушки кверху торчат, хвостища
по земле волочатся.

140

Собралися мышки, подпольные воровки, думушку
думают, совет держат: «как бы нам, мышкам, сухарь
в норку протащить?»
Ох, берегитесь, мышки 1 Ваш приятель, Вася, не-
далёко. Он вас очень любит, лапкой приголубит; хво-
стики вам помнёт, шубочки вам порвёт.
Сравните кошку с мышкой.
На мышку и кошка зверь.
«Соседка! слышала ль ты добрую молву?»— вбежав-
ши, крысе мышь сказала:— «ведь кошка, говорят, по-
пала в когти льву? Вот отдохнуть и нам пора настала!»—
«Не радуйся*, мой свет»,— ей крыса говорит в ответ,—
«и не надейся попустому. Коль до когтей у них дойдёт,
то верно льву не быть живому: сильнее кошки зверя
нет».
Не всё то золото, что блестит.
Был дом, где под окном и чиж, и соловей висели и
пели. Лишь только соловей, бывало, запоёт, сын ма-
ленький отцу проходу не даёт:
всё птичку показать к нему
он приступает, что этак хорошо
поёт.Отец, обоих сняв, маль-
чишке подаёт. «Ну, говорит,
узнай, мой свет, которая тебя
так много забавляет?» Тотчас
на чижика малютка указал:
«вот, батюшка, она!» сказал.
Сравните чижика с мышкой.
Задним умом крепок.
Перепел в клетке пел только по ночам. «Отчего ты
не поёшь днём?*— спросила у него летучая мышь.
— Прежде я пел по утрам, да меня поймали,—
отвечал перепел.
— «Недурно, если бы ты подумал об этом прежде,
чем тебя поймали*, сказала летучая мышь.

141

Птичка.
Вчера я отворил темницу
Воздушной пленницы моей;
Я рощам возвратил певицу,
Я возвратил свободу ей.
Она исчезла, утопая
В сияньи голубого дня,
И так запела, улетая,
Как бы молилась за меня.
Плутишка кот.
I.
Жили-были на одном дворе кот, козёл, да баран.
Жили они дружно: сена клок и тот пополам; а коли
вилы в бок, так одному коту Ваське. Он такой вор и
разбойник: где что плохо лежит, туда и глядит. Вот
идёт раз котишко-мурлышко, серый лобишко; идёт да
таково жалостно плачет. Спрашивают кота козёл да
баран: «Котик-коток, серенький лобок! О чём ты пла-
чешь, на трёх ногах скачешь?»— Отвечает им Вася:—
«Как мне не плакать! Била меня баба, била; уши выди-
рала, ноги поломала, да ещё и удавку на меня припа-
сала».— «А за что же на тебя такая беда пришла?» спра-
шивают козёл да баран.— «Эх-эх1- За то, что нечаянно
сметанку слизал».— «По делом вору и мука, говорит
козёл: не воруй сметаны!»
Вот кот опять плачет: «Била меня баба, била; била —
приговаривала: придёт ко мне зять, где сметаны будет
взять? Поневоле придётся козла да барана резать».
Заревели тут козёл да баран. «Ах ты, серый ты кот,
бестолковый твой лоб! За что ты нас-то сгубил?»
Стали они судить, да рядить, как бы им беды великой
избыть — и порешили тут же: всем троим бежать. Под-
стерегли, как хозяйка не затворила ворот, и ушли.

142

II.
Долго бежали кот, козёл да баран по долам, по го-
рам, по сыпучим пескам; пристали и порешили заноче-
вать на скошенном лугу; а на том лугу стога, что города,
стоят.
Ночь была тёмная, холодная: где огня добыть? А ко-
тишка-мурлышка уж достал бересты, обернул козлу
рога и велел ему с бараном лбами стукнуться. Стукну-
лись козёл с бараном, искры из глаз посыпались: бере-
сточка так и запылала.
«Ладно, молвил серый кот, теперь обогреемся!» да,
не долго думавши, и зажёг целый стог сена.
Не успели они ещё порядком обогреться, как жалует
к ним незваный гость — мужичок-серячок, Михайло
Потапыч Топтыгин. «Пустите, говорит, братцы, обо-
греться да отдохнуть; что-то мне неможется».— «Добро
пожаловать, мужичок-серячок!— говорит котик: от-
куда идёшь?»— «Ходил на пчельник, говорит медведь,
пчёлок проведать, да подрался с мужиками, оттого
и хворость прикинулась».
Вот стали они все вместе ночку коротать: козёл да
баран у огня, мурлышка на стог влез, а медведь под
стог забился.
III.
Заснул медведь; козёл да баран дремлют; один мур-
лыка не спит и всё видит. И видит он: идут семь волков
серых, один белый —и прямо к огню: «Фу-фу! Что за
народ такой!» говорит белый волк козлу.да барану,
«давай-ка силу пробовать». Заблеяли тут со страху козёл
да баран; а котишка, серый лобишка, повёл такую речь:
«Ах ты, белый волк, над волками князь! не гневи ты
нашего старшего: он, помилуй бог, сердит! Как расхо-
дится — никому не сдобровать. Аль не видишь у него
бороды: в ней-то и вся сила; бородой он всех зверей по-
бивает, рогами только кожу сымает. Лучше подойдите
да честью попросите: хотим-де поиграть с твоим мень-
шим братцем, что под стогом спит». Волки на том козлу

143

кланялись; обступили Мишу и ну заигрывать. Вот Миша
крепился-крепился, да как хватит на каждую лапу
по волку, так запели они Лазаря. Выбрались волки из-
под стога еле живы и, поджав хвосты,— давай бог ноги!
Козёл же да баран, пока медведь с волками расправ-
лялся, подхватили мурлышку на спину и поскорее до-
мой: «Полно, говорят, без пути таскаться, ещё не такую
беду наживём».
Старик и старушка были рады-радёхоньки, что ко-
зёл с бараном домой воротились; а котишку-мурлышку
ещё за плутни выдрали.
КОНЮШНЯ, СКОТНЫЙ ДВОР И ПТИЧНИК.
Лошадка.
Конь храпит, ушами прядёт, глазами поводит, удила
грызёт, шею, словно лебедь, гнёт, копытом землю роет.
Грива на шее волной, сзади хвост трубой, меж ушей —
чолка, на ногах — щётка; шерсть серебром отливает.
Во рту удила, на спине седло, стремена золотые, под-
ковки стальные.
— Садись и пошёл! За тридевять земель, в тридеся-
тое царство!

144

Конь бежит, земля дрожит, изо рта пена, из ноздрей
пар валит.
Скороговорка. От топота копыт пыль по
полю несётся.
Конь.
Как у наших у ворот
Стоит озеро воды.
Ой люли, ой люли!
Стоит озеро воды.
Молодец коня поил,
К воротечкам приводил.
Ой люли, ой люли!
К воротечкам приводил.
К вереюшке привязал,
Красной девке приказал.
Ой люли, ой люли!
Красной девке приказал.
Красна девица — душа!
Сбереги добра коня,
Ой люли, рй люли!
Сбереги добра коня.
Сбереги добра коня,
Коня семитысячного.
Ой люли, ой люли!
Коня семитысячного.
Не сорвал бы повода,
Не сломал бы удила.
Ой люли, ой люли!
Не сломал бы удила.
Печальный конь.
«Что ты ржёшь, мой конь ретивый?
Что ты шею опустил?
Не потряхиваешь гривой,
Не грызёшь своих удил?
Али я тебя не холю?

145

Али ешь овса не вволю?
Али сбруя не красна?
Аль поводья не шелковы?
Не серебряны подковы,
Не злачёны стремена?»
Отвечает конь печальный:
— «Оттого я присмирел,
Что я слышу топот дальний,
Трубный звук и пенье стрел;
Оттого я ржу, что в поле
Уж не долго мне гулять,
Проживать в красе и холе,
Светлой сбруей щеголять,—
Что уж скоро враг суровый
Сбрую всю мою возьмёт,
И серебряны подковы
С лёгких ног моих сдерёт».
Загадка. Четыре деда назад бородами.
Коровка.
Некрасива коровка, да молочко даёт. Лоб у ней ши-
рок, уши в сторону; во
рту зубов недочёт, эато
рожища большие; хре-
бет — остриём, хвост—
помелом, бока оттопы-
рились, копыта двой-
ные. Она травушку
рвёт, жвачку жуёт,
пойло пьёт, мычит и
ревёт, хозяйку зовёт:
«Выходи, хозяюшка;
выноси подойничек, чис-
тый утиральничек! Я
деточкам молочка при-
несла, густых сливочек».
Сравните корову с лошадью.

146

Не гони коня кнутом, а гони коня овсом.— Добр
конь, да копыта отряхивает.— Вол налогом берёт, конь
урывом.— У коровы на языке молоко.
Спор животных.
Корова, лошадь и собака заспорили между собою,
кого из них хозяин больше любит.
— Конечно, меня, говорит лошадь: я ему соху и
борону таскаю, дрова из лесу вожу; сам он на мне в
город ездит: пропал бы он без меня совсем.
— Нет, хозяин любит больше меня,— говорит ко-
рова: я всю его семью молоком кормлю.
— Нет, меня, ворчит собака: я его добро стерегу.
Подслушал хозяин этот спор и говорит: «перестаньте
спорить попустому: все вы мне нужны, и каждый из
вас хорош на своём месте».
Какую пользу приносит людям лошадь? корова? со-
бака? кошка?
Козёл.
Идёт козёл мохнатый, идёт бородатый, рожищами
помахивает, бородищей по-
тряхивает, попытками по-
стукивает: идёт, блеет, коз
и козляток зовёт. А козочки
с козлятками в сад ушли,
травку щиплют, кору гло-
жут, молодые прищепы пор-
тят, молочко деткам копят;
а козлятки, малые ребятки,
молочка насосались, на за-
бор взобрались, рожками
передрались..
Погодите, ужо придёт бородатый хозяин,— всем
вам порядок даст!
Сравните козла с собакой и коровой.

147

Лиса и козёл.
Бежала лиса, на ворон зазевалась,— и попала в
колодец. Воды в колодце было немного: утонуть нельзя,
да и выскочить тоже. Сидит лиса, горюет. Идёт козёл,
умная голова; идёт, бородищей трясёт, рожищами мо-
тает; заглянул, от нечего делать, в колодец, увидел
там лису и спрашивает:
«Что ты там, лисанька, поделываешь?»
— Отдыхаю, голубчик, отвечает лиса: там наверху
жарко, так я сюда забралась. Уж как здесь прохладно
да хорошо! Водицы холодненькой — сколько хочешь.
А козлу давно пить хочется. «Хороша ли вода-то?»
спрашивает козёл.
— Отличная!— отвечает лиса: чистая, холодная!
Прыгай сюда, коли хочешь; здесь обоим нам место будет.
Прыгнул сдуру козёл, чуть лисы не эадавил, а
она ему:
«Эх, бородатый дурень!—- и прыгнуть-то не умел —
всю обрызгал.
Вскочила лиса козлу на спину, со спины на рога, да
и врн из колодца.
Чуть было не пропал козёл с голоду в колодце;
насилу-то его отыскали и за рога вытащили.
Овца.
Говорят, что овечка глупа, и я думаю, что это правда.
На пожаре овцы сами кидаются в огонь; а завидя волка,

148

стоят на месте и глупо постукивают попытками. Но на
что людям овечий ум! Им нужна овечья шерсть на чулки
и сукно, сало на мыло и свечи, кожа на сапоги и баш-
маки, мясо на жаркое.
Сравните овцу с козлом.
Ягнёнок в волчьей шкуре.
Ягненок, сдуру надевши волчью шкуру, пошёл по
стаду в ней гулять. Ягнёнок лишь хотел пощеголять.
Но псы, увидевши повесу, подумали, что волк пришёл
из лесу: вскочили, кинулись к нему, свалили с ног, и преж-
де, чем опомниться он мог, чуть по клочкам его не рас-
хватили. По счастью, пастухи, узнав его, отбили. Но
побывать у псов не шутка на зубах: бедняжка, от такой
тревоги, насилу доволок в овчарню ноги.
Хавронья.
Грязна наша хавроньюшка, грязна и обжорлива:
всё жрёт, всё мнёт, об углы чешется, лужу найдёт —
как в перину прёт, хрюкает,
нежится.
Рыло у хавроньюшки не
нарядное: в землю носом
упирается, рот до ушей; а
уши, словно тряпки, бол-
таются; на каждой ноге по
четыре копыта, а ходит —
спотыкается. Хвост у хавроньюшки винтом, хребет —
горбом; на хребте щетина торчит. Жрёт она за троих,
толстеет за пятерых; зато её хозяюшки холят, кормят,
помоями поят; а вломится в огород,— поленом про-
гонят.
Сравните овцу с свиньёй.
Свинье только рыло просунуть, и вся пролезет.—
Ничего не болит, а всё стонет.
Скороговорка. Рыла свинья тупорыла, бело-
рыла, полдвора рылом изрыла.

149

Петушок с семьей.
Ходит по двору петушок: на голове красный гребе-
шок, под носом красная бородка. Нос у Пети долотцом,
хвост у Пети колес-
цом; на хвосте узо-
ры, на ногах шпоры.
Лапами Петя кучу
разгребает, дурочек с
цыплятами созывает:
«Курочки - хохла-
тушки! хлопотуньи--
хозяюшки! Пёстрень-
кие-рябенькие! чёрненькие-беленькие! собирайтесь о
цыплятками, с малыми ребятками: я вам зёрнышко
припас!»
Курочки с цыплятками собирались, раскудахта-
лися; зёрнышком не поделились, — передралися.
Петя-петушок беспорядков не любит — сейчас семью
помирил: ту за хохол, того за вихор, сам зёрнышко
съел, на плетень взлетел, крыльями замахал, во всё
горло заорал: ку-ку-ре-ку!
Сравните петуха с кошкой и с курицей.
Уточка.
Сидит Вася на бережку; смотрит он, как уточки в
пруде кувыркаются: широкие носики в воду прячут,
жёлтые лапки на сол-
нышке сушат. При-
казали басе уточек
стеречь: а они на во-
ду ушли — и старые
и малые: как их те-
перь домой загнать?
Вот и стал Вася
уточек кликать: «ути,
ути-уточки! прожо-
ры-тараторочки, носики широкие, лапочки перепон-
чатые! Полно вам червячков таскать, травку щи-

150

пать, тину глотать, зобы набивать,— пора вам домой
идти!»
Уточки Васю послушались, на берег вышли, домой
идут, с ноги на ногу переваливаются.
Сравните утку с курицей.
Белая лебёдушка и серые гуси.
Из-за лесу, лесу тёмного
Вылетало стадо лебединое,
А другое гусиное.
Отставала лебёдушка
Прочь от стада лебединого;
Приставала лебёдушка
Что ко стаду да серых гусей.
Не умела лебёдушка
По-гусиному кричати.
Стали её щипать и рвать,
А лебёдушка просити:
«Не щипите, гуси серые!
Не сама я залетела к вам,
Не своею я волею,
Занесло меня погодою».
Гуси.
Вышла хозяюшка и манит гусей домой: «теги-
теги-теги! Гуси белые, гуси серые, ступайте домой!»

151

А гуси шеи длинные вытянули, лапы красные расто-
пырили, крыльями машут, носы раскрывают: «га-га-га!
Не хотим мы домой идти! Нам и здесь хорошо».
Видит хозяйка, что добром от гусей ничего не до-
бьёшься: взяла длинную хворостину и погнала их до-
мой.
Сравните гуся с курицей и уткой.
Гусь и журавль.
Плавает гусь по пруду и громко разговаривает сам
с собою: «Какая я, право, удивительная птица! И хожу-
то я по земле, и плаваю-то по воде, и летаю по воздуху:
нет другой такой птицы на свете! Я всем птицам царь!»
Подслушал гуся журавль и говорит ему: «Прямой
ты гусь, глупая птица! Ну, можешь ли ты плавать, как
щука, бегать, как олень, или летать, как орёл? Лучше
знать что-нибудь одно, да хорошо, чем всё, да плохо».
Голуби.
Голуби-голубочки, мохноногие воркуночки, на кры-
ше сидючи, друг на друга
глядючи, целуются, милуют-
ся, друг другом любуются,
носики обчищают, перышки
выправляют. Вот. по полю
полетали, пшенички покле-
вали, зобки понабили, дет-
кам кашу приготовили; а в
гнёздышке детки, беспёрые
голубятки, лежат — пищат, кушать хотят: носики рас-
крывают, мягкой кашки поджидают.
Сравните голубя с курицей.
Не смейся чужой беде, — своя на гряде.
Чижа захлопнула злодейка-западня: бедняжка в
ней и рвался, и метался; а голубь молодой над ним же
издевался. «Не стыдно ль», говорит, «средь бела дня

152

попался! Не провели бы так меня, за это я ручаюсь
смело». Ан смотришь, тут же сам запутался в силок!
И дело! Вперёд чужой беде не смейся, голубок.
Сивка-бурка.
1.
Было у старика трое сыновей: двое умных, а третий —
Иванушка-дурачок: день и ночь дурачок на печи ва-
ляется.
Посеял старик пшеницу, и выросла пшеница бога-
тая, да повадился ту пшеницу кто-то по ночам толочь
и травить. Вот старик и говорит детям: «Милые мои
дети, стерегите пшеницу каждую ночь, поочерёдно:
поймайте мне вора!»
Приходит первая ночь. Отправился старший сын
пшеницу стеречь, да захотелось ему спать: забрался
он на сеновал и проспал до утра. Приходит утром домой
и говорит: «всю ночь-де не спал, иззяб, а вора не видал».
На вторую ночь пошёл средний сын и также всю
ночку проспал на сеновале.
На третью ночь приходит черёд %дураку идти. Взял
он аркан и пошёл. Пришёл на межу и сел на камень:
сидит, не спит, вора дожидается.
В самую полночь прискакал в пшеницу разношёрст-
ный конь: одна шерстинка золотая, другая — сереб-
ряная; бежит — земля дрожит, из ноздрей дым столбом
валит, из очей пламя пышет. И стал тот конь пше-
ницу есть: не столько ест, сколько топчет.
Подкрался дурак на четвереньках к коню и разом
накинул ему на шею аркан. Рванулся конь изо всех
сил, — не тут-то было! Дурак упёрся, аркан шею давит.
И стал тут конь дурака молить: «отпусти ты меня,Ива-
нушка, а я тебе великую сослужу службу».— «Хорошо,
отвечает Иванушка-дурачок: да как я тебя потом най-
ду?»— «Выйди за околицу, говорит конь, свистни три
раза и крикни: «сивка-бурка, вещий каурка! Стань
передо мной, как лист перед травой!— я тут и буду».

153

Отпустил коня Иванушка-дурачок и взял с него слово —
пшеницы больше не есть, и не топтать.
Пришёл Иванушка домой. «Ну что, дурак, видел?»
спрашивают братья.— «Поймал я, говорит Иванушка,
разношёрстного коня; пообещался он больше не ходить
в пшеницу — вот я его и отпустил». Посмеялись вволю
братья над дураком; но только уж с этой ночи никто
пшеницы не трогал.
2.
Скоро после этого стали по деревням и городам
бирючи от царя ходить, клич кликать: «Собирайтесь-де,
бояре и дворяне, купцы и мещане и простые крестьяне,
все к царю на праздник, на три дня; берите с собой луч-
ших коней, и кто на своём коне до царевнина терема
доскочит и с царевниной руки перстень снимет, за того
царь царевну замуж отдаст».
Стали собираться на праздник и Иванушкины братья:
не то, чтобы уж самим скакать, а хоть на других посмот-
реть. Просится и Иванушка с ними. «Куда тебе, дурак,—
говорят братья:— людей, что ли, хочешь пугать? Сиди
себе на печи, да золу пересыпай».
Уехали братья, а Иванушка-дурачок взял у неве-
сток лукошко и пошёл грибы брать. Вышел Иванушка
в поле, лукошко бросил, свистнул три раза и крикнул:
«сивка-бурка, вещий каурка! Стань передо мной, как
лист перед травой!» Конь бежит, земля дрожит, из очей
пламя, из ноздрей дым столбом валит; прибежал — и
стал перед Иванушкой, как вкопанный. «Ну,— говорит
конь:— влезай мне, Иванушка, в правое ухо, а в левое
вылезай». Влез Иванушка коню в правое ухо, в левое
вылез — и стал таким молодцом, что ни вздумать, ни
взгадать, ни в сказке сказать.
Сел тогда Иванушка на коня и поскакал на праздник
к царю. Прискакал на площадь перед дворцом, видит, —
народу видимо невидимо; а в высоком терему, у окна,
царевна сидит: на руке перстень — цены нет; собой —
красавица из красавиц. Никто до неё скакать и не ду-
мает: никому нет охоты наверняка шею ломать. Уда-

154

рил тут Иванушка своего коня по крутым бедрам: осер-
чал конь, прыгнул — только на три венца до царев-
нина окна не допрыгнул. Удивился народ, а Ивапушка
повернул коня и поскакал назад; братья его не скоро
посторонились, так он их шёлковой плёткой хлестнул.
Кричит народ: «держи! держи его!» — а Иванушкин
уж и след простыл.
Выехал Иван из города, слез с коня, влез к нему в
левое ухо, в правое вылез, и стал опять прежним Ива-
нушкой-дурачком. Отпустил Иванушка коня; набрал
лукошко мухоморов и принёс домой:
«Вот вам, хозяюшки, грибков!» говорит. Рассерди-
лись тут невестки на Ивана: «Что ты, дурак, за грибы
принёс? Разве тебе одному их есть!» — Усмехнулся
Иван и опять залёг на печь.
Пришли братья домой и рассказывают отцу, как они
в городе были и что видели; а Иванушка лежит на печи,
да посмеивается.
3.
На другой день старшие братья опять на праздник
поехали, а Иванушка взял лукошко и пошёл за гри-
бами. Вышел в поле, свистнул, гаркнул: «Сивка-бурка,
вещий каурка! Стапь передо мной, как лист перед тра-
вой!» Прибежал конь и стал перед Иванушкой, как
вкопанный. Перерядился опять Иван и поскакал на
площадь. Видит, на площади народу ещё больше преж-
него; все на царевну любуются, а прыгать никто и не
думает: кому охота шею ломать? Ударил тут Иванушка
овоего коня по крутым бедрам: осерчал конь, прыгнул—
и только на два венца до царевнина окна не достал.
Поворотил Иванушка коня, хлестнул братьев, чтоб
посторонились, и ускакал.
Приходят братья домой, а Иванушка уж на печи
лежит, слушает, что братья рассказывают, и посмеи-
вается.
На третий день опять братья поехали на праздник;
прискакал и Иванушка. Стегнул он своего коня плёт-
кой. Осерчал конь пуще прежнего: прыгнул и — до-

155

отал до окна. Иванушка поцеловал царевну в сахарные
уста, схватил с её пальца дорогой перстень, повернул
коня и ускакал, не позабывши братьев плёткой огреть.
Тут уж и царь, и царевна стали кричать: «держи,
держи его!» А Иванушкин и след простыл.
Пришёл Иванушка домой: одна рука тряпкой об-
мотана. «Что это у тебя такое?» спрашивают Ивана
невестки.— «Да вот,— говорит,— искавши грибов, суч-
ком накололся» — и полез Иван на печь. Пришли
братья, стали рассказывать, что и как было; а Иванушке
на печи захотелось на перстенёк посмотреть: как при-
поднял он тряпку, избу всю так и осияло. «Перестань,
дурак, с огнём баловать!» крикнули на него братья:
«ещё избу сожжёшь; пора тебя, дурака, совсем из дому
прогнать!»
Дня через три идёт от царя клич, чтобы весь народ,
сколько ни есть в его царстве, собирался к нему на пир
и чтобы никто не смел дома оставаться; а кто царским
пиром побрезгует, — тому голову с плеч.
Нечего тут делать: пошёл на пир сам старик со своей
семьёй. Пришли, за столы дубовые посадилися; пьют и
едят, речи гуторят. В конце пира стала царевна мёдом
из своих рук гостей обносить. Обошла всех, подходит
к Иванушке последнему; а на дураке-то платьишко
худое, весь в саже, волосы дыбом, одна рука грязной
тряпкой завязана... просто страсть! «Зачем это у тебя,
молодец, рука обвязана?» спрашивает царевна: «раз-
вяжи-ка!» Развязал Иванушка руку; а на пальце ца-
ревнин перстень — так всех и осиял. Взяла тогда ца-
ревна дурака за руку, подвела к отцу и говорит: «вот,
батюшка, мой суженый».
Обмыли слуги Иванушку, причесали, одели в царское
платье, и стал он таким молодцом, что отец и братья
глядят — и глазам своим не верят. Сыграли свадьбу
царевны с Иванушкой и сделали пир на весь мир.
Я там был, мёд, вино пил; по усам текло, а в рот не
попало.

156

ОГОРОД И САД.
Огород.
Огороды бывают возле домов и обносятся забором
или плетнём. Огород обрабатывают сами хозяева или
огородники; его сильно удобряют навозом. На огороде
копают грядки; на грядках сеют и садят огородные
овощи. Для гороха и бобов ставят тычинки и вешают
пугала. Огороду вредят черви, воробьи, куры и домаш-
ний скот. В засуху грядки поливают. Огородные овощи
идут в пользу людям, а остатки — домашнему скоту.
Весна говорит: гнило!
А лето: мило, лишь бы было!
Мужик и медведь.
Подружился медведь с мужиком, и вздумали они
вместе репу сеять. Мужик сказал: «мне корешок; а
тебе, Миша, вершок». Выросла славная репа; мужик
взял себе корешки, а Мише отдал вершки. Поворчал
Миша, да делать нечего.
На другой год говорит мужик медведю: «давай опять
вместе сеять».— Давай! Только теперь ты себе бери
вершки, а мне отдай корешки, уговаривается Миша.
«Ладно!» говорит сговорчивый мужик: — пусть будет
по-твоему» и посеял пшеницу. Добрая пшеница уроди-
лась: мужик получил вершки, а Миша корешки.
С тех пор у медведя с мужиком и дружба врозь.
Что едят у репы? у моркови? у картофеля? у капусты?
у мака? у ржи?
Капустная бабочка.
Мальчик поймал на огороде беленькую бабочку и
принёс к отцу.
«Это превредная бабочка», сказал отец: «если их раз-
ведётся много, то пропадёт наша капуста».

157

— Неужели эта бабочка такая жадная?— спраши-
вает мальчик.
«Не самая бабочка, а её гусеница, отвечал отец, ба-
бочка эта нанесёт крохотных яичек и из яичек вы-
ползут червячки: их-
то и зовут гусеница-
ми. Гусеница очень
обжорлива: она толь-
ко и делает, что ест
да растёт. Когда она
вырастет, то сделает-
ся куколкой. Кукол-
ка не ест, не пьёт, лежит без движения, а потом
вылетит из неё бабочка, такая же, как вот эта. Так
превращается всякая бабочка: из яичка в гусеницу,
из гусеницы в куколку, из куколки в бабочку; а ба-
бочка нанесёт яичек и замрёт где-нибудь на листе».
Рассказать по порядку превращения бабочки.
Сад.
Сады разводятся возле домов и обносятся заборами
или решётками. В садах растут плодовые деревья, ягод-
ные кусты и садовые цветы. Бывают в садах и простые
красивые деревья; хороши и тенисты липовые аллеи
и беседки. Дорожки в саду усыпают песком. За садом
смотрит или сам хозяин, или садовник. Садам вредят
птицы, гусеницы и домашний скот. Кроты взрывают до-
рожки и портят клумбы.
Сравните сад с огородом.
Сад.
Зеленейся, зеленейся,
Мой зелёный сад;
Расцветайте, расцветайте,
Мои алые цветочки!
Поспевайте, поспевайте,
Вкусны ягоды, скорей!

158

Ко мне будут, ко мне будут,
Ко мне гости дорогие.
Сударь батюшка родимый
Будет по саду ходити,
Спелы ягодки щипати,
Меня младу похваляти,
Что горазда сад садити,
Что горазда поливати,
От морозу укрывати.
Какие бывают растения.
Из растений мы знаем: деревья, кусты, хлебные
растения, овощи, грибы и травы.
У дерева один толстый ствол, много сучьев и веток.
На ветках или листья, или колючие иглы — хвои.
У куста не один ствол, а несколько тоненьких
стволов.
У хлебных растений, вместо стебельков, пустые
соломинки, наверху колоски с зёрнышками.
У травы — тоненький стебелёк. У гриба нет ни
листьев, ни веток: только сверху шляпка, а снизу —
корень.
У одних овощей мы едим стручья и зёрна, что в стру-
чьях; у других — корни; у третьих — листья.
Какие вы знаете деревья? кусты? хлебные растения?
травы? грибы? овощи? цветы?
Песенки цветов.
Роза.
Зовут меня люди
Царицей цветов
За цвет и за запах
Моих лепестков.
Хоть куст мой зелёный
Вас ранить готов...
Но кто ж не простит мне
Колючих шипов?

159

Лилия.
В моей белой чашке
Для всех ароматы,
И пыль золотая
Для пчёлки мохнатой;
И стебель мой строен,
Головка красива,
И листик мой длинен,
Но я не спесива:
И бабочке пёстрой,
Жучку, муравью
И всякой букашке
Приют я даю.
Резеда.
Мой кустик не пышен,
И цвет не богат;
Но издали слышен
Мой всем аромат.
Зато вы найдёте
Везде резеду:
И в скромном букете,
И в царском саду.
Роза.
И по красоте, и по запаху розу называют царицей
цветов. Она растёт на кустах. Корни у розового куста
длинные, крепкие; коричневый ствол и зелёные молодые
побеги покрыты колючими шипами. Листок на розовом
кусте кругловатый, с острыми зубчиками. Цветы розы
бывают белые, пунцовые, розовые, жёлтые; но всегда
одного цвета. У полных роз множество лепестков, сло-
женных, как шар.
Некрасиво, да спасибо.
Простенький, беленький цветочек земляники выгля-
дывал скромно из травы; а пышный тюльпан гордо по-
качивал над ним своей пёстрой головой. Прошло дней

160

десять: на месте беленького цветочка заалела душистая
ягода, а на месте гордого тюльпана торчал увядший
стебель.
Тюльпан.
Тюльпан очень красивый садовый цветок, но без
запаха. Он вырастает из луковицы. Луковица пускает
в землю тонкие корешки, точно ниточки; а вверх вы-
гоняет длинные, гладкие листья и круглый стебель.
На стебле раскрывается цветок, похожий на колоколь-
чик. Тюльпаны бывают жёлтые, красные и пёстрые.
Сравните тюльпан с земляникой и с розой.
С кем поведёшься, от того наберёшься.
Простой цветочек дикий попал в один букет с гвоз-
дикой. И что же? От неё душистым стал и сам. Хорошее
знакомство — в прибыль нам.
История одной яблоньки.
1.
Росла в лесу дикая яблоня; осенью упало 6 неё
кислое яблоко. Птицы склевали,яблоко, поклевали и
зёрнышки. Одно только зёрнышко спряталось в землю
и осталось.
Зиму пролежало зёрнышко под снегом, а весной,
когда солнышко пригрело мокрую землю, зерно стало
прорастать: пустило вниз корешок, а кверху выгнало
два первых листика. Из-промеж листочков выбежал
стебелёк с почкой, а из почки, наверху, вышли зелё-
ные листики. Почка за почкой, листик за листиком, ве-
точка за веточкой — и лет через пять хорошенькая яб-
лонька стояла на том месте, где упало зёрнышко.
Пришёл в лес садовник с заступом, увидал яблонь-
ку и говорит: «вот хорошее деревцо; оно мне при-
годится». Задрожала яблонька, когда садовник стал её
выкапывать, и думает: «пропала я совсем!» Но садовник
выкопал яблоньку осторожно, корешков не повредил,
перенес её в сад и посадил в хорошую землю.

161

2.
Загордилась яблонька в саду: «должно быть, я ред-
кое дерево», думает она, «когда меня из лесу в сад пере-
несли», и свысока посматривает вокруг на некрасивые
пеньки, завязанные тряпочками: не знала она, что
попала в школу.
На другой год пришёл садовник с кривым ножом и
стал яблоньку резать. Задрожала яблонька и думает:
«ну, теперь-то я совсем пропала».
Срезал садовник всю зелёную верхушку деревца,
оставил один пенёк, да и тот ещё расщепил сверху; в
трещину воткнул садовник молодой побег от хорошей
яблони; закрыл рану замазкой, обвязал тряпочкой,
обставил новую прищепу колышками и ушёл.
3.
Прихворнула яблонька; но была она молода и сильна,
скоро поправилась и срослась с чужой веточкой. Пьёт
веточка соки сильной
яблоньки и растёт быст-
ро: выкидывает почку
за почкой, листок за
листком; выгоняет по-
бег за побегом, веточ-
ку за веточкой, и года
через три зацвело де-
ревцо белорозовыми,
душистыми цветами.
Опали белорозовые ле-
пестки, и на их ^есте
появилась зелёная за-
вязь, а к осени из завя-
зи сделались яблоки;
да уж не дикие кисли-
цы, а большие, румя-
ные, сладкие, рассыпчатые. И такая-то хорошенькая
удалась яблонька, что из других садов приходили
брать от неё побеги для прищеп.
Как разводят хорошие яблони?

162

Божья коровка.
Мальчик.
Посмотри, папа, какого я хоро-
шенького, кругленького жучка поймал.
Головка у него чёрненькая, крылья
красненькие, а на крыльях пятнышки.
Да жив ли он? Что-то не шевелится.
Отец.
Жив, а только прикинулся мёртвым: сложил свои
шесть ножек, спрятал усики и ждёт, чтоб ты бросил его
на траву. Это — божья коровка, очень полез-
ный жучок. Он, а ещё больше его гусеница истребляют
множество вредных зеленоватых насекомых, что ку-
чами живут на листьях и портят растения.
Дитя.
Посмотри, папа, жучок очнулся и взлез мне на
палец. Куда-то он полезет дальше?
Отец.
А вот увидишь: посмотри, как он раздвигает свои
твёрдые надкрылья и распускает из-под них настоящие
крылышки — лёгкие и прозрачные.
Сын.
Вот и улетел: какой же он хитрый жучок!
Сравните божью коровку с бабочкой.
Летит жук да шумит: «убью!» Гусь спрашивает:
«кого?» Телёнок говорит: «меня!», а уточка: «так-так-
так!»

163

Мотылёк.
Мальчик.
Расскажи, мотылёк,
Чем живешь ты, дружок?
Как тебе не устать
День-деньской всё порхать?
Мотылёк.
Я живу средь лугов
В блеске летнего дня,
Ароматы цветов —
Вот вся пища моя.
Но короток мой век —
Он не долее дня;
Будь же добр, человек,
И не трогай меня!
Ворон и сорока.
Пёстрая сорока прыгала по веткам дерева и без
умолку болтала; а ворон сидел молча. «Что же ты мол-
чишь, куманёк? или ты не веришь тому, что я тебе
рассказываю?» спросила, наконец, сорока.
— Плохо верю, кумушка, отвечал ворон: кто так
много болтает, как ты, тот наверно много врёт!
Ласточка.
Ласточка-касаточка покою не знала, день-деньской
летала, соломку таскала,
глинкой лепила, гнёздышко
вила. Свила себе гнёздыш-
ко: яички носила. Нанесла
яичек: с яичек не сходит,
деток поджидает. Высидела
детушек: детки пищат, ку-
шать хотят. Ласточка-каса-

164

точка день-деньской летает, покою не знает: ловит мо-
шек, кормит кроп*ек.
Придёт пора неминучая, детки оперятся, все врозь
разлетятся, за синие моря, за тёмные леса, за высокие
горы. Ласточка-касаточка не знает покою: день-день-
ской всё рыщет — милых деток ищет.
Как живёт ласточка и как курица?
Расскажите, что начерчено на этом плане.
Загадки. 1) Сидит красная девица в тёмной
темнице, коса на улице.—2) Ни окошек, ни дверей,
полна горница людей. — 3) Семьдесят одёжек, а все
без застёжек; ни шит, ни кроен, а весь в рубцах.
Не плюй в колодец —пригодится воды напиться.
I.
Жили себе дед да баба; у деда была дочь и у бабы
дочь. Баба была злая-презлая, и дочь у ней такая же.

165

Дед был человек смирный, и дочь его Машенька — тоже
девочка смирная, работящая, красавица.
Не взлюбила мачеха Машеньки и пристала к деду:
«Не хочу с Машкой жить! Вези её в лес, в землянку;
пусть там прядёт,— больше напрядёт».
Совсем заела мужика злая баба; нечего тому делать,
запряг он те-тегу, посадил Машу и поЕёз в лес. Ехали,
ехали и нашли они в лесу землянку. Жаль старику до-
чери, да делать нечего! Дал он ей огниво, кремешок,
трут и мешочек круп и говорит: «огонёк, Маша, не пе-
реводи, кашку вари, избушку припри, а сама сиди да
пряди; завтра я приеду тебя проведать». Попрощался
старик с дочерью и поехал домой.
Осталась Маша одна, весь день пряла; а как при-
шла ночь, затопила печурку и заварила кашу. Только-
что каша закипать стала, как вылезла из-под полу
мышка и говорит: «дай мне, красная девица, ложечку

166

кашки». Машенька досыта мышку накормила, а мышка
поблагодарила её и спряталась.
Поужинала Маша и села опять прясть. Вдруг, в
самую полночь, вломился медведь в избу и говорит
Маше: «А ну-ка, девушка, туши огонь, давай в жмурки
играть! Вот тебе серебряный колокольчик: бегай да
звони, а я буду тебя ловить».
Испугалась Маша, не знает, что ей делать; а мышка
вылезла из-под полу, вбежала девушке на плечо, да в
ухо и шепчет: «Не бойся, Маша, туши огонь, полезай
сама под печь, а колокольчик мне отдай». Машенька
так и сделала.
Стал медведь в жмурки играть: никак мышки пой-
мать не может; а та бегает да колокольчиком звонит.
Ловил медведь, ловил, — разозлился, заревел и стал
поленьями во все углы швырять: перебил все горшки
и миски, а в мышку не попал. Пристал, наконец, мед-
ведь и говорит: «Мастерица ты, девушка, в жмурки
играть! За это пришлю тебе утром стадо коней да воз
добра», — и ушёл.
II.
Поутру баба сама посылает деда в лес: «поезжай,
посмотри, много ли твоя Машутка напряла».
Уехал старик; а баба села у окна и дожидается, что
вот-де приедет дед и Машуткины косточки в мешке
привезёт.
Сидит баба час, другой, слышит что-то по дороге
из лесу тарахтит, а шавка из-под лавки: «Тяф-тяф-
тяф! Со стариком дочка едет, стадо коней гонит, воз
добра везёт». Крикнула баба на собачку: «врешь ты,
шавка: это в кузове Машуткины косточки гремят!»
Но заскрипели ворота, кони на двор вбежали, а Маша
с отцом сидят на возу — полон воз добра! Почернела
тут баба от злости и говорит: «Эка невидаль какая!
Вези мою дочку в лес: моя Наташка не твоей Машке
чета — два стада коней пригонит, два воза серебра
привезёт».

167

III.
На другой день отвёз дед бабину дочь в землянку и
снарядил её всем, как и свою. Наташа развела огонь
и заварила кашу. Мышка выглянула из-под полу и
просит: «красна девица, дай мне ложечку кашки».
А Наташка как крикнет: «ишь ты, гадина какая, еще
каши захотела!» и швырнула в мышку поленом. Мышка
убежала, а Наташа села, всю кашу сама приела и легла
спать.
В самую полночь вломился медведь в избу: «А ну-йа,
девушка, давай в жмурки играть! Вот тебе колоколь-
чик: бегай да звони, а я буду тебя ловить». Взяла Наташа
колокольчик и стала бегать, да куда! — колени тря-
сутся, рука дрожит, колокольчик без толку звонит;
а мышка из-под полу отзывается: «злой Наташке из-
битой быть!»
Наутро баба посылает старика в лес: «поезжай,
говорит, гони коней, вези серебро».
Уехал старик, а баба села у ворот и дожидается.
Вот затарахтело по дороге из лесу, а собака из-под
ворот: «Тяф-тяф-тяф! Хозяйкина дочка едет, охает да
кричит; а пустой воз тарахтит». Швырнула баба в со-
бачку поленом: «врешь ты, шавка, это серебро в сун-
дуках звенит!»
Подъехал старик с Наташкой и насилу-то её с пусто-
го воза сняли. Завыла тут злая мачеха, да делать нечего;
а Машенька скоро потом за хорошего молодца замуж
вышла.
НА УЛИЦЕ И НА ДОРОГЕ.
Приглашение на улицу.
По лугам вода разливалася,
По садам пташки разлеталися;
Одна пташка там осталася,
Раскричалася.
Она по пёрушкам — перепёлушка,
А по голосу — красна девушка;

168

Она звала братца играть на улицу,
На широкую:
«Братец миленький! лебедь беленький!
Ты пойди со мной играть на улицу,
На широкую.
Ты, брат, с гуслями; я с ладонями,
С перебоями!»
Наша улица.
Улица, где стоит наша школа, очень длинна. Она
идёт от заставы до площади, где стоит собор. В неё
выходит много переулков. Дома на улице стоят по обе
стороны рядами; у домов идут тротуары со столбиками,
а по середине — каменная мостовая. На нашей улице
много вывесок; есть вывеска булочника, портного и
сапожника; есть несколько магазинов и лавок.
Такова ли ваша улица?
Две бочки.
Две бочки ехали: одна с вином, другая — пустая.
Вот первая себе без шума и шажком плетётся, другая
вскачь несётся. От ней по мостовой и стукотня, и гром,
и пыль столбом. Прохожий к стороне скорей от страху
жмётся, её заслышавши издалека. Но как та бочка ни
громка, а польза в ней не так, как в первой, велика.
Худое колесо громче скрипит.
Булочник.
Люблю я ходить мимо булочной: там, за окном, ле-
жат румяные булки, вкусные крендели и сухари." Но
жарко, должно быть, булочнику возиться около огром-
ной печи.
Я знаю, что булки пекут из пшеничной муки. Муку
разводят водой, прибавляют дрожжей и ставят тесто
в квашне куда-нибудь в тёплое место. Когда тесто по-

169

дымется, тогда начинают ^то месить и лепят из него
булки и крендели; потом кладут их на железный лист
и ставят в вытопленную печь, где нет уже ни огня,
ни угольев.
Много работы булочнику, й работает он по ночам,
чтобы утром были готовы к чаю свежие булки.
Расскажите по порядку, из чего и как делают булки^
Как Мите сшили сюртук.
Отец захотел сшить Мите суконный сюртучок. При-
шёл портной и снял с Мити мерку. Воротясь домой,
портной развернул штуку сукна и нарисовал на нём
мелом части сюртука: спинку, грудь, полы, рукава,
воротник, лацканы и обшлага. Потом взял он большие
ножницы, выкроил все эти части и отдал в мастерскую,
где на лавках сидели и шили работники. Работники
стали пришивать одну часть сюртука к другой и раз-
глаживали швы утюгом. Через неделю всё было сшито,
петли обмётаны, пуговицы пришиты, подкладка под-
ложена. Тогда работник вычистил сюртук и отнёс его

170

хозяину, а хозяин отнёс Мите. Сюртук был как раз в
пору. Митин отец заплатил портному за материал, за
приклад и за работу; а сыну сказал: «носи на здоровье, да
береги! сюртук стоит не дёшево».
Назовите все части сюртука. Кто и как его сшил?
Сапожник.
Сапожник снимает мерку с ноги. По этой мерке де-
лает он из дерева колодку. Острым ножом выкроит он
из кожи верх сапога и голенище, размочит их в воде
и прибьёт гвоздиками на колодку. Когда кожа высохнет
на колодке, то примет форму сапога, и тогда сапожник
снимает сапог с колодки и пришивает к нему подошву.
Подошву выкраивает сапожник из толстой бычачьей
кожи. Шьёт сапожник нет иглой, а шилом: проколет ши-
лом дырочку и проденет в неё дратву. Дратва делается
из крепких ниток, просмолённых смолой. Чтобы дратву
удобнее было вдевать, к ней привязывают твёрдую
свиную щетинку.
Пришив подошву, сапожник приделывает каблук
и вбивает в него гвоздики; потом пришивает к голени-
щам ушки, чернит сапоги, чистит их ваксою и несёт
тому, кто заказывал.
Назовите все части сапога; расскажите^ из чего и
как его сшили.
Загадка. Сквозь быка и барана свинья лён
волочит.
Ремесло не коромысло, плеч не оттянет, а само
прокормит.—Лапти плестъ, —однова в день есть. —
У портного и локоть наотлете.—Крой да песни пой;
шить станешь — наплачешься. — Без клиньев кафтана
не сошьёшь.
В дороге.
По дороге зимней, скучной
Тройка борзая бежит;
Колокольчик однозвучный

171

Утомительно гремит.
Ни огня, ни чёрной хаты:
Глушь и снег... Навстречу мне
Только вёрсты полосаты
Попадаются одни.
Загадка. Сам не видит, не слышит, другим ука-
зывает; нем и глух, а счёт ведёт.
Тише едешь, дальше будешь.
Катит барин в своей бричке, на тройке, во всю мочь
и спрашивает у встречного мужичка: «далеко ли до го-
рода?» Посмотрел мужичок на колёса и говорит: «а как
тише, барин, поедешь, то к ночи доедешь». Рассердился
барин на глупый ответ и велел кучеру погнать лошадей.
Не проехал барин и трёх вёрст, как колесо переднее
разлетелось; а железная ось сразмаху въехала в землю
и лопнула пополам. К счастью, неподалёку от дороги
была кузница: кое-как дотащили туда бричку и чинили
её целый день. Только на другой день к ночи попал ба-
рин в город.

172

Куй железо, пока горячо.
Большая печь в кузнице называется горном. В горне
много горячих угольев, а сбоку приделан большой мех.
Помощник кузнеца раздувает мехом уголья, чтобы
жарче горели.
Кузнец берёт полосу железа и кладёт её в горн. Же-
лезо раскаляется, краснеет, потом белеет и делается
мягким. Кузнец берёт железо из горна большими щип-
цами, кладёт его на железную наковальню и начинает
ковать тяжёлым молотом, что кому нужно: подкову,
гвоздь, топор, железную ось... На кузнеце кожаный
передник, потому что от раскалённого железа сыплются
искры.
Кузницу устраивают возле города и покрывают дёр-
ном, чтобы она йе загорелась от искр.
Как куют железо и что из него делают?
Не огонь железо калит, а мех. — У кузнеца — что
стук, то гривна.
Как человек ездит по земле.
Ходит человек, хоть и не то, чтобы очень тихо, а
всё же не далёко бы он ушёл на своих на двоих.

173

Но недаром бог дал человеку разум. Видит человек,
что лошадка на своих четырёх бегает скорее его, и су-
мел взлезть к ней на спину: седло приладил, узду в рот
всунул; а потом придумал телеги на колёсах и сани на
полозьях,— и вот, не уставая сам, стал уезжать в день
вёрст по сто и больше; заставил лошадку и пахать, и.
боронить, и обозы возить,

174

Да и с одной ли лошадью совладал человек? Покорил
он своей воле и сильного вола с могучей шеей, и длин-
ноногого верблюда с жирными горбами, и лёгкого оленя
с ветвистыми рогами. Мало этого: взлез человек на
спину громадному слону и, сидя на нем, как муха,
поколачивает его в голову молоточком и едет, куда
угодно.
Заметил человек, что по ровной дороге колесо ров-
нее катится и ехать легче, и. стал ровнять большие
почтовые дороги, прокладывать шоссе.
Как ездят люди по земле?
Шоссе и просёлок.
Прямая дорога, большая дорога,
Простору не мало взяла ты у бога.
Ты вдаль протянулась пряма, как стрела;
Широкою гладью, что скатерть, легла;
Ты камнем убита, жестка для копыта,
Ты мерена мерой, трудами добыта!
В тебе, что ни шаг,—то мужик работал,
Прорезывал горы, мосты настилал.
А с каменной рядом, поодаль немножко,
Окольная вьётся живая дорожка.
Дорожка, дорожка, куда ты ведёшь?
Без званья ли ты, иль со званьем слывёшь?
Идёшь, колесишь ты, не зная разбору,
По рвам, по долинам, чрез речку и гору.
Тебя не ровняли топор и лопата:
Мягка ты копыту и пылью богата!
Обоз.
Шёл некогда обоз;
А в том обозе был такой престрашный воз,
Что перед прочими казался он возами,
Какими кажутся слоны пред комарами:
Не возик и не воз, возище то валит.
Но чем еей барин-воз набит?
— Да пузырями.

175

Язык до Киева доводит.— Дорогой пять, а прямо
десять.— Под гору вскачь, а в гору хоть плачь.— Едешь
на день, а хлеба бери на неделю.— Купи, денег не жалей,
со мной ездить веселей.
Как ездят без лошадей.
Тихо показалось человеку ездить на долгих й на по-
чтовых, по простой дороге и по шоссе: стал он думушку
думать и выдумал железную дорогу. Прокопал он горы,
сровнял долины, проложил мосты и сделал прямую,
как стрела, дорожку, словно полотно разостлал. На
этом полотне положил чугунные колеи — рельсы, а на
рельсы поставил железную машину с трубою, котлом
и печкою, точно самовар. В печку дрова или уголь кла-
дёт, в котле воду кипятит, а на парах катит без лоша-
дей, да так, что ни на какой лошади его не догонишь,
вёрст по 50 в час, по 1000 в сутки. Катит железная ма-
шина по чугунке, пыхтит, свистит, устали не знает,
только дрова и воду по станциям забирает. Тащит она
целый ряд вагонов: в одних вагонах сотни людей сидят,
в окошечки смотрят; а в других — что товару нало-
жено — страсть!
Чугунка.
Полотно, а не дорожка;
Конь не конь, сороконожка
По дорожке той ползёт;

176

Весь обоз один везёт.
Мчит стрелой, не то, что тянет,
Не запнётся, не устанет,
Только с присвистом пыхтит,
В час полсотни укатит.
Как ездят по земле без лошадей?
Как человек ездит по воде.
Плавать человек не очень горазд: как ни учится, а
плавает всё хуже рака, не то, что рыбы. «Это дело не
ладно!» подумал человек:
выдолбил из дерева лодку,
вырезал весельце и поехал.
Надоело человеку веслом
махать: машешь — машешь,
пристанешь, — а всё не да-
лёко уехал. Как тут быть?
И подумал человек: зачем это
ветер даром по свету гуляет,
по дороге пыль подымает, по
морю волны, по небу облака
гоняет? Дай-ка я заставлю
его себя возить! Взял человек полотно, напялил на
мачту, сделал парус, — и потащил ветер маленькую
лодку и огромный корабль.
Запряг-то человек ветра, запряг; да нету кнутика,
чтоб ветер погонять; нету узды, чтоб сдержать; нет
вожжей, чтоб управлять.
Корабль.
Ветер по морю гуляет
И кораблик подгоняет;
Он бежит себе в волнах
На раздутых парусах.
Как придумал человек ездить по воде?
Волга — добрая лошадка: всё свезёт.— Кто на море
не бывал, тот и страху не видал.

177

По воде на колёсах.
Хорошо было бы на парусах ездить, если бы ветер
нас слушался; да в том-то и беда, что хочешь ты ехать
на юг, а он тебе дует на север; хочешь ты ехать сегодня,
а он говорит тебе: «погоди до завтрева! сегодня я спать
хочу»; — хочешь ехать потихоньку, а он корабль твой,
как щепку, кидает, кверху дном переворачивает.

178

«Нет, это не ладно», сказал человек: «пар хоть тише
ветра возит, зато послушнее». Приделал человек к
кораблю колёса, заставил пар те колёса вертеть и по-
ехал по морю, словно по суху,— на колёсах. Топит
себе на корабле печку, воду в котле кипятит, дым в
трубу выпускает, а на парах едет, и против течения,
и против ветра,— куда хочет.
Какую пользу приносят пароходы?
Как летают люди по воздуху?
Стало свободно человеку и по земле,-и по воде ездить;
но позавидовал он пти-
цам небесным. Крыльев
бог человеку не дал—
взять их негде; а недур-
но бы по воздуху летать:
не нужно там ни шоссе
делать, ни полотна на-
стилать,— всюду дорога
широкая. Стал чело-
век учиться, да думать:
выдумал воздушный
шар, привесил.к шару
лодочку и полетел вы-
ше леса стоячего, выше
облака ходячего, выше
орла быстрокрылого.
Одна беда, — неугомон-
ный ветер обижает че-
ловека в воздухе ещё
хуже, чем на море: но-
сит его куда ему, ветру,
вздумается, а не куда человеку хочется, и не может
человек до сих пор на воздухе с ветром справиться.
Село и деревня.
В селе и деревне много крестьянских дворов.
В селе дворов больше и есть церковь; в деревне дворов
меньше и церкви нет. Жители деревни ходят в церковь

179

в ближайшее село. Улиц в селе и деревне немного и те
немощёные; избы бревенчатые, иные с тесовыми, иные
с соломенными крышами. В деревне есть овины, гумна,
скотные дворы, огороды и сады. Заборы попадаются
редко, а чаще плетни. На улице в деревне встретишь кре-
стьян на телегах, сохи и бороны, а зимой — дровни и
розвальни. Жители деревень и сёл, по большей части,
занимаются земледелием и скотоводством; но есть бо-
гатые промышленные сёла, где много фабрик.
Новосёловка и Михайловка.
Гулюшки, голубок,
Мой сизенький воркунок!
Мимо терема летал,
Ворковал;
К окну прилетел,
Послушал,
Что в тереме говорят,
Во высоком гуторят;
А в тереме говорят,
Новосёловку всё корят;
Новосёловка — слобода
Крапивою заросла,
Полыном она зацвела;
Там некому поиграть,
Там некому поплясать;
Там девушки босые,
Молодушки косые.
А в тереме говорят:
Михайловку всё хвалят:
Михайловка — слобода
Малиною заросла,
Калиною зацвела;
Там есть кому поиграть,
Там есть кому поплясать;
Там девушки в башмачках,
Молодушки в ходочаах.
Сравните Новосёловку с Михайловкой.

180

Город.
В каждом уезде сёл и деревень много, а уездный го-
род один. В городе деревянные или каменные дома
крыты тёсом или железом: нет ни гумен, ни овинов, а
магазины да лавки; между домами не плетни, а заборы
или хорошие решётки. В большом городе улицы мощёны
камнем, а по бокам улиц—тротуары. В городе несколько
площадей, улиц и переулков. На улицах попадаются
навстречу дрожки, кареты, коляски, а зимой — город-
ские сани. Церквей в городе несколько, и одна назы-
вается соборной. Жители города занимаются ремёслами,
торговлей и службой. Вокруг иных городов много фаб-
рик, простых и паровых с высокими трубами.
Города бывают разные: зашгйатные, уездные, губерн-
ские и столичные.
В России две столицы: Петербург и Москва....
Сравните город с деревней. Какие бывают города?
Чудный работник.
Скрип машин неугомонный;
Веретён, колёс мильоны;
Все скрежещут и визжат,
И не люди их вертят.

181

Как по щучьему веленью,
Пар приводит всё в движенье,
Пар молотит, пар и ткёт,
Шерсть, бумагу, лён прядёт;
И монету выбивает;
Лес пилит, гранит хрусталь;
Масло бьёт, шлифует сталь.
Ярмарка.
Флаг поднят, ярмарка открыта. Народом площадь
вся покрыта; глядят из лавок кушаки и разноцветные
платки, и разноцветная серпянка; тут груды чашек и
горшков, корчаг, бочёнков, кувшинов; там — лыки,
вёдра и ушаты, лотки, подойники, лопаты.
Весёлый говор, крик торговли, писк дудок, песни
мужиков и ранний звон колоколов — всё в гул слилось.
Меж тем оглобли приподнялись поверх возов, как лес
без веток и листов.
Куплей да продажей торг стоит.— Ваши деньги,
наш товар.— Чего мало, то дорого: чего много, то дё-
шево.— На базар ехать — с собой цены не возить.— Тор-
гуй правдою,— больше барыша будет.
Зимнее утро в столице.
Встаёт купец, идёт разносчик;
На биржу тянется извозчик;
С кувшином охтянка спешит,
Под ней снег утренний хрустит.
Проснулся утра шум приятный;
Открыты ставни; трубный дым
Столбом восходит голубым;
И хлебник — немец аккуратный —
В бумажном колпаке, не раз
Уж отворял свой вас-иС'дас.

182

Змей и цыган.
I.
В старые годы повадился в одну деревнюшку змей
летать, людей пожирать: всех переел, один мужик ос-
тался.
Шёл мимо этой деревни цыган и захотел на ночлег
пристать. В какую избу ни заглянет — пусто! Зашёл,
наконец, в последнюю избушку: сидит там да плачет
остальной мужичок. «Ты зачем сюда, цыган? — спра-
шивает мужичок: видно, жизнь тебе надоела?»—
«А что?» — «Да ведь повадился сюда змей летать: всех
поел; а завтра прилетит меня сожрёт и тебе не сдобро-
вать: разом двух съест». — «А, может, подавится,—
отвечал цыган: ляжем-ка спать: утро вечера мудренее».
Переночевали. Утром поднялся вдруг вихрь: за-
тряслась изба и прилетает змей: «Ага,— говорит: при-
быль есть! оставил одного^мужика, а нашёл двух — будет
чем позавтракать».— «Будто и вправду съешь?» — спра-
шивает цыган. «Да таки съем».— «Врёшь: подавишься!»
— «Что ж, ты разве сильнее меня?» — «Ещё бы! — от-
вечает цыган: чай сам знаешь, что у меня силы больше
твоей». — «А ну, давай, попробуем, кто кого сильнее».
— «Давай».
Змей взял жёрнов и говорит: «Смотри: я этот камень
одной рукой раздавлю», стиснул жёрнов в горсти так,
что тот весь в песок рассыпался — только искры брыз-
нули. «Эко диво! — говорит цыган: а ты так сожми ка-
мень, чтоб из него вода потекла». Взял с полки узелок
творогу и ну давить: сыворотка и потекла. «Что, видел?
У кого силы больше?» — «Правда твоя,— говорит змей:
рука у тебя сильнее; а вот, попробуем, кто крепче
свистнет». —«Ну, свисти!» Змей как свистнул — со
всех дерев лист осыпался. «Хорошо, брат, свистишь,—
говорит цыган: а всё не по-моему; завяжи-ка наперёд
сйри бельмы, a TQ я как свистну, то они у тебя изо лба
повыскочат». Завязал змей платком глаза и говорит:
«А ну-ка, свисти!» Цыган взял дубину, да как свист-
нет змея по башке, так что тот во всё горло заорал:

183

«Полно, полно, брат цыган! Не свисти болыпе,и с одного
разу глаза чуть на лоб не вылезли». — «Как знаешь,—
говорит цыган: а я ещё готов разок-другой свистнуть».—
«Нет, не надо; не хочу больше спорить,— отвечает
змей: давай лучше побратаемся» — и побратались цы-
ган со змеем.
II.
Говорит змей цыгану: «Ступай, брат, на степь, там
пасётся стадо волов: выбери самого жирного и волоки
сюда на обед». Пошёл цыган на степь, нашёл гурт во-
лов: давай их ловить, друг с дружкой за хвосты связы-
вать. Ждал-ждал змей — не дождался; побежал сам:
«Что так долго?» — «А вот погоди, навяжу штук сорок
да зараз и поволоку, чтобы на целый месяц хватило».—
«Экой ты какой! — говорит змей: нешто нам здесь век
вековать — будет с нас и одного». Ухватил змей самого
жирного вола за хвост, сдёрнул шкуру, взвалил и шку-
ру, и мясо на плечи и потащил домой. «К^к же, брат,—
говорит цыган: я столько штук навязал — неужели ж
бросить?» — «Ну, брось!»
Пришли в избу, наклали два котла мяса, а воды нет.
— «На тебе воловью шкуру, говорит змей: набери пол-
ную воды и принеси сюда». Потащил цыган к колодцу
воловью шкуру: еле-еле порожнюю тащит; пришёл,
и давай колодец кругом окапывать. Змей ждал-ждал —
не дождался, побежал сам. «Что ты делаешь?» — «Да
вот,— отвечает цыган: хочу колодец кругом окопать и в
избу перетащить, чтобы не нужно было всякий раз по
воду ходить».— «Экой ты какой! много затеваешь», ска-
зал змей, набрал полную шкуру воды и понёс домой.
Есть и мясо, и вода, да дров нет, и говорит змей цы-
гану: «Сходи, брат, в лес, выбери сухой дуб и волоки
сюда». Пошёл цыган в лес: начал лыки драть да верёвки
вить. Ждал-ждал змей, — не дождался, опять бежит:
«Что ты здесь делаешь?» — «Да вот,— отвечает цыган:
хочу зараз дубов двадцать зацепить верёвкой и тащить
все с кореньями, чтоб надолго дров хватило», — «Экой

184

ты, право! — говорит змей: всё по-своему делаешь»,
вырвал с корнем самый толстый дуб и поволок в избу.
Наварил змей говядины и зовёт цыгана обедать; а
цыган надулся и говорит: «не хочу». Вот змей сожрал
сам целого вола и стал цыгана спрашивать: «скажи,
брат, за что ты сердишься?» — «А за то,— отвечает
цыган: всё, что я ни сделаю — всё не так, всё не по-
твоему». — «Ну, не сердись, помиримся».— «Коли хо-
чешь со мной мириться,— говорит цыган: поедем ко
мне в гости». — «Изволь, брат, поедем!»
Змей достал повозку, запряг тройку что ни есть луч-
ших коней и поехали вдвоём в цыганский табор. Стали
подъезжать, а цыганята увидали отца, бегут к нему
навстречу, голые, чёрные, да во всё горло кричат:
«Батька приехал! змея привез!» Змей, испугался и
спрашивает у цыгана: «это кто?» — «А это мои дети,—
отвечает цыган: чай голодны теперь; смотри, как за тебя
примутся!» Змей с повозки да бежать и оставил цыгану
и повозку, и лошадей.

185

Родное слово
ОТДЕЛ II.
ВРЕМЕНА ГОДА.
ЗИМА.
Что сделала зима?
Где сладкий шопот
Густых лесов,
Потоков ропот,
Цветы лугов?
Деревья голы;
Ковёр зимы
Покрыл холмы,
Луга и долы.
Под ледяной
Своей корой
Ручей немеет,
Всё цепенеет.
Лишь ветер злой,
Бушуя, воет
И небо кроет
Седою мглой.
Загадка. Зимой греет, весной тлеет, летом уми-
рает, осенью оживает.
Проказы старухи зимы.
Разозлилася старуха зима: задумала она всякое
дыхание со света сжить. Прежде всего стала она до птиц
добираться: надоели ей они своим криком и писком.

186

Подула зима холодом, посорвала листья с лесов и
дубрав и разметала их по дорогам. Некуда птицам де-
ваться: стали они стайками собираться, думушку ду-
мать. Собрались, покричали и полетели за высокие горы,
за синие моря, в тёплые страны. Остался воробей, и
тот под стреху забился.
Видит зима, что птиц ей не догнать: накинулась
на зверей. Запорошила снегом поле, завалила сугро-
бами леса; одела деревья ледяной корой и посылает
мороз за морозом. Идут морозы один другого злее,
с ёлки на ёлку перепрыгивают, потрескивают да пощёл-
кивают, зверей пугают. Не испугалися звери: у одних
шубы тёплые, другие в глубокие норы запрятались;
белка в дупле орешки грызёт; медведь в берлоге лапу
сосёт; заинька, прыгаючи, греется; а лошадки, коровки,
овечки давным-давно в тёплых хлевах готовое сено
жуют, тёплое пойло пьют.
Пуще злится зима — до рыб она добирается; посы-
лает мороз за морозом, один другого лютее. Морозцы
бойко бегут, молоточками громко постукивают: без
клиньев, без подклинков по озёрам, по рекам мосты
строят. Замёрзли реки и озёра, да только сверху; а рыба
вся вглубь ушла; под ледяной кровлей ей ещё теплее.
«Ну, постой же,— думает зима: дойму я людей» —
и шлёт мороз за морозом, один другого злее. Заволокли
морозы узорами оконницы в окнах; стучат и в стены,
и в двери, так что брёвна лопаются. А люди затопили
печки, пекут себе блины горячие, да над зимой под-
смеиваются. Случится кому за дровами в лес ехать,
наденет он тулуп, валенки, рукавицы тёплые, да как
примется топором махать, даже пот прошибёт. По до-
рогам, будто зиме на смех, обозы потянулись; от лоша-
дей пар валит; извозчики ногами потапывают, рукави-
цами похлопывают, плечами передёргивают, морозцы
похваливают.
Обиднее всего показалось зиме, что даже малые ре-
бятишки — и те ее не боятся! Катаются себе на коньках
да на салазках, в снежки играют, баб лепят, горы стро-
ят, водой поливают, да ещё мороз кличут: «приди-ка

187

подсобить!» Щипнёт зима со злости одного мальчугана
за ухо, другого за нос, даже побелеют; а мальчик схва-
тит снега, давай тереть,— и разгорится у него лицо,
как огонь.
Видит зима, что ничем ей не взять: заплакала со
злости. Со стрех зимние слёзы закапали... видно, весна
недалёко!
Что сделала зима с птицами? с зверями? с рыбами?
с людьми?
Загадки. 1) Летит—молчит, сядет—молчит, а по-
мрёт да сгниет, так и заревёт. — 2) Старик у ворот,
тепло уволок; сам не бежит, стоять не велит.
Маленький мужичок.
Однажды, в студёную зимнюю пору я из лесу вышел;
был сильный мороз. Гляжу, поднимается медленно в
гору лошадка, везущая хворосту воз. И, шествуя важно,
в спокойствии чинном, лошадку ведёт под уздцы мужи-
чок в больших сапогах, в полушубке овчинном, в боль-
ших рукавицах, а сам с ноготок.— «Здорово, товарищ!»
— «Ступай себе мимо!» — «Уж больно ты грозен, как
я погляжу! Откуда дровишки?» — «Из лесу, вестимо!
Отец, слышишь, рубит, а я отвожу».
Зайка.
Заинька у ёлочки попрыгивает,
Лапочкой об лапочку поколачивает:
* * *
«Экие морозцы, прости господи, стоят!
Елочки от холоду под ним трещат.
* * *
Елочки от холода потрескивают,
Лапочки от холода совсем свело.

188

* * *
Вот кабы мне, зайке, мужичонком быть,
Вот кабы мне, зайке, да в лапотках ходить;
* * *
Жить бы мне да греться в избушечке
Со своею хозяюшкой серенькой.
* * *
Пироги мне есть, да всё с капусткою,
Пироги бы со сладкою морковкою.
* * *
На полатях зимушку пролёживать,
По морозцу в саночках покатывать».
Телега хлеб в дом возит, а сани на базар.— Что ле-
том ногой, то зимою рукой.— Лето пролежишь, зимой
с сумой побежишь.— Береги носе большой мороз.— Что
мужику деется: бежит да греется.
Из детских воспоминаний.
23 декабря.
Завтра рождественский сочельник, и сегодня рас-
пустили нашу школу. Насилу-то мы досидели послед-
ний урок! Я так бежал домой, что потерял было книгу.
До 8-го января мы свободны. Эта первая треть учеб-
ного года — самая длинная. Надо поправить нашу ле-
дяную гору: она совсем развалилась; надобно бы устро-
ить кукольный театр маленьким братьям и сестрам:
я об этом позабочусь.
24 декабря.
«Кутья стоит на покути, а узвар пошёл на базар»,
сказала нам сегодня няня. Кутья, точно, стояла в перед-
нем углу, под образами, на сене; да и узвар с базару
воротился и оказался очень вкусным. Мамаша расска-
зала мне, зачем кутью ставят на сено. Вечером была
страшная метель; но это не помешало мальчикам и де-
вочкам прийти колядовать. Ох, как воет в трубе! Как
жутко должно быть теперь в открытом поле!
Так ли вы провели рождественский сочельник?

189

Метель.
В чистом поле в полночь завывает-гудёт, завывает-
несётся метелица; белым снежным столбом по дороге
идёт, по следам расстилается-стелется.
«Ну, заехал в сугроб! Видно, здесь ночевать; ну,
Савраско, потрогивай, маленький! Вовсе сбились с
тобой; захотелося спать; понабилося снега за валенки».
«Что там? Словно-ка где колокольчик звенит; огонь-
ки там, что ль, зажигаются? А хозяйка-то ждёт, а маль-
чишка-то спит. Что ему1 Знай, по печи валяется».
В чистом поле в полночь завывает-гудёт, завывает-
несётся метелица; белым снежным столбом по дороге
идёт, по следам расстилается-стелется.
Не то снег у что метёт, а что сверху идёт.— Сипит
да дует: что-то будет?
Коляда под рождество.
Коляда, коляда!
Пришла коляда
Накануне рождества.
Мы ходили, мы искали
Коляду святую
По всем по дворам,
По проулочкам.
Нашли коляду
У Петрова-то двора; ,
Петров-то двор, железный тын.
Середи двора три терема стоят:
В первом терему — светел "месяц;
В другом терему — красно солнце;
А в третьем терему — часты звезды.
Светел месяц — Петр сударь,
Свет-Иванович!
Красно солнце — Марья Павловна!
Часты звёздочки — их детушки!
Здравствуй, хозяин с хозяюшкой,
На долгие века, на многие лета!

190

Из детских воспоминаний.
25 декабря.
Когда мы проснулись сегодня, метель уже утихла,
и солнце светило ярко. У наших кроваток лежали
подарки: я получил книгу с картинками и краски; Вера
и Надя — новые куклы, Костя — лошадку, а Воля —
барабанщика, и барабанил Воля до тех пор, пока у
барабанщика руки перестали подыматься....
Зимний вечер.
Буря мглою небо кроет, вихри снежные крутя; то,
как зверь, она завоет, то заплачет, как дитя; то по кров-
ле обветшалой вдруг соломой зашумит, то, как путник
запоздалый, к нам в окошко застучит.
Зимнее утро.
Вечбр, ты помнишь, вьюга злилась; на мутном небе
мгла носилась; луна, как бледное пятно, сквозь облака
едва смотрела.... А нынче: посмотри в окно! Под голу-
быми небесами, великолепными коврами, блестя на
солнце, снег лежит; прозрачный лес один чернеет, и
ель сквозь иней зеленеет, и речка подо льдом блестит!
Коляда на новый год.
Ай, во боpe, боре
Сосенка стояла,
Зелена, кудрява!
Ой, Овсен! ой, Овсен!
Ехали бояре,
Сосенку срубили,
Дощечки цилили,
Мосточек мостщли,
Сукном устилали.
Гвоздьми убивали,
Ой, Овсен! ой, Овсен!

191

Кому ж, кому ехать
По тому мосточку?
Ехать там Овсену
Да новому году!
Из детских воспоминаний.
1-го января*
Вчера вечером у нас были гости: встречали новый
год. Но я не дождался двенадцати часов и заснул, но
раздевшись. Сегодня все поздравляют друг друга с
новым годом и желают друг другу счастья. Мамаша
надела на меня новенькую рубашку. Приходили кре-
стьянские дети и обсыпали всех ячменем и пшеницей:
желали хорошего урожая в новом году. Сегодня мы
едем в гости к тётушке. Я знаю, что там будут играть
в фанты, гадать и петь подблюдные песни.— «Какой
начался сегодня год,— спросили меня: простой или
високосный», а я и не знал.
Как вы встретили и провели первый день нового года?
Подблюдные песни.
1. Дивная щука.
Щука шла из Новагорода,
Слава!
Она хвост волокла из Белаозера,
Слава!
Как на щуке — чешуйка серебряная,
Слава!
Что серебряная, позолоченная,
Слава!
Как у щуки спина жемчугом сплетена,
Слава!
Как головка у щуки унизанная,
Слава!
А на место глаз — дорогой алмаз.
Слава!

192

Из детских воспоминаний.
6-го января.
Вчера мы обедали очень поздно, при свечах: дожи-
дались святой воды. Ночью был страшный мороз; я сам
слышал, как трещало. Говорят, что в саду нашли двух
замёрзших ворон. Даже и меня не взяли сегодня на
Иордань—так холодно!....
Сердце сжимается, как подумаешь, что завтра клас-
сы. Но мамаша говорит, что если бы я всё гулял, то
и праздники не были бы для меня такие весёлые. Как
бы рассчитать, далёко ли до масленицы?
Крещенский вечер.
Раз в крещенский вечерок
Девушки гадали:
За ворота башмачок,
Сняв с ноги, бросали;
Снег пололи, под окном
Слушали, кормили
Счётным курицу зерном,
Ярый воск топили;
В чашу с чистою водой
Клали перстень золотой,
Серги изумрудны;
Расстилали белый плат;
И над чашей пели в лад
Песенки подблюдны.
Силён мороз: брёвна рвёт, на лету птицу бьёт..—
В мороз заснуть легко, проснуться трудно.— Трещи,
не трещи: прошли водокрещи!
2-го февраля.
....Зима начинает надоедать. Дни заметно стали длин-
нее, но солнышко всё ещё плохо греет. Масленица бли-
зёхонько. В прошлом году она была ранее. Ах, если б
весна приходила поскорее!

193

Дуй, не дуй, не к рождеству пошло, к велику дню/—
Февраль три часа дня прибавит. — Февраль воду под-
пустит, март подберёт.— Солнце на лето — зима на
мороз.
ВЕСНА.
Ожидание весны.
На зимних полях не ищите цветов: всю землю одел
ещё снежный покров. Под снегом цветочкам тепло по-
чивать; когда же малютки проснутся опять? Не всё
же морозы и вьюги одни, придут к нам и тёплые, крас-
ные дни. Весна по полям всюду станет бродить: и рощу,
и поле, и речки будить; она, разбивая льдяные оковы,
холодные снимет с природы покровы, разбудит цветочки
от долгого сна; проглянут малютки и скажут: «весна!»
Масленица — семиков а племянница.— Звал, позы-
вал честной семик широкую масленицу к себе погулять:
на горах покататься, в блинах поваляться.— Не всё
коту масленица; придёт и великий пост.
Из детских воспоминаний.
Чистый понедельник.
На масленице мы славно повеселились: и с гор пока-
тались, и блинов поели. Было шумно и весело: зато
сегодня — какая тишина и в доме и на улицах! Только
слышен печальный и протяжный благовест. Мамаша
и бабушка надели тёмные платья и собираются говеть.
Приходил священник: прочёл молитву и поздравил всех
с великим постом.
В воздухе уже пахнет весною. В полдень солнышко
заметно пригревает; с крыш свесились брильянтовые
сосульки; снег рыхлеет; в саду показываются проталин-
ки. Как бы мне хотелось знать: будет ли пасха на снегу,
или на зелёной травке? Ученья всего шесть недель;
на седьмую нас распустят. Надя и Вера уже начали со-
бирать цветные тряпочки для писанок. Раненько, мои
милые!

194

Как вы провели масленицу? Что вы знаете о великом
посте?
Заговляюсь на хрен, на редьку да на белую капусту,—
Неделя средокрестнйя — перелом поста.— Щука хво-
стом лёд разбивает.
Выставляется первая рама!
И в комнату шум ворвался,
И благовест ближнего храма,
И говор народа, и стук колеса.
Призыв весны.
Весна, весна красная!
Приди, весна, с радостью, радостью,
С великою милостью: со льном высоким,
С корнем глубоким,
С хлебом обильным!
Из детских воспоминаний.
....Солнышко каждый день работает прилежно. Доро-
ги испортились; снег проваливается; везде лужи; лёд на
реке почернел; у берегов полыньи; на припёке, как
будто, зеленеет травка; на деревьях почки вздулись,
в водостоках шумят ручейки....
Какие успехи сделала ваша весна к этому дню?
Весенние воды.
Ещё в полях белеет снег,
А воды уж весной шумят;
Бегут и будят сонный брег,
Бегут, и блещут, и гласят;
Они гласят во все концы:
«Мы молодой весны гонцы,
Она йас выслала вперёд....
Весна идёт! Весна идёт!»

195

Из детских воспоминаний
....Снег ещё белеет кое-где в тени; но на дворе у нас
совсем сухо, и весело идти по сухой земле. На реке
только чернеет бывшая дорога. Вот бы теперь по ней
проехаться! Переправы уже два дня нет. Милое сол-
нышко! работай прилежнее: помни, что после завтра
праздник.
Сегодня не тает, а завтра бег знает.— Ветер снег
съедает.— Весна и осень на пегой кобыле ездят.— Весен-
ний лёд толст, да прост] осенний тонок, да цепок ....
Пчелка.
Только что по проталинкам весенним показались
ранние цветочки, как из царства воскового, из душистой
келейки медовой вылетает первая пчёлка. Полетела по
ранним цветочкам о красной весне разведать: скоро ли
луга зазеленеют, распустятся клейкие листочки, за-
цветёт черёмуха душиста?
Ласточка.
Травка зеленеет,
Солнышко блестит,
Ласточка с весною
В сени к нам летит.
С нею солнце краше,
И весна милей...
Прощебечь с дороги
Нам привет скорей!
Дам тебе я зёрен,
А ты песню спой,
Что из стран далёких
Принесла с собой.

196

Из детских воспоминаний.
(Радоница).
Бабушка и мамаша взяли меня и двух сестёр на
кладбище. Там, под крестами, много спит наших род-
ных: там и моя сестрёнка Лиза. Как обросла травою её
маленькая могилка!
Повсюду проглянули жёлтые одуванчики, а длин-
ные космы плакучих берёз будто осыпаны зелёным пу-
хом. Пташки носятся и щебечут; та тащит соломинку,
та перыщко: видно, принялись они БИТЬ гнёзда. За
кладбищем крестьяне уже пашут яровое поле.
Что такое радоница? Успехи вашей весны к этому
дню?
Песня пахаря.
Ну, тащися, сивка, пашней-десятиной. Выбелим
железо о сырую землю. Красавица-зорька в небе заго-
релась, из большого леса солнышко выходит. Весело
на пашне!. Ну, тащися, сивка!... Я сам-друг с тобою,
слуга и хозяин. Весело я лажу борону и соху, телегу
готовлю, зёрна насыпаю. Весело гляжу я на гумно,
на скирды, молочу и вею. Ну, тащися, сивка!... Пашен-
ку мы рано с сивкою распашем: зёрнышку сготовим колы-
бель святую. Его вспоит, вскормит мать-земля сырая;
выйдет в поле травка.*. Ну, тащися, сивка!... Выйдет в
поле травка, вырастет и колос: станет спеть, рядиться
в золотые ткани. Заблестит наш серп здесь, зазвенят
здесь косы: сладок будет отдых на снопах тяжёлых.
Ну, тащися, сивка!... Накормлю досыта, напою водою,
водой ключевою. С тихою молитвой я Еспашу, посею:
уроди мне, боже, хлеб — моё богатство!
Орёл и ворона.
Жила была на Руси ворона, с няньками, с мамками,
с малыми детками, с ближними соседками. Прилетели
гуси, лебеди, нанесли яиц; а ворона стала их обижать,
стала у них яички таскать.

197

Случилось сычу мимо лететь, и видит он, что ворона
птиц обижает, полетел и сказал орлу: «Батюшка, си-
зый орёл! дай нам праведный суд на воровку ворону».
Сизый орёл послал за вороной лёгкого посла, во-
робья. Воробей полетел, захватил ворону; она было упи-
раться, а он давай её пинками, и поволок-таки к орлу.
Вот с-гал орёл ворону судить: «Ах ты, воровка ворона,
глупая голова! Про тебя говорят, что ты на чужое дб&ро
рот разеваешь: у больших птиц яйца таскаешь».
— Напраслина, батюшка, сизый орёл, напраслина?
Это всё слепой сыч, старый хрыч, про меня наврал.
«Про тебя сказывают,— говорит орёл: что выйдет
мужик сеять, а ты выскочишь со всем своим содомом —
и ну разгребать».
— Напраслина, батюшка, сизый орёл, напраслина!
«Да еще сказывают: станут бабы снопы класть, а
ты со всем своим содомом выскочишь — и ну снопы во-
рошить».
— Напраслина, батюшка, сизый орёл, напраслина!
Осудил орёл ворону в острог посадить.
Весеннее утро пахаря.
Весеннее солнце взошло над землёй; пахарь уж в
поле идёт за сохой. Тихо идёт он и громко поёт: «Кто-то
весною как пахарь живёт!»
Пахарь и цветок.
Цветок смиренный полевой!
В недобрый час ты встречен мной.
Как вёл я плуг, твой стебелёк
Был на пути...
Краса долины! я не мог
Тебя спасти.
Ты скромно в зелени мелькал,
Как синенький глазок; ты ждал
Привета солнышка — и вдруг
Тебя скосил мой острый плуг
И погубил.

198

Орёл и кошка.
За деревней весело играла кошка со своими котя-
тами. Весеннее солнышко грело, и маленькая семья
была очень счастлива. Вдруг, откуда ни возьмись,—
огромный степной орёл: как молния, спустился он с
вышины и схватил одного котёнка. Но не успел ещё
орёл подняться, как мать вцепилась уже в него. Хищ-
ник бросил котёнка и схватился со старой кошкой.
Закипела битва на смерть.
Могучие крылья, крепкий клюв, сильные лапы с
длинными, кривыми когтями давали орлу большое пре-
имущество: он рвал кожу кошки и выклевал ей один
глаз. Но кошка не потеряла мужества, крепко вцепи-
лась в орла когтями и перекусила ему правое крыло.
Теперь уже победа стала клониться на сторону кош-
ки; но орёл всё ещё был очень силён, а кошка уже уста-
ла; однакоже она собрала свои последние силы, сделала
ловкий прыжок и повалила орла на землю. В ту же
минуту откусила она ему голову и, забыв свои собствен-
ные раны, принялась облизывать своего израненного
котёнка.
Сравните орла с кошкой.
Вечерняя заря весною.
Слети к нам, тихий вечер,
На мирные поля;
Тебе поём мы песню,
Вечерняя заря.
Темнеет уж в долине,
И ночи близок час;
На маковке берёзы
Последний луч угас.
Как тихо всюду стало,
Как воздух охладел!
И в ближней роще звонко
Уж соловей пропел.

199

Слети ж к нам, тихий вечер,
На мирные поля!
Тебе поём мы песню,
Вечерняя заря!
В поте лица твоего будешь ты есть хлеб твой.
Земля кормит человека, но кормит недаром. Много
должны потрудиться люди, чтобы поле, вместо травы,
годной только для скота, дало рожь для чёрного хлеба,
пшеницу для булки, гречу и просо для каши.
Сначала земледелец пашет поле сохою, если не нуж-
но пахать глубоко, или плугом, если пашет новину,
или такое поле, что его пахать нужно глубже. Соха легче
плуга, и в неё запрягают одну лошадку. Плуг гораздо
тяжелее сохи, берёт глубже, и в него впрягают несколь-
ко пар лошадей или волов.
Вспахано поле; всё оно покрылось большими глы-
бами земли. Но этого ещё мало. Если поле новое или
земля сама по себе очень жирна, то навоза не надобно;
но если на ниве что-нибудь уже было сеяно и она исто-
щилась, то её надобно удобрить навозом.
Навоз вывозят крестьяне на поле осенью или весною
и разбрасывают кучками. Но в кучках навоз мало при-
несёт пользы: надобно его запахать сохою в землю.
Вот навоз перегнил; но сеять всё ещё нельзя. Земля
лежит комьями, а для зёрнушка надобно мягкую по-
стельку. Выезжают крестьяне на поле с зубчатыми
боронами: боронят, пока все комья разобьются, и тогда
только начинают сеять.
Сеют или весною, или осенью. Осенью сеют озимый
хлеб: рожь и озимую пшеницу. Весною сеют яровой
хлеб: ячмень, овёс, просо, гречиху и яровую пшеницу.
Озимь всходит ещё с осени, и когда на лугах трава
уже давно пожелтела, тогда озимые поля покрываются
всходами, словно зелёным бархатом. Жалко смотреть,
как падает снег на такое бархатное поле. Молодые ли-
сточки озими под снегом скоро вянут; но тем лучше рас-
тут корешки, кустятся и глубже идут в землю. Всю

200

зиму просидит озимь под снегом, а весною, когда снег
сойдёт и солнышко пригреет, пустит новые стебельки,
новые листки, крепче, здоровее прежних. Дурно толь-
ко, если начнутся морозы прежде, чем ляжет снег;
тогда, пожалуй, озимь может вымерзнуть. Вот почему
крестьяне боятся морозов без снега и не жалеют, а ра-
дуются, когда озимь прикрывается на зиму толстым
снежным одеялом.
Как обрабатывают и сеют хлеб?
Поле и школа.
Люди пашут поле, зерном посыпают: дети ходят в
школу слово божье слушать. Зёрнышко ложится в мяг-
кую землицу: слово божье входит в души молодые.
Дождём землю смочит, солнышком пригреет: умным
словом, лаской душу согревают. Под землёй, в потём-
ках не улежат зёрна: не загинет в сердце доброе ученье.
Выглянут посевы яриной зелёной: скажется ученье
умными речами. Поле обольётся жатвой золотистой:
взойдёт божье слово добрыми делами. Господи, пошли
нам впору дождь и вёдро! Отче, возрасти в нас семена
благие!
Сравните то, что делается на поле, с тем, что де-
лается в школе.
Посев льна.
Уж я сеяла, сеяла ленок,
Я сеяла, приговаривала,
Чеботами приколачивала:
Ты удайся, удайся, ленок!
Ты удайся, мой беленький ленок!
Лён мой, лён!
Белый лён!
* * *
Я полола-полола ленок,
Я полола, приговаривала,
Чеботами приколачивала....
(Повторяется тот же припев).

201

* * *
Уж я дёргала-дёргала ленок,
Я дёргала, приговаривала,
Чеботами приколачивала....
* * *
Уж я стлала, я стлала ленок,
Уж я стлала, приговаривала,
Чеботами приколачивала....
* * *
Я сушила-сушила ленок;
Я сушила, приговаривала,
Чеботами приколачивала....
* * *
Уж я мяла-то, мяла ленок,
Уж я мяла, приговаривала,
Чеботами приколачивала....
* * *
Я трепала-трепала ленок,
Я трепала, приговаривала,
Чеботами приколачивала....
* * *
Я чесала-чесала ленок,
Я чесала, приговаривала,
Чеботами приколачивала...»
* * *
Уж я пряла-то пряла ленок,
Уж я пряла, приговаривала,
Чеботами приколачивала:
Ты удайся, удайся, ленок!
Ты удайся, мой беленький ленок!
Лён мой, лён!
Белый лён!
Обезьяна.
Крестьянин на заре с сохой над полосой своей тру-
дился; трудился так крестьянин мой, что градом пот
с него катился: мужик работник был прямой. Зато, кто

202

мимо ни проходит, от всех ему: спасибо, исполать!
Мартышку это-в зависть вводит. Хвалы приманчивы ч—
как их не пожелать! Мартышка вздумала трудиться:
нашла чурбан, и ну, над ним возиться! Хлопот Мартыш-
ке полон рот: чурбан она то понесёт, то так, то сяк его
обхватит, то поволочит, то покатит; рекой с бедняжки
льётся пот, и, наконец, она, пыхтя, насилу дышит;
а всё ни от кого похвал себе не слышит.
И не диковинка, мой свет! Трудишься много ты,
да пользы в этом нет.
Май.
Дождались мы светлого мая;
Цветы и деревья цветут;
И по небу синему, тая,
Румяные тучки плывут.
Троицын день.
Рано мы проснулись сегодня. Мы знали, что у нас
на дворе целый воз молоденьких берёзок и что надобно
расставлять их и по двору, и на воротах, и на крыльце,
и в комнатах по углам, и за образами, где ещё торчат
высохшие вербочки. Чуть-чуть накрапывает весенний
тёплый дождик, отчего липкие листочки на берёзе ещё
ярче и душистей. Правду говорят, что троицын день —
зелёный праздник.
Мне и двум старшим сестрам поручили нарвать
букеты в церковь: я, наломал душистой сирени и нашёл
одно счастье о девяти листочках.
В церкви на полу набросана трава, свежие ветки на-
висли на образа. У всех в руках цветы или хоть какая--
нибудь веточка. У одной бедной девочки не было ни-
чего. Костя отдал ей свой букет. Какой добряк, наш ма-
ленький Костя!
Завтра духов день, а сегодня гремел первый гром....

203

Весенняя гроза.
Люблю грозу в начале мая,
Когда весенний первый гром%
Как бы резвяся и играя,
Грохочет в небе голубом.
Гремят раскаты молодые...
Вот дождик брызнул, пыль летит.
Повисли перлы дождевые,
И солнце нивы золотит.
С горы бежит поток проворный,
В лесу не молкнет птичий гам,
И гам лесной, и шум нагорный,—
Всё вторит весело громам...
Майское утро.
Утро свежестью пахнуло; поле зеленью одето; сквозь
волнистые туманы улыбнулось уже .лето.
Выхожу я в лес соседний; там, под зеленью тенис-
той, уж расцвёл питомец мая — ландыш белый и души-
стый.
И кругом ковёр зелёный, в золотистых переливах;
и роса в алмазных каплях — на деревьях и на нивах.
ЛЕТО.
Летом.
Всю щедрую руку создатель открыл,
И рощи, и нивы богатством залил.
Одеты деревья, одеты кусты,
Кругом по траве запестрели цветы.
Привольно стадам на зелёных лугах;
Привольно и рыбке в прохладных струях.
В садах между листьев желтеют плоды,
И пахаря зреют на нивах труды.

204

В лугу уж звенит и сверкает коса,
А в рощице птичьи твердят голоса:
«Как славно здесь, мальчик, в прохладной тени!
Иди к нам скорей, на траве отдохни;
Послушай, какую мы песню поём,
Как щедрому лету хвалу воздаём».
— «Не лето хвалите,— им мальчик сказал:
— Хвалите того вы, кто лето вам дал!»
Ивановский червячок.
Настал Иванов день, и светляк зажёг свой фонарик.
Словно зелёная звездочка, блестит он в темноте и падает
с травки на травку.
— Поймаем его и положим в стакан с травой. От-
чего же это светляк потушил свой фонарик? Не зада-
вили ли мы бедняка? Нет, он
только испугался; а вот теперь
опять засветил попрежнему. Ос-
тавим же его на ночь в покое, а
завтра рассмотрим хорошенько.
— Как некрасив этот червяк
днём! А ночью можно было поду-
мать, что он брильянтовый. Его коричневое тельце
сверху плоско, снизу выпукло: всё состоит из один-
надцати колец. Колечки будто вдеты одно в другое.
Под верхним кольцом, как под щитком, прячется
головка с чёрными усиками, с большими чёрными глаз-
ками. Да это насекомое, а не червяк: у него шесть чёр-
неньких ножек. Видите ли вы эти белые пятнышки на
задних трёх колечках? Вот эти-то пятнышки и светят
в темноте.
Крылышек нет у нашего светляка — это самочка;
но у самца есть и крылышки, и тёмные, твёрдые над-
крылья, как у всякого жучка. Самчик также светит;
но он летает отлично, и его поймать нелегко.
Самка светляка приклеивает свои крошечные яички
к травинке. Из яичек выходят личинки, очень похожие

205

на мать; а к Иванову дню жучок готов и зажигает свой
фонарик.
Опишите светляка; расскажите его превращения.
Из детских воспоминаний.
29-го июня,.
Сегодня у меня не один праздник, а много: я именин-
ник, вчера в нашей школе был публичный акт, и мне
подарили книгу; сегодня начались каникулы; завтра
мы едем в деревню, — а в деревне-то зелень, цветы,
поля, рощи, птички, ягоды! Я знаю, что как мы приедем
в деревню, так и отправимся с папашей на сенокос. Вот
где повеселюсь-то я вволю! Не забыть бы купить удо-
чек....
Как вы провели ваши каникулы?
На лугу летом.
(Из детских воспоминаний).
«Сегодня, дети, мы все едем на сенокос», сказал нам
недавно отец,— и мы так раскричались и разбегались,
что нас насилу уняли. Я приготовил удочки для рыбы
и сачки для раков, девочки — корзинки для ягод, и
после обеда вся наша семья отправилась на двух теле-
гах.
Часа через два езды по узким просёлкам, а под ко-
нец и вовсе без дороги, добрались мы до своего залив-
ного сенокоса на берегу Десны.
Когда мы приехали, солнце уже садилось за меловые
горы, но работа ещё кипела по всему лугу; а луг-то луг,
— и глазом не окинешь!
Косари в белых рубахах дружно наступали на
высокую траву, и за каждым быстро вытягивалась
позади зелёная грядка. Подальше, крестьянки с пес-
нями сгребали в копны сено, а у ольховой рощи уже
складывался стог: два работника стояли наверху рас-
тущего стога и искусно складывали сено, а двое дру-
гих подавали им его на вилах. Мальчики на лошад-

206

ках подтаскивали к стогу новые копны, зацепив их
верёвкою; две собачёнки барахтались в сене. Весело
разносились в воздухе песни, смех, говор, лай собак и
звон косы под ударами точильной лопатки, набитой
песком.
Но вот солнце село; стало темнеть, на западе разго-
релась заря: журавли с криком пронеслись в вышине;
пролетела вереница диких уток на ночлег; в ближнем
озере, что осталось после разлива, хором заквакали
лягушки; ночные кузнечики затрещали.
Работы прекратились. На берегу запылали костры,
отражаясь в воде; чёрные котлы повисли над огнями,
а вокруг их задвигались люди, точно громадные тени.
Молодые ребята отправились с огнём щупать раков;
один удалец взял в руки две горящие головни и про-
катился с ними огненным колесом по скошенному лугу.
Палатки наши разбили, и мы, набегавшись вволю, усну-
ли на душистом сене. Я попросил разбудить себя по-
раньше: утром рыба лучше клюёт.
Что вы видели на сенокосе? расскажите и сравните с
тем, что прочли.
Сенокос.
Пахнет сеном над лугами;
Песней душу веселя,
Бабы с граблями, рядами,
Ходят, сено шевеля.
Там сухое убирают:
Мужички его кругом
На воз вилами кидают....
Воз растёт, растёт, как дом.
В ожидаиьи конь убогий,
Точно вкопанный, стоит:
Уши врозь, дугою ноги,
И, как будто, стоя спит.
Только жучка удалая,
В рыхлом сене, как в волнах,
То взлетая, то ныряя,
Скачет, лая впопыхах.

207

Песня косаря.
Раззудись, плечо!
Размахнись, рука!
Ты пах-ни в лицо,
Ветер с полудня;
Освежи, взволнуй
Степь просторную!
Зажужжи, коса,
Засверкай кругом!
Зашуми, трава,
Подкошёная:
Поклонись, цветы,
Головой земле!
Наряду с травой
Вы засохнете.
Нагребу копён,
Намечу стогов;
Даст казачка мне
Денег пригоршни.
Рыбка.
Жарко... а в речке, в прибрежной тени, резвые
рыбки стадами гуляет; в свежих струях так. свободно
они ищут добычи, иль вольно играют. Вон посмотрите,
как рыбка одна бойко резвится у самого дна.
Рыбочка, рыбочка, пожалуй, резвись, только сталь-
ного крючка берегись: с удочкой мальчик под ивой сидит
и за лесою прилежно следит.
Рыбке не виден коварный крючок: лакомый вьётся
на нём червячок, Быстро схватила насадку она, с нею
нырнула до самого дна. Мальчик проворно бедняжку
подсек, дёрнул.... Ну, рыбка, твой кончился век!
Опишите удочку и рыбную ловлю.
Ивушка.
Ивушка, ивушка, зелёная моя!
Что же ты, ивушка, не весела стоишь?
Или тебя, ивушку, солнышком печёт;

208

Солнышком печёт, частым дождичком сечёт;
Под корешок ключей а вода течёт?
* * *
Ехали бояре из Новагорода:
Срубили ивушку под самый корешок;
Стали они ивушку потёсывати;
Сделали из ивушки два весла,
Два весла, третью лодочку;
Сели в лодочку, поехали домой.
Взяли, подхватили меня, молодца, с собой.
Ворона и рак.
Летела ворона над озером; смотрит — рак ползёт:
цап его! села на вербе и думает закусить. Видит рак,
что приходится пропадать, и говорит: «ай, ворона!
ворона! знал я твоего отца и мать, что за славные были
птицы». — «Угу!» говорит ворона, не раскрывая рта.
«И сестёр, и братьев твоих знал — отличные были
птицы!» —«Угу!» опять говорит ворона. — «Да хоть
хорошие были птицы, а всё же далеко до тебя». —«Ага!»
каркнула ворона во весь рот и уронила рака в воду.
Лев и лягушка.
Слышит лев кваканье лягушки и думает: «большой,
должно быть, зверь кричит*. Выскочила лягушка из
болота, и лев нечаянно раздавил её лапой.
До солнца пройти три покоса, ходить будешь не бо-
со.— Снегу надует, хлеба прибудет: вода разольётся,
сена наберётся.
Лягушка и вол.
Лягушка, на лугу увидевши вола, затеяла сама в
дородстве с ним сравняться. Она завистлива была —
и ну топорщиться, пыхтеть и надуваться. «Смотри-ка,
квакушка, что буду ль я с него?» подруге говорит.—

209

«Нет, кумушка, далёко!»— «Гляди же, как теперь раз-
дуюсь я широко... Ну, каково? пополнилась ли я?» —
«Почти что ничего».— «Ну, как теперь?»— «Все тож».
Пыхтела, да пыхтела и кончила моя затейница на том,
что, не сравнявшися с волом, с натуги лопнула и— око-
лела.
Волчьи слёзы.
Проведал волк, что у пастуха пало всё стадо, при-
шёл к нему со слезами на глазах и говорит: «жаль мне
тебя, добрый человек!* Посмотрел пастух на волчьи
слёзы и молвил: «Спасибо, кум! Но кто тебя знает,
отчего ты плачешь: оттого ль, что тебе жаль меня,
или оттого, что тебе самому нечем теперь пожи-
виться?*
Летнее утро.
Ночка укатила за леса, за горы; утренней прохла-
дой в воздухе пахнуло; серые туманы поднялись в ло-
щинах; звёздочки погасли одна за другою. Молодик
рогатый побледнел и меркнет; с высоты небесной видит
он, что тучки все бегут к востоку и, завидев солнце,
в пурпур золотистый, в серебристы ткани спешат на-
рядиться.
Вот и показалось! Весело и бодро на небо всплывает
солнце золотое. Яркими лучами будит оно речку, поле,
луг и рощу; будит птиц на ветках, будит зверя в чаще;
будит и букашку, что во мху зелёном заспалась немного.
Говорит всем кротко солнце золотое: «отдохнули, пол-
но — пора и за дело!»
За ночь всё вздохнуло от денной работы: и поля, и
нивы под росой студёной полны новой силы, свежи,
серебристы. Листья на деревьях, травка на покосах,
колосок на поле... всё приободрилось. Пташки пробу-
дились, стали голосистей, веселей за дело прежнее бе-
рутся. Коротка ночь летом, да богата силой!
Деточки проснулись, кинули постельки; вволю от-
дохнули члены молодые; ножки хотят бегать; ручки

210

просят дела; в головках кудрявых, словно пчёлки в
ульях/ мыслишки роятся. Деточки оделись, студёной
водицей личики умыли; богу помолились,в школу собра-
лися. Вот бегут, щебечут, словно птички в поле; весело
берутся ва свои делишки. Солнце смотрит с неба на при-
лежных деток, говорит им кротко: «помогай вам боже!»
Путешествие воды.
1. Кому только не нужна вода! И травке, и зверю,
и птице, и человеку. Вот почему бог наполнил водою
большие моря и океаны.
Но в морях вода горькая и солёная, да не все и жи-
вут у самого моря. Как же очистить воду? Как перенесть
её за тысячи верст? Как поднять на высокие горы?
Работу эту задал господь прилежному солнышку.
Своими тёплыми лучами переделывает солнышко воду
в лёгкие пары. Водяные пары оставляют соль в море,
поднимаются кверху и кажутся нам серебряными обла-
ками на голубом небе.
2. Подымутся пары облаками; но не стоять же им над
морем! Выходит тут на работу ветер и разносит громад-
ные облака, как лёгкие перышки, во все стороны света
белого, В каждом таком облаке так много воды, что
если бы она вся разом хлынула на землю, то затопила бы
города, сёла, людей и животных. Но господь устроил
дело иначе: вода из облаков сеется, как сквозь сито,
мелкими каплями дождя, или замерзает и летит пуши-
стыми снежинками.
3. Освежит вода луга и нивы и начнёт просачиваться
в землю. В земле, капля за каплей, собирается она в
маленькие струйки. Струйка льнёт к струйке, и вот про-
бьются они из-под земли светлым, холодным ключом.
Бьёт ключ и льётся по земле ручейком. Пророет себе
ручеёк русло в земле и бежит, журчит по камешкам:
встретится с своим братом, таким же говорливым ручей-
ком, — сольются и побегут вместе. Бегут они вместе;
а к ним по дороге пристаёт третий, четвёртый, пятый
товарищ... Глядишь! уже порядочная речка течёт в зе-

211

лёных берегах. Поит речка людей и животных,освежает
растения на лугах, вертит мельничные колёса, носит
бревенчатые плоты и лёгкие лодки; а в её прохладных
струях уже играют весёлые рыбки, блестя серебристой
чешуёй.
4. Бежит речка, встречается с другою, — сольются и
побегут вместе. К ним по дороге пристанет третья, чет-
вёртая... И вот огромная река, со множеством притоков,
пробегает из края в край большое государство или де-
сятки малых. Плывут по реке тяжёлые барки, нагружён-
ные доверху товаром; шумят пароходы; а на берегах
стоят промышленные сёла и торговые города, один бо-
гаче другого. Несёт река большие богатства из страны
в страну, в далёкое море и вносит в него своим широким
устьем уже не маленькие лодки, а большие корабли,
одетые парусами, словно крыльями.
Много воды вливает река в море, а солнце всё рабо-
тает: опять подымает воду в облака и рассылает её по
целому свету.
Льются вечно реки в моря и никак вылиться не мо-
гут: черпает вечно солнышко воду из морей и никак
вычерпать не может: так премудро устроил это дело
создатель!
Расскажите по порядку, как путешествует вода.
Крестьяне и река.
Крестьяне, вышед из терпенья от разоренья, что
речки им и ручейки при водополье причиняли, пошли
просить себе управы у реки, куда ручьи и речки те впа-
дали. И было что на них донесть! Где озими разрыты,
где мельницы посорваны и смыты, потоплено скота,
что и не счесть! А та река течёт так смирно, хоть и
пышно; на ней стоят большие города, и никогда за ней
такях проказ не слышно: «так, верно, их она уймёт»
между собой крестьяне рассуждали. Но что ж? Как
подходить к реке поближе стали и посмотрели, так узна-
ли, что половину их добра по ней несёт.

212

Гуси и журавли.
Гуси и журавли паслись вместе на лугу. Вдали пока-
зались охотники. Лёгкие журавли снялись и улетели,
а тяжёлые гуси остались и были перебиты.
На поле летом.
Весело на поле, привольно на широком! До синей
полосы далёкого леса точно бегут по холмам разноцвет-
ные нивы. Волнуется золотистая рожь; вдыхает она кре-
пительный воздух. Синеет молодой овёс; белеет цвету-
щая гречиха с красными стебельками, с белорозовыми,
медовыми цветочками. Подальше от дороги запрятался
кудрявый горох, а за ним бледно-зелёная полоска льна
с голубоватыми глазками. На другой стороне дороги
чернеют поля под струящимся паром.
Жаворонок трепещется над рожью, а острокрылый
орёл зорко смотрит с вышины: видит он и крикливую
перепёлку в густой ржи, видит он и полевую мышку,
как она спешит в свою нору с зёрнышком, упавшим из
спелого колоса.

213

Повсюду трещат сотни невидимых кузнечиков, а по
дороге на двух волах ползёт скрипучий воз с новым се-
ном и наполняет воздух благоуханием.
Что сами вы видели летом на поле? Сравните.
Горох завиднее дело. — Государыня-гречиха стоит
боярыней, а хватит морозом—веди на калечий двор.—
Не верь гречихе в цвету, а верь в закрому. — Лён две не-
дели цветет, четыре спеет, на седьмую семя летит. —
На дороге грязь, — так овёс князь.
Нива.
Нива моя, нива,
Нива золотая!
Зреешь ты на солнце,
Колос наливая.
По тебе от ветру,
Словно в синем море,
Волны так и ходят,
Ходят на просторе;
Над тобою с песней
Жаворонок вьётся,
Йад тобою туча
Грозно пронесётся.
Зреешь ты и спеешь,
Колос наливая,
О людских заботах
Ничего не зная.
Унеси ты, ветер,
Тучу градовую!
Сбереги нам, боже>
Ниву трудовую!

214

Орёл.
Орёл сизокрылый всем
птицам царь. Вьёт он
гнёзда на скалах да на
старых дубах; летает вы-
соко, видит далёко, на
солнце, не мигаючи, смот-
рит.
Нос у орла серпом,
когти крючком; крылья
длинные; грудь навыкат—
молодецкая.
В облаках орёл носит-
ся: добычу сверху высма-
тривает. Налетит он на
утку шилохвостую, на гуся краснолапого, на кукушку-
обманщицу; — только пёрушки посыплются.
Сравните орла с курицей.
Сокол в клетке.
Растужится, расплачется млад-ясен сокол, сидючи-
то в клеточке, на серебряной нашёсточке. Жалобу-то
творит млад-ясен сокол на крылышки, на правильные
свои пёрушки: «Ой, вы, крылья мои, крылышки, вы
правильные мои перышки! Уносили, меня крылышки
и от ветру, и от вихря, от частого дождя, от осеннего;
только не унесли вы меня, крылышки от невесёлой от
неволюшки — от золотой от клеточки, от серебряной
от нашёсточки!
Засуха.
Было сухое лето. День за днём вставало солнце на
безоблачном небе. Пыль столбом стояла по дорогам.
Земля затвердела, как камень, и стала трескаться.
Ручейки пересохли. Цветы печально опустили головки,
трава пожелтела; молодая рожь блёкнет. С грустью
смотрит земледелец на своё поле и думает: «господи!

215

я всё сделал, что было в моей власти: Глубоко вспахал
я ниву, прилежно взборонил её частой бороной, засеял
полными семенами, — теперь да будет твоя святая воля!»
Что сделала засуха?
Как в мае дождь, так будет и рожь. — Посеешь
крупным зерном, будешь с хлебом и вином. — Не земля
хлеб родит, а небо. — Не поле родит, а нива.
Пища растений.
Появились облачки на светлом небе, взгромоздились
они в тёмные тучи; а к вечеру освежающий дождь на-
поил и луга, и нивы. Повеселели поблёкшие полевые ра-
стения; невидимо потянули они своими тоненькими ко-
решками питательные соки из размякшей почвы. Трава
зазеленела; цветы приподняли головки; яркие листья
на деревьях жадно впивают влажный воздух. Весело
заколыхались на нивах и рожь, и ячмень, и пшеница:
стали быстро наливаться зёрнышки в усастых колосьях.
Чем питаются растения? почему им нужен дождь?
Режь две недели зеленится, две недели колосится,
две недели отцветает, две недели наливает, две неде-
ли подсыхает.
Урожай.
Посмотрю-пойду,
Полюбуюся,
Что послал господь
За труды людям:
Выше пояса
Рожь зернистая
Дремлет колосом
Почти до земли;
Словно божий гость,
На все стороны
Дню весёлому

216

Улыбается;
Ветерок по ней
Плывёт-лоснится,
Золотой волной
Разбегается.
Кто дерёт нос кверху.
Спросил мальчик отца: «скажи, мне, тятя, отчего
это иной колос так и гнётся к земле, а другой —торчмя
торчит?*
— Который колос полон, отвечал отец, тот к земле
гнётся; а который пустой, тот и торчит кверху.
Новый хлеб.
Воскресное солнышко садилось за рощей. Вышел
крестьянин с детьми в поле и весело взглянул на луга
и нивы. На лугах стояли уже высокие стога, а на нивах
ещё колыхались густые и рослые хлеба. Перекрестился
крестьянин и сказал: «божья благодать, детки! Будет
сенцо у скотинки, будет и у нас хлебец». Сорвал крестья-
нин ржаной колосок, вытряхнул зёрна на ладонь,
смотрит — зёрнышко потемнело; попробовал на зуб —
хрустит. «Пора жать, детки! Мать вчера подмела по-
следнюю мучицу в закромах».
На другой день и стар, и мал высыпали в поле. Стали
быстро вставать снопы один за другим; а к вечеру уже
высокие копны стояли на поле рядами.
Ещё жатва не была кончена, а цеп уже прыгал на
гумне. Отец СЕёз мешок ржи на мельницу и привёз от-
туда мягкой муки. Мать достала дрожжей, а на другой
день дети уже ели душистый хлеб из новой ржи.
Как узнают, что рожь поспела, и что потом с нею
делают?
Обработка поля.
Сын видит, как поле отец удобряет, как в рыхлую
землю бросает зерно, как поле потом зеленеть начи-
нает, как колос растёт, наливает зерно. Готовую жатву

217

подрежут серпами; снопы перевяжут, на ригу свезут,
просушат, колотят, колотят цепами, на мельнице сме-
лют и хлеб испекут.
Держись за сошеньку, за кривую ноженьку. — Хлеб
на хлеб сеять —ни молотить, ни веять.— Навоз от-
везём, так хлеб привезём. — Клади навоз густо, в амбаре
не будет пусто. — Глубже пахать, больше хлеба же-
вать.— Где пахарь плачет, там жнея скачет.
В лесу летом.
Нет в лесу того раздолья, как на поле; но хорошо в
нём в жаркий полдень. И чего только не насмотришься
в лесу! Высокие, красноватые сосны развесили свои
иглистые вершины, а зелёные ёлочки выгибают свои
колючие ветви. Красуется белая, кудреватая берёзка
с дущистыми листочками; дрожит серая осина; а коре-
настый дуб раскинул шатром свои вырезные листья.
Из травы глядит беленький глазок земляники, а рядом
уже краснеет душистая ягодка.

218

Белые серёжки ландыша качаются между длинными,
гладкими листьями. Где-то рубит крепконосый дятел;
кричит жалобно жёлтая иволга; отсчитывает года без-
домная кукушка. Серый зайчик шмыгнул в кусты, вы-
соко между ветвями мелькнула пушистым хвостом цеп-
кая белка. Далеко в чаще.что-то трещит и ломится:
уж не гнёт ли дуг косолапый Мишка?
Какие растения, каких зверей и птиц вы сами ви-
дели в лесу?
Спор деревьев.
Заспорили деревья промежду себя: кто из них
лучше? Вот дуб говорит: «Я всем деревам царь! Ко-
рень мой глубоко в землю ушёл, ствол в три обхвата,
верхушка в небо смотрится; листья у меня вырезные,
а сучья будто из железа вылиты. Я не кланяюсь бурям,
не гнусь перед грозою».
Услышала яблоня, как дуб хвастает, и молвила:
«Не хвастай много, дубище, что ты велик и толст: зато
растут на тебе одни жёлуди, свиньям на потеху;.а мое-
то румяное яблочко и на царском столе бывает».
Слушает сосенка, иглистой верхушкой качает: «По-
годите, говорит, похваляться; вот придёт зима,и будете

219

вы оба стоять голёшеньки, а на мне всё же останутся
мои зелёные колючки; без меня в холодной стороне
житья бы людям не было; я им и печки топлю, и избы
строю».
Сравните дуб с яблоней, берёзу с сосной, сосну с ёл-
кой.
Чудная белка.
Град на острове стоит
С златоглавыми церквами,
С теремами да садами.
Ель растёт перед дворцом,
А под ней хрустальный дом;
Белка там живёт ручная,
Да затейница какая!
Белка песенки поёт,
Да орешки всё грызёт;
А орешки не простые,
Всё скорлупки золотые,
Ядра —чистый изумруд.
Слуги белку берегут,
Служат ей прислугой разной—
И приставлен дьяк приказный
Строгий счёт орехам весть;
Отдаёт ей войско честь;
Из скорлупок льют монету,
Да пускают в ход по свету;
Девки сыплют изумруд
В кладовые, да под спуд.
Все в том острове богаты:
Изоб нет, везде палаты.
Жалобы зайки.
Растужился, расплакался серенький зайка, под
кустиком сидючи; плачет, приговаривает:
«Нет на свете доли хуже моей, серенького зайки!
И кто только не точит зубов на меня? Охотники, собаки,
волк, лиса и хищная птица; кривоносый ястреб, пуче-

220

глазая сова; даже глупая ворона и та таскает своими
кривыми лапами моих милых детушек — сереньких
зайчат. Отовсюду грозит мне беда; а защищаться-то
нечем: лазить на дерево, как белка, я не могу; рыть нор,
как кролик, не умею. Правда, зубки мои исправно
грызут капустку и кору гложут, да укусить смелости
нехватает. Бегать я таки мастер и прыгаю недурно;
но хорошо, если придется бежать по ровному полю или
на гору, а как под гору — то и пойдёшь кувырком че-
рез голову: передние ноги не доросли.
«Всё бы еще можно жить на свете, если б не трусость
негодная. Заслышишь шорох,— уши подымутся, серд-
чишко забьётся, не взвидишь света, пырскнешь из ку-
ста, —да и угодишь прямо в тенёта или охотнику под ноги.
«Ох, плохо мне, серенькому зайке! Хитришь, по
кустикам прячешься, по закочками слоняешься, следы
путаешь; а рано или поздно беды не миновать: и пота-
щит меня кухарка на кухню за длинные уши.
«Одно только и есть у меня утешение, что хвостик
коротенький:'собаке схватить не за что. Будь у меня та-
кой хвостище, как у лисицы, куда бы мне с ним деваться?
Тогда бы, кажется, пошёл и утопился».
Сравните зайца с кошкой.
Лиса Патрикеевна.
У кумушки-лисы зубушки остры, рыльце тоненькое;
ушки на макушке, хвостик на отлёте, шубка тёпленькая.
лорошо кума при-
наряжена: шерсть
пушистая, золоти-
стая; на груди жи-
лет, а на шее белый
галстучек.
Ходит лиса тихо-
хонько, к земле при-
гинается, будто кла-
няется; свой пушистый хвост носит бережно; смотрит
ласково, улыбается, зубки белые показывает.

221

Роет норы, умница, глубокие: много входов в них
и выходов, кладовые есть, есть и спаленки; мягкой тра-
вушкой полы выстланы.
Всем бы лисанька хороша была, хозяюшка, да раз-
бойница лиса, постница: любит курочек, любит уточек,
свернёт шею гусю жирному, не помилует и кролика.
Сравните лису с зайцем.
Учёный медведь.
«Дети! дети! кричала няня: идите медведя смотреть».
Выбежали дети на крыльцо, а там уже много народу
собралось. Нижегородский мужик, с большим колом в
руках, держит на цепи медведя, а мальчик приготовился
в барабан бить.
— А, ну-ка, Миша, говорит нижегородец, дёргая мед-
ведя цепью: встань, подымись, с боку на бок перевались,
честным господам поклонись и молодкам покажись.
Заревел медведь, нехотя поднялся на задние лапы,
с ноги на ногу переваливается, направо, налево раскла-
нивается.
— А, ну-ка, Мишенька! продолжает нижегородец:
покажи, как малые ребятишки горох воруют: где сухо, —
на брюхе; а мокренько — на коленочках.
И пополз Мишка: на брюхо припадает, лапой загре-
бает, будто горох дёргает.
— А, ну-ка, Мишенька! покажи, как бабы на ра-
боту идут.
Идёт медведь, нейдёт; назад оглядывается, лапой
за ухом скребёт.
Несколько раз медведь показывал досаду, ревел, не
хотел вставать; но железное кольцо цепи, продетое в
губу, и кол в руках хозяина заставляли бедного зверя
повиноваться. Когда медведь переделал все свои штуки,
нижегородец сказал:
— А, ну-ка, Миша! теперича с ноги на ногу пере-
вались, честным господам поклонись, да не ленись, да
пониже поклонись! Потешь господ и за шапку берись:
хлеб положат, так съешь, а деньги, так ко мне вернись.

222

И пошёл медведь, с шапкой в передних лапах, об-
ходить зрителей. Дети положили гривенник; но им было
жаль бедного Миши: из губы, продетой кольцом, со-
чилась кровь.
Не ладно скроен, да крепко сшит.
Беленький, гладенький
зайчик сказал ежу: «какое
у тебя, братец, некраси-
вое, колючее платье!* —
«Правда, отвечал еж: но
мои колючки спасают меня
от зубов собаки и волка;
служит ли тебе так же
твоя хорошенькая шкурка?* Зайчик, вместо ответа,
только вздохнул.
Дятел.
Тук-тук-тук! В глухом лесу на сос-
не чёрный дятел плотничает. Лапками
цепляется, хвостиком упирается, но-
сом постукивает, — мурашей да козя-
вок из-за коры выпугивает; кругом
ствола обежит, никого не проглядит.
Испугалися мураши: «эти-де порядки
не хороши!» Со страху корячутся, за
корою прячутся —не хотят вон идти.
Тук-тук-тук! Чёрный дятел стучит но-
сом, кору долбит, длинный язык в дыры запускает:
мурашей, словно рыбку, таскает.
Сравните дятла с орлом и курицей.
Кукушечка.
Серая кукушка—бездомная ленивица: гнезда не
вьёт, в чужие гнёзда яички кладёт, своих кукушат
на выкорм отдаёт, да ещё и подсмеивается, перед мужень-

223

ком хвалится: «хи-хи-хи!
ха-ха-ха! погляди-ка, му-
женёк, как я овсянке на
радость яичко снесла». А
хвостатый муженёк, на
берёзе сидючи, хвост раз-
вернул, крылья опустил,
шею вытянул, из стороны
в сторону покачивается,
года высчитывает, глупых
людей обсчитывает.
Сравните кукушку с дятлом.
Эхо.
Ревёт ли зверь в лесу глухом,
Трубит ли рог, гремит ли гром,
Поют ли песню за холмом,.—
На всякий звук
Свой отклик в воздухе пустом
Родишь ты вдруг.
Из детских воспоминаний.
в августа.
Давно я не писал ничего в своём дневнике: не до того
мне было целое лето! Теперь уж мы не так много бегаем:
перепадают дождики и пахнет осенью.
С торжеством понесли мы сегодня в церковь полное
блюдо румяных яблок, жёлтых груш и синих слив.
Мамаша и бабушка только сегодня начали есть плоды,
но мы давным-давно разрешили.
На полях уже стоят ряды высоких копён; скоро к
нам принесут последний сноп и поставят его под обра-
зами. Мухи начинают больно кусаться, — видно, лету
конец.

224

Муха.
Не правда ли, как красива муха под увеличитель-
ным стеклом? Крылышки её сотканы чрезвычайно ис-
кусно и отливают радужными цветами. На голове у
неё два большие глаза; но каждый глаз состоит из мно-
жества маленьких глазков. На конце мохнатых лапок
клейкие подушечки, и они-то помо-
гают мухе ползать по гладкому
стеклу и по потолку.
Муха кладёт свои яички в сыром
месте, в кучи сору. Уже на другой
день из яичек выходят червячки (ли-
чинки); через'две недели из чер-
вяка сделается куколка, а ещё через
две из куколки выйдет молодая
мушка. Эта мушка в то же лето может уже нанести
яичек; а так как муха несёт яйца четыре раза в лето, и
каждый раз по 80 и 90 штук, то подумайте, сколько
было бы мух, если бы их не истребляли холода, птицы
и в особенности пауки.
Опишите муху и её превращения.
Красное лето никому не надокучило. — Летний день
за зимнюю неделю. — Лето—страдная пора. — Не
моли лета долгого, а моли тёплого. — Хорошо бы лето,
да мухи заели.
ОСЕНЬ.
Приметы осени.
Мелькает жёлтый лист на зелени дерев; работу
кончил серп на нивах золотистых, и покраснел уже
вдали ковёр лугов, и зрелые плоды висят в садах тени-
стых.
Приметы осени во всём встречает взор: там тянется,
блестя на солнце, паутина; там скирд виднеется; а
там, через забор, кистями красными повиснула рябина;
там жнива колкая щетинится, а там уж озимь яркая

225

блеснула изумрудом; и курится овин; и долго по утрам,
как белый холст, лежит туман над синим прудом....
И целый день скрипят воза; и далеко ток отзывается
под дружными цепами; и стая журавлей несётся высоко,
перекликаяся порой под небесами.
По каким приметам вы узнаёте осень?
Мизгирь. (Паук).
Было лето тёплое; народилось комаров, мух да мо-
шек несметное число; стали они людей кусать, горячую
кровь пить. Проведал об этом мизгирь — удалой воин:
стал он ножками трясти, да мерёжки плести, ставить
на дорожки, куда летают комары да мошки. Попала
к нему муха-горюха; а мизгирь на неё наскочил, хочет
её губить. Тут муха взмолилася: «батюшка мизгирь!
не губи ты меня; после меня много сирот бесприютных
останется». Сжалился над мухой мизгирь: отпустил
её на все четыре стороны.
Полетела муха, забубнила: «Ой, вы, мухи-горюхи,
комары да мошки! Проявился мизгирь, стал он нож-
ками трясти, мерёжки плести,— всех вас передушить
хочет!» Полетели комары и мошки, забились под оси-
новое корыто и лежат, словно мёртвые.
Ждал-ждал мизгирь,— никто к нему в гости не ле-
тит. Отыскал он тогда таракана-усача и говорит: «иди,
таракан! ударь в барабан! скажи всем комарам да мош-
кам, что мизгиря больше в живых нет: в город, мол,
его отослали и там ему голову отсекли».
Пошёл таракан, ударил в барабан, подлоз под
осиновое корыто и кричит: «Что вы тут запали, словно
мёртвые, сидите! Ведь мизгиря давно в живых нет:
его в город услали и там ему голову отсекли».
Обрадовались комары да мошки; вылезли из-под
корыта да мизгирю в сети и попали. А он, разбойник,
рад гостям: принялся их душить, да ещё приговари-
вает: «Что вы очень мелки? Почаще бы ко мне в гости
бывали, моего пивца испивали». Передушил всех,—
одни шкурочки остались.

226

Из огня да в полымя.
Крестьянин вёз на мельницу рожь. Мешок был
дырявый, и несколько згрен рассыпалось по дороге-. Го-
луби налетели кучею, но пришёл петух и прогнал голу-
бей. Голуби стали жаловаться коршуну. Коршун рас-
судил по-своему: сначала растерзал петуха, а потом
передушил и голубей.
Полевая мышка.
Трусливый серенький зверёк!
Велик же твой испуг: ты ног
Не слышишь, бедный, под собой.
Поменьше трусь!
Ведь я не зол, — я за тобой
Не погонюсь.
* * *
Воришка ты; но как же быть?
Чем стал бы ты, бедняжка, жить?
Неужто колоса не взять
Тебе в запас,
Когда такая благодать
В полях у нас?
* * *
Твой бедный домик разорён:
Почти с землёй сравнялся он;
И станешь вновь искать ты мхов
На новый дом;
А ветер, грозен и суров,
Шумит кругом.
Из детских воспоминаний.
1 октября.
Покров — наш храмовой праздник. Сколько на-
роду было в церкви, и как все веселы! В нынешнем
году большой урожай.

227

У нас в саду вчера сняли последние яблоки: только
на одной рябине ещё краснеют ягоды и дожидаются
первого мороза.
Зелёные рощи превратились в разноцветные; осинка
дрожит, вся золотая и пурпуровая; ветер обрывает
последние листья; крылья мельниц не перестают вер-
теться; мой новый змей летает высоко; а в сенях у нас
уже стоят приготовлены зимние рамы.
Несжатая полоса.
Поздняя осень. Грачи улетели,
Лес обнажился, поля опустели.
* * *
Только не сжата полоска одна...
Грустную думу наводит она.
* * *
Кажется, шепчут колосья друг другу:
«Скучно нам слушать осеннюю вьюгу,
* * *
«Скучно склоняться до самой земли,
Спелые зёрна купая в пыли.
* * *
«Нас, что ни ночь, разоряют станицы
Всякой пролётной, прожорливой птицы;
* * *
«Заяц нас топчет, и буря нас бьёт:
Где же наш пахарь — чего ещё ждёт?
* * *
Ветер несёт им печальный ответ:
«Вашему пахарю моченьки нет».

228

Осень.
Ласточки пропали,
А вчера с зарей
Всё грачи летали
Да как сеть мелькали
Вон над той горой.
С вечера всё спится,
На дворе темно;
Лист сухой валится;
Ночью ветер злится
Да стучит в окно.
Из детских воспоминаний.
В ноябре.
Проснулись мы сегодня и видим, что в комнате
уж очень светло, хоть солнышку и не видно. Бросились
мы к окну и вскрикнули от радости.
Блестящий пушистый снег толстым слоем покрыл
и двор наш, и забор, и конуру Жучки, и крышу сарая.
Дядя Кондратий проехал уже на дровнях, а Васька
бежит из кухни и отряхивает лапки.
«Зима, зима!» кричали мы и хлопали в ладоши;
проворно оделись, проворно позавтракали,— и скорее
на двор. Костя стал ладить свои салазки, а я, не по-
думав хорошенько, схватил коньки — и к реке, а она,
тёмная и синяя, течёт среди белых берегов.
Осенней озима в закромы не кладут. — Корми
меня в весну, а в осень я сам сыт буду. — В осень и у
воробья пиво. — Осень-то матка: кисель да блины,
а весною-то гладко: сиди да гляди.
Волшебница зима.
Пришла вошебница зима!
Пришла, рассыпалась; клоками
Повисла на суках дерев;
Легла волнистыми коврами

229

Среди полей, вокруг холмов;
Брега с недвижною рекой
Сравняла пухлой пеленой;
Блеснул мороз — и рады мы
Проказам матушки-зимы.
Опрятней модного паркета,
Блистает речка, льдом одета;
Мальчишек радостный народ
Коньками звучно режет лёд;
Мелькает, вьётся первый снег,
Звездами падая на брег.

230

ОТДЕЛ III.
ОБРАЗЦЫ УПРАЖНЕНИЙ.
№ 1. Мыло серо, да моет бело. — Вела береста, да
дёготь чёрен. — И красно, и пестро: да линюче.
Цвета предметов. Что бывает белого цвета? чёр-
ного? зелёного? жёлтого? синего? голубого? красного?
серого? Какого цвета бывают глаза у людей? Какого
волосы? Какого цвета бывает шерсть у лошадей? Ка-
кие цветки синие? Какие — жёлтые? розовые? белые?
№ 2. Денежки круглы: день и ночь катятся. —
Остёр топор, да и сук зубаст. — Горбатого к стене
не приставишь. — Мал, да конопляник; велика, да
моховина.
Форма предметов. Что бывает кругло и что плоско?
что длинно и что коротко? что толсто и что тонко?
•что прямо и что криво? что велико и что мало? что
гладко и что шероховато? что остро и что тупо?
№ 3. Есть — словцо, как мёд, сладко; нет — словцо,
как полынь, горько. — Сладким портят, а горьким
лечат. — Камзолы зелены, а щи не солены. — На вкус,
на цвет мастера нет.
Плотность, тяжесть, вкус. Что бывает жидко?
густо? твёрдо? мягко? чёрство? хрупко? упруго? ломко?
тяжело? легко? Что кисло? сладко? горько? солоно?
пресно?
№ 4. Линейка пряма, а серп...? Хорошая бумага
гладка, а дурная...? Воск мягок, а железо...? Свинец

231

тяжёл, а пух,..? Щавель кисел, а полынь...? Сталь
упруга, а стекло...? Трава зелёного цвета, а небо...?
Золото желто, а серебро...? Молоко бело, а чернила...?
№ 5. Яблоки бывают: (по форме) круглые или
продолговатые; (по цвету) жёлтые, зелёные, красные,
розовые; (по плотности) твёрдые, мягкие, рассыпчатые;
(по вкусу) кислые, сладкие, кисло-сладкие.
Какова груша: по форме? по цвету? по плотности?
Какова вишня: по форме? по цвету? по вкусу?
Какова морковь: по форме? по цвету? по вкусу?
Каков серебряный рубль: по форме? по цвету?
по плотности? по тяжести?
Каков медный пятак: по форме? по цвету? по плот-
ности? по тяжести?
№ 6. Безрукий клеть обокрал, голому за пазуху
наклал, слепой подглядывал, глухой подслушивал, не-
мой караул закричал, безногий в погонь погнал. —За
правое дело стой смело\ — Ерёма в воду, Фома ко дну:
оба упрямы — со дна не бывали.
Люди бывают: высокие и приземистые, худощавые
и полные, стройные и горбатые, сильные и слабые,
больные и здоровые, молодые и старые, зоркие и бли-
зорукие, бедные и богатые.
Люди должны быть: добры, Справедливы, честны,
прилежны, ласковы, учтивы, сострадательны, терпе-
ливы, бережливы, щедры, правдивы, смелы, уступ-
чивы, скромны.
Люди не должны быть: злыми, лживыми, гордыми,
сварливыми, мстительными, жадными, скупыми, упря-
мыми, трусливыми.
№ 7. Противоположные качества: Ваня прилежен,
а Митя ленив. Л и Ja. послушна, а Соня...? Костя смел,
а Петя?... Ваня и Митя добры, а Соня и Гриша...?
Не должно быть скрытным, но...? Пусть богатый де-
лится с... (с кем?)? Молодые люди должны уважать...
(кого?)? Не должно быть расточительным, но...? Не
должно быть скупым, но...? Не должно быть упрямым,
но....? Не должно быть грубым, но....? Не должно
быть трусливым, но....?

232

№ 8. Толкуй про еловый, а сосновый крепче. — Не
тужи, наживём ременны гужи.
Какую посуду делают из дерева? Из дерева делают
деревянную посуду. Какую посуду делают из меди?
из чугуна? из глины? Какую монету чеканят из золота?
из серебра? из меди? Какое платье шьют из сукна?
Какие верёвки вьют из пеньки? Какие венки вьют из
цветов? Какие в окне рамы и какие оконницы?
№ 9. Шуба овечья, да душа человечья. — Челове-
ческому делу не до веку стоять. — Сегодняшней работы
на завтра не откладывай. — Лисий хвост, да волчий
рот. — Гречневая каша сама себя хвалит.
Гнездо птицы, или птичье гнездо. Хвост лошади,
или лошадиный хвост. Лапа медведя, или...? Крыло
вороны, или...? Хвост лисицы, или...? Книги детей,
или...? Грива коня, или...? Пенье соловья, или...?
Дело человека, или...? Верность собаки, или...? Мех
куницы, или...? Площадь города, или...? Звон коло-
кола, или...? Лапка лягушки, или...? Рыба из Волги,
или...? Салоп из меха лисицы, или...?
№ 10. Меньше гозори, да больше слушай. — Дер-
жись сохи плотнее, будет прибыльнее. — Скупой бо-
гач беднее нищего. — Правда светлее солнца. — Худое
колесо громче скрипит.
Железо тяжело, но свинец ещё тяжелее. Лошадь
высока, но верблюд ещё выше. Белка хитра, но лисица
ещё...? Серебро дорого, но золото ещё....? Медь тверда,
но железо...? Нитки тонки, но волос...? Верёвка тол-
ста, а канат...? Сосна крепка, а дуб...? Груша сладка,
а мёд...? Муха мала, а бритва...? Месяц светит ярко,
а солнце...? Сосна горит жарко, А берёза...? Молоко
жидко, а вода...? Нож остер, а мошка...? Река глу-
бока, а море...? Церковь наша высока, а колокольня...?
№ 11. Что делается утром? Солнце всходит. Ста-
новится светло. Птицы просыпаются и поют, летают,
ищут корма и вьют гнёзда. Крестьяне встают, одеваются,
молятся богу, завтракают и идут на работу. Хозяйки
топят, печи и начинают стряпать обед. Дети берут
свои книги и отправляются в" школу.

233

Что делалось вчера утром? Что будет делаться
завтра утром?
№ 12. Что делалось вчера вечером? Солнце садилось.
Птички замолкали и прятались в гнёзда. Стада воз-
вращались в село. Крестьяне переставали работать
и шли домой. Дети ложились спать.
Чт>) делается сегодня вечером? Что будет делаться
завтра вечером?
№ 13. Весна теперь. Снег тает. Реки вскрываются.
Новая трава показывается. Скот выгоняют в поле.
Крестьяне прячут сани и ладят телеги.
Что делалось весной в прошедшем году? Что будет
делаться в будущем году?
№ 14. Что делалось прошедшее лето? Дни были
длинные и жаркие. На полях созревал хлеб. Крестьяне
косили и жали. Деги бегали в лес за ягодами.
Что делается нынешним летом? Что будетделаться
будущим летом?
№ 15. Будущая осень. Настанет осень. Дни будут
коротки, ночи долги и темны.Пойдут дожди и начнутся
заморозки. Крестьяне станут молотить хлеб, кресть-
янки прясть пряжу. В домах будут вставлять зимние
рамы. Начнут топить печи.
Настоящая осень? Прошедшая осень?
№ 16. Зима теперь. Настаёт зима. Начинаются
морозы. Земля покрывается снегом, а реки льдом. Люди
надевают шубы и тулупы. Ложится санный путь.
Обозы тянутся по дорогам. Мальчики катаются по
льду.
Прошедшая зима? Будущая зима?
№ 17. К доброму мостись, а от худа пяться! —
Куй железо, пока горячо! — Упал,— так целуй мать
сыру землю, да становись на ноги! — Любишь ка-
таться,—- люби и саночки возить! — Ходи, — не шатай-
ся! Ешь,— не объедайся! Стой,— не качайся!
Не ленись, а трудись! Днём работай, а ночью...?
Своё береги, а чужого...? Гулять гуляйте, а дела...?
Раньше вставайте, руки и лицо мойте! волосы...?
платье...? уроки...?

234

№ 18. Девочка бегает по полю, рвёт цветы и ловит
бабочек.
Я бегаю по полю...? Ты бегаешь по полю...? Он
бегает по полю...? Мы с братом бегаем по полю...?
Вы с сестрой бегаете по полю...? Брат и сестра бегают
по полю...?
№ 19. Ехал, да не доехал; ещё поедем, авось до-
едем.— Учился читать да писать, а выучился петь
да плясать. — За него грош дать — недодать, а два
дать — передать. — Умей шутить — умей и от-
шучиваться.
Ваня шёл, Да не дошёл. Птицы садились на крышу,
да не сели. Воробей вил гнездо, да не...? Крестьянин
рубил дерево, да не...? Я хотел крикнуть, да не...?
Я подымал камень, да не...? Птица падала, да не...? Он
давал мне яблоко, да не...? Я зажигал свечу, да не...?
№ 20. Люди хвалят—не захвалят; люди хулят —
не захулят; ветры веют— не развеют; солнце сушит —
не засушит; дожди мочат—не размочат.— Ждали
обозу, а дождались навозу. — Авоськал, авоськал —
да и доавоськался.
Я рвал верёвку, да не...? Кошка ловила мышь,
да не...? Мы запирали двери, да не...? Мальчик лез
на яблоню, да не...? Ваня учил урок, да не...?
№ 21. Высокая гора. Видна издалека высокая гора. —
Камни часто валятся (с чего?)...? Мы подходим (к
чему?)...? Трудно взойти (на что?)...? Опасно жить
(под чем?)...? Весело стоять (на чем?)...?
У нас на Кавказе высокие горы. Снег часто валится
(с чего?)...? Облака часто сходятся (куда? к чему?)...?
Трудно переезжать (через что?)...? Глубокие долины
лежат /между чем?)...? Снег и лёд лежат и зиму,
и лето, (на чём?, где?)...?
№ 22. Добрый человек. Не помнит зла (кто?)...?
Худо тому месту, где нет (кого)...? Поклонись в пояс
(кому?)...? Поминай добром (кого?)...? Хорошо иметь
дело (с кем?)...? Вспоминай чаще (о ком?)...?
Добрые люди. Везде нужны (кто?)...? На свете не
(без кого?)...? Дай бог здоровья (кому?)...? Ищи со

235

свечой (кого?)...? Свет держится {кем?)...? Приятно
говорить (о ком?)...?
№ 23. Послушные и прилежные дети. Родителям
на утешение, и людям на пользу растут (кто?)...? Худо
той школе, где мало (кого?)... ? Бог даёт разум( кому?)... ?
Все любят (кого?)...? Приятно толковать (с кем?)...?
Весело говорить (о ком?)...?
№ 24. Свои два глаза. Дороже алмаза (что?)...?
Я не отдам ни за что (чего?)...? Трудно не верить
(чему?)...? Береги пуще всего (что?)...?) Мы видим
и небо, и землю (чем?)...? Кто ж не заботится (о
чём?)...?
№ 25. Пять пальцев. На руке (что?)...? Плохо
пришлось бы человеку (без чего?)...? Тепло в рука-
вице (чему?)...? Плотник отрубил себе (что?)...?Многое
можно сделать (чем?)...? Немало искусства (в чём?)...?
№ 26. Пахал. (Кто?). Крестьянин пахал. (Что?)
Крестьянин пахал поле. (Чем?) Крестьянин пахал
поле сохою. (Где?) За нсциим садом крестьянин пахал
поле сохою. (Когда?) Вчера за нашим садом крестья-
нин пахал поле сохою. (Как?) Вчера за нашим садом
крестьянин пахал поле сохою очень усердно.
Копал. Кто? что? где? когда? чем? как?
Рубил. Кто? что? когда? где? чем? как?
Писал. Кто? что? когда? чем? кому письмо?
№ 27. Лошадь бежала. Какая? когда? куда? где?
как?
Канарейка улетела. Какая? откуда? куда? когда?
Девочка рвала цветы. Где? когда? какие? для кого?
Собирали грибы. Кто? где? когда? во что?
Жали. Кто? где? когда? чем? как?
№ 28. Яблоко упало. Какое? когда? где? с чего?
на что?
Учитель похвалил детей. Когда? где? каких? за
что?
Упал и ушибся. Кто? где? когда? с чего? обо что?
как?
Ехал на лошади. Кто? где? когда? куда? откуда?
на какой лошади? как?

236

№ 29. Шьёт сюртук. Кто? где? кому? из чего?
чем?
Сапожник шьёт. Что? где? чем? из чего? для кого?
Каменщики строят. Что? где? из чего? как?*
№ 30. Стол. Что такое стол? Кто делает столы
и из чего? Что внизу стола? Что вверху стола? Что
кладут на столах?
№ 31. Перочинный ножик. Что такое перочинный
ножик? Из чего делают лезвие перочинного ножика?
Из чего делается черенок? Где делаются перочинные
ножики? Что делают перочинными ножиками?
№ 32. Дом. Что такое дом? Из чего строятся дома?
Кто и из чего строит деревянные дома? Кто и из чего
строит каменные дома? Что у дома сверху? Что с бо-
ков? Что снизу? Что проделывают в стенах дома?
№•33. Хлеб. Кто и из чего делает хлеб? Из чего
делается тесто? Кто, где и из чего делает муку? Где
и когда созревают хлебные зёрна? Кто, где и когда
сеет хлебные зёрна? Кто и чем обрабатывает поле?
Что нужно для роста хлеба?
№ 34. Напишите также о стуле; о грифельной
доске; о классной доске; о том, что делается в классе;
о том, что делается дома, и т. п. (Поставьте сначала
вопросы, а потом напишите ответы на них.)
№ 35. Напишите также о кошке, о собаке, о лошадке,
о коровке, об уточке, опишите сад, огород, ваш дом
и т. п.
№ 36. Напишите о воробье, о канарейке. Напи-
шите, что вы делали сегодня в классе. Напишите, что
думаете делать завтра. Напишите, что вы делали
прошлое лето. Напишите товарищу, как вы провели
светлый праздник, как провели рождество. Напишите
отцу, чем вы занимаетесь в классе.
* Все эти упражнения №№ 26, 27 28 и 29 следует переделать
по различным числам и временам: из прошедшего в настоящее,
из настоящего в будущее, из единственного во множественное
и наоборот.

237

Родное слово
Книга для учащих

238 пустая

239

ОГЛАВЛЕНИЕ.

ГОД ПЕРВЫЙ.

Вступление 241

О времени начала ученья 244

Предметы первоначального ученья 248

Организация первоначального обученья 251

Классная дисциплина 257

Кое-что о первых уроках в школе 260

О значении отечественного языка в первоначальном обучении 262

Первые занятия отечественным языком 264

О наглядном обучении 265

О первоначальном обучении грамоте вообще 269

Элементарное письмо 273

Звуковые упражнения, приготовляющие к чтению 278

Дальнейшее и совместное изучение письма и чтения по азбуке 284

Первая книга после азбуки 288

1. Название предметов по родам и видам 289

2. Неоконченные фразы, которые должен окончить ученик, и вопросы, на которые он должен отвечать 295

3. Русские пословицы, поговорки, прибаутки и загадки 297

4. Русские сказки 300

5. Стихи

6. Картинки 305

Отдельные замечания на звездочки и отгадки загадок 306

ГОД ВТОРОЙ.

Результат первого года 309

Общий план второй части «Родного слова» 310

Содержание первого отдела: «Вокруг да около» 311

Деловые статейки: их значение

240

Употребление деловых статеек 313

Картины для изустного рассказа 317

Изучение окрестности

Содержание второго отдела: «Времена года» 320

Отдел 3-й: Образцы упражнений 322

Отгадки загадок 325

Приложение 326

1. О классных рассказах вообще и библейских в особенности

2. О первоначальном обучении счету 331

3. О первоначальном рисовании 335

241

Родное слово
(Книга для учащих).
СОВЕТЫ РОДИТЕЛЯМ И НАСТАВНИКАМ О ПРЕПОДАВАНИИ
РОДНОГО ЯЗЫКА ПО УЧЕБНИКУ „РОДНОЕ СЛОВО".
ГОД ПЕРВЫЙ.
ВСТУПЛЕНИЕ.
Книга для первоначального обучения отечествен-
ному языку, изданная мною под заглавием «Родное
слово», заключает в себе много нового как в методе,
так ив приёмах ученья, а потому и но может обойтись
без объяснений, которые были бы не на место в книге
для учеников. Это побудило меня издать особую книжку
для тех, кто хочет учить детей по «Родному слову».
Издавая такое руководство для учаших по «Род-
ному слову», я имел в виду не только школу, но и
семью. У нас более, чем где-нибудь, распространено
домашнее первоначальное обучение и дай бог, чтобы
оно распространялось и улучшалось. Осмотрев мно-
жество заграничных школ для малолетних детей, я
вынес из этого осмотра полное убеждение, что перво-
начальное воспитание и ученье детей, по крайней
мере, до 8-летнего и даже до 10-летнего возраста более
на месте в семье, чем в общественной школе, и что
самая школа для малолетних детей тогда только хороша,
когда она вполне проникнута семейным характером
и более похожа на семью, чем на школу. Я нередко
любовался устройством малолетних школ заграницей;
но всегда находил дурным, что они избавляют от необ-
ходимости заниматься с детьми не только таких мате-
рей, у которых весь день поглощён личным и тяжёлым
трудом, но и таких, которые очень могли бы посвя-

242

тить обученью своих малюток те немногие чнсы или,
лучше сказать, минуты дня, какие для этого нужны.
С удивлением заметил я потом, что в самой педагоги-
ческой стране в мире вовое не развиты в женщине те
педагогические наклонности, которые столь свойствен-
ны женской природе. Не вдаваясь здесь в объяснение
причин такого странного явления, я скажу только,
что желал бы от всей души, чтобы на моей родине,
рядом с устройством малолетних школ для детей, не
могущих по каким-нибудь уважительным причинам
пользоваться счастьем хорошего домашнего воспи-
тания и ученья, развивались в русской женщине на-
клонность и уменье—самой заниматься первоначальным
воспитанием и обучением своих детей. Я желал бы,
чтобы русская женщина, испытав глубокое наслажде-
ние самой учить и развивать своего ребенка, не усту-
пала этого наслаждения никому без крайней необ-
ходимости. Что женщине в рождено стремление учить
и развивать своё дитя и вместе с тем даны и необходимые
для этого способности, в этом не может быть сомнения.
И если многие матери, несмотря на всё своё желание
не расставаться рано с своими детьми и учить их самим,
тем не менее поручают это дело школе или чужим
лицам, то это объясняется практической неподготов-
ленностью матерей к делу первоначального обучения.
Вот почему, назначая мой учебник не только для
школы, но и для семьи, я счёл необходимым приложить
к нему такое руководство для учащих, которое ведёт
их шаг за шагом в деле первоначального обучения
отечественному языку. И если кому-нибудь из лиц,
знакомых с немецкой педагогикой или выработавших
самостоятельной педагогической практикой рациональ-
ные приёмы первоначального обучения, покажутся
многие мои советы и разъяснения излишними, то пусть
они не забудут, что есть и такие лица, для которых
мои слова будут новостью. Я же в этой книге имел
главной целью — помочь начинающим учить и в осог
бенности облегчить для матери и сделать для неё
приятным труд первоначального обучения.

243

В моей педагогической практике мне приходилось
экзаменовать множество детей, поступающих в млад-
шие классы наших учебных заведений, и между ними
весьма редко встречал я таких, которые были бы сколько--
нибудь правильно подготовлены к серьёзному ученью.
Весьма часто 10-летние дети, даже из достаточных
семейств, или едва умели читать, или если читали бойко,
то не могли дать никакого отчёта в прочитанном и сколь-
ко-нибудь правильно и не каракульками напирать самсе
простое предложение без грубых ошибок. Дети, умею-
щие порядочно выражать изустно содержание того,
что прочли, и понятно записать простую мысль, были
редким исключением. А между тем, 10-летнее цитя,
вступая в среднее учебное заведение, находит в первом
же его классе весьма сложный курс с двумя или даже
тремя иностранными языками. Ещё в то время задумал
я облегчить труд первоначального приготовления для
родителей и наставников; но только теперь, и то от-
части, мог выполнить своё желание.
«Родное слово» назначается исключительно для
первоначального обучения отечественному языку, и я
не хотел касаться в нём других предметов первоначаль-
ного курса. Но так как в первоначальном обучении
отечественный язык занимает, бесспорно, главное
место, и наставник или наставница отечественного
языка преподают или, по крайней мере, должны бы
преподавать все остальные предметы и распоряжаться
ходом всего обученья и развития детей, то я считаю
здесь не лишним высказать предварительно несколько
главнейших правил первоначального обучения вообще,
прежде чем приступлю к изложению методы препо-
давания отечественного языка по изданному- мною
руководству. Конечно, эти общие иравила не могут
быть здесь ни слишком многочисленны, ни слишком
подробны, какими они должны бы быть в особенном
педагогическом курсе первоначального обучения, ко-
торый, может быть, я представлю в своё время.
Предлагая здесь отрывочно главнейшие правила
первоначального обучения вообще, я делаю это также

244

и для того, чтобы промахи, которые могут быть сде-
ланы во всём первоначальном обучении, не падали
потом, в частности, обвинениями на предлагаемую
мной методу обучения отечественному языку. Если
• всё первоначальное обучение страдает каким-нибудь
коренным недостатком, то никакая метода преподава-
ния отдельного предмета не принесёт тех результатов,
какие могла бы принести при другой обстановке.
Эти главные общие правила первоначального обу-
чения в семье и в школе я разделяю на несколько
маленьких трактатцев, никак не думая исчерпать
ими даже одной методики первоначального обучения.
Я говорю здесь только: 1) о времени для начала ученья
вообще и о необходимости соображаться с естественным
развитием дитяти, зависящим от времени, при всяком
новом шаге его обучения, 2) о предметах первоначаль-
ного обучения, 3) об организации семейного или школь-
ного класса, 4) о школьной дисциплине, 5) о значении
обучения русскому языку в первоначальном курсе.
После этих предварительных рассуждений, начинаю
уже я изложение подробной методики преподавания
отечественного языка по «Родному слову».
О ВРЕМЕНИ НАЧАЛА УЧЕНЬЯ.
Приступая к ученью ребенка, надобно иметь в виду,
что дитя, независимо от ученья, развивается с каждым
днём, и развивается сравнительно так быстро, что
месяц или два в жизни шестилетнего дитяти приносят
более перемен в его душевном и телесном организме,
чем потом целый год в возрасте от 10 до 15-ти лет.
Угадать настоящее время для начала ученья довольно
трудно и, конечно, есть дело практики; но, во всяком
случае, лучше начать ученье несколько позднее, чем
несколько раньше, хотя, как то, так и другое, имеют
свои дурные стороны.
Если вы начинаете вообще учить ребёнка раньше,
чем он созрел для ученья, или учить его какому-нибудь
предмету, содержание которого приходится ему ещё

245

не по возрасту, то неминуемо встретитесь с такими
препятствиями в его природе, которые может преодо-
леть только одно время. И чем настойчивее будете вы
бороться с этими препятствиями возраста, тем более
принесёте вреда вашему ученику. Вы требуете от него
невозможного: требуете, чтобы он стал выше своего
собственного развития, забывая, что всякое органи-
ческое развитие совершается в определённый период
времени и что наше дело — не ускорять и не замедлять
этого развития, а только давать ему здоровую душев-
ную пищу. И зачем, спрашивается, бьётесь вы над
преждевременным объяснением детям того или другого,
мучите понапрасну и себя и дитя, которое не понимает
вас теперь и поймёт, может быть, очень легко через
полгода, дажэ только потому, что проживёт эти пол-
года?
Но хуже всего то, что, встречаясь преждевременно
с чрезмерными требованиями ученья вообще и какого--
нибудь отдельного предмета в особенности и нападая
на непреодолимые по возрасту трудности, дитя может
потерять веру в свои собственные силы, и эта неуве-
ренность в нём так укоренится, что надолго замедлит
его успехи в ученье. Не одно талантливое, нервное
и впечатлительное дихя сделалось тупым и ленивым
именно потому, что в нём преждевременными попыт-
ками подорвана уверенность в своих силах, столь
необходимая для человека при всяком деле. Вот почему
мы советуем всякому наставнику, заметившему, что
какое-нибудь новое дело, несмотря на искренние
усилия ребенка, ему не даётся, немедленно прекратить
неудачную попытку и отложить её до времени.
Не педагогически также поступает и тот, кто, будучи
не в состоянии поднять ребенка до понимания какого--
нибудь предмета, старается понизить этот предмет до
уровня детского понимания. Как, например, — гово-
рит иной наставник, — не познакомить малюток с
событиями отечественной истории? И вот для .этой цели
начинает он перекраивать исторические личности на
детский лад: понаделает из Святославов и Владимиров

246

детских куколок и радуется, что дети знают отече-
ственную историю. Но на что, спрашивается, ребёнку
и кому бы то ни было, такая история? Неужели только
для того, чтобы со временем он узнал, каким глупостям
его учили в детстве? И куда торопится воспитатель?
Зачем не хочет он обождать того времени, когда ребё-
нок созреет до понимания исторических событий?
И не лучше ли бы сделал воспитатель, если бы вместо
того, чтобы забегать вперёд, подготовлял дитя к пони-
манию истории чтением детских рассказов и изучением
библейских событий, столь доступных детскому пони-
манию и, вместе с тем, превосходно подготовляющих
дитя к дельному изучению истории?
Но, отвергая уродование науки для детей, я нисколь-
ко не отвергаю сообщения детям тех научных сведений,
из какой бы науки они ни были взяты, которые не только
могут быть поняты ребёнком (это ещё не причина), но
оказываются необходимыми для пополнения и уясне-
ния его детского миросозерцания или полезными для
его умственных и словесных упражнений.
Я сказал выше, что лучше опоздать, чем поспешить
с началом ученья; но и опаздывание имеет своё дурное
влияние. Душевные силы ребенка, не направленные
во-время на учебные занятия, принимают часто такое
направление, с которым наставнику приходится потом
бороться и не всегда удачно. Всякий опытный наставник
согласится со мной, что много встречается в школах
детей, которые учатся с трудом именно потому, что
начали учиться поздно, и которых обгоняют их това-
рищи, младшие по возрасту. Но, с другой стороны,
я видел также много детей,- которые учатся дурно
именно оттого, что их послали в школу или дома заса-
дили за азбуку слишком рано.
В Германии дети на шестом году уже идут в народ-
ную школу, но в школах малолетних встречается
много детей и на пятом году возраста. Что же делают
там эти малютки? Хорошо ещё, если им дадут в руки
какое-нибудь фребелевское занятие! Но очень дурно,
если их засадят за азбуку или, не давая никакого дела,

247

принудят сидеть сложа ручонки, требующие деятель-
ности, и привыкать к яду томительной школьной
скуки. Насмотревшись вволю на эти малолетние школы,
я вынес твёрдое убеждение, что если бы школа допу-
скала детей не ранее исполнившихся 7 лет, то достигла
бы не только теперешних, но гораздо лучших резуль-
татов, и что школа, допускающая детей от 5 до 7 лет,
только напрасно вредит здоровью детей и их есте-
ственному развитию, подрывая, таким образом, основы
своих собственных учебных успехов. Пусть школа,
точно так же, как и медик, не забывает, что она не
может дать человеку жизненных сил; а может только
устранить препятствия для правильного развития
этих сил и предложить здоровую и полезную пищу,
вместо вредной.
Православная церковь, допуская детей к исповеди
в 7 лет, согласно с физиологией и психологией,
признаёт этот год детского возраста окончанием
младенчества и началом отрочества* намекая на
начало развития самосознания в детях. Начало отро^
чества должно быть вместе и началом правильного
ученья.
Я советую, впрочем, уже на седьмом году про-
бовать заниматься с ребёнком и, по охоте его к рисо-
ванию, по способности его сосредоточивать внимание
на одном предмете, слушать то, что ему говорят, и
выражаться не отрывочными словами, а полными
предложениями, заключать о возможности начать мето-
дическое обучение.
Если же внимание ребенка слабо, речь его очень
отрывиста и бессвязна, выговор слов плох, то лучше,
не начиная методического обучения, подготовляйте
его к нему беседой о предметах, окружающих дитя или
изображенных на картинках, заучиванием со слов
какой-нибудь понятной для дитяти песенки; подго-
товляйте его руку детским рисованием, учите считать
пальцы, палочки, орехи; но не начинайте методичек
ского ученья, пока оно не сделается для ребёнка воз-
можным.

248

Я не говорю здесь об особенных обстоятельствах,
могущих иметь влияние на разрешение вопроса о
начале учения, каковы, например, физическое здо-
ровье ребенка, особенные условия его домашней жизни
и т. п. Замечу только одно, что чем легче метода ученья,
представляющаяся ребёнку, тем раньше может быть
начато ученье. Если вы думаете засадить ребенка за
азы и буки, то и в семь лет будет ещё слишком рано.
ПРЕДМЕТЫ ПЕРВОНАЧАЛЬНОГО УМЕНЬЯ.
С чего следует начинать ученье? В прежнее время
на этот вопрос ответ был очень лёгок: с чего же, как
не с азбуки? Но.современная рациональная педа-
гогика при решении этого вопроса обращает внимание
на детскую природу и замечает, что чем моложе ребё-
нок, тем менее способен он к постоянству деятельности
в каком-нибудь одном направлении, тем быстрее устаёт
он ходить, сидеть, держать в руках самую лёгкую вещь,
даже лежать, и что тот же ребенок, перемешивая
всевозможные роды деятельности, и, повидимому,
вовсе не отдыхая, резвится целый день и удивляет
взрослого своей неутомимостью. То же самое заме-
чается и в душевной деятельности дитяти: чем моложе
дитя, тем менее способно оно к постоянству какой бы
то ни было душевной деятельности в одном направле-
нии, тогда как, . разнообразя свои занятия, может
работать дозольно долгое время. Самая перемена заня-
тий действует на ребёнка лучше даже полного отдыха,
который, конечно, необходим'в своё время. Ребёнок,
видимо, устал читать, внимание его ослабело, процесс
полимания остановился: заставьте дитя полчаса попи-
сать, порисозать, посчитать, попеть и — заметите, что,
воротившясь потом к чтению, ребёнок снова стал
и понятлив, и внимателен.
Конечно, способность к постоянству умственной
деятельности в одном направлении есть одно из важ-
нейших условий всякого ученья; но способность эта
развивается мало-помалу, постепенно; а преждевре-

249

менными чрезмерными усилиями вы можете только
подорвать это развитие и заметите, что дитя не только
перестанет идти вперёд, но как бы подвинется назад,
будто в душе его лопнула какая-то, слишком натя-
нутая струна. Приучайте же ребёнка к постоянству
деятельности в одном направлении, но приучайте
осторожно, понемногу; а в первое время ученья, чем
разнообразнее будет ваш урок и чем разнообразнее
деятельности, которых вы требуете от детей, тем
более вы успеете сделать. Если в полтора или в два
часа занятий дети у вас и почитают, и попишут, и пори-
суют, и пропоют две-три песенки, и посчитают, и
прослушают или расскажут какое-нибудь событие из
библейской истории, то в конце месяца не только сумма
приобретённого ими, но и то, что приобрели они в
каждом отдельном знании и уменьи, будет больше
того, чем могли бы приобресть они, занимаясь всё
это время одним только этим знанием или уменьем^
Так, например, при таких разнообразных занятиях
во время урока, они сделают более успехов в чтении,
чем сделали бы тогда, если бы каждый ваш урок вы
посвятили одному чтению. Ничто не противоречит
так природе ребенка, как засадить его за одну азбуку,
не давая ему в это время никаких других занятий,
и держать его за этой азбукой по нескольку часов, а
когда он, наконец, её одолеет, перейти к такому же
занятию складами и т. д.
На основании вышеизложенного физиологического
и психического закона, современное первоначальное
обучение открывается не одним, но несколькими пред-
метами: наглядное обученье, письмо, рисование, дет-
ские работы, чтение, счёт, библейские рассказы, пение
и гимнастика сменяют друг друга и поддерживают
в ребёнке телесную и душевную бодрость и свойствен-
ную этому возрасту весёлость.
Но, заметит при этом иная мать, как же мне зани-
маться самой первоначальным обучением, если я
должна знать столько предметов? Напрасная робость:
каждая, сколько-нибудь порядочно образованная жен-

250

щина, при небольшом старании, может преподавать
все эти предметы детям от 7 до 8 и даже до 9 лет. Пред-
метов много, но в каждом из них ребёнок может усвоить
только то немногое, что очень доступно всякой сколько--
нибудь развитой женщине. Трудно ли ей, например,
при малейшей способности к пению, усвоить голоса
трёх, четырёх молитв и десятка несен, годных для
детей, приготовить самой, руководствуясь библией, 20
и много 30 рассказов из ветхого и нового завета,
выучиться руководить пятью-щестью фребелевскими
работами, рисовать по квадратикам и присмотреться
к десятку первоначальных гимнастических движений?
А вот и всё, что могло бы затруднить мать, которая,
получив порядочное образование, хочет сама приняться
за первоначальное обученье своих детей.
Но чем разнообразнее предметы первоначального
обучения, тем необходимее, чтобы все эти предметы,
или, по крайней мере, большинство их, преподавались
одним лицом. Если же вы думаете на каждый отдель-
ный предмет взять учителя или учительницу, то лучше
уменьшите число предметов до возможной степени.
Полезное и даже необходимое разнообразие предметов
первоначального обучения и возможно только при
том условии, чтобы в нём, собственно говоря, не было
никаких отдельных предметов, а все сливалось в одно
разумное воздействие взрослого лица, дающего пищу
деятельности детей и направляющего всю эту разно-
образную деятельность к одной разумной цели ко
всестороннему развитию телесного и душевного орга-
нйзма дитяти и приготовлению его к тому изучению
отдельных предметов, которое ожидает его впереди.
Русская пословица, что «у семи нянек дитя без
глаза», ни к чему так не применима, как к первоначаль-
ному обучению. Множество наставников, ревнующих
каждый о своём предмете, могут начинить дитя вся-
кими знаниями и уменьями, но умственные глаза его
останутся йераскрытыми. Итак: чем более разнообра1
зия в учебных занятиях и чем менее разнообразия в
учащих, тем лучше для первоначального обучения.

251

ОРГАНИЗАЦИЯ ПЕРВОНАЧАЛЬНОГО ОБУЧЕНИЯ.
Под именем организации ученья разумею я здесь:
распределение времени занятий; продолжительность
их; распределение занятий между детьми одного класса,
или одной семьи, но различных по возрасту, : позна-
ниям и развитию.
Я советую начинать ученье лучше несколько позд-
нее и назначать для него сначала как можно меньше
времени; но с первого же раза отделить его от игры
и сделать серьёзной обязанностью для ребёнка. Ко-
нечно,можно выучить ребёнка читать и писать играючи,
но я считаю это вредным, потому что, чем долее вы
будете оберегать ребёнка от серьёзных занятий, тем
труднее для него будет потом переход к ним. Сделать
серьёзное занятие для ребёнка занимательным — вот
задача первоначального обучения. Всякий здоровый
ребёнок требует деятельности, и притом, серьёзной
деятельности: с меньшим удовольствием играет он
со своими сверстниками, чем помогает отцу или матери
в каком-нибудь серьёзном деле, если только это дело
не превышает его сил и не требует от него такого про-
должительного постоянства, которое приходится ему
не по возрасту. Следовательно, с первых же уроков
приучайте дитя полюбить свои обязанности и находить
удовольствие в их исполнении.
Для достижения этой цели я советую, приступая к
ученью, тогда же назначить для него определённое
время и место (этот совет относится, конечно, только
к семейному обучению). Пусть книги и вещи, упо-
требляемые при учении, лежат на месте и пусть дети
не трогают их не во время уроков. Помните, что, нару-
шая эти простые правила, а также манкируя часто
уроками или перестанавливая их с одного часа на
другой, вы кладёте в душу дитяти те семена беспоря-
дочности в делах, которые, развившись с течением
времени, могут отравить всю его жизнь. Скупо отде-
лите минуты от вашего дня для занятий с*детьми; но,
отделив их раз, не берите назад. Берегитесь, чтобы

252

дитя не привыкло к тому, что оно может отделаться от
уроков: тогда урок, от которого оно не может отде-
латься, покажется ему тяжёлым.
Конечно, сделав занимательным свой урок, вы
можете не бояться наскучить детям, но помните, что
не всё может быть занимательным в ученье, а непре-
менно есть и скучные вещи, и должны быть. Приучите
же ребёнка делать не только то, что его занимает,
но и то, что не занимает, — делать ради удовольствия
исполнить свою обязанность. Вы приготовляете ребёнка
к жизни, а в жизни не все обязанности занимательны,
и если вы до 10 лет будете учить дитя играючи, то
приготовите ему страшную муку, когда встретится
он потом с серьёзными учебными обязанностями,
иногда вовсе не занимательными.
Что касается до продолжительности урока, то на
первое время довольно будет часа поутру и полчаса
после обеда. На следующий год можно будет приба-
вить, по получасу-полтора часа утром и час после
обеда; далее — два часа утром и, по крайней мере,
до 9 лет не идти выше трёх часов ежедневных занятий.
Сначала через каждые полчаса, а потом через час,
давайте полный отдых ребёнку, — пусть он немного
побегает, порезвится и% привыкнет принуждать себя
переходить от игры к делу.
Задавать детям внеклассные уроки в этом воз-
расте положительно вредно; и только на десятом году,
и то после хороших предварительных классных заня-
тий в прежние годы, можно допустить небольшие
уроки вне класса, имея в виду, что такие уроки ожи-
дают детей в большинстве наших учебных заведений.
Припомним только себе, сколько слез и мучений стоили
каждому из нас эти заданные внекласвные уроки и
какую ничтожную пользу они принесли. Нет ничего
легче для учащих, как отметить ногтем или каран-
дашом страницу в книге и задать ребенку выучить её
к следующему разу. Но посмотрите, как ребёнок,
предоставленный слишком рано самому себе, бьётся
над этой мучительной страницей, как зубрит её бес-

253

толково, удесятеряя свой труд неуменьем за него
взяться, как пачкает и тетрадь, и руки, и лицо чер-
нилами, какими горькими слезами обольёт иную,
неудающуюся букву, —и вы поймёте, откуда иногда
берётся в детях отвращение к учению. Кроме того,
помните, что вы вашим уроком не только испортили
ребёнку то время, когда он сидел за ним, но испортили
ему целый вечер, а может быть, и целый день и что,
играя, он бледнеет и вздрагивает, вспоминая залитую
чернилами страницу или невыученные строки. Мы
сильно заблуждаемся, если думаем, что жизнь ребёнка
в школьном возрасте вся принадлежит школе; нет,
школа имеет только весьма небольшую долю в том
естественном развитии дитяти, на которое гораздо
больше влияния оказывают время, природа и семейная
жизнь. Школа не имеет права вторгаться в чуждую
ей область и мешать своими уроками влиянию других
великих воспитателей человека: природы и жизни.
Итак, при первоначальном обучении дети должны
исполнять Fee свои уроки в классе, под надзором
и руководством учащих, которые сначала должны
выучить ребенка учиться, а потом уже поручить это
дело ему самому. Из этого ученья уроков в самом
классе, при учащем, выходит много полезных послед-
ствий; во-первых, как я уже сказал, тогда уроки не
мешают ребёнку свободно развиваться в семье под
влиянием природы и окружающих его людей, не ли-
шают его сна и аппетита, не отравляют его игры; во--
вторых, учитель, задавший урок, видит, как этот урок
исполняется ребёнком, и замечает, может быть, свои
собственные ошибки в преподавании; в-третьих,
наблюдая за ребёнком, выполняющим урок, учитель
всего удобнее изучает дитя, замечает, что ему даётся
легко и что» трудно, и предупреждает всякое ложное
понимание, часто превращающееся посредством зазуб-
ривания *в умственный недостаток, который надобно
потом искоренять; в-четвёртых, дитя выучивается
учиться под руководством наставника, а это в перво-
начальном обучении важнее самого ученья.

254

Но, может быть/ заметят мне- иные: назначая на
урок так мало времени и не задавая внеклассных
уроков, нельзя успеть многого. Правда, но многого
же и не требуется. Если ребёнок в продолжение трёх
лет занимается, и действительно разумно занимается,
каждый день от 2 до 3 часов, то он может быть так
приготовлен к слушанию гимназического курса, как
теперь не бывает подготовлен почти ни один десяти-
летний мальчик, являющийся к экзамену. Он будет
в состоянии говорить связно и толково, читать плавно,
с явным пониманием того, что читает (если, конечно,
читаемое ему доступно по содержанию), считать бойко
в уме и на письме в пределах четырёх первых правил
арифметики; знать наизусть 20 или 30 стихотворений
и уметь рассказывать столько же маленьких расска-
зов; записать толково, чётко и красиво4 небольшую
мысль без важных орфографических ошибок и поста-
вить главные знаки препинания; рассказать 20 или
30 событий из ветхого и нового завета; рисовать про
стые предметы, хотя по четвероугольникам; чертить
карту своей комнаты, дома, улицы, города или деревни
и рассказывать эту карту или читать её, как говорят
в Германии*. Но главное —ребёнок принесёт с собой
в школу уменье и охоту учиться, способность сосре-
доточивать своё внимание в продолжение довольно
долгого времени и усваивать быстро то, что без при-
вычки усваивается очень медленно. Это совершенно
достаточно для 10-летнего дитяти.
Отчего же, скажут нам, в большей части случаев,
начиная ученье ранее, чем я полагаю, употребляя
на него больше времени и задавая внеклассные уроки,
не успевают достигнуть и половины выставленных
мною результатов? Да именно оттого, что, отнимая
много времени из детской жизни, растрачивают боль-
шую часть этого времени понапрасну, без пользы
для ученья и со вредом для физического и умственного
развития ребёнка; оттого, что первоначальное ученье
* Об этом занятии я скажу в примечаниях ко 2-й части.

255

наше устроено так, что дитя, просидев на уроках
4 часа в день и больше, хорошо ещё, если действительно
займётся 15 и много 20 минут в эти 4 часа; а иной счаст-
ливец так и выйдет из класса, не занявшись ни одной
минуты, если на его долю в этот раз не выпало быть
спрошенным. Мы отнимаем много времени у жизни
ребёнка и, к стыду нашему, растрачиваем это драго-
ценное для развития человека время не только пона-
прасну, но часто с большим вредом для детей, застав-
ляя их страдать в классе от неподвижности и скуки.
Если же мы устроим наш урок так, что все дети будут
в продолжение его действительно работать постоянно,
то заметим, может быть, что время, назначенное мною
для уроков, не только коротко, но слишком продол-
жительно, хотя оно, как каждое полное содержания
время, проходит для личного ощущения очень быстро.
Мы заметим, что дети чувствуют усталость, но уже
не от скуки и неподвижного сиденья, а от работы и что
в продолжение часа мы сделали многое. Я убеждён,
что усовершенствование педагогических приёмов при-
ведёт ещё к большему уменью пользоваться временем
и что даже то число часов, которое назначают теперь
в лучших школах для первоначального обучения, со-
временем покажется слишком большим.
В наших первоначальных школах, обучающих гра~
моте, часто жалуются на то, что дети, поступая в школу
в различное время года, делают невозможным система-
тическое занятие с целым классом. Конечно, если дети
поступают в неопределённые сроки, — сегодня приведут
одного, через неделю другого и так круглый год, —
то никакое систематическое обученье невозможно.
Но для облегчения родителей следует в такой школе
назначить приём не иначе, как по третям года, а самый
класс разделить на три группы. Такое деление класса
на группы, из которых одна сильнее другой, не только
не вредно, но даже полезно, если наставник умеет,
занимаясь с одной группой сам, дать двум другим
полезное самостоятельное упражнение. В Швейцарии
я видел превосходные школы, где учитель таким обра-

256

зом занимается разом с шестью последовательными
годовыми классами и тем множеством разнообразных
предметов, какие предлагает курс шестилетней школы.
Не требуя от наших наставников такой усиленной и
разнообразной деятельности, для которой нужна спе-
циальная подготовка, я не вижу никаких затруднений
для каждого благоразумного человека,принимающегося
за первоначальное обучение, учить разом три или
четыре немногочисленные отдела одного класса, зани-
маясь лично с одним из этих отделов и давая другим
самостоятельные упражнения, особенно, если всё
ученье не выходит из предела нашей элементарной
школы. Одни ученики пишут, другие читают, третьи
решают арифметическую задачу, четвёртые занимаются
с учителем, — это самая правильная деятельность
школы, и не только не хуже, но гораздо лучше той,
когда сам учитель всё время занимается с целым клас-
сом.
Прежняя схоластическая школа взваливала весь
труд ученья на плечи детей, давая в руки учителя
только ферулу для того, чтобы подгонять ленивых.
Следовавшая затем школа ударилась в другую край-
ность: она взваливала весь труд на учителя, заставляя
его развивать детей так, чтоб для них это развитие
не стоило никаких усилий. Новая школа, напротив,
разделяет и организует труд учителя и учеников: она
требует, чтобы дети, по возможности, трудились само-
стоятельно, а учитель руководил этим самостоятель-
ным трудом и давал для него материал.
Вот почему сказал я, что класс, состоящий из
нескольких отделов, последовательных по развитию
и занятиям, даже больше представляет условий для
правильного ученья, чем класс, состоящий из детей
одного возраста, развития и познаний. Кроме того,
если наставник привыкнет к такому совместному и
одновременному обученью нескольких классов в одном
классе и войдёт в свою настоящую роль—руководителя
самостоятельным ученьем детей,—то он будет в состоя-
нии учить одних и тех же детей два и три года сряду;

257

а это есть важное условие успеха в первоначальном
учении, в котором не только разнообразие учителей,
«преподающих в одно время, но и ежегодный переход
учеников от одного учителя к другому приносит много
вреда, лишая ученье воспитательной и развивающей
силы.
Эта заметка относится и к семейному обученью в
том отношении, что часто родители, избегая излишних
издержек, учат одному и тому же детей различного
возраста. Это чрезвычайно вредно: напрягая черес-
чур силы одного, не упражняя, как следует, сил дру-
гого, такое ученье поселяет в то же время между детьми
одной семьи весьма дурные чувства — зависть, тще-
славие и часто ненависть там, где должна царство-
вать братская любовь. Различие в возрасте детей
нисколько не мешает, а напротив, помогает одновре-
менно заниматься с ними, если только наставник или
наставница, не задавая внеклассных уроков, сумеют
заниматься с одним ребёнком, а другому дать само-
стоятельное занятие.
При составлении моего учебника, я именно имел
в виду дать учащему возможность занять одновременно
нескольких детей или несколько небольших классов.
С первых же уроков я представляю упражнения для
самостоятельной деятельности детей.
КЛАССНАЯ ДИСЦИПЛИНА.
Если мы устроили наш класс по началам, выска-
занным выше; если мы ввели в него порядок и строй-
ность в занятиях, не утомляем детей слишком продол-
жительным для их возраста занятием в одном направ-
лении и в то же время не допускаем и классной скуки,
не оставляя ни на одну минуту ни одно дитя без дела;
если мы сумели сделать эти занятия занимательными
для ребёнка и в то же время собственной своей рев-
ностью и серьёзностью, никогда, впрочем, не пере-
ходящею в суровость, внушили детям уважение к
исполнению своих обязанностей, если сделали эти
обязанности ни слишком лёгкими, чтобы их нельзя

258

было заметить, ни слишком трудными, чтобы погну-
лась под ними слабая натура дитяти; если не требуем
от ребёнка развития, которого он ещё не достиг, и
даём достаточную пищу тому, которое в нём в настоя-
щее время совершается; если, наконец, нравственная
природа наша такова, что дети могут полюбить нас, —
то классная дисциплина в наших руках. В старой
школе дисциплина была основана на самом противо-
естественном начале — на страхе к учителю, раздаю-
щему награды и наказания. Этот страх принуждал
детей не только к несвойственному, но и вредному для
них положению: к неподвижности, классной скуке
и лицемерию. Ребёнок вялый, неподвижный по натуре,
легче других выносящий школьную скуку, или ребё-
нок, быстро выучившийся лицемерить, смотреть на
учителя с величайшим вниманием и в то же время
щипать товарища под скамьёй, получал награду;
дети живые, подвижные, жадно требующие пищи своим
развивающимся способностям, откровенные, не умею-
щие скрывать своих душевных движений, — подвер-
гались наказаниям. Дорого все мы поплатились за
это смирное сиденье в классе!
«Выражение — сидеть смирно (говорит Нестор
швейцарских педагогов, Шерр) отлично обличает дух
старой школы: она не хотела возбуждать, оживлять,
давать деятельность детям; она не хотела удовлетво-
рять законным потребностям свежей, подвижной дет-
ской природы и заставляла детей сидеть смирно, бес-
смысленно, ничего не делая». Грех этот, к сожалению,
ещё царствует во многих наших школах, и он-то именно
порождает ту кучу школьных проступков, с которыми
так трудно бороться дисциплине. В школьной скуке
скрывается источник множества детских проступков
и даже пороков: шалостей, лени, капризов, отвращения
от ученья, хитрости, лицемерия, обманов и тайных
грехов. Уничтожьте школьную скуку, — и вся эта
смрадная туча, приводящая в отчаянье педагога и
отравляющая светлый поток детской жизни, исчезнет
сама собой.

259

Всё школьное ученье и вся школьная жизнь должны
быть проникнуты разумным, религиозным и нравствен-
ным элементом. В школе должна царствовать серь-
ёзность, допускающая шутку, но не превращающая
всего дела в шутку, ласковость без приторности,
справедливость без придирчивости, доброта без сла-
бости, порядок без педантизма и, главное, постоянная
разумная деятельность. Тогда добрые чувства и стрем-
ления сами собой разовьются в детях, а начатки дур-
ных наклонностей, приобретённые, быть может, прежде,
понемногу изгладятся.
Это, так сказать, гигиеническое влияние школы
действует незаметно, но чрезвычайно сильно и прочно.
Оно гораздо важнее того патологического влияния,
которое оказывает школа поощрениями, наказаниями
и моральными наставлениями.
Поощрения и наказания уже не безвредные гигиени-
ческие средства, предупреждающие болезнь или изле-
чивающие её правильной нормальной жизнью и дея-
тельностью, а лекарства, которые вытесняют болезни
из организма другою болезнью. Чем менее нуждается
школа или семья в этих, иногда необходимых, но всегда
лекарственных и потому ядовитых средствах, тем
лучше; и пусть педагог не забывает, что если поощре-
ния и наказания остаются и до сих пор необходимыми
для детей, то это показывает только несовершенство
искусства воспитания. Лечат только больного; но,
к несчастью, в наше время болезни нравственные и
физические — весьма обыкновенная вещь в детском
возрасте; а наше домашнее воспитание и устройство
школ, в особенности закрытых, таково, что не только
не уничтожают зачатков нравственных и физических
болезней, но часто развивают их с ужасающей быстро-
той и силой, так что для излечения их приходится
прибегать к ядам, вытесняющим одну болезнь и посе-
ляющим на её место другую. Таковы все наказания и
поощрения, действующие сильно на детское самолю-
бие, а также основывающиеся на одном страхе, чувстве
боли и т. п. Много говорили у нас о том, чтобы выгнать

260

BGQ наказания из школы; но рациональнее было
бы требовать такого устройства школ, при котором
награды и наказания сделались бы ненужными.
Что касается до моральных сентенций, то они
едва £и даже не хуже наказаний, если относятся
к детям того возраста, о котором здесь говорится.
Приучая детей слушать высокие слова нравственности,
смысл которых не понят, а главное, не прочувствован
детьми, вы приготовляете лицемеров, которым тем
удобнее иметь пороки, что вы дали им ширмы для
закрытия этих пороков.
Здесь, говоря только о классной дисциплине, я не
имею надобности входить в подробности нравственных
детских болезней и средств их излечения; но, повто-
ряю ещё раз, что разумно устроенная классная дея-
тельность есть одно из рациональнейших и действи-
тельней ших гигиенических средств, не только пре-
дупреждающих нравственные детские болезни, но и
излечивающих их разумной деятельностью и той пра-
вильной жизнью, которой проживает ребёнок в свои
два часа в классе. И новейшая медицина, и новейшая
педагогика начинают смотреть с недоверием на все
сильные специфические средства, восхваляемые в преж-
нее время, и обе прибегают охотнее к средствам гигиени-
ческим с одной и той же целью — разумною жизнью
и разумною деятельностью не только вытеснить бо-
лезнь, зародившуюся под условиями противополож-
ными, но и изменить самую почву, на которой эта
болезнь выросла. В разумно устроенной школе нака-
заний за леность быть не может, потому что уроки
выучиваются в классе; наказаний за шалости — также,
потому что дети заняты и шалить им некогда. Всё,
что может быть допущено в такой школе, так это самые
лёгкие взыскания за невнимательность или поощрения
за внимание.
КОЕ-ЧТО О ПЕРВЫХ УРОКАХ В ШКОЛЕ.
Первые два-три урока с детьми, только что посту-
пившими в школу, можно употребить на то, чтобы

261

устроить между ними некоторый порядок, ознакомиться
с ними и ознакомить их с собою и школою: следова-
тельно, это — скорее беседы, чем уроки. Тон на отих
беседах должен быть как можно менее формален.
Учитель должен говорить с детьми тем языком, к
которому они привыкли в своих семействах; конечно,
без той грубости, какую иногда употребляют роди-
тели. Если дети, посещающие школу, говорят ка
каком-нибудь особенном наречии, то учитель должен
говорить на этом наречии, приводя детей мало-помалу
к пониманию общерусского литературного языка.
Какого-нибудь подражания детскому лепету вовсе
не нужно; но не должно также трактовать детей как
взрослых. Наши ласковые уменьшительные имена:
Коля, Ваня, Маша — совершенно уместны; употреб-
ление холодно-вежливого вы, которое хотели было
ввести у нас, скорее пугает дитя, чем ободряет.
С вопросами своими учитель обращается к целому
классу и потом называет дитя, которое должно дать
ответ. На первых же уроках учитель должен приучить
детей к этой форме вопросов и ответов. Если вопрос
нов и ответ на него сколько-нибудь затруднителен, то
учитель обращается к одному из более способных,
развитых и бойких детей, которще своими ответами
ободряют робких. Неправильный ответ ребёнка можно
поправить, но только в главном и без большой настой-
чивости, не забывая,' что -дурные привычки и недо-
статки выговора исправляются не разом и что очень
вредно внушить ребенку убеждение в слабости его
сил для выполнения того, что от него требуется.
В эти же первые уроки учитель может приучить
детей к некоторым классным движениям по команде,
которые полезны не только потому, что дают детям
возможность подвигаться и размять свои усталые от
сиденья члены, но ещё более потому, что помогают
учителю возбуждать и сосредоточивать на своих сло-
вах и движениях внимание класса. Эти движения
должны быть немногочисленны и просты: встаньте,
сядьте, руки на стол, руки назад, поднимите правую

262

руку, левую, выйдите из-за скамей, перемените места,
первая скамья встань, вторая — сядь и т. п. Ещё
лучше, если учитель приучит детей к некоторым из
этих движений по немой команде какими-нибудь услов-
ными знаками.
Прекрасное, освежающее и гармонирующее класс
средство есть классное пение. Вы заметили, что класс
устал, рассеяй, работает вяло, начинаются зевки,
маленькие шалости: заставьте пропеть какую-нибудь
песенку — и всё придет опять в порядок, энергия
возродится, и дети начнут работать попрежнему;
Если учитель не умеет петь, пусть приучит детей
произносить целым классом какие-нибудь молитвы,
стихотворения, пословицы: это может заменить отчасти
пение как средство, освежающее утомлённый и рас-
строившийся класс.
В школе начинать ученье чтению и письму с первых
же уроков я не советую, потому что масса новых впе-
чатлений для ребёнка и так слишком велика: надобно
дать ребёнку время осмотреться, попривыкнуть к
своему новому положению, и тогда только можно
уже рассчитывать на его внимание.
ß первые уроки можно показать детям несколько
картинок и тем вызвать их на беседу: показать, как
складывать из палочек две-три нехитрые фигурки,
нарисованные учителем на доске, научить пересчитать
пальцы и т. п. Если учитель занят другим классом,
то может отпустить новичков ранее, но никак не
внушать им того убеждения, что в классе можно сидеть
и ничего не делать.
О ЗНАЧЕНИИ ОТЕЧЕСТВЕННОГО ЯЗЫКА
В ПЕРВОНАЧАЛЬНОМ ОБУЧЕНИИ.
Дитя входит в духовную жизнь окружающих его
людей единственно чрез посредство отечественного
языка, и, наоборот, мир, окружающий дитя, отра-
жается в нём своей духовной стороной только чрез
посредство той же среды — отечественного языка.
.

263

В другом месте я уже говорил о глубоком, центральном
значении отечественного языка не только в перво-
начальном обучении, но и в средних учебных заведе-
ниях; здесь же, имея более близкую цель, я укажу
только на влияние, которое имеет хорошее или дурное
приготовление в отечественном языке на всё ученье
дитяти.
Изучение каждого предмета передаётся ребенку,
усваивается им и выражается всегда в форме слова.
Дитя, которое не привыкло вникать в смысл слова,
темно понимает или вовсе не понимает его настоящего
значения и не получило навыка распоряжаться им
свободно в изустной и письменной речи, всегда будет
страдать от этого коренного недостатка при изучении
всякого другого предмета. Скажу ещё яснее: наставник
рассказывает детям какое-нибудь библейское проис-
шествие, но дети не понимают настоящего значения
многих слов, эпитетов, видов глагола, наречий, сою-
зов и, следовательно, не понимают вполне настоящего
смысла рассказа. Дети не привыкли вникать в связь
предложений, в отношение придаточных к главному,
не понимают значения вводного, не видят, где причина
и где следствие, где случайное и где необходимое, не
привыкли даже задать себе вопрос, о ком или о чём
говорится, и т. п., вот и вся речь наставника отра-
жается в их головах бессвязными и перепутанными
фразами. Уча урок по книге, дитя встречается ещё
с большими затруднениями, потому что тут нет учи-
теля с его мимикой и интонацией, которые могли бы
показать, что в книге главное, что второстепенное,
и о чём говорится только мимоходом — и вот дитя,
вместо того, чтобы прочесть раза два урок со внима-
нием и усвоить его совершенно своей свежей детской
памятью, учит печатные строчки,' помнит, в какой
строчке какое слово поставлено, а урока всё-таки
не знает. Далее, приходится ребёнку рассказывать
свой урок, и вот опять новая борьба с непривычкой его
к отечественному слову: он не может заменить ни одного
слова другим, не может переставить свободно двух

264

слов, и язык его точно в цепях тех строчек, которые
он заучил. Ему остаётся только вызубрить слово в
слово, но и тут невыломанный язык его путается и
ошибается при каждом трудном звуке. То же самое
испытывает дитя, неприготовленное, как следует, в
отечественном языке, при изучении истории, геогра-
фии, естественных наук и математики, когда ему при-
ходится объяснять теорему или выражать своими
словами какую-нибудь математическую задачу. Не
ясно ли теперь, что преподавание отечественного
языка в первоначальном обучении составляет пред-
мет главный, центральный, входящий во все другие
предметы и собирающий в себе их результаты, и что
я имел право взглянуть на наставника отечественного
языка как на руководителя всего первоначального
ученья и подать ему некоторые общие педагогические
советы?
Теперь я могу приступить прямо к изложению
методики первоначального преподавания отечествен-
ного языка по предлагаемому мною руководству.
ПЕРВЫЕ ЗАНЯТИЯ ОТЕЧЕСТВЕННЫМ ЯЗЫКОМ.
Когда новый класс примет несколько стройный
вид, привыкнет слушать учителя и исполнять его
требования, тогда можно уже начать систематическое
обучение отечественному языку, преподаванием кото-
рого я и займусь теперь, выразив выше полную необ-
ходимость сопровождать его и другими занятиями.
Первоначальное обучение отечественному языку
разделяется на три совместно идущие занятия:
1) наглядное обучение, 2) приготовительные упражне-
ния в письме и 3) звуковые упражнения, приготовляю-
щие к чтению. Все эти три упражнения должны идти
одновременно, сменяя одно другое в каждом уроке;
но для ясноети изложения я должен говорить о каждом
отдельно.

265

О НАГЛЯДНОМ ОБУЧЕНИИ.
Способствовать развитие изустной речи в детях
есть, без сомнения, одна из важнейших обязанностей
учителя русского языйа. Никто, конечно, не сомне-
вается, что изустная речь развивается единственно
от упражнений. Следовательно, наставник русского
языка обязан дать упражнение изустной речи детей и
руководить этими упражнениями. Это — едва ли не
главная его обязанность й потому, наконец, что изуст-
ная речь служит основанием письменной. Но изуст-
ная речь основана на мышлении: следовательно, на-
ставник русского языка обязан дать детям упражнения,
возбуждающие мысль и вызывающие выражение этой
мысли в слове. Но чем вы возбудите мысль ребёнка
и вызовете из него самостоятельное слово, как не пока-
зав ему какой-нибудь предмет или изображение пред-
мета? Вот почему я помещаю наглядное обучение в
число обязанностей наставника русского языка и ставлю
это занятие прежде двуу других — обученья письму
и чтению, хотя все эти три занятия, конечно, должны
идти одновременно.
О наглядном обучении у нас говорили и писали
много; но почти ничего не сделали, чтобы оно могло,
хотя мало-помалу, входить в наши школы и в наши
семейства. Даже самдя идея наглядного обучения
как-то плохо привилась у нас и встретила много про-
тивников. По моему мйению, это лучшее доказатель-
ство того, что мы, с охотою витая в высших сферах
идей и не отказываяоь свысока бросить взгляд и на
воспитание, не потрудимся никогда вникнуть в самую
идею первоначального обученья, считая это дело или
слишком лёгким, или ЗдищкоЬ* маловажным, так что
идея первоначального обучений живёт у нас в каких-то
неопределённых формах, *емяа и не проникнута светом
сознания. Иначе', в наглядном обучении мы видели бы
необходимое и неизбежное дело при первых занятиях
С детьми.
Что такое наглядное обучение? Да это такое ученье,
которое строится не на отвлечённых представлениях

266

и словах, а на конкретных образах, непосредственно
воспринятых ребёнком: будут ли эти образы воспри-
няты при самом ученье, под руководством наставника
или прежде, самостоятельным наблюдением ребенка,
так что наставник находит в душе дитяти уже готовый
образ и на нём строит ученье.
Этот ход ученья, от конкретного к отвлечённому, от
представления к мысли, так естественен и основы-
вается на таких ясных психических законах, что отвер-
гать его необходимость может только тот, кто вообще
отвергает необходимость сообразоваться в обучении
о требованием человеческой природы вообще и детской
в особенности.
Весь наш мыслительный процесс, руководимый
внутренней врождённой ему силой идеи, состоит только
из тех элементов, которые были восприняты нами из
внешнего мира. Идея принадлежит нашему духу;
но материала для работ и выражения этой идеи нет
другого, кроме того, что даёт внешний, видимый,
ощущаемый мир. Весь наш язык проникнут этими
влияниями внешнего материального мира.
Непосредственно воспринятые нами из внешнего
мира образы являются, следовательно, единственными
материалами, над которыми и посредством которых
работает наша мыслительная способность, хотя идея
работы принадлежит нам.
Занимаясь наукой, мы привыкаем мало-помалу
отвлекаться от употребляемых нами материалов, не
будучи в состоянии никогда и ни в одном слове ото-
рваться от них совершенно. Но дитя, если можно так
выразиться, мыслит формами, красками, звуками,
ощущениями вообще, и тот напрасно и вредно наси-
ловал бы детскую природу, кто захотел бы заставить
её мыслить иначе. Таким образом, облекая перво-
начальное ученье в формы, краски, звуки,— словом,
делая его доступным возможно большему числу ощу-
щений дитяти, мы делаем, вместе с тем, наше ученье
доступным ребёнку, и сами входим в мир детского
мышления.

267

Верность наших заключений и вся правильность
нашего мышления зависят: во-первых, от верности
данных, из которых мы делаем логический вывод,
и во-вторых, от верности самого вывода. Как бы ни
были логически верны наши выводы, но если данные,
воспринятые нами из внешнего мира, неверны, то и
выводы будут ложны. Отсюда вытекает обязанность
для первоначального обученья — учить дитя наблю-
дать верно и обогащать его душу возможно полными,
верными, яркими образами, которые потом становятся
элементами его мыслительного процесса.
Всякое не мёртвое, не бесцельное ученье имеет в
виду готовить дитя к жизни; а ничто не может быть
важнее в жизни, как уметь видеть предмет со всех
сторон и в среде тех отношений, в которые он постав-
лен. Если мы вникнем глубже в то, что обыкновенно
зовётся в людях замечательным или даже великим
умом, то увидим, что это, главным образом, есть спо-
собность видеть предметы в их действительности,
всесторонне, со всеми отношениями, в которые они
поставлены. Если ученье имеет претензию на развитие
ума в детях, то оно должно упражнять их способность
наблюдения.
Кто не замечал над собою, что в памяти нашей
сохраняются с особенной прочностью те образы, кото-
рые мы восприняли сами посредством созерцания,
и что к такой, врезавшейся в нас, картине мы легко и
прочно привязываем даже отвлечённые идеи, которые
без того изгладились бы быстро? Вот почему сам боже-
ственный учитель наш показал нам великий пример
наглядного обученья: он брал полевую лилию и, ука-
зывая на неё, говорил о доверенности к провидению;
он указывал на стены иерусалимские и говорил о
суете всего земного, брал самые простые общеизвест-
ные примеры из обыденной жизни и выводил из них
высокое ученье о царстве божьем.
Детская природа ясно требует наглядности. Учите
ребёнка каким-нибудь пяти неизвестным ему словам,
и он будет долго и напрасно мучиться над ними; но

268

свяжите с картинками двадцать таких слов и —
ребенок усвоит их налету. Вы объясняете ребёнку очень
простую мысль, и он вас не понимает: вы объясняете
тому же ребёнку сложную картину, и он вас понимает
быстро. Попробуйте одно и то же происшествие рас-
сказать двум детям, одинаково способным: одному —
по картинкам, другому без картинок, — и вы оцените
тогда всё значение картинок для ребёнка.
Показывание картинок и рассказы по ним — луч-
шее средство для сближения наставника с детьми.
Ничем вы не можете так быстро разрушить стену,
отделяющую взрослого человека от детей, и, в особен-
ности, учителя от учеников, как показывая и объясняя
детям картинки. Если вы входите в класс, от которого
трудно добиться слова (а таких классов у нас не искать
стать), — начните показывать картинки, и класс заго-
ворит, а главное, заговорит свободно, непринуждённо,
что, конечно, необходимо для учителя русского языка,
если он не суживает своей обязанности до выучки детей
чтению, письму и орфографии.
При наглядном обучении учитель, так сказать,
присутствует при самом процессе формирования языка
в детях и может направлять этот процесс. Причём
главное дело опять делает та же картинка: она поправ-
ляет ложный эпитет, приводит в порядок нестройную
фразу? указывает на пропуск какой-нибудь части;
словом, выполняет на деле легко то, что учителю на
словах выполнить чрезвычайно трудно.
В Германии и Швейцарии нет уже спору о на-
глядном обучении; но спорят ещё о том, должно ли его
сделать предметом отдельного преподавания или только
делать преподавание всех предметов наглядным. Прак-
тичнее всего, мне кажется, вести наглядное препо-
давание отдельно до тех пор, пока дети начнут читать
порядочно и без большого труда, и потом слить на-
глядное обучение с объяснениями употребляемой в
школе книги для чтения, что, конечно, возможно
только тогда, если сама книга приспособлена к систе-
матическому наглядному обучению. Я имел это в виду

269

при составлении «Родного слова»; но, конечно, кар-
тинки, в нём помещённые, только отчасти делают
чтение наглядным.
Что же касается до отдельного наглядного обу-
чения в первый год школы, то я могу указать только
на крайнюю его потребность; но не могу ничего дать
для удовлетворения этой потребности. Издание сколько--
нибудь порядочных картин для наглядного обучения
обходится так дорого, а самая потребность этих кар-
тин сознана нашим обществом и нашими школами
так мало, что едва ли кто-нибудь решится затратить
на это дело значительный капитал. Вот почему я могу
только посоветовать наставнику русского языка, при-
нимающемуся за дело первоначального обучения, до-
стать где-нибудь десяток сносных картин, которые,
но содержанию своему, могли бы вызвать детей на
беседу: это могут быть ландшафты, изображения
животных и растений, какие-нибудь сцены из народ-
ной жизни и т. п. Пусть учитель создаст себе план
бесед по этим картинам и ведёт эти беседы не тороцясь,
но и не надоедая детям излишними подробностями.
Картины не должны быть известны детям, не должны
висеть в классе, иначе они потеряют свой интерес.
Пусть учитель приносит в класс картину за картиной,
меняя их тогда, когда всё содержание картины будет
беседой исчерпано и когда дети приобретут навык
рассказывать картину порядочно для своего возраста.
Успех и от такого наглядного обучения будет значи-
тельный; но пусть наставник не думает, что это на-
глядное обученье таково, как оно должно быть. Пра-
вильное наглядное обучение имеет свою систему, свои
правила и приёмы, о которых распространяться здесь
я считаю излишним, так как у нас пока нет средств
для такого обучения.
О ПЕРВОНАЧАЛЬНОМ ОБУЧЕНИИ ГРАМОТЕ ВООБЩЕ.
Новейший рациональный способ обучения детей
грамоте следует, в отличие от всех прочих, назвать
историческим, потому что он основан на способе,

270

которым, как можно предполагать, был изобретён
письменный язык.
Величайший подвиг изобретателей письменного
языка состоял в том, что они, не довольствуясь иерогли-
фическими изображениями понятий, стали вслуши-
ваться в слова и разделили слова на простые звуки.
Сравнивая же потом звуки в различных словах, заме-
тили, что эти звуки немногочисленны и постоянно
повторяются, только в различных сложениях. Изоб-
рести условные значки для этих звуков, а вместе и
азбуку, было уже делом лёгким.
Заслуга новой звуковой методы обучения грамоте
именно в том и состоит, что она оторвалась от прежней
искусственной, схоластической методы и обратилась
на естественный исторический путь: обратилась прямо
к изучению звуков как элементов изустного слова и
их начертаний.
Многие однакож, в особенности у нас, ещё не совер-
шенно сознали преимущества звуковой методы; и если
немного уже найдётся таких, которые стоят за преж-
ние азы и живете,' то немало ещё защитников последую-
щих затем бе, ее, ее, ем, ен и бесконечных таблиц скла-
дов, говоря, что и по этой методе выучивались читать
так же хорошо и скоро, как и по нынешней зву-
ковой.
Если бы это было и так (чего я, впрочем, не при-
знаю), то и тогда я отдал бы преимущество звуковой
методе на том основании, что она способствует умствен-
ному развитию дитяти, тогда как прежняя останав-
ливала и замедляла это развитие и, кроме того, надо-
едала детям. Не нужно быть большим психологом,
Чтобы понять, что прежняя метода бессмысленным
заучиванием множества букв и потом множества ещё
более бессмысленных складов, не давая никакой пищи
детскому уму, не позволяла ему в то же время заняться
чем-нибудь другим и, следовательно, держала его,
во всё продолжение обучения грамоте, в бездействен-
ном, оцепенелом состоянии. Если же принять в рас-
чёт, что такое оцепенелое состояние слабого детского

271

ума продолжалось по нескольку часов в день, круглый
год, а иногда два, то нельзя сомневаться, что такое
учение не могло не отразиться весьма гибельно, не
говорим уже на уме, а просто на мозге детей, который
в это время чрезвычайно нежен, впечатлителен и
находится в полном процессе формировки. Попро-
буйте ежедневно, на три или на четыре часа, в про-
должение года или двух, привязывать одну руку
ребенка к его туловищу — и если эта рука не усохнет,
то только единственно потому, что вы не оставляли
её привязанной целый день; но во всяком случае,
рука, подвергавшаяся такому опыту, разовьётся го-
раздо слабее другой. Мозговой организм горазда
нежнее организма руки и развивается позже и дольше
всех других частей организма. Судите же по этому,
какой вред вы приносите ребёнку даже в физическом
отношении, методически и насильственно приостанав-
ливая деятельность мозга в продолжение долгих часов
и многих месяцев. Представьте себе дитя в какой--
нибудь деревенской трущобе, которое играло и рез-
вилось целый день под влиянием всеразвивающей
природы, беспрестанно двигалось, ощущало, думало
по-детски, конечно, изобретало то то, то другое, пла-
кало или смеялось, словом,-жило всем своим духов-
ным и телесным организмом. И вдруг, вы схватываете
это дитя, кидаете его в душную, мрачную школу ста-
ринного закала, где оно прежде всего должно сидеть
смирно, не шевеля ни одним членом, не думать, не
чувствовать, не соображать, не придумывать что-нибудь,
не плакать и не смеяться, даже не глядеть по сторонам;
а пристально уставившись на букварь, вдалбливать
букву за буквой и один бессмысленный слог за другим.
Представьте себе, что это дитя чуть-свет отправляется
в школу, выходит оттуда ночью и проводит так день
за днём, два, три, четыре года, в период сильнейшего
развития организма, не имея других ощущений, кроме
страха получить побои, и получая действительно коло-
тушки в голову, — и вы поймёте, почему наши гра-
мотники-крестьяне, по большей части, показывают

272

менее природного ума и развития, чем те, которые
развивались свободно, вне стен школы, под влиянием
природы и жизни; поймёте, почему между нашими
простонародными грамотникамй и писарями так часто
встречаются люди страшно тупые н в то же время
безнравственные. Но одно ли это вы поймёте? Вы
поймёте также, чего желают те люди, которые с высоты
своего журнального величия советуют оставить наш
народ учиться в таких шкодах, у таких учителей и
по таким методам. Но возвратимся к звуковой методе,
полагая, что разъяснить нашей публике значение
хорошей методы преподавания грамоте значит в то
же время уясвдггь ей истинное значение людей, воору-
жающихся против введения Хороших метод и всяких
нововведений в наши народные школы, людей, тол-
кующих о нравственности в школах и не понимающих,
как неразрывно связана нравственность школы с
употребляемыми в ней методами.
Я не потому предпочитаю звуковую методу, что
дети по ней выучиваются скорее читать и писать; но
потому, что, достигая успешно своей специальной
цели, метода эта в то же время даёт самодеятель-
ность ребёнку, беспрестанно упражняет внимание,
память и рассудок дитяти, и, когда перед ним по-
том раскрывается книга, оно уже значительно под-
готовлено к пониманию того, что читает, и, глав-
ное, в нём не подавлен, а возбуждён интерес к уче-
нию.
Обращаясь теперь к изложению самих приёмов
в обучении грамоте, я считаю еебя обязанным выска-
зать, что многое мною заимствовано у немецких педа-
гогов и в особенности у швейцарского педагога Шер-
ра, — заимствовано как из книг, так и из личных
наблюдений за ходом этого дела в заграничных школах,
но изменено мною сообразно нашим русским потреб-
ностям и под влиянием моей собственной практики
в обучении детей по этому способу. Метода Шерра есть
превосходнейший анализ процесса обучения детей
чтению и письму и отлично вводит педагога в полное

273

понимание этого процесса. Но на практике в этой
методе многое слишком систематично, а потому рас-
тянуто, и может быть выпущено не только без вреда,
но и с пользой. Самые условия нашего языка не поз-
воляли мне слишком близко придерживаться герман-
ских метод; но не помешали воспользоваться тем,
что, имея общечеловеческие основы, применимо ко
всем языкам и детям всех народностей.
ЭЛЕМЕНТАРНОЕ ПИСЬМО.
Первые упражнения в письме делаются детьми
мелом на классной доске и грифелем на аспидных
досках. Грифельные доски должны быть разлинеены
с одной стороны на маленькие квадратики для рисо-
вания тех фигурок, какие наставник найдёт на первых
четырёх страницах «Родного слова»; на другой сто-
роне должны быть параллельные двойные линейки,
несколько пошире тех, какие находятся в азбуке
«Родного слова». Самих азбук не следует давать детям
в руки на первых уроках.
Учитель собирает детей в кружок у классной доски
и приучает их брать мел в правую руку; причём, разу-
меется, окажется, что не все дети знают, какая пра-
вая и какая левая рука. Чтобы познакомить с тоном
первого урока, я передам его почти в той форме, ка-
кая находится у Шерра, и, конечно, не для букваль-
ного подражания.
Учитель. Посмотрите, дети, что у меня в руке?
В какой руке у меня мел? Глядите, как я держу его.
Алёша, возьми мел так же, как и я. Теперь ты, Вася,
и т. д. Замечайте, чтб я сделаю мелом на доске. Это —
точка, точка. Что это такое, Ваня? Ваня. Точка.
Учитель. Что это такое, класс? Весь класс. Точка.
Учитель. А ну, Серёжа, возьми мел и поставь такую же
точку на доске. Теперь ты, Анюта, и т. д. Вот сколько
мы наставили точек; однако, я все сотру. Смотрите
теперь: сколько я поставил точек, Вася? Вася. Две
точки. Учитель.' Хорошо (обращаясь ко всем). Класс,

274

сколько точек?* Все ученики. Две точки. Учитель.
Верно! и одна точка стоит вверху, а другая —внизу.
Покажи, Ваня, которая вверху и которая внизу?
А ты, а ты... Теперь я ставлю ещё точку: сколько
точек? Один из учеников. Три точки. Учитель. Класс,
сколько точек? Класс. Три точки. Учитель. Верно:
одна, две, три. Одна стоит вверху, другая —внизу,
а третья — где? Один из учеников. Посредине. Учитель.
Хорошо! Подойди, Анюта, покажи палочкой точку
вверху, внизу и посредине. Митя... и т. д. Вот я сотру
три точки: поставь теперь ты, Ваня, две точки. Не-
дурно, только вот нижнюю точку надо поставить как
раз под верхней.
Учитель приучает детей ставить три точки, одна
под другой на прямой линии и в одинаковом расстоянии.
(См. азбуку «Родного слова», стр. 19.) Потом то же
делают ученики на своих грифельных досках и хорошо,
если ставят по команде учителя: раз, два, три!
Когда дети сносно ставят три точки на своих дос-
ках по команде учителя и без команды, тогда учитель
идёт с классом далее**.
Учитель. Поднимите правую руку. Хорошо! Где
правая рука, там и правая сторона. Вот я ставлю
точку на правой стороне доски; от неё налево ставлю
другую точку, посредине — третью. (Учитель ставит
три точки в горизонтальном направлении.) Ваня,
укажи точку направо, точку налево, и т. д.
Следуют опять упражнения учеников, сперва на
классной, а потом на грифельных досках.
Учитель. Вот теперь я поставлю все точки, какие
мы научились ставить: одну — вверху, другую — внизу,
третью — посредине, четвёртую — направо, пятую —
налево. (См. азбуку «Родного слова, стр. 19.) Покажи,
* Это общий приём первоначального обучения: удачный
ответ одного ученика должен быть повторен целым классом.
** Прошу не забывать, что для удобства и краткости изло-
жения я соединяю везде в один урок то, что должно быть изло-
жено в нескольких.

275

Митя, точку направо, посредине, и т. д.; сосчитай,
сколько поставлено точек*.
За упражнениями на классной доске следуют упраж-
нения на грифельной. Потом наставник переходит
к остальным четырём точкам (см. азбуку «Родного
слова», стр. 19), которые для краткости следует назы-
вать так: направо — вверху, направо — внизу и т. д.
Упражнение это повторяется прежним порядком и до
тех пор, пока дети привыкнут ставить, считать и на-
зывать все девять точек, означенные в азбуке. Упраж-
нения на грифельной доске делаются всем классом
разом по отчётливой команде учителя; точку—вверху,
точку —внизу! и т. д. **.
При этом первом упражнении наставник достигает
различных целей:
1) Приучает детей правильно сидеть при письме,
не прижиматься грудью к скамье, — что очень вредно
для развивающейся детской груди, —не наклоняться
слишком близко к доске, — отчего очень часто раз-
вивается у детей близорукость, класть правильно
перед собой доску, держать, как следует, руки и гри-
фель. Все эти привычки очень важны для здоровья
ребенка и для хода самого ученья. Они гораздо легче
усваиваются детьми теперь, при первых легчайших
упражнениях, чем впоследствии, когда эти упражне-
ния уже сами по себе станут довольно трудными и
займут всё внимание ребёнка. Кроме того, впослед-
ствии, когда ребёнок начнёт уже писать, отрывать его
от дела беспрестанными поправками: сядь прямее, не
так держишь грифель и т. п., сильно мешает ученью
и замедляет его ход. Выучив, например, ребёнка дер-
жаться прямо, мы сохраним очень много времени
* Предполагается, что дети уже умеют считать до десяти;
если же нет, то это исправляется тем, что ученье счёту идёт
одновременно с элементарным письмом.
** Само собой разумеется, что при домашнем обучении
приёмы должны быть несколько изменены; но порядок ученья
остаётся тот же.

276

впоследствии, избавившись от необходимости бес-
престанных замечаний.
2) На этих легчайших упражнениях дети приучаются
писать в такт, по команде, что необходимо для письма
по американской методе, признанной везде за лучшую.
Такт для пишущей руки значит то же самое, что и для
танцующей ноги. Строгий размер в движении —вот
вся тайна красивого и быстрого письма. Посмотрите
на руку хорошего писца, как она движется по бумаге,
и вам придёт в голову искусная нога, танцующая по
паркету; в обоих движениях основание одно и то же —
такт. Вот почему американская метода письма в
такт, угадавшая законы хорошего письма, так быстро
распространилась в школах. И замечательно, что в
школе, где сколько-нибудь порядочный учитель учит
писать по американской методе, величайшая редкость
встретить ученика, пишущего плохо.
3) Приучаясь ставить точки в различных направле-
ниях, дети приобретают первый навык в письме, кото-
рый помогает им потом проводить линии по этим на-
правлениям*.
За упражнениями в постановке точек следуют
подобные же упражнения в проведении линий по этим
точкам и, следовательно, во всех направлениях. Ли-
нии должно проводить с одного почерка и так, чтобы
они, по возможности, пересекались в одной точке.
Это упражняет и руку и глаз ученика. Приёмы те же,
как и прежде.
Когда дети выучатся сносно проводить линии, хо-
рошо сидят, хорошо держат доску и грифель, слушают
команду учителя,тогда уже можно приступить к письму,
* Многим могут показаться мелочными и педантическими
эти первые упражнения в постановке точек. Я сам смотрел на
них отчасти так же, пока мне не пришлось присутствовать на
этом уроке в Бернской учительской семинарии, где преподавал
лучший швейцарский дидакт, господин Рюе. Тут я на деле
убедился, какое сильное влияние оказывают эти первые уроки
на строй класса и ход всего первоначального обучения.

277

но ещё не самых букв, а только элементов нашей
азбуки. Эти элементы азбуки выставлены у меня на
19-й странице азбуки «Родного слова».
Все эти упражнения — прямая чёрточка, чёрточка
с крючком внизу, чёрточка с двумя крючками и но-
лик — пишутся с одного почерка, не отрывая руки от
доски. При этих упражнениях не нужно слишком
спешить: чем основательнее пройдёте вы их, тем вернее
и быстрее пойдёте потом. Основательное, ничем не
пренебрегающее первоначальное обучение постепенно
ускоряет свой ход, ученье, много пропускающее в
начале, теряет гораздо больше времени на пополнение
этих пропусков. Пусть разочтёт каждый учитель-прак-
тик, сколько он в продолжение нескольких лет поте-
ряет времени на постоянную поправку детей в уменье
их держать себя за письмом; а поправки эти, именно
потому, что они происходят мимоходом, не производят
должного впечатления и должны быть повторяемы
беспрестанно. Ещё замечу, что всякое новое упражне-
ние учитель должен начинать сам с учениками на
классной доске, потом упражнять их в такт на гри-
фельных досках, и, наконец, когда дети приобретут
навык, оставлять их самих упражняться. При начале
этих самостоятельных упражнений, делаемых по об-
разцу, выставленному учителем на классной доске,
я советую поручать ученику старшего класса или луч-
шему ученику того же класса — писать на классной
доске и давать такт целому классу.
После письма ноликов, связанных один с другим,
можно приступить к письму гласных букв, звуки кото-
рых уже будут знакомы детям из второго упражнения,
которое должно идти одновременно с приготовитель-
ными упражнениями в письме и о котором я буду го-
ворить в следующей главе. При письме букв следует
помогать детям — усвоять очертание букв, давая каж-
дой букве особое название: так буква и будет две
палочки с двумя крючками вниз; о — будет нолик,
или кружочек; а — нолик с палочкою; е — полу-
нолик и т. д.

278

Приучив писать восемь гласных, поставленных
на 19-й странице азбуки, и, конечно, после их звукового
изучения, о котором будет речь ниже, следует упраж-
нять детей в письме слогов из гласных: ая, ея и т. д.,
с которыми они уже познакомились по звуку. При
этом следует писать всякий слог с одного почерка,
если возможно, и притом, также в такт.
Когда в изученье звуков дети перейдут к первой
согласной, с, тогда следует приступить к письму целых
слов в том порядке, в каком они находятся в письмен-
ной азбуке.
При каждой новой букве идёт сначала её звуковое
изучение, потом письмо её в целом слове учителем на
классной доске; далее письмо слова с новой буквой
учениками на своих досках; затем письмо с прописей,
находящихся в «Родном слове» и, наконец, переписка
нового слова и целой фразы из печатной азбуки, начи-
нающейся в «Родном слове» на стр. 31.
Ход этих письменных упражнений в связи с зву-
ковыми упражнениями может быть понят по прочтении
следующей за сим главы.
ЗВУКОВЫЕ УПРАЖНЕНИЯ, ПРИГОТОВЛЯЮЩИЕ
К ЧТЕНИЮ.
Поупражнявши детей в постановке первых двух
точек, в тот же урок учитель приступает к изучению
звуков.
Изменяя во многом практические уроки Шерра,
я тем не менее придерживаюсь и здесь принятой им
драматической формы, считая её самой удобной для
передачи. приёмов преподавания.
Оставляя учеников на скамьях, учитель говорит:
«заметьте теперь, дети, какой звук я скажу» — и
произносит громко и протяжно звук а. «Ваня, скажи
то же! Митя,...» и т. д.
Учитель требует, чтобы ученики произносили звук
громко, отчётливо, не переходя ни в ог-ни в е.
Учитель. Теперь я произнесу другой звук — о.
Повтори его ты, ты и т. д. Вот мы знаем теперь два

279

звука: а и о. Сколько звуков мы знаем, Вася? Какой
первый, какой второй? Скажите сначала первый,
потом — второй, сначала — второй, а потом — пер-
вый. Говорите через человека; один — а, а следую-
щий — о! Третий опять а и т. д. Первая скамейка —
второй, третья скамейка — первый звук и т. д.
Эти маленькие приёмы, о которых, избегая повто-
рений, я не буду упоминать дальше, гораздо важнее,
чем могут показаться с первого взгляда: своим разно-
образием и неожиданностью перемен они превосходно
поддерживают внимание целого класса, ученье идёт
живо, дети не скучают, каждый ждёт, что его спросят,
и принимает участие в общей деятельности.
За первыми двумя звуками, учитель знакомит тем
же способом с третьим звуком — и. Этот звук имеет
ту особенность, что во многих местностях России
трудно добиться его чистого произношения.
Когда дети отвечают верно, быстро, отчётливо,
тогда учитель переходит к новым упражнениям.
Учитель. Какие вы знаете звуки? Первый? второй?
третий? А вот я вам скажу целое слово — вол! Какой
здесь звук: а или о? Во-о-о-л!
Ученики, наиболее способные, угадают с первого
раза. Если же никто не угадает, то учитель должен
сказать сам. За третьим, четвёртым словом все начнут
отгадывать, но сначала, конечно,' не без ошибок. Для
этих упражнений нужно брать односложные слова и
притом такие, в которых гласные произносятся чисто.
Вот несколько таких слов: кот, пол, конь, кол, сон,
соль, шаг, мак, шар, рак, сад, таз, бич, линь, мир, сиг,
чиж.
В том же порядке следует знакомить детей с осталь-
ными гласными; но уже не по три, или по две, а по
одной разом. Первое знакомство должно быть с тремя
буквами на том основании, чтобы дитя могло сравни-
вать звуки или буквы в письме; потому что только
это сравнение укореняет их в памяти. Если же вы
хорошо укоренили в детской памяти первые три буквы,
или первые три звука, то продолжайте строить поне-

280

многу на этом прочном основании. Каждая новая буква
и каждый новый звук, поступая в число твёрдо заме-
ченных, быстро усвояется детьми; но дайте им опять
разом три буквы или три звука, — и вы рискуете, что
дети позабудут и то, что уже выучили. Это педагоги-
ческое правило, основанное на психологии, приложимо
не к одному изучению азбуки, а вообще ко всякому
изучению, где действует так называемая механическая
память. При каждом новом звуке, поступающем в
память детей, вы повторяете все прежние, привязы-
вая к ним новый. (Это же самое должно делать и при
изучении букв.)
За первыми тремя буквами я советую усваивать:
е,у, ы, оставляя покуда я, ю, потому что это собственно
двоегласные буквы; протянувши я, вы слышите на
конце а, а протянувши ю, вы слышите у, — что сби-
вает детей; так что эти звуки следует изучать в двух-
сложных словах, где дети могут сравнить и различить
близкие звуки, например, в слове яма.
Звук ы у нас часто смешивают в некоторых мест-
ностях с звуком и, так что учителю придётся потру-
диться, чтобы усвоить детям понимание различия
между этими двумя звуками. Но при этом пусть он не
забывает, что язык и слух формируются постепенно
и что разом тут ничего не сделаешь.
Для отыскания звуков е, у, ы предлагаю я следую-
щие односложные слова: на звук е: день, щель, медь,
лещ, мел, лес, бег, лень, жесть, печь, цель*, на звук
у: дуб, жук, гуж, зуб, куль, луг, луч, сук, суп, шум;
на звук ы: бык, дым, пыль, мышь, быль, сыпь, тын, сыч.
Все эти слова» следует перемешивать так, чтобы детям
беспрестанно приходилось угадывать разные звуки,
а не один и тот же сряду.
Теперь уже можно перейти к двухсложным и много-
сложным словам. Приём следующий.
Учитель. Сколько же вы знаете звуков? Какие,
Вася? Какой звук Вася пропустил, Митя? Пересчитайте
* Для звукового изученья нет разницы между гъ т.е.

281

теперь, все ли? Ну вот я вам скажу слово: мама. Какой
здесь звук? Сколько раз он здесь повторяется: мамаЛ
А в слове: ла-па? А в слове: о-ко какой звук? Сколько
раз он повторяется? А в слове: по-то-лок? Но вот слово:
шу~ба. Какие в нём звуки? А в слове: ры-ба? А в слове:
во-ло-сы? А в слове: си-ни-ца? и т. д.
Здесь ещё не место объяснять детям, что такоо
слог; довольно и того, если внимание детей будет
обращено на склад слова и они, только подражая
учителю, приобретут навык разбивать слова на слоги
и отыскивать в каждом слове знакомую им гласную.
Здесь можно уже употребить и другой приём, очень
занимающий детей, задавая детям самим придумывать
такие слова, где был бы звук о или звук а и т. д. Сна-
чала дело пойдёт медленно и ошибок будет много; но
потом слова посыплются со всех сторон. Если ученик
приводит слово, где нет требуемого звука, то, без
малейшего укора и насмешки, следует разобрать ска-
занное учеником ошибочно слово и показать, что в
слове не тот звук. Так как это упражнение очень за-
бавляет детей, то должно учителю усилить серьёз-
ность, чтобы в классе не начался беспорядок.
За этим следует приступить к изучению букв я
и к?. В словах ба-ня и я-ма дети узнают, что, кроме а,
есть ещё другой звук, я. Затем, в смеси с другими сло-
гами, повторяющими прежние звуки, должно ставить
и слова на я: няня, тятя, дядя, дитя, Ваня, Дуня,
Митя и т. д. Подобным же образом изучается и звук ю.
От звука у он отличается в словах: ду-ю, жу-ю, ку-ю,
пу-лю, ду-лю, далее слова: юла, блюдо, люди, люблю
и т. д.
С полугласной й дети познакомятся из сравнения
следующих слов: мои — мой, твои — твой, свои —
свой; вой, пой, лей и т. д.
Потом можно давать детям составлять слоги из
гласных на ая, ея, ыя и т. д. В слове её дети должны
заметить ещё один звук ё, хотя в русской азбуке и нет
для него особой буквы. Слова на звук ё: ёж, лёну
ёлка, мёл, вёл, и.т. д.

282

Всё вышесказанные звуковые упражнения нужно
вести так, чтобы они шли параллельно с приготовитель-
ными упражнениями в письме; чтобы, по изучении
первых трёх звуков: а, и, о, было уже возможно и
письмо этих букв. В письме, впрочем, следует начинать
с буквы и,— как легчайшей по начертанию. И таким
образом следует идти дальше, буква за буквой, слог
за слогом, предпосылая твёрдое звуковое изучение
письму и подкрепляя письмом изученное на звуках.
Изучив все гласные звуки и в то время, когда дети
упражняются в письме гласных и слогов из гласных,
всё ещё не давая детям в руки азбуки, можно уже при-
ступить к звуковому изучению согласных.
Уяснить детям значение согласной буквы — самое
важное и самое трудное дело во всём обучении грамоте.
Это — ключ к чтению: когда дети овладели им, то всё
остальное пойдёт легко. Я советую употребить для
этого следующие приёмы.
Учитель. Знаете ли вы, что такое уж? (Змея пол-
зает, у змеи нет ног: уж — змея не ядовитая, у него
ость жало; он вылезает греться на солнышке и т. д.)
А знаете ли вы, что такое ус? (У кого есть усы? и т. д.)
Какой слышите вы знакомый вам звук в слове уж? А в
слове ус? Странно: в одном слове у и в другом слове у,
а одно выходит уж, а другое — ус. На что оканчивается
слово y-otc-ж? А на что оканчивается слово у-с-с?
Вот мы знаем теперь с вами два новых звука: ж и с.
Какой первый? какой второй?* Какой первый звук
в слове ус? Какой второй? А в слове уж какой первый?
Какой второй? А в слове ёж? А в слове ось? (Если дети
не знают, что такое ось, то следует объяснить.) Вот вы
знаете теперь два новых звука: один жж, а другой
сс. Какой из этих звуков в слове нож? А в слове нос?
А в слове лужа? А в слове коса? А в слове жаба? и т. д.
* Конечно, дети не отвечают удовлетворительно на каждый
вопрос, и, чтобы вызвать ответ, учитель должен иногда много
потрудиться. Но я, для краткости, выставляю здесь одни во-
просы, означая ими постепенный ход обучения.

283

Не подберёте ли вы сами какого-нибудь слова, где был
бы звук жж? А звук сс?
Конечно, здесь изложен не один урок, а несколько.
Когда же дети будут легко угадывать хотя два соглас-
ные звука в данных словах, тогда уже можно будет
перейти к письму согласных и к полному соединению
звукового изучения с письмом. Чтобы избежать слиш-
ком ранней встречи с безгласными ъ, ъ и с такими труд-
ными для начертания буквами, как, например, наше
ж, необходимо начать письменно-звуковое изучение
азбуки с двухсложных слов и, по возможности, корот-
ких. Моя азбука начинается со слов в три буквы.
Для перехода от звукового изученья к письму и
чтению я советую следующий приём.
Учитель. Вот теперь я вам скажу слово у-с-ы. Какой
здесь звук первый: ы или у? У-с-ы? Хорошо! А послед-
ний? у-с-ы? А посредине что: у-с-ы? Сколько здесь
звуков? Какой первый? Какой второй? Какой третий?
А в слове: у-ж-и? А в слове: е-ж-и? А в слове: о-с-и?
А в слове: о-с-ы? Какие из звуков в слове осы вы умеете
писать? Поди, Ваня, к доске и напиши. Ну, вот есть
первый звук и третий; а второго-то и нет. Какой вто-
рой? Где он должен стоять? Умеете ли вы его написать?
Нет? Хорошо же, я вас выучу: ссс — очень не трудная
буква. Вот как она пишется.
Когда дети приучатся писать букву с, тогда учи-
тель продолжает:
Какая первая буква в слове осы? Напиши её, Ваня,
на доске. Какая вторая? Напиши и её рядышком, с
правой стороны. Какая третья? Напиши и её. Читай
теперь букву за буквой. Хорошо: вот теперь ты напи-
сал и прочёл целое слово. Напиши теперь ты, Митя,
теперь ты, Анюта, и т. д.
Когда весь класс порядочно пишет слово осы, тогда
уже учитель без большого труда, тем же порядком,
научит детей писать два другие слова: усы и оси, и
тогда, как бы в награду за успех, раздаст им азбуки,
где дети найдут уже много знакомого и могут уже
прочесть три слова.

284

Теперь мне следует перейти к первоначальным
упражнениям в чтении и письме по азбуке «Родного
слова». Но чтобы не возвращаться более к отдельным
звуковым упражнениям, я должен здесь сказать сле-
дующее:
С началом * чтения и письма по азбуке не следует
оставлять отдельных звуковых упражнений, можно
вводить в них все согласные буквы, не стесняясь тем,
что учащиеся многих ещё не умеют писать, и продол-
жать эти отдельные упражнения до № 20 азбуки. После
20-го номера можно уже звуковые упражнения совер-
шенно слить с письмом и чтением.
Такие звуковые упражнения весьма полезны для
развития внимания в детях и прекрасно подготовляют
их к правильному письму. Они могут выражаться в
следующих приёмах: а) в угадывании заданных звуков
в словах; б) подбор детьми слов на заданные звуки;
в) разложение слов на слоги и слогов на звуки; г) сло-
жение слов из звуков; д) замена одних звуков другими,—
причём, с переменою одного звука значение всего
слова изменяется, например, кот, пот, сот, рот и т. д.;
е) приставка буквы к началу слова, например, от —
рот, крот, рыть — крыть, скрыть, вскрыть, рак —
фрак и т. п. Это очень полезно для приучения детей
к соединению нескольких согласных и на письме и в
выговоре; причём следует стараться, чтобы каждая
согласная была слышна в слове; ж) приставка на конце
слова и з) перестановка одних и тех же звуков, причём
меняется значение слов, например, мука — кума, сон —
НОС, ИТ. п.
ДАЛЬНЕЙШЕЕ И СОВМЕСТНОЕ ИЗУЧЕНИЕ ПИСЬМА
И ЧТЕНИЯ ПО АЗБУКЕ.
Здесь много объяснять уже нечего: сама азбука
указывает ход преподавания. Для каждой новой со-
гласной буквы есть картинка. Учитель спрашивает,
что изображено на картинке, и если ученик говорит
не то слово, которое подписано под картинкой, то

285

учитель поправляет. Когда, наконец, ученики произ-
несли слово, подписанное под картинкой, тогда учитель
спрашивает: Какие здесь знакомые звуки? Какой в
начале? Какой на конце? и доводит ученика до созна-
ния нового звука, стоящего посредине, таковы слова:
ели, ива, уши. Здесь же дети знакомятся с буквой
нового звука и приучаются писать её не отдельно,
но в целом слове, по возможности, с одного почерка и
в такт, заранее рассчитанный учителем так, чтобы
дети сразу приучились писать целые слова, а не лепили
букву к букве.
Первое четырёхбуквенное слово улей для детей
легко, потому, что все буквы этого слова им знакомы и
они уже писали слово лей.
В слове няня — новая буква, повторяющаяся два
раза.
В слове волы над буквой о стоит звездочка, чтобы
напоминать детям, что о здесь произносится как а.
Такая же звездочка стоит над всеми буквами, не имею-
щими своего настоящего произношения.
Письму фраз я советую также предпосылать зву-
ковой разбор каждого слова, составляющего фразу.
После № 10 можно уже обратиться и к печатной
азбуке. Первые уроки этой азбуки, соответствующие
вполне азбуке письменной, наверно, не затруднят детей,
так что учитель легко догонит с ними занятия по письму.
После № 20 все занятия пойдут уже рядом, поясняя и
подкрепляя одно другое, так что занятия каждого урока
будут следующие:
1) звуковой разбор,
2) письмо,
3) чтение написанного,
4) чтение тех же слов и фраз к печатной азбуке,
5) чтение и переписка из печатной азбуки новых
слов и фраз, не бывших в письменной,
6) отыскание знакомых букв и слогов в каком-нибудь
рассказе,
7) сложение слов из букв печатной азбуки, наклеен-
ных на деревяшки или картон.

286

По окончании всех вышесказанных упражнений,
дитя будет в состоянии верно разобрать на звуки и
потом сложить каждое слово, написать его правильно,
насколько эта правильность условливается звуками, и,
встретив его в печатной книге, прочтёт медленно, но
по большей части без ошибки и без несносных складов.
Что может быть бессмысленнее такого чтенья: еръ,
о — ро\ те — ерь — тъ\ ротъ. (Я не говорю уже о
прежнем рцы, он, твердо, ер, — и выйдет рот, т. е.
скажи: он твердо ер — и выйдет почему-то рот.)
Здесь кстати я замечу, что люди, вооружающиеся
против звуковой методы, утверждают, что она застав-
ляет детей делать невозможное: выговаривать соглас-
ные без помощи гласных. Но, во-первых, это вовсе не
невозможно и полезно даже для навыка языка; а во--
вторых, разве этого не делает прежняя метода? Делает
всякий раз, как только слово оканчивается на ъ и ь,
чтобы сложить, например, слово кот, она должна же
была говорить к, о — ко, т, ъ — тъ; или в, о — во,
л,ъ — ль, вол. Следовательно, даже и в этом отноше-
нии, уступая во всём прочем, старая метода не имеет
преимуществ перед звуковой. В моей же азбуке и
произношение согласных без помощи гласных, по воз-
можности, устранено, так как дети каждую новую
согласную узнают в целом слове.
Многие немецкие дидакты начинают обученье
грамоте прямо с целых коротеньких слов, как,
например, Ei или Fisch, и дело идёт недурно; но
только для этого нужна большая опытность со
стороны преподающего. И я во всяком случае пред-
почитаю наломать сначала руку дитяти в письме
элементов азбуки и отдельных букв и приучить его
язык к произношению отдельных звуков, тем более,
что это упражнение продолжается недолго и дитя,
после изучения семи гласных, переходит к письму и
чтению целых слов и фраз. Кроме того, как я уже
сказал выше, при этих первоначальных упражнениях,
достигаются многие другие цели удобнее, чем впо-
следствии.

287

Но заметят мне, может быть, иные, прочитав все
предыдущее: к чему столько советов различных приё-
мов и тонкостей, чтобы сделать столь не хитрое дело —
выучить дитя читать и писать? Дело это не совсем такое
лёгкое, как кажется, и много детских слёз пролито за
этим учением; а главное — много положено дурных
начатков, с которыми потом приходилось бороться.
Дело обучения грамоте разделяется между двумя дея-
телями — учащим и учащимся, и чем менее учащий
берёт труда на себя подумать о своём деле, тем более
падает труда на долю учащегося.
Существенных правил и главных приёмов предла-
гаемой мною методы не много. Но многое должен был
я говорить только для устранения тех, истинно уже
хитрых и искусственных приёмов, которые продол-
жают ещё у нас царствовать с полной силой. Это дело
слишком испорчено, чтобы можно было несколькими
словами поставить его на прямую дорогу. Вот почему
должен я был приложить много объяснений, хотя
метода, предлагаемая мною, в сущности, очень проста.
Вот она в главных чертах:
1) приучить глаз и руку дитяти к письму элементов;
букв;
2) приучить слух дитяти к отысканию отдельного
звука в слове;
3) приучить язык дитяти к отчётливому произноше-
нию звуков;
4) приучить внимание дитяти останавливаться на
словах и звуках, их составляющих, и
5) приучить и глаз, и руку, и слух, и язык, и
внимание дитяти разлагать и складывать слова,
представляемые в уме, произносимые, писанные и пе-
чатные.
Всё это вместе имеет целью: упражнять все способ-
ности дитяти вместе с ученьем грамоте, — развивать,
укреплять, давать полезный навык, возбуждать само-
деятельность и, как бы мимоходом, достигать обученья
чтению и письму.

288

ПЕРВАЯ КНИГА ПОСЛЕ АЗБУКИ.
На изучение азбуки в том виде, как она изложена
выше, я полагаю достаточным шести месяцев. Конечно,
можно выучить дитя читать и писать гораздо быстрее;
но я не понимаю цели, для достижения которой должно
бы торопиться с этим делом. Что из того, если мы раз-
вернём перед ребёнком книгу раньше, чем он может
понимать её и находить интерес в чтении? Я предпо-
читаю медленно приучать дитя к механизму чтения и
письма; но вместе с тем развивать в нём способность
внимания, устную речь, рассудок, обогащать его память
живыми образами и меткими словами для выражения
этих образов и вводить его понемногу в живой народ-
ный язык.
Но вот дитя в состоянии, звук по звуку,, буква по
букве, разобрать, прочесть и написать каждое слово,—
всё это, конечно, очень медленно и с трудом. Что же
дать читать такому слабому читателю? Задача очень
нелёгкая. И действительно, написать первую книгу
после азбуки едва ли не самая трудная задача во всей
дидактике.
Взявшись за решение этой задачи, я никак не пред-
полагал возможности решить её вполне удовлетвори-
тельно и думаю, что ещё не скоро появится такая книга
в этом роде, которую можно будет назвать совершенной.
Я воспользовался всем, чем мог, из немецких учеб-
ников, прислушиваясь к преподаванию в заграничных
школах и пользуясь собственной практикой, работал
долго над этой маленькой книжечкой; но тем не менее
сознаю её недостатки и прошу критиковать её не абсо-
лютно, а сравнительно с другими книжками нашей педа-
гогической литературы, назначенными для той же цели.
Наставник найдёт в 1-й части «Родного слова»:
1) названия множества предметов, расположенные по
родам и видам; 2) неоконченные фразы, которые должен
окончить ученик, или вопросы, на которые он должен
отвечать; 3) русские пословицы, поговорки, прибаутки,
скороговорки и загадки; 4) русские сказки, отчасти

289

переделанные для детей, отчасти придуманные по
образцу народных; 5) русские песни и небольшие сти-
хотворения и 6) картинки.
Скажу отдельно о назначении каждого из этих
упражнений:
1) Название предметов по родам ц видам. Если мы
счастливо избежали бессмысленных бра, вра, dpa,
то теперь предстоит нам избежать утомительного чте-
ния если не бессмысленных, то ещё бессмысленнее
сопоставленных слов вроде: счёты, хоры, арфа, фура
и т. п. Однако перейти прямо к чтению рассказов,
имеющих какой-нибудь смысл, тоже трудно. Рассказ
в десять строк требует столько усилий от такого малень-
кого читателя, что ему очень трудно дойти до смысла
читаемого. Кроме того, читающий, естественно, делает
беспрестанные ошибки: учитель останавливает, по-
правляет, — и рассказ, как бы он ни был интересен,
теряет для дитяти всякую занимательность, а вместе
с тем, чтение превращается в механизм. Ребёнок уга-
дывает звуки, произносит слова и не обращает внима-
ния на содержание, а следовательно, с первых же уро-
ков приобретает вредную привычку читать без пони-
мания того, что читает.
Во избежание этих крайностей, я рядом с малень-
кими рассказами и сказками ставлю отдельные слова,
размещённые по группам. При чтении сказок должно
поправлять только главные ошибки, искажающие смысл
читаемого, чтобы беспрестанными мелочными поправ-
ками не прерывать чтения. Но при чтении каждой
отдельной группы слов должно налегать на отчётли-
вое произношение каждого звука, насколько это воз-
можно по развитию детского органа речи.
Кроме того, если учитель прямо заставит читать
учеников эти группы слов: учебные вещи, игрушки,
мебель, посуда, кушанье, напитки и т. д., то сделает
ошибку. Чтению каждой группы должна предшество-
вать классная беседа учителя с учениками о тех пред-
метах, которые в группе поставлены. Так, например,
ещё не развёртывая книги, учитель спрашивает уче-

290

ников, как называются все предметы, находящиеся
в классе? Потом, когда дети назовут каждый предмет
и назовут громко, ясно, учитель начинает говорить
с ними о каждом предмете отдельно, не пускаясь в
излишние подробности. Большей частью беседа эта
должна отвечать на следующие простые вопросы: Для
чего предмет назначен? Из какого материала он сделан?
Кто его сделал? Иногда, смотря по удобству, можно
спросить о цвете предмета, его форме и частях. На одном
или двух предметах можно остановиться подольше,
а остальные пройти покороче. Затем, когда дети пере-
числят все учебные предметы, находящиеся в классе,
учитель спрашивает детей: Какие у кого есть игрушки?
И идёт беседа об игрушках, и преимущественно о тех,
названия которых помещены в книге.
После такой беседы учитель разбирает по звуковому
способу труднейшие из слов, помещённых в том номере
книги, который следует читать: так, например, в № 1
разбирает слово чернильница. Затем приступают уже
к чтению. Все двенадцать слов, заключающиеся, напри-
мер, в 1-м номере, должны быть прочитаны всеми уче-
никами и прочитаны с возможной отчётливостью.
После чего, некоторые из слов, особенно заключающих
две согласные рядом, должны быть разобраны и сло-
жены по звуковому способу, о котором сказано выше.
Внизу под словами двух видов, напечатанными
простым крупным шрифтом, напечатаны те же слова
крупным курсивом, и уже не в порядке, а перемешаны
оба вида вместе; так, например, в № 1: Мячик, Перо,
Линейка, Кукла, Книга, Волчок, Доска, Кегли, Грифель,
Карандаги, Чернильница. Учитель требует, чтобы при
каждом слове ученик сказал: что это такое — учебная ли
вещь, или игрушка? Так, например, мячик —игрушка,
перо — учебная вещь и т. д. Приём этот можно раз-
нообразить тем, что один ученик читает название
предмета, а другой говорит, что это такое, третий опять
читает название предмета, а четвёртый говорит, что
это такое, и т. д. Если ученик не подумал о слове, кото-
рое прочёл, то непременно ошибётся.

291

После этого учитель требует, чтобы ученики читала
одни названия игрушек, пропуская названия учеб-
ных вещей, и наоборот, читали названия учебных
вещей, пропуская названия игрушек, что приучает
детей читать молча.
Цель этих упражнений очевидна: они, кроме упраж-
нения в правильном, ясном чтении, требующем небыст-
рого перехода от одного слова к другому, но повторе-
ния слов, приучают дитя к внимательности с первых
же уроков чтения. Но, чтобы вполне оценить важность
этих упражнений и объяснить, почему я им отвожу
так много места во всех частях «Родного слова», я
должен здесь сказать несколько слов о значении вни-
мания в детях и об условиях его развития.
Внимание есть та единственная дверь нашей души^
через которую всё из внешнего мира, что только вхо-
дит в сознание, непременно проходит; следовательно^
этой двери не может миновать ни одно слово ученья,
иначе оно не попадёт в душу ребёнка. Понятно, что
приучить дитя держать эти двери открытыми, есть дело
первой важности, на успехе которого основывается
успех всего ученья.
Не входя в подробный психологический анализ
внимания, я считаю нужным сказать здесь о двух его
видах, или, лучше, о двух его проявлениях. Первый
из этих видов я назову пассивным, второй — активным.
Пассивным вниманием я называю такое, в котором
сам предмет, своей собственной занимательностью для
нас, удерживает открытыми эти двери души человече-
ской, без участия нашей воли и даже иногда против-
нашего желания. Так, напримор, я слушаю интересный
для меня рассказ, может быть, даже не хотел бы его
слушать, но слушаю невольно. Я хотел бы не видеть
пугающего меня предмета; но не могу оторвать от него
глаз, несмотря на все усилия смотреть в другую сто-
рону. Это — проявление пассивного внимания во всей
его резкой крайности; но то же пассивное внимание,
хотя не так резко проявляющееся, заставляет меня
читать интересную книгу, а дитя — слушать или чи-

292

тать интересную для него сказку. Понятно само собой,
что такое пассивное внимание развивается в ребёнке
вместе с общим развитием его души, с постепенным
пробуждением в ней интересов к окружающему миру.
Всякое интересное для детей ученье, чтение, рас-
сказ, способствует развитию пассивного внимания. Но
одного пассивного внимания ещё недостаточно, и даже
развитое преждевременно, чрезмерно и без содействия
активного внимания, о котором я скажу пиже, оно может
превратиться в болезненное состояние души, которая
делается какою-то бессильной, ленивой, требует бес-
престанно раздражения интересными рассказами или
интересным чтением, не может закрыть своих дверей,
не может углубиться в себя и остаться наедине сама с
собой, не может из себя ничего самостоятельно вы-
звать и проводит самую пассивную жизнь. Такой ду-
шевной болезнью страдают те читатели, а еще чаще
читательницы, которые проводят всю жизнь в чтении
романов и глотают их один за другим десятками. Про-
буждая интересы к окружающему в душе ребенка, и в
особенности интересы к слушанию занимательных
рассказов, мы должны остерегаться, чтобы не перейти
через границу благоразумия и не обессилить детской
души, кормя её только интересным для неё, да инте-
ресным и не возбуждая её к самостоятельной деятель-
ности, которая прежде всего выражается в активном
внимании.
В активном внимании не предмет уже владеет
человеком, а человек предметом. Мне скучно, например,
перечитывать ученические тетрадки; но я знаю, что это
мой долг и что от этого зависит успех ученья, за который
я отвечаю: и вот я перечитываю внимательно в три-
дцатый раз одно и то же и замечаю каждую малейшую
ошибку, не пропуская ни одной. Меня в это самое время
сильно привлекает к себе начатая мною книга или инте-
ресная для меня беседа, идущая в той же комнате;
но я упорно направляю своё внимание на исполнение
своего долга. Чем более у меня власти над самим собою
и над моим вниманием, тем успешнее я достигаю цели,

293

т. е. чем больше во мне силы воли, тем больше и актив-
ного впимания. Люди рассеянные — по большей части
в то же время и люди слабохарактерные, с ничтожной
волею. Понятно само собой, как важна для человека
привычка владеть своим вниманием и направлять его
свободно, смело отрывая от предметов, которые его
привлекают, и направляя на предметы, вовсе не при-
влекательные. В жизни — это необходимое условие
всякого дельного практического характера; в ученье
это — необходимое условие всякого дельного ученика.
В детях и воля, а, следовательно, и активное вни-
мание непременно слабы; тогда как пассивное иногда
очень сильно. Дитя всё замечает, всё слышит, хотя
никто его к этому не принуждает, и громадная масса
слов, образов, впечатлений, такая масса, что взрос-
лому человеку не усвоить её и в десять лет, ложится
глубоко в свежую детскую душу, незагромождённую,
как наша. Но то же самое дитя, которое, играя, выслу-
шало краем уха весь ваш длинный разговор и заметило
даже выражения, то же самое дитя, которое в какой--
нибудь год, перенесённое в иностранную землю, начи-
нает говорить на иностранном языке так, как вам,
взрослому человеку, не выучиться в десять лет, то же
самое дитя сидит целые часы над пятью иностранными
словами или над десятью строками учебника, плачет,
мучится и не может вдолбить их в голову. Вот вам рез-
кое различие в детской природе между пассивным
вниманием и активным.
Прежнее схоластическое ученье, заставлявшее уче-
ника учиться только угрозой наказания, не заботив-
шееся нисколько сделать ученье для дитяти интересным,
делало много зла, но развивало в детях активное вни-
мание и через него силу воли. В прежних схоластиче-
ских училищах сотни людей гибли под железной феру-
лою; но десятки выходили, хотя с извращёнными,
однако, сильными характерами.
Новая германская педагогика впала было в другую
крайность и сделала было другую ошибку, от которой
теперь, впрочем, освобождается, под влиянием бли-

294

жайшего знакомства с Англией и её воспитанием. Новая
германская педагогика хотела сделать всё ученье
интересным для ребёнка, учить и развивать его только
посредством возбуждения в нём интереса к тому, что
читается и говорится. Но такое интересующее ученье,
развивая дитя, не даёт никакого упражнения его воле,
а следовательно, не только не способствует, но ещё
мешает развитию в нём самостоятельного характера.
Истинный путь и здесь, как и в большей части слу-
чаев, лежит посредине. Должно делать ученье зани-
мательным для ребёнка, но в то же время должно тре-
бовать от детей точного исполнения и незанимательных
для них задач, не наклоняя слишком ни в ту, ни в
другую сторону, давая пищу пассивному вниманию и
упражняя активное, которое хотя слабо в ребёнке, но
может и должно развиваться и крепнуть от упражнения.
Воля наша, как и наши мускулы, крепнет только от
постепенно усиливающейся деятельности: чрезмерными
требованиями можно надорвать и волю и мускулы и
остановить их развитие: но, не давая им упражнения,
вы непременно будете иметь и слабые мускулы и сла-
бую волю.
Вот на каком психологическом основании, я и в
первой части моего учебника, и в последующих везде
привожу рядом с интересными для детей сказками
неинтересные, но полезные упражнения, начиная с
самых лёгких и усложняя их потом всё больше и боль-
ше. Знаю, что на меня нападут 8а это защитники инте-
ресного детского ученья. Но стою за правое дело, не
боясь упрёков в приверженности к схоластике.
Эти же группы отдельных слов, выставленные в
учебнике под номерами, могут служить для первых
письменных упражнений, которыми должны всегда
сопровождаться упражнения в изустном слове и чте-
нии. По окончании чтения учитель приказывает уче-
никам — написать по три, по четыре названия игру-
шек и учебных вещей. Дети, читавшие внимательно,
напишут без ошибки. Чем более они привыкают к
письму, тем большее число слов должны написать.

295

Потом будут они так же писать маленькие, нераспро-
странённые простые предложения, затем сложные и
распространённые и т. д. Но об этом я скажу в своём
месте.
Что сказал я об упражнении, стоящем в «Родном
слове» под № 1, то относится и к последующим номе-
рам до № 18. В № 18 названия месяцев уже не разде-
лены, а нарочито смешаны для той цели, чтобы дети,
после беседы с учителем, результатом которой должно
быть усвоение детьми названий месяцев в порядке и по
временам года, могли уже сами привесть в должный
порядок слова учебника. Дети читают так: октябрь —
осенний месяц; май — весенний и т. д., потом читают
одни весенние, одни осенние и т. д. и, наконец,
пишут все названия месяцев по порядку и временам
года.
Далее за № 18 идут Бее подобные же статьи, где
перемешаны слова одного рода, но различных видов.
Без предварительной беседы с детьми, упражнения эти
не имеют никакого смысла.
2) Неоконченные фразы, которые должен окончить
ученик, вопросы, на которые он должен отвечать.
При № 21 (72—73-я стр. «Родного слова»), кроме
прежних упражнений, начинается ряд новых. Эти новые
упражнения состоят в том, что после нескольких образ-
цовых маленьких предложений, заключающих в себе по-
нятия, уже усвоенные детьми, стоят подобные же, но
неоконченные предложения, которые читающий может
и должен кончить. Так, например, январь — зимний
месяц, а май...? Дитя оканчивает, добавляя — весен-
ний, и т. д.
В этих упражнениях внимание дитяти уже обра-
щается на целое маленькое предложение и, чтобы
дополнить его безошибочно, дитя должно прочесть
целое предложеньице внимательно. Кроме того, в этих
упражнениях понятия, уже усвоенные детьми прежде,
приводятся очень часто в новые комбинации. Необ-
ходимость этого нового упражнения, которое здесь
только в зародыше и разовьётся полнее в следующих

296

частях учебника, основывается на следующем психо-
логическом законе.
Усваиваемые нами представления ложатся в душе
нашей рядами, по большей части в порядке своего
усвоения, если мы только не привели их в другой поря-
док, на основании какого-нибудь другого, прежде
усвоенного закона. У детей малоразвитых усваиваемые
ими представления ложатся всего. быстрее в порядке
усвоения: так называемые зубрилы в классах отли-
чаются именно такого рода усвоением урока. Они,
например, выучивают иностранные слова в том порядке,
в каком написаны в тетради, и не знают их в разбивку;
заучивают священную историю так, что если вы им
скажете первое слово, то они пойдут молоть; если
остановились опять, то значит, что позабыли следую-
щее слово: подскажите его, и опять мельница замолола;
всякий посторонний вопрос сбивает их с толку и застав-
ляет умолкнуть. Отчего? Оттого, что слова и понятия
ложатся в них по порядку чтения, и дитя, усваивая их
в этом порядке своей свежей памятью, не привыкло
их комбинировать, перестанавливать, связывать с дру-
гими, прежде усвоенными понятиями; и, конечно,
не оно виновато, что не имеет этой привычки. Прежнее
схоластическое ученье довольствовалось таким усвое-
нием, и отличительный признак человека, воспитанного
совершенно схоластически, заключается именно в том,
что все бесчисленные представления, понятия и даже
идеи лежат в голове его такими мёртвыми вереницами,
как лежат по преданию оцепенелые от стужи ласточки:
один ряд лежит возле другого, не зная о существовании
друг друга, и две идеи, самые близкие, самые родствен-
ные между собой, могут прожить в такой, поистине,
тёмной голове десятки лет и не увидеть друг друга.
Я выставляю это явление в его крайности; но не в
такой крайности оно бывает почти во всех головах.
Едва ли есть такая человеческая голова, в которой было
бы совершенно светло так, чтобы все живущие в ней
представления, понятия и идеи видели и знали друг
друга. Но к воцарению возможно большего света долж-

297

но стремиться всякое ученье. И вот на чём основана
потребность заставлять дитя приводить усвоенные
им понятия в разнообразные комбинации. Читатель,
может быть, усмехнётся, что для такой высокой цели
я представляю такие маленькие, ничтожные средства,
каковы упражнения, выставленные в моём учебнике»
Но, во-первых, пусть читатель не забывает, что учеб-
ник мой имеет дело с семилетним ребёнком, у которого
все высокие душевные силы только в зародыше; а
во-вторых, что учебник мой никак не заключает всего
первоначального обучения и назначен только для
первоначального ученья родному языку; а, следова-
тельно, и не может представлять тех комбинаций,
которые могут быть в других предметах — в священной
истории, арифметике, а потом в истории, географии
и т. д. Наше дело небольшое, и влияние его не велико;
но пусть таких влияний наберётся много в преподава-
нии всех предметов, и результат выйдет значительный.
Сначала в учебнике идут упражнения на имена
существительные, потом на глаголы: составлением
простого, нераспространённого предложения из поня-
тий, усвоенных детьми, оканчивается I часть «Родного
слова», назначенная для первого года ученья.
Письменные занятия при этих упражнениях ясны
сами собой. Ученик пишет и оканчивает неоконченную
фразу, или отвечает письменно на выставленный в
учебнике вопрос. Упражнений этих не много. Но я
надеялся, что каждый хороший учитель не удоволь-
ствуется теми, которые найдёт в моей книге, а по образ-
цу их составит и напишет на классной доске много
новых, для того, чтобы ученики дополнили их сначала
словесно и потом письменно.
3) Русские пословицы, поговорки, прибаутки и га-
гадки.
Русские пословицы имеют значение при первона-
чальном ученьи отечественному языку, во-первых, по
своей форме, и, во-вторых, по своему содержанию.
По форме — это животрепещущее проявление род-
ного слова, вылетевшее прямо из его живого, глубо-

298

кого источника — вечно юной, вечно развивающейся
души народа. Эти пословицы и поговорки, сами дыша
жизнью, пробуждают к жизни и семена родного слова,
всегда коренящиеся, хотя и бессознательно, в душе
ребёнка. Немецкие педагоги также помещают в свои
азбуки народные пословицы; но не слепой патриотизм
заставляет меня сказать, что наши русские пословицы и
разнообразнее, и глубже, и, главное, живописнее по
форме и поэтичнее по духу. В немецких пословицах
преобладает рассудочный, утилитарный элемент и,
кроме того, их перепортили педагоги, применяя к дет-
скому пониманию и выправляя слог по грамматике.
Ещё более наши пословицы противоречат нашей грам-
матике, и почти каждая коренная русская пословица
есть насмешка над грамматическим правилом. Но если
наши пословицы не годятся для грамматического раз-
бора, зато едва ли есть лучшее средство привести дитя
к живому источнику народного языка и внушить душе
ребенка бессознательно такт этого языка.
По содержанию наши пословицы важны для перво-
начального обучения тем, что в них, как в зеркале,
отразилась русская народная жизнь со всеми своими
живописными особенностями. Может быть, ничем нельзя
так ввести дитя в понимание народной жизни, как объяс-
няя ему значение народных пословиц. В них отрази-
лись все стороны жизни народа: домашняя, семейная,
полевая, лесная, общественная; его потребности, при-
вычки, его взгляд на природу, на людей, на значение
всех явлений жизни.
Но заметят мне: не слишком ли рано знакомить дитя
с народной жизнью, когда дело пока идёт о том, чтобы
выучить его порядочно читать и писать? И действительно,
это было бы слишком рано, если бы я говорил здесь о
знакомстве критическом, но я разумею здесь знаком-
ство непосредственное и желал только, чтобы ребёнок
взглянул на предметы детски зоркими глазами народа
и выразился его метким словом, верным духу народ-
ного языка, хотя разрывающим часто всякие грам-
матические путы. Конечно, у нас много пословиц,

299

превышающих детское понимание, но много и таких,
которые ему совершенно доступны. Благодаря богатому
собранию Даля, мне было из чего выбирать.
Если я брал иногда и такие пословицы, нравствен-
ный смысл которых слишком глубок для ребенка, то
брал потому, что в этих пословицах два смысла: один —
внешний, живописный, вполне доступный ребенку,
другой — внутренний, недоступный, для которого внеш-
ний служит живописной одеждой. В таких пословицах
дитя следует знакомить только с внешним смыслом;
так, пословица: куй железо, пока горячо — может
быть объяснена детям только со своей внешней стороны:
пусть дети скажут, почему должно ковать горячее,
а не простывшее железо, — с них и довольно. Или,
например, в пословице: горшок котлу не товарищ —
пусть дети объяснят, почему не товарищ. Нравственный
смысл пословицы может быть оставлен без объяснения.
Пословица тем именно и хороша, что в ней почти
всегда, несмотря на то, что она короче птичьего носа,
есть нечто, что ребёнку следует понять: представляет
маленькую умственную задачу, совершенно по дет-
ским силам.
Поговорки, прибаутки и скороговорки, иногда ли-
шённые смысла, я поместил затем, чтобы выломать
детский язык на русский лад и развить в детях чутьё
к звуковым красотам родного языка. Особенно я рас-
считывал на детей так называемого образованного
класса, того класса, который испортил свой родной
язык, лишив его цвета, красок поэзии и жизни.
Загадки я помещал не с той целью, чтобы ребёнок
отгадал сам загадку, хотя это может часто случиться,
так как многие загадки просты; но для того, чтобы
доставить уму ребёнка полезное упражнение: приладить
отгадку, сказанную, может быть, учителем, к загадке
и дать повод к интересной и полезной классной беседе,
которая закрепится в уме ребёнка именно потому, что
живописная и интересная для него загадка заляжет
прочно в его памяти, увлекая с собой и все объяснения,
к ней привязанные. Так, например, сколько интерес-

300

ных и полезных для ребёнка объяснений можно свя-
зать с следующей поэтической загадкой: заря-заря-
ница, красная девица, по лесу ьуляла, ключи потеряла;
месяц видел — не сказал, солнце увидало — подняло.
Положим, что ребёнок не отгадает, что ключи значит
роса; но пусть он объяснит: почему заря называется
красной девицей, почему говорится, что заря теряет
росу, почему месяц не поднял росы, как солнышко
подымет росу? Какая живая и полезная беседа может
быть закреплена в душе дитяти подобной живописной
загадкой! Словом, я смотрел на загадки как на кар-
тинное описание предмета. '
4) Русские сказки. Многие русские сказки идут,
конечно, из глубины языческой древности, когда они
вовсе не были сказками, а сердечными верованиями
народа. Но многие из них, повидимому, переделаны
народом или вновь составлены нарочито для детей.
Это — первые и блестящие попытки русской народной
педагогики, и я не думаю, чтобы кто-нибудь был в
состоянии состязаться в этом случае с педагогическим
гением народа. Народная сказка читается детьми
легко уже именно потому, что во всех детских народных
сказках беспрестанно повторяются одни и те же слова
и обороты; из этих беспрестанных повторений, удовле-
творяющих как нельзя более педагогическому значению
рассказа, слагается нечто целое, стройное, легко
обозримое, полное движения, жизни и интереса. Вот
почему народная сказка не только интересует дитя,
не только составляет превосходное упражнение в са-
мом первоначальном чтении, беспрестанно повторяя
слова и обороты, но чрезвычайно быстро запечатле-
вается в памяти дитяти со всеми своими живописными
частностями и народными выражениями. Нравствен-
ный смысл сказки здесь неважен, да его часто вовсе
нет. Природные русские педагоги — бабушка, мать,
дед, не слезающий с печи, — понимали инстинктивно
и знали по опыту, что моральные сентенции приносят
детям больше вреда, чем пользы, и что мораль заклю-
чается не в словах, а в самой жизни семьи, охватываю-

301

щей ребёнка со всех сторон и отовсюду ежеминутно
проникающей в его душу.
Я решительно ставлю народную сказку недосягаемо
выше всех рассказов, написанных нарочно для детей
образованной литературой. В этих рассказах образо-
ванный взрослый человек усиливается снизойти до
детского понимания, фантазирует по-детски и не верит
сам ни в одно слово, им написанное. Как бы ни был
хорошо подделан такой детский рассказ, это — всё-
таки подделка: детская гримаса на старческом лице.
В народной сказке, великое и исполненное поэзии
дитя-народ рассказывает детям свои детские грёзы
и, по крайней мере, наполовину верит сам в эти
грёзы.
Вот почему я помещаю много сказок в 1-й и 2-й
части «Родного слова», вводя в 3-ю часть исторические
легенды и думы. Если рядом с этими поэтическими
рассказами я помещаю детские рассказы из образован-
ной литературы, то только по необходимости и отчасти
оттого, что должно же приучать дитя и к обыкновен-
ному литературному языку.
Я позволил себе кое-где сокращать сказки, выбра-
сывая из них то, что могло бы потревожить нашу пуг-
ливую мораль, а иногда с целью еще более упростить
рассказ и из двух-трёх происшествий, соединённых в
сказке, сообщить детям одно. Я не всегда также при-
держивался редакции сборников, вынесши из моего
детства знание множества сказок; да и придерживаться
редакций невозможно, потому что в них по большей
части внесены перемены несущественные, а иногда
ошибки, зависевшие, без сомнения, от последнего
рассказчика. Так, например, в сказке о Ласе и волке:
мужик едет зимой на телеге, и лиса, прикинувшаяся
мёртвою, свернулась калачиком и т. п. Имея педагоги-
ческую, а не литературную цель, я не боялся делать
подобные перемены, но везде, где можно, держался
воззрений и выражений народа.
Иные рассудочные моралисты, может быть, упрек-
нут меня в том, что я внёс в детскую книгу сказки с

302

ведьмами, и скажут, что это значит наполнять вообра-
жение дитяти вредными образами. Я не сошлюсь здесь
на авторитет Гримма и немецких педагогов, вносящих
в детские сказки великанов, оборотней и ведьм; но
скажу, что пугающее свойство подобных сказок исче-
зает совершенно, когда они читаются при дневном
свете, в классе, при учителе. Если дитя боится какого--
нибудь тёмного утла, то не уводите его прочь, а напро-
тив, несите в этот угол свечу, садитесь там сами,— и
страх ребенка рассеется безвозвратно.
В первой части«Родного слова> я поместил повторяю-
щиеся сказки именно потому, что они легки и полезны
для самого первоначального чтения; таковы: Репка,
Колобок, Мена и др. Дитя, повторяя одни и те же
слова и выражения, прочитывает без большого труда
такую сказку, хотя читает ещё плохо, и упражняется
в отчётливом произношении. Стишки, которыми часто
прерывается прозаическая сказка, заучиваются детьми
легко и с величайшей охотой, тем более, что повторяются
по нескольку раз.
Как читать эти сказки? Приёмы могут быть раз-
личны: иногда учитель может сам прочесть или рас-
сказать сказку и потом уже заставить учеников про-
читать её; иногда может заставить читать учеников с
первого раза. Каждую сказку следует прочитывать
несколько раз и потом, через несколько времени,
снова к ней возвращаться. Дети любят повторение
сказок и просят рассказать именно ту, которую уже
слышали много раз. Но не должно ограничиваться
только прочтением сказки, а следует позволить детям
рассказывать её потом самим, — что они очень любят.
Этот рассказ прочитанной сказки должно вести так,
чтобы сначала рассказывал способнейший из учеников,
а другие слушали его и замечали, что он пропустил,
что сказал не так, как в книге. Целый класс непременно
восстановит сказку в настоящем её виде, и такая вос-
становленная целым классом сказка отлично запечат-
леется в памяти детей со всеми подробностями. Я осо-
бенно рекомендую это средство как лучшее для раз-

303

вития устной речи в детях. Так же должно вести и все-
прочие классные рассказы.
В заключение скажу, что если я не считаю нужным:
в особенности развивать воображение в детях, то, тем
не менее, считаю вредным оставить эту важную спо-
собность совершенно без пищи. Педагог же не должен
забывать, что дух наш питается идеями, тело — мате-
риальной пищей, а душа и все её способности — дея-
тельностью.
Кроме сказок, я поместил ещё маленькие рассказцы
в несколько строчек. Одни из них — творение народа,
другие — подделка. Назначение этих последних, кро-
шечных литературных произведений, то, чтобы дитя,
прочитав такой коротенький рассказ в две-три строчки,
могло сразу уловить его содержание и передать его
изустно. Я, кажется, ошибся и поместил их слишком
рано; может быть, они были бы более на месте в конце
1-й части, и во 2-й части. Впоследствии я советую
учителю воспользоваться этими коротенькими рас-
сказцами для приученья детей к употреблению пра-
вильного и литературного языка изустно и письменно.
Здесь же следует заботиться об отделке каждого пред-
ложения, тогда как при длинных рассказах этого
соблюдать невозможно, иначе опротивеешь детям бес-
престанными поправками. Рассказец в три-четыре строч-
ки, переданный изустно, совершенно верно граммати-
чески, следует потом написать на доске с постановкой
всех знаков. Таким образом, ученик приобретает
механически привычку писать правильно: а эта при-
вычка, как известно, не может быть заменена самым
подробным изучением грамматики. Ученик, знающий и
понимающий отлично все грамматические правила,
будет непременно делать ошибки в письме, если не
имеет механического навыка писать правильно.
5) Стихи. Детскими стихотворениями до крайности
бедна наша литература. Ни один из наших замечатель-
ных поэтов не потрудился для педагогических целей;
и если в их произведениях мы встречаем что-нибудь
пригодное и для детской книжки, то это редкая слу-

304

чайность. По большей части даже и в таких стихотворе-
ниях есть два-три стиха, которые должны быть или
выброшены, или переделаны. Кроме того, преобладание
лирического элемента в нашей поэзии делает затрудни-
тельным даже такой выбор. Народные песни не могут
также оказать той услуги, какую оказали сказки.
Песня есть, по большей части, произведение возмужалого
чувства, которое ещё не тронуто и преждевременно
было бы трогать в ребёнке. Наши разбойничьи, разу-
далые песни, наши задумчивые, иногда пропитанные
горечью мотивы, наши песни любви, конечно, не годятся
для детей. И если можно отыскать в наших народных
песнях что-нибудь педагогическое, то приходится брать
только отрывок песни или выпускать, а иногда и заме-
нять слова и стихи. Я так и сделал, оправдываясь в
этих переменах педагогической целью. Между хороши-
ми, хотя и отрывочными стихотворениями, которых,
к сожалению, слишком мало, встречаются в моей книжке
и положительно посредственные стихотворения, пере-
деланные по большей части с немецкого. Знаю, что
могут напасть на меня за помещение таких плохих
стишков; но пусть укажут в нашей литературе,, чем
наполнить эти пробелы. Если в стихах не искажена
мысль, есть картина или проблеск чувства, доступ-
лого детям, то я помещал эти стихи, ради каданса и
рифмы, которые нравятся детям и производят на них
хорошее впечатление.
Приём при изучении стихотворений может разнооб-
разиться, смотря по их содержанию. Но, вообще, в
этом возрасте я советую разучивать стихотворения не
иначе, как в классе. Учитель сначала излагает детям
содержание стихотворения и, если оно сколько-нибудь
затруднительно, объясняет каждую мысль, каждое
слово, конечно, не навязывая длинных объяснений на
маленькие стихотворения. Потом учитель прочитывает
стихотворение по частям, и дети, руководимые кадан-
сом и рифмой, тут же в классе легко заучивают одну
часть за другой. Несколько позднее, в начале второго
года ученья, можно уже будет требовать, чтобы дети

305

умели писать без ошибок все маленькие заученные
ими стихотворения, что очень важно для навыка в
правильном письме.
6) Картинки. Желая сколько возможно пополнить
недостаток у нас картин для наглядного обучения,
я поместил в «Родном слове» несколько картинок.
Знаю, что это очень плохая замена; но лучше что--
нибудь, чем ничего. Почти каждая из этих картинок
может вызвать маленькую беседу между учителем и
учениками. Кроме картинок, относящихся к статьям,
есть у меня картинки, помещённые именно с целью
дать словесные и письменные упражнения детям;
такова, например, картинка на стр. 43, изображающая
часть внутренности избы и находящиеся в ней вещи.
Пусть дитя назовёт все предметы, нарисованные на
этой картинке, а потом напишет все эти названия.
Впоследствии, когда дети станут уже писать малень-
кими предложениями, можно будет воротиться к той
же картинке и потребовать, чтобы дитя о каждом пред-
мете что-нибудь сказало и потом написало, как, на-
пример, кафтан висит на стене, лопата стоит в углу
возле печки, дрова лежат под печкой и т. д. Когда дети
будут в состоянии связывать несколько предложений
в стройную речь, тогда можно и в третий раз возвра-
титься к той же картинке и потребовать, чтобы дети
рассказали и описали всё, что на ней нарисовано. Такие
же картинки и для той же цели помещены мной в 1-й
части «Родного слова» на стр. 42, 46, 47, 48, 49, 54,
72, 76, 94...
Теперь мне остаётся изложить некоторые частные
замечания на слова и выражения, отмеченные в учеб-
нике звёздочкой и не находящие себе объяснения в
общих моих заметках о каждом отделе статей, помещён-
ных в книге, и дать отгадки загадок. Но прежде я счи-
таю необходимым сделать общее заключение.
Многим, может быть, покажется, странным, что,
составив такую маленькую книжечку для детей, какова
«Родное слово», я написал к ней так много примечаний,
объяснений и оправданий. Но и не может быть иначе:

306

чём меньше возраст учеников, над образованием кото-
рых трудится воспитатель, тем больше требуется от
него педагогических знаний, и это требование не воз-
растает, а уменьшается по мере возраста ученика.
У педагогики очень широкое основание и очень узень-
кая верхушка: дидактика первоначального преподава-
ния может наполнить томы; дидактика чтения лекций в
университете может быть выражена в двух словах:
«знай хорошо свой предмет и излагай его ясно». Вот
почему по большей части профессорам, не занимавшимся
специально психологией и педагогикой, всегда кажутся
даже странными и лишёнными дельного содержания
педагогические толки и споры. Но пусть эти люди сами
устроят первоначальную школу и станут преподавать
в ней; тогда они очень скоро убедятся, что есть многое
в первоначальном воспитании, о чём следует подумать,
что следует изучить, о чём можно поспорить. Я вижу
в педагогике не науку, а искусство; но убеждён, что в
теории этого искусства есть очень много такого, что
совершенно необходимо узнать людям, берущимся
за практику воспитания и ученья.
Отдельные замечания на звёздочки и отгадки загадок *.
«Родное слово»,ч. 1-я, стр. 41, отгадка: Перо.
» » 43 » Самовар.
» » 45 » Сапожный гвоздь.
» » 47 » 1) Цепы. 2) Коса и
точильная лопат-
ка, набитая песком,
и 3) Ножницы.
» » 49 » Четыре колеса в
телеге.
* Если в учебнике стоит звёздочка, а страницы, на которой
она помещена, нет в этом перечне, то следует справиться в той
статье «Книги для учащих», к которой относится по содержанию
статейка учебника, помещённая под звёздочкой: так, если это
сказка, то в статье о сказках, и т. п.

307

Стр. 51. Рак не рыба, кожан не птица. Кожан —
простонародное название летучей мыши.
«Родное слово»,ч.1-я,стр.52,отгадка:Яйцо,а в нём—белок
и желток.
» » 55 » Ласточка.
» » 57 » 1) Жук. 2) Таракан
или муха. 3) Дом—
река; хозяева — ры-
ба; окошки — петли
сети.
«Родное слово»,ч.1-я,стр.59,отгадка: Гриб подосиновик,
иначе — красноголо-
вец.
На этой же странице есть пословица: плохи года, как
во ржи лебеда, и т. д., которая объясняется тем, что в
голодные годы народ наш употребляет лебеду в пищу.
Стр. 61. Отгадки: 1) Горох. 2) Капуста. 3) Лук.
Стр. 61 (№ 14). Деревья плодовые, простые и кусты.
Конечно, это деление не научное. Всякое дерево при-
носит плод, но плодовыми деревьями называются только
те деревья, плоды которых можно есть. У куста не-
сколько стволов выходят из земли, а не один, как у
дерева."
Стр. 62. Отгадка: Хвойные деревья вообще: сосна,
ель и другие.
Стр. 64, 65. Брильянт тот же алмаз, только гранён
другим образом. С гранитом легко познакомить детей
наглядно во многи* местностях. Из плиты делают
тротуары и строят дома. Шифер видят дети на своих
аспидных досках. Алмаз так твёрд, что его можно
гранить только алмазным же порошком.
Стр. 63. Отгадка: человек ползает в детстве на
четвереньках, ходит потом на двух ногах, а в старости
опирается на палку.
Стр. 69. Ноябрь с гвоздём, т. е в ноябре мороз ско-
вывает реку льдом и строит на ней мост. Пророк Наум
наставляет на ум. По русскому обычаю, в этот день

308

(1-го декабря) начинают учить детей, отслужив прежде
молебен.
Стр. 70. Отгадка: Круглая монета переходит из
кошелька в кошелёк.
Стр. 72. Отгадка: В году всего два дня бывает
второго января.
Стр. 72, № 21. Части дома, экипажа, колеса, расте-
ния, животного. Этот параграф необходимо предпо-
лагает, что учитель в предварительной беседе позна-
комил детей с частями всех этих предметов по одиночке.
Стр. 73. Отгадки: 1) Пол и потолок в комнате.
2) Дверь.
Стр. 74, № 22. Части человеческого тела, руки и
ноги. Этому номеру предшествует беседа, из которой
дети знакомятся с частями тела в порядке. Задача
состоит в том, чтобы привести в порядок перемешанные
названия частей тела. То же относится к № 23 и 24.
Стр. 75. Отгадки: 1) Две руки и две ноги, каждая с
пятью пальцами. 2) Рот, глаза и уши.
Стр. 78. Отгадки: 1) Ложка, зубы и язык. 2) Ноги,
руки, голова, рот, нос, глаза, брови, лоб и волосы.
Стр. 79. Христианские имена. При этом упражне-
нии следует приучить детей правильно говорить и пи-
сать каждого своё имя и переделывать его из уменьши-
тельного в настоящее, а также приучать писать и
фамилии.
Стр. 80. С различными степенями родства и свой-
ства следует познакомить детей табличкою.
Стр. 81. Отгадка: Идут трое—бабушка, дочь и
внучка.
Стр. 86. Отгадка: Зима.
Стр. 92. Отгадка: Пчела и восковая свеча в церкви.

309

ГОД ВТОРОЙ.
РЕЗУЛЬТАТ ПЕРВОГО ГОДА.
Если первая часть «Родного слова» была пройдена
в классе как следует, не торопясь, без пропуска выстав-
ленных в ней упражнений, то дитя, без сомнения, чи-
тает не очень быстро, не очень бойко, но с полным со-
знанием читаемого. Быстрота чтения должна разви-
ваться сообразно с быстротой понимания. Если же-
дитя читает быстрее, чем может понимать, то значит,
оно читает бессознательно. Так читали ученики ста-
ринных школ, иногда с быстротой трещотки, которой
пугают воробьев, чем доставляли большее удоволь-
ствие своим родителям и наставникам; но такое чтение
не было целью при составлении моей книги. Быстрота
чтения придёт сама собой, вместе с развитием понима-
ния; а в начале преподавания она не только ни к чему
не пригодна, но даже вредна.
В упражнениях первого года «Родного слова»
можно было приобресть уменье писать без ошибок
множество существительных и несколько глаголов,
а вместе с тем навык правильно соединять глагол с
существительными и, следовательно, составлять не-
большие, простые нераспространённые предложения.
Изустная речь детей также должна была значительно
развиться, если наставник вёл с ними как следует все
те беседы, предметы которых были даны в первой части
«Родного слова». Если все сказочки были детьми рас-

310

сказаны, некоторые стихотворения заучены, загадки
и пословицы объяснены и многие из них усвоены, то
язык детей должен был обогатиться множеством слов
и чисто русских народных выражений.
Но главное, если упражнения детского внимания
и рассудка были выполнены с точностью, то эти важные
способности должны были значительно окрепнуть и
дети приобрели возможность довольно настойчиво
удерживать своё внимание на одном предмете или наблю-
дать разом несколько предметов и деятельностью
рассудка сводить их представление в одно верное
понятие.
Принимая в расчёт такое развитие детей, я во
второй части «Родного слова» уже изменяю несколько
методу.
ОБЩИЙ ПЛАН ВТОРОЙ ЧАСТИ «РОДНОГО СЛОВА».
Вторая часть «Родного слова» разделяется на три
отдела. В первых двух отделах заключается собственно
книга для чтения, в третьем изложены в системати-
ческом порядке образцы словесных и письменных
упражнений.
В каждом из двух первых отделов я руководство-
вался при размещении статей двумя различными осно-
ваниями.
В первом отделе, который назван мною «Вокруг да
около*, основанием порядка статей служило место;
во втором отделе, под заглавием «Времена года*, осно-
ванием было время. Я уже в первой части примечаний
для учащих высказал причину, почему необходимо
менять систему изучаемых детьми предметов. Во вто-
рой части «Родного слова» как эта цель, так и средства
её достижения выражаются яснее.
Все три отдела второго года должны быть проходимы
одновременно. Главным основанием должен служить
первый отдел, где предметы расположены по месту их
нахождения, всё более и более расширяющимися
кругами, центром которых является ученик и его класс,

311

а последним кругом — черта города или села, где живёт
дитя. Чтение второго отдела, как я скажу подробнее
ниже, должно совпадать с теми временами года и теми
праздниками, которые в них описаны. Занятие третьим
отделом,т. е. словесными и письменными упражнениями,
должно идти с начала до конца года, сопровождая
чтение и изустные беседы, чтением вызываемые.
Скажу теперь о каждом отделе в особенности.
Содержание первого отдела: «Вокруг да около».
В этом отделе, кроме сказок, стихотворений, песен,
пословиц и загадок, значение и употребление которых
разъяснено уже мною впервой части (см. стр. 297—305),
входят ещё статьи нового рода, которые я назову,
может быть, не совсем удачно, статьями деловыми,
логическими. И вот значение и употребление этих-то
новых статей следует здесь уяснить.
Деловые статейки: их значение.
Я знаю, что многие приверженцы интересного
для детей чтения вооружатся против таких сухих
статей, каковы, например: «В школе», «Наш класс»,
«Одежда», «Посуда» и другие подобного же рода; но
я высказал уже прежде, что если непосредственный
интерес чтения должен оживлять преподавание, то
никогда не должен достигать той степени, чтобы унич-
тожить труд учения, потому что именно труд, и труд
не всегда интересный, но всегда осмысленный и полез-
ный, есть величайший двигатель умственного и нрав-
ственного развития человека и человечества*.
Кроме значения осмысленного и полезного труда,
эти статейки имеют ещё другое — столь же важное.
Они приучают детей к простому и ясному выражению
тех простых впечатлений, которые даются им правиль-
* Психологическое значение труда я старался выяснить
подробно в статье «Труд и его психологическое значение», поме-
щённой в ЖМНП за 1860 г., в июльской книжке. (См. том 2-й
Собр. соч., стр. 333—361.— Редакция).

312

ным наблюдением окружающей их действительности:
именно этими статейками делается возможной та на-
глядность обучения, о необходимости которой я сказал
уже выше. В этих статейках говорится о таких пред-
метах, которые дитя или видит или недавно видело,
так что легко может вспомнить во всей подробности..
Описание подобного предмета, помещённое в книжке,
конечно, не вполне сходно с предметом, находящимся
в памяти, или перед глазами дитяти, но из этого раз-
личия вытекает только возможность самых живых и
точных сравнений; а сравнение, как известно, есть
лучшее упражнение, развивающее и укрепляющее
рассудок, который и сам есть не что иное, как способ-
ность сравнивающая.
Защитники исключительно интересных детям рас-
сказов сами убедятся в пользе этих сухих статеек,
если попытаются вывести рядом умственные и письмен-
ные упражнения из какого-нибудь детского интерес-
ного рассказца и из такой деловой статейки. Они уви-
дят тогда сами, насколько последняя удобнее первой
для умственных и письменных упражнений, для выво-
дов, сравнений и умозаключений, и убедятся,, что
статейка, вовсе не интересная для дитяти по содержа-
нию, делается для него интересной по той работе,
которую она даёт, по тем упражнениям, для которых
она собственно и написана.
Все эти логические статейки находятся между собой
в связи, которая, конечно, невозможна при побасен-
ках; а эта связь очень важна для педагога: он может
подвигаться вперёд, шаг за шагом, без перерывов и
скачков, не позабывая старого, беспрестанно расши-
ряя кругозор ребенка и органически укрепляя его
умственные силы постепенно возрастающей трудностью
задач умственных, изустных и письменных.
В употребительнейших германских и швейцарских
книгах для первоначального чтения * такие деловые
статьи занимают почётное место, а иногда почти и
* Чуди, Шмидта, Шерра и др.

313

вся книга состоит только из них, с присоединением
библейских рассказов и немногих детских стихотворе-
ний. Но это уже другая крайность, при которой только
налегают на детский рассудок, забывая, что у дитяти
есть, кроме того, и воображение и чувство. Я старался
избежать обеих крайностей и обильно перемешивал
логические статьи сказками, стихами, рассказцами и
песнями* .
Иные, не вооружаясь прямо против статей дель-
ного содержания, требуют, чтобы они изложены были
в живописной форме: но при этом забывают, что живо-
писная форма не только растягивает описание, но
затрудняет дитя, если даже и нравится ему. Из такого
живописного описания гораздо труднее для дитяти
извлечь содержание, чем из простого логического,
лишённого всяких украшений. Чем дальше идёт раз-
витие ребёнка, тем сложнее и живописнее могут быть
рассказы и тем более может быть скрыто их содержание;
чем моложе дитя, чем труднее для него процесс чтения
и понимания, тем короче, проще, ближе к делу должны
быть статейки. Этого не хотели понять критики «Дет-
ского мира», обвинявшие меня в том, что я поместил
занимательные рассказы в конце книги, а простые
и довольно сухие — в начале. Но не должно судить
детскую книгу по занимательности её для взрослых,
и естественно, что чем старше возраст, для которого
назначается книга, тем более может иметь она общей
занимательности по содержанию.
Употребление деловых статеек.
Прежде всего следует заметить, что каждая такая
статейка назначается не только для чтения, но состав-
ляет предмет для беседы наставника с учениками и
что изустная беседа здесь так же важна, как и чтение.
* Замечу, между прочим, что если, например, во второй
или третьей книге Любена и Нааке преобладают рассказы, то
это потому, что составители могли рассчитывать на подготов-
ленность преподавателей к правильному наглядному обучению,

314

Беседа должна разъяснить читаемое; чтение должно
закреплять усвоенное в беседе. Одно без другого не
достигает цели преподавания.
Но что должно предшествовать — беседа или чте-
ние?
Вначале, когда ученик не привык ещё справляться
с содержанием читаемого, беседа непременно должна
предшествовать чтению; впоследствии чтение может
предшествовать беседе.
После беседы и чтения должно точными, определён-
ными вопросами вызвать в ответах учеников всё содер-
жание прочитанного, пополнив его тем, что может
быть извлечено из беседы, и, в заключение, сде-
лать из этих вопросов и ответов письменные упраж-
нения.
Вопросы, исчерпывающие содержание прочитан-
ного, не так легко делать, как может показаться с
первого раза. Наставнику следует предварительно
самому вполне усвоить содержание статьи и подгото-
вить в уме вопросы на неё. Вначале же лучше предва-
рительно даже записывать эти вопросы.
Вопросы должны вполне относиться к содержанию
статьи, исчерпывать его, не превышать сил дитяти
и соответствовать степени его развития. Так, вначале
вопросы должны быть таковы, чтобы дитя могло отве-
чать на них, только обративши вопрос в ответную
форму и прибавив одно, много два или три слова. Чем
далее идёт ученье, тем вопросы могут быть короче,
а ответы длиннее и сложнее. Уменье давать вопросы и
постепенно усиливать сложность и трудность ответов
есть одна из главнейших и необходимейших педагоги-
ческих привычек. Усвоить эту привычку из книги,
конечно, невозможно, тем более, что всякий препо-
даватель может выработать свои собственные приёмы,
которые уже потому хороши, что самостоятельны.
А потому, не вдаваясь в подробное изложение приёмов
на что у нас рассчитывать нельзя. Да и вообще я более дер-
жусь мнения, что наглядное обучение должно быть соединено
с чтением.

315

чтения, я изложу здесь порядок одного урока, нисколь-
ко не настаивая на его непреложности. Возьмём для
образца чтение первой статейки во второй части, под
заглавием: «В школе».
Наставник начинает свой урок беседой, выспра-
шивая у целого класса, что дети делали на прошедшем
уроке, и ведёт всю беседу к тому, чтобы в ответах
детей вышла почти та статейка, которую им предстоит
читать. Затем следует чтение, непрерываемое объясне-
ниями, потому что все необходимое уже объяснено в
предварительной беседе. Чтение идёт так: сначала
читает один ученик несколько предложений (вся
статья состоит из коротеньких предложений), потом
второй продолжает там, где остановится первый, и
т. д., затем ещё два или три ученика прочитывают всю
статейку вполне. За чтением, при котором наставник
добивается возможной ясности произношения, сле-
дуют вопросы такого рода: Кто бывает в классе? Где
сидит учитель? Где сидят ученики? Что стоит возле
учителя? Чем пишут на классной доске? Какие доски
лежат перед учениками? и т. д. Когда на предлагаемые
вопросы все ученики класса отвечают правильно,
громко и быстро, тогда наставник может комбинировать
свои вопросы так: Где сидит учитель и где ученики?
Что стоит возле учителя и что лежит перед учениками
на скамьях? Чем пишут на классной доске и чем на гри-
фельной? и т. д.
После этого ученики могут уже без вопросов по-
вторить всю прочитанную статью.
Затем, следуют сравнения того, что делается в
описанной книжной школе, с тем, что делается в школе
действительной, где находится ученик. Из этого срав-
нения в голове дитяти возникает ясное представление
как действительности, его окружающей, так и прочи-
танной статьи.
Письменные упражнения состоят в том, что учитель
пишет на доске несколько вопросов, уже разрешённых
детьми изустно; а ученики пишут ответы на эти вопросы
и почти без ошибок, потому что не только статья, но

316

и самое начертание слов ещё свежо в их памяти и уко-
ренилось в ней повторением* .
То же самое относится и к следующим статьям:
Классная доска, Грифельная доска, Наш класс, Дома,
Каков наш дом? Как строят дома? Наша семья, Пища
и питьё, Хлеб и т. д.
Вот, например, вопросы на статейку «Стол и стул»
(стр. 131). Кто делает столы? Из чего их делают? Какие
части стола? Какие доски бывают у столов? Кто и из
чего делает стулья? Части стула? Какие бывают си-
дения у стульев? Чем стул отличается от табурета,
от скамьи, от кресла? Что есть у стула, чего нет у
стола? Что есть у стола, чего нету стула? Для чего
употребляется стол и для чего стул? Затем следуют
вопросы о различии и сходстве между книжными
столом и стулом и действительными, находящимися в
классе, с наглядного изучения которых начался урок.
Наконец, идут письменные упражнения, извлечённые
из урока.
Обращу внимание наставников на статейки о живот-
ных, каковы: Бишка, Васька, Мышка, Лошадка, Коров-
ка, Козёл и другие. Если кому-нибудь такие описания
животных покажутся слишком поверхностными, то
пусть он вспомнит, что книга эта написана для восьми-
летних детей. Довольно, если ребёнок в этом возрасте
может усвоить два, три, много, четыре признака,
наиболее кидающиеся в глаза. За полнотой и окончен-
ностью здесь гнаться нечего: они придут со временем.
При каждом удобном случае следует вспомнить
прочитанное; так, например, при статейке «Дома»
следует вспомнить статейку «В школег, прочтя статью
«Васька*, следует сравнить, насколько это возможно,
кошку с собакой, потом корову с лошадью и т. д.
* Вообще, письменные задачи должны быть таковы, чтобы
при выполнении их ученик мог вовсе не ошибаться или весьма
мало. Исправление многочисленных ошибок берёт много вре-
мени и приносит мало пользы, часто только раздражает настав-
ника и учеников. Должно вести дело так, чтоб ошибки, по воз-
можности, предупреждались, а не исправлялись.

317

Почти возле каждой деловой статейки есть стихо-
творение или рассказ, а иногда два и три, толкующие о
том же предмете. Это, во-первых, для того, что созна-
тельно прочитанная деловая статейка избавляет настав-
ника от необходимости толковать о предмете рассказа
или стихотворения; а, во-вторых, для того, чтобы дать
наставнику время и возможность обозреть один и тот
же предмет с разных сторон. Для удобства размеще-
ния картинок в книге, часто рассказ или стихи пред-
шествуют деловой статейке, к которой они относятся:
но при практических занятиях следует всегда начинать
с этой последней.
Сказки помещены в конце отделов; но, конечно,
чтением и рассказом их должно перемешивать и разно-
образить другие занятие.
КАРТИНЫ ДЛЯ ИЗУСТНОГО РАССКАЗА.
....Я уже в первой части сказал, как должно вести
такие рассказы.
ИЗУЧЕНИЕ ОКРЕСТНОСТИ.
В первом же отделе наставник найдёт несколько пла-
нов, каковы: план класса (стр. 115), план дома (стр. 119)
и, наконец, план двора с садом и огородом (стр. 164).
Планы не помещались обыкновенно до сих пор в
наших книгах для чтения, а потому я должен по поводу
их войти в некоторые подробности.
В швейцарских школах более, чем где-нибудь,
вошло в употребление изучение окрестностей, посте-
пенно расширяющимися кругами* . Я внимательно
* Я подробно изложил ход этого преподавания у г. Фрелиха
в Берне в моих статьях: «Педагогическая поездка по Швей-
царии», помещённых в «Журнале Министерства народного про-
свещения» за 1862 и 1863 гг. (См. том 3-й Собр. соч., стр. 87—
252. — Редакция).

318

следил за этим новым для нас делом и убедился в его
пригодности и полезности для всех возможных школ
и даже для домашнего обучения*.
Сначала дети подробно изучают класс, в котором
сидят, и приучаются читать план класса, как там
говорится. Каждый класс имеет свой план, прежде уже
начерченный учителем и наклеенный на папку. Дети
читают этот план, т. е. рассказывают в нём значение
каждой черты и каждого знака, или, другими словами,
подробно описывают класс по плану. Потом чертят
сами с помощью учителя такой же план на классной
доске. В других школах готового классного плана
нет, а ученики с помощью учителя измеряют класс,
приводят измеренные линии в принятый масштаб и
мало-помалу восстанавливают план класса. Этот по-
следний приём, мне кажется, полезнее первого, потому
что даёт больше самодеятельности детям, и это всё
не так трудно, как может показаться с первого раза.
Дети так заинтересованы этой работой, что скоро
приучаются измерять и приводить измеренные линии
в принятый масштаб, так что учителю остаётся только
объяснять дело и руководить слабыми силами де*ей.
Сначала пусть дети вымеряют длину классной ком-
наты и начертят на классной доске прямую линию;
но так как прямая линия во всю длину класса не может
поместиться на доске, то дети скоро поймут значение
масштаба. Затем пусть дети также вымеряют ширину и,
по принятому масштабу, начертят, с помощью учи-
теля, четвероугольник, потом расставят в этот четверо-
угольник мебель, означат место печи и т. п. Далее,
дети могут нарисовать развёрнутые стены [как это
показано мною на приложенном плане (стр. 115)] и на
них означить место дверей, окон, географических
карт, если они есть, и т. д.
* Трудно придумать русское название для этих занятий
да и немецкое Heimatskunde не вполне выражает дело, которое
я назвал бы скорее окрестнографией, если бы это слово не зву-
чало так дико; но не в названии дело.

319

При чтении плана следует с точностью обозначить
длину и ширину предметов цифрами, выражать сло-
вами относительное их положение, рассказывать: из
чего предмет сделан? кем? какое его употребление?
а также описывать форму, цвет, стар он или нов,
не имеет ли какой-нибудь особенности? и т. п.,
словом, всё, что может обозначать предмет с точ-
ностью.
Упражнение это чрезвычайно полезно уже в том
отношении, что приучает дитя к самой зоркой наблю-
дательности, к строгому порядку в мыслях и строгой
точности в выражениях, а всё это такие драгоценные
качества, которые, конечно, должно стараться уко-
ренить и развить в ребёнке.
Второй план — план дома; но, конечно, его можно,
смотря по удобству, заменить планом школы, особенна
если школа занимает целый этаж, или, лучше, отдель-
ный домик. Третий план — план того же дома с дво-
ром, садом и огородом, т. е. со всеми теми принадлеж-
ностями, о которых дети читают в книге. На втором
году ученья можно ограничиться этими тремя планами.
К третьему году ученья я отнёс план улицы, на которой
стоит дом или школа, план села или города, в котором
школа находится, план окрестности и, наконец, план
реки, которая своим течением должна уже вывести
дитя из ближайшей окрестности в обширное отечество.
После такого подготовления, на четвёртый год ученья,
удобно уже будет начать изучение географии оте-
чества, и можно надеяться, что это ученье пойдёт
живее и лучше, чем идёт теперь, когда начинают учить
дитя географии с предметов, недоступных ему по гро-
мадности, и не развив в нём предварительного геогра-
фического инстинкта — Ortssinn, как это называют
немцы.
Этот инстинкт местности бывает иногда сильною,
врождённою способностью, но чаще его следует ук-
реплять и развивать и во всяком случае направлять
как способность чрезвычайно полезную и в ученье и
в практической жизни.

320

СОДЕРЖАНИЕ ВТОРОГО ОТДЕЛА: «ВРЕМЕНА ГОДА».
Всё, что совершается в видимом мире, совершается
не иначе, как в известном месте и в известный период
времени. Если ученье не хочет быть сухим, отвлечён-
ным и односторонним, а стремится к тому, чтобы раз-
вивать дитя во всей его живой, гармонической природ-
ной целости, то не должно никогда терять из вида
места и времени. Всякое событие, представленное
ученику в известном ему месте и с оттенками, которые
придают событию то или другое время года, глубоко
и плодовито укореняется в душе дитяти. Вот почему
весьма полезно при изучении истории живо представ-
лять детям ту местность, где событие совершается,
природу этой местности и, если возможно, то время
года, в котором это событие происходило. Но к такому
изучению следует подготовлять дитя заранее, и я не
нахожу для этого лучшего средства, как взять пред-
метом для чтений и изустных бесед, насколько это,
конечно, возможно, ту местность, которая окружает
дитя, и то время, когда учение происходит, чтобы впе-
чатления, о которых читается в книге или говорится
в школе, были в ребёнке живы и могли быть проверены
его собственным детским опытом и чувством. В таком
случае ребёнок будет говорить о том, что видит и чув-
ствует, его слова будут полны действительности: истин-
ность слова и есть именно то драгоценное его качество,
которое надобно развивать всё больше.
Вот вторая причина, которая побудила меня, кроме
изложения статей по местностям в первом отделе,
изложить их по времени во втором отделе. Для этой
цели я в коротеньких рассказцах, перемешанных
со стихами и описаниями, изложил в порядке, по
воспоминаниям, целый детский год, в котором празд-
ники занимают, конечно, самое видное место. Пусть
каждый припомнит своё детство, и он увидит, что празд-
ник для ребёнка совсем не то, что для нас, что это
действительное событие в годовое детской жизни и
что ребёнок считает свои дни от праздника до празд-
ника, как мы считаем свои годы от одного важного

321

события нашей жизни до другого. Церковь со своими
торжественными обрядами, природа со своими годо-
выми переменами и семья со своими праздничными
обычаями, весел остями и хлопотами — вот три эле-
мента, озаряющие в моей памяти каждый праздник
моего детства. И как тускло и серо было бы это дет-
ство, если бы из него выбросить праздники! Я полагаю,
что и теперь дети, — по крайней мере, в тех семействах,
которые не очистили своего быта до совершенной
бесцветности изгнанием из него всех добрых обычаев
и всей поэзии старины, — живут так же, как жили
когда-то и мы, и что крашенки, берёзки, сирень,
вербочки так же наполняют и будут ещё долго напол-
нять жизнь русского ребёнка.
Меня, может быть, упрекнут в том, что я внёс в
русскую книгу для чтения несколько малороссийских
праздничных обычаев и даже выражений: но это,
во-первых, потому, что я считаю малороссиян наравне
и столько же русскими, сколько и москвичей, и не
вижу, почему бы праздничные обычаи Перми или
Вятки (а мне надобно же было выбрать какие-нибудь)
были более русские, чем обычаи малороссиян; а, во--
вторых, потому, что, по сознанию самих великоруссов,
в наших малороссийских праздничных обычаях сохра-
нилось более жизни и детской поэзии, как и у всех
чисто земледельческих народностей, несглаженных
влиянием промышленности. Два, три малороссийские
слова, конечно, не испортят дела; дитя же другой
местности, прочтя статейку, может сравнить то, что
знает о своём празднике, с тем, что прочло в книге.
Имея в виду педагогическую цель, я позволил себе
разрывать стихотворения и соединять из разных сти-
хотворений одного и того же поэта стихи, обрисо-
вывающие один какой-нибудь оттенок периодической
жизни природы, которая прежде всего пробуждает
поэтическое чувство в душе человека. Для ребёнка
светлый праздник и весна, рождество и зима, спас и
спелые плоды, троица и зелёные березки сливаются в
одно могучее впечатление, свежее и полное жизни.

322

Я присоединил картинки тех евангельских событий,
которые вспоминаются в тот или другой праздник,
назначая эти картинки для продолжения изустных
рассказов, начатых ещё при чтении первой части.
Первое знакомство с евангельскими событиями всего
удобнее совместить с объяснением предстоящих празд-
ников: здесь и церковная служба, и рассказ матери,
и праздничное чувство ребёнка — всё соединяется,
чтобы оживить то или другое событие.
Чтение этого второго отдела, как я уже сказал выше,
должно сопровождать чтение первого и должно быть
приноровлено ко временам года и к праздникам и,
конечно, сопровождаться беседами наставника с детьми
о том, как они сами провели или как думают встретить
праздник, из чего впоследствии легко сделать и полез-
ные письменные упражнения.
ОТДЕЛ ТРЕТИЙ. ОБРАЗЦЫ УПРАЖНЕНИЙ.
В этом отделе идут далее те же изустные и письмен-
ные упражнения в языке, которые были начаты в пер-
вой части, где говорилось об их значении и употребле-
нии. Естественно, что форма упражнений уже сложнее;
а особенная цель их в этом отделе есть постепенная
постройка простого распространённого предложения.
Большая часть упражнений начинается послови-
цами, в которых употреблена форма языка, вызывае-
мая сама из детской памяти. Многие из этих пословиц
имеют, кроме достоинства формы, педагогическое до-
стоинство по содержанию, которым наставник может
воспользоваться. Объяснить пословицу, по большей
части, значит разъяснить детям что-нибудь полезное и
занимательное, и это разъяснение закрепится в уме
ребенка энергическим народным выражением. Я гово-
рил уже в 1-й части, как следует разъяснять пословицы;
но здесь считаю нелишним прибавить, что не все посло-
вицы разъясняются легко и, чтобы дать удачное разъ-
яснение иной пословицы, учитель должен пригото-
виться.

323

В книге выставлены только образцы упражнений,,
и хотя этих образцов много, но всё же их далеко не
достаточно для приучения ребенка к правильному
употреблению той или другой формы языка. Зато нет
ничего легче, как по этим образцам составить много
упражнений, написать их на доске и заставить учеников
прочесть вопросы и дать на них ответы, сначала изуст-
ные, а потом и письменные.
Польза и цель этих упражнений во 2-й части раскры-
вается яснее. Они вопросами вызывают из детской
души уже лежащие в ней формы народного языка и
дают ребенку навык легко и свободно вызывать эти
формы и правильно пользоваться ими. Так, конечно,
можно учить только родному языку; но родному языку
и не следует учить, как иностранному. Хотя, однако,
родной язык усваивается душой ребенка непосред-
ственно, без помощи школы, но школа должна при-
учить пользоваться быстро и кстати этими даровыми
богатствами. Можно носить в душе много форм народ-
ного языка и не иметь привычки употреблять их
быстро и кстати, что развивается только упражнениями.
Кроме того, упражнения эти, очевидно, подготов-
ляют к последующему изучению грамматики. Дитя
полусознательно, одним частым употреблением и посте-
пенной постройкой предложений, приучается уже само
собой к оценке значения частей речи и частей предло-
жения. Слова уже начинают сами собою, от употребле-
ния, разделяться в его уме на грамматические порядки,
так что впоследствии грамматике остаётся почти только
приклеить ярлычки к различным отделам слов и форм,
которые уже сами собой, одним практическим упражне-
нием, разделились на группы.
Упражнения доходят мало-помалу до восстановле-
ния по вопросам, по известным loca topika, полного
распространённого предложения, образец которого дан
в № 26. Эти loca topika, как я уже сказал в другом
месте, не имеющие смысла в риторике, очень полезны
здесь, при первоначальном изучении родного языка,
приучая ребенка расчленять всякое предложение на

324

его составные элементы. Должно приучать детей не
только отвечать на такие вопросы, но и самому ста-
вить их в данном учителем предложении, и по вопросам
не только слагать, но и разлагать предложения, и
все это, покуда, без всяких терминов и опреде-
лений.
Все упражнения оканчиваются небольшими само-
стоятельными описаниями таких предметов, о которых
в книге ничего не говорится (№ 36). Само собой разу-
меется, что всякому такому упражнению необходимо
должна предшествовать изустная беседа и наглядное
изучение предмета, если это возможно. Темы для первых
сочинений ребёнка непременно должны быть избираемы
или из числа окружающих дитя предметов, или из
опытов ощущений его собственной жизни. Пусть дитя
напишет, что оно делало в классе, как провело праздник
и т. п.
Считаю ещё необходимым напомнить, что многие из
упражнений, как, например, упражнения на времена
(№ № 11—16), на лица и числа (№ 18), могут с боль-
шей пользой быть применены к самому чтению тех
или других статеек книги. Так, например, по прочте-
нии какой-нибудь статейки в настоящем времени,
можно потребовать, чтобы дитя переделало глаголы
в прошедшее время, или рассказ, написанный в 3-м
лице, переделало в рассказ от своего собственного
лица. В одной из лучших швейцарских книг для чтения
подобные задачи подписаны под каждою статейкою;
но я считаю лучше предоставить учителю свободу
самому выбрать и время и статью для того или дру-
гого упражнения, образец которого уже дан в 3-м
отделе.
Для двух первых лет обучения совершенно доста-
точно, если дитя будет в состоянии сказать и написать
правильно простое распространённое предложение.
К третьему году я отношу периодическую речь и слово-
производство, которому в последнее время придали
такое важное педагогическое значение шотландские
педагоги-практики.

325

Отгадки загадок.
Стр. 122. 1) Дом, 2) при постройке дома каждое новое
бревно — кладут на мох, 3) дверь и все её ча-
сти: косяк, притолока и порог, полотно, ручка,
пята, 4) наружная дверь, 5) печь, 6) дым,
выходящий в волоковое окно, 7) стоит дом, в
доме печь, в печи зола, в золе уголь.
Стр. 131. Лён.
» 132. Стол.
» 132. 1) Бочка, обручи, гвоздь или затычка, 2) гор-
шок и вся его история, 3) корзина, 4) тесто
в квашне, которое в тепле вылезает из кваш-
ни, 5) ушат, 6) лохань, 7) два ведра на ко-
ромысле, 8) корец, висящий на ведре.
» 145. Лошадиное копыто со щётками.
» 164. 1) Морковь, 2) огурец, 3) кочан капусты.
» 170. Сквозь бычачью и баранью кожу волокут
дратву, к концу которой приделана свиная
щетина.
» 171. Верстовой столб.
» 185. Снег.
» 187. 1) Снег, 2) мороз.

326

ПРИЛОЖЕНИЕ.
Просмотрев ещё раз мою книжку, я нашёл, что
изложил в ней довольно подробно главнейшие дидакти-
ческие правила первых лет ученья и что мне осталось
сказать немногое, чтобы вышла не дидактика элемен-
тарного преподавания, но маленький сборник необходи-
мейших советов по этому делу, который, покуда у нас
нет ещё ни одного полного курса дидактики, может
иметь своё значение и принесёт относительную пользу.
Вот что побудило меня сделать в конце моей книжки
небольшое приложение, в котором я говорю: 1) о класс-
ных рассказах вообще и библейских в особенности,
2) о первоначальном обучении счёту и 3) о первоначаль-
ном рисовании.
1. О классных рассказах вообще и библейских
в особенности.
Изустный рассказ учителя, выслушиваемый и потом
передаваемый учащимися, есть необходимое дополне-
ние первоначального обучения. Дети более любят
слушать, нежели читать, уже и потому, что в первые
два-три года самый процесс чтения ещё утомляет их.
Кроме того, необходимо приучить детей не только
читать, но и слушать внимательно, а потом усваивать
и передавать слышанное.

327

Искусство классного рассказа встречается в препо-
давателях не часто, — не потому, чтобы это был редкий
дар природы, а потому что и даровитому человеку надо
много потрудиться, чтобы выработать в себе способ-
ность вполне педагогического рассказа.
Педагогический рассказ не только должен отличаться
занимательностью, как и всякий другой, но заключать
в себе ещё чисто педагогические качества: он должен
быть таков, чтобы мог легко запечатлеться в голове
детей; чтобы, дослушав рассказ до конца, дитя по-
мнило его середину и начало, чтобы подробности не
затемняли главного и чтобы главное, будучи лишено
подробностей, не оказалось сухим.
Предметом рассказов может быть всё, доступное
пониманию детей, и если учащий сам не обладает
запасом детских рассказов, то может извлечь их из
детских книг и хрестоматий. Но такой заимствован-
ный рассказ должен быть не только усвоен предвари-
тельно учащим, но переработан им совершенно так,
чтобы в рассказе не слышно было чужой фразы.
Я уже выше сказал о том, как восстановляются
целым классом прочитанные в книге рассказы и сказки;
то же самое относится и к рассказам изустным. Целый
класс должен сначала восстановить рассказ учителя,
и потом уже каждый ученик будет повторять этот рас-
сказ. Самый способ ведения рассказа мне удобнее
высказать, говоря о рассказах библейских, так как
они только по содержанию своему и отчасти по тону
отличаются от прочих рассказов.
Тон библейских рассказов должен быть не педан-
тический и не книжный, но вполне серьёзный и отли-
чаться особенной задушевностью; шуточки и при-
бауточки, которые очень кстати при всяких других
рассказах, вовсе не кстати при рассказах библейских.
Но серьёзность рассказа не должна делать его скучным
и вялым.
Хорошие рассказчики событий библейской истории,
которых мне удалось слышать и заграницей и у нас,
передают эти события не как нечто давно прошедшее,

328

но как будто происшествие, только вчера ими виденное
или слышанное. Интерес, который они сами принимали
в рассказываемом событии, возбуждал к нему интерес
в детях, и вера, выражавшаяся в словах наставника,
пробуждала веру и в детском сердце.
Первые рассказы из библии никак не должны иметь
претензии на передачу детям всего хода событий свя-
щенной истории, Дети от 7 до 10 лет, даже позже,
вовсе не способны к обзору такого обширного поля.
Они едва в состоянии обозреть какое-нибудь одно не
очень сложное и не очень длинное событие и свести
его начало с концом. Вот почему в первых библейских
рассказах должны быть сообщаемы отдельные события
из ветхого и нового завета. В лучших заграничных
школах, в первый год ученья (детям от 6 до 8 лет)
сообщается не более десятка рассказов; во второй год
все эти рассказы вновь повторяются с новыми добавле-
ниями и объяснениями, и к ним прибавляется ещё от
10 до 15 рассказов. В третий год ученья снова повто-
ряются рассказы как первого, так и второго года с
новыми подробностями и объяснениями и т. д. Только
тогда, когда в памяти детей напечатлеется, совершенно
конкретным образом, столько отдельных библейских
рассказов, что их возможно уже связать одной общей
нитью, начинают излагать священную историю в по-
рядке.
Эта метода преподавания, которая распространяет-
ся впоследствии и на всеобщую историю, имеет вер-
ное психологическое основание.
Душа дитяти, незагромождённая множеством впе-
чатлений, чрезвычайно способна к усвоению всякого
рода конкретных образов, и в то же время неспособна
ни к отвлечённостям, ни к той последовательности,
которая требуется для изучения истории. Эти конкрет-
ные образы, воспринятые детьми, только впоследствии
могут служить материалом для постройки обширного
исторического здания. Но кто захотел бы начать эту
постройку раньше времени, тот потребовал бы от
детской души того, чего она дать не может.

329

Итак, рассказывая детям отдельные события биб-
лейской истории, наставник должен только иметь
в виду — дать прочный материал для будущей по-
стройки. Чем этот материал ляжет прочнее в душу
дитяти, чем свободнее овладеет им ребёнок, чем ярче,
определённее будут эти образы, — тем легче, удобнее
и скорее пойдёт современем самая постройка, и тем
прочнее она будет. Вот почему библейские рассказы,
переданные раз, должны потом беспрестанно повто-
ряться; не для того, чтобы возобновить забытое (это
уже плохо, если что-нибудь позабыто), но для того,
чтобы предупредить возможность забвения.
Повторение с целью припомнить забытое показы-
вает уже недостаток ученья и вообще плохое препо-
давание в школе. Плохая школа, как и плохое здание,
беспрестанно чинится, поправляется и никогда но
бывает в исправности, хорошая же школа, беспрестанно
повторяя пройденное, никогда не нуждается в почин-
ках. Сами дети очень не любят повторения того, что
ими было выучено и позабыто, и очень любят расска-
зывать и пересказывать то, что помнят. Воспользуйтесь
же этим указанием детской природы и ведите беспре-
станно повторение, предупреждающее забвение, чтобы
не иметь никогда нужды повторять забытое. Забвение
есть отчасти тоже дурная привычка; и дети, которых
учили многому, но бестолково, которые беспрестанно
забывали то, что выучивали, отличаются впоследствии
дурной памятью.
Наши школы особенно страдают забывчивостью;
они много сыплют в детей и редко справляются, оста-
лось ли что-нибудь из насыпанного. Хорошо ещё,
если ученик меньше забывает, чем учит; но если при-
ход с расходом равен, то остаётся в голове ноль и
ещё хуже, чем ноль, — привычка ничего не усваивать
прочно и забывать быстро.
Что касается до передачи каждого отдельного рас-
сказа, то методы при этом могут быть различные;
но во всяком случае, учитель должен непременно
заранее обдумать свой рассказ и даже написать его,

330

если ещё не имеет привычки рассказывать. Возьмите
какой-нибудь библейский рассказ, лучше всего по
библейскому же тексту, прочтите его сами со внима-
нием, сообразите, что придётся объяснить детям, и
потом отделите то, что вы можете рассказать и объяс-
нить в первый раз, от того, что можете добавить
при втором и третьем рассказе одного и того же со-
бытия.
Рассказывая какое-нибудь событие в первый раз,
вы должны передать только главные его черты, две,
три интересные живописные подробности. Если вы в
первый же раз привяжете к событию слишком много
объяснений и подробностей, то весь рассказ рухнет
в детской голове. Утвердите в ней сначала немного,
но прочно и потом уже, мало-помалу, стройте на этом
укоренившемся прочном основании.
Рассказав детям событие, причём вы должны делать
сильное ударение на факты, собственные имена или
выражения, составляющие сущность рассказа, вы мо-
жете потом обратиться к детям с вопросами, и сначала
с такими вопросами, в ответ на которые дети пере-
дали бы вам главные черты события. Затем, следует
другой ряд вопросов, исчерпывающих подробности.
Когда таким образом весь ваш рассказ будет пере-
дан детьми в ответах на ваши вопросы, тогда только
можете вы потребовать от способнейших учеников,
чтобы они рассказали всё, что слышали, в связи, после-
довательно. Старайтесь при этом поправлять рассказ-
чика только в крайней необходимости, если видите,
что он сбивается с главного пути, и позволяйте ему
пропускать несущественные подробности. Когда уче-
ник кончил рассказ, тогда другие пополняют его про-
пуски, и дело идёт, как я уже сказал выше, до полного
и верного восстановления целым классом всего рас-
сказа.
Усвоенный детьми рассказ должен быть повторяем,
по возможности, чаще, и при каждом повторении
наставник может что-нибудь вновь объяснить и допол-
нить.

331

Очень полезно также, если наставник, через не-
сколько времени, на другой год, например, рассказы-
вает сам тот же рассказ, уже усвоенный детьми, с
новыми подробностями или эпизодами, которых дети
ещё не знают. Ученики должны (и сделают это легко)
заметить, что прибавлено новое в рассказе учителя,
и эта прибавка прочно ляжет в их памяти.
2. О первоначальном обучении счёту.
При первоначальном обучении счету (пугающее
имя арифметики следует оставить для высших классов)
также не должно спешить и идти дальше не иначе,
как вполне овладев прежним; а овладев чем-нибудь,
никогда не оставлять его без постоянного приложения
к делу.
Прежде всего следует выучить детей считать до 10
на наглядных предметах: на пальцах, орехах, особен-
ных палочках, которые не жаль было бы и разломить,
если придётся показать наглядно половину, треть
и т. д. Считать следует учить назад и вперёд, так
чтобы дети с одинаковой лёгкостью считали от еди-
ницы до 10 и от 10 до единицы. Потом следует приучить
их считать парами: два, четыре, восемь, десять, и на-
оборот: десять, восемь и т. д.; тройками: три, шесть,
девять и одна лишняя; далее четвёрками: четыре,
восемь и дЬа, и, наконец, пятками: так чтобы дети
тут же поняли, что половина 10 = 5, что половина
8=4, что два раза 4 будет 8, два раза 5 будет 10, и
т. д. Словом, не следует здесь стесняться громкими
названиями: сложение, вычитание, умножение, дроб-
ные и целые числа и т. д., а просто приучить дитя
распоряжаться с десятком совершенно свободно —
и делить, и умножать, и дробить.
Когда дети совершенно овладеют десятком, тогда
следует перейти с ними прямо к сотне и перейти на-
глядным образом, а именно: связать десять пучков,
из которых в каждом было бы ровно по 10 палочек,
так чтобы дети с первого же раза совершенно ясно

332

усвоили, что сотня есть только 10 десятков и что над 10
десятками или 10 пучками они могут делать то же самое,
что делали над 10 единицами или 10 отдельными палоч-
ками, т. е. и прибавлять, и убавлять, и дробить и т. д.
Только после приобретения детьми совершенно
ясного понятия о составе десятка и сотни, следует
перейти с ними к числам, состоящим из десятков и
единиц, а потом — из сотен, десятков и единиц.
Весьма полезно упражнение не только в счислении,
но вообще и во внимании: это счёт вперёд и назад,
прибавляя или убавляя по 2, по 3, по 4 и т. д. В таком
счёте весь класс может принимать участие; так, один
ученик говорит: три, следующий должен сказать:
шесть, третий — девять, и т. д. или, наоборот: первый
ученик говорит: сто, второй — девяносто семь и т. д.
Как только окажется возможным, следует дать
детям аршин и складную (на ленте или верёвочке)
сажень, весы и горсть мелкой монеты. Пусть дети
меряют, весят, считают. Это очень оживляет препо-
давание, нравится детям и укрепляет их в счислении.
Если вы успели добиться того, что в голове дитяти
прочно и ясно отразили состав сотни из десятков и
десятков из единиц и приучили дитя распоряжаться
этими представлениями совершенно свободно: считать
и вперёд, и назад, делить, умножать и дробить, то
можете приступить уже к письменному счету.
Приучив дитя писать первые десять цифр, следует
объяснить ему, что для десятка нет особой цифры,
что он означается местом, на которое его ставят, и
что для показания незанятого места существуют ноли.
Вы показываете сначала детям, что двадцать пишется
2 и ноль, а двести 2 и два ноля. Потом приучайте сводить
и единицы, и десятки, и сотни в один ряд, заменяя
цифрами нолики, так, чтобы дитя приучилось к сле-
дующему составу цифр:
200
+ 30
5
235

333

Всё это делается для того, чтобы дети усвоили
ясно десятичную систему и её выражение в цифрах,
что и составляет главное основание уменья считать,
а потому и арифметики.
К решению письменных за^ач (до сих пор я гово-
рил только о наглядном и умственном счислении)
следует приводить детей понемногу. Пусть сначала
дети приучатся уже решённую умственно задачу напи-
сать на доске, сначала словами, и, наконец, цифрами
и арифметическими знаками; так, напр.:
пять да три будет восемь
5 да 3 будет 8
5 + 3=8
Это упражнение продолжается до тех пор, пока дети
привыкнут проворно и без ошибки писать на доске
цифрами и арифметическими знаками всякую задачу,
предварительно решённую ими умственно. Затем сле-
дует приучать детей читать на доске задачу, решённую
учителем, т. е. быстро передавать и цифры и арифмети-
ческие знаки словами.
Эти упражнения имеют целью приучить детей к
арифметическому языку: к арифметическому письму и
чтению.
У многих детей кажущаяся непонятливость в
арифметике зависит от непривычки к арифметическому
языку. Наставник же, задающий детям письменную
задачу и в то же время приучающий их к новому для
них языку, делает важную педагогическую ошибку:
он требует от детей одновременно двух дел и потому
слишком затрудняет детей, и они не могут выполнить
ни одного как следует. Вот почему я советую предва-
рительно приучить детей писать и читать задачи,
уже решённые, а потом перейти к решению письменных
задач.
Само собой разумеется, что дети не должны выучи-
вать никаких арифметических правил, а сами откры-
вать их. Так, например, не следует говорить детям,
что, если нельзя вычесть единиц из единиц, то следует
занять единицу из десятков и т. п.; но должно дать

334

ученику два десятичных пучка палочек и, кроме того,
несколько палочек отдельно, положим, три: скажите
потом ребёнку, чтобы он дал вам четыре палочки,
и дитя само увидит необходимость развязать один
десятичный пучок и, когда сочтёт потом, что у него
осталось, то легко поймёт, как занимать из десятков,
сотен и т. д. Когда же все дети поймут какой-нибудь
простой арифметический закон и привыкнут его выпол-
нять и умственно, и словесно, и письменно, тогда вы
можете формулировать этот закон в арифметическое
правило, собственно для приучения детей к точности
выражений. Содержание для задач должно брать,
сколько возможно, из мира, окружающего детей:
пусть они вымеряют весь свой класс, все скамьи,
двери и окна, пусть пересчитают страницы всех своих
книг 0 тетрадей; пусть сочтут свои годы, сочтут недели,
дни и часы до праздников и т. п.
Задачи, конечно, должны усложняться постепенно,
но никогда не должны терять своего практического,
наглядного характера. Впоследствии эти задачи могут
быть первыми уроками в домашнем хозяйстве и полити-
ческой экономии. Так, например, пусть дитя разочтёт
верно, что стоит его курточка: причём цена сукна,
плата за работу и т. д. не должны быть даваемы на-
обум, но, по возможности, ближе к настоящим ценам.
В швейцарских школах мне удалось видеть пример,
как наставник может воспользоваться арифметическими
задачами, чтобы ввести детей в понимание экономи-
ческой деятельности. Я слышал, например, как один
швейцарский наставник рассчитывал с классом, что
стоит хлебец, который дети съели за завтраком, и
отчего он столько стоит. Это был самый занимательный
урок и притом самый полезный: дети познакомились
не только с ценами, входящими в состав цены хлеба,
но даже с отношениями всех лиц, принимающих уча-
стие в производстве хлеба и в установлении его цены;
они узнали, сколько берёт мельник и почему он берёт
столько; какое вознаграждение досталось булочнику
и почему и т. д.

335

3. О первоначальном рисовании.
Все дети почти без исключения — страстные рисо-
вальщики, и школа обязана удовлетворить этой закон-
ной и полезной страсти. Кроме того, рисование есть
для ребёнка самый приятный отдых после умственного
труда и даёт, следовательно, наставнику возможность
разнообразить классные занятия, не оставляя никого
без дела.
Для первоначального рисования всего удобнее
рисование по сетке. Для этой цели одна сторона боль-
шой классной доски, или, что ещё удобнее, особенная
небольшая чёрная доска, висящая на стене, разде-
ляется тоненькими красными линейками на небольшие
квадратики; так же разделяются и грифельные доски
учеников, если не красными линейками — для чего
нужно доски заказывать, — то просто линейками,
проведёнными острым гвоздём. Квадратики учени-
ческих досок могут быть вчетверо меньше квадра-
тиков классной доски. Всякий наставник и всякая
наставница, умеющие провести довольно верно пря-
мую линию, могут, после небольшой подготовки, сносно
начертить по квадратам классной доски какую-нибудь
нехитрую фигуру, вроде тех, образчики которых я
представляю на первых страницах «Родного слова».
Дети, конечно, могут перерисовать и прямо с азбуки и
будут делать это очень охотно; но гораздо лучше,
если они увидят, как рисует учитель и как мало-помалу
образуется фигурка; потому что, не зная, с чего и как
начать, дети сами себя затрудняют: так, например,
ведут линейку снизу вверх, начинают с какой-нибудь
частности и т. п.
Главное преимущество рисовки по квадратикам
состоит в том, что она очень занимает дитя: руководи-
мые квадратиками, дети, только что начинающие, без
большого труда могут уже нарисовать фигурку, очень
напоминающую домик, столик, лестницу и т. п., тогда
!как без квадратиков это было бы для них невозможно.
Такой неожиданный успех радует и поощряет ребёнка:

336

он рисует охотно, а между тем глаз и рука его приобре-
тают полезный навык, и кроме того, отдыхая за этим
занятием, дети не мешают учителю заниматься с дру-
гим отделом класса.
Начинать следует, конечно, с фигур прямолиней-
ных и потом уже переходить к простым фигурам,
очерченным кривыми линиями; но только необходимо,
чтобы все эти фигурки представляли ребенку какой--
нибудь знакомый предмет: сапог, рукавицу, часы и
т. п. Ребёнок с большим удовольствием десять раз
рисует часы; но заставьте его рисовать простой круг,
ц это ему скоро надоест.
Продолжая рисовать криволинейные фигуры по
сетке, можно пробовать рисовать простейшие прямо-
линейные фигуры уже без сетки, и сначала грифелем
на доске, а потом карандашом на бумаге.
Таким образом, интерес рисования не ослабевает,
а вместе с тем возрастает верность руки и глаза, да и
наглядность обучения получает сильного помощника
в рисовании, если только наставник сумеет им вос-
пользоваться.

337

Приложения
ПЛАН КНИГИ, ДОЛЖЕНСТВУЮЩЕЙ ИМЕТЬ
25 ИЗДАНИЙ *.
Первая книга. Наставление для учителя, в которое
должны войти: советы вообще, как заниматься с детьми, и крат-
кий психологический очерк детского понимания, уроки счёта, уро-
ки письма, объяснение звуковой методы и подробное наставление
по номерам, как употреблять следующие за сим книги.
Предполагается, что дитя ещё без помощи азбуки будет дове-
дено: 1) до возможности писать все буквы — малые и прописные;
2) до возможности легко отыскивать их в книге; 3) будет уже в
состоянии написать несколько двухсложных слов с прямыми
слогами: дитя, няня и т. п.
Вторая книга. Она должна начинаться с двух-
сложных слов, которые ребёнок уже умеет, хотя с трудом, писать.
Книга эта разделяется на три части; каждая часть на отделы, а
каждый отдел на номера.
Часть первая.
Первый ряд уроков чтения и письма. Слова в 1, 2, 3,4 слога.
В начале азбуки должно поместить односложные слова с глас-
ной на конце, а именно: я, ты, мы, вы, то, та, те, и, ты и я,
вы и мы, потом — эта, ото, яма, яму.
* Под таким заголовком в Архиве Института литературы
Академии Наук СССР (ф. 316, № 61) хранится пожертвованная
Пушкинскому дому вместе с другими материалами семейного
архива К. Д. Ушинского рукопись, переписанная набело ру-
кой неизвестного, но принадлежащая, как это видно из содер-
жания, Ушинскому и представляющая собой первый очерк
книги для начального обучения родному языку, набросанный
Ушинским, как нужно думать, ещё в Гатчинском институте.
(Ред.)

338

№ 1. Слова в два слога: няня, мама и т. д.
Порядок изложения следующий: сначала помещаются пять
картинок: «роза», «няня», «дитя», «коза», «рыба» и т. п. Под ними
подписи с разделением на слоги. Это — № 1. За ним идёт
№ 2. Ряд двухсложных слов — сначала с разделением на
слоги, потом повторяются те же слова без разделения на слоги.
За этим следует
№ 3. Ландшафт, где помещено несколько предметов, имеющих
двухсложное наименование. Учитель вопросами заставляет дитя
назвать правильно все предметы, изображённые на картине, и
потом заставляет написать эти названия. За сим следует
№ 4. Двухсловные фразы из двухсложных слов. Учитель
заставляет читать эти фразы для приучения к более беглому чте-
нию: но тут же задаёт детям вопросы такого pQna: уди рыбу —
что уди? — рыбу. Бери перо — что бери? — перо. Бери розу —
что бери? — розу. Фразы должны быть так подобраны, чтобы
учителю легко было объяснить, что в фразе два слова. Потом
он снова объясняет, что в слове два слога, а в слоге две буквы,
и диктует ученикам те фразы, которые в книге, и несколько
новых, которые в книге учителя.
№ 5. Следуют фразы из 3 и 4 двухсложных слов: их должно
быть довольно много, из них некоторые учитель также диктует.
№ 6. Слова в три слога из двух букв, согласная напереди,
гласная на конце. Порядок тот же самый, что и при двухсложных
словах: сначала идут 3—4 картинки с надписями: потом десятка
два трёхсложных слов, причём так же, как и в первых номерах,
должны быть помещаемы и такие слова, где слог составляет одна
буква. За этим следуют те же слова без разделения на слоги, но
между ними должно быть перемешано несколько двухсложных
слов с тем, чтобы приучить дитя отличать двухсложные от трёх-
сложных и упражнять его внимание.
За этим следуют двухсловные и трёхсловные фразы из слов
односложных, двухсложных и трёхсложных. Фраз побольше.
Письмо некоторых фраз. Затем слова четырёхсложные и пяти-
сложные; картинки, ландшафты и т. д.
За этим следуют слова односложные и двухсложные, в ко-
торых в первом слоге гласная напереди: иаба, окно, тут же и
такие слова, в которых во втором слоге гласная напереди:
—. . .; картинки, слова, ландшафты, фразы.
Далее идут односложные слова с * на конце. Сначала следует
взять предлоги — к, с, в и, пропустив их в фразе, задать написать
ученику. Потом опять картины и ряд слов односложных с ь на
конце, двухсложных, трёхсложных и т. д.
За этим ряд слов, оканчивающихся на ь, далее слова с ь в
середине, с ъ (весь этот абзац в рукописи зачёркнут. — Ред.).
За этим следуют слова, оканчивающиеся на й. За этим слова
с ъ, ь и й в середине, причём должно сопоставлять слова не-
правильные, например, малчик — мальчик, кодьпак — колпак,
ходить — ходит и т. д.

339

Далее следуют слова в две согласные, причём можно заим-
ствовать их из «Ёлки», стр. 65, как-то: руд, труд; вор, двор;
вас, квас; вон, звон\ рак, фрак; ром, хром; ром, гром; ъус, вкус;
кот, скот.
Далее следуют слова с слогами в 3 согласных. Далее слова
в 4 согласных. За этим слова с удвоенными согласными и глас-
ными.
За этим слова на i и и. За этим слова на е, гь и э.
За этим упражнения на большие буквы и на перенос слогов.
Часть вторая.
Упражнения в мышлении, чтении и письме.
Отдел 1.
№ 1. Картинки, где бы были в связи — растения, люди и
другие животные.
№ 2. Фразы из картинок.
№. 3. Те же фразы с вопросительными знаками. Ребёнок
должен отвечать на них словесно, письменно по вопросам, на-
писанным учителем, сначала прибавляя одно слово к вопросу.
№ 4. Смешанные фразы для упражнения внимания.
Отдел 2.
№ 1. Картинки: люди, другие животные, растения и вещи.
№ 2. Вопросы с теми же ответами учеников.
№ 3. Фразы, объясняющие различие растений, животных,
человека и вещей.
№ 4. Смешанные фразы для упражнения внимания и испы-
тания, поняли ли ученики различие животных от растений и пр.
Отдел 3.
№ 1. Картинки, на которых различные классы животных;
в том же, как и прежде, порядке следует разделение животных
аа млекопитающих, птиц, рыб, земноводных, гадов, насекомых.
При этом следует соблюдать такой порядок: сначала при-
учить ребенка отличать птиц от зверей, причём беспрестанно
испытывать, помнит ли он старое. Так, например, волк и гусь
суть —; волк и корова сугг.ь — ; яблоня и птица суть — ; почему
птица не дерево? и т. п. Засим уже можно ввести в вопросы рыб,
потом насекомых и т. д.
Отдел 4.
Разделение растений на деревья, кусты, цветы, хлебные ра-
стения и травы. Порядок соблюдается тот же. В вопросах бес-
престанно вспоминаются и животные.

340

Вопросы делаются все затруднительнее, так чтобы ребёнку
для от|ета приходилось самому припомнить 2—3 слова. Возможны
уже вопросы: почему, для чего.
Как при этом номере, так и при прежних беспрестанно чер-
тятся таблички.
Дети беспрестанно пишут имена животных, растений и т. д.
Отдел 5.
Вещи классные, комнатные, городские, сельские, принад-
лежности земледельческие, какою-нибудь ремесла и т. п., причём
не мешали бы картинки.
Отдел 6.
Люди по сословиям, по занятиям, по полам, возрастам.
Отдел 7.
Части целого. Части тела, лица, руки, ноги; члены
семейства; части вещей: книги, стола, доски и пр.
Отдел 8.
Упражнения на прилагательные.
№ 1. Цвета.
№ 2. Формы и т. д.
В конце упражнения на существительные, произведённые
от прилагательных: добрый — доброта, красный — краснота
и пр.
Новый номер — упражнения на степени сравнения и на
прилагательные полные и усечённые, а также на роды прилага-
тельных.
Отдел 9.
Упражнения на местоимения. Ученик должен, вместо имени,
поставить местоимение.
Отдел 10.
Упражнения на глаголы: времена, лица, числа, наклоне-
ния, залоги и виды.
Причастия, деепричастия и отглагольные существитель-
ные.
Задачи для этого отдела, как и для прежних, приложены
в немецком сборнике задач.

341

Отдел 11.
Упражнения на наречия, производство их.
Отдел 12.
Союзы.
Отдел 13.
Междометия.
Отдел 14.
Знаки препинания. Впрочем, знаки препинания должно на-
чинать объяснять после первых.же уроков, как-то: знак вопро-
сительный, точку, двоеточие, а потом уже запятую и точку с
запятой.
Отдел 15.
Упражнения на простые предложения.
Отдел 16.
Упражнения на предложения сложные.
Отдел 17.
Упражнения на предложения придаточные.
Отдел 18.
Небольшие описания известных предметов по Шеру.
Все эти упражнения должны быть перемешаны маленькими
баснями, рассказами и стихотворениями, которые могут на-
чаться с того времени, как дитя будет в состоянии их читать.
Часть третья.
Нравственные рассказы и рассказы из жизни Спасителя.

342

ОБ УЧАСТИИ Л. Н. МОДЗАЛЕВСКОГО В
СОСТАВЛЕНИИ «РОДНОГО СЛОВА».
Неоднократно высказываясь о тех условиях, в которых
ему приходилось составлять учебники для начальной школы,
Ушинский постоянно отмечал бедность специально созданной
для детей художественной литературы. «Кроме народных ска-
зок и немногих народных песен, созданных воспитательным ге-
нием народа, мы найдём в нашей литературе очень немного при-
годного для детского возраста». Это обстоятельство заставляло
Упшнского самостоятельно составлять рассказы и стихи для
своих книг и прибегать к помощи других педагогов.
При обработке «Родного слова» он воспользовался, между
прочим, услугами своего молодого друга, Л. Н. Модзалевского,
составившего для подготовляемой Ушинским детской книги це-
лый ряд стихотворений. Среди рукописей Ушинского сохрани-
лось две тетрадки стихов, специально подобранных им для
«Родного слова». Наряду со стихотворениями русских поэтов,
народными песнями, здесь записано значительное количество
стихов, принадлежащих лично Ушинскому, а также Модзалев-
скому, иногда обработанных совместно обоими авторами. В пер-
вом случае стихи подписаны инициалами — К. У., во втором—
Л. М., в третьем -— К. У. и Л. М. Разумеется, далеко не все из
этих стихотворений вошли в «Родное слово».
Стихи, принадлежащие Л. Н. Модзалевскому, перечислены
самим автором в списке составленных им работ (см. «Русская
школа», 1897 г., № 3—4, а также Л. Н. Модзалевский «Очерк
истории воспитания и обучения», СПб., 1899 г., ч.Н, стр. 602).
Из одиннадцати его стихотворений, вошедших в «Родное слово»,
четыре помещены в первом году и семь во втором году.

343

Первый год:
1. В мае — «Я пройдусь по лесам».
2. В октябре — «Солнце спряталось за тучи».
3. Борзый конь— «Гоп-гоп! Ну, скачи в галоп!»
4. Пойманная птичка — «А, попалась, птичка, стой!»
Второй год:
5. Кончил дело — гуляй смело — «За уроками давно».
6. Мотылёк — «Расскажи, мотылёк».
7. Вечерняя заря весной — «Слети к нам, тихий вечер».
8. Рыбка — «Жарко, а в речке, в прибрежной тени».
9. Приглашение в пгоолу — «Дети, в пшолу собирайтесь!»
10. Ожидание весны — «На зимних полях не ищите цветов».
11. Летом — «Весёлое лето, всем дорого ты».

344

ИЗДАНИЯ «РОДНОГО СЛОВА»*.
1. «Родное слово» для детей младшего возраста. Год пер-
вый. Азбука и первая после азбуки книга для чтения, с пропи-
сями, образцами для первоначальной рисовки и картинками в
тексте. Составил К. Ушинский. (Способ преподавания по «Род-
ному слову» объяснён в особой книге для учащих, под тем же
заглавием). Санктпетербург, в типографии Рогальского и К°,
1864. Дозволено цензурою. С.-Петербург, 28 сентября 1864 г.,
стр. 31) (прописи и азбука) + 73 -f 11 (оглавление).
Падание второе (исправленное и дополненное). СПб., 1865.
Допущено к употреблению в училищах, подведомственных Мини-
стерству народного просвещения, стр. II (оглавление) + 24 + 106.
Цена 35 коп.
Издание третье. СПб., 1866 г.
Падание четвертое. СПб., 1867, стр. IV (оглавление) + 107.
Издание пятое. СПб., 1868. Допущена к употреблению в
училищах, подведомственных Министерству народного просве-
щения и в военно-учебных заведениях.
Издание шестое. СПб., 1868.
Издание седьмое. СПб., 1869.
Издание восьмое. СПб., 1870.
Издание девятое. СПб., 1870. Дозволено цензурою 14-го
августа 1870 г.
* Данные об изданиях «Родного слова», г. 1-й и 2-й, по
1870-й год включительно, взяты из составленного В. И. Чер-
нышевым «Хронологического списка книг, статей и переводов
К. Д. Ушинского» (см. Собрание педагогических сочинений
К. Д. Ушинского, т. 2-й (дополнительный), изд. 2-е, ред.
В. Чернышева, СПб., 1913 г., стр. 331—333) и дополнены све-
дениями о количестве изданий, вышедших к моменту революции
1917 г.

345

Издание десятое. СПб., 1870. Дозволено цензурою 7 октября
1870 г. (на первой странице по ошибке напечатано: девятое изда-
ние).
(Издание одиннадцатое вышло после смерти Ушинского;
цензурное дозволение 10 февраля 1871 г. К концу 1908 г. в обра-
щении было 137-е издание (СПб., 1908), в 1914 г. — 146-е издание.
2. «Родное слово» для детей младшего возраста. Год второй.
Вторая после азбуки книга для чтения, с картинками в тексте.
Составил К. У шине кий, Санктпетербург, 1864. Дозволено цен-
зурою. С.-Петербург, 5 ноября 1864 г. Типография Главного артил-
лерийского управления, стр. 156 + IV (оглавление).
Издание второе (исправленное и дополненное). СПб., 1865.
Допущено к употреблению в училищах, подведомственных
инистерству народного просвещения, стр. IV (оглавле-
ние) + 168. Цена 35 коп.
Издание третье. СПб., 1866.
Издание четвёртое. СПб., 1867.
Издание пятое. СПб., 1868.
Издание шестое. СПб., 1869.
Издание седьмое. СПб., 1869.
Издание восьмое. СПб., 1870.
Издание девятое. СПб., 1870.
(Издание десятое. СПб., 1871 г. вышло после смерти Ушин-
ского. К концу 1908г. в обращении было 121-е издание (СПб.,
1908}, в 1916 г.—130-е издание.
О. «Родное слово» (Книга для учащих). Советы родителям
и наставникам о преподавании родного языка по учебнику «Род-
ное слово», год 1-й и 2-й. (Первое издание.) СПб., 1864, 8°, 91 стр.,
50 коп. Ко 2-му году 10 к.
2-е издание, исправленное и дополненное. СПб., 1865, 8°,
98 + 1 (ненумеров.), 40 коп.
3- е издание. СПб., 1865, 8°, II + 111 стр., 40 коп.
4- е издание. СПб., 1867.
5- е издание. СПб., 1868, 8° + 111 стр., 40 коп.
6- е издание. СПб., 186?.
1-е издание. СПб., 186?.
8- е издание. СПб., 1870. Ценз, одобр. 3 марта 1870 г.
9- е издание. СПб., 1870. Ценз, одобр. 11 октября 1870 г.
Издание 10-е (СПб., 1871) вышло после смерти Ушинского.
К концу 1908 г. в обращении было 23-е издание (СПб., 1906).

346

УПОТРЕБЛЕНИЕ «РОДНОГО СЛОВА»
В НАЧАЛЬНЫХ РУССКИХ ШКОЛАХ 60-х ГОДОВ*.
Новой постановкой начального обучения, внесением в школу
элемента сознательности и разумности «Родное слово» открыло
широкий простор для творчества учителя и несказанно облегчило
работу учителя с детьми. Понятно, что передовые учителя весьма
сочувственно откликнулись на выход в свет «Родного слова», и
везде находились пламенные сторонники работы по этой книге.'
В первом же году по выходе «Родного слова» группа учителей
бесплатной школы в Петербурге взяла на себя обязательство вести
работу в школе по «Родному слову». Семь учителей, работников
этой школы, свой коллективный фотоснимок вклеили в книжку
«Родного слова» и преподнесли её Ушинскому со следующей
надписью на роскошном переплете книги: «Ежедневная бесплат-
ная школа. 30 окт. 1864 г. Автору» (см. фото на стр. 347). Воз-
можно, что именно по непосредственным указаниям Ушинского
эти учителя и начали свою работу в птколе и, окрылённые
первыми успехами своей работы, поднесли автору свой подарок.
Свою работу над «Родным словом» как учебной книгой
начальной школы Ушинский ни в коей степени не мог считать
законченной и полагал, что эта работа должна быть дополнена
опытом прямых работников школы. «Хороший учебник, писал
он, есть по преимуществу дело опыта». Искренно желая восполь-
зоваться указаниями этого опыта, он внимательно прислуши-
вался к высказываниям учителей об опыте их работы, поощрял
их собственное творчество и вовсе не считал «Родное слово»
книгой, которая раз и навсегда разрепгала проблему началь-
ного обучения. В этом отношении особенно замечательны беседы
* Материал извлечён из отчётов Н. А. Корфа, впервые
обратившего внимание на высокую ценность «Родного слова»
в начальных школах и введшего эту книгу в массовое употреб-
ление в школах Александровского уездного училищного совета.

347

Группа учителей бесплатной школы в Петербурге, работавших по
«Родному слову» Ушинского в 1864 г.

348 пустая

349

Ушинского с крымскими учителями на съезде их, происходившем
летом 1870 г. в г. Симферополе. Содержание этих бесед передано
уже в 90-х годах в воспоминаниях близко знавшего Ушинского
бывшего учителя начальной школы в Симферополе И. П. Деркачё-
ва. Воспоминания эти не могут быть рассматриваемы как совер-
шенно точное воспроизведение бесед Ушинского: в них есть^и
известная доля собственных тенденций автора воспоминаний.
Но в основном они передают правильно мысли Ушинского.
«Нужно, говорил Ушинский, желать, чтобы как можно боль-
ше лиц приложили свои силы к составлению книг для классного
чтения в народных школах. В настоящее время моё «Родное
слово» принято в начальных училищах потому, что выбирать
ещё не из чего: но когда расширится школьное дело, когда
учительские семинарии станут выпускать вполне подготовленных
педагогов, тогда вырастут и новые требования. Должна будет
явиться новая книга. Моё же «Родное слово» займёт место в
семье, для которой, собственно, и составлялись эти книги. Я
жил в Швейцарии и составлял эти книги, прежде всего, для
моих детей. От души желаю, чтобы на смену «Родного слова»
пришла не одна какая-либо хорошая книга, а много дельных
книг, чтобы возможен был выбор. Одна книга для всех школ —
это монополия. А вред от всякого рода монополий вам известен.
Я могу вам указать на монополию одной немецкой книги, выхо-
дящей уже чуть ли не сотенным изданием. Эта книга обязатель-
но принята во многих германских школах. В учительских семи-
нариях она изучается до мельчайших подробностей. Учителя
в школах дают, так сказать, заученные уроки превосходно.
Там вы не можете придраться к промаху учителя — он знает свое
дело по своей книге в совершенстве, считает себя совершенством
и не идёт вперёд. В двадцатый год своей службы он будет давать
уроки точь в точь, как давал их при начале педагогического
поприща. Если бы вы могли одновременно присутствовать, по-
ложим, в десять часов утра, в сотне германских школ, то услы-
шали бы один и тот же урок и одни и те же объяснения. Если
бы вы могли заглянуть в те же школы в те же числа месяца и
тоже в десять часов утра, но уже через двадцать лет, то услы-
шали бы тот же урок и с теми же толкованиями, хотя бы во
всех школах были новые учителя. Такой удивительно однообраз-
ный приём преподавания сглаживает личность преподавателя и
в значительной степени притупляет учащихся. Желателен ли
такой формализм в наших школах?.. Но, чтобы наши школы
могли получить для себя много разнообразных книг, удовлетво-
ряющих той или другой местности, необходима трудная работа
многих лиц. И в этом случае съезды учителей могут принести
громадную пользу. Вот, вы теперь,—говорил далее Ушинский,—
обсуждая разные буквари, находите их мало пригодными для
крымских школ, посещаемых детьми татар... Пользуясь съездом,
сложитесь вашими умственно-нравственными силами и составьте
свою азбуку по звуковому способу, а земство, вероятно, не

350

откажется издать её яа свой счёт. Это будет и выгоднее для
самого земства, чем выписывать книги из столиц через книго-
продавцев. Земство, надеюсь, не отказалось бы от издания и
первой после азбуки книги для чтения, если бы наши съезды
усердно занялись этим делом». Автор воспоминаний прибавляет
к этому, что «Азбука», выработанная на съезде, была издана в
1870 г. за счёт губернского земства в количестве 10 тыс. экзем-
пляров в Симферополе*.
Совершенно очевидно таким образом, что У шине кий пре-
жде всего требовал от учителей, работавших по «Родному слову»,
чтобы они проявляли личное творчество.
Вот почему он был очень удовлетворен, когда узнал, что на
далёком юге России, в Александровском уезде Екатеринослав-
ской губернии, член земства Н. А. Корф организовал собствен-
ными силами до 40 школ, ввёл в этих школах «Родное слово» как
основную книгу для преподавания в первых двух классах, а в
третьем для преподавания мироведения и истории использовал
соответствующие статьи «Детского мира» и, что самое главное, ор-
ганизовал творческую работу учителей в духе тех указании,
которые даны в «Руководстве» Ушинского. У шине кий внима-
тельно прочитывал знаменитые «Отчёты», ежегодно издававши-
еся Корфом, и всё более заинтересовывался ими как живым
свидетельством той творческой работы, которая ведётся в школах
на местах.
Н. А. Корфа увлекало в «Родном слове» Ушинского прежде
всего то, что основной установкой книги является развитие
умственных сил ребенка, пробуждение его сознательности. В
школах, которые застал Н. А. Корф при начале своей работы, он
всегда, как правило, встречал сонных, вялых, большей частью
запуганных детей. С болью вспоминал он, как однажды, желая
ободрить затруднявшегося в ответе ученика, он протянул руку,
чтобы погладить его по голове, и как ребенок с ужасом отшатнулся
от него, словно бы к нему протянули не руку, а кусок раскалён-
ного железа. Но уже через два года по введении новой системы
обучения картина резко изменилась: «я уже видел выздоравли-
вавших учеников: весело, ясно, бойко смотрели на меняй на всех
посторонних посетителей, которых было много, детские глазки.
Содержание прочитанного передают бойко, весело, непринуждён-
но, связно, толково, избегая выражений, прочитанных в книге»
(Отчёт 1869—1870 гг., стр. 26—27). И ещё в 1868 г. Корф писал,
что он «имел наслаждение слышать, бывая в школе, что ученики
* Воспоминания Деркачёва И. П. были напечатаны в одной
из газет по случаю 25-летия со дня смерти К. Д. Ушинского,
т. е. примерно в 1895—1896 году. Вырезка из этой газеты без
указания ее названия, года и номера сохранилась в альбоме, со-
ставлявшемся в семье Ушинского в эти же годы и в настоящее
время хранящемся в Институте литературы Акад. Наук СССР
(Пушкинский дом) — Архив", ф. 583, № 46, л. 144—147.

351

останавливались при чтении на словах, им непонятных, и просили
объяснении у учителя. До тех пор, пока учитель этого не достиг,
он не может быть уверен в том, работает ли мысль ученика
во время чтения или нет» (стр. 136). Но исключительное наслаж-
дение и удовлетворение испытал Корф, когда однажды, будучи
вынужден заночевать в школе, он велел внести в здание свою
складную кровать, о чём сейчас же узнали ученики, и, как только
Корф вошёл в класс, они обратились к нему с вопросом: «как
ваша кровать складывается? покажите нам вашу кровать!» Так
уже на первых шагах можно было констатировать благодетельное
действие нового метода работы и новой постановки обучения.
Работа эта начиналась однакоже при упорном сопротивлении
со стороны консервативной части родителей. Главный упрёк
последних сводился к тому, что «ученик читает постоянно не
молитвы и псалтырь, как было в старой школе, а какие-то
сказки». «Сын мой, говорил Корфу один старик, в старой
школе уже священную историю читал, а теперь читает
про какую-то козу да лису». На это присутствовавший при раз-
говоре сельский староста возразил: «правда, что сын твой прежде
священную историю читал, да понимал ли он что-нибудь? мог ли
рассказать? А теперь хоть про козу, да про лису расскажет».
В немецких колониях неоднократно заявляли Корфу: «мы не же-
лаем этой книги («Родное слово»), потому что пастор говорил
нам, чтобы мы не изменяли древнему христианскому учению»
(Отч. 1868 г., стр. 120—123, 145).
Одним из наиболее распространённых возражений против
«Родного слова» было указание на то, что оно наполнено лёг-
кими сказочками, унижающими достоинство школы. В прак-
тике школ Корфа создавалось иное впечатление. В отчёте за
1868 г. Корф рассказывает: «прочитана сказка «Колобок», затем
учитель спрашивает: кому хочется говорить, будто бы он
«дед», кому хочется быть «бабой» и пр. Сказка превращается
в комедию с следующими действующими лицами: колобок,
дед, баба, зайчик, волк, медведь, лиса. Раздаются роли, и
начинается драматическое представление к всеобщему восторгу
детей. На другой день дети обмениваются ролями. Такие
упражнения настолько увлекают детей, что они посвящают
им по собственной охоте большую часть рекреационного вре-
мени. Поселяне приглашают юную толпу из дома в дом, тешатся
игрой детей и поощряют их пряниками и орехами» (стр. 32—33).
Корф вспоминал, как он ещё в 1867 г., прибыв во Времьевскую
школу и «желая потешить учеников, предложил им прочесть
хорошенькую сказочку из «Родного слова», которое ими тогда
только что было взято в руки. Дети отвечали: «Уж не про козлика
ли?» — А разве вы знаете? — Оказывается, что многие в те обе-
денные часы, на которые прекращается ученье, отыскали сказку
про козлика и не только читали её, но уже знали наизусть. Мирош-
ниченко умеет петь эту сказку, и он пропел её при всех».
Оказалось таким образом, что доступная для детей книга

352

развязывает их способности и силы, привязывает их.к школе.
И в то время как в немецких школах (Екатеринославского
уезда) «дети лет 14 не только не смеют рта открыть, когда
их о чём-нибудь спрашивают, но, вместо ответа, плачут» и
рады бежать из школы, в русских школах, в которых начали
обучать по «Родному слову», детей нельзя оторвать от школы:
«По грязи и в метель дети бредут V/2 версты в школу. Что
же манит их? Только то, что в школе весело, что там их
ласкают, что там есть товарищи, которые вместе с учителями
образуют одну дружную семью. А крестьяне недоуменно спра-
шивают: — «скажите, что поделали вы с нашими хлопцами?
Бывало, и не загонишь их в школу, а теперь и из школы не вы-
гонишь!»
Как конкретно организованы были Корфом занятия по
«Родному слову» в школах Екатеринославского уезда? Корф
считал, что необходимо разнообразить занятия, разбивая курс
школы, данный в «Родном слове», на ряд специальных упражне-
ний, которые затем и планируются в особом расписании как
особые «предметы». В числе школьных предметов в расписании
Корфа значились — звуковые упражнения, игра в буквы, сочи-
нение слов, диктовка, русское чтение, скоропись, чистописание,
логические упражнения, наглядное обучение, мпроведение, ариф-
метика и т. п. Каждое упражнение практиковалось, пока оно
не давало требуемого результата. Исключительно большое зна-
чение для развития детей имели наглядное обучение и логи-
ческие упражнения. Значение это естественно вытекало из не-
обыкновенно тесного кругозора детей, поступавших в школу, и
из их неподготовленности к школьному и систематическому обу-
чению. «Мне случилось, рассказывает Корф, в Времьевскои шко-
ле из 34 учеников, большинство которых старше 10 лет, спро-
сить, что больше — сажень или аршин? И только два ученика
могли мне ответить на это и то не сказали, сколько аршин в
сажени. В Майорской школе спросил я ученика лет 13, ещё не
проходившего упражнений «Родного слова»: «откуда берётся
железо?» Он отвечал мне на это, что оно с неба падает. Во всех
учебных заведениях — мужских и женских — г. Мариуполя
ни один ученик и ни одна ученица не знали, что такое репа.
В среднем отделении Мариупольского приходского училища
никому из русских учеников не было известно слово «почка»
(древесная). Поступая в школу, ученик слышит от отца, что
в школе «учат», т. е. зубрят, и отец толкует ему, чтобы он лучше
учил, т. е. зубрил,— тогда будет умный. Поступая с таким поня-
тием о занятиях в школу, ученик на первое время решительно
отказывается думать и силится лишь работать памятью» (Отчёт,
1868 г., стр. 85—86).
Занятия логическими упражнениями тесно связывались с
наглядным обучением: одно без другого немыслимо, и выполне-
ние именно этих занятий, по замыслу Ушинского, должно было
вести к развитию умственных сил ребёнка. Получая в книге

353

«Родное слово», а также на наглядных уроках ряд конкретных
представлений, он приучался в процессе беседы анализировать
и обобщать их, вводя таким образом полученный материал в
обиход своего мышления. Посещая школы, Корф всегда следил
за тем, как ведутся упражнения по «Родному слову» и какие ре-
зультаты они дают. Вот несколько выдержек из его отчётов.
В 1868 г. «в средине октября из 31 ученика 28 были совершенно
неграмотны, а 9 февраля все без изъятия читали без складов и
писали под диктовку. Из упражнений «Родного слова» Ушин-
ского были пройдены всем классом 15 уроков, и дети, совершенно
усвоив себе дело, безошибочно распределяли по разрядам пред-
меты, которые им называли. Я видел перед собой детей весёлых,
которые рвались не из школы, как бывало, а в школу» (стр. 13).
Александровская школа Гнедина: «старшим отделением прой-
дены упражнения всей 1-й части «Родного слова» Ушинского,
и ответы всех 12 учеников по этому предмету были так хороши,
что трудно было отличить лучших от хороших. Упражнения
«Родного слова» не заучены в Александровке, но настолько ус-
воены детьми, что польза от них останется им на всю жизнь»
(стр. 2). Мангушская греческая школа: «Учитель о. Ананий.
За зиму прочитаны учениками обе части «Родного слова» Ушин-
ского, но как прочитаны? Каждый из учеников мог объяснить
мне любое слово, встречающееся в обеих частях. При чтении
«Истории одной яблоньки» я спросил ученика, что такое почка?
видел ли он где-нибудь почку? Ученик указал мне на почку,
нарисованную в его книге. Затем, когда он читал о том, что яб-
лон'ьку посадили в «школу», я спросил другого ученика: «О какой
школе тут идёт речь?» Ученик отвечал, что школой называется
такая часть сада, в которой сажают молодые деревья, и на во-
прос мой, чем она похожа на Мангушскую школу, сказал весьма
ломаной речью, что там и здесь воспитываются молодые существа»
(стр 31).
Совершенно понятно, что развивающие упражнения «Род-
ного слова» могли заучиваться и механически. Эту опасность
предвидел Корф и вместе с своими сотрудниками придумывал
задачи, которые бы наталкивали учащихся на более или менее
напряжённую работу мысли и предотвращали возможность меха-
нического заучивания. Так, прежде всего рекомендовалось
при прохождении «Родного слова» употреблять наглядные атла-
сы и таблицы. В особенности рекомендовал Корф атлас Шрей-
бера «Картины для наглядного обучения». В этом атласе сгруп-
пированы по заказу те именно предметы, которые изучаются в
«Родном слове». При производстве экзаменов и испытаний в
школах Корф требовал — «не забывать никогда удостове-
риться в том, известны ли детям все предметы и животные, изо-
бражённые в книгах с картинками. При таком прекрасном
атласе 1-я часть «Родного слова» составит полную детскую энци-
клопедию, собрание таких сведений и приёмов, которые разо-
вьют дитя» (стр. 163). Если почему-либо нельзя было пользо-

354

ваться атласом, Корф рекомендовал пользоваться рисунками:
«в греческой школе замечательный её учитель, о. Ананий, рисовал
мелом на доске почти все предметы, которые встречаются в уп-
ражнениях «Родного слова» и в нём самом не изображены; несо-
мненно, что от такого наглядного обучения возможно ожидать
лишь самых лучших результатов, что и доказала Мангушская
школа при испытании учеников её» (стр. 162).
Для избежания механических извращений при работе по
«Родному слову», которые не всегда могли быть предотвращены
наглядным обучением, Корф придумал ряд специальных допол-
нительных упражнений, которые могли держать мысль ребенка
в постоянном напряжении и устраняли бы возможность механи-
зации. Сам Корф так писал об этом: «если бы задумали заучивать
предметы, перечисленные на уроках «Родного слова», то вместо
пользы вышел бы только вред: такое заучиванье старался я
предупредить по мере сил. Прямой зубристики упражнений не
встретил я нигде, кроме испытаний... Не следует двигаться слиш-
ком быстро. Собственный опыт говорит мне, что нужшмюстоянно
повторять с учениками всё, пройденное из упражнений «Родного
слова», но вопрос в том, как повторять. Если довольствовать-
ся только тем, чтобы ученик умел распределить по разрядам
именно только те предметы, которые названы в его книге, а не
всевозможные предметы, однородные с этим, то цель упражнений
вовсе не будет достигнута. Уроки Ушинского должны развивать;
следовательно, все усилия учителя должны быть устремлены
на то, чтобы возбудить мысль дитяти; таким образом, следовало
бы учителям предлагать и вопросы при повторении. Ровно ни
к чему не повело бы, если, бы, например, учитель, повторяя
упражнения «Родного слова», сказал ученику: «назови мне по-
суду, назови мне животных плотоядных, назови драгоценные
металлы». Ограничиваться подобными вопросами значит упраж-
нять только память, а учитель должен действовать на мышление.
Жзлая облегчить труд учителей, предлагаю при сем составленные
мною образцы вопросов для повторения пройденных уроков
«Родного слова». Эти вопросы разделяются на две категории:
а) аналитически называют предмет и предоставляют дитяти опре-
делить признаки его и б) синтетически перечисляют признаки,
не называя предмета, и предоставляют мышлению дитяти воссо-
здать предмет по его признакам: последняя категория вопросов
необыкновенно тешила детей, когда я предлагал их, предваряя
о том, что задам загадку. Судя по тому приёму, который сделан
детьми вопросам обеих моих категорий, позволяю себе надеяться
на то, что в руках учителя они были бы у места».
Как видно из переписки, Ушинский с огромным вниманием
относился к этим попыткам творческой работы над «Родным
словом» и его упражнениями, делал свои замечания и готовил-
ся к тому, чтобы поделиться в печати своими впечатлениями
от работы школ Корфа. Впечатления эти он так и не успел об-
работать вследствие своей всё прогрессировавшей болезни.

355

Ниже прилагаются две упомянутые выше таблицы вопро-
сов , разработанные Корфом; они характерны как приём борьбы с
механизацией учебных занятий, так легко свивающзй себе места
в любой школе, раз только борьба с этой тенденцией не интере-
сует учителя.
Образцы вопросов для повторения упражнений 1-й части
«Родного слова» Ушинского, после того как пройдена
вся 1-я часть или только несколько уроков её.
(Для двух младших классов).
Примечание. Нижеследующая беседа ведена с учениками
степной местности. Учитель непременно должен приноров-
лять подобные беседы к быту своих 'учеников, явлениям,
господствующим в данной местности, для того, чтобы эти бе-
седы получали преимущественно местный характер, так как
начальное обучение должно начинать с ближайшего. Отнюдь
не излишне, но совершенно необходимо беседовать с учени-
ками о таких предметах, которые они ежедневно имеют перед
глазами. Крайне ошибочно было бы думать, что ребенок всма-
тривается в то, что его окружает. Назначение школы вообще
и наглядного обучения в особенности в том и сострит, чтобы
приучить ученика останавливать своё внимание на тех предме-
тах, по которым взор его до тех пор скользил без всякой
мысли.
№ 1.
Для нижеследующей беседы преподавателя с учениками
предполагается, что пройдены упражнения всей 1-й части «Род-
ного слова». Если пройдено только несколько уроков, то воп-
росы, подобные нижеследующим, касаются только тех предметов,
с которыми ознакомились ученики из пройденных уроков или
однородных с ними.
В. Что на тебе надето? О. Кожух. В. Что такое кожух? О.
Платье. В. Из чего он сделан? О. Из овечьей шкуры.В. Что такое-
овечья пткура? О. Часть овцы. В. Что такое овца? О. Животное до-
машнее, четвероногое, травоядное. В. Почему ты называешь её жи-
вотным домашним? О. Потому, что она живет дома. В. Овца живёт
не дома, а в степи почти целый год; почему же её называют жи-
вотным домашним? О. Овца зимою дома, овца— ручная, овцу
человек воспитывает, потому что она ему пользу приносит. В.
Почему называешь ты овцу животным четвероногим? О. Потому,
что у неё четыре ноги. В. Если бы овца сломала себе одну ногу,
или ей бы одну ногу отрубили, то сколько бы у неё было ног?
О. Три. В. Как бы ты в таком случае назвал овцу по числу ног?
О. Животным четвероногим. В. У овцы ведь было бы только три
ноги, а не четыре? О. Она рождается с четырьмя ногами и потому

356

называется животным четвероногим. В. Почему называешь ты
овцу животным травоядным? О. Потому что она ест траву. В. Раз-
ве она не ест цветов, не ест соломы, не ест зерна? О. Овцу мы назы-
ваем травоядною потому, что она питается различными расте-
ниями, а всего больше травой. В. Вернёмся к твоему кожуху,
с которого мы начали: скажи мне, что нужно человеку для того,
чтобы он снял с овцы шкуру и сшил себе кожух? О. Ему нужны
нож и иголка. В. Что такое нож и игла? О. Это орудия. В. Назови
мне какие-нибудь орудия? О. Борона, плуг, молоток, шило,
рубанок, ножницы и проч. В. Какие предметы ты называешь
орудиями? О. Те, которыми человек что-нибудь работает. В. Из
чего делаются те орудия, которые нужны, как ты говоришь,
для того, чтобы был у тебя кожух? О. Из железа и стали. Ц.
Что такое сталь и железо? О. Простые металлы. В. Не знаешь
ли ты, какая разница между ними? О. Железо гнётся и ломается,
а сталь, если гнуть, то она выпрямится, а сильно погнуть, так
сломается. В. Не знаешь ли ты какого-нибудь орудия, сделан-
ного из одного дерева? О. Грабли. В. А нужны грабли тому, у
кого есть овца? О. Да, для того, чтобы грести сено, которым
овцу кормят. В. Сено же что такое? О. Засушенная трава. В.
Разве из одной травы состоит сено? О. Нет, там есть и цветы.
В. Какие? О. Полевые и лесные, а не садовые. В. Ты гово-
рил о траве: что такое трава? О. Растение. В. Когда овца
питается травою, а когда сеном? О. Летом овца питается
на траве, а зимою ей дают сено. В. Что такое лето и зима? О.
Это части года — времена года. В. Когда начинается зима, и
когда лето? О. Зима начинается месяцем декабрём, а лето—июнем.
В. Что такое декабрь и июнь? О. Части времен года. В. Какого
корму дашь ты овце зимою, если у тебя нет сена, или если его
мало? О. Я дам соломы. В. Что такое солома? О. Часть хлебного
растения. В. Не назовёшь ли ты мне других частей того растения,
одна часть которого может называться соломой? О. Корень,
стебель— если его засушить, то будет солома,— и колос с зерном.
В. Где ты держишь овцу зимою? О. В хлеве.В. Что такое хлев?
О. Здание. В. Назови мне части его? О. Крыша, стены, фунда-
мент. В. Из чего сделан хлев? О. Из дерева. В. Не знаешь ли та-
ких предметов, которые гораздо больше хлева, а так же, как и
хлев, сделаны их дерева, но зданиями не называются? О. Знаю:
это — суда, корабли, барки. В. Из какого дерева строят здания?
О. Из сосны, ели, березы. В. Что такое сосна, ель, берёза? О. Это—
простое дерево, не плодовое. В. Теперь я знаю, где бывает твоя
овца зимою; ты мне скажи, где находится твой кожух, с которого
мы и речь завели, летом? О. Он лежит в сундуке. В. Что такое
сундук? О. Мебель.В. Из чего делаются корыта, чтобы поить
овец? О. Из камня, а чаще из дерева. В.Что такое корыто? О.
Посуда. Я.Когда обыкновенно поят овцу? О. Вечером. В. Что
такое вечер? О. Часть суток. В. Опять вернёмся к кожуху, с
которого мы начали; тебе нужна кожа с шерстью для того, чтобы
сделать кожух; а что ты мог бы сделать из одной кожи, если бы

357

ты остриг с неё шерсть? О. Я бы сделал из неё сапоги. В. Положим,
хоть сапоги и были бы не прочные; а что такое сапоги? О. Обувь.
В. Не назовёшь ли ты ещё такой вещи, для производства которой
бывает нужна овечья кожа? О. На переплёте книги есть овечья
кожа. В. Хорошо. Что сделано из одной овечьей шерсти? Не из
шерсти ли твоя рубаха? О. Нет, она — из холста, а холст — из
ниток, а нитки — изо льна. Из одной шерсти люди делают
сукно, а из сукна свиты. В. Что такое рубаха и что такое свитка?
О. Рубаха — бельё, а свитка — платье. В. Какая шерсть крепче:
с палой овцы или с живой? О. Последняя лучше. В. Если овца
пропадёт, то может ли человек иметь от неё хоть какую-нибудь
пользу? О. Он шкуру снимает, а мясом овцы накормит собак.В.
Что такое собака? О. Животное домашнее, четвероногое, плото-
ядное. В. Почему называешь ты собаку плотоядным животным?
О. Потому, что она ест мясо. В. Собака — животное плотоядное,
но домашнее; не знаешь ли ты такого дикого животного, которое
можно назвать плотоядным? О. Хорь. В. Кого же он ест? О. Ку-
риц. В. Что такое курица? О. Домашняя птица. В. Если мясо
палой овцы не отдавать собакам, а забросить в степь, так, чтобы
его собаки не нашли, то что с ним будет? О. Оно будет/нить, и его
будут есть орлы, кобчики. В. Какие это птицы — орлы, кобчики?
О. Их называют хищными: это дикие птицы. В. Соловей ведь
также дикая птица: значит, соловей такая же птица, как и орёл
и кобчик? О. Нет, соловей птица — дикая, певчая, но не хищная,
потому что он не ест других птиц. В. Не знаешь ли ты живот-
ных, которые несравненно меньше птиц и также будут собирать-
ся над мясом палой овцы? О. По палой овце летом будут лазить
мухи. В. Что такое муха? О. Это —насекомое. В. Если же овца
не пропадёт, а её зарежут, что от неё употребляется в пищу чело-
веком? О. Туловище и часть ног. В. Назови части туловища.
О. Спина, грудь, живот. В. Что же ты приготовишь из
мяса овцы? О. Жаркое и борщ. В. Что такое жаркое и
борщ? О. Кушанья. В, Что тебе нужно на борщ? О. Бураков
и квасу. В. Что такое бураки? О. Огородное растение. В. А
квас, что это такое? О. Напиток. В. Ты говоришь, что из частей ов-
цы ты можешь сделать кожух и свиту: не знаешь ли ты, что стоит
то и другое? О. Кожухи и свитки есть рублей на 8. В. Что такое
рубль? О. Серебряная монета. В. Дай мне рубль медной монетой!
О. Надобно взять много пятаков. В. Какие есть ещё монеты?
О. Золотые и платиновые. В. Что такое серебро, золото и платина?
О. Это *— драгоценные металлы. В. Почему же ты называешь
их драгоценными? О. Потому что их дорого ценят за то, что они
красивы, за то, что их мало и что они не ржавеют от сырости.
В. Чем отличается медь от золота? О. Медь другого цвета, чем
золото. В. Чем же ты узнаешь цвет? О. Зрением. В. Что такое
зрение? О. Одно из пяти чувств человека. В. Если бы связал
много кожухов в узел и имел бы их в хате для того, чтобы на них
сидеть, то в таком случае чем были бы кожухи? О. Это было бы
платье, которое служило мебелью. В. Если бы ты рогом овцы

358

вертел дыру, чем был бы рог? О. В этом случае часть животного —
рог — служила бы орудием. В. Если бы ты в овечьей шкуре
«охранял воду и пил из неё, чем бы была тогда овечья шкура?
О. Она была бы в этом случае посудой. В. Если бы ты овцу бро-
сил в степи, там, где зимой и летом тепло и где волки её не съели
бы, что из неё вышло бы? О. Она сделалась бы диким животным,
отвыкла бы от человека, боялась бы его. В. Если бы ты поймал в
степи дикого верблюда и приручил его, каким животным счи-
тал бы ты тогда верблюда? О. В таком случае верблюд из дикого
животного сделался бы домашним, и проч., и проч.
Лица, знакомые с книгой Ушинского, заметят, что в вышс-
приложенном упражнении мною избраны преимущественно та-
кие предметы, которые в этой книге не названы. Такую систему
вопросов я считаю весьма полезною, так как ученики для того,
чтобы отвечать на вышеуказанные вопросы, или подобные им,
должны по соображению относить предметы к тому или другому
разряду. Только в том случае, если ученики могут отвечать на
вышесказанные вопросы, а не ограничиваются распределением
по разрядам тех именно предметов, которые перечислены в книге,
можно сказать, что учениками поняты упражнения «Родного
слова». Само собой разумеется, что нет надобности в том, чтобы
держаться приведённого нами образца буквально: подобные во-
просы и беседы можно разнообразить до бесконечности. Понятно,
при этом, что такое разнообразие вопросов и такое перескаки-
вание от одного предмета к другому полезно только при по-
вторении вполне усвоенного отдела «упражнений, а не при
выяснении детям ещё не пройденных ими упражнений «Родного
слова».
№ 2.
До еих пор при вопросах учителя, подобных вышеприве-
дённым, мыслительная работа ученика состояла исключительно в
приискании признаков и характеристических особенностей тех
предметов, которые ему называли. В нижеследующих вопросах
совершается работа, прямо противоположная первой: предмета
не называют, указывают только признаки его и по ним сам уче-
ник называет тот предмет, которому могут принадлежать при-
знаки, перечисляемые учителем. После каждого вопроса мы при-
водим и ответ, который должен последовать от ученика, если
только он понял пройденные им упражнения «Родного слова».
Само собою разумеется, что мы приводим 50 вопросов только в
виде примеров; таких вопросов можно и должно придумывать
сотни, если не тысячи. Ученики называют подобные вопросы
«загадками» и с особенным наслаждением занимаются такими
упражнениями.
1. Что ты мне подашь, если я попрошу у тебя учебную
вещь из стекла или глины, которая могла бы служить посудой? —
Чернильницу.

359

2. Как ты назовёшь вещь, сделанную из простого дерева
и железа, или стали, без которой не может обойтись огородник,
чтобы приготовлять землю под посев? — Орудие: ааступ.
3. Как ты назовёшь вещь, сделанную из дерева и кожи, без
которой нельзя запрячь лошадь в оглобли или дышло? — Сбруя:
. хомут.
4. Дай мне чугунную вещь, в которую я мог бы налить ква-
су.— Посуда: котёл.
5. Из части овцы ножом и иглою сделай мне такую
вещь, которая предохраняла бы меня от холода. — Платье:
кожух.
6. Из части четвероногого, травоядного животного приго-
товь мне такую вещь, чтобы я мог стоять в ней в воде и не промо-
чить ног? — Обувь: сапоги.
%. Из части растения сделай мне такое платье, в котором
крестьянин ходит летом. Бельё: рубаха.
8. Дай мне такого напитка, который ты получишь готовым
от животного четвероногого, травоядного, домашнего? —Молоко.
9. Возьми огородное растение, напиток и часть животного,
без которого не было бы свитки, свари всё это: что выйдет? —
Кушанье: борщ ив бураков, с мясом овцы — бараниной.
10. Что ты сделаешь полезного для человека из кирпича,
извести, глины, дерева и соломы? — Здание.
11. Что ты выстроишь из дерева без кирпича, глины и из-
вести? — Судно.
12. Я видел в воздухе животное, которое во рту держало
ягнёнка: кого я видел? — Хищную птицу — орла.
13. Я встретил птицу, у которой взял учебную вещь. —
Домашняя птица — гусь, учебная вещь — перо.
14. Какая птица прилетает весною, на зиму улетает и пи-
тается преимущественно гусеницами? — Певчая птица — скво-
рец.
15. В погребе живёт домашнее животное, четвероногое,
плотоядное. О ком я говорю? — Кошка.
16. В погребе и амбаре живёт дикое четвероногое, всеяд-
ное животное. О ком я говорю? — Мышь.
17. В лесах живёт четвероногое, плотоядное, дикое живот-
ное, которого боятся не только животные, но и люди: назови
его.— Волк.
18. Назови то четвероногое, плотоядное, дикое животное,
которое живёт в норах и у нас водится.— Лисица, хорь.
19. Назови то четвероногое, травоядное, дикое животное, ко-
торое живёт в норах и у нас водится.— Овражек (суслик).
20. Повару нужно четвероногое, травоядное, дикое живот-
ное, которое не бегает, а скачет.— Заяц.
21. Запряги четвероногое, травоядное, домашнее животное
в дышло, но без хомута: что это за животное? — Вол.
22. Не знаешь ли, как назвать четвероногое, травоядное,
домашнее животное с бородой? — Ксеёл.

360

23. Видел ли ты животное, которое бывает домашним и ди-
ким? Оно четвероногое, травоядное; у него горб на спине.—
Верблюд,
24. Назови мне животное четвероногое, плотоядное, дикое,
которое очень любит мёд.— Медведь.
25. Не помнишь ли ты, как зовут то четвероногое, плотояд-
ное, дикое животное с гривой, которое ты видел только на кар-
тине, а у нас жить ему холодно?— Лев.
26. Ко мне в комнату забралось животное четвероногое,
которое ходить не может, а только прыгает: оно охотнее живёт
в воде и громко кричит.— Гад: лягушка.
27. Летит по воздуху животное без перьев, но с крыльями:
о ком я говорю? :— Насекомые: муха, комар, пчела и проч.
28. При начале весны и осени обе части суток равны: о
чём я говорю? — День и ночь — части суток. ш
29. Знаешь ли ты животное без ног, которое, однако, быстро
передвигается с места на место? — Гады: змеи.
30. Когда был снег, я ездил на санях; настало разлитие —
я поехал на лодке; настала пыль—я запряг лошадей; стали
опадать листья, настала грязь — я поехал на волах.— Времена
года.
31. Я взял орудие, стал им рубить растения, растения я вы-
сушил и, не молотивши и не разделяя их на части, дал есть
волу. — Косой скошена трава и сено дано волу.
32. У меня есть вещь жёлтая, блестящая: она тяжёлая,
хотя и небольшая, и в воде не испортится, — даже не поржавеет:
из чего она сделана? — Драгоценный металл — вэлото.
33. Мне нужен кусок такого металла, чтобы гнулся под
тяжестью и выпрямлялся, если тяжесть с него снять; какого
мне взять металла? — Простой металл — сталь.
34. Из одного и того же корня растут несколько стволов,
которые не годятся ни в корм, ни на постройку, а пользу прино-
сят: о чём я говорю? — Кусты.
35. Какая часть хлебного растения тебе нужна для того,
чтобы испечь пасху? — Зерно пшеницы.
36. Без части каких растений нельзя обойтись, чтобы сва-
рить что-нибудь для постного обеда? — Зёрна льна, сурепы,
конопли, подсолнечника, из которых приготовляется масло.
37. Какие плодовые деревья, тебе известные, называются
тем же именем, как и плоды их? — Груша, слива, вишня.
38. Какая часть твоей головы служит орудием для обоня-
ния? — Нос.
39. Кусок белого металла, который я могу променять
во всякой лавке на какую-нибудь вещь: что это такое? — Сереб-
ряная монета.
40. Вот уже третий весенний месяц, а мы только что нача-
ли сеять; о какой части года идёт речь? — Май.
41. Я продаю муку на мешки, и за мешок, какой бы он
ни был величины, мне дают всегда одну и ту же цену. Вы-

361

годно ли так продавать муку и как продавать её иначе? — Меры
тяжести.
42. Как мне узнать, что больше: наша школа или наша во-
лость? — Меры длины.
43. Как мне узнать, когда мы дольше учились: вчера или
сегодня — и на сколько? — Меры времени.
44. Какою частью тела везут тяжести лошадь и вол? — Грудь
и холка.
45. Какого из известных тебе металлов можешь ты налить
в бутылку, не расплавляя его? — Ртуть.
46. Какими чувствами узнаёшь ты, что медный гвоздь жёл-
тый, что если его уронить, то он звенит, что он имеет запах и
что он острый на конце? — Зрение, слух, обоняние, осязание.
47. Дай мне земли, которая могла бы мне пригодиться в
школе.— Мел.
48. Назови мне те растения, которых корень употребляется
в пищу человеком, а стебель выбрасывается. Назови те рас-
тения, которых корень в пищу не идет, а только стебель. Назови,
растения, только семена которых может есть человек. (Не следует
требовать указания многочисленных примеров.)—Картофель,
морковь, капуста, лук, бурак, горох, бобы.
49. Назови тех животных, мясо которых идёт в пищу чело-
Евку, а шкура — на платье или обувь. Назови животных, мясо
которых ест человек, а из шкуры которых он не делает ни платья,
ни обуви. Назови животных, мясо которых человек не ест, а
шкуру употребляет на одежду.— Заяц, вол, овца, свинья, волк,
лисица.
50. Назови мне несколько таких животных, которых мы
едим с кожей, и таких, которых мы едим без кожи.— Птица,
вол, овца, заяц. Назови мне животное четвероногое, которое че-
ловек ест с кожей.— Поросёнок.

362

РЕЦЕНЗИИ И ДРУГИЕ ОТЗЫВЫ НА «РОДНОЕ
СЛОВО» К. Д. УШИНСКОГО.
Появление книги Ушинского «Родное слово» вызвало много-
численные рецензии и другие отзывы печати, свидетельствовав-
шие о быстро формировавшемся общественном педагогическом
мнении вокруг эгой книги, составившей эпоху в русской педаго-
гической литературе, и безраздельно царившей в ней больше
полустолетия, вплоть до Великой Октябрьской социалистиче-
ской революции. Однакоже книга Ушинского, означавшая боль-
шой шаг вперёд, проделанный русской педагогикой на пути
от феодальной, церковной школы к школе светской, буржуазной,
вызвала и ожесточенное сопротивление со стороны реакционных
педагогов, которое по условиям времени смогло оформиться и
вылиться в определённый протест против книги Ушинского
только постепенно. Соответственно этому в характере рецензий и
отзывов о книге Ушинского можно отметить ряд периодов или
этапов, означавших более или менее резкое изменение отношения
к «Родному слову»:
в первый период (с 1864 по 1885 г.), обнимающий первые
20 лет после выхода книги в свет, преобладали положительные
отзывы о книге, исподволь чередующиеся с отрицательными, кото-
рые, постепенно нарастая, выросли к началу 80-х годов в опре-
делённую кампанию против «Родного слова»;
во второй период (с 1885 по 1900 г.), обнимающий следую-
щие 15 лет, оформившееся в реакционных кругах отрицатель-
ное отношение к книге Ушинского выразилось в запрещении
употребления 1-й части этой книги в начальных школах, причём
внутри Министерства просвещения всё это время шла негласная
борьба между противниками и защитниками книги Ушинского,
закончившаяся отменой первоначального запрещения;
третий период (с 1900 по 1917 г.), когда книга вновь допу-
щена официально к употреблению в школах, но количество
рецензии и отзывов о ней резко сокращается, так как книга

363

является общепризнанной и в новых рекомендациях не нуждаю-
щейся;
четвёртый период (с 1917 г.), с начала Великой Октябрь-
ской социалистической революции: книга Ушинского как про-
изведение отжившей эпохи не могла быть принята в непосред-
ственное употребление в школах, однакоже по мере того, как
с ростом и укреплением советской школы учительство СССР
начало изучать опыт передовых педагогов пропшого, внимание
к «Родному слову» как учебной книге большого методического
значения стало вновь возрастать.
Наиболее богатыми и поучительными по своему содержанию,
как само собою понятно, являются первые два периода, на про-
тяжении которых книга Ушинского была исчерпывающе проана-
лизирована с точки зрения боровшихся вокруг неё направ-
лении — прогрессивного и реакционного.
I.
1. Я. X. Весселъ, и. о. члена Учёного комитета Министер-
ства народного просвещения. «Мнение о составленном г. Ушин-
ским руководстве под заглавием «Родное слово», г. 1-й и 2-й, и книга
для учащих». Мнение Весселя, известного педагога 60—70-х го-
дов, является первым официальным отзывом о книге Ушинского,
принятым Учёным комитетом. Установив, что «до сих пор в
нашей педагогической литературе не было руководства, в кото-
ром бы просто и ясно было изложено, в чём состоит первоначаль-
ное обучение и с чего и как должно начинать учить ребенка, и
которое, вместе с тем, представляло бы последовательный учеб-
ник первоначального обучения»,— Вессель затем подробно оха-
рактеризовал содержание «Родного слова» и в заключение сде-
лал следующий вывод, принятый Учёным комитетом: «Родное
слово» Ушинского, представляя труд вполне самостоятельный,
может служить хорошим дидактическим руководством для на-
ших народных учителей. Первоначальное обучение подвинулось
бы у нас значительно вперёд, если бы молодые люди, готовя-
щиеся в народные учителя в существующих у нас педагогических
курсах, ознакомились с этим руководством в такой степени, что
могли бы потом преподавать в училищах по учебнику «Родное
слово», которого вышло ещё только две книжки, доставляющие
материал для обучения родному языку в продолжение первых
двух лет». Учёный комитет постановил: «вполне согласиться
с заключением г. Весселя и представить оное на благоусмотрение
г. министра народного просвещения» (Центральный Гос. Исто-
рич. Архив в Ленинграде, фонд № 734, Учёный комитет МНП,
опись 1, дело № 1, журналы заседаний 1863—1864 г., стр.
1126—1132).
2. К. Д. Ушинский, «Родное слово», г. 1-й и 2-й, и книга для
учащих (Русский инвалид, 1864 г., № 276). Рецензия анонимная.
«Мы скажем мало в пользу этой прекрасной азбуки, писал автор,

364

если сравним её с существующими у нас топорными изделиями
подобного рода, прикрытыми красивыми переплётами и роскош-
ными картинками. У кого есть дети, тот смело может не адресо-
ваться ни к одной другой азбуке. Это именно родное слово: с
первых же страниц ребёнок начинает знакомиться и по тексту
и по очень миленьким картинкам со всем, что близко ему, что
дорого ему, а стало быть с тем, что интересует его. Не приторные
Сентенции, не изречения мудрецов встретит ребёнок на страницах
первой книжки, которую дают ему в руки, а всё то, что с колы-
бели интересовало его, что говорили ему перед сном добрая
няня и мать, чем она убаюкивала его, чем развлекала и утешала.
Чем больше страниц ребенок перевернёт, тем больше он узнает
и опять-таки — всего ему близкого. Постепенность соблюдена
везде с замечательным тактом. К этим двум книжечкам Ушинский
написал наставление, как учить детей по его азбуке. Нам, впрочем,
кажется, что и без наставления азбука говорит сама за себя».
3. К. Д. Ушинский, «Родное слово», г. 1-й и 2-й, и книга для
учащих» (Голос, 1864 г., № 312). Анонимная рецензия занимает в
газете большой подвал. Она принадлежит Л. Н. Модзалевскому,
поместившему её в список принадлежащих ему произведений
(см. «Очерк истории воспитания и обучения с древнейших до
наших времен», ч. 2, СПб., 1899 г., стр. 599). Изложив в подроб-
ностях содержание обеих книг Ушинского и отметив некоторые
технические недочёты в печатании книги, автор даёт положитель-
ную оценку труду в целом. «За большой выбор загадок, пословиц,
песен и сказок нельзя не поблагодарить автора, и мы из опыта
знаем, как приятно и полезно для русских детей знакомство с
произведениями народного творчества». Как на существенный
промах книги автор рецензии указывает на то, что составитель
«забыл о вырезных подвижных буквах» и что «некоторые рисун-
ки вначале сделаны чересчур мелкими». Вообще же, заключает
рецензент, «труд Ушинского есть наиболее удачный и наиболее
самостоятельный из всех бывших до сих пор в нашей литературе
азбук. Замечательно, что в первой книжке для самых маленьких
детей автор сумел избежать придаточных предложений, причас-
тий, деепричастий, непонимаемых и неупотребляемых детьми.
Мы ждём появления остальных двух выпусков «Родного слова»,
обещанных г. Ушинским».
4. К. Д. Ушинский, «Родное слово». Книга для учащих
(Книжный вестник, 1865 г., № 1). Публикация об азбуке и кни-
гах «Родного слова», г.. 1-й и 2-й, была сделана в журнале за
1864 г. № 1421, 1422 и 1546. Характеризуя содержание «Род-
ного слова» для детей, анонимный автор рецензии отмечал, что
в этой книге «есть всё, что нужно для детей 7—8-летнего возраста,
и притом всё это изложено в строго педагогической системе.
Автор обнаруживает основательное знакомство с современной
педагогикой и с западными школами. Воспользовавшись всем,
что было пригодно для него из детской литературы на Западе,
автор в то же время сумел остаться оригинальным, так что его

365

книжка вводит детей как в общечеловеческую, так и в народную
русскую жизнь... Автор не гнёт особенно ни на какую исключи-
тельную педагогическую систему, не увлекается никакой край-
ней доктриной, а старается только развить в будущем человеке
всё человеческое, выражающееся, кроме того, в формах народ-
ности и индивидуальности. Задача учебника — не азбука, не
чтение, не письмо, а всестороннее развитие духа, упражнение всех
способностей дитяти, возбуждение в нём самодеятельности. Осо-
бенно мастерски сумел воспользоваться автор произведениями
нашей народной словесности. Язык книжек прост, жив и ясен,
не пахнет книжкой; причастий и деепричастии, непонятных де-
тям, даже вовсе нет. «Родное слово» Ушинского, бесспорно, при-
надлежит к крупным явлениям в нашей литературе и его можно
смело рекомендовать вниманию всех, занимающихся воспита-
нием». Что касается книги для учащих, то рецзнзент считает её
крайне необходимой, как ввиду новизны и оригинальности
учебника, так, равным образом, и малоопытности русских учи-
телей и учительниц в деле первоначального преподавания, а в
особенности матерей. «Учебник, снабжённый такой полной мето-
дикой, не собьёт с толку учащих, как это часто у нас бывает, но
поведёт их прямо на верную дарогу».
5. Е. Э-н, «Родное слово», г. 1-й и 2-й, и книга для учащих
(Библиотека для чтения, 1865 г., № 2, янв., кн. 2-я). Рецензия
исключительно обширна (И стр. убористого мелкого шрифта) и
в значительной своей части посвящена изложению педагогиче-
ских идей автора книги. Оценивая труд автора, рецензент пишет,
что изданные Уши не к им две книжки «Родного слово», равно как
и ранее изданные им книги «Детский мир», «выходят решительно
из ряда вон в нашей литературе. Это уже не жалкая книго-
продавческая спекуляция, рассчитывающая на нашу крайнюю
нужду в детских книгах и потому "поневоле делающая родителей
совсем неразборчивыми в их выборе; это не жалкие также пере-
делки или подделки под иностранные нравоучительные книжки,
иногда даже более развращающие, нежели воспитывающие де-
тей. Наконец, это не пошлая рутина, искони по одному образцу
составляющая свои азбуки с бессмысленными и уродливыми
виньетками под каждой буквой и кое-какими прибавлениями
«от божественного и нравоучительного». Г. Ушинский, уже хо-
рошо известный своими практическими занятиями по педагогике,
очевидно, обладает, кроме того, обширным литературным обра-
зованием по своему предмету и прямым знакомством со всеми
новыми приёмами европейской педагогики. С такими богатыми
данными почтенный автор решил принять на себя скромную роль
составителя книжек для первоначального обучения, роль, кото-
рую до сих пор литература наша предоставляла тёмным, безыз-
вестным личностям»... Книга Ушинского — это «первая у нас
попытка создать на основании выработанных уже и оказав-
шихся полезными на практике различных педагогических ме-
тодов руководство к систематическому рациональному первона-

366

чальному обучению русских детей... Мы не берёмся, пишет
рецензент, решить, в какой степени изданные ныне Ушинским
книжки пригодны" для первоначального обучения в школах
вообще и в особенности в школах народных, но мы смело рекомен-
дуем их тем матерям семейств, которые сами посвящают себя
первоначальному обучению своих детей. Таким матерям книга
для учащих послужит прямым и дельным ответом на многие
вопросы по делу воспитания, а две книжки для детей младшего
возраста дадут обильный материал для употребления при их
уроках с детьми». Изложив затем основы начального обучения
по книжке Ушинского, автор заканчивает: «общие теоретические
основания метода Ушинского мы считаем безукоризненными
вполне... Труд Ушинского есть во всяком случае труд дельный и
почтенный, труд, резко выдающийся из всей нашей литературы
для детей».
6. О. Миллер, «Народное направление в преподавании и
изучении отечественного языка», «Родное слово» К. Ушинского
(День, 1865 г., № 25). В своей обширной рецензии автор хочет
отметить «то совершенно новое и самостоятельно проведённое
начало, которое заметно в книге Ушинского. Начало это выказы-
вается в употреблении с воспитательной целью таких материалов,
как народные пословицы, поговорки, сказки, загадки». Автор
подробно выписывает из «Книги для учащих» ту характеристику
педагогического значения русского фольклора, какую дал Ушин-
ский, и затем даёт с своей точки зрения оценку употреблению
произведений народной словесности в качестве материала для
детского чтения. «Посредством раннего знакомства с народным
словом ребёнок, усвоив его себе и слюбившись с ним, вступает в
нравственное общение с народом... С детства введённый в нрав-
ственный мцр народа, он не станет смотреть на народ как на
tabula rasa или мягкий воск, ему будет дорога народная личность,
его идеалом будет развитие в смысле самобытного роста». При-
писывая Ушинскому собственные славянофильские воззрения,
рецензент пишет: «широкая педагогическая задача, занимающая
Ушинского, разумеется, ещё далеко не исчерпана в изданных
до сих пор двух первых годах. Он имеет в виду вести своё дело
далее в той же постепенности, при помощи того же народного
материала. Наконец, мне известно, что, вторично отправляясь
прошлой осенью заграницу, он запасся целым списком сборников
по народной поэзии всех славянских племён. Из них намере-
вается он составить как бы общеславянскую хрестоматию (разу-
меется, с русским переводом), предназначенную уже, конечно,
для детей старшего возраста... Он будет вводить юношу в круг
общеславянских народных воззрений, он будет прививать его
впечатлительному уму те единые для всего славянства идеи,
которые сохраняются поэзией народа... Введённый в великий
их круг, он будет самостоятельно поверять ими наши скудные,
лишённыэ дыхания жизни исторические учебники. Он получит не
школьный, а свой, из собственного знакомства с вековой народной

367

мыслью вынесенный взгляд на историю как своего народа, так и
народов западных». Несомненно, что О. Миллер в значительной
степени навязывает Ушинскому свои собственные славянофиль-
ские симпатии и мечты, далеко не совпадавшие с теми педагогиче-
скими задачами, которые ставил Ушинский, вводя в школьное
употребление произведения народной словесности. Но правильно
то, что Ушинский в начале 60-х годов действительно вынашивал
мысль о литературной хрестоматии для средней школы, и в его
рукописях сохранилось много планов такой хрестоматии, не
получивгпих, однакоже, реализации.
7. К. Д.Ушлнский, «Родное слово», г. 1-й и 2-й, и книга для
учащих (Журнал для родителей и наставников, 1865 г., № 4).
Анонимный автор рецензии, не входя в разбор книги, пишет:
«прекрасные труды г. Ушинского знакомы нашим педагогам.
И этот новый труд его мы можем рекомендовать тем, для кого
он назначен».
8. К. Д. Ушинский, «Родное слово», г. 1-й и 2-й, и книга для
учащих (Учитель, 1865 г., № 18). Анонимный автор даёт обстоя-
тельную рецензию, положительно оценивающую «Родное слово»
как учебную книгу для начальной школы. Он пишет, что «эту
книгу смело можно назвать одной из лучших в нашей педагоги-
ческой литературе», что «теперь, когда у нас есть «Родное слово»,
грамота для детей уже не будет казаться пугалом». Касаясь со-
держания книги, рецензент отмечает разнообразие, оживлённость
и интерес его: «Ушинский не набивал своей книги тем старым
хламом, который, бог знает, с каких пор, переходит из одной дет-
ской хрестоматии в другую; напротив, он выказал в этом значи-
тельную самостоятельность. Очень нетрудно написать книгу для
дзтей, если дело в том, чтобы наполнить её чем бы то ни было; для
этого нужно только уметь переписывать... Не так понимал своё
дело Ушинский... Рекомендуем «Родное слово» каждому родителю
и воспитателю как в высокой степени полезную книгу».
Начиная с 1867 г., проскальзывают в печать выражения не-
довольства содержанием учебных книг Ушинского и подозри-
тельного отношения к ним, к их светскому характеру, к преобла-
данию в них лёгких произведений народной словесности. Разу-
меется, это недовольство имело место и раньше, но в печать не
проникало. Педагоги-реакционеры подозрительно относились к
выпяченному на первый план светскому содержанию книг Ушин-
ского, так как, таким образом, в учебной книге для народа уже
не превалировал религиозный элемент; они боялись в книгах
для народа произведений народной словесности, так как в связи
с этим обучение оказывалось лёгким и теряло тот характер
бессмысленной зубрёжки, какой оно имело раньше; наконец,
и новые методы обучения, преследовавшие задачу развития ум-
ственных и нравственных сил ребенка, вовсе не гармонировали

368

с теми целями, какие ставились школе господствующими клас-
сами того времени.
9. Я. Я. Завьялов, О значении и необходимости элементар-
ной хрестоматии (Журнал министерства народного просвещения,
1867 г., № 6). Рассуждая о принципах построения хрестоматии
для школ, автор имел всё время в виду приёмы составления учеб-
ных книг Ушинского и в конце статьи с раздражением отметил,
что «злоупотребление простотой ведёт к тому, что в хрестоматии
для детей появляются рассказы до такой степени наивные и
невинные (например, «Два козлика», «Брат и сестра» в хресто-
матии Ушинского), что даже детям этих детей показались бы они
скучными и незанимательными». Вопреки мнению масс роди-
телей и даже детей, автор совершенно очевидно преувеличил
серьёзность запросов раннего детского возраста к содержанию
книг для чтения.
10. А. Филонов, Плоды педагогического озлобления, СПб.,
1867 г. Брошюра направлена против учебных книг Ушинского
вообще. Основной аргумент автора тот, что книга Ушинского
переполнена реальным материалом, религиозному же материалу
отведено совершенно незаметное второстепенное место. С этой
целью автор и проанализировал «Родное слово», чтобы демон-
стрировать перед читателями его атеистический характер. «От
1-й до 5-й страницы напечатаны картинки для рисовки по квад-
ратикам. Тут находим — окно, лестницу, дом, весы, верстовой
столб, фуражку, стул, серп, дугу и пр., а потом уже чашу и
часовню. Церковь нарисована подле часов. Пока дойдёшь до
церкви и чаши, надо посмотреть 40, если не более, знаков.
А кажется, изобразить крест весьма легко даже для 5-летне-
го дитяти. Следующая письменная азбука от 5 до 17-й стр.
Первый рисунок изображает ос, 2-й — ели, 3-й —иву, 4-й —
уши, 5-й — улей, 6-й — няню, 7-й — сани, 8-й — село. При
8-м рисунке стоит подпись «село» и представлена церковь с
4-мя домиками. Слово «церковь» не написано, 9-й рисунок—гуси,
10-й — волы, 11-й—сито, 12-й—телята, 13-й — мыши, 14-й— пила,
15-й — дуга, 16-й — сено, 17-й — цепы, 18-й — цеп, 19-й — цепь,
20-й — зайцы, 22-й — роза, 23-й—рак, 25-й — ухо, 26-й — крыша
с трубой, 27-й — ружье, потом — часы, далее — ямщик с кнутом,
затем—филин и, наконец, Спаситель. И выходит, что детям,
для которых Ушинский назначает «Родное слово», Спаситель
должен быть известен после предметов обыденной жизни. И ка-
кое изумительное сопоставление рисунков! Стр. 14-я изображает
один только рисунок филина, 15 стр. также один только рисунок
благославляющего Христа... Читать церковные песни 12-летнему
дитяти значит, по-вашему, обращается автор к Ушинскому, про-
фанировать страницы глубокого вдохновения, а что же значит
нарисовать ос, улей, сани прежде креста? Что,.спрашиваю вас,
значит отнести Спасителя на последнюю страницу письменной
азбуки?.. Народ, родители вопиют против вашей книги» (стр.
23—24).

369

11. Я. С. Уварова (Песковский М. Л., Н. А. Корф в письмах
к ному разных лиц, СПб., 1895 г.) 7 января 1868 г. писала
Н. А. Корфу: «Вы превозносите «Родное слово» Ушинского. Поз-
вольте мне не согласиться с вами в этом отношении. Книга эта,
весьма наглядно изложенная, не развивает народ в том направ-
лении, которое, мне кажется, желательно ему дать. Доброе сердце,
честность и добронамеренность нашего крестьянина скрываются
обыкновенно под такой грубой оболочкой, что нужно много мяг-
кости, ясного таланта, чтобы её пробить, а этого-то семени и
нет у Ушинского. Его поговорки, прибаутки, сказки очень по-
нятны каждому ребёнку, но они не способны расшевелить его
сердце, возбудить его любовь и смягчить его дикие нравы. Нам
нужны учебники понятные и^ развивающие нашу нравственность,
располагающие наших детей к любви к ближнему, к природе,
ко всему его окружающему». В параллель этому в уставе об-
щества для распространения грамотности и первоначального
образования, организованного помещиками средней России (в
состав этого общества входила и гр-ня Уварова), об учебниках
для начальных школ с явным намёком на Ушинского было ска-
зано: «едва ли следует упоминать о совершенной неуместности в
них всякого прибауточного и сказочного тона; с народом следует
обращаться честно, искренно, с полным уважением».
12. К. Д. Ушинский, «Родное слово», г. 1-й и 2-й, книга для
учащих (Народная школа, 1869 г.,~№ 1). Анонимный автор в первой
же книжке нового педагогического журнала горячо рекомендо-
вал читателям прежде всего книжки Ушинского. «Имя г. Ушин-
ского известно нашим народным учителям. Оно знакомо им в
особенности по «Родному слову» и пользуется уважением. «Род-
ное слово», вышедшее ныне 5-м изданием, занимает в нашей
педагогической литературе почётное место. Уменье дать книге
народный характер и соблюсти в то же время педагогические
условия составляет лучшую сторону учебника. Другой подоб-
ной книги, которая могла бы заменить «Родное слово» Ушинского,
мы, сколько нам известно, не имеем. Поэтому нас немало удив-
ляет, что во многих наших народных школах употребляют ещё
и другие книги с гораздо меньшим и даже вовсе сомнительным
достоинством».
13. «Книги для народной школы и для народа» (Голос,
1869 г., № 328). Анонимный автор фельетона, занявшего два
подвала, посвятил свою статью характеристике целого ряда аз-
бук и книг для детей на том основании, что уже образовалась
довольно обширная литература для народных школ и для народа
и что именно эта литература имеет огромное значение. «Букварь
в 2 коп. есть книга чрезвычайно важная... То же можно сказать
и о книге для первоначального чтения. Если они набивают го-
ловы крестьянских детей каким-нибудь вздором вместо дела,
то какая страшная масса времени пропадает в сложности у де-
тей!» В числе книг, подвергнутых рассмотрению, значится и
книга «Родное слово» Ушинского. Внимание рецензента сосре-

370

доточено на явлении, ставшем уже столь привычным в учебной
детской литературе,— на использовании для детского первона-
чального чтения материала народной словесности — загадок, не-
былиц, пословиц и пр. Рецензент решительно протестует против
такого обыкновения. «Многие из названных руководств дают вид-
ное место загадкам на том основании, вероятно, что они считают-
ся пригодными для умственного развития детей, но, очевидно,
это не более как педантский вздор. Конечно, вдумываться в
предмет, останавливать на нём всё своё внимание весьма полезно,
но большая часть загадок наших этого именно и не требует.
Большинство загадок, повидимому, требует от отгадчика, чтобы
он сумел пожертвовать одним или несколькими существенными
признаками предмета и помириться на каком-нибудь случай-
ном признаке. Конечно, это баловство не может содействовать
умственному развитию отгадчика. Составители букварей не ви-
дят этого и с большим удовольствием пестрят страницы своих
книжек нелепостями под названием загадок вроде — «чёрнень-
кий мужичок с боку на бок поворачивает» (блоха). Обращаясь
специально к «Родному слову», рецензент пишет: «Упражнении
в чтении представляют наблюдателю удивительное явление.
Например: «посадил дед репку, выросла репка большая-преболь-
шая» и т. д. Совестно выписывать, как Жучка кликнула Машку,
а Машка после кликнула мышку и т. д. К тому же составитель
просит не перепечатывать этого замечательного произведения...
Любопытно знать, за кого же эти господа принимают крестьян-
ских детей? Вместо питательной пищи, потребной детскому ор-
ганизму, они угощают ребенка не конфетами даже, а сухой лож-
кой. Ушинский, зная очень хорошо, что нравоучительные рас-
сказы, предлагаемые г. Паульсоном о том, как Володя подарил
своей бабушке на именины единственное своё яблоко, или как
Сеня и Гриша, играя зажигательными спичками, сожгли скот-
ный двор, или как Вася умер оттого, что поел в лесу волчьих
ягод,— зная, что такие рассказы читаются без особенного удо-
вольствия, наполнил свою книжку ненужными порочными поба-
сенками, присказками и прибаутками и даже находит нужным
помещать такие присловья, как «сей песок по камню, авось
взойдёт», или «люблю серка за обычай: хоть не везёт да
ржёт». Подводя итог своему анализу новейших книг для на-
родной школы, автор так выразил свою мысль: «составители
букварей впадают в грубую, непростительную ошибку: под-
делываются под мужицкий язык. В букваре, в книжке для
народного чтения не должен быть допускаем иной язык, кроме
языка образованного обш-зства. Автор, старающийся говорить
с крестьянами каким-нибудь провинциальным наречием, делает
то же, что делаюг нзвежественныэ няньки, которые в раз-
говорах с детьми подделываются под детский лепет. Буквари
и книжки для чтения не с надлежащим уважением относятся к
великой своей задаче». Совершенно очевидно, что анонимный
автор «Голоса», отождествив народный язык с провинциальным

371

наречием, стал на точку зрения реакционных педагогов, от-
вергающих значимость народного языка для образования мо-
лодых поколений и признающих необходимость образовывать
народ сверху, подводя его понятия под язык и понятия «образо-
ванных» классов. Совершенно обратной является точка зрения
Ушинского на значение народного языка.
14. С. И. Мирополъский, Обучение русской грамоте («Руко-
водство к преподаванию общеобразовательных предметов»,
Н. X. Весселя, т. II, СПб., 1874 г.).
Коснувшись «Родного слова» как книги, предназначенной
прежде всего для обучения грамоте, и не вдаваясь в разбор
книги полностью, автор в самых общих чертах так охарактери-
зовал этот труд: «его должно признать не только в методиче-
ском отношзнии вполне самостоятельным, но и вполне русским,
народным по обработке материала. «Родное слово» в самом тес-
ном смысле родное нашей школе, нашей жизни, нашей народ-
ности. Конечно, это не значит, чтобы в нём не было промахов,
ошибок, недостатков: «только тот не ошибается, кто ничего не
делает». Говоря же вообще, мы должны признать, что «Родное
слово» — лучшее из всего, что мы имеем по предмету обучения
грамоте» (стр. 498).
15. Л. И. Поливанов, «Руководство к преподаванию по
«Родному слову», ч. 1. Приложение к 1-му и 2-му году «Родного
слова» К. Д. Ушинского (Учебно-воспитательная библиотека,
1876 г., т. 1, стр. 82—98). Рецензия выдающегося педагога-сло-
весника Москвы Л. Поливанова интересна в том отношении,
что представляет собой первый опыт серьёзного, научного раз-
бора книги Ушинского, а не обычную журнальную рецензию.
К сожалению, растянутая и разбросанная по форме статья эта,
занимающая около 1 1/2 печатных листов, не может быть пол-
ностью воспроизведена здесь. Следует отметить, однакоже, три
основных положения, выдвинутых автором в разборе учебной
книги Ушинского.
Автор впервые оценил огромное значение логических упраж-
нений, составляющих основу книги Ушинского и сводящихся к
классификации и обобщению знакомых детям предметов окружаю-
щего мира. В «Родном слове», пишет автор, «есть упражнения,
которые незаменимы именно как такие, которые сами по себе,
даже вопреки самым неумелым шагам начинающего учителя,
должны принести громадную пользу. Укажем, например, на те
упражнения, коими начинается каждый № 1-ой книжки «Родного
слова»: ряды слов, которые должны быть учениками располо-
жены по родам выражаемых ими понятий. Бели учитель будет
заставлять делать эти упражнения, то они не могут выйти беспо-
лезны, ибо сами упражнения и самый материал, для них данный,
повлекут за собою достижение вызвавшей их цели: эти ряды
слов не могут быть прочитываемы без внимания и понимания,
для чего и внесены в книгу для чтения, и имеющий сколько--
нибудь здравого смысла учитель не может дурно повести такое

372

упражнение; упражнение задумано так здраво и просто, что
выручит хоть какого хотите неумелого учителя» (стр. 87).
Автор очень вызоко оценил выдвинутую Ушинским в «Род-
ном слове» задачу постепенно вводить ребёнка «в живой народный
язык». Правда, он, по словам Ушинского, «усваивается душой
ребенка непосредственно, без помощи школы, но школа должна
приучить пользоваться быстро и кстати этими даровыми богат-
ствами». Выдвинутые автором «Родного слова» задачи рецензент
поясняет следующим образом: «Указанные Ушинским цели имен-
но и состоят в том, чтобы отдельное лицо приобщить тому богат-
ству языка народа, которому оно принадлежит. Школа, умевшая
в лучшие годы детства вращать ум и речь ребёнка в области
образов и речений, собранных в книгу из в се народной сокровищ-
ницы, пустит в жизнь уже не того дикаря, область понятий и
словарь которого без школы ограничились бы теми немногими
понятиями и речениями, которые даёт ему семья и круг сверст-
ников одной его деревни. Книга, состоящая хотя бы из одних
продуктов простонародной речи (пословиц, песен, сказок), пред-
лагает продукт даровитейших исключительных лиц того народа,
которому принадлежит учившийся по ней... Большая иллюзия
видеть в каждом крестьянине, в каждой деревне весь народ, и
школа, которая сумела бы обогатить своих учеников сокрови-
щами даже исключительно только крестьянского слова, была бы
уже образователышцей их, рассадницей просвещения, ибо
сумма народных понятий, составляющих язык народа, на-
столько же выше понятий и речений каждого отдельного лица
из этого народа, насколько высокообразованное и талантливое
лицо выше заурядного человека, обязанного своим «просвеще-
нием» обществу, среди которого он толкается в жизни» (стр. 91).
Высоко оценив логические упражнения «Родного слова» и
употребление в нём народного языка, автор рецзнзии совершенно
отрицательно высказался о, так называемых, деловых статьях
«Родного слова» под заглавиями: «В школе», «Классная доска»,
«Грифельная доска», «Наш класс» и т. п. Это — «то наследие не-
мецких учебных систем, от которого, к сожалению, не избавился
Ушинский. Рабски следуя правилу педагогики переходить от из-
вестного к неизвестному, от ближайшего к отдалённому, автор
считает более известным ту лавку, на которой сидит ученик, и тот
стол, за которым он сидит... Мы считаем не только н интересным,
но положительно вредным такое обращение с предметом до тех
пор, пока учащийся не почувствует необходимости познавать его
и говорить о нём; всякое вынуждение слова, помимо возбуждения
мыслительной способности самим предметом, есть противное при-
роде и потому вредное насилие, бесплодная жертва извне принятой
системе... Подобная ложь, вкравшаяся в руководство Ушинского,
есть необходимое следствие той погони за логикой, за системой,
которую он выдвигает в своих учебниках... Это коренное крупное
заблуждение Ушинского и потому не советуем придавать серьёз-
ного значения логическим статейкам его второго года «Родного

373

слова» (стр. 95). Едва ли правилен упрёк Ушинскому в «вынуж-
денны» слова помимо возбуждения мыслительной способности
самим предметом», но в основе этого упрёка лежало убеждение
автора-словесника, что в язык русской прозы учащиеся должны
быть введены литературно-художественными образцами. Упрёк,
сформулированный Поливановым, положил начало тому течению
в русской педагогике, которое единственно допустимой книгой
для классного чтения считало литературно-художественную хре-
стоматию.
Что касается самого «Руководства» Ушинского, рецензент
исключительно высоко оценил его педагогическую значимость и
настойчиво рекомендовал всем родителям и учителям «вниматель-
но прочесть руководство. К сожалению, это сделали далеко не
все, давшие в руки своих детей книжки «Родного слова»...
Считаем долгом сказать, что «Руководство» Ушинского не должно
смешивать со множеством других подобных руководств, в
числе которых специалист найдёт и много дельных. И если кто
спросил бы нас, какое из них стоит усвоения и последования, мы
указали бы на «Руководство» Ушинского. Недостатки в препо-
давании по «Родному слову» в большинстве случаев проистекают
от незнакомства с руководством к нему. Растерявшийся в пё-
стром руководстве учитель идёт в класс, не обдумав урока, не
поняв самый замысел каждого урока, и производит по «Родному
слову», что бог на душу положит, чего и не снилось его глубоко
продумавшему автору» (стр. 89).
16. С. И. Мирополъский, «Родное слово», г. 1-й и 2-й (Семья и
школа, 1877 г., № 11); «Родное слово», книга для учащих (Семья и
школа, 1877 г., № 8). Характеристику «Родного слова», данную
Миропольским, нужно признать одной из самых ярких, выража-
ющих мнение передового русского учительства о книге великого
русского педагога.
Имя Ушинского, пишет рецензент, хорошо известно нашей
публике, нашей школе; о педагогах нечего и говорить. «Родное
слово» Ушинского имело беспримерный доселе успех; оно разо-
шлось и расходится ежегодно в сотнях тысяч экземпляров; оно
проникло в семью, в школу, в самые отдалённые и глухие мест-
ности России; оно, бесспорно, сделало имя Ушинского народным,
в истинном смысле этого слова. Целые поколения воспитались
на этой книжке, и имя составителя её навсегда останется в истории
русской народной школы.
Мы считаем успех «Родного слова» вполне заслуженным^
Несмотря на довольно значительное время, протёкшее со времени
его первого появления на свет, оно и теперь занимает по праву
первое место между соперниками. «Родное слово» имело такое
влияние на нашу педагогическую литературу, что сделало почти
невозможным появление разного рода бездарностей: оно закрыло
им ход; и действительно, с «Родным словом» значительно воз вы-
сился уровень нашей педагогической литературы относительно
начального обучения родному языку. Здесь нет места для по-

374

дробного и обстоятельного разбора замечательного учебника
Ушинского; мы отметим только его характерические черты.
«Родное слово» внесло новый лучший метод в обучение рус-
ской грамоте. Но один метод ещё не составил бы учебника: теперь
в приёмах обучения грамоте по «Родному слову» можно было
бы указать много недостатков; значение и сила его в чисто
народной, талантливой обработке материала для чтения. Посмо-
трите, каким теплом веет от всего содержания «Родного слова»;
сколько истинно детской живости, задушевного веселья, порою
юмора, иногда сердечного чувства в картинных описаниях, сказ-
ках, мелких рассказах, стишках; при этом какая меткость,
картинность, изобразительность языка; сколько разнообразных
упражнений, вызывающих мысль дитяти на работу, изощряющих
его суждение, наблюдательность, наконец, самую детскую
речь!.. Вот что, по нашему убеждению, сделало «Родное слово»
народною учебно-воспитательною детскою книгой. После не-
мецкой мертвечины затхлого поучения в виде сентенций, нрав-
ственных рассказов, образцов добродетелей, вдруг послышалась
в школе живая речь, раздался резвый, весёлый детский смех.
Ушинский в педагогике своим «Родным словом) сделал то же,
что когда-то Пушкин сделал в поэзии своим «Русланом» и «Брать-
ями разбойниками». Когда в школе стали читать сказки, при-
баутки, песенки, весёлые и замысловатые пословицы, загадки,—
мудрые головы уныло и недоверчиво прислушивались к такому
чтению и считали его «греховным», чуть не поруганием школы. В
самом деле, можно ли было помириться им с таким нововведением,
когда ив прописях, вместо нравственного поучения, стали писать
о «репке», «коровушке», «зайчике», «петушке» и проч.? Ригористы
морали ссылались на народи его «добрые предания», на его лю-
бовь к «божественному» и отвращение от «мирского». Вопрос шёл
о борьбе между старой и новой школой, между старой учёбой и
новым воспитывающим обучением. Успех «Родного слова»,
громадный, неслыханный у нас, был торжеством «новой школы»,
нового ученья, нового метода и смертным приговором старой
отжившей рутине, старобукварной учёбе. С «Родным словом»
связан, таким образом, один из важных исторических моментов
в развитии нашей народной школы. Как все талантливые начи-
натели, Ушинский вызвал за собою целую фалангу подража-
телей. Не обладая талантливостью своего руководителя, они не
сумели не только стать выше его, но не могли даже и сравняться
с ним; тем не менее, они все послужили торжеству новой идеи,
нового взгляда на ученье, нового метода, нового духа в школе,
новой, лучшей педагогической жизни. Таково, по нашему мнению,
значение «Родного слова» и таковы причины его популярности».
II
17. А. Волки в овечьей шкуре (Московские ведомости, 1885 г.,
№ 224). Статье под этим заголовком предпослан эпиграф из
евангелия: «не входяй дверьми во двор овчий, не прелазяй

375

инуде, той тать есть и разбойник» (Иоанн, X, 1). Статья явилась
отражением давно поднятой реакционными педагогами кампа-
нии против светской школы и новой методики её, ведшей начало
от «Родного слова» Ушинского. Официальная организация
церковно-приходских школ в самом начале 80-х годов была боль-
шим торжеством реакционеров; необходимо было, однакоже, вести
дальше борьбу против светской школы. И вот в «Московских
ведомостях» уже с начала 1885 г. появляется ряд статей, гово-
рящих о новом походе против светской школы. В № 84 печа-
тается анонимная статья о взглядах митрополита Филарета на
начальное народное образование, причём подчёркивается, что ос-
новная мысль, проводившаяся Филаретом, была та, что «понятие
природы не для крестьянских детей». В № 92 печатается статья
А. Радонежского об «Азбуке Бурцева», написанная в защиту
церковной школы и законченная словами: «в последнее время
повсеместно слышится в обществе сознание, что^воздух наших
народных училищ, слишком спёртый и душный от изобилия
реальности, нуждается в освежении посредством введения в
обучение иного, духовного начала». В том же порядке появи-
лась и рассматриваемая статья в № 224. Анонимный автор её
(как оказалось впоследствии, это был член Учёного комитета при
Министерстве народного просвещения А. Кочетов) начал статью
с оповещения читателей о состоявшемся в Министерстве решении
изъять из употребления в школе «Родное слово», год 1-й, и с уяс-
нения необходимости вести дальнейшую последовательную
борьбу с реальным направлением в школах.
«Недавно произнесенный официальный приговор о книге
«Родное слово» Ушинского как «неудобной для употребления
в училищах»,— событие большой важности, как громкое свиде-
тельство о наступившем перевороте в деле начального обучения
русской грамоте. До сих пор во всех почти народных школах
учили «по Ушинскому», его методические и дидактические взгля-
ды всюду признавались руководящими, и подражателей «Род-
ного слова» явилось бесчисленное множество. Но если признано
необходимым изъять из употребления книжку, по которой учи-
лись миллионы русских детей, значит, сама система обучения
русскому языку, созданная Ушинским, признается неудовле-
творительной; в таком случае необходимо было бы ради логиче-
ской последовательности обратить внимание и на многочислен-
ные копии с «Родного слова», так как малоталантливые подра-
жатели Ушинского развили и довели доктрину своего перво-
учителя до геркулесовых столпов нелепости. Иначе запрещение
и изъятие из школы одного только «Родного слова» будет похоже
на отсечение лишь одной головы у многоголовой гидры». Оче-
видно, реализм статей Ушинского имея и какое-то нежелатель-
ное практическое приложение. Автор с грустью замечает,
что «в «Родном слове» прикровенно говорится о свинье как бы
incognito под именем хавроньюшки, как будто о самой граци-
ознейшей твари, а копирователи его, оставляя в стороне обиняки,

376

развивают дальше эту тему и сопровождают статьи живописной
загадкой: «идёт свинья из Питера, вся истыкана»... «Итак, за-
канчивает автор, благодаря богу, кажется, наступает конец
дидактической свистопляски, реальная и либеральная педа-
гогика с ухватами, рюмками, хавроньями мало-помалу теряет
своё обаяние, не признаётся больше за последнее слово науки
обучения и воспитания. Приговор о «Родном слове» — доброе
начало хорош зго конца и должен вызвать полное сочувствие в
каждом радетеле о народном образовании в России. Устройство
церковно-приходской школы, сознание необходимости духовно-
нравственного начала обучения, взгляд на школу как на место
воспитания в духе православной веры и любви к родине — всё
это ясные признаки благодатного поворота к лучшему в святом
деле начального народного просвещения. Пожелаем, чтобы этот
поворот совершился скорее, круче и навсегда... Фарисеи-педа-
гоги несут в школу свиней, телят, лапшу, ветчину, брагу, водку,
хмель, превращают её в съестную лавку. Этих волков в овечьей
шкуре надо гнать из школы — храма молитвы и назидания».
Написанная в таком боевом тоне статья говорила о том,
что намерения реакционных педагогов были очень решительны,
и новой педагогике объявлялась непримиримая борьба. Радуж-
ные надежды автора статьи были однакоже преждевременны.
Приговор Учёного комитета о книге Ушинского, представлен-
ный на утверждение министра, был только началом борьбы.
Книга Ушинского имела и защитников как в комитете, так и
вне комитета: борьба только ещё начиналась. Ей предстояло
развернуться в течение следующих 15 лет: борьба велась не только
в недрах Министерства, но одновременно и в самой школе, кото-
рая упорно не желала отказываться от «Родного слова». Подроб-
ности этой борьбы ни разу це были опубликованы и хранились
в делах Министерства. Они достаточно поучительны, поскольку
ими вскрывается один из участков классовой борьбы на фронте
просвещения в самом конце XIX в. Ввиду сложности материал,
характеризующий эту борьбу, вынесен в особый, 5-ый, раздел
настоящего приложения.
18. В. Аврамтв, Значэние Ушинского для народного учителя
и народной школы (Памяти К. Д. Ушинского, СПб., 1896 г.).
В 1895 г. передовая педагогическая общественность торжественно
чествовала 1^-летнюю годовщину со дня смерти К. Д. Ушин-
ского. Доклады, зачитанные на собрании, посвященном памяти
Ушинского, составили особый сборник, вышедший в 1896 г.
Почти все авторы так или иначе касались учебных книг Ушин-
ского. Специально о «Родном слове» говорил в своём докладе
учитель Аврамов. «Руководство к «Родному слову», говорил он,
было как бы педагогическим откровением для народного учи-
теля». Раскрыв те психологические и педагогические предпосылки,
которые легли в основу учебников Ушинского, докладчик за-
кончил своё выступление словами, что если бы Ушинский ничего
не написал, кроме «Родного слова» и «Детского мира», то и тогда

377

имя его было бы священным для русской народной школы и уве-
ковеченным в истории русской педагогики» (стр. 192—193).
III
19. Л. А. Александров, Ушинский К. Д. как составитель
«Детского мира» и «Родного слова» (Казань, 1901 г. Труды педа-
гогич. общества при Казанском университете). Отмена постано-
вления о запрещении «Родного слова» в начальной школе сделала
возможным появление вновь статей и рецензий о книге Ушин-
ского, Новым авторам приходится в значительной степени повто-
рять то, что уже было сказано до них.
20. М. Попруженко, Ушинский и его учебные книги (Одесса,
.1901 г.). Автор, в основном, пересказывает уже высказанные до
него мысли о «Родном слове».
21. М. М. Соколова] Значение К. Д. Ушинского как автора
книг «Родное слово» и «Детский мир» (Русская школа, 1901 г.,
№ 2). Автор подчёркивает значение книг Ушинского как книг
общеобразовательных, имеющих в виду «только человека, толь-
ко человеческое, только то, что надо для всякого человека»,
и с этой точки зрения пересказывает основные положения, со-
ставившие теоретическую основу книг Ушинского.
22. üf. Д. Ушинский, «Родное слово», г. 1-й, изд. 123-е (Рус-
ский начальный учитель, 1902 г., № 8—9). Анонимный автор ре-
цензирует первое издание «Родного слова», вышедшее после
пятнадцатилетнего запрещения этой книги. «С огромным удо-
вольствием встречаем мы новое издание знаменитой книжки.
Говорить об этой талантливейшей книжке, собственно говоря,
нет надобности: она слишком известна, существует около 40
лет, разошлась в количестве нескольких миллионов. Где же
секрет такой популярности? Это важно знать педагогу.
Книжку «Родного слова» очень любят дети и помнят в зрелом
возрасте: такое глубокое впечатление она производит. Автор
отлично понимал природу детей и в то же время дал такой
прекрасный материал, который особенно хорошо влияет на
развитие языка, усвоение и понимание его форм. В этих
двух отношениях, по нашему мнению, нет книги, равной книге
Ушинского. В ней мало литературных отрывков, мало «де-
ловых» статей и мало сведений практических; недостаточна она
для старших отделений; но дать язык детям т- значит, сделать
половину дела. Одно время книга не нравилась тем, что в ней
много «побасенок». Но ведь дети и всегда останутся детьми, и
если искусственно их засушивать, то при достижении зрелости
долго сдержанные порыву обыкновенно прорываются страшно
бурно, и тогда регулировать их уж очень трудно. Крестьяне
также нередко в первые годы распространения школ порицали
книжку Ушинского за «побасенке». Но крестьяне умны, и жизнь
убедила их, что книжка, эта — хорошая книжка... Мы убеждены,
что книжка увидит 200-е издание. Была ли ещё такая книжка?»

378

Характерно, однакоже, что для убеждения читателей в педаго-
гической значимости «Родного слова» автор в конце своей ре-
цензии ссылается на авторитет Государственного совета и Си-
нода: «теперь и в Гос. совете ссылаются на авторитет Ушинского
при обсуждении педагогических вопросов. Не раз читали мы и в
«Церковных ведомостях», издаваемых при святейшем Синоде,
ссылки на Ушинского и признание его истинной религиозности».
Ссылка эта совершенно определённо говорит о том, что после того,
как реакционным педагогам не удалось изъять книгу Ушинского
из школы, единственным выходом для них оставалось присвоить
Ушинского себе, но перенести центр тяжести в его педагогиче-
ских идеях на его неизжитые религиозные взгляды и все педаго-
гически ценное в его идеях использовать для религиозного вос-
питания.
23. А. Ивашкин, Наши книги для классного чтения (Для
народного учителя, 1907 г., № 15). Автор устанавливает в со-
временной ему педагогической литературе два резко очерченных
течения: Баранов является представителем одного (ярко реакци-
онного) направления, а Вахтеров, Тулупов и Шестаков и Гор-
бунов-Посадов — другого, более нового и молодого. «Книги
Ушинского мы предполагаем выделить: Ушинский стоит одино-
ко». В процессе анализа учебных книг перечисленных им ав-
торов рецензент приходит к выводу, что во многих отношениях
более безупречным остаётся в своих учебниках Ушинский:
«здесь нет ни одного фальшивого звука, ни одного фальшивого
аккорда». Это относится и к содержанию статей и к методу ра-
боты. Однакоже, замечает рецензент, «плодотворные идеи Ушин-
ского стали постепенно затираться, и дошло до того, что «Родное
слово» Ушинского было признано книгой вредной и не соответ-
ствующей достоинству нашей школы, а потому и было изъято
из употребления».
24. М. И. Демков, «История русской педагогики», ч. III,
М., 1909. В главе об Ушинском автор отводит отдельный пара-
граф анализу «Родного слова».
IV
Первое время после Великой Октябрьской социалистиче-
ской революции педагоги советской школы были заняты пробле-
мой определения принципиально нового содержания и направле-
ния своей работы, а также борьбой с послевоенной разрухой.
Поэтому классические книги дореволюционной школы и в их
числе «Родное слово» Ушинского оставались пока вне поля их
зрения. Но по мере того как принципиальные основы воспитания
и образования в советской школе усваивались в массе педа-
гогов, по мере того как развёртывалось нормальное строитель-
ство новой школы, внимание советских педагогов всё чаще обра-
щалось к анализу методических основ дореволюционной русской
школы, к изучению того наследства, какое оставлено класси-

379

ческими представителями дореволюционной русской педагогики.
Таким образом началось изучение и учебников Ушинснюгог Ра-
зумеется, работа эта только ещё начата, но ей предстоит развер-
нуться гораздо шире. Поэтому пока что могут быть указаны
только немногие работы, посвященные советскими педагогами
анализу книги Ушинского «Родное слово».
25. Е. Я. Медынский, История педагогики, т. III, 1929 г.;
История русской педагогики, 1936 и 1938 гг.; История педагогики,
1947 г. Во всех этих изданиях при изложении истории русской
педагогики большой раздел посвящается изложению и анализу
педагогической системы Ушинского, анализ же «Родного слова»
даётся обычно в связи с изложением дидактических и методиче-
ских взглядов Ушинского; в издании 1947 г.независимо от изложе-
ния дидактических взглядов Ушинского выделен специальный
параграф, посвященный характеристике его учебных книг.
26. Д. Ф. Юров, Дидактический анализ учебных книг Ушин-
ского (Советская педагогика, 1938 г., № 3).
27. В. Я. Струминский, «Родное слово» как учебная книга
начальной школы (Избранные сочинения К. Д. Ушинского,
1939 г., т. II).
28. С. Я. Редоаубов, Ушинский о методике классного чтения
(Начальная школа, 1943 г., № 11—12).
29. Ф. Я. Тимергааин, Ушинский—автор учебников (Сб.
Трудов научной педагогики и психологии Башгоспединститута
им. Тимирязева, 1942 г., № 2).
30. М. Ф. Робинсон, «Родное слово» К. Д. Ушинского (На-
чальная школа, 1945 г., № 10—11).
31. Е. Я. Петрова, О некоторых принципах преподавания
русского языка в системе К. Д. Ушинского (Советская педаго-
гика, 1945 г., № 12).
32. М. Я. Петерсону О «Родном слове» Ушинского (Учёные
записки Моск. госпединститута им. В. И. Ленина, 1946 г.,
т. XXXIII).
33. В. А. Малаховский у Ушинский о воспитательном значе-
нии русского языка (Советская педагогика, 1946 г., № 3).
34. А. Г. Пенцова, «Детский мир» и «Родное слово» Ушин-
ского (Учёные записки Саратовского госпединститута, 1947 г.,
вып. 9).
35. А. Я. Граборов, «Родное слово» Ушинского и его значение
для специальной педагогики (Учёные записки Московского гос-
пединститута им. В. И. Ленина, 1947 г., т. 49, вып. 3).
36. Я. Я. Каноныкин и Я. А. Щербакова, Методика русского
языка в начальной школе, Л., 1947 г., 3-е издание.
37. С. Я. Редовубов, Методика русского языка в начальной
школе, Учпедгиз, 1947 г. Методики Каноныкина и Редозубова
написаны на основе тщательного учёта того, что сделано в об-
ласти преподавания родного языка в начальной школе в учеб-
никах К. Д. Ушинского, так что обе методики можно рассматри-
вать как своего рода коммзнтарии к «Родному слову» Ушинского

380

с точки зрения тех задач преподавания родного языка, которые
стоит перед советским педагогом и советской школой.
38. А. Я. Бабушкина, История русской детской литературы,
(Учпедгиз, 1948 г.) Ушинскому и его учебникам в книге Бабушки-
ной посвящен специальный раздел, стр. 330—344. Автор де-
тально проанализировал «Родное слово» Ушинского и дал ему
высокую оценку как книге для чтения. «Энциклопедически ши-
рокая книга Ушинского была классической по своим методи-
ческим принципам... «Родное, слово» было поистине националь-
ной русской книгой, воспитывающей детей на родной литературе».
В собственных своих рассказах Ушинский «проявил себя блестя-
щим стилистом, его рассказы оказались шедевром русской дет-
ской литературы», в них «Ушинский мастерски сочетал деловое
содержание с занимательностью изложения». Автор не избежал,
однакоже, противоречий в своих оценках. Упрекая Ушинского
на одной странице в том, что он произвольно меняет заглавия
произведении классической литературы в зависимости от той
или иной дидактической задачи, он на другой странице находит
этот приём весьма удачным: «пословицы используются как за-
главия к басням, стихам, сказкам, рассказам». Едва ли правиль-
но, что «под непосредственным влиянием Ушинского складыва-
ются первые книги для чтения, составленные Толсты*:». В целом
характеристика «Родного слова» дана в известном отвлечении
от кенкретных задач начальной школы: автор берёт «Родное
$лово» как просто книгу для чтения в ряду других книг, а не как
учебник начальной школы. Это объясняется, разумеется, той
специальной точкой зрения, с которой автор подходил к изуче-
нию книги Ушинского.
39. В. Я. Струминский, «Родное слово» Ушинского — клас-
сическая учебная книга начальной русской школы дореволю-
ционного времени.
Совершенно бесспорным нужно признать то положение, что
в России второй половины XIX в.^ «Родное слово» Ушинского
стало общепризнанной классической учебной книгой начальной
школы. Исчерпывающего объяснения эта высокая оценка, за-
служенная «Родным словом», ещё не получила, хотя приводи-
лось много частных объяснений того исключительного, массо-
вого признания, каким оно пользовалось на протяжении более
полустолетия. Указывалось, например, на то, что в основу книги
автор положил родной язык как ту всенародную сокровищницу
знания и мышления, с освоения которой только и может на-
чаться правильное развитие подрастающих поколений. С немень-
шим основанием отмечалось, что книга исключительно богато
насыщена доступным для ребёнка реальным содержанием, взя-
тым из жизни окружающих ребёнка природы и общества. {{едало
было высказано похвал и лично по адресу автора: говорилось
о том, что его книга гениально учитывает детскую психологию,
что она проникнута большой теплотой и задушевностью, любовью
к родине и народу.

381

Все эти и многие другие выдающиеся качества книги, конеч-
но, были в ней налицо. Но совершзнно очевидно, что не сами по
себе они создали успех книги, а только потому, что книга в nej
лом отвечала какой-то назревшей к середине XIX в. общественной
потребности, в которой и заключалась решающая причина того,
что книга получила общее признание и, несмотря на все усилия
реакции, не могла быть изгнана из школы.
К работе над «Родным словом» Ушинский приступил в тот
момент, когда в России созрели условия для организации новой,
светской и народной школы на место прежней, схоластически-
церковной, а частью бюрократически-ведомственной. Эти новые
условия заключались в том, что на смену прежней, феодальной
общественной формации вырастала в России новая, капитали-
стическая; что авторитет религии, а с нею и феодальной власти
быстро падал и одновременно возвышался удельный вес народ-
ных масс, которые в наступивших новых условиях стихийно
стремились к овладению светскими, реальными знаниями и в
первую очередь грамотностью как основным источником их
приобретения. Эти новые условия русской жизни Ушинский
воспринял как большой и решающий шаг вперёд, как свидетель-
ство того, что русский народ, «раз уже вышедший на поприще
исторической жизни, развивается неудержимо». В новых усло-
виях исторической жизни народу нужна была и новая книга.
Такую книгу и пытался создать Ушинский своим «Родным сло-
вом». Книга эта в такой степени была насыщена реальным со-
держанием, взятым из окружающей ребёнка природы и жизни,
в такой степени заставляла ребёнка мыслить об окружающем
и выражать свои мы зли на родном языке, что решительно расхо-
дилась с основными тенденциями старой церковной школы, не-
смотря на то, что в известной степени Ушинский отдал в своей
книге дань и религиозной идеологии в воспитательных целях.
Во всяком случае было ясно, что Ушинский пошёл с своей книгой
навстречу общенародной потребности. Ё этом и заключалась
основная причина, почему реакционеры-педагоги так яростно
обрушились с своей критикой на «Родное слово» и почему, с
другой стороны, книга эта оказалась так исключительно попу-
лярной в массах, несмотря на то, что первоначально она была
предназначена не столько даже для школы, сколько для семьи.
Раз и навсегда книга эта пробила брешь в системе старорусской
феодальной и новейшей, ведомственно-бюрократической школы
и пошла навстречу потребности в создании светской, подлинно
народной русской школы.
Можно было бы заметить, что родной язык и реальное со-
держание в учебных книгах для начальных школ второй половины
XIX в. вовсе не были такими уж редкими качествами, чтобы при-
писывать их одной только книге Ушинского. Это замечание совер-
шенно правильно: только редкие учебные книги с 60-х годов
XIX в. не становились на этот путь. Однакоже реакционные
педагоги, подновляя таким, чисто внешним образом характер

382

своих книг, оставляли в неприкосновенности старую антина-
родную методику школьной работы. Автор же «Родного слова»,
идя навстречу потребностям русской жизни, не ограничился
тем, что изменил содержание своей учебной книги, но положил
в основу её и методически правильную теорию начального обра-
зования, отвечавшую этим потребностям. Положенная в основу
«Родного слова» теория начального образования была той второй
причиной, которая обусловила успех книги Ушинского на много
лет вперёд. Теории, разделявшиеся авторами других учебных
книг, оказывались или устарелыми и реакционными, или, на-
оборот, излишне смелыми и утопичными и потому неосуществи-
мыми.
Одна из наиболее распространённых в XIX в. в России и со-
вершенно устарелых теорий начального образования заключа-
лась в ограничении последнего пределами простой грамотности
как технического уменья читать, писать и считать. Теория эта
имела очень старинную традицию, ведущую своё начало ещё с
глубокой древности. Она преследовала задачу привить ребёнку
технические навыки чтения и письма как своего рода профес-
сиональное уменье. С точки зрения господствующих классов,
выразителями которой в области просвещения являлось духо-
венство и рядом с ним бюрократическое Министерство просве-
щения, никакой другой цели и не может преследовать начальная
школа в области собственно светского обучения. В противовес
этой реакционной тенденции, Ушинский в качестве основной
задачи времени мыслил обучение масс народа, создание для
этих масс школ, введение обязательного обучения и, что самое
главное, не просто обучение технической грамотности, а одно-
временное развитие душевных сил ребёнка, которое обеспечи-
ло бы подрастающим поколениям народа возможность дальней-
шего их культурного роста. Развивающее обучение — вот та
коренная педагогическая задача, которую выдвинул Ушинский
перед начальной русской школой. Именно эта задача и отрази-
лась ярко в каждой строке его «Родного слова», и именно она
сделала эту книгу педагогически зрелой, максимально удовлетво-
рявшей потребности школы.
Разрабатывая с точки зрения отмеченных задач курс началь-
ного обучения, Ушинский прежде всего организационно чётко
разрешил на основе учёта условий русской жизни проблему
разграничения элементарного и собственно систематического
курсов в начальном обучении. Проблема эта давно уже разра-
батывалась в Европе и в России применительно к конкретным ус-
ловиям разных стран. Используя опыт Европы в реакционных
целях, педагоги Министерства просвещения механически раз-
рывали элементарный и систематический курсы начальной школы.
В то время как передовые педагоги Запада представляли себе
элементарный и систематический курсы начальной школы орга-
нически тесно связанными друг с другом, причём элементарный
курс являлся подготовкой к курсу систематическому, русские

383

бюрократы пытались перенести в Россию эту практику таким об-
разом, чтобы выделить элементарный курс и, сведя его к простой
грамотности с исключением всяких развивающих занятий, пред-
назначить в таком виде для народных масс. Известно, что ещё
митрополит Филарет, полемизируя с передовыми педагогами из
Министерства государственных имуществ, настаивавшими на
светском образовании в начальных школах, изрёк крылатое
слово — «понятие природы не для крестьянских детей». Чта
касается систематического курса, то, не предваряемый курсом
элементарным, он предназначался для детей привилегированных
классов. То и другое было антипедагогическим извращением.
В русской передовой педагогике уже до Ушинского имели
место оригинальные опыты организации элементарных курсов,
подготовляющих к систематическому начальному обучению. Опы-
ты эти восходят ещё к XVIII в. Но наиболее яркое выражение они
получили в теоретической и практической форме сначала XIX в.
Характерна смелая попытка Гугеля, выразившаяся в орга-
низации на собственные средства подготовительной элемента'р-
ной школы в Гатчинском институте. Замечательны теоретические
и практические усилия В. Ф. Одоевского, направленные к раз-
работке подготовительных элементарных курсов к начальному
обучению, которым он дал наименование «Наука до науки». Об
опыге Гугеля Упинский был хорошо осведомлён, Одоевского же,
видимо, знал только по его сказкам. Во всяком случае прогрес-
сивная традиция организации элементарного обучения как пред-
посылки к начальному систематическому обучению требовала
дальнейшей разработки.
Исходя из признания единства элементарного и системати-
ческого курсов в начальном обучении, Ушинский, естественно,
выдвигал требование сочетать их в начальной школе так, чтобы
элементарный курс предшествовал систематическому и подго-
товлял к нему. Как практически мыслил он такое сочетание двух
курсов в начальном обучении? В условиях русской жизни среди-
ны XIX в. едва ли возможно было рассчитывать на продолжитель-
ность начального обучения для масс более, чем в 3—4 года. Из
этого максимального срока начального обучения и исходил Ушин-
ский в разработке своего курса. Элементарный курс должен
был занять первые два года и систематический— следующие два.
Задача элементарного курса состояла в том, чтобы помочь ре-
бёнку, поступившему в школу, разобраться в тех представлениях,
какие им накоплены до школы, проверить, исправить и при-
вести в порядок эти представления и на этой работе развить ум-
ственные силы ребёнка, его наблюдательность, его способность
речи и внимания, усвоить ему навыки первоначальной грамот-
ности и, таким образом подготовить его к возможности успешно
пройти систематический курс следующих двух лет. 1-й и 2-й
годы «Родного слова» были разработаны Ушинским как курс
элементарного обучения, который может быть пройден матерью
дома или учителем в школе. Своеобразие этого курса заключалось

384

в том, что он не вводил учащихся непосредственно в область той
или другой систематически изложенной науки, но ставил себе за-
дачу только подготовить ребёнка к продуктивному изучению
ряда наук. «Родное слово» представляло собой, с одной стороны,
учебник элементарной грамотности и давало ряд постепенных
упражнений, приучающих ребёнка к чтению, письму, устной
речи, рисованию, черчению и другим навыкам, а с другой,
элементарный учебник, с первых же дней упражнявший уча-
щихся в наблюдении, анализе и обобщении материала, взятого
из области естествознания, географии и истории. В сочетании этих
двух родов занятий, одинаково развивающих ребёнка с разных
сторон, и заключалось неподражаемое педагогическое мастерство
автора учебника, которое может быть раскрыто только деталь-
ным анализом построения этой учебной книги, смело и уверенно
разрешившей проблему начального обучения ребёнка в русской
школе.
Понятно, что, выполняя так поставленную задачу, Ушин-
ский разошёлся прежде всего с теми теоретиками начально-
го образования, которые ограничивали последнее простой гра-
мотностью и исключали из него элементы, развивающие ребенка.
Он разошёлся и с теми представителями мнимопередовой, офици-
альной педагогики, которые, будучи неумеренными поклонни-
ками европейской педагогики, стремились организовать в усло-
виях России начальную школу как школу развёрнутого систе-
матического обучения. Своеобразные условия русской жизни
второй половины XIX в. складывались однакоже так, что даже
сторонники идей Ушинского, вынужденные завоёвывать права
для народной школы, склонны были забывать педагогическую
идею элементарного обучения и создавать для начальной школы
систематические учебники по разным предметам, только перегру-
жавшие школьную программу и обременявшие учителя и ученика.
Так, в то время как Ушинский в «Родном слове» ограничивался
только элементарными грамматическими упражнениями, пра-
вильно развивавшими у детей навыки речи без употребления
однакоже грамматических терминов, что было, бесспорно, по-
лезным и педагогически правильным,— Н. Ф. Бунаков уже в
70-х годах приступил к изданию систематического учебника по
грамматике, рассчитанного на 4 года, начиная с первого класса.
Другие авторы разрабатывали систематические курсы для на-
чальной школы по естествознанию, географии, истории. Это
было совершенно закономерно, но там, где такие курсы вво-
дились с первых классов, создавалась перегрузка начального
курса и затемнялась идея элементарного обучения как необхо-
димой предпосылки систематического курса.
Вторая половина XIX в. и начало XX в. в истории началь-
ной русской школы вообще характеризуются огромным коли-
чеством и разнообразием учебных книг, издававшихся для на-
чальной школы, что вызывалось как обилием типов начальной
школы, так и всё повышавшимися требованиями к начальному

385

обучению. Однакоже в то время как другие книги более или
менее быстро сходили со сцены и забывались, книга Ушинского
занимала прочное место в школе. Она резко выделялась из огром-
ного количества педагогической литературы простотой своего за-
мысла, чётким педагогическим построением, своей близостью к
ребёнку и его душевным силам. Это ясно говорило о том, что
потребности начальных лет обучения лучше всего были угаданы
именно Ушинским.
Исчерпывающего педагогического анализа книги Ушин-
ского до настоящего времени в педагогической литературе ещё не
дано. Рано или поздно такой анализ будет дан, и тогда он обо-
гатит весьма значительно и нашу теоретическую мысль и наши
практические успехи в деле начального обучения.

386

БОРЬБА В УЧЁНОМ КОМИТЕТЕ МИНИСТЕРСТВА
НАРОДНОГО ПРОСВЕЩЕНИЯ ЗА И ПРОТИВ
УПОТРЕБЛЕНИЯ «РОДНОГО СЛОВА» В
НАЧАЛЬНОЙ ШКОЛЕ *.
«Родное слово» К. Д. Ушинского было началом коренного
переворота в работе начальной русской школы. Книга эта несла
в начальную школу основы новой, рациональной методики, ко-
торые выразились — в применении звукового метода к обучению
грамоте; в твёрдом и чётком плане развития умственных способ-
ностей ребенка, построенном на наглядном обучении и логи-
ческих упражнениях; в систематическом развитии речи ребёнка
и обогащении её произведениями народной словесности; в заме-
чательной простоте и доступности всей системы обучения, благо-
даря которой последнее с первых же шагов делалось лёгким,
интересным и Доступным для детей. Восторженно принятое
передовыми педагогами, «Родное слово» сразу же было введено
ими в употребление в начальных школах. Однакоже оно встре-
тило суровое осуждение у многочисленных сторонников старин-
* Материал настоящего очерка, свидетельствующий о дли-
тельной и упорной борьбе против книги Ушинского «Родное
слово», извлечен из неопубликованных документов Министер-
ства народного просвещения, хранящихся в Центральном Го-
сударственном Историческом архиве в Ленинграде за 1885 г.
(опись 3, особый отдел, л. 35—54), 1889 г. (опись 171, д. 176670а,
карт. 4195, л. 1—167) и 1899—1900 гг (Учёный комитет, опись 3,
Особый отдел, журналы, л. 114а—171).
В распоряжении Редакции первоначально имелся мате-
риал, предоставленный кабинету истории педагогики Д. О. Лорд-
кипанидзе. Материал этот оказался однаксже непглным, так
как в нем не был освещен начальный этап борьбы против книги
Ушинского, относящийся к 1885 г. Ввиду этого из ЦГИАЛ был
выписан материал в полном виде и систематически обработан
для настоящего приложения, в котором сначала дается освобож-
денное от канцелярски растянутого повествования изложение

387

него обучения, которые на первых порах, пока впечатление
от новой учебной книги было ещё слишком живым и ярким, не мог-
ли предпринять сколько-нибудь решительных шагов для изъятия
этой книги из начальных школ.
Настоящий поход против «Родного слова» начался уже в
80-х годах, одновременно с организацией церковно-приходских
школ, само возникновение которых говорило о том, что реакция
в деле просвещения уже ощущает под ногами твёрдую опору.
В этих условиях явилась возможность более решительных и
энергичных выступлений против «Родного слова» как книги, ко-
торая не должна быть допускаема в качестве учебного пособия в
начальной школе. Поход против «Родного слова» начался в самом
Министерстве просвещения, в его Учёном комитете, причём, в
то время как поход этот встречал поддержку и одобрение высшей
администрации, в самом комитете, наряду с противниками кни-
ги, были и её защитники. Борьба против книги Ушинского затя-
нулась на 15 лет, причём в самом процессе этой борьбы
можно отметить три последовательных этапа: в 1884/85 г. во-
прос о книге Ушинского был поставлен, и книга запрещена к
употреблению, в 1888/89 г. вопрос был пересмотрен, и запре-
щение осталось в силе; в 1899/1900 г. вопрос ещё раз поставлен,
и книга допущена в школу. Этими тремя этапами и определяется
ход борьбы за и против употребления книги в школе.
I.
Ближайшим поводом к постановке вопроса о книге Ушин-
ского было то, что заведующий изданием сочинений Ушинского
В. В. Григорьев в 1884 г. представил, согласно принятому по-
рядку, на рассмотрение Учёного комитета при Министерстве
народного просвещения 66-е издание «Родного слова», г. 1-й.
Докладчик по этому вопросу, член комитета А. Кочетов, построил
своё выступление достаточно искусно для того, чтобы показать,
что сам Ушинский не предназначал своей книги для начальных
школ и что в действительности книга эта является малосодержа-
тельной и для начальных школ непригодной, подлежащей реши-
тельному изъятию из школы. Против предложения Ксчетсва
возражал другой член комитета К. К. Сент-Илер. Он указывал,
общего хода борьбы в Учёном комитете на протяжении 15 лет,
а затем приводятся отдельно доклады, сделанные в разное время
членами Учёного