Вопросы изучения и воспитания личности. — 1922, № 4-5

Вопросы изучения и воспитания личности / Ин-т по изучению мозга и психич. деятельности ; под ред. акад. В. М. Бехтерева. — Пб. : Госиздат, 1919 — 1932
№ 4-5. — 1922. — 501-936 с.
Ссылка: http://elib.gnpbu.ru/text/behterev_voprosy-izucheniya-i-vospitaniya_4-5_1922/

1

Институт по изучению Мозга и Психической Деятельности

ВОПРОСЫ

ИЗУЧЕНИЯ и ВОСПИТАНИЯ

ЛИЧНОСТИ

Под редакцией акад. В. М. БЕХТЕРЕВА

№ 4—5

1922

ПЕТЕРБУРГ
ГОСУДАРСТВЕННОЕ ИЗДАТЕЛЬСТВО

1922

2

СОДЕРЖАНИЕ:

1. Акад. В. М. Бехтерев. Об основных законах мира при объективном рассмотрении соотносительной деятельности человека и его социальной жизни с точки зрения рефлексологии (продолжение) 501

2. Д-р А. К. Ленц. Изменения химического состава мозга человека при голодании и их значение для нервно-психической сферы 531

3. Д-р Г. Д. Аронович. Неврозы истощения у детей 557

4. Проф. И. В. Эвергетов. Прикладная психология в ее отношении к вопросам воспитания и обучения 576

5. Проф. П. А. Сорокин. Состояние психологии в Америке за последние годы 593

6. Проф. Н. А. Белов. Возрастная изменчивость, как следствие закона взаимодействия частей организмов 600

7. М. Я. Басов. Творческие думы А. Ф. Лазурского о социальной жизни человечества 625

8. А. Г. Иванов-Смоленский. Об евнухоидизме 638

9. Акад. В. М. Бехтерев. Половые уклонения и извращения в свете рефлексологии 644

10. Акад. В. М. Бехтерев. О зоорефлексологии, как научной дисциплине, и о разговоре попугаев с точки зрения объективного исследования 747

11. М. Я. Басов. Воля, как предмет функциональной психологии 805

12. Его-же. Новые данные к обоснованию естественно-экспериментального метода исследования личности 921

13. Д-р А. К. Ленц. Об’ективно-статистический метод исследования массовых неврозов (афтореферат) 933

1-я гос. уч.-практ. шк.-тип. Красная, 1. 2000 экз. Р. Ц. № 1639. Петроград.

501

Об основных законах мира при объективном рассмотрении
соотносительной деятельности человека и его социальной жизни
с точки зрения рефлексологии.
(К учению о космономии, как науке об едином мировом процессе).
Акад. В. Бехтерева.
(Продолжение).
Закон воспроизведения.
Принято думать, что закон наследственности или преемствен-
ной передачи в потомство отличительных признаков имеет отно-
шение только к органическому миру, где принцип omnia celula ex
celula признается давно установленным, тогда как на самом деле
этот закон, который может быть обозначен законом воспроизве-
дения, имеет одинаковое отношение как к неорганическому, так и
к надорганическому миру. Как органический мир развивается, благо-
даря рождению потомства и преемственной передаче отличительных
особенностей родителей своему потомству, так и в неорганическом
мире мы имеем те же условия рождения одного тела от другого с
передачей основных отличительных признаков от тела родоначаль-
ника к его потомству. Разве, напр., планетный мир нашей солнечной
системы не имеет своего прародителя в самом солнце и разве земля
и другие планеты не содержат в себе те же вещества, что и солнце.
Правда, корония на земле нет, но есть основание думать, что земля
уже вышла из того периода, когда мог существовать на ней короний. Да и
мировые светила разве не представляют собою одинакового по суще-
ству строения и состава, указывающего на их общее происхождение.
В другой стороны, разве вещество не является результатом уплот-
нения космической туманности, являющейся, в свою очередь, про-
изводной энергии?
Если мы обратимся к образованию минеральных пород на земле,
то мы здесь имеем примеры такие, как, напр., один кристалл является

502

как бы родоначальником других подобных же кристаллов. Если в
случае химического сродства мы имеем потомков, качественно отли-
чающихся от своих родителей, то не следует забывать, что в данном
случае в сущности дело идет о своеобразном скрещивании родите-
лей, которое и в органическом мире приводит к потомству с разно-
образными признаками, отличающими их от своих родителей. Тем
не менее и здесь этот закон остается не без значения, что видно
из следующего: соли при действии кислоты превращаются в кислые
соли, а кислоты при той же реакции переходят в соли. То же самое
относится и к щелочам.
Мало того, в молекулярном потомстве можно открыть как до-
минантные признаки, так и рецессивные подобно тому, как и в
случае биологической наследственности согласно менделизму. Но во
всяком случае все существующее в неорганическом мире обязано
наследованию от других предшествующих форм.
О наследственности в органической природе мы говорить здесь
не будем, ибо, хотя она еще доныне не представляется достаточно
изученной, но основные факты из органической наследственности
настолько общеизвестны, что нет надобности здесь их повторять
особо. Заметим лишь, что, по Менделю, мы имеем в органической
наследственности два основных правила: 1) правило доминирования,
когда дело идет о скрещивании двух особей, из которых одна имеет
доминантную особенность, а другая рецессивную. В этом случае в
ближайшем потомстве проявляется лишь доминантный признак,
и 2) правило расщепления, которое является в дальнейшем потом-
стве помесей и которое в одном случае при скрещивании помеси с
чистой исходной формой будет представлять три формы: в виде
той же помеси, в виде чистой доминантной и в виде чистой рецес-
сивной формы, тогда как в другом случае при скрещивании помеси
с одной из исходных форм появится лишь 2 формы, из кото-
рых одна будет представлять собою исходную форму, другая—
помесь.
Заслуживает однако нашего внимания вопрос о передаче па
наследству приобретенных навыков. Исследования Вейссмана, как из-
вестно, отвергают наследственную передачу приобретенных особен-
ностей и влияний за исключением, однако, случаев, когда эти влия-
ния распространяются на самый воспроизводящий аппарат, т.-е. на
половые органы. Однако, новейшие исследования над низшими
позвоночными дают указания и на возможность наследственной пере-
дачи приобретенных особенностей, сводящихся к изменению тех или
других наследственно-органических реакций или т. наз. инстинктов.
Для более высших животных из порядка млекопитающих таких

503

фактов не установлено, хотя отдельные еще недостаточно проверен-
ные указания в этом смысле и здесь имеются. Но во всяком случае
более прочные навыки родителей не остаются бесследными для потом-
ства в том случае, когда эти навыки стоят в соответствии с раз-
витием природы того или другого вида, напр., касаются большего
развития его инстинктов, как это мы имеем по отношению к домаш-
ним животным.
По словам П. Мендуса, давшего интересный труд «От дресси-
ровки к воспитанию», заученные движения так стремятся перейти
в бессознательные склонности, что индивиды, предки которых под-
вергались тому же самому обучению, приобретают нужные автома-
тические навыки, как бы играючи, и с тем большею быстротой и вер-
ностью, что эти индивиды, повидимому, не имеют никакого предста-
вления о трудности приспособления к новым условиям. И в самом
деле, напр., обучение овчарок для их ремесла, как и натаскивание
охотничьих собак, происходит с необычайной ловкостью без особого
принуждения. Рысистый бег лошади, предки которой были ему обу-
чены, дается также без большого обучения.
Да и у человека дар речи не представляется прирожденным, а
между тем обучение ему происходит без особых воспитательных
мероприятий, а лишь при общении ребенка со старшими и притом
в относительно короткое время, если сравнить период обучения
языку в детстве с теми тысячелетиями, в течение которых человече-
ство вырабатывало свой язык.
Независимо от всего прочего, нельзя упускать из виду, что все
вновь приобретаемые рефлексы обязаны в значительной мере навыку
от ранее приобретенных рефлексов. Для того, чтобы произвести то
или другое действие, нужно иметь навык к соответствующим дви-
жениям, а этот навык и является тем, что в новом действии соста-
вляет наследование от прошлых действий. Благодаря опыту прош-
лого мы можем лучше успевать в каждом новом деле. Вместе с. тем
и репродукция прошлого стоит в прямой связи с законом наследо-
вания, ибо если бы прошлый опыт не оставлял бы следа, благодаря
которому облегчается будущий опыт, не могло бы быть и воспроиз-
ведения ранее приобретенных рефлексов, что происходит беспрерывно
в нашей повседневной жизни.
Перейдем теперь к рассмотрению наследственности в надорга-
ническом мире.
В этом отношении прежде всего необходимо спросить себя,
имеется ли на самом деле социальная наследственность? И на этот
вопрос мы должны ответить так: не только имеется, но без таковой
немыслимо было бы представить себе развитие надорганического

504

мира. Но есть и различие между биологической и общественной
наследственностью. В то время как первая передает в потомства
признаки органические, являющиеся продуктами развития органиче-
ской природы, общественная наследственность передает в потомства
приобретенные навыки, являющиеся продуктами социальной жизни».
«Целый ряд данных, говорю я в своем труде, „Предмет и задачи
общественной психологии, как объективной науки“ 1) «говорит безу-
словно в пользу того, что в психологии обществ огромную роль
играет фактор наследственности, но не физической или индивиду-
альной, а психической. Под этим названием мы понимаем то, что
унаследывается обществом путем преемственности от предков, что
переходит к той или иной общественной организации из прошлого и
переходит в виде как бы готовых, сложившихся форм общественной
деятельности». В конце концов, всякая вообще индивидуальная работа,
которая становится общественным достоянием, переходит в потомства
путем социальной наследственности. Таким образом, наука, литера-
тура, искусства, техника, все, что относится к культуре народов,
передается путем социальной наследственности из поколения в поко-
ление при помощи печатного и устного слова и путем образцов ху-
дожественного и технического творчества. Вполне понятно, что без
такой передачи культура не могла бы существовать, ибо человечество
было бы обречено на работу Сизифа, и то, что достигалось бы в
культурном отношении одним поколением, вместе с ним и погибало
бы за исключением того, что благодаря прочности построения пере-
живало бы период одного поколения, а поэтому новому поколению
приходилось бы работу начинать каждый раз съизнова.
И здесь в сфере общественной или социальной наследственности
мы можем различать, как доминантные, так и рецессивные явления.
Первые с необычайной стойкостью передаются из поколения в поко-
ление. Сюда относятся, напр., такие явления, как язык, общие поня-
тия, обычаи, предания, классовые традиции, правила этикета и т. п.
т. е. то, что является результатом деятельности самих коллективов.
Все эти явления передаются в потомство, несмотря на все
возможные противодействия со стороны других явлений, ко-
торые отнесены к порядку рецессивных в смысле Менделя. Дело
в том, что к этим другим относятся те культурные наслоения,
которые, являясь приобретением данного поколения, представляют
собою продукты индивидуального опыта, обобществленные путем под-
ражания, но не закрепленные работой коллектива и, след., еще не-
установившиеся данныя, которые и исчезают в ближайшем потомстве,
1) Вестник знания, 1911 г.

505

предоставляя место доминантным явлениям, согласно первому закону
Менделя. В дальнейшем можно говорить и о втором законе Менделя
или законе расщепления. Однако, в нашу задачу не входит более
подробное рассмотрение этого предмета. Для нас достаточно уста-
новить, что и надорганический мир, как органический и неорганиче-
ский, подчиняется закону наследственной репродукции,—одному из
основных законов для всей вообще природы и во всех ее проявле-
ниях. Разница лишь в том, что неорганический мир имеет наслед-
ственность, передающую те или другие из основных свойств, присущих
родительской среде, органический мир имеет наследственность с пере-
дачей видовых признаков, включая и прирожденные рефлексы, а на-
дорганический мир имеет наследственность, которая передает в по-
томство приобретенные явления.
Закон зависимых отношений.
Как в обыденной жизни, так и в науке часто говорят о при-
чинности явлений. Но этим выражением обычно злоупотребляют,
называя причинным соотношением между явлениями тот случай, где
имеется только соотношение во времени. По словам Рибо (Эволюция
общих идей Р. В. 1898), «некоторые указывали на то, что слово
«причина» обозначает иногда предшествующее явление, иногда про-
цесс, иногда предшествующее явление, процесс и последствие вместе
взятые (Льюис). Только этот последний смысл есть смысл полный,
потому что, если, с одной стороны, первоначальное ходячее понятие
о причине стремится ограничиться предшествующим явлением, т. е.
тем, что действует, то, с другой стороны, достаточно лишь очень
небольшого размышления, чтобы понять, что причина определяется,
как таковая, лишь своим следствием, что оба эти члена соотно-
сительны и не могут существовать один без другого».
Лишь в применении к отдельному случаю может быть речь в
смысле отношения причины к следствию, но, если тот же случай рас-
сматривать в общей связи явлений, то нетрудно убедиться в том,
что дело идет не о чем другом, как о таком соотношении, где при-
чина и следствие как бы перестанавливаются с одного места на
другое, и то, что мы признаем причиной, то в другое время и в
другом месте окажется следствием и обратно. Отсюда ясно, что
дело не в установлении причины или следствия, а в определенном и
постоянном соотношении двух явлений, дело в их зависимом соот-
ношении друг с другом.

506

Необходимо иметь в виду, что по существу причины явлений
нам неизвестны, ибо это понитие нас вводит в область «ноуменов»,
относящихся к метафизике. Между тем положительное знание, как
еще установил О. Конт, может давать ответы на вопрос «как», но
оно не может дать ответа на вопрос «почему». Правда философия и
примыкающая к ней психология, признавая в человеке абсолютно—
свободную волю, могли рассматривать всякое последствие человече-
ского действования, как стоящее в причинном соотношении с «я« чело
века, но с тех пор, как наука установила, что абсолютно-свободной
воли не существует и все действия человека должны признаваться
обусловленными теми или иными внешними влияниями и воздей-
ствиями в настоящем или прошлом, исчезла почва и для признания
в результатах действия человеческой личности причинного их соот-
ношения с самой личностью.
Задаваясь вопросом, дана ли сила не как количество движения,
а как нечто, приводящее в движение в чистом опыте, Авенариус
отвечает, что силу никогда и нигде воспринять не удавалось, в том
единственном случае, где мы воспринимаем силу, мы воспринимаем ее не
как движущее начало, мы имеем в виду наше ощущение силы. «Но
это последнее чувствуется нами, как нечто сопутствующее, но не
вызывающее движения наших членов». Мы не знаем также из опыта
о необходимости движения, ибо, если не знаем силы, то не знаем и
принудительной необходимости, обусловливаемой только силой.
Опыт показывает только следование одного за другим, но в опыте
не дано ни необходимости, ни произвола. Поэтому, считая, что понятие
«причинности» предполагает и силу, и необходимость или «принуди-
тельность», о причинности не должно быть и речи, так как она
является тем, что «в процессе последовательности мы привносим
нашим мышлением принудительность».
Но если под причинностью понимать, что всякий процесс нахо-
дится в состоянии «последовательности к определенным прежним
процессам» т. е. выражает мысль о непрерывности всего происхо-
дящего в мире, то в этом смысле это понятие имеет право на суще-
ствование.
Остается логика, в которой вывод является следствием из сопо-
ставления двух посылок. Но в сущности и здесь мы имеем дело не
с отношениями следствия к причине и обратно, а лишь одно посто-
янство соотношения, в котором вывод или результат неизбежен при
данном сопоставлении посылок. Это говорит только за безусловное
соотношение одних данных с другими, но ничуть не более.
Здесь причина и следствие являются в сущности не чем иным,
как двумя фазами одного и того же процесса, различающимися лишь

507

во времени. Дело, таким образом, идет в сущности о постоянном
соотношении в виде последовательности двух явлений при одина-
ковых условиях. В этом смысле причинное соотношение понимает и
Дж. Ст. Милль: «причина есть сумма тех положительных и отрица-
тельных условий, за которыми, раз они даны, следует непременное
последствие». Физик Р. Майер в Mechanik der Wärme говорит о при-
чинном соотношении, как о феноменальных формах одного и того
же предмета. «Подобно тому, как первым свойством причин является
их неуничтожаемость, так и вторым свойством является превра-
щаемость, т. е. способность принимать различные формы. Эту спо-
собность не следует понимать в смысле метаморфозы; причина неиз-
менна, но сочетание ее отношений изменчиво. Мы находим здесь
количественную неуничтожаемость и качественную превращаемость».
Понимаемый в таком смысле принцип постоянного соотношения
есть всеобщий закон, ибо всякое вообще явление стоит в зависимом
соотношении с теми или другими явлениями. Нет в мире ничего,
что бы было независимо ни от чего. Уже в механике два тела, бу-
дучи сцеплены между собой непрерываемой связью, находятся в зави-
симом отношении один от другого. С другой стороны, физика нам
говорит, что везде там, где освобождается энергия, переходя в ра-
боту, получается изменение внешнего мира, находящееся в зависимом
соотношении с освободившейся энергией. То же самое мы имеем и
в химии.
Всякое сложное тело, в сущности, находится в зависимом со-
отношении с другими телами, его окружающими, и всякая химиче-
ская реакция находится в зависимом соотношении с химической энер-
гией тел, между которыми происходит эта реакция. В конце кон-
цов все явления внешнего мира, как результат проявления энергии,
находятся по отношению друг к другу в зависимом соотношении,
ибо одно явление вытекает из другого, как неизбежное его послед-
ствие. Таким образом, стечение известных условий приводит неиз-
бежно к определенным последствиям, которые, вследствие этого, мо-
гут быть предвидены и учитываемы вперед. Отсюда особая важность
этого закона.
Все естествознание опирается на этот закон зависимости
явлений, который проникает также всю математику и астроно-
мию и на котором, как мы упоминали, зиждется и наука, име-
нуемая логикой с ее силлогизмами, в которых выводы являются не-
избежным результатом обусловливающих их посылок. В рефлексо-
логии мы имеем также безусловную зависимость всех явлений друг от
друга, как и во всем естествознании. Сочетательный рефлекс является
результатом сочетания двух раздражений, одного рефлексогенного и

508

другого стороннего, нерефлексогенного. Торможение этого рефлекса,
в свою очередь, стоит в зависимости от внешних или внутренних
влияний, развивающихся при определенных условиях. То же следует
сказать и про дифференцирование и избирательное обобщение и
целый ряд других зависимостей, устанавливаемых рефлексологией1).
Закон постоянного соотношения одинаково имеет непосредствен-
ное значение и к надорганическому миру в форме общественных
явлений, ибо после работ Quetelet и других, обосновавших стати-
стику, можно говорить с положительностью о закономерности этих
явлений во всех вообще случаях. Вообще не может быть ничего в обще-
ственной жизни, не обусловленного теми или иными влияниями. Если
последние нами не всегда раскрываются и познаются, то все же они
существуют и могут быть раскрыты в будущем, иначе пришлось бы
признать вмешательство в эти явления каких-то особых сверхъесте-
ственных сил, что вообще недопустимо с научной точки зрения.
Мало того, можно сказать определенно, что вообще не могло бы
существовать ни одной науки, если бы не было закона постоянного
соотношения явлений, и, наоборот, если бы где-либо раскрылась такая
область для человека путем какого-либо откровения, то опреде-
ленно можно сказать, что там для науки не было бы места.
Закон эволюции.
Закон эволюции ныне признается почти всеми, как закон не-
зыблемый, которому обязан своим развитием весь познаваемый
нами мир.
Если мы примем во внимание, что из более простых азотистых
соединений ныне получаются более сложные, приближающиеся по своим
свойствам к белковым соединениям, т. наз. полипептиды (Фишер), если
мы примем затем во внимание, что элементы ныне уже перестали
быть элементами в истинном смысле этого слова и стали подвер-
гаться превращению одни в другие, если мы примем во внимание,
что с развитием учения о радиоактивности границы между веществом
и энергией уже стерты и переход от одного к другой и обратно при
известных условиях неизбежен, если мы примем, наконец, во внимание
давно установленный и постоянно наблюдаемый переход одного вида
энергии в другой, то непрерывное развитие форм во всем мире ста-
новится законом всего сущего столь же всеобщим и непреложным,
как и другие мировые законы.
1) См. В. Бехтерев. Общие основания рефлексологии, Петроград. 1918.

509

Закон эволюции представляет собою, т.-е. закон развития форм
познаваемого мира. Он гласит, что одна форма познаваемого мира
происходит из другой путем соответствующего превращения и нет
ничего такого в мире, что не возникло бы из другой предшествую-
щей формы. Звезды и солнце возникли из мировой туманности, пла-
неты возникли, как части своих солнц. Атомы, являясь производными
энергии, сложились из электронов, молекулы возникли из сцепленных
друг с другом атомов, живая клетка из молекул мертвой материи,
сложный организм из более простого путем соответственного приспо-
собления, отбора и наследственности. Вот разнообразные этапы пре-
вращения форм в их постепенном развитии, которые проходят миро-
вой процесс по закону эволюции. Однако ошибочно полагать, что
закон эволюции непременно ведет к совершенствованию. В зависи-
мости от условий формы эволюционируют и в регрессивном напра-
влении, ибо звезды возникают и затем чрез тот или другой период
времени потухают и гибнут, обращаясь в туманности, атомы разру-
шаются, превращаясь в энергию, как мы видим это в радие, молекулы
распадаются на атомы при химических превращениях, живая клетка
разлагается при смерти на молекулы мертвой материи, сложный
организм превращается в более простой, как это мы имеем в раз-
витии паразитического мира и т. п. Но и в том, и в другом случае
одна форма сменяет другую, и новая форма является прямым следствием
ей предшествующей. В этом сущность закона эволюции.
Необходимо, однако, заметить, что по существу понимания за-
кона эволюции имеются некоторые разноречия в научной литературе.
По одной теории эволюционный процесс имеет циклический ха-
рактер, ибо он дает ограниченное число форм, которое, завершив
определенный цикл, начинает возобновляться, как бы повторяя прой-
денные ранее превращения. Дело идет в этом случае о круговращении
ряда мировых изменений, которые, закончившись определенной фор-
мой, начинают снова первую форму и т. д. Эта циклическая теория
эволюции поддерживалась рядом видных авторов, в числе которых мы
упомянем о Вико, Лебоне, Бланки и др. Эта теория была вполне
ясно высказана, между прочим, еще Экклезиастом в следующих вы-
ражениях: «Что было, то и будет, и что делалось, то и будет де-
латься, и нет ничего нового под солнцем» (Экклезиаст, гл. I). Позд-
нейшие авторы, как, напр., Лебон, понимают процесс эволюции со-
стоящим из периодической смены двух фаз—сгущения энергии в
атоме и из расходования этой энергии путем разложения атомов в
эфире. Начало возникновения вещей, без сомнения, только повторе-
ние старого. Ничто не позволяет думать, что вещи впервые суще-
ствуют так же, как нельзя допустить, что они навсегда исчезают и

510

больше не возникают» (Лебон. Эволюция материи. Спб. 1909). Вико,
применил циклическую форму эволюции к социальному миру, при-
знавая, что периоды в жизни обществ проходят три стадии,—боже-
скую, героическую и людскую, после чего начинают снова с боже-
ской, хотя и видоизмененной.
Другое понимание закона эволюции представляет все процессы
в форме неповторяющихся превращений. В этом случае дело идет
о превращениях не в форме замкнутого круга, а в форме всякой
другой линии, не представляющей ни в одном пункте повторения
прежнего своего положения, и каждое превращение эволюционного
характера является новой, небывалой еще формой.
Не входя по существу этих разноречий, заметим, что эволюция
ничуть не исключает воспроизведения прошлых форм, обычно она
даже их предполагает или, точнее выражаясь, допускает, но всегда в
ином виде, тождества же прошлого быть не может. В этом случае
можно представлять себе процесс развития не в форме прямой или
круговой линии, а в форме спирали.
В свое время Спенсером была дана формула эволюции, основан-
ная на материалистическом воззрении. По этой формуле: «эволюция
есть интеграция вещества, которая сопровождается рассеянием дви-
жения и в течение которой вещество переходит из состояния не-
определенной бессвязной односторонности в состояние определенной
связной разнородности, а сохраненное веществом движение претер-
певает аналогичное превращение» Таким образом, процесс эволю-
ции состоит в интеграции и дифференциации. Признавая существо-
вание и того и другого процесса, мы думаем, однако, что эта формула
не выражает не только самого существа, но даже всех внешних форм
эволюционного процесса. Напр., эволюция паразитического мира с реду-
цированием органов дает как раз процесс обратный дифференциации.
Также и в неорганическом мире мы имеем противоречие этой
формуле хотя бы в явлениях радиактивности. Если атомы радия раз-
лагаются, излучая энергию, то здесь опять-таки дело идет о пере-
ходе вещества из состояния связной разнородности в состояние без-
связной однородности. С энергетическим учением формула Спенсера
окончательно утрачивает свое значение. По Оствальду эволюция за-
ключается «в переходе свободной энергии в связанную, которая с
этого момента становится неизменной и неспособной к какому бы то
ни было превращению» 2). Но и этой формуле противоречит то же
1) Спенсер. Основные начала. Р. пер. Рубакина, стр. 237.
2) Annales de l’institut international de Sociologie. Paris. 1913. T, XIV,
стр. 375―377.

511

явление радиоактивности, где дело идет как раз об освобождении
энергии из связанного состояния в свободное.
Известный социолог Тард (Соц. Законы. Спб. 1901) развил в
свое время свою теорию эволюции. По нему «природа не имеет
цели, по отношению к которой все остальное было бы средством, но
есть бесчисленное множество целей, стремящихся утилизировать одна
другую». Мировой процесс состоит в беспрерывном и неповторяю-
щемся движении вперед с постоянным творчеством нового, вследствие
борьбы бесконечно малых монад, лежащих в основе всех видимых
вещей.
Самое движение вперед происходит путем трех основных спо-
собов: повторения, противоположения и приспособления. Несмотря
на однообразие этих способов при разнообразии бесконечно-малых
монад, процесс приводит к различию путей, по которым идет эволю-
ция. Она идет не одним способом и не ведет к одной цели, как
думали Кант и Спенсер, а идет разнообразными путями 1).
При первоначальном развитии теории эволюции, созданной Дар-
вином для органического мира и распространенной Спенсером на
область неорганического и надорганического мира, предполагалось,
что эволюция представляет собою постепенный и непрерывный пере-
ход от нисших форм к высшим, более сложным и совершенным. Но
не говоря о том, что эволюция ничуть не предполагает собою обя-
зательно совершенствование форм, самое понятие эволюции в позд-
нейшее время претерпело соответственное изменение. Прежде всего
Марксу удалось показать по отношению к социальному миру, что
социальная эволюция не идет путем постепенного изменения, как
полагал Спенсер, а она протекает три ряда форм, из которых каж-
дая является продуктом исторических условий среды. С изменением
последней разлагается и соответствующая ей форма, на место кото-
рой возникает новая форма. Таким образом, он показал, что эволю-
ция идет путем разложения старых форм, сменяемых новыми, возни-
кающими на место старых, а не путем постепенного превращения
старых форм в новые. Иначе говоря, в процесс эволюции вводится
неизбежным образом революционный процесс при каждой смене одной
формы другой.
Дальнейший переворот в эволюции органического мира, как по-
степеннаго превращения форм, был нанесен теорией мутаций де-Фриса.
1) По Новикову сущность эволюции заключается в установлении подвиж-
ного равновесия. Но если принять во внимание, что весь мир есть подвижное
равновесие, то формула Новикова тем самым утрачивает свою определен-
ность.

512

Эта теория предполагает, что развитие растительного и живот-
ного мира происходит не путем малых изменений, подхватываемых
естественным отбором, а путем внезапного образования новых
форм, вызванных особыми причинами. Дело идет, таким образом,
об истинном творчестве новых форм, которого ранее не предпо-
лагалось.
Некоторые из биологов говорят также о внезапной смене ин-
стинктов в мире животных с возрастом одной и той же особи
(В. Вагнер и др.).
Особенное развитие новые взгляды на эволюцию в последнее
время получили в философских воззрениях Бергсона. Как бы ни отно-
ситься к существу взглядов этого философа, он, во всяком случае, явился
отражателем тех умов, которые не мирятся ни с постепенностью
творения форм, ни с роковой силой внешних влияний. Его «жизнен-
ный порыв» (élan vital), являющийся актом свободного творчества,
касается всех вообще вещей, начиная с минералов и кончая чело-
веком, и создает внезапно, вне зависимости от среды особые формы
в различных областях мирового процесса. Дело идет здесь о так наз.
творческой эволюции.
Согласно Бергсону, в эволюции дело сводится к беспрерывному
творчеству, «жизненному порыву» (élan vital) с неиссякаемым запасом
сил и энергий. Надо при этом иметь в виду, что «жизненный порыв»
автор сводит к свободной и волевой творческой деятельности, для кото-
рой может быть соответственно название Бога. В процессе этой непре-
рывной творческой деятельности и создаются те или другие вещи,
которые, в сущности, представляют собою временное ослабление и
даже перерыв творческой деятельности. Исходя из одной точки,
этот порыв распространяется во все стороны по радиусам, превра-
щаясь в колебание на месте и создавая этим самым ряд вещей в виде
неорганического и органического мира с его растениями и живот-
ными, как существами автоматическими, лишенными творческих по-
рывов. Однако, в лице человека творческий импульс проник беспре-
пятственно, вследствие чего существо человека является высшим во-
площением творческого порыва. Порыв вылился, таким образом, в два
потока, представленные в органическом мире растительным и живот-
ным царством, причем в самом животном царстве творческая эволю-
ция направилась, с одной стороны, по пути инстинкта (как, напр., у
суставчатых), с другой стороны, по пути интеллекта (напр., у человека),
который характеризуется «способностью изготовлять» и пользоваться
орудиями неорганического мира в противоположность инстинкту, как
способностью пользоваться и даже создавать орудия самого орга-
низма.

513

Нет надобности останавливаться на метафизичности основ этого
учения, ускользающих от научного анализа.
Наконец, в позднейшее время возникает в социологии синдика-
лизм, который вопреки прежним взглядам, что насилие не ведет ни
к чему, за исключением случаев, когда старый строй тоже разло-
жился или находится в состоянии разложения и нужен лишь толчек,
чтобы его свергнуть и заменить новым, утверждает, что насилие, как
действие, создает «духовный» толчек, который, будучи свободным и
непредвиденным, может осуществить новую общественную форму, не
сообразуясь с определенным стадием общественного развития. Таково
учение Жоржа Сореля. Если иметь в виду такие исторические собы-
тия, как Петровские реформы на Руси и позднейшее развитие больше-
визма, то нельзя отрицать возможности революционной перестройки
государств, в смысле учения синдикалистов.
Как бы то ни было, первоначальное понятие эволюции ныне
радикально изменилось до такой степени, что некоторые из авторов
склонны отрицать существование самого закона эволюции, и, конечно,
в старом смысле, в смысле Дарвина и Спенсера, его уже нет. Но
если этот закон формулировать в том более широком виде, как это
было сделано нами выше, то новые научные взгляды лишь видоизме-
няют понятие эволюции, ничуть не уничтожая закона развития но-
вых форм из старых; безразлично, будем ли мы иметь дело с цикли-
ческим революционным процессом К. Маркса, с мутациями де-Фриса
или с жизненным порывом Бергсона.
Я полагаю, что к выделению этих явлений из закона эволюции
вообще нет достаточных оснований и именно потому, что за этими
резкими сменами кроются стоящие в прямой связи друг с другом из-
менения тех внутренних процессов, которые лежат в основании этих
внешних изменений. Если в социально-экономической среде мы имеем
замещение одного изобретения другим, напр., керосинового освещения
газовым, газового электрическим и т. п., то, казалось бы, здесь дело
идет о смене, не имеющей эволюционного процесса. Но в этом случае
мы имеем приложение изобретений различного характера к одной и
той же цели и только, каждое же изобретение само по себе во всех
решительно случаях эволюционирует из другого, ему предшествующего.
В конце концов, то же следует сказать и про все другие вне-
запные и бурные превращения в развитии тех или других форм не-
органического, органического или надорганического мира. Если эволюция
идет не всегда постепенно, а в известных случаях взрывами, т. е.
революционно, то это ничуть не значит, что за этим нет действи-
тельных причин в прошлых формах и нет с ними прямого соотно-
шения новых форм, как желают думать некоторые. Дело идет, оче-

514

видно, о постепенном накоплении внутренних сил, которые подгото-
вляются ранее и которых проявление, вследствие тех или других
условий, задерживалось, благодаря чему при благоприятных условиях
они и прорываются наружу более или менее бурным образом в форме
революционного кризиса.
Во всяком случае, и приняв во внимание новые научные данные
в отношении развития, необходимо признать, что процесс эволюции
состоит в беспрерывном превращении одних форм бытия в другие
формы бытия, то более медленно, то более бурно путем перехода
свободной энергии в связанное состояние и, наоборот, из связанного
ее состояния в свободное и из одного вида энергии в другой ее вид
под влиянием тех или других скрытых или явных внешних или вну-
тренних сил. Поэтому А. Лориа 1) совершенно прав, говоря следующее:
«Крестьянские бунты, революции Англии и Франции, религиозные
войны, восстания пролетариата и рабов являются внезапными и не-
предвидимыми событиями лишь в глазах невежественной толпы, схва-
тывающей одну внешнюю сторону фактов и не спрашивающей больше
ни о чем; но для историка-исследователя, отыскивающего глубокие ис-
точники явлений, все эти кризисы являются следствием, эпилогом или
зрелым плодом долгой подготовительной работы непрерывно действую-
щих сил. Отсюда, с одной стороны, возможность эволюционного пред-
видения, правда отрицаемого новыми теоретиками, но составляющего
наиболее блестящий положительный результат в этой области мысли;
отсюда же, с другой стороны, и совершенная невозможность произ-
вольных революций, неподготовленных необходимым течением вещей,—
невозможность, которую также отрицают новые теоретики, но кото-
рая составляет один из наиболее достоверных результатов всеобщего-
опыта».
Говорить же о целях природы, хотя и заманчиво, но ненаучно.
Говорить о всемогущем «жизненном порыве», в котором человек яв-
ляется высшим воплощением этого жизненного порыва, является крайне
самоутешительно, но столь же гипотетично и ненаучно, как и до-
казывать, что Бог—создание веры—является творцом вселенной.
Однако, в процессе связывания и освобождения энергии мы
встречаемся с постоянным осложнением и созиданием новых форм
взаимоотношения энергий в виде творческих актов большей или
меньшей сложности.
Если мы обратимся теперь к выяснению проявления эволюцион-
ного процесса, то необходимо прежде всего указать, что все небесные
1) А. Лориа, Последняя эволюция теории эволюции. Новые идеи в
социологии № 3, 1914 г. стр. 40—41.

515

тела подчинены тому же закону развития, но в точности еще не
выяснены этапы этого развития. Известно несколько гипотез в от-
ношении этого развития. Кантовская гипотеза происхождения нашей
солнечной системы из некоей туманности с вращательным движением,
которая под влиянием центробежной силы разделилась на кольца,
впоследствии сгущавшиеся в газообразные сферы (туманности), причем
и последние разделились, в свою очередь, на кольца и сгустились за-
тем в спутники, ныне не признается удовлетворяющей научным
требованиям, несмотря на то, что эта гипотеза была впоследствии
развита и видоизменена Лапласом, допускавшим принцип сохранения
площадей.
Другие высказывали гипотезы, по которым туманности явля-
ются ничуть не начальным состоянием будущих солнц, ибо солнце,
привлекая к себе планеты и увеличиваясь в своей массе, будет все
больше и больше разгорячаться, а вследствие все большего и боль-
шего обращения в пары его химических веществ газообразная обо-
лочка солнца должна становиться глубже. Затем, превратившись в вид
планетной туманности, в конце концов, вся масса может обратиться
в пары и, может быть, даже, как предполагают, внезапным взрывом.
Следствием может быть образование спиральной туманности, а при
дальнейшем охлаждении она может оказаться в виде рассеянной ту-
манности. По этой гипотезе, как видно, состояние туманности яв-
ляется конечным, а не начальным стадием в развитии солнц.
Очевидно, лишь будущие астрономы скажут свое окончательное
слово об эволюции миров, мы же пока должны довольствоваться положе-
нием, что и солнечные системы подвержены закону эволюции и что они
не имеют ничего постоянного, ибо их кажущаяся постоянность есть, в
сущности, непрерывная изменчивость и эволюционирование. Уже из
вышеизложенного ясно, что атомы элементов явились далеко не пер-
вым актом мировой эволюции. Постепенное уплотнение рассеянных
масс туманностей, по всей вероятности, и дало обоснование для форми-
рования современных мировых светил. Но уплотнение с их остыванием
шло дальше, и результатом этого уплотнения явились атомы вещества,
которые с усилением уплотнения увеличивались в своем атомном весе,
приобретая все большее и большее количество корпускул, распола-
гающихся в шарах положительного электричества, а это приводило
к соответственному увеличению числа электронов, вращающихся по
орбитам вокруг центрального ядра, служа к образованию новых эле-
ментов. Аналогичным образом и различные атомы служат к образо-
ванию молекул сложных тел, как двух, так и многоатомных групп. И
опять эволюция химических соединений шла сообразно с космическими
условиями по пути усложнения, начиная от парноатомных соединений

516

до наиболее сложных многоатомных образований. Искусственные
условия, создаваемые человеком в химических лабораториях, еще
пополняют эти шаги эволюции, приводя к образованию целого ряда
новых, не встречающихся в естественных условиях физических соеди-
нений. В конце концов, пополнение молекул все новым и новым коли-
чеством атомов с их различной перегруппировкой приводит к обра-
зованию многих тысяч форм соединений, характеризующихся различ-
ными свойствами.
Дальнейшее усложнение сводится к образованию дисперсий,
возникновение при неизвестных пока условиях живой протоплазмы
или образованию грануль, клеток и клеточных колоний в форме
организмов.
Установленное мною понятие соотносительной деятельности устра-
няет существенное различие между реакциями на окружающий мир выс-
ших организмов и нисших организмов в виде т. наз. таксисов и тро-
пизмов и даже между реакциями животного мира и реакциями расти-
тельного мира. Но реакции растительного мира, в свою очередь, мно-
гим ли отличаются от реакций т. ваз. мертвой или неживой материи.
Да и по существу дела, много ли разницы между тем, когда сверты-
ваются лепестки цветка под влиянием холода и тем, когда жидкое
тело под влиянием той же причины превращается в твердое состояние.
И там и здесь дело идет о реакции на низкую температуру, в одном
случае в виде оборонительного рефлекса живого организма, в другом
случае путем механического рефлекса с оборонительным же характе-
ром вещества мертвой природы. Когда по стволу чувствительного
растения мы ударяем каким-либо твердым телом, листья его повянут,
что обусловливается молекулярными изменениями, распространяющи-
мися по растению, но и любой металлический шар от удара съежится,
хотя бы временно, что также зависит от молекулярных измене-
ний, происходящих внутри шара. Опять же, где грань между одним
явлением и другим. Если на более высоких ступенях развития живых
существ мы не затрудняемся найти и установить критерии, отли-
чающие живое от неживого, то в нисходящих этапах органичес-
кого мира мы уже имеем такие переходы, которые сглаживают
существенные отличия живого от неживого—тем более, что и слож-
ность организации живого существа, его формообразования и роста
опять таки не дают опорных пунктов для безусловного отличия одного
от другого. Отсюда ясно очерчиваются пути для развития органического
мира из неорганического, которое и могло осуществиться при соот-
ветствующих условиях.
Закон эволюции для органической природы был признаваем еще
Ламарком, но был обоснован позднее Спенсером на основании данных

517

из области неорганического и органического мира и оконча-
тельно закреплен в биологии Дарвином созданием теории естествен-
ного отбора.
В связи с законами эволюции происходит факт рождения и смерти,
благодаря которым становится возможным постоянное обновление и
развитие всего сущего в мире. Если мы можем утверждать, что в
мире ничто не исчезает бесследно, согласно закону сохранения энер-
гии, то также точно мы имеем возможность утверждать, что в мире
все подвергается развитию путем превращения форм — медленного
или быстрого безразлично, и в этом заключается сущность закона,
эволюции, которому подвержено все в мире, начиная с образо-
вания атомов.
Правда, и до сих пор высказываются сомнения относительно
всеобщности закона эволюции. Не говоря о явлениях мутаций, будто
бы несовместимых с законом эволюции, по А. Линчу, напр., закон
эволюции, это—в лучшем случае направляющая формула для изучения
природы; эта формула, однако, сама по себе крайне неопределенна,
так как она не объясняет случаев возврата или атавизма (А. Линч,
Вестн. Знания № 111—12 стр. 653)».
Но случаи возврата объясняются, как мы знаем, законом вос-
произведения. С другой стороны, закон эволюции, как мы уже гово-
рили, ничуть не требует на самом деле вполне равномерного и по-
следовательного развития. Он говорит лишь о том, что одна форма
всегда развивается из другой формы, ей предшествующей, путем
достижения более частного и в то же время более соответствующего
приспособления, причем вновь развившаяся форма не должна быть
непременно более сложной формой и более совершенной по сравнению
с той, из которой она развилась.
С нашей точки зрения, закон эволюции настолько прочно
установлен в биологии, что здесь нет даже надобности подробно
останавливаться на этом пункте.
Заслуживает внимания, однако, следующая историческая справка:
философы субъективисты, как известно, устанавливали существование
глубокой и непроходимой пропасти между человеком и животным
в отношении развития умственных способностей. В этом отношении
выделялись христианские апологеты, начиная с Оригена и кончая
позднейшими христианскими теориями, которые, под влиянием рели-
гиозных воззрений, выдвигали антропоцентрический взгляд, утверждая
что «бессмысленная» тварь создана исключительно для человека, и,
если одни из этих тварей предназначены для того, чтобы приносить
непосредственную пользу человеку, то другие, как все вообще дикие
звери, созданы для того, чтобы человек мог изощрять воспринимаю-

518

щие аппараты и развивать мыслительные способности (Ориген)
Сами* же животные будто бы лишены как ума, так и воли, представляя
искусные механизмы, приводимые в действие Творцом при посредстве
природы. Этим взглядом проникнуты все вообще христианские бого-
словы. Однако, между последними составляет поразительное исклю-
чение Еп. Валерий из Элизы в Сирии, который, живя во 2-й поло-
вине IV века, допускал вместе с Эмерсоном, что неуловимая цепь из
бесконечного числа звеньев соединяет первое создание с последним
и что червь, «стремясь стать человеком, восходит вверх по всей
спирали форм». Таким образом, уже за 11/2 десятка веков до
Спенсера и Дарвина был возвещен в совершенно конкретной форме
закон эволюции органического мира, признаваемый ныне, как непре-
ложный вывод науки.
Существенно важным представляется выяснить, в какой мере
закон эволюции применим для той деятельности организма, которую
мы называем соотносительной. И вот что здесь мы имеем. Если рас-
сматривать этот вопрос с субъективной стороны и иметь в виду так
называемые сознательные процессы, пользуясь при анализе методом
самонаблюдения, то мы не можем установить здесь существования
закона эволюции, потому что наши воспоминания не восходят
дальше 2-3-летнего возраста, и притом относящиеся к этому возрасту
воспоминания представляются вполне отрывочными и далеко не-
точными, а по отношению к вопросу о филогенетическом развитии
сознательных процессов и совершенно неприменимыми. Но дело
представляется в совершенно ином свете, коль скоро вопрос рас-
сматривается с строго объективной точки зрения, которая предметом
своего исследования имеет внешние проявления человеческой личности.
Эти последние, согласно рефлексологии, состоят 1) из прирожденных
или наследственных рефлексов, которые, в свою очередь, состоят из
обыкновенных рефлексов экзогенного происхождения и «инстинктов»
или рефлексов эндогенного происхождения, иначе наследственно-орга-
нических и 2) из приобретенных рефлексов, к которым мы относим
высшие или так называемые сочетательные рефлексы. На основании
точно выясненных данных рефлексологии следует признать, что при-
обретенные или высшие рефлексы развиваются из наследственных или
прирожденных рефлексов экзогеннаго или эндогенного происхождения
путем их воспроизведения при любом раздражении, связанном путем
повторных сочетаний с основным рефлексогенным раздражением. Благо-
даря последнему это раздражение приобретает новое свойство вызывать
рефлекс, каковым оно раньше не обладало. Ныне это не только
факт, добытый наблюдением над возникновением так наз. естествен-
ных сочетательных рефлексов, но и факт, добытый на основании ла-

519

бораторных опытов с воспитанием искусственных сочетательных реф-
лексов 1).
Таким образом, с строго объективной точки зрения механизм
развития высших рефлексов, совокупность которых и составляет
соотносительную деятельность в ее высших проявлениях, является
вполне выясненным в смысле их эволюции из обыкновенных рефлексов.
Мои наблюдения, производимые над младенцем со дня рож-
дения, показали, как в действительности возникают высшие или со-
четательные рефлексы из обыкновенных в младенческом возрасте,
благодаря чему можно было воочию проследить постепенное развитие
соотносительной деятельности из обыкновенных рефлексов 2).
Наконец, и надорганический мир или мир общества эволюцио-
нирует в связи с подражательной деятельностью отдельных индивидов.
На чем основано общение между индивидами, как не на подражании,
свойственном каждому индивиду в отдельности. Явление подражания
и роль его в общественной жизни были подробно изучены Тардом
в его книге «Законы подражания», а мной была изучена роль в обще-
ственной жизни близкого ему по характеру явления, называемого
внушением, в книге под заглавием: «Внушение и его роль в обще-
ственной жизни». (Спб. 3 изд.).
Но общественная эволюция осуществляется не одним процессом
подражания и внушения, но и открытиями и изобретениями, которые
являются результатом творчества отдельных индивидов и служат
нредметом подражания. В конце концов, в общественной эволюции
дело сводится к обобществлению творческой деятельности отдельных
лиц, и, следовательно, мы имеем здесь дело с таким же, в сущности,
эволюционным процессом, как и в случае эволюции соотноситель-
ной деятельности отдельных индивидов, ибо само обобществление
есть лишь дальнейшее развитие индивидуального фактора в форме
подражания.
По Мертийе, европеец четвертичного периода характеризуется
чисто детской непредусмотрительностью, ибо он вырезывал орна-
ментные изображения на приготовляемой утвари до ее отделки, вслед-
ствие чего портилось само художественное произведение.
Привязанности у этого первобытного человека было настолько,
что своих покойников он просто бросал без всяких погребальных
обрядов и ни одно из его изображений не носит религиозного
характера.
1) В. Бехтерев. Объективная психология. Спб.
Он же. Общие основания рефлексологии. Петроград. 1918.
2) В. Бехтерев. Вестн. Психологии. 1912.

520

Очевидно, что на этой ступени развития не могло быть и
сложного социального строя. Надо думать, что дело шло в этом
случае лишь о небольших кочующих ордах на подобие того, как
живут, напр., антропоидные обезьяны.
Далее, археология установила прочно тот факт, что самые
древние народы, каких знает история, являются потомками доистори-
ческих дикарей, которые, в лице последних представителей, жили еще
возле них и которые являются потомками четвертичного и третичного
периодов. Далее установлено, что как в отношении индустрии, так и
образа жизни доисторического человека и современных нам дикарей
существует большое сходство, откуда следует, что наши теперешние
дикари воспроизводят собою первобытного доисторического человека.
Весь дальнейший прогресс человечества подчиняется тому же
закону эволюции. Каннибализм, рабство, феодализм, капитализм —
вот этапы той эволюции цивилизации, которую прошло человечество
со времени выхода своего из дикарского состояния. Каждая из этих
ступеней является прогрессом по отношению к пред идущей и пере-
житком для последующей ступени. На смену капитализма, в свою
очередь, идет современный социализм, который, очевидно, представляет
собою ничуть не последний этап человеческой цивилизации.
В дикарском периоде пленник уподоблялся пойманной дичи,
которая пригодна только для еды, и потому каннибализм практико-
вался, как нечто вполне законное и даже неизбежное; но наступил
момент цивилизации вместе с развитием земледелия, когда челове-
ческий труд стал цениться дороже человеческого мяса, и тогда ока-
залось, что убивать и поедать пленника представлялось невыгодным
и даже прямо убыточным. Его с гораздо большею пользою можно
было использовать, как вьючное животное на тяжелых работах, откуда
и возникло рабство, в происхождении которого играли роль также и
экономические условия. Но современем держать раба оказалось уже
невыгодным, ибо его надо было содержать самого и при том даже в
такое время, когда работы для него не находилось или было мало.
Естественно, что стало более выгодным воспользоваться трудом людей,
ставящих себя только под защиту господина и взамен того ему обя-
занных отплачивать натурою. Таков феодализм. Наконец, когда в за-
щите не стало необходимости и в то же время свободных рук, пред-
лагающих свой труд, оказалось более чем достаточно, на место фео-
дализма явился капитализм, который в свою очередь изживает себя
точно таким же образом.
Вообще социальный строй постоянно и непрерывно эволюциони-
рует от первоначального семейного и родового патриархата до обще-
ственного и государственного строя, при государственном же строе

521

первоначальная кастовая организация эволюционирует в сословную,
сословная эволюционирует в экономические группы—рабовладель-
чество, феодализм, цехи, а с развитием фабричного дела экономи-
ческие группы, в свою очередь, подвергаются дальнейшей эволюции
в виде пролетариата и работодателя в лице капиталиста. Затем на
наших глазах происходит эволюция капиталистического строя в дру-
гие формы соотношения рабочего и работодателя путем национа-
лизации крупной промышленности, операции.
Вместе с этим происходит соответственная эволюция личности,
которая, будучи первоначально совершенно подавленной кастовым
устройством и социальным рабством, с развитием же капиталистиче-
ского строя—экономическим рабством, постепенно освобождается от
навязанных ей пут, выходя на дорогу свободного самоопределения
при условии координации ее действий с данным общественным
укладом.
Заметим при этом, что всякий прогресс человечества заключается
не в совершенствовании внешних форм, а в совершенствовании лич-
ности. Поэтому в революционное время все старые формы разру-
шаются, но кончилась революция и опять оживают те же старые
формы или формы, сходственные С ними, и это потому, что не был
уничтожен корень старых устоев жизни в самой личности, вследствие
чего пронесшаяся революционная буря оставляет далеко не столько
следов, как можно было бы думать с самого начала.
Эволюция происходит и в науке, и в искусстве, и в нравствен-
ности. Процесс знания есть эволюция науки. Когда одна научная
система сменяется другою, когда одно научное построение вытесняет
ранее существовавшее, мы имеем процесс эволюции.
Искусство тоже эволюционирует. Возьмите первобытную музыку
и живопись современного дикаря или музыку и живопись народов,
живших на заре цивилизации, и музыку и живопись современных
культурных народов, и вы должны признать, что между этими двумя
крайними полюсами прошел огромный ряд промежуточных фаз, кото-
рые постепенно приводили искусство к все большему и большему
совершенствованию.
Вместе с эволюцией самой человеческой личности со времени
доисторического периода и до современного периода нельзя отри-
цать и эволюции нравственного его поведения, если вспомнить, что
на заре цивилизации, как и у некоторых дикарей, людоедство со-
ставляло и составляет правило жизни и что бывшее рабство отжило
свой век. Правда, человек нашего времени не может похвастать
своей нравственностью, вводя экономическое рабство, ведя войны и
допуская разбои и грабежи, но эта степень нравственности есть, не-

522

сомненно, переходная ступень к нравственности более высокой, какою
должна быть нравственность в будущем.
Исследования показывают, что эти различные фазы нравствен-
ной эволюции развиваются последовательно, сменяя постепенно одна
другую. Но при этом корни нравственности должны проникать
в глубь животного существа. Основанием ее является привязан-
ность к потомству, необходимая для сохранения вида. И хотя
дикари, как и животныя, съедают иногда своих детей, но это не ме-
шает им проявлять привязанность к тем из детей, которые остались
в живых.
«Между животным состоянием, дикостью, варварством, промы-
шленной или меркантильной цивилизацией, говорит М. Летурно, не-
существует глубоких рвов. Каждая среда связана с предыдущей. Она
зарождается в ней и носит в себе, в свою очередь, зародыши после-
дующей. Нет народа, который на известной ступени своего развития
не сохранил бы следов полуживотной и полудикарской нравствен-
ности». «Более того, спустя много времени после того, как в нравах
народов совершилась глубокая эволюция, у многих отдельных инди-
видов можно найти без малейшего затруднения характерную черту
или характерные черты предыдущих стадий развития» 1). А это
все и подтверждает закон эволюции в развитии человеческой циви-
зации.
Нет надобности говорить, что и право подчиняется тому же
закону эволюции. Начинаясь обычаями и «неписанными» законами
(по Аристотелю), оно достигает, проходя различные этапы установки
взаимоотношений, тех более совершенных форм, которые имеются
в цивилизованных странах.
Даже и религия, несмотря на стремление ее замыкаться
в неподвижные формы, подчиняется тому же закону эволюции.
Так, на нисших ступенях развития народов господствует фетишизм,
затем возникает политеизм, позднее же всего устанавливается
монотеизм.
Что касается развития форм самого общежития, то, как спра-
ведливо замечает П. Сорокин 2), формула Спенсера сделалась теперь
простым трюизмом, особенно после работ Зиммеля (Социальная диф-
ференциация) и Дюркгейма (О разделении общественного труда).
Достаточно сравнить первобытные группы с современными государ-
ственными организациями, чтобы убедиться воочию в росте диффе-
ренциации, с одной стороны, и интеграции,—с другой. Первобытные
1) Летурно, «Эволюция нравственности» l. с., стр. 162.
2) П. Сорокин. Новые идеи в социологии № 3, 1914, стр, 136.

523

группы отличаются однородностью членов и малыми размерами самих
групп. Дифференциация социальных отношений здесь еще не прояви-
лась в более или менее заметной степени. Но с переходом к
современным цивилизованным странам нетрудно видеть постепенный
рост как социальной дифференциации, так и социальной интеграции
в смысле объединения отдельных членов в те или другие обществен-
ные группы (начиная с малых и кончая сложными общественными
организациями) и, наконец, всех отдельных групп в одно целое.
Допускается вообще, что процесс эволюции имеет направление
от более общего и менее совершенного приспособления к приспособле-
нию более частному, но более совершенному. Так, мы знаем, что боль-
шие породы земноводных, хотя и были приспособлены к различным усло-
виям среды, в большинстве вымерли, вследствие недостаточно совер-
шенного приспособления, уступив место сухопутным животным и
птицам. То же наблюдается и в отношении многих народов.
Есть основание думать, что тоже явление мы имеем и в неорга-
нической природе, ибо мы знаем ныне до 80 слишком так называемых
элементов, происшедших, несомненно, от одного общего им всем насто-
ящего элемента.
Однако, нет необходимости представлять себе, что и элементы
и более сложные химические соединения при своем образовании шли
по пути постепенного и всегда одинакового усложнения. Если имеется
основание полагать, что образование сложных соединений происходит
позднее образования атомов, послуживших для возникновения эле-
ментов, в силу того, что для образования первых космические условия
сделались благоприятными позднее, чем для вторых, то ничуть нельзя
допускать, что постепенное усложнение атомов шло по пути их
большей тяжеловесности. Возможно, что более сложные атомы, в
зависимости от условий, могли образоваться даже ранее более про-
стых атомов, ибо из более сложных путем распада могли произойти
в том или другом случае более простые атомы. Точно так же и
образование сложных химических соединений не шло непременно по
пути постепенного усложнения химических молекул, ибо мы знаем,
что одно и то же химическое тело может быть получено то путем
разложения сложных тел, то путем соединения или синтеза. Следо-
вательно, и путь образования сложных химических тел в природе в
зависимости от условий мог быть неодинаковым. То же следует ска-
зать и о более сложных комбинациях вещества до обществъ вклю-
чительно.
Так, в органическом мире следует считать общеизвестным тот
уже ранее указанный факт, что паразитические формы образовались
путем редуцирования органов более сложных форм. С другой стороны

524

и в социальных условиях менее совершенные формы в общественных
организациях, как мы знаем, проистекают иногда из более совершен-
ных форм.
Закон исторической последовательности.
Под законом исторической последовательности надлежит по-
нимать следующее: ни одно явление не может обнаруживаться в ми-
ровом процессе, ранее нежели выявятся все необходимые для него
предпосылки.
Давно стала банальной фраза в научных трактатах, что при-
рода не делает скачков, ибо везде и всюду мы встречаемся с непре-
рывной последовательностью в развитии явлений. Однако, основной
смысл этого положения до сих пор еще не выяснен в достаточной
мере, а многие с этим положением связывают не совсем правильное
представление, что в природе все развивается с известной посте-
пенностью. Однако, ныне наука имеет, как мы уже говорили выше,
неопровержимые доказательства того, что на самом деле далеко не всегда
соблюдается строгая постепенность в развитии явлений природы. Кроме
теории мутаций, другим противоречием этой постепенности служат явле-
ния атавизма, в котором природа, вопреки постепенности, делает скачки
назад. Другое дело, когда мы говорим о том, что ни одно явление
природы не наступает раньше, чем не выявились все необходимые для
него предпосылки. В этом отношении мы не видим исключения из
этого принципа во всей вообще природе. Так, образование вещества
не могло произойти раньше, нежели соотношение корпускул и шаров
положительного электричества во вселенной не привело к образо-
ванию туманностей. В свою очередь, образование молекул не могла
осуществиться раньше, чем образовались атомы, входящие в состав
данных молекул. К тому же предварительно образования молекул
должны были создаться на земле и соответствующие условия, благо-
приятствующие данному химическому соединению. Далее, органические
соединения не могли образоваться раньше простых соединений, вхо-
дящих в них, как составная часть, и раньше соответственных условий,
благоприятствующих этим сложным соединениям, а организованная
живая материя могла появиться лишь при условии определенного кон-
структирования органического вещества в форме гранули и клетки.
Что касается развития различных пород растительного и жи-
вотного царства, то не может подлежать сомнению, что они могли
явиться на свет путем изменчивости и эволюции не ранее, как для
них создались соответствующие условия окружающей природы. Таким

525

образом, водяные животные не могли появиться ранее, нежели по-
явились на земле водяные осадки в виде океанов, морей и озер с
реками. С другой стороны, и на суше, как показывают вымершие
животныя, те или другие породы появляются вместе с теми условиями,
которые им благоприятствовали, и прекращают свое существование и
вымирают вместе с тем, как благоприятствующие им условия исчезают.
В отношении соотносительной деятельности мы имеем опять
таки проявления того же самого закона. Соха, как орудие, явилась
только после того, как привилось земледелие и была приручена ло-
шадь. Телега, как способ перевозки, могла явиться только после
того, как была не только приручена лошадь, но и усвоено механи-
ческое значение колеса. Паровая машина, как открытие, могла осу-
ществиться только после того, как была выяснена физическая роль
пара и значение поршня и т. д. Всякое вообще научное открытие
могло появиться не раньше того, как были выявлены научные данныя,
легшие в его основание. Даже эксперимент нам подтверждает тот же
самый закон, ибо сочетательный рефлекс, как мы знаем, развивается
только на почве прирожденного или наследственного рефлекса, а по-
следовательное развитие сочетательных рефлексов подчиняется закону
сцепления.
Всякий человек и всякий деятель, будет ли то в области науки,
искусства или техники, является сыном своего времени. В этом отно-
шения мы находим совершенно правильную оценку роли историче-
ской последовательности явлений, между прочим, у А. Бебеля (Бу-
дущее общество Р. П., стр. 26): «Если бы, говорит он, Гете вместо
XVIII столетия родился в IV, то при одинаково благоприятных усло-
виях развития сделался бы, вероятно, не знаменитым поэтом и есте-
ствоиспытателем, а великим отцом церкви, который, быть может, за-
тмил бы св. Августина. Если бы, с другой стороны, Гете появился на
свет не сыном богатого франкфуртского патриция, а сыном бедного
франкфуртского сапожника, то он вряд ли сделался бы великогер-
цогским министром в Веймарне, но, по всей вероятности, остался бы
сапожником и умер почтенным сапожным мастером». «Если бы На-
полеон I родился десятью годами позже, то он никогда не мог бы
сделаться императором Франции. И без войны 1870—71 г. Гамбетта
никогда не сделался бы тем, чем он сделался». «Идеи не являются про-
дуктом, который возникает в голове отдельного человека благодаря
наитию свыше, но продуктом, который зарождается в голове чело-
века благодаря общественной жизни, в которой этот человек дви-
жется, благодаря «духу времени». Аристотель не мог бы иметь идей
Дарвина, а Дарвин должен был мыслить иначе, чем Аристотель».
То же самое мы должны сказать и о надорганическом или со-

526

циальном мире. Самая общественность в биологическом мире могла
возникнуть лишь тогда, когда природа создала возможность общения
между отдельными индивидами с помощью мимики и других знаков.
Земледельческий труд мог возникнуть только после того, как яви-
лась возможность без риска пользоваться его плодами, благодаря
соответственной защите от нападения, и когда угодья земли при размно-
жении населения стали сокращаться. Рабовладельчество явилось в
период, когда земледелие стало государственной необходимостью в
то время, как безпрерывные войны давали населению класс людей в
качестве военно-пленных, который не мог быть использован в целях
государственной защиты. Средневековый феодализм является тогда,
когда разбойничество в Европе сделало небезопасным пользование
собственным трудом, вследствие постоянных разбоев. Парламентаризм
явился после развития буржуазии, как особая форма защиты от
феодализма. Современный пролетариат не мог появиться раньше от-
крытия паровой машины, сделавшей рабочего вполне зависимым от
работодателя. Социалистический строй идет ныне на смену капита-
листического после того, как благодаря эксплуатации фабричного и
заводского труда капиталистический строй достиг своего апогея, и
выявились все отрицательные стороны экономического рабства и ка-
балы, в особенности в связи с великой мировой войной.
Таким образом, всякий прогресс в процессе развития вообще, в
какой бы то ни было области, не может осуществиться иначе, как
после того, как для него будет подготовлена соответствующая почва
и необходимые предпосылки. Если этих последних не будет, то нередко
даже великое открытие окажется преждевременным, и оно не приви-
вается, ожидая своего времени. Примером может служить случив-
шаяся на наших глазах история с гипнотизмом, не менее поучитель-
ная история с менделизмом и другие.
Но закон исторической последовательности не ограничивается
только что сказанным. Дело происходит в этом случае таким образом,
что каждый новый этап развития мирового процесса происходит не
иначе, как путем воспроизведения предшествующей его стадии, но
лишь в иных условиях. Начнем с эволюции вещества. В настоящее время
можно признать аксиомой, что вещество есть производное энергии,
а самый атом вещества является центром скрытой энергии, которая
в форме такого неустойчивого вещества, как радий, беспрерывно
освобождается путем распадения ее атомов. Но энергия сама по себе
не представляется лишенной массы, как выясняется рядом исследо-
ваний, ибо, напр., лучистая энергия подвержена в той или иной
мере закону притяжения. В виду этого есть полное основание при-
знать, что физическая энергия является состоящей из невообразимо

527

тонкой раздробленной массы в виде корпускул, находящихся в беспре-
рывном движении. Атомы вещества, согласно теории Томсона, состоят
из тех же корпускул, быстро вращающихся по своим эклиптикам.
Усложнение вещества состоит прежде всего не из чего другого,
как из увеличения числа корпускул, содержащихся в атоме, чем и
объясняется увеличение атомных весов в различных элементах, на-
чиная от веса в 1,008 водородного атома и кончая весом урана
в 239. Иначе говоря, все разнообразие вещества в так называемых
первичных элементах сводится к различному содержанию корпускул.
С другой стороны, первичный атом является результатом уплотнения
массы первичной туманности, которая является производной энергии
на подобие эманации радия. И в том и в другом случае дело идет о
корпускулах, которых лишь взаимоотношение представляется раз-
личным.
В дальнейшем усложнение вещества объясняется тем, что атомы,
заряженные противоположным электричеством, комбинируются друг
с другом, образуя молекулы разной сложности, начиная от парно-
атомных до многоатомных. Таким образом, молекулы как бы воспро-
изводят строение атомов, и самые сложные молекулы воспроизводят
наиболее простые молекулы лишь с добавлением к ним нового коли-
чества атомов. Отсюда также неизбежно вытекает закон историче-
ской последовательности.
Если мы обратимся к большим массам вещества, напр., таким, как
доступные нашему исследованию миры, то опять таки мы их предста-
вляем происходящими первоначально из космической туманности, т. е
тонкой массы, происшедшей, в свою очередь, в результате взаимоотно-
шения энергии. Эти миры в форме планетных систем, двигающихся
вокруг своих светил, представляют собою как бы воспроизведение
атомов вещества в колоссальном масштабе и, очевидно, не могли обра-
зоваться раньше возникновения самих атомов.
Обращаясь к органическому миру, мы должны, в свою очередь,
признать, что все данныя научного анализа приводят нас к выводу,
что молекула живого вещества не отличается качественными особен-
ностями своего строения от молекул мертвой материи или неживого
вещества. Дело идет лишь о дальнейшем усложнении вещества в виде
большей сложности молекулярного строения и только. Эти молекулы,
в свою очередь, соединяясь и комбинируясь друг с другом, образуют
гранули, комбинации же грануль образуют клетки, а колонии клеток
образуют организмы. Последние, как и сами клетки и гранули, пред-
ставляют собою замкнутые системы сложных соединений атомов ве-
щества. Очевидно, что мы здесь снова имеем градацию воспроизве-
дения более простых форм при создании более сложных. Даже и

528

замкнутость системы, какую представляют собою гранули, клетки и
организмы, не является чем то особенным для них, а является воспро-
изведением в более сложном виде замкнутой системы, которую пред-
ставляют молекулы и атомы, образовавшиеся из взаимоотношения
корпускул и шаров положительного электричества, как учит корпу-
скулярная теория происхождения вещества Томсона.
Если мы перейдем к обществу, как дальнейшему осложнению
видимого нами мира, то мы и здесь в конце концов увидим не что
иное, как колонию организмов и, следовательно, опять таки воспро-
изведение более простых соединений в виде индивидов в том или
другом их скоплении и взаимоотношениях.
Обращаясь к историческому процессу в отношении развития
органического мира, мы знаем, что оно проходило различные этапы
в период своей эволюции сообразно определенным космическим усло-
виям земной поверхности и изменявшимся в связи с этими условиям
жизни и существования на ней живых организмов. И этот про-
цесс последовательного развития форм, как мы знаем, воспроиз-
водится каждым организмом в периоде его онтогенетического раз-
вития, на что было указано еще Геккелем. Вообще здесь оправды-
вается в полной мере закон воспроизведения, к области которого
относятся, очевидно, и явления атавизма. Даже развитие соотноси-
тельной деятельности ребенка идет по тому же пути, по которому
шло развитие соотносительной деятельности, начиная с первобытного
существования человека до наивысшего развития человеческой куль-
туры.
Обратимся теперь к реактивности окружающего мира по отно-
шению к внешним воздействиям, которую мы имеем на всех ступенях
развития вещества и организованных тел. Мы здесь будем иметь в
виду собственно механическую реактивность, оставляя без внимания
реактивность химическую. Когда дело идет об ударе одного твердого
тела о другое твердое, мы имеем реакцию, более резко выраженную
в менее твердом теле и состоящую в механическом сжатии в момент
удара, вследствие упругости, и в переходе энергии ударившего тела
в теплоту, электричество и др. формы энергии (напр., свет). Вслед-
ствие этих условий разрушительное действие удара смягчается, и си-
стема, представляемая телом, принимающим на себя удар, выдержи-
вает этот удар благодаря вышеуказанным условиям, являющимся как
бы приспособлением данной механической системы. В упругих телах
механическое сжатие и последовательное расширение ударяемого тела
представляются выраженными в особенно резкой степени, создавая вид
настоящей защитной реакции. В других случаях мы имеем механи-
ческое соотношение вещества совершенно иного характера, вызы-

529

вающее не защиту, а наоборот, привлечение. Сюда относятся явления
прилипания, волосности, эндосмоса и т. п.
Обращаясь теперь к органическому миру, мы имеем как бы
воспроизведение тех же реакций; даже в клеточных элементах мы
имеем реакции, с одной стороны, в форме сжатия или сокращения с
целью защиты при действии неблагоприятных влияний и, с другой
стороны, в форме набухания вследствие привлечения и всасывания
окружающей среды. В сложных организмах мы имеем дальнейшее
развитие этих же реакций в форме приспособления, выражающегося
рефлексами оборонительного и наступательного характера, являющи-
мися как бы воспроизведением сокращения и набухания протоплазмы
клеток. При этом природа, как и в случаях столкновения неорганизо-
ванных тел, предусмотрела в организмах соответствующие способы
смягчения механического удара в виде перехода механической энергии
в теплоту, электричество и т. д.
Более сложные реакции нервной системы в виде соотносительной
деятельности, как мы знаем, проявляются сочетательными рефлексами,
последние же являются, в конце концов, не чем иным, как воспроиз-
ведением обыкновенных рефлексов, при наступлении воздействий, кото-
рые сопутствовали ранее основному раздражению, вызывающему обыкно-
венный рефлекс. Сообразно этому и характер сочетательных рефлексов
является в форме той же оборонительной и наступательной реакций.
Помимо того в соотносительной деятельности выделяются реакции
в форме рефлексов подготовительных или сосредоточения и под-
ражательных в форме мимики и речи, но эти реакции являются
частью воспроизведением, частью дальнейшим видоизменением первых
реакций.
На основании данных экспериментальной рефлексологии, мы
знаем, что, если одновременно с действием какого либо раздражи-
теля, возбуждающего тот или иной рефлекс, будет производиться дру-
гое стороннее раздражение, не возбуждающее рефлекса, то это по-
следнее вскоре приобретает свойства первого раздражителя в отно-
шении вызывания рефлекса в такой мере, что оно само по себе
становится рефлексовозбуждающим раздражителем и воспроизводит
обыкновенный рефлекс. По этому то сочетательные рефлексы не
могут развиваться ранее обыкновенных. На этом основано развитие
всей массы сочетательных рефлексов, которые приобретаются лич-
ностью в течение всей жизни, и на этом же основано искусственное
воспитание сочетательных рефлексов в лабораториях. В этом случае
стороннее раздражение, совпадающее по времени или несколько пред-
шествующее основному раздражению, вызывает соответствующий реф-
лекс, служа, таким образом, важным фактором в защите организма

530

от тех или иных вредных влияний (см. закон сигналов Спб. 1918 стр. 94
«Общие основания рефлексологии»), таким же образом происходят и
рефлексы иного рода. Так, добывание пропитания является удовле-
творением насущной потребности организма, которое осуществляется
при посредстве денежных знаков, а это приводит к тому, что и сами
денежные знаки являются предметом потребности.
В надорганическом мире мы встречаемся с такой же реактив-
ностью, как и у отдельных индивидов, с той лишь разницей, что
здесь реакция в форме рефлексов проявляется целым коллективом.
И опять мы встречаемся с двумя главными видами реакции—оборони-
тельной и наступательной, и притом в двух формах. Одна форма
является как бы воспроизведением обыкновенных рефлексов, другая
форма является воспроизведением сочетательных рефлексов. Если
толпа обращается в бегство при виде идущей против нее воинской
силы, мы имеем дело с оборонительным коллективным рефлексом,
если та же толпа громит магазины и разрушает все встречающееся
на пути, мы имеем дело с наступательным коллективным рефлексом.
Выжидание толпы соответствует рефлексу сосредоточения в реакциях
отдельных индивидов. Возгласы толпы и ее мимика, отражающие
обыкновенно возгласы и мимику своего вожака, являются подража-
тельными рефлексами, соответствующими таким же рефлексом отдель-
ных индивидов. Дальнейшее усложнение коллективных рефлексов мы
имеем, когда толпа разбегается при виде безоружных солдат или
даже при одной угрозе призвать войска, ибо здесь мы имеем дело
уже не с простым оборонительным рефлексом, а уже с сочетательным
оборонительным рефлексом. То же мы имеем и по отношению к реф-
лексам нападения. Толпа, громя магазины, набрасывается на лиц ни
в чем неповинных, подвергая их истязанию только потому, что они
случайно подвернулись под руку. В других случаях та же толпа бого-
творит человека, который был лишь случайным сопутником или со-
участником какого либо счастливого события, напр., стоял номинально
во главе войск, одержавших крупную победу.
(Продолжение следует).

531

Изменения химического состава мозга человека при голодании
и их значение для нервнопсихической сферы 1).
Д-ра А. К. Ленц.
Помощник Директора Института по Изучению Мозга и Психической Деятельности.
I.
В ряду других живых существ человек выдвинулся на
первое место благодаря наиболее целесообразно построенной в
наиболее развитой центральной нервной системе. Правда, былое
обаяние мозга, как „седалища души“, теперь для нас утрачено,
повидимому, навсегда, что явилось следствием совместных усилий
психологов и физиологов. Но современная наука, рассматривая
мозговые процессы не иначе, как в связи с работой других орга-
нов нашего тела, не лишила мозга того значения, которое ему
по справедливости принадлежит, как органу, сосредоточивающему
в себе управление главнейшими процессами нашего тела. Часто,
читая в современных медицинских сочинениях о всякаго рода
„защитных приспособлениях“, „защитных реакциях“, „защитных
ферментах“ etc., мы вправе ожидать, что организм наш, в минуту
опасности, примет все меры к охране и защите своего правя-
щего органа. Подобно этому в истории народов мы всегда встре-
чаем кроме армии еще особые отряды, охраняющие драгоценные
личности правителей.
Однако при инфекциях и интоксикациях мы сталкиваемся
часто с тем печальным фактом, что бактерии, их токсины и
многие ядовитые вещества в первую голову поражают наш мозг,
и нарушение мозговых отправлений иногда представляет почти
единственный симптом болезни.
1) Доклад в Ученой Конференции Института по изучению Мозга и Психи-
ческой деятельности 24 Мая 1920 г. и в Петрогр. Биологическом Обществе
5-го Октября 1920 г.

532

Взглянем теперь, как отражается на составе человеческого
мозга голодание.
Литература вопроса ведет свое начало с исследования Col-
lard de Martigny1 (1828 г.), который, описывая результаты вскры-
тия умерших от голода животных (собак), относительно централь-
ной нервной системы никаких уклонений от нормы не отмечает,
судя по внешнему виду при вскрытии.
Прославленная экспериментальная работа Chossat2 устана-
вливает целый ряд положений, выраженных в категорической
форме: „Общий закон голодания: животное гибнет, когда оно
теряет около 0,4 своего начального веса“ (стр. 21). Материалом
для суждения автора были результаты взвешиваний 48 живот-
ных — 15 горлиц, 20 голубей, 2 курицы, 1 вороны, 5 морских
свинок и 5 кроликов. Упомянутый закон одинаково применяется
как к полному, так и к неполному голоданию. Вливание воды,
без соразмерения с жаждой, укорачивает жизнь, вместо ее удли-
нения (стр. 64).
Главный интересующий нас вывод, касающийся нервной
системы, формулирован Chossat следующим образом (стр. 90).
„Весьма любопытным результатом является то обстоятельство,
что наряду с потерями, которые несут все органы, нервная си-
стема целиком сохраняет свой вес. Потеря равна нулю для го-
ловного мозга и почти равна нулю для спинного. Таким образом
среди общей гибели нервная система сохраняет целость своей
субстанции, факт, который в результате дает возможность под-
держивать в неизменном состоянии жизненную силу, несмотря
на различные влияния режима, которому подчиняется орга-
низм“.
Bibra3 заметил, что у амфибий, лишенных пищи, головной
мозг оказывается тяжелее, в отношении общего веса тела, чем
у животных, получавших пищу в изобилии. Отсюда он заключил,
что мозг очень медленно поддается изменениям, влияющим в
смысле уменьшения или увеличения массы на весь остальной
организм. Для проверки этой своей мысли он подверг голоданию
двух кроликов и сравнил результаты своего исследования над
весом и составом их мозга с соответственными данными для
нормальных кроликов. Параллельно с этим он произвел анализ
состава мышечной ткани тех же кроликов. Bibra извлекал эфи-
ром, как он выражается — „весь жир“ мозга и мышц и попутно
определял количество воды и плотных веществ. Цифры веса
мозгов голодавших оказались несколько выше упитанных, цифры
„жира“ в мозгах оказались в обоих случаях немного ниже

533

(в 1-ом случае на 0,31%, во 2-ом на 1,11% при расчете на влаж-
ное вещество); в мышцах бедра соответственное понижение для
жира равно 0,82% и 0,52%. Указанные цифры в связи с циф-
рами общей потери веса при голодании, равняющимися 28,55—
36, 37%, заставляют автора придти к следующему выводу (стр. 133):
„Мозг повидимому при голодании вовсе не изменяется, так как
у обоих погибших от голодания животных мозг весил даже
больше, чем у убитых здоровых животных. В то время как мышцы
у голодавших животных потеряли часть своего жира, мозг этих
животных не дает изменений, так как незначительные уклонения
не могут идти в расчет. Таким образом доказывается необходи-
мость определенного содержания жира для нормального состава
мозга и его функции, и далее доказывается то, что обмен веществ
в благороднейшем органе животных совершается почти без на-
рушения при процессах, которые вовлекают в страдание весь
остальной организм“.
Манассеин 4 отмечает при голодании весовую сохранность
мозга, мочевого пузыря, глаза, почек, сердца и легких и прихо-
дит на основании этого факта к выводу: „органы, работающие в
голодающем организме всего более, суть в то же время и те,
которые уменьшаются всего менее“.
Moleschott (цит. по Розенбаху 5) считает причиной „загадоч-
ной сопротивляемости“ нервной системы своеобразное соединение
бедка и жира в веществе мозга, благодаря которому он очень
трудно окисляется.
На повышение веса мозга при голодании указывает Лукья-
нов6: при общей убыли веса в 34%—головной мозг прибыл на
2,7% (у голубей).
Близко к высказанным взглядам подходит взгляд Пашу-
тина7, представленный им в более развитом виде. Руководясь,
подобно Chossatt, данными взвешивания, автор соглашается с
Chossat, что валовая потеря при полном голодании равна 40—45%,
хотя иногда она может доходить почти до 60% или падать до
35% (стр. 55). Что касается центральной нервной системы
(стр. 80), она у голубей весьма мало убывает в весе. В виду
того, однако, что потеря плотными частями в мозгу больше, чем
потеря всею массою органа, нужно думать, что потеря и у го-
лубей до известной степени маскирована скоплением жидкости
в центральной нервной системе, вследствие малой податливости
костной оболочки мозга и невозможности образования здесь пу-
стоты (Курсив мой А. Л.)... „Ткань нервных центров и органов
чувств, говорит далее автор, обильно пользуется запасами дру-

534

гих частей тела, удерживая свой весовой status quo до самых
поздних моментов голодания... Аппарат этот назначен для раз-
вития особых сил, с помощью которых он заправляет деятель-
ностью почти всех элементов тела, а потому естественно, что при
столь важной функции этого аппарата он не имеет никаких дру-
гих, так сказать, чисто питательных назначений, в смысле снаб-
жения крови теми или другими веществами. В виду такого ха-
рактера мозговой деятельности весьма естественно, что мозговой
аппарат с особенной легкостью заимствует из крови все для него
нужное, и с другой стороны обратный ток веществ, т. е. посту-
пление годных для метаморфоза продуктов из мозговой ткани в
кровь, происходит в нем очень трудно“.
Обратимся теперь к патолого-анатомическим наблюдениям.
Манассеин4 нашел в мозгах голодавших гиперемию piae matris и
серого вещества, но никаких резких микроскопических измене-
ний не отметил. Schultzen 8 говорит о переполнении сосудов бе-
лого вещества, Carville et Bochefontaine 9 о розовой окраске и ва-
куоляризации серого вещества головного, продолговатого и спин-
ного мозга.
Falk 10, напротив, нашел безкровность и отечность мозговой
ткани.
Маньковский 11 исследовал спинной мозг и кору больших
полушарий у собак и кроликов, уморенных голодом, и нашел
атрофию, вакуолизацию и жировое перерождение ганглиозных
клеток, головного и особенно спинного мозга. Заслуживает вни-
мания то обстоятельство, что те же изменения он нашел и у
животных, получавших недостаточное количество пищи. Он под-
черкивает далее, что указанные им изменения весьма прочны и
сохраняются даже после продолжительного откармливания жи-
вотных, ранее долго голодавших.
Специально посвящена вопросу о влиянии голодания на
нервные центры работа Розенбаха 5. Автор говорит (стр. 48), что
почти нет микроскопического препарата головного мозга (в спин-
ном эти явления еще чаще), на котором бы отсутствовало легкое
помутнение основной ткани или мутное набухание некоторых
клеток. Мутное набухание поражает как крупные, так и мелкие
клетки. В пирамидальных, веретенообразных, многоугольных
клетках—ряд дегенеративных процессов протоплазмы—вакуоли-
зация, восковидное перерождение и разрушение. Процесс имеет
диффузный характер. Фокусы разбросаны неправильно во всех
отделах коры. В больших пирамидальных клетках никогда не
наблюдается полнаго разрушения; наибольшая степень изменения

535

в них та, что часть протоплазмы превращается в зернистую
массу (жировое перерождение), между тем, как большая часть
тела клетки представляет лишь мутное набухание, сохраняя
свою форму, ядро и связь с отростками. Полное разрушение в
более мелких пирамидках, рассеянных между гигантскими клет-
ками. Они также подвергаются вакуолизации и восковидному
перерождению. Разрежение ткани (простая атрофия) замечается
и в белом веществе головного мозга, нервные элементы которого
повидимому не представляют никаких дегенеративных изме-
нений.
Автор указывает, что при голодании микроскопическая кар-
тина не представляет никаких воспалительных явлений: не за-
мечается ни инфильтрации ткани лейкоцитами, ни образования
зернистых клеток, ни утолщения сосудистых стенок. При инто-
ксикациях имеются резкие ирритативные явления со стороны
сосудов, чего при голодании не замечается. Дегенеративный
процесс начинается в нервной системе голодающего довольно
скоро и быстро прогрессирует по мере продолжительности голо-
дания.
Данныя Розенбаха подтверждаются исследованиями Н. По-
пова 12 Охотина13 и Л. Попова14. Особенно резкие изменения
отмечает Л. Попов: по его словам, поражение нервных клеток
местами доходит до полного их разрушения и исчезания; в этих
случаях пространства выполняются или эксудатом или элемен-
тами, напоминающими белые кровяные тельца.
Из более новых исследователей Donaggio 15 и Кучук 16 опи-
сывают отчетливые изменения в нейрофибриллярном аппарате,
а Е. Довнарович 17 установил хроматолиз нервных клеток.
Таким образом в перечисленных выше работах намечаются
основные одно другому противоречащие решения вопроса. С одной
стороны выдвинуто положение об особой, исключительно благо-
приятной позиции мозга при голодании: мозг один сохраняет
свой состав среди разрушения остальных тканей. С другой сто-
роны в мозгу при голодании описывается ряд тяжелых измене-
ний, поражающих непосредственно ценнейшие мозговые эле-
менты—нервные клетки. Изменения эти описываются также и
при неполном голодании.
Позднейшие литературные данныя не разрешают указанного
противоречия.
Palladino 18 произвел физиолого-химическое исследование
головного мозга 2-х нормальных и 2-х голодавших собак, при-
чем нашел, что при голодании содержание воды возрастает в

536

среднем на 3%, вес мозга повышается (на 14—20%), эфирный
экстракт уменьшается (прибл. на 5% при расчете на влажн.
вещ.), остальные части, из коих автор определял белковые ве-
щества, холестерин и лецитин, дан>т весьма малое отклонение от
нормы.
Беглые указания не столько по вопросу о влиянии голода-
ния на мозг вообще, сколько по вопросу об изменении способ-
ности мозга связывать наркотики, имеются у Mansfeld19 и
Alcock 20. Данныя этих авторов указывают на повышенную чув-
ствительность мозга голодающих к наркотикам, объясняемую ими
тем обстоятельством, что при голодании исчезает из тела жир,
составлявший ранее конкуренцию мозговым липоидам в удер-
жании наркотических веществ. Оба автора явным образом бази-
руются на взгляде о неизменяемости мозгового вещества при
голодании.
Итак коренной вопрос об изменении химического состава
мозга при голодании остается нерешенным. Если и есть в ли-
тературе указания, на основании которых можно думать, что у
животных некоторые изменения в этом отношении наблюдаются,
то в частности о человеке мы ничего не знаем, Seegen (цит. по
Пашутину 7) производил исследования азотистого обмена у
24-летней девицы при неполном голодании ее, приведшем к зна-
чительному истощению. Несмотря на произведенное повышение
азота в пище, выведение N повысилось ничтожно. Сравнивая
это наблюдение с данными опытов над кроликами Петрова (цит.
по Пашутину), Пашутин приходит к той мысли, что человек
лучше животных переносит неполное голодание (стр. 655).
Современная русская жизнь во всяком случае показывает,
как факт, целый ряд дефектов в отправлениях центральной
нервной системы и в частности в психической деятельности, в
связи с голоданием. Со вступлением революции в голодную
фазу (с начала 1918 года) массовое появление нервных расстройств
стало бросаться в глаза. Вышедший в 1918 г. номер Русского
Врача (№№ 25—28) посвящен явлениям массового исхудания,
массовых отеков и нек. др. явлениям, связанным с голоданием.
Д-р Белоголовый 21 выставляет в качестве основной причины
массового исхудания психогенные моменты, отражающиеся глав-
ным образом на интеллигентном населении Петрограда. Конечно,
влияние психических травм не может быть вовсе исключено при
объяснении причин современной нервности. Но чтобы доказать,
что психические потрясения играют здесь роль главного фак-
тора, надо быть уверенным, подобно Chossat, Пашутину и др., в

537

том, что процесс голодания не отражается заметным образом на
составе нашей центральной нервной системы.
С целью выяснить влияние голодания на химический со-
став мозга мною и предпринято настоящее изследование. Голо-
дание с людей быстро перешло и на научные занятия; оно сде-
лало невозможным, за недостатком экспериментального мате-
риала и многих лабораторных средств, постановку вопроса в же-
лательно просторных пределах. Пришлось ограничиться иссле-
дованием химического состава мозга лиц, умерших от голодного
истощения.
Всего мною исследовано 12 головных мозгов, полученных
из Петроградских городских больниц, главным образом из Пет-
ропавловской больницы. Больные (за исключ. № 1) шли под
диагнозом Inanitio; явления общего истощения были во всех слу-
чаях констатированы и при вскрытии. Непосредственной причи-
ной гибели в 2-х случаях была катарральная пневмония, в одном
случае—нефрит, в одном миокардит, в остальных случаях смерть
наступала в исходе нарастающей общей слабости, без присое-
динения какого-либо особого заболевания; все эти страдания
развивались на общем фоне голодного истощения, обусловленного
недостатком пищи. Ни в одном случае нельзя было констатиро-
вать резких макроскопических изменений мозгового вещества,
кроме отмеченных прежними авторами и некоторыми из новей-
ших (Колпакчи 22) отечности и гиперемии мозга и оболочек.
Исследованные мозги принадлежали голодавшим в период
времени, обнимающий первые 5—6 месяцев 1919 г. С наступле-
нием летнего времени, жертвы голода (по крайней мере, попа-
дающие в больницы) стали редкими исключениями.
Анамнез и сведения о ходе болезни мне удалось собрать до
условиям момента лишь в единичных случаях, и в виду этого
выводы из моих анализов носят статистический характер. Я ста-
рался выяснить то основное различие, которое имеется у мозгов
лиц, умерших от голодного истощения, по сравнению с мозгом
нормальным. Индивидуализировать каждый случай было-бы само-
надеянно; к тому же и самая методика исследования химиче-
ского состава мозга еще не дошла до той степени совершенства,
при которой можно было бы с уверенностью ставить в частном
случае недостаток или избыток какого-либо элемента в связь с
определенным прижизненным условием. Лишь сопоставлением
всех данных и выведением средних величин мы получаем твер-
дые основания для суждения о том или ином влиянии такого
агента, как голод, на состав мозга.

538

За норму мною взят мозг больной, скончавшейся от острого
кровоизлияния в брюшную полость, явившегося следствием пер-
форативного перитонита. Больная 21 г. от роду, отличалась хо-
рошим питанием и погибла внезапно. Цифры анализа этого мозга
в общем близко подходят к средним нормальным цифрам, при-
водимым в работах Fränkel23 и Linnert24; некоторые различия,
касающиеся главным образом содержания белковых тел, обусло-
влены особенностями той методики извлечения этих тел, кото-
рую я разработал, пользуясь указаниями проф. М. Д. Ильина,
и которую считаю значительно более точной и детальной, чем
валовое определение белков по содержанию остатка от извлече-
ния липоидов, к сожалению, и до сих пор часто применяемое
иностранными авторами.
Перейдем к разбору полученных данных, размещенных в
таблицах I—XI. В табл. I приведена цифровая сводка всех ре-
зультатов моих 12 анализов.
В трех последних вертикальных графах приведены макси-
мальные, минимальные и средние из всех 11 определений, отно-
сящихся к мозгам голодавших. Процентные числа вычислены на
100,0 влажной мозговой субстанции.
Рассмотрим сначала данныя, касающиеся веса мозгов голо-
давших, и сравним их с нормальными цифрами, которые я
возьму у Marchand25.
Для этого служит таблица II.
ТАБЛИЦА II.
Вес головного мозга:
Мужской мозг.
Женский мозг.
Норм.
Голод.
Норм.
Голод.
1400,0 гр.
1472,90
1275,0
1295,0
Вес отделов головного мозга:
Мужск.
Женск.
Норм.
Голод.
Норм.
Голод.
Вес головн. мозга
%
%
%
%
„ целиком
100
100
100
100
„ полушарий
78,84
81,58
77,96
80,30
„ мозжечка
9,82
9,01
10,47
10,27
„ ствола
11,34
9,41
11,57
9,43
В верхней части таблицы II вес нормального мужского и
женского мозга сопоставлен со средними цифрами веса мозга

539

ТАБЛИЦА I.

540

голодавших мужчин « женщин. Известно, что по весу мужской
мозг обычно превышает женский, в среднем на 125,0 гр. Взятый
мною за норму женский мозг (см. табл. I) по весу близок к
средней нормальной женской цифре Marchand (превышает ее
на 15,0 гр.).
Мы видим из приведенных в табл. II цифр, что вес мозга
голодавших близок к норме, причем замечается скорее склон-
ность к повышению веса мозга при голодании, чем понижению.
Таким образом, что касается веса, наблюдения Chossat, Bibra
и др., произведенные над животными, подтверждаются моими
данными и для человека.
Разрешение вопроса о том, насколько правильны выводы
этих авторов о неизменяемости мозгового вещества, основанные
на малых колебаниях веса мозга, я оставлю до рассмотрения
других полученных мною данных.
Что касается распределения веса по различным отделам
мозга, то из табл. II видно, что полушария мозга прибывают в
весе при голодании (прибл. на 3%), тогда как мозговой ствол
убывает (прибл. на 2%). Изменения в весе мозжечка незначи-
тельны.
ТАБЛИЦА III.
Вода и плотные вещества.
Норма.
%
Голодание.
%
Вода.
Головн. мозг
77,22
79,64
Полушар.
77,34
79,36
Мозжечк.
78,35
78,28
Сер. в.
82,56
84,05
Бел. в.
72,84
74,68
Плотн. вещества.
Головн. мозг.
22,78
20,36
Полушар.
22,66
20,64
Мозжечк.
21,65
21,72
Сер. в.
17,44
15,95
Бел. в.
27,16
25,32
Из табл. III мы видим, что количество воды в мозгах голо-
давших оказывается повышенным по сравнению с нормой
(на 2,42% для всего головного мозга). Табл. I показывает, что
это повышение имеет место для всех 11 случаев голодания, так

541

что даже minimum содержания воды у голодавших (78,16) выше
% воды в нормальном мозгу (77,22%). Особняком и здесь стоит
мозжечек, в котором количество воды почти равно норме.
Плотные вещества во всех случаях оказываются в умень-
шенном, против нормы, количестве.
Таким образом то постоянство веса, которое служило для
прежних авторов симптомом благополучия мозга при голодании,
представляется в совершенно ином освещении. Мозг, как го-
ворил Bibra, даже повышался в весе, но, как теперь видно, это по-
вышение идет насчет присоединяющейся воды, избыток которой
может не только компенсировать количество исчезающих плотных
веществ, но даже и дать прирост абсолютного веса мозга.
Для биолога и в особенности для медика должно бы быть
ясным, что увеличение веса ткани, органа, всего организма
отнюдь не всегда может считаться обстоятельством, свидетель-
ствующим о прогрессирующем благосостоянии.
Достаточно вспомнить водяночных больных или увеличи-
вающихся в весе больных первичным слабоумием, чтобы видеть
всю произвольность допущения, сделанного Chossat, Bibra, Пашу-
тиным и мн. др. То же нужно сказать о сохранении веса мозга
при голодании: оно отнюдь не может говорить о сохранности
вещества мозга. Как показали данныя табл. III и как покажут
дальнейшие, дело в конкуренции 2-х моментов: убыли плотного
остатка и накопления воды, или иными словами—в отеке, в на-
бухании мозга. Понятно, что в отдельных случаях мы можем
получить различные результаты в зависимости от того, какой
из двух конкурирующих фактор в пересилит. Отсюда и понятны
те различные данныя, которые получались у разных авторов
относительно веса мозга при голодании; понятно, что при ука-
занных условиях вес может незначительно отличаться от нормы
в ту или другую сторону или даже совпадать с ней.
Интересно, что об отечности мозговой ткани при голодании
говорят почти все исследователи. Однако никто не обратил вни-
мания на то обстоятельство, что при сохранности вещества+
отечность его мы всегда должны были бы получить увеличение,
подчас значительное, абсолютного веса мозга при голодании.
Однако, значительное увеличение веса отмечается редко (Лукья-
нов; Bibra, Paladino). Чаще же колебания веса получались
ничтожными, что и давало мнимое право говорить о неизме-
няемости мозга.
Перейдем к анализу белковых тел мозга. Общее количество
белков я определил во всех 12 мозгах (см. табл. IV).

542

ТАБЛИЦА IV.
Белковые тела.
На 100,0 сухого вещ.
На 100,0 влажн. вещ.
Норма.
Голодание.
Норма.
Голодание.
Белки головн. мозга
34,25
35,16
7,802
7,159
„ полушарий
36,04
36,35
8,167
7,503
„ серого вещ.
44,78
44,43
7,810
7,087
„ белого вещ.
26,35
26,23
7,157
6,642
Цифры таблицы IV указывают на убыль белков в мозгах голо-
давших. Это ясно видно из сравнения двух столбцов цифр, соста-
вленных из расчета на 100,0 влажного мозгового вещества. Что ка-
сается левых столбиков, в которых количество белков взято в отно-
шении к сухому веществу мозга, то они не говорят об уменьше-
нии белков. Если мы вспомним, что плотный остаток мозга весь
уменьшается, то указанные отношения белков к весу плотного
остатка свидетельствуют о том, что убыль белков находится в
соответствии со средней убылью всего плотного остатка или
даже несколько меньше ее (см. цифру белков головного мозга).
Следовательно, в составе плотного остатка мозга есть некоторые
вещества, убывающие при голодании в еще большей степени,
чем белки.
Такими веществами являются липоиды, что явствует из
рассмотрения табл. V.
ТАБЛИЦА. V.
Липоиды.
На 100,0 сухого вещ.
На 100,0 влажн. вещ.
Норма.
Голодание.
Норма.
Голодание.
Липоиды головн. мозга
61,23
60,66
13, 95
12, 35
„ полушарий
59,47
57,46
13, 48
11, 86
„ серного вещ.
49,29
49,06
8,596
7,837
„ белого вещ.
69,70
65,68
18, 93
16, 68
Здесь мы видим, что цифры липоидов уменьшены как при
рассчете на влажное, так и на сухое вещество. Липоиды, таким
образом, убывают сильнее, чем белковые вещества.
Ниже я еще коснусь вопроса о размерах убыли белковых
и липоидных тел мозга и укажу, какие именно разновидности

543

белков и липоидов больше всего страдают при голодании. Сей-
час отмечу, что белки главным образом уходят из серой коры
мозга, а липоиды- из белого вещества. Этот факт явным образом
стоит в связи с тем, что наиболее богатой белками частью мозга
является кора полушарий, а наиболее богатой липоидами—белое
подкорковое вещество.
Параллельно с убылью белков и липоидов мозга мы встре-
чаемся в мозгу голодавших с убылью общего азота и фосфора
(табл. VI и VII).
ТАБЛИЦА VI.
Азот.
На 100,0 сухого вещ.
На 100,0 влажн. вещ.
Норма.
Голодание.
Норма.
Голодание.
Азот головного мозга
7,283
7,741
1,659
1,576
„ серога вещ.
8,891
8,990
1,587
1,434
„ белого вещ.
5,920
6,083
1,608
1,539
И здесь демонстративными, как и в предыдущих таблицах,
являются цифры рассчета на влажное вещество, из которых
ясно видна убыль азота и фосфора в мозгах голодавших.
ТАБЛИЦА VII.
Фосфор.
На 100,0 сухого вещ.
На 100,0 влажн. вещ.
Норма.
Голодание.
Норма.
Голодание.
Фосфор головн. мозга
1,381
1.510
0,3146
0,3075
„ серого вещ.
1,415
1,489
0,2425
0,2374
„ белого вещ.
1,392
1,456
0,3781
0,3688
Как известно, белки мозга относятся к нуклеопротеидам,
содержащим как азот, так и фосфор; большинство липоидов
относятся к амино-фосфатидам. Отсюда понятна связь убыли N
и Р с установленной мною убылью белков и липоидов. Надо
только заметить, что полной пропорциональности между убылью
этих двух пар нельзя ожидать, так как фосфор и азот входят
также и в минеральные составные части мозга.
Разобьем теперь полученные цифры по соответственным
отделам мозга и рассмотрим отдельно, какова убыль исследо-
ванных мною компонентов (плотных веществ, белков, липоидов,

544

азота и фосфора): 1) в головном мозгу, взятом целиком, 2) в по-
лушариях мозга, 3) в сером веществе коры больших полушарий
и 4) в белом подкорковом веществе мозга голодавших по срав-
нению с нормой.
ТАБЛИЦА VIII.
Головной мозг.
На 100,0 влажн. вещ.
На 100,0 сухого вещ.
Норма.
Голодание.
Норма.
Голодание
Вода
77, 22
79, 64


Плотные вещ.
22, 78
20, 36


Белки
7, 802
7, 159
34, 25
35, 16
Липоиды
13, 95
12, 35
61, 23
60,66
Азот
1, 659
1, 576
7,283
7,741
Фосфор
0,3146
0,3075
1,381
1,510
Убыль в %
Белки
Липоиды
N
Р
8,231%
11, 48
5,233
2,257
Итак, по данным табл. VIII, головной мозг, взятый целиком,
увеличивает при голодании количество своей воды и утрачивает
часть своего плотного остатка, из которого белки уходят в со-
ставе 8,231% своего содержания в нормальном мозгу; липоиды
теряются в размере 11,48%, азот—5,233% и фосфор—2,257%.
Табл. IX иллюстрирует нам убыль главных составных ча-
стей плотного остатка и прибыль воды в полушариях головного
мозга, отделенных от мозгового ствола и мозжечка. Анализы
азота и фосфора в этих частях, за необходимостью экономить
реактивы, не могли быть произведены. Табл. показывает, что
убыль белков для полушарий близка по размерам к убыли их
в головн. мозгу, взятом целиком: эта убыль в среднем равна
8,135%. Липоиды убывают в размере 12,03% своего нормального
состава для полушарий.
ТАБЛИЦА IX.
Полушария головного мозга.
На 100,0 влажн. вещ.
На 100,0 сухого вещ.
Норма.
Голодание.
Норма.
Голодание.
Вода
77, 34
79, 36


Плотные вещ.
22, 66
20, 64


Белки
8,167
7,503
36,04
36,35
Липоиды
13, 48
11, 86
59,47
57,46

545

Убыль в %
Белки
Липоиды
8,135
12, 03%
ТАБЛИЦА X.
Серое вещество мозговой коры.
На 100,0 влажн. вещ.
На 100,0 сухого вещ.
Норма.
Голодание.
Норма.
Голодание.
Вода
82, 56
84, 05


Плотные вещ.
17, 44
15, 95


Белки
7, 810
7, 087
44, 78
44, 43
Липоиды
8, 596
7, 837
49, 29
49, 06
Азот
1, 587
1, 434
8,891
8,990
Фосфор
0,2425
0,2374
1,415
1,489
Убыль в %
Белки
Липоиды
N
Р
9,309%
8,830%
9,644
2,103
ТАБЛИЦА XI.
Белое вещество головного мозга.
На 100,0 влажн. вещ.
На 100,0 сухого вещ.
Норма.
Голодание.
Норма.
Голодание.
Вода
72, 84
74, 68


Плотные вещ.
27. 16
25, 32


Белки
7, 157
6, 642
26, 35
26, 23
Липоиды
18, 93
16, 63
69, 70
65, 68
Азот
1, 608
1, 539
5,920
6,083
Фосфор
0,3781
0,3688
1.892
1.456
Убыль в %
Белки
Липоиды
N
Р
7,196%
12,13%
4,222
2,460
Из сравнения данных таблиц X и XI видно что как серое,
так и белое вещество мозга обогащается водой и теряет из сво-
его плотного остатка часть белков, липоидов, азота и фосфора,
причем белки (и в связи с ними азот) уходят главным образом
из серого вещества, тогда как белое вещество утрачивает зна-
чительное количество своих липоидов.

546

Возникает вопрос, каково же отношение друг в другу в
мозгу голодавших отдельных белковых и липоидных разновидно-
стей. Сохраняются ли при этом нормальные соотношения, и
является ли таким образом убыль плотного остатка просто ко-
личественной утраты известного числа составных частей мозга,
при чем оставшаяся часть представляется нормально построен-
ной, или же при голодании нормальные соотношения основных
мозговых агентов меняются? Некоторые данныя для ответа на
этот вопрос мною получены. Оказывается, что, по крайней мере,
в серой коре больших полушарий соотношение глобулиновых
белков в строминовым резко изменено. Тоже имеет место и для
липоидов серой коры полушарии. Представляю средние цифры
в табл. XII.
ТАБЛИЦА XII.
Серая кора больших полушарий.
На 100,0 влажн. вещ.
Норма.
Голодание.
Белковые
тела
Общее количество
Нейроглобулин
Мейрострома
7, 810
1,5939
6,2161
7, 106
1,0151
6,0909
Липоиды
Общее количество.
Липоиды, переходящие
в алкоголь
Липоиды, переходящие
в эфир (кефалин)
8, 596
8,4766
0,1194
7, 837
7,7586
0,0784
Отношение нейроглобулина
к нейростром. (прибл.)
1: 4
1: 6
Отношение эфирного извле-
чения к алкогольн. (прибл.)
1: 71
1: 100,0
Нейроглобулин был собран мною из трех исследованных
мозгов; определение липоидных фракций применялось к ка-
ждому исследуемому мозгу.
Цифры табл. XII наглядно показывают изменение нормаль-
ных соотношений между белковыми и липоидными разновидно-
стями: в норм, мозгу отношение нейроглобулина к нейростроме
равно 1/4, в мозгу голодавших—1/6, таким образом, главным об-
разом убыль белка идет насчет глобулинового белка, тогда как
стромины страдают меньше. Группа липоидов, переходящая в

547

алкоголь, менее страдает, чем переходящий в эфир (после
обработки холодным и кипящим алкоголем) кефалин.
Таковы те непосредственные выводы, которые можно сделать
из полученных мною цифр. Полное толкование этих цифр и
окончательные выводы из них я дам после краткого описания
методики моей работы, к которому я и перехожу.
II.
Непосредственно по получении мозга я взвешивал его це-
ликом в эмалированной чашке, и затем разделял его на три
части, удаляя сначала мозжечек и далее отделяя большие по-
лушария от мозгового ствола.
Все эти части соответственно взвешивались. По отпрепари-
вании мягкой мозговой оболочки и очищении от крови я изо-
лировал в полушариях серое вещество от белого, и затем обра-
щал путем протирания каучуковой пробкой сквозь частое метал-
лическое сито все отдельные части в кашеобразную массу. После
взятия нужного количества проб из мозжечка серого и белого
вещества полушарий, я смешивал серое и белое вещество в
большой ступке и брал из полученной массы навески для полу-
шарий. Наконец, смешивая все составные части головного мозга
(полушария, мозжечек, ствол) я получал материал для навесок
головного мозга, взятого целиком. Само собою разумеется, что
при сравнительно небольшой величине навесок (1—2,5 грм.), (при-
чем из мозжечка были взяты лишь 2 навески для определения
плотных веществ), взятые количества мозгового вещества до его
смешения для получения цифр, характеризующих состав всего
головного мозга, не могли сколько нибудь сильно повлиять на
эти цифры. Между тем такой план анализов я считаю весьма
целесообразным для более наглядной демонстрации изменений
мозга в том или ином его отделе.
Определение воды и плотных веществ велось путем высу-
шивания до постоянного веса в термостатах и в вакууме в
низких широких стеклянных чашечках, на дно которых тонким
слоем наносилось мозговое вещество. Из высушивающих прибо-
ров чашечки, закрытые крышками, ставились в эксиккаторы,
откуда по остывании брались на весы.
Анализ белковых веществ и их разновидностей я проводил
по выработанному мною методу, основы которого описаны в
опубликованных мною работах по химии мозга, вышедших из

548

лаборатории проф. М. Д. Ильина (26—29). Здесь могу отметить,
что высказанное мною еще в студенческой работе соображение
о том, что целый ряд органических к-т может быть употреблен
для извлечения нейроглобулина, нашло себе дальнейшее под-
тверждение. Вся суть в отыскании надлежащей концентрации
кислоты, как предельной так и оптимальной. В настоящее
время я извлекаю нейроглобулин преимущественно 1% acidum.
aceticum; мною доказана пригодность для данной цели молочной,
муравьиной и лимонной к-т.:
Общее количество белковых веществ я определял путем
предварительного свертывания мозговой эмульсии в 0,25%-ном
растворе уксусной к-ты, что достигалось кипячением жид-
кости в Эрленмейеровских колбах и последующим продол-
жительным отмыванием вещества от липоидов холодным и ки-
пящим алкоголем и эфиром на сухих фильтрах в аппарате
Сокслета. После высушивания фильтры с белковыми остатками
взвешивались.
Для определения нейроглобулина я помещал порции све-
жего серого вещества в колбы с 1% раств. уксусной к-ты и
производил настаивание на холоду в течение 1—2 суток с пе-
риодическим помешиванием. После отфильтрования эмульсии
на остаток снова наливался раствор уксусной к-ты и, так про-
должалось до полного извлечения нейроглобулина. Конец извле-
чения обозначался тем, что фильтрат при легком перещелочении
и последующей нейтрализации в пробирке не давал белкового
кольца. Осажденныя из отдельных фильтратов едким натром
(10%) осадки нейроглобулина собирались на взвешенные фильтры,
на которых затем повторно отмывались дестил. водой, алкоголем
и эфиром и после высушивания взвешивались.
Общее количество липоидов определялось путем последо-
вательного извлечения из высушенного мозгового вещества;
1) липоидов, переходящих в холодный и кипящий 85% алко-
голь: 2) липоидов, переходящих в холодный и кипящий
эфир. Алкогольные вытяжки сливались вместе; спирт отго-
нялся, и липоидный остаток досушивался и взвешивался
в тонком стаканчике. Тот же порядок соблюдался и при опре-
делении эфирной фракции. Сумма липоидов обеих фракций
давала общее количество липоидов для того или иного отдела
мозга.
Общий азот я определял по способу Kjeldal’я, общий фос-
фор—по способу Neumann’a.
Нейрострома (нейростромин, нуклеин, нейрокератин) опре-

549

делялась вычитанием из общей суммы белков количества нейрогло-
булина 1).
III.
Мы видели, что кажущееся постоянство веса мозга при
голодании объясняется, на основании моих данных, конку-
ренцией двух моментов: увеличения количества воды и убы-
вания плотного остатка. Остановимся на первом из этих момен-
тов. Чем обусловливается отечность мозга при голодании. Зави-
сит ли она от той общей причины, которая влечет отеки других
тканей и органов,—те отеки, которые составляли обычное явление
нашей голодной поры. Имеются ли особые условия, способ-
ствующие набуханию мозга. Для ответа на эти вопросы необхо-
димо прежде всего знать основные причины, заставляющие
ткани удерживать воду в большем против нормы количестве.
Со времени талантливых опытов М. Фишера (30=31), повидимому,
можно считать установленным тот факт, что причина образо-
вания отеков лежит в самих тканях. Коллоидные вещества, со-
ставляющие главную массу живого организма, в нормальном
состоянии связывают воду в строго определенном количестве,
характерном для данной ткани. При том или ином патологи-
ческом процессе внутритканевой химизм резко меняется, и часто
это измененне сказывается искажением нормального сродства
тканевых коллоидов к воде. По мнению Фишера, главные при-
чины повышения сродства коллоидов к воде заключаются в
накоплении внутри тканей кислот, будь то в результате их не-
нормального перепроизводства или недостаточного их удаления,
Специально останавливаясь на факте появления отека, как по-
стоянного симптома различных состояний истощения и главным
образом общего голодания, Фишер и здесь причину отека видит
в накоплении в организме кислот, в частности, углекислоты.
Говоря о поглощении воды нервной тканью, автор приходит к
заключению, что количество содержащейся в нервной ткани воды
зависит от состояния коллоидов нервной ткани (в особенности,
белковых коллоидов). Весьма интересно отметить, что процессы
поглощения и отдачи нервной тканью воды представляют из
себя по большей части обратимый процесс.
1) Подробности, касающиеся методики химических анализов мозга, желаю-
щие могут найти в моих прежних работах, где имеется и литература предмета.

550

Общая оценка Фишеровской теории отека отвлекла бы меня
от непосредственной задачи этой моей работы. Применимость ее
в полном объеме оспаривалась по отношению к нервной ткани
некоторыми авторами, напр. Höber32, Marchand 33 и особенности
Bauer34. Наиболе существенные сомнения возникают по поводу
той исключительной роли, которую отводит Фишер кислотам в
генезисе отеков. Собственные его эксперименты, поставленные с
замечательною тщательностью, указывают, что повышение щелоч-
ности тканей также ведет к усилению средства тканевых кол-
лоидов к воде, причем действие в этом направлении щелочей
даже превышает эффект от кислот (op. cit, стр. 28). Но для меня
важно, что основная мысль этого автора, заключающаяся в том,
что отек ткани непосредственно связан с изменением ее химизма,
в частности с изменением коллоидных элементов—не только не
опровергается, но и подтверждена рядом авторов, как напр.
Traube35, Klose36, Klose и Voigt36, Pötzl и Schülle37 и др. Поправки,
введенные Höber32, Bauer34, Porges и Neubauer38, Handowsky-
Wagner 39, сводящиеся к тому, что кислоты могут влиять также
и на сродство мозговых липоидов (лецитина) к воде, наоборот,
скорее углубляют вопрос именно в том направлении, в котором
двинул его Фишер.
Если бы мои исследования обнаружили в мозгах голодав-
ших людей лишь изменения в водном составе мозга и не обна-
ружили изменений в составе белков и липоидов мозга, то такой
результат, в общем, говорил бы против применимости выше-
описанной теории к факту отечности мозговой ткани. Однако
я, напротив, доказал наличность солидных изменений в коли-
честве белков и липоидов п в соотношениях разновидностей
этих субстанций. Отсюда можно заключить, что действительной
причиной изменений в водном составе мозга у голодавших
являются изменения, состоящие в распаде белковых и липоид-
ных тел мозга. Весьма возможно, что отек мозга начинается уже
на тех ранних стадиях голодания, когда начинают появляться
отеки подкожной клетчатки, сопровождаемые стойким замедле-
нием пульса, столь характерным для недостаточно питающихся.
Памятуя, что отек есть, по существу,—процесс обратимый, мы
поймем то полное излечение от невротических страданий лиц,
голодание которых не зашло далеко и сменилось нормальным
питанием.
Интересно, что столь видный исследователь голодания, как
Пашутин, стоящий на ложной точке зрения благополучия мозга
при голодании, говорит в своем курсе об особой «жадности»

551

тканей голодающих к воде (op. cit., стр. 359): „во время голо-
дания свойство тканей меняется в том смысле, что для них
требуется большее количество воды, чем при нормальных усло-
виях; в тканях как будто появляется что то, имеющее большое
притяжение к воде и не удовлетворяемое обычным содержанием
в них воды“ Как бы интуитивно здесь угадывается мысль, лег-
шая ныне в основу теории Фишера. Но соотвественных выводов
о том, что ото «что-то» есть особые химические изменения
нервной ткани, Пашутин сделать конечно не мог.
В одной из моих работ 27 я указал на стойкость водного
состава белого вещества человеческого мозга, причем я находил
опору этому своему взгляду и в ранее произведенном исследо-
вании Гутникова 40, Гутников, также как и я, имел дело с моз-
гами главным обр. различных соматических больных. У меня
средняя цифра для воды в белом веществе равнялась 72.21%,
причем maximum был равен 73.68, minimum 71,34. В настоящих
анализах минимальная цифра волы в белом вещ. голодавших
приближалась к указанной максимальной цифре (73,11, см.
табл. 1), что же касается максимальной цифры (75,81, табл. 1)
и средней (74,68), то обе эти цифры превышают максимальные
цифры содержания воды в белом веществе страдавших сомати-
ческими заболеваниями.
Этот факт лишний раз подчеркивает особое сродство к воде
нервной ткани голодавших, обнаруживающееся тем, что коли-
чество воды является повышенным даже в том отделе мозга, где
небольшое отклонение от обычного содержания воды составляет
правило.
Итак, я считаю отечность мозговой ткани следствием тех
химических изменений, которые происходят в плотном остатке
мозга. Суть этих изменений в гибели белков и липоидов мозга 1).
С утратой белков мозг лишается своих главных функцио-
нальных элементов. Вот почему само собою разумеется, что мозг
не может существовать, как орган, регулирующий весь организм
и имеющий кроме того свои специфические функции, если
убыль белков достигает значительных размеров. Быть может,
те цифры убыли белков, которые были мной установлены для
мозгов голодавших, вплотную подходят к тем предельным поте-
рям, которые влекут за собой полное прекращение деятельности
1) Зависит ли усилившееся сродство мозгового вещества к воде от повы-
сившейся его кислотности или наоборот щелочности, этот вопрос оставляю пока
открытым.

552

мозга, как органа, и вместе с этим прекращение жизни всего
организма. Нужно принять еще во внимание, что нейроглобулин
и нейростромин являются клеточными белками, и их убыль
является показателем массового разрушения нервных клеток,
которые и было констатировано при голодании рядом авторов.
Распад клеток обусловлен однако не только гибелью белковых
веществ (и в первую голову нейроглобулина, как белка пита-
тельного—Данилевский 41), но и разрушением липоидов. В ре-
зультате под микроскопом мы наблюдаем хроматолиз, поблед-
нение нейрофибриллей, появление липоидных включений, мут-
ное набухание и т. п. С физиологохимической стороны этот
процесс ведет в конце концов к коренному изменению соотно-
шений между белковыми и липоидными разновидностями: нор-
мальное соотношение нейроглобулина к нейростроме—1:4 падает
до 1:6; нормальное соотношение эфирной фракции липоидов к
алкогольной—1:71,—падает при голодании до 1:100.
Интересно, что, как показывают мои наблюдения, из липои-
дов более всего страдает кефалин,—тот самый липоид, который
погибает и при таком, совершенно отличающемся от голодания
процессе, как прогрессивный паралич (Pighini42). Таким образом
надо думать, что этот липоид представляется вообще наименее
стойким, что отчасти понятно, так как он является ненасыщен-
ным моно-амино-фосфатидом.
Каково биологическое значение гибели липоидов при голо-
довании? Представляя из себя функционально менее важные,
чем белки, элементы, липоиды однако ценны тем, что дают при
своем сгорании в организме большое количество тепловой
энергии. В самом деле, калорийная стоимость многих липоидов
не только достигает высших жиров, но и превосходит их (Lin-
nert24). Можно думать, что при сгорании их, организм отсрочи-
чивает свою гибель. Работы Pighini42, Barbieri43, Carbono44, Fon-
tanes 45, Ющенко 46 действительно показывают, что убыль липои-
дов может доходить и до весьма значительных размеров.
Именно, при прогрессивном параличе потеря липоидов, по
Pighini, может достигать до 25% нормального их количества: по
данным Ющенко 1) при inanitio paralytica отмечалась утрата 20%.
Что касается белков, то прямых анализов на белок эти авторы
не производили: для остатка, содержащего белки + минеральные
соли Pighini получил увеличенные цифры при par. progr. Отсюда
можно предполагать, что гибель белков при p.p. не столь велика
1) Я вывожу среднюю цифру из данных этого автора.

553

как при голодании. Поэтому главным элементом гибельного
влияния голодания на мозгъ нужно считать распад мозговых
белков: пока тратятся липоиды в количестве 11—12%, организм
еще может существовать, но одновременная утрата мозговых
белков является при определенной ее степени уже невыносимой.
Теперь нам должно быть понятно и то обстоятельство, что
потери составных элементов мозга не могут доходить до тех
пределов, до каких доходят при голодании потери в других орга-
нах и тканях. Выносливость мозга к недостаточному питанию
значительно меньше выносливости других тканей 1). Прежние
исследователи не учли этого обстоятельства и на основании ма-
лого изменения веса мозга при голодании сразу заключили о
сохранности мозга и его паразитарной роли при голодании.
Мы видим теперь, что мозг—не паразит: он отдает при голо-
дании то немногое, что он может дать: он отдает ценнейший
топливный материал—липоиды; он, наконец, дает и некоторое
количество белков; здесь он скупее, так как трата белков—
его смерть.
Гибнущий от голодания человек только в самых последних
стадиях, когда он уже не может быть откормлен и является
обреченным, прекращает свою деятельность по отыскиванию пищи
себе, иногда и гибнущим вместе с ним членам семьи: до этого
он борется, думает, волнуется, движется. Распад его жизненной
энергии не может сократится до minimum’a, как это бывает при
физиологическом голодании—зимней спячке животных. Незна-
чительный запас пищи, поступающий извне, не в состоянии
компенсировать убыль энергии. При этом, очевидно, спустя не-
которое время, при непрестанной работе клеточных ферментов,
нарушается процесс биогенеза, который состоит в образовании
из промежуточных продуктов пищевого распада тех сложных
коллоидных структур, из которых состоит протоплазма.
Продолжающаяся работа, при недостаточном подвозе пище-
вых средств ведет к расходованию ранее накопленной в прото-
плазме энергии, и в этом процессе работы при уменьшенной
пище, мозг тратит свою собственную ткань до тех пор, пока это
позволяют его жизненные свойства, как особенно ценного и осо-
бенно нежного, восприимчивого к каждой травме, органа.
Этот процесс истощения мозговых клеток вследствие про-
должающейся их деятельности, без достаточного пополнения
1) Это ясно уже из общеизвестных фактов быстрого наступления потери
сознания при кровотечении, сдавлении каротид, сотрясении мозга и т. п.

554

энергии извне, должен играть важную, доминирующую, роль во
всех тех нервных и психических заболеваниях, которые связаны
с голоданием человека. Как общий взгляд на нашу действитель-
ность, так и специальные наблюдения моих товарищей по кли-
нике душевных болезней Военно-Медицинской Академии, во
главе с проф. В. П. Осиповым 47, устанавливают следующие
факты, в которых связь болезненных явлений с голоданием
представляется несомненной (речь идет о данных 1919 года).
1. Увеличение общей нервозности.
2. Повышение общего количества душевных заболеваний.
3. Появление большего числа психозов истощения (amentia
Meynert’a) и вкрапливание симптомов аментивной спутанности
в картины различных психозов.
4. Уменьшение числа состояний возбуждения и большая
частота депрессий.
5. Более тяжелое по сравнению с прежними годами тече-
ние психозов (быстрый смертельный исход, мало ремиссий).
6. Меньшая сопротивляемость мозга к заразному началу
(многочисленность психозов при сыпном тифе).
7. Увеличение детской дефективности (и в частности, мо-
ральной дефективности), в связи с недостаточностью питания.
Связь этих явлений с теми изменениями, которые мне уда-
лось установить в мозгах голодавших, напрашивается сама собой.
До тех пор, пока мы смотрели на состояние мозга при голодании,
как на благополучный паразитизм, нам приходилось в области
этиологии перечисленных страданий базироваться на неопреде-
ленном и неустойчивом понятии психогенного момента. Но раз
речь идет о таком мощном факторе, как изменение химизма
мозговых клеток, то всякое иное объяснение или отпадает вовсе
или сохраняет свое значение только для частностей и индиви-
дуальных отклонений. В учение о голодании я, таким образом,
вношу следующую поправку, которую и формулирую в качестве
заключительного вывода этой работы:
1. Общераспространенное мнение о том, что мозг не стра-
дает при голодании (Chossat, Bibra, Moleschott, Пашутин и др.)
является абсолютно неправильным.
2. Изменения химического состава мозга людей, умерших
от голодного истощения, сводятся к увеличению количества
воды (в среднем на 2%) и убыли белков (до 9%) и липоидов
(до 12%); с этими веществами уходит часть мозгового азота
и фосфора.
3. Конкуренцией двух взаимно противоположных момен-

555

тов — а) прибыли воды и б) убыли белков и липоидов, и объя-
сняется малое отклонение от нормы среднего веса мозга голо-
давших, обычно получавшееся прежними авторами.
4. Доказанные мною изменения химического состава мозга
вполне соответствуют тем данным гистологических исследований,
которые шли вразрез с господствующим учением о благополучии
мозга при голодании.
5. В мозгу голодавших нарушаются нормальные отношения
между белковыми и липоидными разновидностями: из нукле-
опротеидов сильнее всего убывает нейроглобулин, из амино-
фосфатидов-кефалин.
6. Заслуживает внимание то обстоятельство, что при голо-
дании страдают не только мозговой ствол и белое подкорковое
вещество, но и серая кора больших полушарий, теряющая
9,309% своих белков, 8,830% липоидов, 9,644% азота и
2,103% фосфора.
7. Сравнительно небольшая потеря вещества в мозгу (в
среднем—организм голодающего теряет 45—50% своего веса)
объясняется тем, что мозг лишается своих важнейших составных
частей: белков и липоидов, и кроме того, тем, что мозг отли-
чается от других органов своей невыносливостью к травматизации,
сопровождающейся частичным разрушением клеток, а также особой
чувствительностью к растройствам кровообращения и питания.
8. Разнообразные нервные и психические расстройства,
столь ясно выступившие на сцену с началом массового голо-
дания, зависят главным образом от нарушения питания мозга,
влекущего за собой разрушительные, процессы в ткани голов-
ного мозга. Сюда относятся так наз. неврозы истощения, острое
бессмыслие (amentia), а также и ряд психо-неврозов, наблюдаю-
щихся у лиц, недостаточно питающихся. Голодание изменяет
формы обычных психозов, снабжая их состояниями угнетения и
отягчая их естественное течение.
На основании сказанного, эпохи длительного массового го-
лодания нужно рассматривать, как эпохи физического, интел-
лектуального и морального упадка народа.
Литература.
1. Collard de Martigny. Journal de physiol. exper. etc. p. Magendie 1828 г., VIII.
2. Chossat. Recherches experim. sur l’inanition. Paris 1841 г.
3. Bibra. Vergeichende Untersuchungen üb. d. Gehirn 1854 г. стр. 133.
4. Манассеин. Архив. клин. вн. бол. проф. С. П. Боткина 1889, т. I.
5. Розенбах, П. Я. О влиянии голодания на нервные центры. Дисс. Спб. 1883 г.

556

6. Лукьянов. К учению об изменении состава органов и тканей при патологи-
ческих условиях. Варш. 1988 г.
7. Пашутин, В. Е. Курс общей и экспериментальной патологии т. II, ч. 1, 1902 г.
8. Sflhultzen. Reichert’s u. Dubois-Reymond’s Archiv 1863 г.
9. Carville et Bochefontaine. Gazette medicale de Paris 1874, стр. 549.
10. Falk. Beiträge z. Physiologie, Hygiens etc. 1875 г. Bd. I.
11. Маньковский. Дисс. 1882 г.
12. Попов, Н. Дисс. 1882 г.
13. Охотин. Дисс. 1885.
14. Попов, Л. Клинический сборник. Варш. 1885 г.
15. Donaggio. Rivista sperimentale di Freniatira V, 32, 1906.
16. Кучук. Сборник, поcв. С. М. Лукъянову. Спб. 1905 г.
17. Довнарович, Е. Пит. по № 16.
18. Palladino, R. Biochemisch. Zeitschrift 1912 г. стр. 446.
19. Mansfeld. Arch. internat, de Pharmakotherapie В. 15 и 17.
20. Alcock. Proceed. Roy. Soc. of Med. 1908 г.
21. Белоголовый, Р. Bp. 1918 г., № 25—28.
22. Колпакчи. Ibidem.
23. Fränkel. Ergebnisse d. Physiologie 8 (1909), 212.
24. Linnert. Biochem. Zeitschr. 26 (1910) 45.
25. Marchand. Biolog. Zentralbl. XXII (1902), 321.
26. Ленц, А. К. Русский физиологический журнал, им. Сеченова, М, 1919 г.
27. Он-же, Известия В. Мед. Акад., 27 (1913 г.).
28. Он-же. Известия Петр. Биологич. лаб., 16 (1917), 89.
29. Он-же. Compt. Rendus. d. l. Société Biol. d. P. 1917 г.
30. Фишер, М. Введение в коллоидальную физиологию, ч. I, Москва, 1913 г.
31. М. О. Hooker а. М. Fischer. Zeitschr. f. Chemie и Industrie d. Kolloide 10,
1912 г.
32. Höber. Biol. Centralbl. 3 (1911 г.).
33. Marchand. Centralbl. f. allg. Pathol и p. Anat. 22 (1911).
34. Bauer. Zeitschr. f. Chem. u. Ind. d. Koll. 9 (1911).
35. Traube. Pflüg. Archiv. 140 (1911).
36. Klose u. Voigt. Beitr. z. klin. Chirurg. 60 (1910).
37. Pötzl u. Schülle Zeitschr. f. d. gesammt. Neurol 3 (1910).
38. Porges u. Neubauer. Bioch. Zeitschr. 7 (1907).
39. Handowsky n. Wagner. Bioch. Zeitschr. 31 (1911).
40. Гутников, З. В. Материалы к учению о хим. сост. головного мозга чело-
века. Дисс. Харьков, 1893 г.
41. Данилевский, А. Я. Акад. Русский Физиолог. журн. II, 1919 г.
42. Pighini. Biochem. Zeitschr. 63, 1914 г.
43. Pighini u. Barbieri. Zeitschr. f. d. ges. Neur. и Ps. 1914.
44. Carbone и Pighini. Biochem. Zeitschr. 46. (1912).
45. Fontanesi. Biochem. Zeitschr. 63 (1914).
46. Ющенко, А. И. Психитрич. Газета 1915 г., №№ 7—9.
47. Осипов, В. П. Проф. О душевных заболеваниях и душевной заболеваемости
в Петрограде в условиях настоящего времени. Известия Комиссариата Здра-
воохранения 1919 г. №№ 7—12. Его-же. Доклад на конференции по вопро-
сам о влиянии голодания на организм. 1920 г.

557

Неврозы истощения (Erschöpfungsneurosen) у детей 1).
Д-ра Г. Д. Ароновича.
Врачебно-педагогическая деятельность последних двух лет
(в 1919 и 1920 г.г.) дала нам возможность наблюдать среди детей
петроградских приютов и семей случаи, отмеченные нами, бла-
годаря их общей этиологии и почти тождественной клинической
картине, как неврозы или психо-неврозы истощения.
В психопатологии детского возраста этот термин является,
как-бы, новым; однако, в психиатрической литературе имеется
серия работ о нервных истощениях в форме неврастенических,
аментивных состояний, из которых новейшие наблюдения отно-
сятся уже к истории последней мировой войны.
Переживаемая эпоха военных и революционных событий
выдвинула ряд психиатрических проблемм, среди которых детская
дефективность, как сколок нервнопсихического здоровья насе-
ления страны, составляет специальную главу.
Касаясь причин современной детской дефективности, я в пре-
дыдущей работе позволил себе сделать тот вывод, что соци-
ально-биологические особенности переживаемого времени подо-
рвали телесное и душевное здоровье большого числа детей в раз-
ных местах России, главным образом, в Петрограде.
При этом био-социогенные вредные влияния: недоста-
точное питание, гл. обр., качественные его изменения, однообраз-
ный состав пищи, отсутствие в достаточном количестве жиров
и белков, коренная реформа воспитания —обучения, практически
не всегда удачно осуществляемая, распад семейной жизни, под-
ражание социально-патологическим проявлениям повседневной
жизни (спекуляция, понижение нравственных и правовых норм)
неблагоприятные температурные и жилищные условия в минув-
1) Из клиники душевных болезней проф. В. П. Осипова при Воен.-Мед. Акад.
в Детск. Обследов. Инст. проф. А. С. Грибоедова при Психо-Неврас. Инст.

558

шую зиму отразились, прежде всего, на наследственно-отягощен-
ных детях и еще в большей мере усугубили их врожденную
психо-физическую неустойчивость. Но те-же вредносные причины,
длительно и медленно действуя, вызвали у многих детей при-
обретенную пониженную физическую и психическую сопроти-
вляемость внешним влияниям.
В этом нас убеждает исключительное течение внутренних,
и заразных заболеваний за 1917 — 20 г.г. в Петрограде, высокая
детская смертность (в 1919 г. от скарлатины 18,7%, от кори — 62,5%,.
от дифтерита 73%—по данным Детск. Б-ницы имени Раухфуса
и те сопутствующие при разных болезнях и физическом исто-
щении невротические состояния, которые служат показателем
той-же повышенной ранимости нервной системы детей.
Ряд таких случаев мы выделили в группу невроза или пси-
хоневроза истощения. Для иллюстрации этих состояний могут
служить нижеприведенные краткие извлечения из историй бо-
лезни детей, которых я наблюдал в клинике душевных болезней
проф. В. П. Осипова при Воен.-Медиц. Академии, а, гл. обр.,
в Детск. Обслед. Институте при Психо-Неврологическ. Инст.
(проф. А. С. Грибоедов) в 1919—1920 г.г.
Случай 1-ый: Валентин Е. 13 лет, русский, ученик 4 кл. На-
следственность со стороны обоих родителей вполне здоровая.
Беременность и роды мальчиком протекали нормально. При ро-
ждении Валентина отцу было 25 лет, матери — 24 года. Рос фи-
зически и психически здоровым ребенком. Перенес корь, воспа-
ление легких. Учиться начал 9-ти лет. Занимался успешно, отли-
чался хорошим поведением и ровным, спокойным характером.
В течение последнего года семья плохо питалась и недоедала.
Мальчик проявлял повышенную утомляемость при умственной
работе и раздражительность. В Мае 1919 г. он заболел сыпным
тифом в довольно тяжелой форме. Восстановление здоровья про-
исходило медленно, и в течение 6—7 недель у мальчика отме-
чалось состояние психического угнетения и плача. Далее, он,
как будто, поправляется и приступает к школьным занятиям.
Между тем, питание было недостаточное. Валентин через м-ц
вновь стал жаловаться на головокружение, общую слабость, обна-
ружилось понижение памяти, внимания, а след. малоуспешность
в занятиях. С такими явлениями мальчик был помещен в кли-
нику душевных болезней В.-М. Акад. 16 августа 1919 г.
При объективном исследовании отмечено: пониженное пи-
тание, резкая анемия кожных и слизистых покровов, невропати-
ческие симптомы в виде дрожания век, языка, вытянутых паль-

559

цев рук; кисти цианотичны и потливы. Повышенные коленные
рефлексы. Со стороны психической сферы наблюдается астени-
ческое состояние, плаксивость, жалобы на головную боль. Сон
беспокойный. Понижение внимания; затрудненное мышление.
Назначается усиленное питание, мышьяк с валерианой, постельный
режим.
В течение 2-х недель жалобы на головную боль и голово-
кружение стали реже; мальчик физически окреп. Настроение было
ровное. Аппетит и сон удовлетворительный. В дальнейшем само-
чувствие было хорошее. Субъективных жалоб не высказывал,
и через 24 дня пациент был выписан на попечение отца.
Резюме: Наследственность здоровая; детство нормальное. Хо-
рошие интеллектуальные способности. Недостаточное питание,
предшествовавшее сыпному тифу; после него физическое исто-
щение с сопутствующими резидуальными невропатическими явле-
ниями. Последние обострились вследствие продолжавшегося не-
доедания. Быстрое улучшение при усиленном питании и укре-
пляющем лечении.
Случай 2-ой: Владимир П. 7 лет, русский, поступил в Детск.
Обследов. Инстит. 17 дек. 1919-го г.
Дедушка со стороны матери умер от туберкулеза легких.
Матери при выходе замуж—25 лет, отцу—по профессии бухгал-
тер— 44 года. Беременность Володей 2-ая. Роды нормальные.
Вскармливание было смешанное. Зубы резались с 7-ми мс.
Ходить и говорить начал на 2-ом году. 2-х лет перенес воспа-
ление легких. Рос физически и психически здоровым ребенком
и посещал детский сад. Шести лет перенес ряд инфекционных
заболеваний: дифтерит, корь, скарлатину с гнойным отитом, ве-
тряную оспу и бронхит.
Испытывая материальные затруднения и голод, (отец умер
от истощения) мать поместила Володю в приют, где обращало
на себя внимание вялость мальчика, его забывчивость, постоян-
ный плач, отчуждение от детей и ночное недержание мочи, чем
он раньше не страдал. Через 21/2 мс. матери предложили взять
его обратно. Володю определили приходящим учеником в другую
школу. Днем он оставался один в холодной комнате, почти без
всякой пищи, так как мать уходила на службу, и его нервное
состояние заметно ухудшилось.
При поступлении объективно отмечено: рост — 112 снт.,
вес—19 клг., пониженное питание, резкая анемия кожных и сли-
зистых покровов; дегенеративные признаки (высокое небо, недо-
развитие половых органов, оттопыренные уши, волосатость лица),

560

невропатические симптомы: ночное недержание мочи, красный
дермографизм, дрожание в сомкнутых веках, вытянутых пальцах
рук, живые коленные рефлексы, беспокойный сон с кошмарными
сновидениями.
Со стороны психической сферы наблюдается раздражитель-
ность, утомляемость, вялость, внушаемость, недеятельность (в зим-
нее время часами неподвижно сидел у печки) боязливость; в сфере
моральных проявлений—недостатки в виде эгоизма и жадности,
по временам грубость. Интеллектуальное развитие воспитанника
соответствует его возрасту (по системе Бине, Цигена, программе
Института).
За время 2-х месячного пребывания Володи в индивидуаль-
ной группе при усиленном питании, укрепляющем лечении,
невропатические явления стали убывать, и с улучшением он был
переведен на лето в санаторию.
Резюме: Значительная разница в возрасте родителей. Физи-
ческое истощение после ряда инфекционных заболеваний и пло-
хого питания; отсюда невропатическое состояние (эмотивная и мо-
ральная неустойчивость, вялость, утомляемость) усилившееся
еще под влиянием психической травмы (смерть отца, материаль-
ная нужда, неблагоприятная приютская обстановка и т. д.) Улуч-
шение при усиленном питании и в соответствующей обстановке
индивидуального врачебно-педагогического ухода.
Случай 3-й: Игорь Я., 7 лет, русский; помещен родными
в Детск. Обследов. Инст. 28 апр. 1920 г. со ст. Сергиево Балт. ж, д.
Родители здоровы. Отец — переплетчик, женился 26-ти лет,
матери при вступлении в брак было 17 лет. Патологической на-
следственности не имеется. Игорь родился от 6-ой беременности,
когда матери было 31 год, а отцу—40 лет. Роды протекали пра-
вильно. Вскармливание происходило грудью матери. Зубы реза-
лись с 5-ти мс., ходить и говорить начал до года.
До 5-ти лет жил в деревне. Рос здоровым, крепким ребенком.
В течение последнего года семья особенно плохо питалась, тем-
пература в квартире в минувшую зиму не превышала 2 — 3° С.
Спали 5 челов. на одной постели. Игорь раньше посещал детский
сад, был очень прилежен и отличался хорошими способностями.
С осени 1919 го г. он стал проявлять раздражительность,
плаксивость, полную бездеятельность и сонливость днем, не-
сколько раз был замечен в онанизме. Отмечался ненасытный го-
лод и патологическая жадность к еде. Обстановка в доме была
также нервно-напряженная. В это время появилась склонность
к воровству и ложь. В школе его уличали в краже съестного

561

из кладовой и у других детей. Утащенные из дома игрушки
менял на хлеб и картофель. Начал манкировать классными за-
нятиями.
Объективно отмечено при поступлении: рост —107 снт.,
вес —14 клг., резко пониженное питание; бледность кожных и сли-
зистых покровов, слабо развитая мышечная система. Ассиметрия
черепа, глубокое небо; невропатические симптомы (умеренный
красный дермографизм, мышечный валик, дрожание в сомкнутых
веках, высунутом языке. Беспокойный сон. Интеллектуальная
одаренность (по методу Бине-Россолимо-Цигена-Института) со-
ответственно 10 годам. В начале пребывания в ДОБИ 1) Игорь
отличался замкнутостью. Наблюдалась раздражительность, застен-
чивость, робость, повышенная утомляемость. Из отрицательных
нравственных черт—ложь, мена, скрытность. В течение 6—8 недель,
его физическое и нервно-психическое состояние значительно
улучшилось: мальчик окреп, прирост веса — 8 фунт. (вес—17,28
клг.), стал общительнее, веселее и принимал живое участие
в детской жизни Назначение: усиленное питание, укрепляющее
лечение, физиотерапия, солнечные ванны и перевод, на лето в
санаторию.
Резюме: Наследственность здоровая. 6-ая беременность. Пер-
вое детство нормальное. Интеллектуальная одаренность. Длитель-
ное истощение, вследствие плохого питания, в результате пони-
женное телесное и душевное здоровье (астения, эмотивная и мо-
ральная неустойчивость, умственная истощаемость), поддержи-
ваемые неблагоприятными домашними условиями. Исход благо-
приятный.
Случай 4-ый: Леонид И. 5 лет, русский, поступил в Детск.
Обследов. Инст. 1 октября 1919 г. из дошкольной колонии, где
в течение 1/2 года перенес коклюш, корь и цынгу. Мальчик озло-
бленный, придирчивый. Часто совершает мелкие кражи: таскал
у других детей и из кухни еду, сырую провизию. Бродил по ночам
и всюду шарил. Наворованное прятал под подушку. Занятия
в детском саду его не интересовали. К еде относился с большой жад-
ностью. Сведений о родных не имеется. Объективно: рост—92 снт.,.
вес—35 фн., Питание пониженное. Анемия кожных и слизистых
покровов. Рахитические грудь и ноги. Большой живот; ассиметрия
черепа, уши с бугорками, высокое небо, зубы с диастемами, во-
лосатость лица.
1) ДОБИ—сокращ. Детский Обследовательный Институт.

562

Со стороны психической сферы отмечается: незначительная
умственная отсталость (равен 4 годам), чрезмерная аффективная
возбудимость, проявляющаяся в аффектах гнева и в агрессивных
действиях по отношению к своим сверстникам и даже персоналу.
В своей группе и при исследованиях он бывал груб, проявлял
негативизм, бросал стулья, портил учебные пособия, царапался,
кусался. Его настроение выравнивалось при достаточной теплоте
в помещении и после еды. Тогда он становился более общи-
тельным, но быстро утомлялся. Чаще всего он забирался на стул
у печки, часами грелся около последней и тут-же засыпал. Ночью
сон был прерывистый. Вследствие крайнего истощения мальчику
первоначально был назначен постельный режим, при этом на-
блюдалось, что Леня по ночам обшаривал шкапики детей, заби-
рая оттуда всякую мелочь; в течение последних месяцев воров-
ство прекратилось, но к еде мальчик по прежнему проявлял
исключительный интерес и жадность. Беседа о еде являлась
часто единственным успешным подходом к этому ребенку, ко-
торый реагировал на все остальное негативизмом.
Резюме: Рахит, перенесенные инфекционные заболевания,
связанное с ними продолжительное физическое истощение, недо-
едание, последующее психопатическое состояние у ребенка,
повидимому, с врожденным предрасположением (концентрация
дегенеративных признаков) астения, раздражительная слабость,
быстрая утомляемость, легкая умственная отсталость, преобла-
дание низших органических чувствований. Переведен с улуч-
шением во вспомогательный детский сад.
Случай 5-ый: Ксения С., 8 лет, русская, поступила в ДОБИ
15 сент. 1919 г. по просьбе родителей.
Отец—человек вспыльчивый и раздражительный. Мать здо-
рова. Девочка начала ходить на 2-ом году, говорить—к тому-же
времени. До 4-х лет страдала ночным недержанием мочи. За по-
следнее время дома отмечалась кража продуктов и денег, кото-
рые девочка употребляла на покупку съестного.
Объективно: рост—118 снт., вес —19 клг. Питания крайне
слабого. При поступлении в Инст. явления цынги. Грудная клетка
со следами рахита. Голова большая. Оттопыренные уши 6 раз-
вернутыми завитками. Речь косноязычная. При психолого-педа-
гогическом обследовании (метод Бине-Цигена-Института) отме-
чена легкая умственная отсталость, повышенная утомляемость,
явления раздражения, во время которого проявляет наклонность
к уничтожению сделанной работы, часто плачет из-за пустяков.
В общей жизни детей принимает мало участия. Полное отсут-

563

ствие стремления к деятельности и любознательности. Настроение
духа всегда грустное, подавленное. В первое время своего пре-
бывания в Инст. замечалась в краже съестного у детей, при чем
проявляла при уличении ее волнение.
Резюме: Нервный характер отца, замедленное индивидуаль-
ное развитие, дегенеративные признаки (череп, уши, косноязычие)
физическое и нервное истощение (цынга, со стороны психической
сферы—раздражительная слабость, нравственная неустойчивость,
незначительная умственная отсталость). В виду резкого упадка
питания и повышенной утомляемости переводится во вспомога-
тельный детский сад, хотя могла-бы учиться во вспомогательной
школе.
Случай 6-ой: Константин Н. 7 лет, латыш, поступил в ДОБИ
12 марта 1920 г. из комиссии о несовершеннолетних, обвиняемый
в совершении мелких продовольственных краж у детей и воспи-
тательниц приюта. Сведений о наследственности не имеется.
Данныя физического осмотра: рост—101,5 снт., вес—17 клг.
Бледные кожные и слизистые покровы. Питание резко-понижен-
ное. Лоб низкий, заросший пушковыми волосами. Высокое небо.
Плоское переносье. Неправильные уши. Рахитическая грудь.
Косноязычие. Правосторонний крипторхизм. Ночное недержание
мочи. Сосудодвигательная и нервно-мышечная возбудимость.
Интеллектуальное развитие воспитанника представляет не-
значительную задержку (по Бине—равен 6 годам). Занимается
в детском саду, не может долго сосредоточиться на чем либо
и быстро утомляется. Крайне раздражителен и плаксив. Вял,
медлителен, неловок. Проявляет болезненную жадность к еде.
Его любопытство и болтливость сводится только к разговору о еде.
Отмечается склонность к воровству, к попрошайничеству и на-
вязчивое коллекционирование всяких бумажек, тряпок, безделу-
шек и проч. Постоянно таскает у детей съестное, их игрушки,
бумагу. Ночью, а иногда и днем пробирается в спальни, обша-
ривает ночные столики и забирает всё, что попадает под руки.
В своей вине не сознается. Либо обещает больше этого не де-
лать, но продолжает таскать, несмотря на побои со стороны дру-
гих детей и внушения воспит. персонала.
Резюме: Дегенеративная психопатическая конституция (кон-
центрация физических и психических признаков дегенерации,
задержка физического развития, легкая умственная отсталость),
зашедшая до выраженного психо-невроза под влиянием истощения
и неблагоприятных социальных условий. Переводится во вра-
чебно-воспитательное заведение.

564

Случай 7-ой. Вениамин Г. 10 лет, еврей, поступил в ДОБИ
23 Декабря 1919 г. от матери. Родители живы. Отец—портной,
страдает сердцем; мать—ревматизмом. 4 детей умерло малень-
кими. Вениамин родился от 7-ой беременности, когда матери
было 38 лет, а отцу—42 года. Беременность и роды были пра-
вильные. Зубы резались на 1-ом году, ходить и говорить стал
2-х лет. 9-ти лет начал посещать школу, но в занятиях отставал.
Далее помогал по хозяйству. 6 мес. тому назад мальчик перенес
сыпной тиф. В последнее время он брал у родных и знакомых
съестное, либо деньги, покупая на них лепешки, сласти.
Физический осмотр: рост—102 снт., вес—21,5 клг. Кожные
покровы анемичны. Резкая степень исхудания (при поступлении
имелись пролежни в области тазобедренных суставов.). Мышечная
система слабо развита. Ослабленное дыхание в обоих легких.
Долихоцефалический череп. Оттопыренные уши. Небольшие
аденоиды. Высокое небо. Неправильные зубы. Левосторонняя па-
ховая грыжа. Невнятная речь. Дермографизм, цианоз конеч-
ностей. Нервно-мышечная возбудимость. Психолого-педагоги-
ческое исследование обнаруживает умственную отсталость (по
Бине равен 7 годам). Запас школьных знаний ограниченный.
Отличается повышенной утомляемостью. Не проявляет никакого
интереса к занятиям и к окружающей детской жизни. Мало-
подвижен, проводит время почти исключительно у печки. Стано-
вится более общительным при благоприятной внешней темпера-
туре. Часто жалуется на общую слабость и недомогание. На-
строение духа всегда подавленное, грустное, часто плачет, хны-
чет, иногда тоскует по родным.
Назначение: Усиленное питание, укрепляющая терапия,
индивидуальные занятия.
Резюме: Ослабление производительной способности матери
(7-ая беременность), присхождение из маложизнеспособной семьи,
дегенеративные признаки (череп, уши, высокое небо, зубы, лево-
сторонняя паховая грыжа, речь), умственная отсталость; физи-
ческое истощение, вследствие болезней и плохого питания,
отсюда невропатические симптомы (астения, повышенная утом-
ляемость, аморальные поступки). Нуждается в пребывании в
санаторной обстановке.
Случай 8-ой: Василий В. 8 лет, русский, поступил в ДОБИ
20 Декабря 1919 г. из интерната № 32, как мальчик физически
слабый, умственно-развитый, но неоднократно замеченный в во-
ровстве. Вместе с другим 10-ти-летним воспитанником открыл
комнату руководительницы подобранным ключом и похитил

565

оттуда несколько фунтов крупы, муки и масла. Далее он захо-
дил в помещения служащих, обшаривал столы, шкапы и брал
съедобное, деньги и другие вещи. После упорного отрицания
сознался в своих проступках, плакал, говоря, что воровал из-за
голода и на проданные деньги покупал съестное.
Вася находился в нескольких приютах, куда его переводили
за дурное поведение. Сведений о родных не имеется.
Объективно: рост—100,5 снт., вес—18,5 клг., пониженного
питания. Цвет кожных и слизистых покровов резко анемичный.
Ассиметрия черепа. Уши с Морелевскими бугорками. Глубокое
небо. Резцы с зазубренными краями. Саблевидные искривления
обеих бедренных и берцовых костей. Выступание грудной клетки.
Речь шепелявая. Ночное недержание мочи. Интеллектуальное
развитие воспитанника (по методу Института—Россолимо-Бине)
равно 8-ми годам. Мальчик сметливый, сообразительный, но
малообщительный. Отличается повышенной раздражительностью,
впечатлительностью и упрямством. Настроение преимущественно
грустное. Первоначально обшаривал ящики детей, забирался в
комнату воспитательницы, но затем прекратил хождение по по-
мещениям. Переводится в Институт Индивидуального Воспи-
тания.
Резюме: Невропатическое состояние, развившееся у ребенка
на дегенеративной почве, вследствие неблагоприятных социаль-
ных условий (недостаточное питание, частая перемена приютов).
Случай 9-ый. Анастасия М., 12 лет, русская, поступила в
ДОБИ 6 сент. 1919 г. из распределительного пункта для девочек.
Из предварительных сведений отмечается: алкоголизм отца,
возраст родителей при рождении девочки: матери 28 лет, отцу
43 года. Мать умерла от истощения. В последнее время семья
недоедала. В виду малой интеллигентности отца, более подроб-
ных данных о детстве девочки не удалось получить.
Физический осмотр: рост—135 снт., вес—20,6 клг. Резко
подорванное питание; крайне истощенная и изнуренная. Впалая
грудная клетка, небольшое искривление позвоночника. Череп
ассиметричен (больших размеров). Прогнатизм. Высокое небо.
За время пребывания в Институте перенесла крупозное воспа-
ление легких (pneum. croup.), находилась 5 нед. в б-це. По возвра-
щении незначительное притупление перкуторного звука на вер-
хушках легких и временами хрипы. Резкий цианоз конечностей,
особенно нижних. Нервно-мышечная возбудимость. Живые ко-
ленные рефлексы.

566

При психолого-педагогическом исследовании обнаруживает
ослабление памяти, внимания и наблюдательности (метод Россо-
лимо—Института) по Бине = 7 — 8 годам. Во время исследования
и занятий проявляет некоторый негативизм, нетерпение и бы-
строе утомление.
Производит впечатление забитого, изнуренного недоеданием
ребенка. Иногда упряма; ворчит на замечания, сердится. Быстро
утомляется и жалуется часто на головную боль. Настроение угне-
тенное, редко проясняется и то только во время еды. Детей сто-
ронится, избегает игр с ними. Вяла, медлительна. Назначение:
усиленное питание, первонально постельный режим. Переводится
в санаторию.
Резюме: Алкоголизм отца, слабое здоровье во время детства,
неблагоприятные социальные условия (хроническое недоедание,
смерть матери); отсюда пониженная физическая и нервно-психи-
ческая стойкость внешним влиянием (болезни), в результате—
явления физического и нервного истощения организма (упадок
питания, астеническое состояние, интеллектуальная истощае-
мость).
Случай 10-ый. Василий Г. 9 лет, русский, поступил в ДОБИ
16 декабря 1919 г. из Детск. Коммуны им. Ленина с указанием на
раздражительность, плаксивость, отказ от посещения школы,
ночное недержание мочи, онанизм. Отец-алкоголик, убит на войне.
Мать—32 лет, здорова. Старший мальчик умер 2-х лет. До Васи
у матери был выкидыш. Двое младших умерло маленькими.
Беременность и роды Васей были правильные. Зубы резались к
сроку. Ходить и говорить начал на 1-ом году. Перенес корь,
паротит и скарлатину.
Объективно: рост—119 снт., вес—19 клг. Питание понижен-
ное. Цвет кожных и слизистых покровов—анемичный. Асси-
метрия черепа. Высокое стояние обоих яичек в мошонке. Ноч-
ное недержание мочи. Дрожание в сомкнутых веках, в вытяну-
тых пальцах кистей. Живые коленные рефлексы. Умеренный дер-
мографизм. Беспокойный сон. Внутренние органы—Norma, Интел-
лектуальная сфера уклонений от нормы не представляет. По ме-
тоду Бине-Цигена-Россолимо—Института соответствует 8—9 лет-
нему возрасту.
Эмотивен, раздражителен. Бывает груб, резок, упрям, осо-
бенно, когда голоден или в помещении холодно. Тогда же отка-
зывается от всяких работ и в резкой форме выражает свое недо-
вольство. Равнодушен ко всему окружающему, но по отно-
шению к слабым детям позволяет себе злые шалости и обиды.

567

Резюме: Алкоголизм отца. Маложизнеспособность семьи.
Неблагоприятные внешние условия в семье и приюте, давшие
картину невроза.
Случай 11-ый. Николай В., 8 лет, русский, поступил в ДОБИ
10 мая 1920 года из Детского дома № 9 при Педаг. Курсах со
следующей характеристикой: физически чрезвычайно слаб. В
истекшую зиму долго болел, находился в больнице, откуда при-
был совершенно истощенным и неспособным к занятиям. Общее
состояние подавленное. Часто без видимой причины плачет.
Упорно избегает общества детей. Оставаясь один, начинает ша-
рить по всем углам, пробирается в детские спальни, обшаривает
все их хранилища, тащит их вещи. Несколько раз крал хлеб у
младших служащих, проникая в их помещения. Обычные порции
его не удовлетворяют. Пользуясь удобным случаем, убе-
гает на черную лестницу и копается в помойном ведре. В по-
следнее время появилась склонность к порче вещей, наряду с
озлоблением и упрямством. Сведений о родных и наследствен-
ности не имеется.
Физическое обследование: рост—108,5 снт., вес—16,5 клг.
Питание пониженное. Ассиметрия лица. Широкое переносье,
оттопыренные уши, со слабо развитыми мочками. Зубы с широ-
кими диастемами. Речь косноязычная. Ночное недержание мочи.
В интеллектуальной сфере отмечена легкая умственная отста-
лость. По Бине = 6—7 годам. В начале своего пребывания в
в Инст. Коля проявлял быструю утомляемость и резкую эмо-
тивную неустойчивость. По малейшему поводу, а иногда без
видимой причины, впадал в крайне возбужденное состояние: пла-
кал, ругался, бросал стулья, задевал детей, портил их работы,
бывал также агрессивен по отношению к воспитательницам. На-
блюдалось упрямство, неподчинение дисциплине. Такое состояние
длилось иногда часами и, в виду этих вспышек аффективной
возбудимости (гнева, озлобления и грубости) мальчика, приходи-
лось на первых порах часто изолировать от остальных детей.
В течение месяца, в связи с улучшением общего физиче-
ского состояния (прибыль веса—4 клг.), Коля стал спокойнее и
ровнее; раздражительная слабость уменьшилась, и мальчик был
порой очень ласков, послушен и учтив по отношению к воспи-
тательницам. Выполняет охотно и с интересом работы детского
сада. Жадность к еде исчезла.
Вообще в отбирании съестного или поедании несъедобного
не был замечен, зато Коля находился все время на усиленном

568

питании. Переводится во вспомогательный детский сад со значи-
тельным улучшением.
Резюме: Дегенеративная конституция (концентрация дегене-
ративных признаков), выявившаяся под влиянием истощающих
факторов недоедания и перенесенных соматических болезней, а
также неблагоприятной обстановки, в невроз истощения.
Случай 12-ый. Нина Я., 6 лет, русская, поступила в ДОБИ
27 авг. 1920 г. от родителей. Наследственность со стороны по-
следних здоровая. Нина родилась от 7-ой беременности, когда
матери было 33 года, а отцу—42 года. Вскармливание происхо-
дило грудью матери. Зубы резались на 7-ом мс. Ходить и гово-
рить начала до года. Росла физически и психически нормально.
На 4-ом году перенесла корь. В течение последнего года семья
недоедала и терпела нужду. Ребенок стал обнаруживать нерв-
ность: отмечалась раздражительная слабость, повышенная обид-
чивость, гневливость, слезливость. Испытывала ненасытное
чувство голода, собирала крошки. Из-за еды впадала часто в
раздражительное состояние. Разговоры вела исключительно
об еде, в остальном была вяла, апатична, ничем не интересо-
валась. Днем сонливое состояние. Изредка ночное недержание
мочи.
Объективно: рост—92,5 снт. вес—27 фн., резкое истощение,
бледные кожные покровы. Слабо развитые мышцы. Невысокий
лоб. Волосатость щек и спины. Выпадение recti.
Дрожание в сомкнутых веках, холодные и цианотичные
кисти. Живые коленные рефлексы.
В течение месяца Нина окрепла (прирост веса—5 фунт),
стала жизнерадостным, ласковым и подвижным ребенком. Прини-
мает активное участие в детской жизни: в работах и подвиж-
ных играх. Проявляет интеллектуальную одаренность. Жад-
ность и интерес к еде исчезли. Сон хороший. Изредка мочится
в постель.
Резюме: 7-ая беременность. Нормальное детство. Длительное
истощение от недоедания, неблагоприятные семейные условия;
со стороны нервной системы картина невроза истощения.
Этиология во всех наших случаях почти одинакова: она
сводится к длительному истощению организма, вследствие не-
полного голодания и недоедания, к истощающему влиянию пе-
ренесенных соматических болезней наших детей.
В некоторых случаях (см. №№ 2, 3, 6, 9, 10, 12) к этому
биологическому фактору присоединялась психическая травма
социального происхождения, как например, неблагоприятные

569

условия семейной и приютской жизни (смерть близких, мате-
риальная нужда, психическая зараза окружающих, неумелый
педагогический уход).
Действуя изолированно или в том или ином сочетании,
указанные причинные моменты дали в результате те невро-и
психопатические состояния, о которых речь была выше.
Их течение и клиническая картина вариировали в зависи-
мости от степени наследственно врожденного или приобретен-
ного предрасположения и от интенсивности и длительности
вызывающих и производящих причин.
По этому у дегенеративных детей с невропатическим пред-
расположением неврозы истощения проявлялись резче и иногда
даже носили преходящий психопатический оттенок (патологи-
ческие аффекты, навязчивые состояния, аморальные поступки
(№ 4, 6, 11). Это—суть дегенеративные психопатические консти-
туции (по терминологии Ziehen’a), обострившиеся под влиянием
соцально-биологических вредных причин до вполне развитого
психо-невроза.
Случаи №№ 1, 2, 3, 12 представляют собою, как бы, чистые
формы невроза истощения при отсутствии врожденной нерв-
ности у детей. Эти 4 случая протекали особенно благоприятно:
выздоровление наступило скоро при одних только физических
мероприятиях (усиленное питание, покой, индивидуальные за-
нятия, летом—физиотерапия: купанья, солнечные ванны и т. д.).
С другой стороны, случаи №№ 1, 4, 9, 11 весьма близки
тем невротическим состояниям, которые, кк. сопутствующие
явления (Begleiterscheinungen), отмечались и раньше у детей в
течение тяжелых болезней, напр. при затяжном коклюше, тубер-
кулезе, после плеврита (Delasiauve 1), Ziehen 2). Эти нервно-психи-
ческие изменения, характерной чертой которых является осла-
бление всех психических функций, известны в литературе, как со-
стояния духовной или инфекционной слабости (Kraepelin) dedilitas
mentis. Ziehen их называет residuäre и begleitende psychopathische
Konstitution.
Они находятся в тесной зависимости от основного стра-
дания, его сопутствуют некоторое время и постепенно исчезают
вместе с устранением вызвавшей их причины. В наших 4-х слу-
чаях эти Begleiterscheinungen оказываются более стойкими, они
наблюдаются по истечении самой основной болезни, благодаря
более легкой ранимости нервной системы детей. Более подробно
этот вопрос был освещен мною в предыдущей работе 1) о совре-
менных особенностях нервно-психического здоровья детей.

570

Тем не менее, во всех приведенных случаях можно про-
следить с большим или меньшим постоянством одни и те же
болезненные проявления и, таким образом, установить общую
картину невроза истощения у детей. Она складывается из
явлений подавленности с обидчивым настроением, склонностью
к плачу и к чрезмерной раздражительности, при заметном пред-
расположении к усталости и вообще быстрой утомляемости.
Со стороны же интеллектуальной сферы отмечается понижение
внимания и умственной работоспособности, отсюда малоуспеш-
ность таких детей к занятиям; далее преобладание низших инте-
ресов и стремлений, персеверирующие голодные темы, которые
у некоторых носили навязчивый характер, и патологическая
жадность к еде. Сюда же относятся моральная неустойчивость
таких детей, как напр., мелкое воровство съестного, мена или
отбирание порций у слабых, ложь и обман старших. Они выска-
зывают словесную мораль, проявляют чувство раскаяния и сожа-
ления, но при слабости психических задержек не могут противо-
стоять своим низшим стремлениям. Из физических симптомов
наблюдалось у этих детей резкое истощение, малокровие, нервно-
мышечная и сосудо-двигательная возбудимость, часто ночное
недержание мочи, безпокойный сон, днем же сонливое и вялое
состояние, повышенная чувствительность к температурным коле-
баниям.
В представленной клинической картине невроза истощения,
действительно, имеются неврастенические компоненты, но это не
есть, прежде всего, невроз утомления, который мы наблюдали
раньше у учащихся, преимущественно старших классов, когда
методы пассивной школы создавали переутомление и вызывали
неврастению. Ziehen считает, что в старших классах немецких
средних школ 25% учащихся суть неврастеники, а в некоторых
школах процент доходил до 60-ти. Наши пациенты, гл. обр., до-
школьного возраста (8 сл. из 12-ти) и ни в одном из них нельзя
было констатировать интеллектуального переутомления.
Следует отметить, что вопрос о самостоятельности невроза
истощения, а, след., и о дифференциальном распознавании на-
ших случаев является наиболее существенным и в то же время
сложным, в виду разнообразия взглядов и мнений, имеющихся
в литературе до последнего времени о сущности неврастении.
Raymond3) считает, что из неврастении сделали совокуп-
ность плохо определяемых с неточным значением нервных со-
стояний, которых не знают, куда отнести. Так, напр., в невра-
стению раньше входили симптомы, совершенно несвойственные

571

этому заболеванию и принадлежащие к самостоятельному психо-
неврозу-психастении, выделенному P. Janet.
Достаточно простое упоминание разных теорий неврастении:
половой, сосудодвигательной, интоксикационной, кислотной ди-
скразии, а, следов., и различных ее форм: дегенеративной, токси-
ческой, половой и т. д., чтобы убедиться в резком разноречии
по затронутому вопросу.
По Raymond’y истинная неврастения, им рассматриваемая
лишь как простой синдром, т. е. группировка симптомов, всегда
является результатом переутомления, в особенности психиче-
ского переутомления, и появляется только в зрелом возрасте.
С другой стороны, автор выдвигает эмоциональность на первое
место, говоря, что она представляет главную почву для развития
неврастении.
Эту же точку зрения защищает, гл. обр., Дежерин 4), считая,
что эмоция создает неврастению. По мнению автора, неправильно
включили в неврастению различные астении органического про-
исхождения, которые имеют общими с нею только симптомы
усталости. Последняя не является прямым патогенетическим
фактором, и лишь присоединение эмотивного состояния к пере-
утомлению составляет причину неврастении. Она невозможна
без предшествующей так называемой эмотивной конституции.
Он определяет неврастению, как совокупность явлений, которые
служат результатом неприспособленности существа к эмотивной
причине и к его борьбе за это приспособление. Истощение,
как результат чрезвычайно различных явлений, очень недоста-
точно определяет неврастеническое состояние.
Что касается неврастении детского возраста, то такие
авторы, как Sacks, Крафт-Эбинг, Charcot, даже её отрицали,
другие наблюдали неврастению очень редко.
Binswanger 5) наблюдал среди 131 случая Neurasthenia 4 сл. в
I десятилетии, 46—во ІІ-ом десятилетии. Müller не наблюдал среди
828 неврастеников ни одного случая в 1-ом десятилетии, во ІІ-м
десятилетии—38 сл. Collins et Philips6) в 1-ом десятилетии не от-
мечали ни одного случая; во II десят.—6,6% среди 333 случаев
неврастении.
Описанная Arndt’ом, Emminghaus’ом, Oppenheim’ом детская не-
врастения покрывалась широким понятием психопатической не-
достаточности (Koch), нервозности, эндогенной нервности (Gramer)
словом терминами—которыми другие авторы обозначали те же
состояния.

572

Мы должны констатировать, что наши случаи не подходят
под понятие неврастении Дежерина ни по своему генезу, ни по
клиническому течению.
Эта разница сказывается при сравнении характерологи-
ческих особенностей наших больных с истинными детьми не-
врастениками. Дети неврастеники на все отзываются чрезмерно,
они проявляют даже альтруистические стремления. Наши ма-
ленькие пациенты обнаруживали нарушение моральной сферы
(в 7-ми случаях). У некоторых из них аморальные поступки
были доминирующими болезненными симптомами, которые пред-
ставляли наибольшие затруднения в воспитательном отноше-
нии и служили поводом к обращению за врачебной помощью.
Эти проявления у детей находят свою аналогию в нервно-
психических особенностях взрослых, истощенных и недоедающих
субъектов, как показали наблюдения проф. Осипова7), Белоголо-
вого 8) и Добротворского 9) над голодающими (инертность, по-
нижение нравственного чувства, высших интересов, преобла-
дание низших органических чувствований, ненасытный голод,
исключительная жадность к еде и т. д.).
С другой стороны, описанные нервно-психические изме-
нения у детей тесно приближаются к большой группе «нервных
истощений», которая приводится в современной военной психи-
атрической литературе.
Уже в начале мировой войны германские психиатры, гл.
обр., указывали на частоту психозов истощения (Erschöpfungspsy-
chosen) в форме неврастении, аменции. Большинство из них за
этиологическую основу принимает истощение и переутомление
организма, а, след., и нервной системы (Mayer10), Koper11), Wollen-
berg 12), другие—Cimbal13), эмоциональный фактор). Клиническая
картина описываемых неврастенических расстройств чрезвычай-
но полиморфна и мультисимптомна, что заставило одних авто-
ров Lewandowsky14), Hauptmann15), Redlich16), Naegeli17) высказаться
за ограничение неврастении и разделение картины заболевания
(т. к. не все явления относятся на переутомление и истощение)
Oppenheim 18) предлагает расширить неврастению включением
в ее симптоматологию самых разнообразных расстройств.
В прогностическом отношении почти все авторы считают
благоприятными острые формы, быстро и легко уступающие ле-
чению.
В обзоре военной литературы Добротворский19) констати-
рует тенденцию большинства исследователей к объединению
всех нервно-психических расстройств с более или менее выра-

573

женными явлениями истощения в одну группу для дальнейшей
дифференциации этой большой группы на отдельные единицы.
Такое разделение должно быть полезным для целей клиниче-
ских, т. к. оно подчеркивало бы и оттеняло течение и исход
различных форм, по участию в них процесса истощения, на-
следственного или приобретенного предрасположения, а, гл. обр.,
устраняло бы запутанность симптомотологии, в которую входят
самые разнообразные и противоположные формы.
В эту же группу нервных истощений следует отнести на-
блюдаемые нами неврозы у детей, прогноз которых в большин-
стве случаев был благоприятный.
Выздоровление, а в остальных случаях улучшение насту-
пало при соответствующем физическом лечении (усиленное пи-
тание, покой, санаторная обстановка) и не требовало почти ни-
какой психотерапии.
Неврозы истощения у детей заслуживают внимания врача
и педагога, посколько они являются одной из современных осо-
бенностей нервно-психического здоровья детей.
Не мало отдельных болезненных проявлений, гл. обр., амо-
ральные, из перечисленной симптоматологии, не будучи так
резко выражены, как в наших случаях, теряются еще в широ-
ком размахе нормы и наблюдаются у многих современных детей
в семье и школе.
При улучшении условий питания, обучения и воспитания
подрастающего поколения они должны будут исчезнуть. Этот
вывод проистекает даже из представленного материала, который
относится, гл. обр., за счет 1919 г. (8 случ. из 12 случ.), когда
условия питания, жизни в приютской и семейной обстановке
были значительно хуже, нежели в 1920 г.
Считаю не лишним дополнить, что под моим наблюдением
имелось большее число детей, обнаруживших невроз истощения,
но все они, в общем, повторяли ту же картину, описанную
выше. В моем же изложении я имел в виду не столько пред-
ставить статистический материал, сколько охарактеризовать эту
форму невроза, указав на ее этиологию, клиническое течение и
дифференциальное распознавание.
Будем надеяться, что в текущем учебном году—1920-21
неврозы истощения у детей станут лишь редкой клинической
формой и будут отмечены нами, как преходящее и временное
социально—патологическое явление.
В заключение приношу признательность глубокоуважаемому
проф. В. П. Осипову и проф. А. С. Грибоедову, любезно со-

574

действовавшим своими советами выполнению настоящей ра-
боты.
Выводы:
1. Биологические особенности переживаемого времени (не-
достаточное питание, гл. обр., качественные его изменения, одно-
образный состав пищи) понизили физическую и нервно-психи-
ческую сопротивляемость детского организма внешним влияниям.
2. Недоедание, вернее, недостаточное питание, истощающие
факторы перенесенных соматических болезней, в сочетании с
элементами психического травматизма социогенного происхо-
ждения в семье и школе, вызывают у многих детей невроз или
психо-невроз истощения, отличающийся по своей этиологии и
клиническому течению от неврастении детского возраста.
3. Клиническая картина невроза истощения, описанная
выше, вариирует в зависимости от врожденного или приобре-
тенного расположения и от интенсивности и длительности вы-
зывающих и производящих причин.
4. Поэтому неврозы истощения проявляются резче у на-
следственно-отягощенных детей и протекают с меньшей интен-
сивностью при отсутствии, так называемой, врожденной нервно-
сти. Исход, большей частью, благоприятный, наступающий, гл.
обр., при соответствующем физическом лечении (усиленное пи-
тание, покой, индивидуальные занятия, санаторная обстановка).
5. Случаи невроза или психо-невроза истощения у детей
должны быть отнесены в общую группу «нервных истощений»,
которая подлежит дальнейшей детальной научной и клиниче-
ской разработке.
Литература:
1. Аронович, Г. Д.,—К вопросу современных особенностей нервно-психи-
ческого здоровья детей. Доклад на Всероссийск. Съезде по борьбе с детск. де-
фективн. Москва, 1920 г. напечат. в Медицин. Журн. Вятск. Губздрава. № 2—4,
1921 г.
2. Ziehen Th.—Die Geisteskrankheiten des Kindesalters. Berlin. 1917.
3. Raymond—Неврозы и психо-неврозы. Петербург. 1912.
4. Дежерин—Функциональные проявления психо-неврозов, их лечение
психотерапиею—Москва. 1912 г.
5. Saender—Die häufigsten functionel-nervösen Erkrankungen (Neurastenie,
Histerie u Nervosität) im Kindes-alter. Mntschr. f. Fsych. и Neurol. 1901. Bd 9.
Pg. 321.

575

6. Обучение и воспитание дефективн. детей, под редакц. проф. А. С.
Грибоедова, т. III. — Петроград. 1919.
7. Осипов, В. П. Душевные заболевания в условиях текущего времени.
Доклад в Общ. Микробиолог. и Естествен. в Петрограде—февр. 1920 г.
8. Белоголовый А. А.—Биология голодания.—Доклад в Общ. Микробиолог.
и Ествен. в Петрограде.—Февраль 1920 г.
9. Добротворский Н. М.—Влияние голодания на душевно-больных. Доклад
в Общ. Психиатров в Петрограде.—Янв. 1919.
10. Mayer—Deutsche med. Wochenschr. 1915. № 51.
11. Roper- Deut. mil. Ztschr. 1915. № 9-10.
12. Wollenberg—Münch, med. Wochenschr. 1914. № 44.
13. Cimbal, Neurol. Centrbl. 1916, № 21; 1915, № 11; Psych. Neurol. Wochenschr.
1916, № 23-24.
14. Lewandowsky—Berl. Klin. Wochenschr. 1914, № 51. Ztsch. f. d. g. Neurol.
& Ps. Ref. 12 426.
15. Hauptmann—Aerztl. Sachversami. Ztg. 1916, № 6.
16. Naegeli—Neurol. Centralbl. 1916, № 21; Münch, med. Wochenschr. 1916, №6.
17. Redlich—Med. Kliu. 1916, № 7; Mntschr. f. Psych. 1916, 39, H. 5.
18. Oppenheim—Berl. Klin. Wochenschr. 1916, № 12; Neurol. Centrbl. 1916,
№ 6 & 13; Berl. Klin. Wochenschr. 1914, № 48; 1915, № 11; Neurol. Centralbl. 1915,
№ 14; Dtsch. Ztschr. f. Neur. 1917, 56 H, 1-4.
19. Добротворский, H. M.—Душевные заболевания в связи с войной (по
литературн. данным за 1915—1918 гг.). Научная Медицина. Март № 3, 1919 г.

576

Прикладная психология в ее отношении к вопросам воспитания
и обучения.
И. Эвергетов.
Последнюю стадию в развитии психологии можно характе-
ризовать влиянием естествознания. Это означает не только то,
что усвоены естественно-научные приемы обработки материала,
но именно то, что с особенной резкостью обнаруживается ориен-
тировка психологии в направлении методологии и общих с
естествознанием проблем.
Новое движение распространилось с необычайной быстротой;
накопился богатый опытный материал, получились некоторые
положения, которые по-своему значению приближаются к выводам
положительного знания. Дальнейшее развитие намечается в пре-
делах разграничения теоретической и прикладной психологии,
и в различных областях возникает потребность в известной
психологической ориентировке.
Едва ли кто станет сомневаться в справедливости и жела-
тельности стремления к практическому использаванию теорети-
ческих положений. В таких областях, как история, этнология,
языкознание, приметный интерес удовлетворяет стремлению к
более глубокому пониманию духовной связи явлений. Также,
напр., методы преподавания или распознавание душевных
болезней, оценка судебного приговора должны были больше
привлекать внимание исследователя, чем вопросы о качестве и
интенсивности ощущений.
Нельзя отрицать того, что стремление к использованию
психологии в тех или иных областях существовало задолго до
того, как стала определяться подлинная наука прикладной пси-
хологии в системе психологии; но отсутствие метода в этих
построениях повело к тому, что научная психология решительно
уклонялась и заявляла себя неготовой заняться проблемами
прикладного характера. Когда, напр., педагогика и физиологиче-

577

ская психология приходили в соприкосновение, то часто
дело сводилось к поверхностному диллетантизму. Особенно это
сказывалось при согласовании педагогики с устаревшей гербар-
товской психологией. Не вполне усвоенные и понятые психоло-
гические принципы приводили к подтверждению общепринятых
положений, к обоснованию сомнительных излюбленных педаго-
гических воззрений й педагогических предрассудков. Эта необы-
чайно и широко распространенная полунаучная психология,
которая получала значение в различных областях практической
жизни, задерживала развитие подлинной прикладной психологии,
и затруднения, возникшие благодаря этому, и до сих пор еще
далеко не устранены.
Были и другие причины, мешавшие развитию прикладной
психологии. Главная заключается в том, что природа психиче-
ского материала такова, что не позволяет психологическим осно-
воположениям отрешиться от философских теорий в той мере,
как это удалось сделать в других областях опытного знания.
В последнее время эти затруднения значительно ослаблены;
ослабели споры об основных задачах и предпосылках психологии,
как науки, и положение мало-по-малу проясняется. Постепенно
психологи начинают понимать, что их работа, как известной
специальной области, заключается в построении в смысле системы
подлежащих изучению и обследованию явлений; что самые разно-
родные теории могут существовать рядом, представляя по суще-
ству более или менее пригодную для объяснения конкретного
материала гипотезу. Еслибы в задачу специальной науки вхо-
дило понимание абсолютной действительности, тогда по праву
могло существовать только одно объяснение, и всякая другая
теория была бы ложной. Равным образом, еслибы существовало
одно возможное выражение практической оценки, то бессмы-
сленно было бы рассматривать что-либо, как ложное, неистинное.
Напротив, если задачей науки является изучение явлений с
помощию определенных методов и подчинение известным логиче-
ским требованиям, тогда возможны самые разнородные предпо-
ложения или объяснения, по существу совершенно справедливые,
так как они соответствуют разнообразию тех заданий, с которыми
исследователь подходит к той или иной группе явлений, в зави-
симости от тех условий, которые определяют направление
работы.
Между различными областями приложения психологии пе-
дагогика занимает одно из самых важных мест, хотя надо при-
бавить, что педагогика в данном случае явилась и дающей и

578

берущей стороной. Брала она основные руководящие нити,
которыми направлялось психологическое наблюдение над ребенком
в согласии с общими положениями научной психологии. Давала
она постольку, поскольку история душевного развития предста-
вляет важнейшую часть самой психологии. Таким образом между
обеими областями, теоретической и практической, слагаются
отношения плодотворного взаимодействия, которое может повести
к соединению в одной личности чисто психологического и педа-
гогического интереса. Интересно с этой точки зрения отметить,
что в экспериментальной психологии в течение долгого времени
превалирующее значение имели работы по исследованию памяти.
Также и здесь чувствуется то же стремление в сторону
практического приложения, равно и в работах об ассоциациях
представлений и других примыкающих к учению о памяти
отделах психологии. По характеру работы распадаются на две
группы: первые говорят о дидактических методах, которые скорее
всего и вернее всего ведут к цели; ко вторым принадлежат те
опыты, в которых пробуют установить различия одаренности в
отношении памяти, условия развития и наметить средства к
устранению недостатков.
Иногда психологу кажется, что достоинство чистой науки
страдает от соприкосновения с изменчивыми и случайными
явлениями будничной жизни; напротив, некоторые философы
утверждают, что теоретическая наука находится на службе у
жизни, и что науки, чуждой практического значения вообще, не
существует. Несомненно, что проведение пограничной линии
между прикладной и неприкладной наукой вообще требует
весьма остроумных и тонких соображений, но кто поймет суще-
ство дела, тот не может не признать, что прикладные науки
заключают в себе самостоятельные вопросы или проблемы, иначе
говоря,—образуют в своем составе тоже теоретическую часть,
причем эти проблемы могут также трактоваться и в теоретиче-
ских науках. По существу медицина и строительство мостов
представляют систему соотношений, как физиология и механика,
только выбор проблем производится с различных точек зрения,
именно: в прикладных науках изучался те причинные комплексы,
которые стоят в непосредственном отношении к жизни, напр. в
экспериментальной педагогике, психотерапии, хотя конечный
результат в смысле достижения преследуется тот же самый, т. е.
исследование достигает выяснения того или иного вопроса и
служит таким образом общей задаче науки—постижению
истины.

579

В тех условиях, в которых теперь развивается эксперимен-
тальная психология, при определенном давлении со стороны
технических и промышленных интересов жизни в целях научной
организации хозяйства, причем положительные науки разверты-
вают все более и более широкие области приложения, нажим в
сторону прикладной психологии и в частности педагогики ста-
новится весьма понятным, даже вынужденным. Хотя при этом
надо принять во внимание и то обстоятельство, что большая
разница между ветвями точной науки, получившей широкое и
богатое развитие и экспериментальной психологией, которой
еще до сих пор приходится брать с бою позицию за позицией
и положение которой вследствие этого заключает в себе много
неустойчивого и колеблющегося. В некоторых отношениях, напр.
в вопросе об исследовании памяти, утомления, выводы имеют
общее значение, ясен вопрос о возможности приложения, другое
дело практически-техническое приложение. В последнем случае
мы имеем в виду ту форму приложения, когда известные цели
или полностью или частью могут быть достигнуты при посред-
стве психических процессов. Напр.: оратор желает воздействовать
на душу слушателя, чтобы вызвать определенную реакцию в
виде того или иного действия. Естественник хочет поставить
наблюдателя в такие условия, чтобы получить возможно больше
знаний о природе. Художник пробует воздействовать на душу
слушателя или созерцателя, чтобы вызвать подлинное эстетиче-
ское чувствование. Таким образом существо дела представляется
в таком виде. Пока мы останавливаем свое внимание на иссле-
довании личности, пока мы разъясняем ее, чтобы понять духовную
структуру, мы остаемся в пределах теоретической психологии.
Совершенно другое дело, когда описание и анализ поставлены
в связь с действиями, которые мы желаем выполнить для дости-
жения определенной цели; причем это положение не означает
того, чтобы такие действия выражались во внешних движениях
или каком-либо двигательном процессе; наше намерение может
сводиться только к образованию суждения, к выбору средств
направить известную личность к определенным задачам или,
наоборот, отклонить. Словом, такие знания относятся к психо-
логии так же, как паука инженера к физике или агрикультура
к ботанике.
Такое столкновение и соприкосновение теоретических и
практически-технических интересов мы имеем в области воспи-
тания и образования грядущих поколений, когда дело ка-
сается будущего самой культуры. Здесь могут быть выделены

580

три задачи: практически-техническая, практически-теоретическая
и чисто теоретическая. Практически-техническая область обни-
мает исследование о лучших методах усвоения и обучения, о
распределении времени при различных работах, о перерыве в
работе и т. д. К практически теоретической принадлежат иссле-
дования об одаренности, о возрастах, о средствах к пробуждению
внимания, интереса и т. д. Чисто теоретическую часть образует
история развития ребенка с ее подразделением по функциям—
выразительные движения, волевые проявления, развитие мышления
детская речь и т. д.
В психической области лежат более сложные отношения,
чем в физической, так как здесь идет речь о противоположении
инстинкта и расссуждения не только относительно собственной
личности, но также и в отношении лиц, с нами живущих, с
нами сталкивающихся. Настоящий учитель инстиктивно влияет
на молодые души, причем это влияние едва-ли может быть
повышено тщательнейшим анализом его духовных функций. И
тем не менее в школьной жизни наступают такие моменты,
когда необходимо, пользуясь научными методами, наблюдать и
изучать душевную жизнь ученика, прежде чем избрать какое-
либо средство воздействия. Поскольку дело касается собственной
или чужой душевной жизни, инстиктивный и научный способ
понимания не стоят во враждебном друг к другу отно-
шении и не исключают друг друга. Инстиктивное восприятие
есть своего рода сокращение восприятия причинных отношений;
оно сокращает в силу привычки черты причинной цепи, которые
при научном рассмотрении естественно обособляются друг от
друга. То же самое происходит при инстинктивном и научном
восприятии чужой человеческой жизни. Одно разлагает пси-
хическое содержание, которое мыслится в причинной связи,
другое схватывает сразу определенное соединение (личность), но
в обоих случаях мыслится тот же психический механизм, где
явления связаны по закону причины и действия. Другой человек
для нас не только психический объект, мыслимый под катего-
рией причинности, но является для нас, кроме того, как
субъект, как самоцель. Как объект, он носитель содержания; как
субъект, он самоопределяющийся дух; как объект, он должен быть
описан, объяснен; как субъект, он может быть только понят, стать
предметом сочувствия, восхищения и т. д. В этом восприятии
ученика, преступника, друга, врача нет ничего такого, что предста-
вляется как причина и следствие, ибо все это лежит в системе
намерений, желаний, целей, которые мы или отвергаем или разде-

581

ляем, сочувствуем. Наши простейшие отношения человека к
человеку, как видно даже в мелочах, есть отношение воли к
воле, при котором мы понимаем друг друга и согласны или
противодействуем, но при котором восприятие другого, как
психического механизма, процессы которого имеют свои при-
чины, имеет для нас отдаленное значение.
С другой стороны ясно, что прикладная психология может
только намечать средства, необходимые для достижения опре-
деленной цели, но не определяет, какие педагогические задачи
должны быть осуществлены обучением. Для достижения наших
целей мы стремимся понять причинную связь явлений и исполь-
зовать для осуществления поставленных заданий, в этом смысле
работа, напр. педагога, требует постоянного сопоставления целе-
вых и причинных соотношений. Мы, не осуществим наших
планов, если не поставим наши интересы в причинные соотно-
шения, благодаря которым вещи и люди могут стать средствами
для осуществления конечных целей.
Первая педагогическая задача—передача и усвоение знаний.
Так как предметом прикладной психологии не может быть обсу-
ждение непсихологических проблем педагогики, то мы не будем
останавливаться на вопросе об оценке учебного материала.
Психолог может не решать с своей точки зрения, какие пред-
меты и стихотворения должны быть предметом усвоения или
каковы должны быть занятия для подготовки к какой-либо спе-
циальной работе. Конечно, на основании наблюдения над инди-
видуальными проявлениями и склонностями можно сделать
определенные выводы в отношении выбора занятий тому или
иному ученику, ближайшая задача—выяснение вопроса о том,
как организовать преподавание и усвоение знаний, какие методы
с психологической точки зрения наиболее ценны и скорее при-
водят к достижению поставленных целей. Излагая, напр., пси-
хологию восприятия, важно отметить некоторые отправные пункты,
которые всегда могут иметь значение для учителя. Прежде всего
моторные реакции, которыми периферические органы отвечают на
раздражение, сами превращаются в источник ощущений и всту-
пают в том или ином виде в образующееся представление.
Важность этого положения подтверждают опыты Лая, который
показывал, напр., ученикам треугольник и другие фигуры, во-
первых, при возможности свободного движения глаз, во-вторых,—
фиксируя внимание на определенном пункте. Показания уча-
щихся выясннили, что ошибок было больше тогда, когда дви-
жения глаз были подавлены; значительно лучше результат в том

582

случае, когда глаза естественным образом могли следовать очер-
таниям форм. Сверх того, ваша душевная жизнь не есть только
сумма элементарных содержаний сознания, по крайней мере мы
должны еще признать динамические отношения между ними,
те воздействия, какие они показывают на другие душевные
образования, хотя бы эти соотношения сами по себе не могли
быть выражены, как содержания сознания; сюда относятся: про-
странственные и временные представления, чувство различия
(творческий) синтез.
Рассуждая последовательно, мы должны признать, что два
фактора выдвигаются на первый план и в сущности определяют
всю эту область. С одной стороны наш интерес направляется на
выяснение того, какие душевные изменения возникнут, и с
другой—какое влияние окажут они на душевную жизнь. Наше
ожидание того, что произойдет в душе, ставит перед проблемой
самобытности, независимости; влияния, которые мы можем оказы-
вать, выдвигают проблему руководства душевной жизнью. В
нашем ожидании мы пассивны, в нашем руководстве мы активны.
Мы предполагаем, что возникнут те или иные представления,
эмоции, хотения. Напротив, ставя перед собою задачу воспитания
и обучения, проблему руководства, мы ставим перед собой
определенное задание: как мы можем для наших практических
целей направить те или иные процессы. Приходится ставить
прогноз и выбирать соответствующее средство, чтобы осуще-
ствить ситуацию, иногда очень важную с практической точки
зрения.
В области психической жизни интерес к будущему дей-
ствию является решающим моментом, так как предпосылки и
осуществленное воздействие являются важнейшими факторами.
Исследование этих двух классов психологических принципов
служит главным предметом прикладной психологии.
Первый основной вопрос такой: какие душевные процессы
мы можем ожидать? Принципиально мы можем ответить, что
всякое знание психологических законов приводит к разрешению
этой проблемы. Всюду, где психология выходит за пределы про-
стого описания явлений и стремится к установлению законо-
мерных отношений, там мы в состоянии предвидеть, что должно
наступить. Законы восприятия, понимания, воспроизведения,
течения представлений, возникновения ощущений, внимания
возникновения чувствований, течения мыслей и волевых проя-
влений дают основания для таких предвидений. Все они гово-
рят, что известное физическое возбуждение вызывает опреде-

583

ленный психический процесс, который мы можем предвидеть;
что в равной степени психические процессы являются причиной
для других психических процессов; что наконец психические
процессы служат причиной для физических изменений. Всякое
открытие в области теоретической психологии путем-ли простого
самонаблюдения или экспериментального исследования, стати-
стического подсчета или систематического наблюдения, расши-
ряет нашу возможность предположений (предпосылок).
Но чтобы общепсихологические предпосылки действительно
представляли жизненный интерес, расширение знаний, очевидно,
должно идти в двух направлениях. Мы должны изучить тот
психический материал, которым определенный индивидуум распо-
лагает для работы, т. е. изучить его прежний опыт, знания,
работу мышления, процессы понимания. Никакое знание общих
психологических законов не может заменить этого изучения кон-
кретного материала, необходимого для суждения об отдельном
случае. Таким образом, изучение охватывает две группы явлений:
во-первых, индивидуальные жизненные опыты, т. е. прошлое
данного субъекта, во-вторых, индивидуальные психические осо-
бенности данного, момента, и тогда психология получает свое
действительное приложение и открывается поле для предполо-
жений и соображений практического характера.
До сих пор слишком мало сделано для того, чтобы теоре-
тические положения по вопросу об индивидуальных различиях
перевести в практику воспитания и обучения. С одной стороны,
строго индивидуализированное воспитание, которое всецело соот-
ветствовало бы особенным душевным качествам, практически
невозможно,—оно предполагало бы изолирование, которое именно
по психологическим основаниям противоречит высшим задачам
образования. С другой стороны, педагогические эксперименты
прямо показали преимущество классного обучения в противопо-
ложность одиночной работе. Если, таким образом, классная система
в основе имеет значительные преимущества, то тем самым исклю-
чается направление преподавания исключительно на индивиду-
альные особенности. Раньше предполагали образовать особые
классы для детей зрительного, слухового типа, для детей с
выраженной двигательной тенденцией воспроизведения, но такое
резкое подразделение невыполнимо, потому что существует мно-
жество смешанных типов. Но еслибы даже удалось разделить,
то такие классы объединяли бы детей, которые принадлежат к
совершенно различным типам по другим душевным функциям,
напр. апперцепции или вниманию. Фиксирующее, расплывчатое

584

внимание, координирующая или подчиняющая или соподчи-
няющая ассоциативная тенденция, описательная или объясняющая
или эмоциональная тенденция апперцепирования могут одинаково
встречаться у детей зрительного, слухового, двигательного типа.
В классе могут быть дети, которые быстро утомляются и, наоборот,
дети, которые быстро схватывают, и такие, которые туго, медленно
усваивают и т. д. Каждая из этих особенностей может лечь в
основу новых классных группировок.
Иное дело вопрос об особой одаренности. Если определенная
деятельность предполагает известную меру дарования, то педа-
гогически неразумно было бы вынуждать таких людей к работе,
к которой они совершенно неспособны. Там, где особенное даро-
вание очевидно, богато одаренный человек постепенно будет
опускаться, понижаться в своем уровне, если он должен итти
замедленным темпом среднего школьника. В школьной жизни с
особенной резкостью обнаруживается способность или неспо-
собность к математике, к языкам; в частности область матема-
тической одаренности подверглась более или менее тщательному
исследованию, причем природа ее различными психологами
понимается далеко не одинаково. То математическая одаренность
понимается как способность, которая есть налицо или ее нет; то
как особенная быстрота, подвижность мысли, благодаря которым
вообще без всякого затруднения выполняются разнообразные
мыслительные операции и притом не только в области матема-
тических задач и построений. Подверглось также обследованию
соотношение различных групп знаний, образующих математику,
как предмет преподавания. Исследования Brown’a для абитуриен-
тов высшей школы показали, что способность к алгебре в
высокой степени параллельна успешности в арифметике; напротив,
в значительно меньшей мере обнаруживается прямое соотно-
шение между способностью к арифметике и способностью к гео-
метрии; а еще меньше прямое соотношение между алгеброй и
геометрией. То же самое можно предположить и относительно
других предметов преподавания, напр., родного языка, где объеди-
няются грамматика и чтение, живое слово и орфография. С
психологической точки зрения можно наметить следующие типы
математического дарования. Huther классифицирует математиче-
ские способности с точки зрения типа представления, комбина-
торных процессов, математического рассуждения (логики) и
усвоения приемов работы. Математическое мышление может быть
индуктивным, дедуктивным, продуктивным и репродуктивным;
соответственно этому различаются четыре типа дарования: про-

585

дуктивно-индуктивный, репродуктивно-индуктивный, продук-
тивно-дедуктивный и репродуктивно-дедуктивный. Считал, что
аналогичные результаты могут быть получены и в области
других предметов преподавания, мы получаем дальнейшее под-
разделение и классификации. Как известно, американская школа
предоставляет ученику широкую свободу в выборе и распорядке
учебных предметов, так что форма обособленного класса приме-
няется к отдельным предметам, что, очевидно, имеет свое пси-
хологическое основание.
Много было посвящено тщательных исследований вопросу
о любимых и нелюбимых предметах, и на основании огромного
количества данных возможно установить некоторые средние вели-
чины. В немецкой школе предметы по степени привлекатель-
ности для мальчиков располагаются в таком порядке: гимна-
стика, рисование, счет, история, пение, немецкий, природо-
ведение, письмо, география, религия и геометрия; для девочек:
ручная работа, счет, рисование, немецкий, история, пение, гео-
графия, религия, чистописание, природоведение. Согласие в
суждениях настолько сильно, что заставляет предполагать неко-
торые общие социальные и психологические условия. Сверх того,
дальнейшие исследования этой проблемы показали, что располо-
жение или нерасположение к предмету стоит в зависимости от
личности учителя, что в конечном итоге успешность препода-
вания зависит не только от выбранного метода, не только от
учебного материала, но также в высокой степени от личности
учителя; при этом следует добавить, что психология учитель-
ских функций находится еще в совершенно зачаточном состо-
янии.
Современная психология подошла вплотную к вопросу о
формальном развитии интеллекта и значительно ограничила
предположения прежней педагогики относительно перенесения
духовных приобретений одной области на другую в пределах
школьной работы. Едва ли кто-нибудь станет утверждать, что
занятиями по химии развивается способность играть на рояле,
хотя в обоих случаях одинаково напрягается внимание; хотя
несомненно, что, напр., работа по переводу Виргилия подгото-
вляет к занятиям по переводу Овидия, или работа над Шуманом
подготовляет усвоение Бетховена. Если Лист, в интересах музы-
кального образования, посоветовал одному юному пианисту
читать Шекспира, то здесь обнаружился педагогический инстинкт,
которого в сущности не исключает никакая современная психо-
логия, которая говорит, что упражнение одних душевных спо-

586

собностей не остается без некоторого влияния на некоторые
другие способности, но что это положение нуждается в посто-
янных ограничениях в зависимости как от индивидуальности,
так и от соотношения различных областей знания и навыков.
С педагогической точки зрения полным как практического,
так и теоретического значения является различение или опре-
деление состояния той общей функции, которую мы определяем
понятием ума, считая человека умным, или наоборот, независимо
от его специальной в той или иной области одаренности. Ум
мы отличаем от чистого процесса памяти, процесса ассоциро-
вания, различения и т. д., и классный учитель, отмечая особен-
ности памяти, прилежания и успешности по предметам, именно
учитывает основные особенности ума и производит распреде-
ление на основании этого центрального фактора; поэтому при-
нятие за массштаб способности в одном предмете можно рас-
сматривать как ошибку или недоразумение. Предложенная Бинэ
система исследования интеллекта в значительной степени удовле-
творяла предъявляемым в этой области заданиям, давая исходный
пункт для сравнительных испытаний в различных странах,
именно система возрастных тестов имела огромное практическое
значение, особенно в области детской дефективности. Статисти-
ческие данные различных стран согласны в том, что приблизи-
тельно половина детей стоит на соответствующих возрасту
степенях интеллигентности, приблизительно 20% отстают и 20%
опережают на один год; около 5% отстают и около 5% опере-
жают на два года. Если мы исключим особенный момент, отно-
сящийся к уму, то работа может быть ориентирована в пределах
тех индивидуальных различий, которые являются важнейшими
в последующей жизни.
С педагогической точки зрения важен именно вопрос, обу-
словлены ли в своем развитии способности школьника разви-
тием способностей—восприятия, сравнения, наблюдательности и
т. д. и насколько ответственным за это развитие является ум.
Сейчас мы остановимся на другой возможности. Положим, мы
на основании одной какой-либо особенности или способности
объединяем индивидуумов и дальше можем поставить своей
задачей проследить, не имеют ли сочлены этой группы еще
других общих душевных признаков; вопрос превращается в широ-
кую проблему общего характера, именно как далеко простирается
постоянство во взаимоотношениях различных способностей или
качеств. Еслибы здесь можно было опираться на нечто устой-
чивое, то мы получили бы очень ценное для прикладной психо-

587

логии положение. В обыденной жизни мы всегда склонны пред-
полагать такие взаимоотношения. Особенные душевные качества,
которые обнаруживаются в некоторых внешних действиях, для
здравого смысла являются вообще симптомом для присутствия
некоторых других определенных качеств.
Бесспорно, школа представила богатый матерьял для иссле-
дования вопроса о том, насколько способность к одному учебному
предмету соединяется со способностью или отсутствием даро-
вания к другому предмету преподавания, напр.: обладают ли
дети, которые выделяются своей успешностью в области мате-
матики, также дарованием в области языков, или одаренностью
к рисованию и пению. Мы здесь снова возвращаемся к проблеме,
о которой упомянули выше, именно: насколько мы можем разви-
вать одну способность усовершенствованием и развитием другой.
Практика собственно не дала разрешения вопроса о соотношении
или корреляции психических особенностей; вопрос стал пред-
метом эксперимельного изучения путем лабораторных опытов,
которые дали возможность разложить сложные процессы, в
которых протекает жизнь, на простые элементарные процессы, кото-
рые можно изолировать и измерять, т. е. мыслить неизмеримые
психические процессы в отношении к измеримым физическим
объектам. Степень корреляции высчитывается по формулам,
которые соотношению двух различных функций дают математи-
ческое выражение. По мере выработки метода материалом для
математической обработки послужили не только лабораторные
опыты; такому обследованию могут быть подвергнуты чисто ста-
тистическим путем напр. вопросы передачи духовных особенностей,
различные явления сложной моральной жизни. Статистические
исследования Haymans’a и Wirsma показывают, как можно поста-
вить такую работу пропедевтического характера. Статистика
относится к 400 случаев, причем обследовались дети и родители.
Были намечены свойства—противоположности: ревностный—
ленивый, подвижный и спокойный, смелый—трус, внимательный-
рассеянный, подозрительный—доверчивый, разговорчивый—мол-
чаливый, альтруист—эгоист, разумный—глупый и т. д. Оказалось,
что наследственность играет роль в каждой из отмеченных черт.
В особенности обнаруживается переход черт от отца к сыну, от
матери к дочери чаще, чем от отца к дочери и от матери к
сыну. Это относится как к особенностям чувства и ума, так и к
тем проявлениям, которые имеют отношение к физической дея-
тельности. Влияние наследственности в прямом соотношении
(одинаковый пол) выше на 30—40%, чем при перекрестном соот-

588

ношении. Но, сверх того, наследование от матери еще выше
приблизительно на 10%, чем со стороны отца. Наследование
умственных качеств в ближайшей генерации значительно,
гораздо меньше моральных качеств. Wissler производил исследо-
вание над студентами университета в Колумбии. Опыты про-
изводились над восприятием величины, тяжести, высоты тона,
над чувствительностью к боли, временем реакций, зрительной и
слуховой памятью, деятельностью фантазии, и все это ставилось
в отношении к успехам студентов на экзамене. Оказалось, что
высшие интеллектуальные способности не стоят в очевидном
соотношении с какой-либо из исследованных функций.
Психологические корреляции переносят нас в область
групповой психологии; по существу дело заключается в следу-
ющем: если все лица, имеющие одно определенное качество,
могут быть объединены в одну группу, то насколько мы имеем
право предполагать, что и другие определенные душевные каче-
ства при сходстве в одном отношении могут быть мыслимы у
других сочленов группы. Вывод может быть построен только на
основании знакомства с отдельными членами группы, но инди-
видуум может быть прогностически оценен, прежде чем индиви-
дуальное обследование даст более или менее определенный
материал. Положим, десятилетний мальчик должен дать на суде
свидетельское показание. Мы можем исходить из предположения,
что необходимо обследовать психические особенности этого
ребенка. Пусть исследование индивидуального случая покажет,
что данный ребенок отличается от среднего представителя его
возраста, и что память, внимание и восприятие функционируют
как у взрослого, но возможно, что на суде ребенок обнаружит
характерные особенности своего возраста. Где невозможен инди-
видуальный диагноз, там мы невольно базируемся на внушае-
мости групповой психологии.
То, что мы в обычной жизни называем знанием людей,
далеко выходит за пределы того, о чем мы можем заключать на
основании выразительных движений. В нашем привычном оби-
ходе мы можем наметить ряд методов или приемов, благодаря
которым мы распознаем окружающих людей. Каждый из этих
методов имеет донаучный характер, но каждый из них может
доразвиться до научной точности. Что мы можем распознавать
душевные особенности людей, с которыми мы входим в сопри-
косновение, это объясняется тем, что мы имеем известное попу-
лярно-психологическое понимание или, точнее, подготовку для
понимания тех общих законов, по которым работает душевный

589

механизм. Кто вообще рассматривает человеческую природу и
душевную жизнь на основании жизненных наблюдений, тот
более или менее удачно справляется с задачей наблюдения
отдельных лиц, ибо познание людей покоится прежде всего на
популярной групповой психологии. В этом случае единица
воспринимается как член определенной группы, и те душевные
качества, которые мы привыкли видеть, как характерные свой-
ства группы, мы просто без всяких испытаний приписываем
индивиду, на которого направлен наш интерес. Причем в этой
донаучной стадии групповые психологические познания людей
могут быть рассматриваемы, как абстракция бессчисленных опы-
тов, или могут опираться на простое следование общепринятому
мнению или представлять в виде предрассудков обобщение на
основании случайных единичных переживаний. Естественно,
психологические тенденции наивного сознания следует осветить
при помощи методов научной психологии и повысить в их
значении.
Групповая научная психология ставит своей задачей
прежде всего исследование духовных особенностей, присущих
членам обособленной группы, напр. учащимся известного возраста
рабочим по металлу, рабочим текстильного производства, спортс-
менам и т. д. Вопрос ставится таким образом: существуют ли
какие-либо духовные черты, присущие членам данной группы;
если есть, то какие? Подобные предпосылки в области групповой
психологии могут иметь двоякое значение. Прежде всего, конечно,
там, где речь идет о планомерном практическом направлении
отдельной личности, которая принадлежит к этой группе; далее
в том случае, если действие направляется на отдельную группу.
Для прикладной психологии второй случай может быть не менее
важен. Напр.: нужно построить преподавание соответственно
определенному возрасту—эта мера может охватить неопределенное
количество индивидов обособленной группы. Возможно, что руко-
водитель еще не знает своей группы, но известные предпосылки
психологического характера дают ему необходимую прогности-
ческую помощь; он знает на основании данных групповой пси-
хологии, какие душевные реакции можно ожидать от среднего
представителя данной группы. Групповая психология стоит в
зависимости от статистического метода. Если мы находим какую-
нибудь особенность у одного представителя обследуемой группы,
то мы не имеем права утверждать, что оно характерно для всех
членов данной группы; мы должны обследовать большое коли-
чество случаев. Материал для такого статистического исследо-

590

вания можно получить путем наблюдения при естественных
условиях или путем эксперимента в искусственных условиях.
С методологической точки зрения мы имеем пред собой четыре
возможности. Во-первых, непосредственное наблюдение в есте-
ственных условиях; это то, что обыкновенно называется самона-
блюдением. Данныя этого рода мы легко можем получать путем
анкеты, заполняемой возможно большим количеством сочленов
известной группы. Во-вторых мы получим материал путем
наблюдения при естественных условиях, когда вопросник запол-
няется лицами, которые не являются одновременно и предметом
наблюдения, напр.: врачу предлагают заполнить анкету отно-
сительно его пациентов или учителю относителено его класса.
Недостатки подобного собирания материала очевидны. Листы
рассылаются тысячам людей, лично совершенно неизвестных
исследователю; последний не имеет никакой возможности оценить
тщательность, небрежность или интеллигентность того, кто давал
ответы, а недостаток опытности в психологическом наблюдении
может лишить всякого значения собранный материал. Эти недо-
статки метода анкеты вызвали естественное желание связать
групповую психологическую статистику с экспериментальным
методом лаборатории. Во-первых, возможен эксперимент и без
аппаратов, если интересы экспериментального исследования соблю-
дены, если материал в интересах анализа с достаточной осмо-
трительностью подобран и разработан. Дальнейший шаг—экспе-
римента с инструментами, хотя особенное положение групповой
психологии делает совершенно немыслимым проведение лабора-
торного наблюдения при помощи сложных лабораторных методов,
если мы хотим исследовать большое количество индивидуумов.
Тогда, проведя типичные пробные эксперименты, так называемые
тесты, стараются подвергнуть таким же опытам возможно боль-
шее количество индивидов и таким образом собрать ясные
определенные ответы в сравнительно короткий промежуток
времени. Вместо широко проведенного анализа, мы имеем узко
ограниченное обследование частностей, причем недостаточная
глубина и широта исследования возмещается большим количе-
ством лиц, подвергнутых испытанию. Пользуясь этим методом,
мы можем изучать особенности членов данной группы, остана-
вливаясь не на отдельных личностях, а исследуя их уже сложи-
вшиеся особенности, напр.: рисунки детей дают нам понятие об
особенностях детской психики, хотя бы мы не приходили в
соприкосновение с отдельными детьми. Эти методы групповой
психологии могут дать богатые результаты там, где группа

591

состоит из лиц, которые находятся в постоянном соприкосно-
вении.
Принцип групповой психологии имеет огромное значение
в том смысле, что каждый индивидуум должен быть понят как
член какой либо группы и как таковой должен быть прогности-
чески оценен, прежде чем индивидуальное обследование выдви-
нет дальнейшие особенности. Где невозможен индивидуальный
диагноз, там мы невольно должны базироваться на внушаемости
групповой психологии. При этом, конечно, не следует забывать,
что каждая личность одновременно принадлежит к различным
группам.
Обращаясь к вопросам практики воспитания и обучения,
нужно прежде всего систематизировать подлежащий изучению
материал. Психологическая педагогика подчиняет группировку
материала требованиям теоретической психологии, и потому
должна быть резко проведена разграничительная линия с точки
зрения педагогических проблем в целях освобождения системы
педагогики от давления психологических учебников. Задачей
прикладной психологии является изучение, положим, известных
воспитательных приемов, независимо от оценки конечных резуль-
татов и форм сферы воспитательного и образовательного воздей-
ствия. Положим, педагог применяет известные воспитательные
приемы—они могут быть предметом исследования, независимо
от того, направлены они к достижению идеалистических или
утилитарных целей; то же самое нужно сказать относительно
методики преподавания отдельных предметов и не вообще пре-
подавания того или иного предмета, а того или иного типа
работ по предмету, независимо от тех конечных целей, которые
ставит себе введение в школу изучаемого предмета.
Прикладная психология и к вопросу изучения личности
подходит с несколько другой стороны. Вопрос не в том,
насколько простое суммирование и комбинация известных
душевных проявлений образует личность, выражает и в целом,—
исследование направляется на определенные функции, берет
отдельные проявления личности, а не во всей ее совокупности.
В сущности мы хотим знать, какое возможно расположение
личности для будущего проявления изучаемой функции. Таким
образом, возникает две группы вопросов. Во-первых, нам важно
установить, насколько прежнее поведение индивидуума позво-
ляет предполагать возможность определенного предрасположения;
во-вторых, можем ли мы обнаружить наличность этого предрас-
положения в данный момент. Для лабораторного исследования

592

существует только вопрос, есть ли в данный момент изучаемая
способность, а как она произошла—унаследована или привоспи-
тана—это вне пределов эксперимента.
Можно предположить, что широкое развитие науки о поста-
новке психологических опытов для практических целей поведет
к тому, чтобы иначе оценить некоторые положения, которые
хотя и твердо установлены в теоретической психологии, однако
на практике могут иметь значение с известными ограничениями.
Таково, напр., широко распространенное учение о типах воспри-
ятия, представления, памяти и т. д. Здесь особенное важно под-
черкнуть, что сходные на первый взгляд функции обнаружи-
вают значительное расхождение при своем развитии, напр.:
хорошая память на имена соединяется с слабой памятью на
лица; легко уживаются в мирном соседстве яркие зрительные
образы с сильными проявлениями фантазии в слуховой сфере.
Поэтому мы всегда стоим перед опасностью сделать неправильные
выводы из правильных психологических фактов, потому что
каждый отдельный случай представляет взаимодействие многих
факторов, и мы легко можем ошибиться, концентрируя наше
внимание на одном определенном психическом факторе и оста-
вляя в стороне другие.

593

Состояние психологии в Америке за последние годы.
(с 1914 по 1918 г.г.)
Проф. П. Сорокин.
Задача данных строк — краткая характеристика состояния амери-
канской психологии в периоде 1914—1918 г.г. Очерчиваемая картина
рисуется да основании американского The Psychological Review за 1914—
1918 г.г. и некоторых, указанных ниже, монографий. Начну с ряда
внешних черт, в значительной мере типичных для американцев. Первая
черта, это колоссальное развитие американской психологии вширь. Об этом
говорит прежде всего число специально психологических журналов в С. А.
Соед. Штатах, это число превышает 20. При чем в число этих два-
дцати журналов не входят „узкие“ психологические периодические
издания. Главнейшие из этих журналов таковы: 1) American Journal
of Psychology, 2) Pedagogical Seminary, 3) Psychological Review, 4) Psy-
chological Bulletin, 5) Psychological Monographs, 6) Psychological Index,
7) Journal of Philosophy Psychology and Scientific Methods, 8) Archi-
ves of Psych, 9) Journal of Abnormal Psych, 10) Journ. of. Religions
Psych, 11) Journ. of Educational Psych, 12) J. of Animal Behavior,
13) Psychoanalytic Review, 14) Journ. of Experimental Psych, 15) The
Behavior Monographs, 16) Journ. of Race Development и т. д.
Вторая черта — это коллективная массовая работа. Историки
американского развития отмечают, что Америка обязана своим успехом
множеству мелких массовых изобретений; здесь изобретателем был
и является чуть не каждый фермер или рабочий. Сходное мы видим
и в науке, в частности в психологии. Над ее проблемами здесь рабо-
тают сотни и тысячи людей; каждый работник вносит свою крупицу,
из этих мелких, но массовых достижений образуются большие величины,
которые вместе с крупными открытиями привели к тому, что Америка
сейчас уже стала едва ли не первой страной и в этой области.
Рядом с этим „массовым производством“ выступает третья черта,—
это координированность работ отдельных работников, в ряде случаев

594

приводящая к созданию настоящих „научных фабрик“, с массой сотруд-
ников, работающих над деталями и благодаря этому становящихся пре-
красными специалистами; детальные изыскания объединяются в более общие
положения, эти последние в еще более общие, и в итоге создаются иссле-
дования, исчерпывающие проблему всесторонне.
Этому благоприятствует и отличная осведомленность американцев.
Они зорко следят за всем, что делается в данной научной области
в других странах. Беру для примера статью Лешли, подводящую итог
работам о слюнных рефлексах. В ней из русских исследователей цити-
руются, работы не только И. П. Павлова и В. М. Бехтерева, но и ра-
боты: Бабкина, Паренова, Попьельского, Зельгейма, Снарского, Зеленого,
Цебровского, Цитовича, работавших в этой области, не говоря уже
об иностранных ученых, работавших над рефлексами данного рода.
Такая осведомленность позволяет им вносить улучшения и усовершен-
ствования в методы, установленные не американцами, экономить силы
и быть всегда в курсе дела.
К этим чертам следует прибавить: 1) прекрасное оборудование
лабораторий, 2) американский размах в их устройстве, 3) америка-
низм в методе работы, выступающий в любви к эксперименту, 4) ма-
териальную обеспеченность в устройстве опытов, в издании работ,
в расходах для исследования и т. п.
Все это, вместе взятое, создает условия столь благоприятные для
научного прогресса, что нам, русским, особенно теперь, приходится
только мечтать об них: реализовать их пока что мы не в состоянии.
Перехожу от внешних черт к характеристике внутреннего содер-
жания американской психологии за эти годы.
Основными характерными чертами в этой области являются:
1) Острая борьба субъективной психологии (структуральной и
функциональной) с объективной бехевиористической, behaviorism).
2) Резкое размежевание их и переход behaviorism’a от защиты
к нападению.
3) количественный и качественный рост экспериментальной пси-
хологии.
4) Появление попыток, синтезирующих достижения behaviorism’а,
пытающихся очертить науку о поведении, как целостную и распростра-
нить методы behaviorism’а на ряд других дисциплин, напр., на социо-
логию.
Несмотря на свою сравнительно недолгую историю объективизм
в психологии не только утвердился, не только занял место, равноправное
с субъективной психологией, но сейчас обнаруживает уже явную тенден-
цию вытеснить последнюю, оставив ей лишь небольшой уголок для поль-
зования методами интроспекции. Начало этого течения у нас. Оно было

595

заложено И. П. Павловым и В. М. Бехтеревым. Американцы перевели
„русское растение“ объективизма на свою почву, не скрывая заимство-
вания, окрестили его именем behaviorism’a, поставили дело на широкую
ногу и в течение немногих лет достигли немалых успехов. Сейчас
здесь behaviorism, т. е. наука о поведении животных и человека, про-
цветает. Утвердив без особого труда свое право на бытие, behaviorism
теперь переходит в наступление и не без успеха завоевывает у субъектив-
ной психологии одну позицию за другой. Очень показателен в этом
отношении ряд статей Weiss’a, Russel’a, Watson’a и др., в Psychological
Review,—статей, представляющих нападение на структуралистов и
функционалистов. В этих статьях, как и в целом ряде специальных
монографий, (напр., Meyer: The Fundamental Low of Human Behavior,
Bernard: The Transitions of an Objective Standart of Soc. Control, Wat-
son: Behavior, Mad. Benthly: Введение в науку о человеческом пове-
дении и т. д.) behaviorism пункт за пунктом доказывает, что пути субъ-
ективной психологии неверны, что все ценное, что в ней есть, входит
в behaviorism, остальное же научной ценности не имеет, что самые
основные понятия субъективной психологии—не могут быть определены,
что ряд общих ее теорий ничего не объясняет и т. д. Я не могу здесь
излагать ни спора этого по существу, ни аргументации behaviorist’ов.
Скажу только, что в ряде статей (особенно в статьях Weiss’a) ей нельзя
отказать ни в основательности, ни в убедительности. Если и есть кой-
какие крайности, которые спорны, то общую позицию behaviorism’a в этом
споре лично я могу только приветствовать.
Параллельно с этим спором шло и размежевание behaviorism’a
от субъективной психологии. Сейчас это размежевание закончено. Beha-
viorist’ы издают ряд своих журналов, в свою очередь диффиренцировав-
шись на: 1) исследователей поведения животных и 2) поведения людей.
Само собой разумеется, однако, что не в полемике центр тяжести
работы объективистов. Полемика—следствие. Центр работы—в изучении
поведения людей с чисто объективной точки зрения. Знакомство с стать-
ями и монографиями дает ясное представление о множестве кропотливых
попыток изучения ряда проблем поведения с этой точки зрения. Не трудно
понять, какие громадные трудности встанут на этом пути. Как, напр.,
выразить в объективных терминах поведения такие явления, как мысль
или цель; как свести к механизму рефлексов сложнейшие акты чело-
века: акты правовые, нравственные, религиозные и др.? Behaviorist’ы,
не скрывая громадной сложности и трудности дела, подобно муравьям,
тем не менее, аттакуют подобные проблемы, ищут способов подхода
к объективному изучению их, не упрощая проблем, не обольщая себя
призрачными достижениями, но вместе с тем постоянно указывая, что
легкие пути субъект. психологии бесплодны. Так, Weiss, Russel и др.,

596

создают очень интересную теорию „полной реакции“ на стимул, со-
стоящую в утверждении, что один и тот же стимул S вызывает не одну
реакцию, напр., остановку, а ряд реакций, где на ряду с главной ре-
акцией, напр., актом остановки при ходьбе, даны дополнительные ре-
акции, напр., речевой рефлекс: „Стоп“, или субвокальный рефлекс,
не выраженный словами. Russel и др. авторы анализируют механизм
целевых актов, как актов „приспособления к будущему“ на основе быв-
шей серии актов A, В, С, D, Е, F, совершавшихся в ответ на опреде-
ленный стимул и потому благодаря прошлому опыту механически раз-
решающихся, как только дан первый акт А этой серии. Watson и др.
пытаются перевести на объективный язык явления мышления, рассма-
тривая их, с одной стороны, как речевые и субвокальные рефлексы,
или как явления торможения рефлексов, с другой стороны, заменяя
субъективную интерпретацию их объективной—учением о протаривании
путей“ в нервной системе, наступающем в итоге воздействия того или
иного стимула. Рядом с этим другие авторы подробно изучают механизм
возникновения т. н. „привычек“, прививки и отвивки ряда условных
рефлексов; третьи исследуют: какие рефлексы у человека наследственны,
какие—„воспитаны“ и т. д.
Я здесь только отрывочно перечисляю отдельные, без разбора вы-
хваченные проблемы. Простое знакомство с одним „Психолог. Обозрением“
дает картину более богатую, рисующую энергичную и кипучую работу
behaviorism’a.
Параллельно с этой работой над отдельными проблемами идет ра-
бота и в области построения целостной и единой науки о поведении
людей. Такую попытку делает ряд лиц. Среди них укажу на попытку
Watsona. Психология, по его определению, это наука о поведении. Пове-
дение—совокупность актов. Элемент поведения — акт. Акт—это резуль-
тат—равнодействующая,—стимула и реакции на него организма. Бли-
жайшие задачи науки о поведении: — исследование связей между сти-
мулами и реакцией, классификация тех и других, разложение челове-
ческого поведения на элементарные акты и т. д. Далее Watson дает
классификацию стимулов и реакций, очерчивает методы этой дисциплины
ее основные разветвления и т. д. Попытки в том же роде делаются Mad.
Benthley, Meyrer’ом, Bernard’ом и др. Позиция большинства из них
весьма решительна и далека от „соглашательства“. Они резко крити-
куют даже такие работы, по существу стоящие на почве behaviorism’a,
как Psychology: a study of behavior Мак-Dаугола, как The original Na-
ture of Man, Thorndik’a и др.
Наконец, как и всякое энергичное течение, behaviorism делает
попытку приложить свои методы в области других наук, в частности
в области социологии. Здесь мы уже и раньше имели работу американца

597

Артура Бэнтли, подвергшего резкой критике психологизм в социологии.
Теперь выступает в ряду других Kenagy, подвергающий жесточайшему
разгрому всю теорию „социальных сил“ в социологии. Kenagy доказы-
вает, что обычные приемы социологов в этой области решительно не-
годны. „Ни ощущения и представления, ни чувства и эмоции, ни идеи
и верования, т. е. ряд „факторов“, которые социологи принимали за со-
циальные силы, которыми объясняли ряд социальных процессов, — соци-
альными силами ни с феноменологической, ни с методологической точки
зрения быть не могут, что орудование с ними—рафинированный анимизм
первобытных верований, что подобные приемы должны быть решительно
оставлены в социологии и заменены изучением стимулов и совокупности
нервных корелляций. Таковы схематические мазки, рисующие положение
behaviorism’a за эти годы.
Прибавлю к ним еще ряд черт, более резко выделяющих эмпири-
чески— экспериментальный уклон американских психологов. Не только
в среде behaviorist’ов, но и не behaviorist’ов-психологов, орудующих
методами субъективной психологии, замечается особенная любовь к экспе-
рименту. Нужно выяснить: какие изменения в области переживаний на-
ступают в итоге голодания, жажды, задержания мочи, кала, рвоты и
т. д. — и психологи, не смущаясь, проделывают их на себе, будучи
в то же время объектами наблюдения других специалистов. Так, напр.,
проф. Marsh и его жена голодают „ради науки“ три недели, 12 психо-
логов проделывают над собой другие перечисленные выше опыты. Нужно
выяснить связь между степенью одаренности и социальным классом—и
исследуются по измененному методу Бинэ сотни и тысячи детей разных
классов, собранный материал математически обрабатывается, вычерчи-
ваются кривыя, дается коэффициент корелляции, и вы получаете цифро-
вое выражение этой связи. Нужно определить „механизм выбора“ у де-
тей—и исследователь делает опыты с своим ребенком и т. п.
И все это делается не в одной, не в двух, а в сотне и тысяче
лабораторий, кабинетов и институтов. Научная мысль бьет ключем, жи-
вет здоровой жизнью, опираясь на массу исследователей, не стесняемая
ни бедностью, ни политическими суевериями. Мудрено ли поэтому, что
и в этой области Америка из ученика Европы теперь стала, если и не
учителем ее, то во всяком случае — равным с ней. При „фабричном же
производстве науки“, в масштабах, превосходящих далеко масштабы
Европы, Америка имеет все данныя стать гегемоном и в области пси-
хологии и науки о человеке вообще.
В этих строках я дал только внешнюю характеристику состояния
америк. психологии, не передавая по существу содержания статей и
работ. Но эта последняя задача не входила в рамки данной заметки.
За подробным знакомством я отсылаю к журналам и упомянутым моно-

598

графиям. Знакомство с ними будет полезно и субъективистам и объекти-
вистам.
Примечание редакции.
Читатели, знакомые с русской рефлексологической литературой,
найдут, что в вышеуказанной установке взглядов американские ученые
идут в полном согласии с представителями русской рефлексологической
школы. Приведем только следующие выдержки из нашего сочинения
„Общие основания рефлексологии“: „Именно опыт устанавливает при-
чинные соотношения между данным поведением и его результатами и
следовательно между поведением, дающим полезные для себя и для дру-
гих результаты и между другим поведением, дающим вообще результаты
в том или ином отношении вредные. Этим и определяется поведение
такого характера в будущем, которое рефлексология рассматривает, как
основанное на опыте установление определенного комплекса рефлексов,
долженствующего сопровождаться наилучшими в том или ином отношении
последствиями. Сюда относятся руководящие символы религиозного, мораль-
ного, художественного, политическою и национального характера.
«Как возникают руководящие комплексы символов, также точно
возникают и руководящие области действия, т. е. цели, сообразно которым
направляются личные рефлексы. Нет вообще ни одной цели, которая
в конце концов не была бы результатом прошлого своего или чужого
опыта, давшего возможность установить определенный образ действия,
ведущий, как показал такой же опыт, к определенному результату т. е.
к данной цели“ (стр. 58).
„Выяснение соотношения внешних проявлений личности с внеш-
ними же влияниями текущими и прошлыми, достигается путем внима-
тельно и строго объективного наблюдения всех действий, поступков, речи
и других проявлений личности. Результаты этого объективного наблюде-
ния всех вообще внешних проявлений личности собственно и должны ле-
жать в основе характеристики человеческой личности, а не те данныя,
которые черпаются из субъективного анализа. Проще выражаясь, наиболее
верной характеристикой человека должны быть его действия, поступки,
его речь, жесты, мимика и пр. в соотношении с теми или иными внеш-
ними условиями“ (стр. 72).
„Скрытые субъективные переживания, представляющие собою не-
высказанные мысли, недоступные также и посредственному самообладанию,
с объективной точки зрения должны быть рассматриваемы как процессы
торможения или как временные задержки соотносительной деятельности,
которые проявляются, как известно, слабыми внешними эффектами (так
наз. внутренняя речь, мимика, изменение дыхания, сердечно-сосудистые

599

реакции и т. п.) и которые рано или поздно, освободившись от тормо-
жения, перейдут в объективный мир в форме ли пересказа или в форме
действий и др. реакций; таким образом в течение известного времени
достигается желаемая полнота объективного изучения личности“ (стр. 16).
Само собой разумеется, что рефлексология, получившая развитие
в России, трактует также о прирожденных и наследственных рефлексах
с одной стороны и о приобретенных или воспитанных рефлексах—с дру-
гой (см. также стр. 40 и 41) и о проторении (там же стр. 23) путей
и о многом другом, что относится к выяснению механизма, с помощью
которого осуществляются сочетательные рефлексы.
Между прочим, в одной из американских работ упоминается, что
предложенный мною метод воспитания сочетательных рефлексов у чело-
века путем электрического раздражения руки, совмещаемого со звуком,
со светом или другим каким либо сочетаемым раздражением будто бы
усовершенствован в Америке тем, что раздражение электрическим током
путем особо конструированного прибора производится не в ладонь руки,
а в пальцы, но в Америке очевидно осталось неизвестным, что уже
много лет как у нас в лаборатории при воспитании сочетательных ре-
флексов на руке, стали применять на специально приспособленном аппа-
рате раздражение электрическим током именно в пальцы руки одновре-
менно с слуховым или каким либо иным сочетаемым раздражением.
(Щелованов).
Мы с своей стороны полагаем, что смотря по цели и случаю при-
менимы все употребляемые у нас доныне способы воспитания сочета-
тельных рефлексов у человека на звук, свет и другие раздражения с
помощью совмещения этих раздражений с действием тока в подошву
ноги, в ладонь и в пальцы руки. У нас воспитывались даже сочетатель-
ные рефлексы путем совмещения звукового раздражения (электрич. зво-
нок) о вызыванием сухожильного рефлекса ударом молоточка по колен-
ному сухожилию, при чем после нескольких повторений такого сочетания
происходило движение голени вперед, при одном лишь звуке электри-
ческого звонка, без механического удара по сухожилию (д-р. Шевалев).

600

Возрастная изменчивость, как следствие закона взаимодействия
частей организмов.
Проф. Н. А. Белова.
„Пристальное, глубокое изучение природы есть
источник самых плодотворных открытий математики.
Это изучение, ставя ей определенную цель, не только
устраняет неясные вопросы и бесцельные вычисле-
ния, но и служит верным средством для развития са-
мого анализа. Мы видим, например, как та самая
формула, отвлеченные свойства которой изучают
математики, составляющая достояние чистой ма-
тематики, выражает также распространение света,
определяет законы передачи теплоты внутри твер-
дого тела и входит во все главные вопросы тео-
рии вероятностей. И не может быть языка более
универсального, более простого, более свободного
от ошибок и неясностей, т. е. более достойного
выражать вечные законы природы. С этой точки
зрения область математического анализа так-же
широка, как сама вселенная... И что всего заме-
чательнее анализ следует одним и тем-же путем
при изучении всех явлений; он истолковывает их
одним и тем-же языком, как-бы свидетельствуя
этим о единстве и простоте плана вселенной, тор-
жественно заявляя о непреложном порядке, цар-
ствующем среди сил природы“.
Фурье.
„Если мы о чем-нибудь не знаем, как оно образовалось, то и не
понимаем его“—сказал Шлейхер. Следуя этой безусловно имеющей под
собою почву идее, я позволю себе начать это сообщение с некоторых
так сказать, исторических справок. Правда, эти справки носят на себе
характер „pro domo sua“, но тем не менее они дадут возможность
читающему эти строки с большею ясностью разобраться в ряде выводов,
развиваемых на последующих страницах этого сообщения.
В самом начале 1911 года, когда внимание врачей всего мира
было привлечено открытием прославившегося Эрлиховского сальварсана,
невольно и мое внимание было привлечено к этому препарату, хотя ни
сифилидология, ни фармакология не составляют моей специальности.
Не допуская мысли о возможности отыскания ни средства вечной моло-

601

дости, ни универсального лекарства ото всех болезней, я не мог согла-
ситься с идеей Эрлиха о therapia magna sterilisans. В конце концов
плодом обдумывания этого вопроса, некоторых клинических наблюдений
и фармакологических справок и появилась моя статья в „Русском
Враче“, озаглавленная „Итоги 11/2-годового изучения dioxydiamidoar-
senobenzol’a в связи с идеей проф. Ehrlich’a о therapia magna steri-
lisans“. В этой статье я указал на то, что сальварсан, как мышьяковый
препарат, обладает гиперпластическим действием и весь его эффект
сводится именно к повышению пролиферационной деятельности клеточ-
ных элементов некоторых тканей. Эти мои выводы вскоре были под-
тверждены и клинически, и экспериментально: появились исследования
о неудачном применении сальварсана при злокачественных опухолях,
что давало только усиленный их рост; вышла работа Павлова, отме-
чавшая понижение обмена веществ при введениях этого препарата, что
свидетельствовало о повышении синтетической деятельности организма,
наконец, была напечатана работа Широкогорова, показавшая органотроп-
ность сальварсана.
Всё это привело меня к еще более тщательному изучению во-
проса, а для этого нужно было собирать чисто фармакологические ма-
териалы. В это-то время мне и бросилось в глаза одно общее
свойство лекарственных и токсических веществ, которое было осо-
бенно демонстративно для некоторых препаратов. Это свойство заклю-
чается в том, что введенные в организм вещества как-бы действуют
сами против себя, т. е. создают такие изменения в организме — в его
функциях, которые сводятся к разрушению или выведению введенного
препарата. Так, напр., вводя в организм алкоголь (понятно не в отра-
вляющих дозах) можно наблюдать возбуждающее его действие: возникает
усиленная циркуляция, усиливаются дыхательные экскурсии, повышается
подвижность, расширяются периферические капилляры (покраснение
лица) и т. п. Но все эти симптомы, как известно, являются манифе-
стацией повышенного горения, усиления окислительных процессов, по-
вышения теплообразования и теплоотдачи, а следовательно в организме
создаются условия усиленного сгорания алкоголя и последовательного
выведения его в виде угольной кислоты и водяных паров через легкие
и через кожу. Здесь видно, что алкоголь создал такие изменения разно-
образных отправлений организма, которые ведут к наискорейшему осво-
бождению от него организма: алкоголь действует сам против себя.—Возь-
мём другой пример: стрихнин вызывает судорожные сокращения- мышц.
Но известно, что мышечная работа образует целую серию продуктов рас-
пада, а среди них и молочную кислоту, которая является превосход-
ным снотворным средством, применявшимся раньше с успехом при бес-
сонницах в количестве 6-ти граммов на приём: она вызывает пони-

602

жение сократительной деятельности мышц, благодаря усиленному
поглощению мышечными коллоидами воды (Фишер), и понижает воз-
будимость нервной системы. А из этого видно, что и стрихнин
оказывает на организм такое влияние, которое должно в конце концов
привести в устранению его действия, т. е. и это вещество действует
как-бы само против себя. — Таких примеров больше, чем нужно: вся
фармакология наполнена ими, а поэтому мне и бросилось в глаза данное
положение вещей.
Само собою разумеется, что замеченный феномен требовал своего
объяснения. Является вопрос, где заключена подкладка наблюдённого
факта—в свойствах-ли рассматриваемых введённых веществ, или-же в
свойствах самого организма, в который вводятся вещества. Понятно,
что ответ мог быть только один: более, чем трудно себе представить,
чтобы все вещества, не имеющие ничего общего по физико-химическому
их строению и чрезвычайно отличающиеся друг от друга по их дей-
ствию на организованные образования, обладали одним и тем-же свой-
ством, а поэтому замеченный феномен должен являться свойством самого
организма, или даже—вообще организованных образований. А если это
так, то вставал другой вопрос: что-же это за конструкт, какой это
механизм, который способен на все воздействия извне отвечать уравно-
вешивающим нарушения изменением функций? Получалось впечатление,
что за данным феноменом как-бы скрывается нечто разумное, нечто
планомерно управляющее отправлениями организованных образований,
нечто, свойственное только живому, присущее феноменам, протекающим
только в живом. Трудно было представить, чтобы механический прибор
мог обнаруживать такую разностороннюю деятельность, отражая все воз-
действия извне так планомерно и при помощи таких неоднообразных
методов. Действительно, при последующих за введением различных ве-
ществ изменениях функций, то возникает судорожное состояние (стрих-
нин, тетанотоксин), то сон (морфийные препараты, различные соеди-
нения мочевины, молочная кислота), то усиливается тканевое окисление
(алкоголи, различные этилаты и метилаты), то изменяется диурез (ксан-
тиновые основания, cardiaca) и т. д., и т. д.
Однако, будучи далёк от мысли о возможности виталистического
толкования ставшего передо мною вопроса, я должен был отыскивать
принцип, положенный в основу подобного универсального автомата. Этот
автомат должен был обладать свойством отвечать купирующим образом
на всякое воздействие извне: он должен разрушать и уравновешивать
проникающие в него химические агенты, должен отвечать на солнеч-
ный луч загаром, препятствующим разрушительному влиянию яркого
света, должен вызывать потение при повышении окружающей темпе-

603

ратуры, сжатие и последовательное расширение периферических капил-
ляров при охлаждении и т. д.
Так как и до и после описываемого момента я не переставал изу-
чать и экспериментально разрабатывать вопросы внутренней секреции,
то весьма естественно, что разгадку наблюдённого феномена я начал
искать именно в физико-химической структуре организованных образо-
ваний. В то время были известны только два рода взаимодействия ча-
стей организмов и выделяемых этими частями секретов, а именно: 1) си-
нэргизм и 2) антагонизм. И вот, применяя эти соотношения к толко-
ванию найденного мною феномена, я пришел к выводу, что здесь не
отыскать того, что требовали для своего объяснения остановившие на
себе моё внимание факты: организм, построенный по принципам синэр-
гизма и антагонизма его частей и вырабатываемых им веществ, не мог
восстановлять производимых внешними агентами деструкций, при ко-
торых всякое воздействие изнве создавало-бы самоуничтожающий момент,—
такой организм не мог-бы приводить в равновесие и внутренних своих
нарушений, не мог-бы самоисцеляться. Это чрезвычайно легко по-
казать на простых схемах, построение которых я и приведу.
Допустим, что какой-нибудь орган, или какая-нибудь ткань орга-
низованного образования находится в отношении санэргизма с другим
органом или тканью. Что это значит? Мы не будем так понимать тер-
мина синэргизм, как его часто понимают некоторые исследователи, а
именно, как одноимённость действия двух частей на третью часть ор-
ганизма,—это понимание не даёт возможности установления непосред-
ственной связи органов между собою, так как из того, что органы А и
В так или иначе влияют на С, нельзя сделать вывода о их взаимном
влиянии. Поэтому наше представление синэргизма обращено не на
третий орган, а заключается во взаимодействия двух органов между
собою. Отсюда синэргизм есть такое взаимодействие органов А и В, при
котором возбуждение А даёт возбуждение В, а возбуждение В возбу-
ждает А, и таким-же образом идут торможения. Другими словами —
органы А и В или взаимно усиливают друг-друга, или взаимно тормозят.
Это схаматически изображено на фиг. 1. Является вопрос, может-ли
подобная связь вести к восстановлению нарушенного равновесия?—
Ответ простой: безусловно не может. Подобная связь только могла-бы
содействовать разрушению существующего равновесия. Действительно,
пусть орган А и орган В связаны взаимным возбуждением. Произ-
ведём извне возбуждение А, тогда механически возбудится В, но возбу-
ждение В еще больше возбудит А, а А—В и т. д., и т. д. Получается
circulus vitiosus: оба органа дойдут до состояния крайнего возбуждения,
оба органа гипертрофируются, и их уравновешивания нечего ждать.
Анализ подобной связи привел к полному абсурду, или, по крайней

604

мере, к таким выводам, которые не соответствуют тому, что мы имеем
в жизни.
Рассматривая таким-же образом антагонизм, можно получить не
менее абсурдные результаты. Действительно: усиления А дадут тормо-
жение В, но торможение В еще усилит А, это еще затормозит В и т. д.
до тех пор, пока А придёт в состояние крайнего возбуждения, а В—
такого-же угнетения, т. е. пока А гипертрофируется, а В—атрофи-
руется. Эта схема приведена на фиг. 2.
Фиг. 1.
Фиг. 2.
Несколько позднее моих исследований в этом направлении, а именно
в 1914 году, в заседании Петербургского Общества Патологов проф.
Коренчевский высказал взгляд, что равновесие в организме может
настать, как результат комбинирования синэргетических и антагонисти-
ческих органов и тканей. Однако в том-же заседании мною было до-
казано, что эта мысль вполне неправильна: положим, что орган А со-
единён с органом В синэргетически, а с органом С—антагонистически,—
зададимся вопросом, что получится при возбуждении А. Возбуждение А
будет возбуждать В и тормозить С, но и возбуждение В, и торможение С
еще больше возбудят А. а это еще больше повлияет на В и С и т. д.
и т. д. Получается, что признание этих обеих связей не только не
разрешает вопроса о восстановлении равновесия в организмах, но еще
более усложняет его.
Всё это привело меня к тому, что я был вынужден признать
синэргизм и антагонизм за фикции, за несуществующие отношения в
организмах, так как их признание приводит к абсурду. Нужно было
быть последовательным и сообщить подмеченное в специальной прессе.
Но для этого нужно было начать борьбу с установившеюся рутиной
представлений в данной области, необходимо было задеть автори-
теты таких исследователей, как Эпингер, Рудингер, Фальта, Морель,
Карно и много других. Этим и объясняется некоторая нерешимость

605

и недоверие к самому себе, которые переживал автор этого сообще-
ния. Этим и объясняется, что я еще до сих пор ни разу не вы.
ступал в печати с критикой синэргизма и антагонизма.
Однако это новое и, к слову сказать, неприятное открытие несообраз-
ности современных научных представлений о взаимодействиях органов и тка-
ней в организованных образованиях не привело к разрешению того вопроса,
который был поставлен с самого начала. И вот путём чистого умозрения
мне, наконец, удалось построить схему, которая дала желаемый ре-
зультат. Привожу эту схему на фиг. 3. Между элементами (т. е. орга-
нами или тканями) А и В существует
такая зависимость: при возбуждении А
возбуждается В, но при возбуждении В
тормозится А; при торможении А тор-
мозится В, но торможение В даёт воз-
буждение А. Если мы изобразим два
удлинённых овала параллельно один
другому, и в овалах А и В сверху
поставим по плюсу, а снизу по минусу,
изображая связь стрелками, проведём
от плюса А к плюсу В стрелку, и
так-же от минуса А к минусу В,—эти
стрелки окажутся параллельными; за-
тем проведём от плюса В к минусу А и от минуса В к плюсу А
другую пару стрелок,—эти стрелки будут пересекаться, будут пере-
крёстными. Исходя из этого вида схемы, я назвал подобную связь парал-
лельно-перекрёстной. Такое взаимодействие нельзя назвать ни синэр-
гизмом, ни антагонизмом—это сложение двух принципов в одном. Оно
объяснило сущность построения автомата организованных образований,
приводящего организмы к самоисцелению при нарушениях, исходящих
извне или изнутри самого организма. Оно пояснило путь восстановления
равновесия частей, а поэтому я данную связь наименовал еще „законом
сложно-компенсаторного построения организмов“.
Нетрудно показать, что существование подобного взаимодействия
должно обусловливать автоматическое восстановление равновесия. Дей-
ствительно: произведём возбуждение А; оно даст возбуждение В, а это
последнее устранит торможением возбуждение в А и само придёт в
норму, не получая от А раздражающих импульсов: то-же самое полу-
чится при начальном угнетении В, возбуждении В и угнетении А.
Как-бы мы ни изменяли наши воздействия на тот или другой из связанных
параллельно-перекрёстно элементов, всегда в системе наступит равновесие.
Само собою понятно, что это теоретическое открытие требовало
серьезнейшей проверки, и я её предпринял, но всё-же осенью того-же
Фиг. 3.

606

1911 года для сохранения приоритета формулировал закон сложной
компенсации в очень сжатой форме в примечании к моей статье, напе-
чатанной в журнале „Новое в Медицине“ под заглавием „Учение о
внутренней секреции органов и тканей и его значение в современной
биологии“.
Проверка не затянулась долго. Фактов оказалось так много, что
оставалось только удивляться тому, как ученые, поглощенные отыска-
нием синэргизмов и антагонизмов, не подметили в биологических фено-
менах явлений параллельной перекрёстности. В материалах, накоплен-
ных исследованиями внутренней секреции, нашлось более, чем доста-
точное количество данных, чтобы поставить открытое много взаимодей-
ствие вне всякой возможности его оспаривать. Приведём несколько со-
ответственных примеров. При удалении (равносильном крайней степени
угнетения) щитовидной железы гипертрофируется (т. е. и гиперфунк-
ционирует) мозговой придаток; при введении препаратов щитовидной
железы экспериментальным животным наблюдается уменьшение размеров
мозгового придатка; намечается как-бы антагонизм, и кажется, что при уда-
лении придатка нужно ожидать гипертрофии щитовидной железы, а при вве-
дении его препаратов—атрофии, однако, при удалении придатка наблю-
дается не гипертрофия, а именно атрофия щитовидной железы, а при
введений веществ придатка — её гипертрофирование и гиперфункция,
что и дало полный провал гипофизарной терапии Базедовой болезни.
Если в принятой нами схеме параллельно-перекрёстного построения
организмов на место А поставить мозговой придаток, а на место В—
щитовидную железу, то, как каждый может проверить сам, всё и будет
итти по схеме.—Такое же соотношение наблюдается и между мозговым
придатком и семенными железами, между ним-же и яичниками, между
яичниками и желтыми железами, между семенными железами и пред-
стательной железой и т. д., и т. д.
Таким образом вопрос был решён и бесповоротно доказан. Тогда
я сообщил результаты своих изысканий проф. Репрёву и Шатилову,
которые одобрили мои выводы, а проф. Шатилов даже настаивал, чтобы
я немедленно приступил к дальнейшей разработке вопроса и напе-
чатал соответственную работу. Так как Шатилов является одним из
весьма выдающихся теоретиков иммунитета, то он и настаивал, чтобы
я издал составленный уже тогда мною очерк иммунитета в освещении
этого отдела законом сложной компенсации. После этого я решился уже
открыто сообщить о законе сложной компенсации, что и сделал в моём
исследовании „Секреторная деятельность простоты и синэргетика её гор-
монов и тестикулярных в приложении к изъяснению патогенеза неко-
торых заболеваний мужской половой сферы“, напечатанном в „Новое в
Медицине“ весною 1912 года. Здесь я дал первое приложение закона

607

параллельно-перекрёстного построения к явлениям половой физиологии
и половой патологии мужского организма.
Работа в этом направлении убедила меня, что открытый закон
имеет более общее значение, чем это казалось с самого начала. Как
уже сказано, я приложил его к объяснению феноменов иммунитета и даже
подготовил небольшую книжку для издания её на немецком языке, но
осенью 1912 г. в весьма сжатой форме представил соответственное сообще-
ние І-му Международному Конгрессу по Сравнительной Патологии, состоя-
вшемуся в Париже. Моё сообщение напечатано в Трудах Конгресса под
заглавием: „Mecanisme de l’immunité dans les organismes polycellulaires“.
Приготовленный очерк иммунитета так и не увидел света из-за
разрасившихся событий 1914 года.
Со времени открытия закона сложной компенсации прошло в общем
около 10-ти лет, и я не переставал работать в указанном направлении,
но больше уже не печатал по этому вопросу работ, имея в виду раз-
вить его в одном охватывающем все его приложения исследовании. Это
мне и удалось выполнить, и уже летом 1918 г. я имел возможность озна-
комить профессора Бехтереева с моей работой, озаглавленной „Основы
общей механики жизненного процесса“, которая в настоящее время
вполне готова к напечатанию, даже в прошлом году была принята к пе-
чати Петроградским Отделением Государственного Книгоиздательства,
но еще до этих дней не увидела света вследствие того, что не имется
бумаги для выпуска такой объёмистой книги. В этом исследовании
открытый мною закон приложен к изъяснению феноменов корреляции,
индивидуальной изменчивости, наследственности, видовой изменчивости,
к явлениям болезни и выздоровления, а так же иммунитета. Проявления
этого закона указаны в химии и в физике, а поэтому я его наиме-
новал „законом замкнутых пространств“ и ввёл в математическую меха-
нику под именем „четвертого основного начала“, дополняющего три
основных начала Галилея-Ньютона.
Так как оказалось, что в лице профессора Бехтерева в данном
вопросе я встретил единомышленника, который тоже формулировал ана-
логичное положение в 1914 и 1916 годах, указавши на то, что явления
объединения и разъединения идут параллельно, то он и мог сделать мне
весьма ценные замечания особенно в первой главе, где трактуется о
явлениях соотносительной деятельности. Его указания я использовал в
полной мере и внёс надлежащие поправки. В настоящее время закон
параллельно перекрёстной зависимости можно формулировать так: если
при изменениях состояний одного из двух взаимодействующих в замк-
нутом пространстве элементов наблюдаются изменения другого, то эти
изменения таковы, что влекут устранение изменений в первом эле-
менте.

608

После всего изложенного станет вполне понятно, что предлагаемое
в настоящий момент сообщение является не более, чем конспективной
выборкой одной из 16-й глав названной книги: „Основ общей механики
жизненного процесса“, где все эти вопросы трактуются подробно. Здесь
в самой сжатой форме я постараюсь показать, как просто и ярко объ-
ясняют мой закон те явления, которые представлялись до последнего
времени смутными и непонятными.
Для того, чтобы исследовать то или иное явление, необходимо
поставить его в возможно упрощенные условия протекания, потому что
почти всегда истинная сущность затемняется массою побочных, не
стоящих с явлением в связи фактов. В отделении существенного от
несущественного и заключается математический способ исследования
разнообразных феноменов. Явление исследуется не в той форме, как
оно протекает в жизни, а его абстракт, не страна со всеми особенно-
стями её поверхности, а план страны, не мироздание, а его схема, его
географическая карта. Этим путём достигается возможность видеть всё
сразу и не теряться в массе мелочей. Так и в данном случае. Мы не
будем рассматривать последовательного ряда возрастных изменений у
какого-нибудь индивидуума, напр., у человека со всеми присущими осо-
бенностями различным возрастам, каковы его физические и моральные
состояния, его реакции на окружающее и восприятие влияний этого
окружающего, а подвергнем анализу только общую схему организован-
ных образований и таким приёмом получим в виде частных случаев
общие особенности, сопровождающие жизненный цикл живых существ.
Я уже сообщил тот закон построения организованных образований,
который ложится в схему математического представления об организмах.
Все органы и ткани организованного образования соединены друг с
другом по принципу параллельной перекрёстности. Образуется целая
серия пар, соединённых таким образом частей организма. Так как нас
интересует не частный какой-нибудь случай, в котором имеется строгое
определённое количество подобных пар, то мы пока допустим, что у
нас образовалось n таких связей. Назовём условно элементы нашего
идеального организма малыми буквами латинского алфавита: a, b, с, d,
е, f,..., u, ѵ, t, х, у и z. Тогда у нас будут иметься пары а+b, а + с,
a+d,..., b + c, b+d, b+e,..., с+d, c+e,.........Выберем из этих пар
только такие пары, которые составлены из одного какого-нибудь первого
элемента и различающихся вторых элементов, но при условии, чтобы
и второй элемент первой пары давал соединения со всеми остальными
вторыми элементами остальных пар, второй элемент третьей пары со
всеми остальными и т. д. Другими словами; выберем пары, чтобы имелось
соединение acb, cc, cd, се..., но и bcc, bcd, bce,...,
и ccd, ссе, ccf, и т. д., и т. д. Допустим, что таких элемен-

609

тов у нас m. Остальных n—m элементов мы пока не будем касаться.
Соединим отобранные пары в такую цепь:
a + b + c + d + e + f+......+x+у+z ;
эта цепь будет иметь ту особенность, что а соединено по закону слож-
ной компенсации со всеми остальными членами цепи, b—тоже, с—тоже
и т. д. При этом расположим члены цепи так, чтобы слева направо шли
параллельные импульсы, а справа налево—перекрёстные. Теперь эту
цепь мы условимся называть „основной строкой“ уравнения индиви-
дуальной изменчивости организованных образований. Схеметически по-
добная „основная строка“ с ветвями, т. е. схема полного организма,
может быть изображена, как показано на фиг. 4.
Фиг. 4.
Итак, оставим пока в стороне все остальные элементы, не укла-
дывающиеся в основную строку, и приравняем весь наш идеальный ор-
ганизм X этой простой основной строке. Почему мы имеем право так
поступить при математическом анализе получившегося уравнения—это
будет выяснено в дальнейшем изложении, а здесь пока мы оставим этот
вопрос без разбора для того, чтобы не затемнять сущности дела подроб-
ностями, чтобы дать возможность читающему эти строки освоиться с
вопросом, так как эта статья предназначается для биологов-конкрети-
вистов, а не для математиков. Таким образом наше уравнение примет
такой вид:
X = k1.a+k2.b +k3.c +k4.d + k5.e + k6.f +.......+ km-2. x +
+ km-1i.y+km. z.
В этом уравнении k1, k2, k3,...., km-2, km-1 и km суть коэффи-
циенты, определяющие энергию деятельности того или иного органа или
той или иной ткани. Повторяем, что это уравнение не более и не менее,
как весьма упрощенная цепь, в которой мы отбросили ветви и устра-

610

нили все побочные сплетения. Будем исследовать это уравнение именно
в такой упрощенной форме.
Прежде всего определим некоторые условия нашего уравнения.
Как сказано, мы расположили все члены уравнения в таком порядке,
чтобы слева направо шли возбуждающие импульсы, а справа налево —
тормозные. Так всегда можно расположить многочлен, составляющий
правую часть уравнения: если-бы он не был так расположен, то пере-
ставим члены, чтобы их порядок соответствовал нашему требованию.
Затем, мы расположили члены этого многочлена так, что первый член
связан со всеми остальными, посылая к ним возбуждающие импульсы,
но к нему не посылается ни от одного члена возбуждающего импульса,
а все тормозные от правее расположенных членов. Второй член воз-
буждает все следующие за ним направо элементы, но тормозит первый
член, а сам, получая ото всех правее стоящих элементов тормозные
импульсы, он принимает возбуждающий импульс только от первого члена,
лежащего левее. Третий элемент возбуждает четвертый, пятый, шестой
и т. д. члены и тормозит первый и второй, а сам возбуждается первым
и вторым и тормозится всеми последующими и т. д., и т. д.
Теперь уже посмотрим, что из нашего уравнения можно вывести
при анализе его. Это уравнение представляет собою, так сказать, схему
идеального организма: все члены его находятся во взаимодействии, только
мы составили их список, расположивши элементы не на основании их
анатомического положения (от головы к ногам или от ног к голове) и
не на основании принадлежности органов к тем или иным системам
(т. е. костной, кровеносной и т. п.), а только на основании свойств их
связей. Собственно говоря, такое расположение и является правильным
в биологическом смысле,—все остальные способы распределения членов
были-бы случайностью, как случайной была-бы классификация людей на
худых и полных, носящих сапоги или туфли и т. п.
Так как анализ данного уравнения в той общей форме, как оно
приведено, очень громоздок, то для упрощения мы еще более огра-
ничим условия, превратив это уравнение в частный случай, а для этого
прежде всего вместо неявных и различных коэффициентов k1, k2, k3,...
возьмём цифровые и равные между собою коэффициенты и проследим
их изменения на основании взаимодействия элементов цепи. Предпо-
ложим, что все члены работают с равной энергией, определяемой в
100 каких-либо единиц. Тогда уравнение примет такой вид:
X = 100.а + 100.b +100.с + 100.d+100.е+......+
+100.x+ 100. у + 100 z.
Теперь ограничим количество элементов нашего уравнения 10-ю
и условно определим силу импульсов торможения и возбуждения в какой-

611

либо срок (хотя-бы в год) в 5 единиц коэффициента. Тогда наше урав-
нение полностью изобразится так:
Х = 100а+100b +100c+100d +100е+100f+100g++100х +100у+100z.
Спустя одну нашу условную единицу времени (год), это уравнение
примет такой вид:
X1 = 55a+65b +75c+85d+-95e+105f+115g+125х +
135y-+145z.
Эти изменения коэффициентов совершенно понятны из следующих
рядов цифр:
имелось
100,
100,
100,
100,
100,
100,
100,
100,
' 100,
100.
получено возбуждений
0.
+5,
+10,
+15,
+20,
+25,
+30,
+35,
+40,
+45;
торможений
-45,
-40,
-35,
-30,
-25,
-20,
-15,
-10,
- 5,
- 0;
сумма по столбцам
55,
65,
75,
85,
95,
105,
115,
125,
135,
145.
Таким же путем, спустя вторую единицу времени, мы будем иметь:
X2 =
10a
+
30b
+
50c
+
70d
+
90e
+
110f
+
130g
+
150x
+
170y
+
190z;
Х3 =
0
+
0
+
25с
+
55d
+
85e
+
115f
+
145g
+
175x
+
205y
+
235z;
х4. =
0
+
0
+
0
+
30d
+
70e
+
110f
+
150g
+
190x
+
230y
+
270z;
х5 =
0
+
0
+
0
+
0
+
50e
+
100f
+
150g
+
200x
+
250y
+
300z,
х6 =
0
+
0
+
0
+
0
+
25e
+
85f
+
145g
+
205x
+
265y
+
320z;
X7 =
0
+
0
+
0
+
0
+
0
+
70f
+
140g
+
210x
+
280y
+
350z;
Х8 =
0
+
0
+
0
+
0
+
0
+
50f
+
150g
+
210x
+
290y
+
370z;’
х9 =
0
+
0
+
0
+
0
+
0
+
30f
+
120g
+
210x
+
300y
+
390z;.
х10=
0
+
0
+
0
+
0
+
0
10f
+
110g
+
210x
+
З10у
+
410x;
х11=
0
+
0
+
0
+
0
+
0
+
0
+
100g
+
210x
+
320y
+
430z;
х12=
0
+
0
+
0
+
0
+
0
+
0
+
85g
+
205x
+
325y
+
445z;
х13=
0
+
0
+
0
+
0
+
0
+
0
+
70g
+
200x
+
330y
+
460z;
Х14 —
0
+
0
+
0
+
0
+
0
+
0
+
55g
+
195x
+
335y
+
475z;
Х15 =
0
+
0
+
0
+
0
+
0
+
0
+
40g
+
190x
+
340y
+
490z;
X16 =
0
+
0
+
0
+
0
+
0
+
0
+
25g
+
185x
+
345y
+
505z;
х17=
0
+
0
+
0
+
0
+
0
+
0
+
10g
+
180x
+
350y
+
520z;
Х18 =
0
+
0
+
0
+
0
+
0
+
0
+
0
+
175x
+
335y
+
535z;
............
............
Х34=
0
+
0
+
0
+
0
+
0
+
0
+
0
+
15x
+
355y
+
695z;
х35=
0
+
0
+
0
+
0
+
0
+
0
+
0
+
5x
+
355y
+
705z;
Х36=
0
+
0
+
0
+
0
+
0
+
0
+
0
+
0
+
355y
+
715z;
Х37=
0
+
0
+
0
+
0
+
0
+
0
+
0
+
0
+
350y
+
+
720z;
............
............
............
Х106=
0
+
0
+
0
+
0
+
0
+
0
+
0
+
0
+
5y
+
1065z;
Х107=
0
+
0
+
0
+
0
+
0
+
0
+
0
+
0
+
0
+
1070z;

612

Значение приведённого ряда изменений коэффициентов весьма
чревато последствиями. Они чрезвычайно характерно изменяются и,
обращаясь в нуль, влекут за собою обращение в нуль всего члена
данного многочлена. Переведём теперь на язык биологии язык наших
цифр.
Прежде всего повторим, что приведённое уравнение является
схемою организма. Поэтому изменения правой стороны уравнения пред-
ставляют собою схему изменений, которые неизбежно должны наступать
в организованных образованиях безо всякой зависимости их от внешних
явлений на основании только физиологического построения самих орга-
низмов. Раз существует между органами и тканями организованных
образований параллельно-перекрёстная зависимость друг от друга, и раз
органы и ткани можно соединить в порядке нашей схематической цепи,
то и последствия изменений цепи будут свойственны организмам. Что-же
обнаруживает цепь?
При самом поверхностном взгляде на ряд уравнений нетрудно
заметить, что коэффициенты начальных членов цепи непрерывно убы-
вают, а коэффициенты конечных членов — непрерывно возрастают. Пе-
реводя это явление, обнаруживаемое рядом цифр, на язык установив-
шейся биологической рутины, можно сказать, что в организованных
образованиях неизбежно должно всё время наблюдаться в зависимости
только от их внутреннего строения ослабление деятельности одних ор-
ганов и постоянное усиление функции других. Но изменений функций
нет без изменений анатомического строения, а поэтому, следовательно,
мы можем сделать первый вывод: в организованных образованиях неиз-
бежны с течением времени атрофии одних органов и тканей и гипер-
трофии других. Но, ведь, это наблюдается и в действительности: с не-
сомненностью установлена для человека и высших млекопитающих сна-
чала атрофия шишковидной железы, позднее — вилочковой железы, в
более или менее преклонном возрасте—половых желёз, щитовидной же-
лезы и т. д., и в то-же время гипертрофия других частей, а именно:
сначала развитие костяка, волосистости, половых органов, а в более
позднем возрасте развитие соединительной ткани—склерозирование и
проч. Следовательно, уравнение индивидуальной изменчивости (так мы
будем называть данное уравнение) решило вполне правильно один из
вопросов возрастной изменчивости живых образований.
Далее, присматриваясь в коэффициентам в членах изменяющегося
ряда, легко подметить еще одну особенность: коэффициент первого и
второго членов пришел к нулю, спустя всего две единицы времени от
начала изменений; для приведения в нулю третьего члена, т. е. его
коэффициента, понадобились три единицы времени, для четвёртого—4,
для пятого—6, для шестого—10, для седьмого—17, для восьмого—35,

613

а для девятого—106. Такое постепенное замедление совершенно по-
нятно, потому что к каждому элементу ото всех правых членов идут
торможения силою в 5 единиц коэффициентов, а ото всех левых—воз-
буждения в 5 единиц. Это создаёт такое положение, что в начальный
момент первые 5 членов тормозятся, а вторые 5—возбуждаются. Но
вот из многочлена выбыл один элемент — его первый член, который
должен придти к нулю, так как он только тормозится и ни одним эле-
ментом не возбуждается. Тогда на все члены возбуждающий импульс
понизится на 5 единиц, но их торможение останется неизменным. Далее
выпадает второй член, так как теперь он находится в положении пер-
вого, т. е. не возбуждается и только тормозится. При этом возбуждения
уже упадут на 10, а торможения не изменятся. Поэтому процесс тор-
можения начинает постепенно захватывать и те элементы (начиная с
6-го), которые сначала возрастали, т. е. накопляли свой коэффициент.
Кроме того, сам процесс торможения сильнее по мере приближения к
первому члену многочлена, а поэтому обращение его в нуль наступает
скорее всех. Обращение второго члена в нуль наступает позднее,
третьего еще позднее и т. д., и в то-же время всё большие и боль-
шие количества периодов члены будут сохраняться.
Но что-же все это показывает? — Ясно, что, стало быть, атрофия
первых членов идет стремительнее, чем последующих. Отсюда простой
биологический вывод: индивидуальная изменчивость течёт скорее и вы-
ражается ярче в начальные периоды жизни. И это, как нельзя лучше,
подтверждается наблюдением: если даже не касаться эмбриональных
изменений, то и тогда в течение первых 20—25 лет, напр. человек
изменяется настолько сильно, что его подчас невозможно даже узнать,
а в дальнейшей жизни изменения идут очень постепенно и не дости-
гают таких резких форм, как раньше.
Из изменений коэффициентов можно видеть, что процессы тормо-
жения, оставаясь в одной мере, всё-же замедляют свою энергию, по-
тому что им приходится приводить к нулю уже более развитые эле-
менты, т. е. элементы с большими коэффициентами. Так что „видимо“
торможение с течением времени замедляется. Но если рассматривать
усиления, то получится уже картина действительного, а не только ви-
димого падения возбуждающих импульсов: с выпадением каждого из
начальных членов выпадает один из возбудителей. Поэтому процесс на-
растания концевых коэффициентов постепенно замедляется. На языке
биологии это значит, что в организмах процессы роста органов и тканей
необходимо должны постепенно замедляться, и это должно относиться не
только к органам, обнаруживающим явления обратного развития еще
до конца индивидуальных изменений, но ж тканям, развивающимся всю
жизнь. Мы знаем, например, что у человека всю жизнь развивается со-

614

единительная ткань, и принято считать, что склеротические явления
ускоряются к старости. Вот это оказывается и не верно: ранние скле-
розы, когда процессы возбуждения еще в полной силе, должны быть,
сообразно нашему уравнению, более выраженными и более стремитель-
ными, чем поздние, которые должны развиваться крайне медленно. И
действительно, только ранние склерозы ведут к гангренам конечностей,
только несвоевременные патологические склерозы грозят жизни индиви-
дуумов, а старческие физиологические склерозы тянутся десятками лет,
не давая критических результатов. Здесь мы видим, что не только дан-
ные нашего уравнения совпадают с действительностью, но оно является
источником даже исправления установившихся неправильных представ-
лений в патологии и физиологии.
Наконец, изучая изменения коэффициентов, легко заметить, что
одни из них с места начинают убывать и таким образом постепенно
доходят до нуля; другие с самого начала возростают и так изменяются
до конца (напр., коэффициент последнего члена), третьи-же сначала
возростают и уже позднее переходят к убыванию. Переводя и эти на-
блюдения на язык биологической рутины, можно сказать: среди орга-
нов и тканей организованных образований имеются такие, которые с
самого появления на свет нового индивидуума начинают постепенно
атрофироваться, другие сначала обнаруживают рост и лишь с течением
времени начинают атрофироваться, наконец, третьи до последнего мо-
мента жизни гипертрофируются. И действительно—всё это и наблю-
дается в жизни. Такие органы, как эпифиз и зобная железа начинают
свою атрофию с появления нового гражданина на свет; половые же-
лезы, грудные железы, волосяной покров и т. д.—сначала развиваются
и только позднее переходят к убыванию, а соединительная ткань, про-
цессы кальцинирования и т. под. постепенно развиваются в течение
всей жизни.
Чуть ни в каждом руководстве по любому из отделов нормальной
и патологической биологии принято говорить о „равномерности„ и „про-
порциональности“ развития частей организмов, о периоде непрерывного
поступательного роста органов и тканей и т. под. Однако все рассу-
ждения на эту тему не совпадали с феноменами, выявляемыми жизнью:
фактически развитие всегда оказывалось неравномерным и не оказы-
валось периода непрерывного поступательного роста. Это объясняли
внешними условиями, теми или другими уклонениями в физическом и
психическом воспитании и т. под. Но анализ приведенного уравнения
показывает, что причины этого явления лежат в самом организме, в его
строении и отнюдь не в окружающей среде. Этим, понятно, я не думаю
отрицать значения окружающего, но только хотел-бы отметить, что нет
никакой надобности делать различные натяжки и подтасовки для истол-

615

кования наблюдаемого влияниями среды, когда и одних внутренних
причин совершенно достаточно для понимания соответственных фено-
менов. Само собою разумеется, могут быть случаи, необъяснимые вну-
тренними причинами, тогда неизбежно обращение к условиям окру-
жающего.
Нетрудно заметить, что перенесение данных, извлеченных из
языка цифр, в жизнь дает нам указание на то место, которое занимают
те или другие органы и ткани в индивидуальном уравнении: можно
уже при настоящем уровне наших познаний сказать, что в числе пер-
вых членов уравнения стоят шишковидная железа и вилочковая (по-
нятно, если начинать с постэмбрионального периода), в числе средних
половые органы, мышечная система, центральная и периферическая
нервная система и другие, а в числе самых последних—соединительная
ткань — этот постоянный и тяжкий атрибут старости. Так распреде-
ляются элементы основной строки для человека. Каждый отдельный вид
организованных образований имеет нетождественные основные строки
(но еще больше отличий дают опущенные нами ветви). Понятно, нужны
еще исследования, чтобы точно распределить места всех органов и тка-
ней в уравнении индивидуальной изменчивости человека, однако начало
уже положено и теперь стало вполне понятно то, что было так зага-
дочно всего несколько лет назад.
Изложенным далеко не исчерпывается то, что можно и должно
вывести из этого уравнения. Мы еще не рассмотрели эмбрионального
периода жизни, взявши уже готовую, а не образующуюся основную строку,
но, как мы сейчас увидим, и его проявления вполне отвечают нашему
уравнению. Начнём так-же с анализа особым образом конструированного
ряда, а потом уже сделаем перевод языка цифр на язык современной
биологии. Особое конструирование уравнения, понятно, состоит не в
изменени принципа его построения, принцип тот-же самый, а в том,
что мы возьмем в этом уравнении коэффициенты в таких соотноше-
ниях, чтобы весь ряд давал картину более раннего момента чем тот,
с которого мы начали при изучении изменений коэффициентов в пред-
шествующем случае.
При разборе изменений, наблюдающихся в коэффициентах членов
нашего уравнения, в произведенном анализе мы принимали в расчет
для упрощения первого ознакомления с цепью, что 1) убывание и воз-
ростание членов идет сообразно арифметическим пропорциям, т. е.
каждый элемент цепи образует определённое количество тормозных и
возбуждающих единиц в единицу времени, так что эти количества при-
бавляются или вычитаются из соответственных коэффициентов, и 2) при
обращении коэффициента в нуль мы принимали атрофию органов. Здесь
мы несколько изменим условия построения и изменений коэффициентов,

616

приблизив их к явлениям, наблюдаемым в жизни организованных обра-
зований. Итак, определим новые условия, которые дадут нам возмож-
ность получить вариацию изменений коэффициентов членов основной
строки.
Прежде всего примем, что как торможения, так и возбуждения
вдут в кратных отношениях, что для цифрового примера можно принять,
напр., в виде знаменателя отношения, равного двум. Однако условимся,
кроме того, только для уменьшения и без того возрастающих до чрезмер-
ных размеров цифр, что кратные влияния слагаются в сумму, а не обра-
зуют произведение, т. е. что, напр., первый, второй, третий и четвёр-
тый члены, посылая возбуждения находящимся правее элементам, уве-
личивают их коэффициенты в 8 раз (2+2+2+2), а не в 16, как
было-бы, если-бы знаменатели перемножались (2.2.2.2=16). Резуль-
таты в порядке изменений коэффициентов и в том, и в другом случаях
вполне идентичны, но при нашем приёме получается меньше дробей и
черезчур больших чисел.
Затем условимся, приближающийся к нулю коэффициент обозна-
чать не общепринятым знаком нуля, а более точно: приближение к
нулю только в безконечности можно принимать за нуль, а так как ор-
ганизмы во всех отношениях являются конечными, то и понятно, что
ж геометрически убывающей и таким-же образом возростающей про-
грессии величин коэффициентов мы не можем достичь ни нуля, ни бес-
конечности. Поэтому условно коэффициенты зачаточных и атрофических
элементов, членов нашего многочлена, мы будем обозначать греческою
буквою дельтою—?, под которой условимся разуметь некоторое весьма
малое количество.
Теперь уже напишем наше уравнение в том виде, как его можно
представить себе в момент зачатия. Как известно, в момент зачатия
мы имеем дело с оплодотворённой яйцевой клеткой, богатой хромозо-
мами, т. е. какими-то элементами, из которых в совокупности разви-
вается новый индивидуум. Мы не будем касаться теорий зачатия, ко-
личеств и значения хромозом и т. п., так как это всё частности, и со-
ставим уравнение, принимая в расчет, что с известного момента эмбрио-
нальной жизни имеются закладки всех элементов организма. Тогда в
общем виде уравнение примет такой вид:
X = k1.a + k2.b + k3.c+ ...........+ ?.u + ?. ѵ + ?. t+
+ ?.x+?.y +?.z.
Это и будет общая форма основной строки начального уравнения
индивидуальной изменчивости. Как и в предыдущем случае примем, что
слева направо идут возбуждающие импульзы, а справа налево—тормо-
зящие. Для простоты составления рядов введём примерные цифровые

617

Рассматривая последовательные изменения Х-ов з этом новом ряде
уравнений, нетрудно заметить, что все подмеченные нами в предыду-
щем ряде значений Х-ов свойства обнаруживаются и здесь. Действи-
тельно: 1) здесь наблюдается убыль коэффициентов в одних членах и
1) Оба приведенные ряда изменений коэффициентов, понятно, не соответ-
ствуют действительности, потому что прежде всего от равных членов и в ту, и в
другую стороны исходят импульсы различной силы, а во-вторых, эти импульсы
правильнее считать для возрастающих членов возрастающими, а для убывающих—
убывающими, т. е. импульса, как-бы, составляют известную часть коэффициента,
напр., 0,1, 0,05 и т. под. Принятие в расчет этих условий не изменяет основных
черт порядка модификаций коэффициентов, но очень усложняет их высчитывание,
а поэтому здесь и не приводится соответственных рядов уравнений.
данные и ограничим число членов, положим, десятью. Уравнение примет
такой вид:
X=100. + 100.b+1.c + 1.d+1. е + 1.f+1.g+1. х +
+1. у +1.z.
Здесь вместо А мы поставим коэффициентами единицы, условно
принимая, что это соответствует начальной и атрофической степенями
энергии тех или других органов и тканей. Оставить ? без числового
выражения мы не можем, потому что в таком случае у нас возникнет
целая серия неявных величин для коэффициентов, содержащих ? мно-
жителем. — Заметим еще, что зачаточный орган не посылает ни воз-
буждений, ни торможений, покуда не достигнет известной степени раз-
вития. Примем, что только при коэффициенте не меньшем 5-и начи-
нается соответственная деятяльность. Точно также и при понижении
коэффициента атрофирующегося органа до 5-и наступает прекращение
исхождения из него импульсов. Тогда можно получить следующий
ряд Х-ов.
X1
=
100а
+
100b
+

+
1d
+

+
1f
+
1g
+
1x
+
1y
+
1z;
X2

50a
+
200b
+
4c
+
4d
+
4e
+
4f
+
4g
+
4x
+
4y
+
4z;
X3
=
25a
+
400b
+
16c
+
16d
+
16e
+
16f
+
’ 16g
+
16x +
. 16y +
16z;
X4
=
25/18a
+
50b
32/7c
+
8d
+
64/5e
+
20f
+
32g
+
56x
+
128y
+
284z;
X5
=

+
32/7b
+

+
4/8d
+
128/25е
+
20f
+
I28/3g
+
140x
+
768y
+
3976z;
X6
=

+
?b
+

+
?d
+
?e
+
5f
+
256/9g
+
210x
+
3072y
+
39760z;
X7
=

+
?b
+
?c
+
?d
+
?e
+
?f
+
256/27g
+
210x
+
9216y
+
318080z;
X8
=

+
?b
+
?c
+
?d
+
?e
+
?f
+
?g
+
105x
+
18432y
+
1908480;
X9
=

+
?b
+

+
?d
+
?e
+
?f
+
?g
+
105/4х
+
18432y
+
7633920z;
X10
=

+
?b
+
?c
+
?d
+
?e
+
?f
+
?g
+
105/l6x
+
I8432y
+
305 5680z;
X11
=

+
?b
+
?c
+
?d
+
?e
+
?f
+
?g
+
?x
+
18432y
+
122142720z;
..........
..........
X33
=

+
?b
+
?c
+
?d
+
?e
+
?f
+
?g
+
?x
+
313/64у +
499295174120z;
X34
=

+
?b
+
?c
+
?d
+
?e
+
?t
+
?g
+
?x
+
?y +
499295174120z1).

618

увеличение их в других, т. е. и здесь неизбежен вывод, что в органах
и тканях организованных образований должны с течением времени воз-
никать атрофии в одних из них и гипертрофии в других; 2) здесь замѣ-
чается большая энергия падения коэффициентов в одних членах и уве-
личения—в других в начальные периоды изменений сравнительно с
последующими, а отсюда — возростная изменчивость должна протекать
скорее и выражаться ярче в начальное периоды жизни, наконец,
3) здесь так-же нетрудно отметить, что процессы возростания концевых
элементов вначале идут значительно энергичнее, чем в дальнейшем и
в конце-концов замедляются до того, что, напр., коэффициент послед-
него члена в 24-м и в 23-м Х-ах остаётся неизменным, а следовательно
процессы роста органов и тканей должны постепенно замедляться и это
неизбежно относится не только к органам, обнаруживающим явления
обратного развития еще задолго до конца индивидуальных изменений,
но и к элементам, развивающимся в течении всей жизни; совершенно
так-же, как и в первой серии, здесь имеет место в некоторых коэффи-
циентах первоначальное нарастание и. последовательная убыль, в дру-
гих—непрерывная убыль с самого начала и в некоторых—непрерывное
увеличение, а отсюда 4) среди органов и тканей организованных обра-
зований должны иметься такие, которые непрерывно атрофируются, за-
тем такие, которые непрерывно гипертрофируются, и, наконец, такие,
которые сначала гипертрофируются, а позднее—атрофируются.
Это те-же самые выводы, которые нами были сделаны и из пер-
вого ряда рассмотренных уравнений. Но вторая серия даёт возможность
сделать и еще некоторые интересные заключения. Начнём с того, что
присмотримся к самым начальным коэффициентам при членах уравне-
ния. Здесь нетрудно подметить, что наступает одновременный взрыв
роста коэффициентов в целой серии элементов многочлена, образующего
правую часть уравнения, и это под влиянием только одного — двух
первых членов. Отмеченное явление можно перевести на язык биологии
так: 5) в период эмбрионального развития почти все органы и ткани
начинают свой рост из их зачатков одновременно. Это и наблюдается в
жизни, только раньше это являлось простой рутиной нашего восприятия
феноменов, а теперь это закон. Наконец, можно подчеркнуть и еще одно
явление. Рассматривая пятую строку, нетрудно заметить, что третий
член многочлена правой стороны уравнения раньше обращается в атро-
фическое состояние, чем второй. А это обозначает, что 6) некоторые
эмбриональные органы могут переживать постэмбриональные. И это уже
давно известный эмбриологам факт, что имеются части, возникающие
раньше других, но всё-же атрофирующиеся позднее.
Само собою разумеется, что анализ уравнения с числовыми коэф-
фициентами никогда не может дать такой полноты и исчерпывающей

619

общности, которые получаются исследованием уравнений с коэффициен-
тами в общем виде, т. е. буквенными. Однако, такое исследование на-
шего уравнения, с одной стороны, потребовало-бы значительно большего
времени и напряжения внимания со стороны читающего эти строку, а
с другой, привело-бы в конце-концов к чистой математике, что не со-
всем удобно для понимания биологов, привыкших конкретно мыслить и
с трудом воспринимающих абстрактные математические способы. Раз-
бирая уравнения, мы условно ограничили их, как цифровыми коэффи-
циентами, так и количеством входящих членов. Но еще раньше, при
составлении цепи органов и тканей, мы выделили в уравнение только
основную строку—все ветви мы отбросили. В действительности уравне-
ние индивидуальной изменчивости можно представить в такой более общей
форме, где приняты в расчет всевозможные ответвления: (см. след. стран.).
Как можно заметить, в таком уравнении имеется основная строка
с неопределённым количеством членов и самые разнообразные ответвле-
ния, члены которых сплетаются связями и между собою, и с членами
основной строки в самых разнообразных комбинациях. Однако такое
уравнение исследовать нет никакой надобности, и это нетрудно пока-
зать. Выясним вопрос, почему, отбрасывая ветви от основной строки, мы
этим но изменяем общего характера изменений коэффициентов, из
которого мы и делали наши выводы.
Заметим, что всякие боковые связи элементов нашего многочлена
приводят в конце концов к одному результату, а именно: со стороны
ветви идёт или торможение или возбуждение на тот или иной элемент
строки. Допустим, что в нашем уравнении третий член имеет добавочное
усиление, а четвёртый добавочное торможение. Что это даст? Ясно, что,
во-первых, это повлечет замедление падения коэффициента третьего
члена, вовторых—ускорение уменьшения коэффициента четвёртого члена.
Но, ведь это сути не изменяет: произойдёт только некоторое нарушение
в порядке возростаний и убываний коэффициентов основной строки, но
всё-же третий член, атрофируясь и позднее, скажем, четвёртого, будет
в основной строке делать своё дело. Несомненно это колоссально из-
менит весь характер модификаций данного уравнения, другими словами—
изменит порядок атрофий и гипертрофий различных органов, изменит
деятельность и проявления существования данного индивидуума, но это
не нарушит тех основных законов цикличности, о которых мы говорили
здесь. Ответвления являются характерными для различных видов орга-
низованных образований и они-то дают главную основу специфичности
видовых особенностей возрастной изменчивости, т. е. хода атрофий и
гипертрофий отдельных частей, но всё это относится к исследованиям
уравнений частного характера, т. е. уравнений тех или иных видов
живых образований, но общего характера направления изменений, по-

620

621

пятно, не нарушает и не может нарушать. Только более энергичная
боковая ветвь, чем основная строка, могла-бы значительно изменить всю
систему, но тогда нужно принять за основную строку эту ветвь и во-
прос снова вложится в прежнюю рамку. Из этого отсутствия влияния
ветвей на общий ход изменений уравнения индивидуальной изменчи-
вости мы можем сделать основной биологический вывод, подтвердит более
чем старое и всем известное положение, но всё-же теперь доказанное
научно, а не выведенное эмпирической индукцией. Это положение гла-
сит следующее: все живые образования смертны. Это и понятно, так
как наше уравнение неизбежно в конце концов приводит к атрофиям
всех органов и тканей образования и поглощению всего живого суще-
ства одною гипертрофировавшеюся тканью, другими словами—обращает
организм в гомогенную массу. Таким образом возрастная изменчивость
ведёт организованные образования неуклонным путём к гибели его ор-
ганизованности, а следовательно, к его смерти.
Наше уравнение выражает, так сказать, жизненную кривую: как
видно, сначала из зачатков возникают серии органов и тканей—кривая
организованности восходит вверх; затем новые элементы уже не обра-
зуются и наступает атрофия образовавшихся—кривая падает. Это вполне
соответствует тому, что все организованные образования сначала обна-
руживают поступательное развитие, а затем деградируют, стареют.
Для того, чтобы исследовать полное уравнение индивидуальной
изменчивости организованных образований данного вида, необходимо,
прежде всего, чтобы само уравнение имело законченный вид. В настоя-
щее время, когда в науке разобраны далеко еще не все органы и ткани
организованных образований, а взаимоотношения между ними в пода-
вляющем большинстве случаев и совсем неизвестны, так как синэргизм
и антагонизм, которыми пестрят современные исследования, не более,
чем пережиток, явившийся следствием незнания формы истинной связи,
который придется постепенно устранять из науки, то вполне понятно,
что не имеется возможности дать законченного уравнения индивидуаль-
ной изменчивости ни для одного вида известных нам живых образо-
ваний. Поэтому мы и воспользовались упрощенным видом уравнения для
нашего анализа изменений коэффициентов членов многочлена, соста-
вляющего правую сторону уравнения. Однако, со временем, когда будут
установлены все члены и их связи, хотя-бы для одного какого-либо вида
организованных образований, можно будет составить точное уравнение
индивидуальной изменчивости данного вида, а тогда исследование явится,
быть может, и кропотливой вследствие сложности уравнений работой, но
все-же оно даст все изменения и порядок всех явлений, протекающих
с возрастом у данного вида. В подобном уравнении, так сказать, фикси-

622

руется возрастная изменчивость того или иного вида, а это и есть ко-
нечная цель математического метода.
Таким образом, это уравнение дает фундамент будущей точной и
краткой механики возрастной изменчивости видов. Создать такое урав-
нение оказалось возможным только после открытия закона параллельно-
перекрёстного построения организованных образований. Закон открыт и
уравнение создано, чем положено, несомненно, нерушимое начало паде-
ния конкретного рассмотрения биологических явлений и нарождения
новой отрасли математических наук—математической биологии.
„Усилия точных наук, сказал Максвелл, направлены к тому, чтобы
свести изучение природы к определению величин путём действий над
числами“. В уравнении индивидуальной изменчивости мы и имеем такое
сведение изучения явлений природы к операциям над числами. Это
первый шаг к превращению биологии в науку математического типа.
Я хорошо понимаю, что с уст каждого биолога-конкретивиста го-
тов сорваться вопрос: а для чего понадобилось сведение биологии к
числу математических наук? Что нового дает для представления об
индивидуальной изменчивости данное уравнение? Мы и без него знали,
что всё живущее смертно, что возрастная изменчивость состоит в атро-
фии одних частей и гипертрофии других и т. д., а поэтому не является
ли предложенное уравнение только новым усложнением вопроса? Однако,
на эти сомнения биолога-конкретивиста можно дать исчерпывающий
ответ.
Математика — это не наука sui generis, а только метод исследо-
вания. Кондорсе в своем изложении Эйлеровского дифференциального
исчисления еще в 1787 году отметил, что „Эйлер внушал своим уче-
никам, что математика не есть наука изолированная: он представлял
её, как основу и ключ человеческого знания“. И это совершенно пра-
вильно: всякое знание становится только тогда законченным, когда от-
ливается в математическую формулу. Уже Кант сказал: „В каждой от-
расли учения о природе мы имеем науку постольку, поскольку встре-
чаем в ней математику“. ’Всё стремление человеческого знания сво-
дится к превращению эмпирических выводов в закономерные математи-
ческие функции. „Как скоро имеется возможность выразить зависимость
между соизменяющимися величинами уравнением той или иной формы—
мы имеем дело с математической функцией“ (Лоренц). Если мы имеем
возможность сказать, что p=f ѵ, то в нашем распоряжении явная функ-
ция,—когда-же при наших исследованиях мы еще не знаем связующего
факты закона, но всё-же можем утверждать, что феномены р и ѵ свя-
заны, так как изменения р ведут изменения ѵ, то перед нами конкрет-
ная или эмпириченкая функция. Изучение всяких свойственных нашему
миру явлений сводится к исследованию законов, определяющих изме-

623

нение одних феноменов в зависимости от других. Анализ всякого явле-
ния неизбежно, приводит к одному основному общему субстрату — из-
менению по закону функциональной зависимости. А раз данное уравнение
индивидуальной изменчивости является орудием связи целой серии раз-
нообразных явлений жизни, то, следовательно, в нём, а не в конкрет-
ных функциях, открытых уже давным-давно, и заключаетса действи-
тельное знание того, что мы именуем возрастной изменчивостью.
Лоренц высказал взгляд, что для биологии сведение этой науки к
точным математическим представлениям еще чрезвычайно далеко, оно
только мерещится в неизмеримой дали, как едва различимая цель бу-
дущего, Однако вдумчивый математик оказался недостаточно прозорли-
вым биологом: в настоящий момент, после открытия закона взаимодей-
ствия частей организованных образований и включения его в число
основных принципов механики, биология уже вступила на путь матема-
тического анализа, и это не отдалённая едва различимая цель будущего,
а назойливая реальность, властно врывающаяся в дверь дотоле непод-
чинённой ей области познания мира.
Из приведённого вполне ясно видно, что сомнения конкретивистов
напрасны.
На этом, собственно говоря, и можно было-бы закончить моё со-
общение, однако мне хотелось бы еще показать, что создание этого ура-
внения индивидуальной изменчивости можно приложить для разрешения
одного до сих пор неразрешенного вопроса биологии. До последнего мо-
мента мы еще не знали, можно-ли отыскать какое-нибудь омолаживающее
средство для начинающего стареть организма. Посмотрим, как этот во-
прос разрешает наше уравнение. Обратимся, напр., к 5-ой строке изме-
нений Х.а в разборе второй серии. Как видно, сообразно этой строке,
X = ?а + 25/7b + ?с + 4/3d +128/25е + 20f + 128/3g + 140x + 768y + 3976z.
Эта форма соответствует пятому периоду развития организма. Но
мы хотим его омолодить, другими словами, перевести его к состоянию,
напр., пережитого им четвертого периода. Является вопрос, что для
этого нужно предпринять и к чему сводится в данном случае омоло-
жение. Попробуем решить этот вопрос, исходя из наших примерных
рядов.
Для того, чтобы привести организованное образование, достигшее
формы Х5, к форме Х4, необходимо что-то лишнее устранить из Х5 и
придать ему что-то, чего в нём уже недостает. Чтобы выяснить, что
является лишним, вычтем из Х5 предыдущий Х4. Получим:

624

Из разности этих строк видно, что для омоложения организма, до-
стигшего 5-го периода, и приведения его к состоянию 4-го периода
нужно изменить размеры и функции всех органов и тканей: возсоздать
атрофировавшиеся органы, повысить работу угнетённых и ослабить
целую серию повышенно функционирующих. Математически невозможно
этого получить изменением деятельности какого-нибудь из членов ряда:
как-бы мы ни изменяли отправления одного члена сравнительно с его
нормальным порядком процесса модификаций, наступят изменения всего
последующего ряда метаморфоз, но обратного порядка не создастся.
Чтобы создать обратный порядок вещей, необходимо изменить напра-
вления воздействий в законе связей, а это выше сил самой природы.
Поэтому омоложения, как феномена возвращения организма к прожитым
стадиям, быть но может: никогда никто не откроет средства омоложе-
ния—мечта человечества, воплощенная Гёте в его Фаусте, так и оста-
нется несбыточной мечтой. Но никто не откроет и средства фиксации
молодости, т. е. средства, способного остановить организм на известной
стадии развития, так как для этого нужно было-бы заставить исчезнуть
параллельно-перекрёстную связь, а это тоже выше сил самой природы.
В воле человека остаётся только извратить ход развития, пользуясь
тем-же законом. А поэтому человечество может только расчитывать на
то, что, измененяя ход атрофических и гипертрофических процессов,
ему удастся получить большую длительность жизни в ущерб каким-либо
другим её феноменам и поддержать какие-нибудь отдельные функции
тоже в ущерб других отправлений организма. И только. И это дока-
зывается горьким опытом пионеров омоложения. Как известно, проповед-
ники спермина проф. Тарханов и Пель сами стремились поддерживать
этим препаратом свою молодость и трудоспособность, но персистенция
гормона половых желёз ускорила наростание концевого элемента нашей
цепи—соединительной ткани, ускорила склероз, дала грудную жабу, а в
результате несвоевременную смерть. Такой-же характер носят и совре-
менные опыты Штейнаха.
Вот к каким выводам приводит математический анализ явлений
жизни. Холодный, но непогрешимый, он безпощадно рассекает, быть
может, милые, но всё-же мечты детского миропонимания эмпириков
жизни: он рушит веру в чудо, рушит старые идеалы, но он-же создаст
и исполнимые новые стремления и поведёт человечество по пути реаль-
ного завоевания мира.
Петроград, 2 апреля 1921 г.

625

Творческие думы А. Ф. Лазурского о социальной жизни чело-
вечества.
(По неизданным материалам).
М. Я. Басов.
Нам уже приходилось говорить 1), что научное творчество А. Ф. Ла-
зурского было много шире, чем он успел открыто выявить и чем те
известно не только широкому кругу читателей, но и ученому миру.
В трудах, опубликованных им при жизни, мы не находим никаких сле-
дов, на основании которых можно было бы думать, что проблемы со-
циальной психологии также не чужды его духу, что мысль его бьется
над их решением и вносит в это решение нечто свое, новое и ориги-
нальное. А. Ф. Лазурский, как представитель социальной психологии,—
никому неизвестная величина. Его знают, как психолога-характеролога,
как психиатра, как автора „естественного эксперимента“, и этим обычно
исчерпывается его научная индивидуальность. Только те, кто знал его
из непосредственного повседневного общения с ним, имели возможность
видеть, как далеко его научные интересы выходили за эти видимые
грани его творчества.
Проблемы социальной психологии были очередными для А. Ф.
после того, как капитальный труд его жизни — „Классификация лич-
ностей“—приближался к окончанию. В последний период его деятель-
ности Лазурский начинал уже определенно обдумывать основания своей
социально-психологической системы и, следуя своему обыкновению, ре-
зультаты этих дум фиксировать в виде „заметок“. В нашем распоря-
жении находится небольшая тетрадь таких „заметок“, помеченных раз-
личными временными датами, начиная с 13/VII—1915 г. и кончая 17/VI—
1916 г. На обложке тетради значится: „Жизнь людей, народов и чело-
вечества“. В начале тетради в виде эпиграфа А. Ф. пишет: „Тебе, ве-
ликому, имя которого прославляется, но заветы которого ежечасно по-
пираются людьми, тебя почитающими, — тебе посвящаю я труд всей
моей жизни“. Со слов самого А. Ф. (эта тетрадь нам была известна
1) См. М. Басов, Проблемы функциональной психологии в постановке
А. Ф. Лазурского“ в № 2 „Вопросов изучения и воспитания личности“ 1920.

626

еще при жизни его) мы знаем, что посвящение это относится ко Л. Н. Тол-
стому.
Как заголовок тетради, так и ее эпиграф показывают, насколько
серьезное значение Лазурский придавал своему намеченному труду. По-
видимому, творческий дух А. Ф. замышлял в этом случае дать синтез
всего того, над чем перед тем плодотворно работала его мысль.
Сами заметки, записанные на 7 страницах тетради, представляют
ряд разрозненных мыслей, освещающих основные принципы и отправные
точки, которые автор думал класть в основу своей системы. Но кроме
них, в той же тетради находится написанный самим Лазурским „Кон-
спект реферата“, помеченный 17 июня 1916 г., в котором все то, что
значится в заметках, приведено в некоторую логическую связь. Самого
реферата Лазурский никогда и нигде не читал. Это был только проект.
Пользуясь конспектом и заметками, мы и постараемся все мысли
А. Ф. представить в их цельном и истинном виде.
Свои построения А. Ф. начинает с характеристики современного
социального состояния человечества, усматривая в нем некоторые хара-
ктерные черты. Прежде всего он обращает внимание на такие явления,
присущие нашему обществу, как рост самоубийств и преступлений, обо-
стрение экономической борьбы за существование и бесконечный рост
потребностей. А кроме того, и это, очевидно, самое главное, война, пре-
восходящая своими ужасами все, что в этом роде было в истории до сих
пор. Все эти общественные явления Лазурский рассматривает, как сим-
птомы подлинного краха современной материально-технической культуры.
Печально при этом то, что благоприятный выход из создавшегося поло-
жения найти гораздо труднее, чем часто думают. Представители различных
слоев нашей общественности, задумываясь над этими мрачными сторо-
нами нашей жизни, обычно надеются изжить их на почве тех или иных
общественных, демократических или социалистических, идеалов. Лазур-
ский не верит в это. Он говорит, что да, „демократия, конечно, добьется
своего, но все то, что составляет зло современного общества, останется,
так как оно не зависит от неравномерного распределения богатств“.
Не спасет нас от этого зла и осуществление социалистических идеалов.
„Марксистское же государство“, пишет А. Ф., „будет еще больше стес-
нять психику людей“, чем современный ему общественный строй. Оно
принесет, по Лазурскому, более справедливое и равномерное распреде-
ление материальных благ, благодаря чему исчезнет „или, по крайней
мере, сильно стушуется“, разница между классом пролетариев и классом
капиталистов. „Однако, стеснения, оказываемые общественной органи-
зацией, приспособленной всецело только к удовлетворению материальных
потребностей, останутся и, может быть, даже усилится“.

627

Ошибочно было бы думать на основании этих данных, что Ла-
зурский отвергает демократические и социалистические идеалы. Следу-
ющая мысль его указывает на то, что к ним он относится положительно,
но они недостаточны для него, ибо не проникают в глубины человече-
ских взаимоотношений. Он говорит: „Нищета и сильная бедность (также
как и чрезмерное богатство) извращают психику; поэтому я вполне
сочувствую демократическим (и социалистическим?) идеалам. Но моя
задача только еще начинается там, где они уже достигнут цели.
Вернее — она включает их задачу, как часть, но главное видит в том,
что будет дальше“.
Для современного общества, по Лазурскому, рисуются довольно
грозные перспективы. „Нам грозит“, говорит он, „участь: или, идя
дальше по пути материально-технического прогресса, повторить путь
Рима (материальная мощь и культура, сенсуализм с роскошью—быстрый
упадок); или повторить путь Индии (пессимизм—бегство в самоуглубле-
ние, созерцание и мистицизм—упадок)“. Мыслима и третья возможность:
это китайское окаменение, но оно кажется Лазурскому недоступным для
нас.
Много надежд возлагают, в отношении улучшения современного
положения человечества, на педагогику, т. е. на воспитание молодых
повелений и также на евгенику. Они будто-бы призваны улучшить
породу людей и таким образом стать источником будущего социального
благополучия. Лазурский и в это не верит. Ни та, ни другая не до-
стигнут цели, ибо „несовершенный строй общества будет опять извра-
щать людей“. Достаточно сопоставить два таких явления современной
жизни человечества, как „фребеличка и война“, одну воплощающую
в себе всю мудрость педагогической науки, благоговеющую перед вы-
сокой самодовлеющей ценностью индивидуальной человеческой личности,
и другую, —как воплощение максимума зла, присущего современному
общественному строю, как нечто такое, что решительно пренебрегает
всякой ценностью индивидуальной личности, чтобы видеть, как беспо-
мощна при таких условиях педагогика.
Евгеника же, по Лазурскому, еще меньше шансов имеет на успех,
так как она пренебрегает самым важным и основным в человеческой
личности,—ее психическим складом. Все это не пути и не средства для
подлинного улучшения духовных отношений внутри всякого человече-
ского общества. А между тем человечество уже настолько овладело си-
лами внешней природы и подчинило их себе, что, казалось-бы, есть или
должны быть возможности для такого улучшения. Ему мешает раз
усвоенное материально-техническое направление современной культуры.
Отсюда и должна исходить коренная реформа общественного строя.
Общество людей должно быть перестроено на совершенно иных осно-

628

ваниях, чем те, на которых оно теперь зиждется или на которых его
хотят перестраивать различные социальные реформаторы. Эти основания
нужно искать, по Лазурскому, в науке и, в частности, в науках о духе,
рост которых составляет также характерную черту нашего времени;
сюда нужно перенести центр тяжести всех социально-реформаторских
устремлений и всю реформу общественного строя проводить на исклю-
чительно научных основаниях, отсюда почерпаемых. Таким образом,
не в экономическом материализме следует искать последних оснований
для осуществления наших социальных чаяний. Он не даст истинного
счастья страждущему человечеству. Но также и не проповедь высоких
моральных принципов принесет с собой это счастье, как думали многие
моралисты и Толстой между ними. Они говорят: „совершенствуйтесь
лично, слушаясь совести“,—„но они говорят тысячи лет без резуль-
тата“. Только наука, только она одна может быть истинной основой
для переустройства нашей жизни. При этом и в научном обосновании
своей социально-психологической системы Лазурский наперед стремится
оградить себя от всякой односторонности. „Несмотря на колоссальное
развитие естественных наук с их техникой и сенсуалистическими при-
манками и на предстоящее в ближайшем будущем не менее колоссальное
развитие наук о духе, „моя задача“, говорит Лазурский, состоит в том,
чтобы не впасть ни в ту, ни в другую односторонность, а дать синтез
потребностей духа и тела, а также возможность и ясный путь дальней-
шего развития“.
К такому заключению приходит он в результате анализа совре-
менного положения человечества и переходит затем к характеристике
основных черт „нового строя общества и способов его осуществления“,
как они представлялись ему в согласии со всей его концепцией.
В исторически складывавшихся социальных группировках (сословия,
цехи, классы, политические партии) можно бывает часто и теперь за-
метить характерологические черты. На примере современных политиче-
ских партий, кажется, особенно отчетливо можно-бы показать справедли-
вость этого положения Лазурского. Оно понятным кажется ему из того,
что все такие характерологические черты представляют из себя не что
иное, как попытки организма человечества приспособиться к среде.
В этом пункте построений А. Ф. важно иметь в виду его взгляд на пси-
хологическую природу личности, как на сложное организованное един-
ство эндо- и экзо-психических начал. При этом, включая в понятие- экзо-
психики всю совокупность отношений личности к среде, понимаемой
в самом широком смысле этого слова, эндо-психику личности Лазурский
рассматривает, как органическое и функциональное единство основных за-
датков и способностей этой личности, переданных ей через поколения
прародителей из сокровенных глубин прошлого. Эндо-психика составляет,

629

таким образом, основу индивидуальной личности. От нее исходят импульсы
и дается направление всему дальнейшему развитию человека.
В процессе развития эндо-психическая основа личности становится
в определенные соотношения с окружающей средой, со всей суммой ее
влияний, благодаря чему на внутреннюю эндо-психическую основу на-
слаиваются особые черты, составляющие результат этого взаимодействия
двух начал и образующие затем в своей совокупности экзо-психическую
сферу личности. В зависимости, с одной стороны, от степени сходства
в строении эндо-психической основы и, с другой стороны, от общности
влияний окружающей среды, в которой совершается развитие, очевидно,
должны получаться более или менее одинаковые результаты этого раз-
вития, как в отношении организации экзо-психики целого ряда лично-
стей, так и в отношении развития их эндо-психической основы. Отсюда же
возникает возможность образования определенных психических особен-
ностей, характерных для тех или иных социальных групп. Бак и всякий
организм, человечество (а человеческое общество для Лазурского есть
именно живой организм) сначала было подавлено внешней природой.
Власть и господство внешней природы над существом человека, оче-
видно, должны быть рассматриваемы, как определенная форма взаимо-
отношений между тем и другим, причем на почве этих взаимоотношений
и должна была формироваться личность человека.
Но в процессе развития формы взаимоотношения между человеком
и средой менялись. Человечество, развиваясь, постепенно приспособля-
лось к внешней среде и даже овладевало ею, подчиняя ее силы себе.
Благодаря этому развивалась экзо-психическая сторона человеческой при-
роды наряду с естественным ростом эндо-психического ядра ее.
Классифицируя индивидуальные личности по уровням их развития
и одаренности, Лазурский характерным для личностей высшего уровня
считает между прочим то, что они в процессе соотношения с окружаю-
щей средой приспособляют ее к себе, а не наоборот. В соответствии с
этим эндо-психика личности здесь находит себе наиболее яркое выраже-
ние наряду с высоким развитием экзо-психической стороны ее. Она здесь
особенно сильна. Очевидно, о человечестве в целом в настоящее время
нельзя еще сказать, что оно всецело приспособляет к себе внешнюю
среду. Лазурский думает, что по отношению к современным обществам
людей прав экономический материализм, утверждая, что экономический
фактор, resp., фактор внешней среды, определяет развитие общества, и
именно потому, что он прав, для него ясно, что человечество еще
не эмансипировалось вполне от внешних условий и, значит, еще не до-
стигло высшего уровня, какового достигают отдельные личности. Но про-
цесс развития человечества, как единого организма, в настоящее время
далеко не закончен. Его рост еще продолжается. До каких границ он

630

будет продолжаться, достигнет-ли когда нибудь человечество высшего
уровня, этого сказать пока никто не может; зависеть же это будет
от степени одаренности человечества.
В настоящее время можно все же наблюдать, как постепенно,
по мере эмансипации человечества от внешних сил природы, по мере
роста человечества эндо-психика приобретает все большее значение
в единстве личности и в соответствии с этим в общественной орга-
низации многих личностей, в различных социальных группировках, чем
дальше, тем больше начинают проступать характерологические черты.
Если до сих пор человеческие общества делились на классы, сосло-
вия, цехи, партии и т. п., лишь частично выявляя в этих подразде-
лениях свои характерологические особенности, в общем же почер-
пая основания для такого деления вне своего собственного вну-
треннего существа, то в будущем Лазурский предвидит как раз, что
общество людей будет делиться по характерологическим признакам.
Здесь мы имеем основание всей социально-психологической кон-
цепции А. Ф. и наиболее ценную ее часть. Он строит это основание,
как видно, на почве своих обще-психологических и характерологических
воззрений, а на нем возводит все остальное здание своей системы. И нам
кажется, что идея характерологического строения будущего общества
должна быть признана весьма ценной и оригинальной уже сама по себе
независимо от ее дальнейшего развития в концепции Лазурского. Может
быть, конкретная картина будущего общества, рисующегося умственному
взору А. Ф., не будет достаточно обоснованной или покажется прямо
произвольной, но самый принцип строения и вся та цепь размышлений
о взаимоотношениях эндо- и экзо-начал в нашей психике, которая при
вела Лазурского к этому принципу, во всяком случае, заслуживают пол-
ного внимания.
На первом плане в новом обществе, характерологически построен-
ном, Лазурский предвидит две основных характерологических группы
(класса): извращенные неудачники (угнетаемые), 2) извращенные успе-
вающие (угнетатели) *). Между этими главными группами разместится
небольшая по количеству третья группа чистых типов, „играя, пожалуй,
роль нынешней идеалистически настроенной, межклассовой интеллиген-
ции (?)“, как говорит с сомнением о ней Лазурский.
Почему именно эти характерологические группы должны возникнуть,
а не какие нибудь другие, Лазурский никаких пояснений не дает. Не-
который свет на происхождение их может, однако, пролить общий
взгляд Лазурского на структуру личности вообще и на структуру извра-
*) Общую характеристику этих типов см. в „Классификации личностей“
(находится в печати).

631

щенных типов—в частности. Единство цельной личности создается всегда
некоторым соотношением эндо- и экзо-начал ее природы. Между теми и
другими, очевидно, может быть большая или меньшая степень соответ-
ствия. Когда среда возбудителей, окружающая личность и воздейству-
ющая на. ее эндо-основу, такова, что каждое свойство эндо-психики на-
ходит в ней нужный стимул для собственной деятельности и развития,
тогда мы имеем гармоническое соотношение между обоими факторами,
и личность формируется в чистый тип.
Напротив, когда гармонии между эндо- и и экзо-элементами нет,
когда личность попадает в такую среду, которая не дает стимулов к раз-
витию ее врожденной эндо-психической основы, тогда, в силу этого не-
соответствия, и возникает извращение, создаются извращенные типы
людей, которые подобно деревьям, находившимся в неблагоприятных
условиях роста, отличаются, грубо говоря, корявым строением. Очень
часто извращение психики у разных людей является результатом воз-
действия на них противоположных факторов. Извращает нищета, но
не меньше извращает и большое богатство; извращает душу постоянный
гнет, подчинение и зависимость, но к тому же результату приводит не-
редко власть и господство. Таким путем, очевидно, и могли бы создаться
в конце концов, условия для извращения почти всей массы человечества.
Постоянная ожесточенная борьба за существование, борьба с природой
и друг с другом ставит людей—одних в положение победителей, дру-
гих—в положение побежденных. Но с точки зрения душевного развития
и те и другие остаются инвалидами, попадая в разряд извращенных
типов. Таков тот мрачный удел, который уготован человечеству на пути
его культурного прогресса. В непрерывной борьбе оно победит природу,
настанет время, когда социальная справедливость водворится среди лю-
дей, не будет бедных и богатых,—но все это будет куплено дорогой
ценой, ценой утраты душевного здоровья. Утомленное жестокой борьбой
всех против всех человечество заболеет тяжелым недугом извращения.
И понадобятся новые века истории, чтобы исцелиться от этого недуга,
чтобы восстановить мир гармонии в душе человечества, чтобы создать
подлинное,—нам хочется сказать,—лазурное царство на земле.
Уяснив свою основную схему, в дальнейшем Лазурский все вни-
мание направляет на группу извращенных неудачников, усматривая в
вей источник и активный центр последующей общественной эволюции.
В то время как ни вторая группа извращенных, ни третья группа
чистых типов никакому дальнейшему анализу не подвергаются, в группе
извращенных-неудачников А. Ф. предвидит сложный состав. Он расчле-
няет ее на 4 частных группы: 1) стоящие на пороге преступности,
2) полуневротики, 3) неудачники всякого рода, 4) вообще недовольные
жизнью.

632

Опять-таки почему именно эти типические разновидности должны
возникнуть, какие специальные отношения эндо- и экзо-начал психики
вызовут их образование,—к сожалению, ответов на эти вопросы нет.
В смысле анализа состава угнетенного класса есть еще лишь
одно краткое замечание, из которого видно, что Лазурский допускает
в нем подразделения и иного порядка, подразделения на „частные, про-
фессионально-характерологические“ группы, значение которых будет за-
ключаться в том, что они будут выяснять разные индивидуальные (и
групповые) пути к исправлению извращенности. Каковы именно будут
эти группы, как это подразделение класса извращенных-неудачников
надо понимать относительно первого, четверного деления, — остается
не совсем ясным.
Несмотря, однако, на такой дефективный характер всего психоло-
гически подчиненного класса извращенных-неудачников, ему Лазурский
приписывает всецело роль действенного фактора в дальнейшей эволюции
общества, ничего не говоря при этом о роли других общественных групп.
По этому поводу может возникнуть недоумение. Лазурский так объясняет
то значение в общественном прогрессе, какое он приписывает этому
классу. „Подобно тому“, говорит он, „как пролетариат возник на почве
буржуазно-капиталистического строя, как его оборотная сторона,—и его
уничтожит, так и мой класс извращенных неудачников возникнет потому,
что современная индустрия крайне усложнила и расщепила личность,
затруднив синтез и разрушив первобытные типы, а в то же время игно-
рирует то, что составляет „личное дело каждого“ (Privatsache!), все
средства государства отдавая материальной культуре. Отсюда бешеный
рост потребностей и т. п. И это должно быть и будет уничтожено клас-
сом извращенных неудачников. „Как будущий социалистический строй“,
пишет Лазурский, „уничтожит грань между пролетариями и капитали-
стами, устранит кризисы и увеличит производительность, так и мой
будущий строй уничтожит самый корень всяких извращений, одухо-
творив производство, сделав его средством совершенствования личности,
т. е. „Божьим делом“. А то, что теперь является „личным делом ка-
ждого“ и государством пренебрегается, тогда станет, в осуществление
заветов Толстого и Достоевского—этих двух богов души Лазурского,—за-
ботой общегосударственной. Это будет поистине Коперникова реформа
общества!
Какими же, спрашивается, путями и средствами извращенные не-
удачники будут осуществлять эту благодетельную реформу будущего
общественного строя? „Борьбой за свои права“, говорит Лазурский,
„но только не путем материального насилия, ибо оно заставит подчи-
ниться лишь внешне, т. е. создаст новое психологическое извращение“.
Эти методы и эти приемы, столь знакомые нам, непригодны будут

633

в обществе Лазурского. Там должны быть иные пути и средства обще-
ственного прогресса. Лазурский говорит о них так.
Психологически подчиненный класс должен будет объединиться и
сорганизоваться. Он объединится для того, чтобы: 1) заниматься само-
воспитанием и изыскивать меры к улучшению своего положения; 2) ре.
организовать общественное устройство таким образом, чтобы всякого рода
извращения впредь были невозможны. Значит, они будут полезны не только
самим себе, но и другим группам общества, в частности своим угнета-
телям. „Только их самодеятельность и их объединение помогут делу и
укажут человечеству нормальный путь. До сих пор же была все филан-
тропия, и то post factum, а следовательно—бесцельно“. Даже для инди-
дуального самовоспитания извращенных эта государственная деятельность
психологически угнетенного класса будет очень полезна, давая ему
известные руководящие начала. Само же это индивидуальное самовоспи-
тание крайне важно и необходимо, составляя основу всей общегосудар-
ственной работы отдельных личностей.
Вообще самовоспитанию Лазурский придает очень большое значение
в развитии своего общественного строя. „Вся жизнь людей“, говорит он,
„должна быть самовоспитанием, и только тогда она будет давать каждому
человеку maximum доступного ему счастья“. Никто другой не оправдал,
нам кажется, этого требования своей собственной жизнью в такой пол-
ной мере, как сам Лазурский, жизнь которого была неустанной, упорной
работой над самим собой, над совершенствованием собственной личности.
И если он говорит, что только такая жизнь может быть вполне счастли-
вой, то его право на такое утверждение не может быть подвергнуто со-
мнению, ибо он в данном случае хорошо знал то, что говорил.
В этой части своих воззрений он, очевидно, близко подходит
к известным принципам христианской морали и философии стоиков.
Христиане и стоики тоже понимали значение самовоспитания и само-
совершенствования, но разница между ними и Лазурским заключается
в том, что последний требует направление самовоспитания индивидуали-
зировать, сообразуясь с характерологическими особенностями типов и
групп. Этого не знали ни христиане, ни стоики. Они впали в шаблон
и потому потерпели неудачу.
Все эти межчеловеческие отношения членов своего будущего
общества Лазурский мыслит на общем фоне альтруистической на-
строенности и альтруистического миропонимания. Подобно тому, говорит
он, как в каждом организме согласованность органов (resp. отдельных
клеток) преобладает над их конкуренцией, так и в человечестве, кото-
рое тоже есть живой организм, братская солидарность и общность инте-
ресов должны и в конце концов будут преобладать над противополож-
ными началами. И именно это обстоятельство дает альтруистическому

634

миросозерцанию надежду на окончательную победу. Как видно, эта на-
дежда покоится на чисто биологических основаниях. Тут нет никакой
мистики! Это подчеркивает сам Лазурский, когда к тому же выводу
об окончательной победе альтруистического миросозерцания он приходит
снова, но идя уже обратным ходом размышлений. Он говорит о том,
что для жизни и развития человечества имеют огромное значение инди-
видуальности, „ибо в их душе и совести творится будущее человечества“,
но так как, несмотря на все свое разнообразие, индивидуальные лич-
ности носят все в себе один и тот же общий им эндо-психический
ствол, причем с постепенным развитием значение эндо-психики неуклонно
возрастает, как возрастает оно от низшего уровня к высшему в развитии
индивидуальных личностей, то это-то самое общее начало и должно
будет разнообразные индивидуальности толкать в одном и том же на-
правлении. Тут нет ничего мистического. Эмпирик-Лазурский спешит
оговорить этот момент, как, очевидно, дорогой и значительный для его
общего миропонимания. И вместе с тем все же какая необыкновенная
моральная высота и одухотворенность пронизывает насквозь все его воз-
зрения! Земля и небо как будто сливаются в них в какое-то синтети-
ческое единство.
Однако, уяснение одних лишь общих принципов развития челове-
чества не совсем удовлетворяет Лазурского. Это лишь его первая за-
дача, к решению которой он приступил. А вслед затем ему уже видна вто-
рая задача: он задавался целью „нарисовать своего рода утопию,—подробную,
с чисто практическими деталями картину будущего социального строя“.
Но и это еще не все, что было им намечено к осуществлению. „Еще
гораздо важнее“, говорит он, „указать затем реальные средства и путь
к ее (утопии) осуществлению“! Вот та головокружительная высота его
горделивых мечтаний, на которой жил его творческий дух!
Утопию своего лазурного царства не создал он и даже не присту-
пил к ее созданию. Не решенным, конечно, остался и последний во-
прос—о средствах и пути реализации его утопического строя. Но бро-
шей один удивительно яркий, чрезвычайно характерный для моральной
личности Лазурского штрих в этом направлении. Несмотря на свою бли-
зость к А. Ф. при жизни его, мы ничего не знали, даже подозревать не
могли о существовании этого штриха. И только вот теперь, разбираясь
тщательно во всех его заметках, из одного отдельного листка мы узнаем,
что в плане нашего учителя было создание какого-то особого общества,
какой-то общественной организации, которую нам не хочется назвать
партией, в задачу которой и входило бы содействовать осуществлению
утопии Лазурного царства на земле. Он задумывался всерьез над прин-
ципами организации этого общества. То, что мы об этом ничего не знали
от него самого, является показателем того, что эти думы были самыми

635

заветными, самыми интимными его думами, хранившимися заботливо
в бездонных глубинах его творческой души до их полной зрелости.
Что же это за организация, каков ее характер, какова программа,—
к сожалению, для ясного суждения об этом заметки дают мало данных.
В них говорится лишь следующее. „Наша организация“, говорит Лазурский,
„отнюдь не будет только моральным сообществом (хотя, напр., на реформу
религии она тоже должна повлиять): напротив, она вмешается в самую
гущу социальных отношений“. Теоретическим основанием такого вмеша-
тельства должна будет служить, очевидно, вся социальная концепция
Лазурского. И Лазурский дает пример того, как его концепция может вме-
шиваться в экономические отношения. „При нынешнем строе“, пишет
он, „есть очень много таких занятий, которые совсем неинтересны,
ни с какой стороны (механическое писание расписок, подсчеты в конто-
рах и т. п.). Именно они, занимая все трудовое время человека, и соз-
дают в нем taedium vitae (некоторые мои невропатки). В будущем строе
таких занятий не должно быть. Именно для них то и надо создавать
машины, а не для других, психологически более ценных (как кустарное
и ремесленное производство с их значением для личности и искусства)“.
Характерные указания мы находим также по вопросу о взаимоотно-
шениях отдельных членов этой организации. Лазурский говорит: „Не-
офитов у нас не только увлекают высокими задачами и требуют их
выполнения, несмотря на жертвы, но старшие обязаны сообразоваться
с их способностями, в качественном и количественном отношении. Кроме
того, важно предупредить о предстоящих жертвах (а для этого надо
изучить их!) и подождать, чтобы неофит сознательно выбрал. Органи-
зация вроде иезуитов? Но совершенно другие цели и средства!] Наи-
большие жертвы должны приносить наистаршие. Они же должны по-
давать пример самовоспитания. Ведь личность и ее значение выступает
тут на первый план!]“. Вот то общество, во главе которого думал встать
Лазурский для воплощения в жизнь своих социальных идей.
Б тому же вопросу о средствах и пути осуществления будущего
общественного строя надо отнести и еще одно замечание А. Ф. частного
характера. Первой заботой общегосударственной и, в частности, заботой
его особой организации, очевидно, должна бы стать современем забота
об исправлении теми или другими воспитательными воздействиями пси-
хологических извращений целых групп и отдельных индивидуумов. Но
каковы должны быть эти воспитательные воздействия и на чем они бу-
дут основываться? Лазурский задавал себе этот вопрос и, очевидно,
в ответ на него говорит: „Для выяснения того, как надо исправлять
отдельные группы и индивидуумов, важно будет разработать естественный
эксперимент, как диагностический, так и педагогического типа, т. е.
с функционально-характерологическим анализом разных социальных про-

636

фессий или занятий“. То же самое ему представляется необходимым и
с другой стороны. Важно будет не только исправлять извращения, но и
еще важнее предупреждать их. Для этого „в будущем общественном
строе каждый человек, достигая совершеннолетия, должен будет созна-
тельно определить подходящую для него характерологически-социальную
группу“. Но „так как самодеятельность личности составляет основу раз-
вития человечества, то диагностические само-эксперименты явятся не-
избежным, социально-необходимым приемом исследования“.
Во всей этой концепции и в данном пункте ее в особенности мы
видим, как все то, что в разное время было добыто творческой мыслью
А. Ф., теперь им сводится в единую систему. Какая-то необыкновенная
цельность, строгая преемственность в развитии духа!
Если теперь окинуть одним общим взглядом все построение Ла-
зурского в целом, то для полноты его характеристики нужно будет еще
сказать, что оно покоится на некотором едином основании. Этим осно-
ванием своей системы сам Лазурский считает органическую теорию
общества, новую разработку которой он также относил к числу своих
задач.
Человечество для него живой организм, который можно сравнить
с деревом или с организмом живого человека. „Отдельные народы можно
сравнить с отдельными органами (мозг, сердце, легкие и т. д.). Подобно
тому, как в каждом органе есть всевозможные клетки и волокна, но
преобладают какие-нибудь одни (напр., в мозгу—нервные), так и во вся-
ком народе есть разные характерологически люди, но преобладают ка-
кие-нибудь 1—2 типа. Каждый народ выполняет в жизни и развитии
человечества свою, особую роль. Есть народы однотипные, функция ко-
торых приблизительно одинакова“. Такой взгляд на органическое строе-
ние общества и на значение отдельных национальных групп приводит
далее Лазурского к выводу, что нынешний государственный строй; который
нередко ведет к порабощению национальностей или к их механическому
объединению в одних рамках, не может быть признан удовлетворитель-
ным и с этой стороны. Но не более удовлетворительным в этом смысле
представляется Лазурскому и будущее марксистское государство с его
интернациональной идеологией.
„Для моего человечества“, говорит он, „национальности необхо-
димы“! „Я“, говорит он далее, „в противоположность марксистам, войду
в союз с идеей национальности,—но правильно понятой“. Естественно
возникает мысль, что между национальностями, как индивидуально-ха-
рактерологическими группами человечества, с одной стороны, и профес-
сионально - характерологическими группами какого-нибудь отдельного
общества,—с другой, мыслимо какое-то определенное соотношение. Но
какое именно, — Лазурский не выяснил этого окончательно. Для него

637

было ясно лишь одно, что это не одно и то же в своем социально-пси-
хологическом значении, что тут есть какая-то разница. Впрочем, не только
этот, а целый ряд очередных вопросов, и между ними на первом месте
вопрос: „А в чем же восточная душа России и ее будущее миросозер-
цание“—оставлены Лазурским открытыми.
То, что мы могли представить на основании разрозненных мыслей
А. Ф., может быть, даст возможность составить самое общее представле-
ние о том, какое грандиозное задание поставил самому себе этот че-
ловек.
Если проследить весь творческий путь А. Ф. от его начала, можно
убедиться в том, что результаты его научного творчества неуклонно воз-
растали в своей ценности. Его „Классификация личностей“ увенчивает
теперь собой все то, что создано его духом. И мы знаем, что это за пре-
красное творение. Но надо думать, что чем-то еще более ценным, еще
более величественным была-бы „Жизнь людей, народов и человечества“,
если бы ей суждено было быть написанной.
Если гении и таланты в нашем человеческом мире могут быть упо-
доблены прекрасным цветам на лугу, то Лазурского можно бы срав-
нить с теми из них, которые всю свою прелесть и всю красоту раскры-
вают лишь в поздней осени.

638

Об евнухоидизме.
А. Г. Иванов-Смоленский.
(Из Патолого-Рефлексологического Института. Директор Акад. В. М. Бехтерев).
Под названием евнухоидизма (Griffith) или гипогенитализма (Falta’)
подразумевают врожденное недоразвитие половых желез, сопровожда-
ющееся целым рядом характерных изменений, как в соматической
так и в психической сфере. Все это дает право отнести евнухоидизм
к разряду конституциональных аномалий, пороков развития, в основе
которых лежат сложные нарушения во взаимоотношениях желез вну-
тренней секреции. Хотя казуистический материал, имеющийся по дан-
ному вопросу в медицинской литературе, довольно обширен, но тем
не менее еще многое остается неясным и нередко противоречивым
(Griffith, Tandler und Gross*, Falta1, Redlich3, Peritz4 Knöpfelmacher3,
Sulzberger5, Saenger6, Costa7, Rebattu8, Sterling9, Golstein10, Maass11,
Guggenheim12, Никитин13, Протопопов14, Трошин15, Розенталь Ро-
зен16, Якобсон21 и др.) По Biedl’io17 действие гормонов на организм
двояко: во взрослом состоянии оно носит функциональный характер,
для растущего организма имеет морфологическое значение. Ясно, что
выпадение столь важных эндокринных органов, как половые железы,
не вдаваясь в то, первично-ли это выпадение или вторично, неизбеж-
ным образом должно оказать громадное влияние на физическую и пси-
хологическую структуру данного индивидуума. И действительно в ано-
томо-гистологическом, физиологическом и нервно-психическом отно-
шении обнаруживается ряд уклонений от нормы. Прежде всего, всеми
авторами отмечается недостаточное развитие полового аппарата, как
наружного, так и внутреннего. Penis testicula и scrotum обычно мало
развиты, рудиментарны, по размерам своим соответствуют детскому
возрасту. То же надо сказать относительно prostata и vesicula semi-
nalia. Половое влечение обычно отсутствует или резко ослаблено.
Экстрагенитальные мужские половые признаки слабо развиты: расти-
тельность на лице отсутствует, под мышками, на промежностях и

639

нижних конечностях крайне скудна. На лобке расположение волос
по женскому типу. На голове обычно густые, мягкие волосы. Особенно
обращает на себя внимание ненормальное отложение жира: скопления
его имеются, в большей или меньшей степени, на груди, внизу жи-
вота, на лобке, на бедрах, на ягодицах. Указывают также на жи-
ровые отложения на лятеральных участках верхних век (Biedl17)~
Tandler und Gross2, различают евнухоидизм, сопровождающийся непро-
порционально-длинным ростом, и евнухоидное ожирение. В последнем
случае мы имеем картину, напоминающую dystpophia adiposo-geni-
talis. Falta вообще склонен сближать конституциональный гипогени-
тализм с этим последним заболеванием. Sterling9, и Goldstein10, ука-
зывают на то, что обе группы евнухоидов, выделяемые Tandler und
Gross’ом2, нередко отграничены и между ними встречаются различ-
ные переходные формы. Мышцы в громадном большинстве случаев
развиты слабо, мускулатура вялая, сила ее значительно ниже нормы.
Кожа тонкая, нежная, иногда старчески дряблая. Костная система
обнаруживает целый ряд изменений. Скелет непропорционален: ко-
нечности ненормально удлинены, как в периоде полового созревания.
Места прикреплений мышц слабо выражены: особенно это заметно
на черепе, где наблюдается недоразвитие надбровных дуг, protube-
rantia cecipitalis externa, уплощение чешуи затылочной и т. д. Таз
имеет чисто женский характер или, по наблюдениям Tandler und
Gross’a2, детский. Характерно genu valgum. В хрящах гортани
обращает на себя внимание отсутствие или слабое развитие pomum
Adami. Типичны отмечаемые большинством авторов изменения в росте
костей. Здесь наблюдается «усиленный рост в длину и замедленное
окостенение эпифизарных хрящей» (Biedl17). Последнее выражается
в позднем закрытии эпифизарных хрящей, отмечаемым обычно
рентгенограммами. Со стороны органов внутренней секреции, помимо
половых желез, о которых уже говорилось, обычно находят сле-
дующие уклонения от нормы: уменьшение щитовидной железы
(Biedl17, Guggengeim12, Sterling9, Никитип13, Розенталь-Розен16, и др.)5
реже увеличение ее или явление гиперсекреции (Peritz4, Goldstein10,
Протопопов1*); гипоплязированный гипофиз (Falta1, Tandler und
Gross2, Peritz4, Goldsten 10, Sterling 9, Аринштейн18, Протопопов 14,
Никитин13), не во всех однако случаях; и чаще всего нормальный
или увеличенный (Falta1, Biedl17, Sulzberger5) thymus.
Повидимому, при этом имеются также изменения в хромафино-
вой системе и шишковидной железе (epiphisis), на что указывают
Biedl17, Goldstein10, Kild и др., но сущность этих изменений почти
совершенно еще не исследована. Во всяком случае, это обстоятель-
ство заставляет думать, что в основе евнухоидизма, возможно, скры-

640

вается более сложное расстройство внутренней секреции, чем нару-
шение взаимовлияний или гипоплязия (Goldstein10) эндокринной три-
ады: половых и щитовидной железы вместе с мозговым придатком
(gth); как это полагают Peritz4, Sterling9, Goldstein10, Розенталь16
и др. После этих предварительных замечаний я перехожу к описанию
наблюдавшегося мною случая. (К сожалению, по техническим условиям
фотографические снимки больного и рентгенограммы не могут быть
помещены).
Больной Ф. Я. 32-х лет,—крестьянин Новгородской губ., холост
и вообще половых сношений никогда не имел. Жалуется на боли
в области наружных паховых колец, имеющееся у него с малолет-
ства, и частые головные боли, причем «голова, что свинцом налита».
Из перенесенных инфекционных заболеваний указывает на „корюху“,
которой он хворал в 8 лет; затем на сыпной тиф и испанку. Кроме
того, «ноги простужены—болят». Вообще, по его словам, часто хво-
рает, особенно летом: «вроде—утомляюсь: пить, есть не охота, весь
расслабнешь; ноги, руки болят», что, повидимому, стоит в связи
с полевыми работами. Малограмотен, в школе учился лишь несколько
недель ввиду ее закрытия. Отец и мать здоровы. Первый прежде вы-
пивал, но немного. Братья и сестры здоровы и, видимо, как физи-
чески, так и психически нормальны.
Больной высокого роста (180 сант.), несколько сутуловат, сухо-
щав, умеренного питания. Широкое совершенно лишенное раститель-
ности лицо, седлообразный нос, эксцентрически расположенные зрачки,
левое ухо немного больше правого, pomum Adami отсутствует, на го-
лове густые мягкие волосы. Необычно низко поставленные соски. Му-
скулатура плохо развита, мышцы дряблы. Подкожный жировой слой
слабо выражен за исключением груди, бедер и лобка, где имеются
значительные скопления жировой ткани. Кожные покровы бледны,
суховаты и нежны. Волосы в подмышечных впадинах и на промеж-
ности почти отсутствуют, лобке очень скудны и расположены
по женскому типу.
Лимфатические узлы небольшие (с горошину) и твердые прощу-
пываются в пахах. Кровеносные переферические сосуды нормальны.
При исследовании крови содержание гемоглобина оказалось равным 90
(гемоглобинометр Salis), количество эритроцитов 4.580.000, белых
кровяных телец 7.400, из них малых лимфоцитов 34%, неитрофи-
лов 60%, эозинофилов 1% и переходных форм 5%. Реакция Was-
serman’a, произведенная д-ром Е. И. Воробьевой, дала отрицательный
результат. Со стороны костного скелета наблюдается ряд уклонений
от нормы: на черепе отмечается уплощение чешуи затылочной кости
и полное отсутствие protuberantia occipitalis externa. При рентгенов-

641

ском исследовании небольшое углубление sella turcica, в общем не-
измененной. Позвоночник несколько искривлен вправо. Грудная клетка
узкая, длинная и плоская. Объем груди: под мышками 84, а на уровне
сосков (стоящих, как упоминалось, крайне низко) 83 сант. Измерения
таза, произведенные в гинекологическом отделении, обнаруживают его
несколько женский характер: spinar 28, cristar. 30, trochanter. 35
и conjugata externa 20. Конечности непропорциональны туловищу:
длинны, как в переходном возрасте. Кисть правой руки заметно
больше левой кисти. При рентгеновском исследовании ясно высту-
пает неокостеневший нижний эпифизарный mobradius’a. На нижних
конечностях аналогичных явлений не наблюдается. Вместо ожидаемого
genu valgum, находим нерезко выраженное genu varum. При исследо-
вании специалистом офтальмологом (приват-доцентом А. Г. Трубиным)
обнаруживается ряд изменений в органах зрения: соски зрительных
нервов точно налиты желатиной, lamina caibrosa не видна, в области
желтого пятна обоих глаз дегенеративные изменения сетчатки в лег-
кой форме. Диагноз: maculitis oculi utriusque. Vis. ocd. 0,2 Hyp. 1,0;
Vis. ос. s. 0,2. Hyp. 1,0. среды прозрачны. Со стороны внутренних органов
необходимо отметить следующее: на верхушке правого легкого небольшое
укорочение перкуторного звука и глубокие редкие крепитирующие хрипы.
Дыхание 18 — 24. Границы сердца нормальны. Тоны его глуховаты.
Пульс 58—64, в течение 11/2 месячного наблюдения больного изредка
на один, два дня поднимается до 80—90, давая, так. обр., ряд свое-
образных экзацербаций, но неизменно оставаясь хорошего наполнения,
кровяное давление, измерявшееся неоднократно, в среднем систолич.
109,9 диастолич. 109,6. Органы брюшной полости уклонений от нормы
не представляют. Половые органы в следующем состоянии: penis
и яички рудиментарны, penis длиною 4 сент., шириной 2, нормаль-
ного строения. Эрекция и libido sex., по словам больного, совер-
шенно отсутствует, половых извращений отметить не удается. Левое
яичко величиной с подсолнечное зерно, правое с ягоду голубики. Мо-
шонка очень маленькая, но развита правильно. Оба паховые кольца
закрыты. Prostata 2,5×1,0 сант. мягковата (исследована урологом).
Моча прозрачна, белка нет. Что касается других органов внутренней
секреции, кроме testicula, то по отношению к мозговому придатку,
как уже упоминалось выше, на рентгенограмме можно отметить лишь
незначительное против нормы углубление sella turcica, но гипертрофии
Hypophisis’a с общим расширением и увеличением турецкого седла
во всяком случае нет. Щитовидная железа, мягкая, легко прощупы-
вается во всех ее трех долях, что отчасти зависит от нежности
и тонкости кожно-мышечных покровов, отчасти, повидимому, от не-
большого и равномерного увеличения всей железы. Рентгенограмма,

642

снятая с области sterni, обнаруживает резкое затемнение продолгова-
той формы, несколько раздвоенное вверху и книзу непосредственно
переходящее в тень ют pericardium, что, повидимому, следует отнести
на счет увеличенной thymus. Какой либо резистентности за manu-
brium sterni при пальнаторном исследовании обнаружить не удается
(Sulzberger5). Со стороны центральной нервной системы наблюдается:
понижение глоточного рефлекса, отсутствие конъюнктивального, очень
яркий дермографизм, tremor пальцев, языка и век, и, наконец, повы-
шение пателлярных рефлексов. В психической сфере при полной
и правильной ориентировке в месте, времени и обстоятельствах и при
отсутствии каких бы то ни было бредовых и галлюцинаторных про-
явлений, а также явных признаков слабости интеллекта (плохой счет,
слабость суждений и критики), все же имеется известный психический
инфантилизм, выражающийся некоторой наивностью, ребячливостью
и лябильностью эмоций. Вместе с тем больной чрезвычайно делика-
тен, мягок, даже женственен и в то же время уклончив и скрытен.
Отмечается весьма быстрая утомляемость и слабость сосредоточения
и памяти, объективно отмечаемые по атласу Рыбакова (ошибки при
счете цветных кружков, малое количество запоминаемых чисел и слов).
Больной крайне малодеятелен, неподвижен и пассивен. Относительно
нервно-психической деятельности евнухоидов достаточно определенных
данных еще в литературе не имеется, что отчасти зависит от того
обстоятельства, что далеко не все случаи описаны психиатрами.
Едва-ли не большинство авторов находят при врожденном гипогени-
тализме imbecillitas, debilitas или в лучшем случае известную психи-
ческую неполноценность (Tandler und Gross2, Peritz4, Kraepelin 19
Аринштейн18, Розенталь16 и др.). Некоторые указывают на склон-
ность к истерии и эпилепсии (Meige, Marie20, Peritz4 и др.). Часто
при этом констатируют резкое понижение умственной работоспособ-
ности, быструю утомляемость, психический инфантилизм и наряду
с этим нередко «двуличность и двоедушие» (особенно у кастратов).
Подробнее я останавливаюсь на вопросе об изменениях в нервно-пси-
хической сфере евнухоидов в пока ненапечатанной работе, посвящен-
ной расстройствам внутренней секреции, где описаны еще несколько
наблюдавшихся мною случаев евнухоидизма. Кратко резюмируя все
вышеописанное, к наиболее характерным изменениям в соматической
сфере данного больного следует отнести: непропорциональное и не-
сколько инфантильное телосложение, недоразвитие костного скелета,
отсутствие эпифизарных окостенений, дефекты экстрагенитальных
половых признаков с некоторой феминистичностью их (рост волос,
строение таза, отложения жира), резкая гиноплязия genitalia, изме-
нения щитовидной и вилочковой желез. К особенностям данного слу-

643

чая следует отнести изменения глазного дна, извращение лейкоци-
тарной формулы (лимфоцитов) и наклонность к брадикардии с пери-
одическими учащениями пульса. Не лишне подчеркнуть tbc легких
и признаки дегенерации (зрачки, уши и т. д.). Со стороны нейро-пси-
хики инфантилизм и признаки психоневроза (hystero—nevrasthenia).
Литература.
1. Falta W. Заболевания желез с внутренней секрецией, перевод.
Петроград. 1916. 2. Tandler und Gross Wiener mediz. Wochenschr.
1913 №-63, Wien. klin. Wochen. 1907 №-50. 3. Knöpfelmacher. Wien,
klin. Wochen. 1911. 4. Peritz. Neurolog. Centralb. 1910 №-23. 5. Salz-
berger. Neurolog. Centralb. 1911 №-12. 6. Saenger. Zeitschr. f. d. g.
Neur. und. Psych. g. 1914. 7. Costa Paris medic. 1912—13. 8. Rebattu
Nouv. yconogr. X. I. Salp. 26. 1913. 9. Sterling. Zeitschr. f. d. g. Neur.
и. Psych. 16. 1913. 10. Goldstein Arch. f. Psych. Bd. 53. 1913. 11. Maass
Neurol. Centr. 1913. 12. Guggenheim. Deut. Arch. f. klin. Mediz. Bd.
107 1912. 13. Никитин Психиатр., Газ. 1916 №-2. 14. Протопопов
Обоз. Психиатр. 1916 №-5—12. 15. Трошин. Психиатр. Газ. 1916.
№-2 16. Розенталь-Розен. Психиатр. Газ. 1917 №-1; Науч. Медиц.
1919. 17. Biedl. Внутренняя секреция перев. Петроград 1915. 18. Арин-
штейн Психиатр. Газ. 1916 №-2 19. Kraepelin. Psychiatrie Bd. IV. 1915.
20. Marie Nouv. yconogr. de la Sapletr. 1906 №-5. 21. Якобзон. Евну-
хоидия. Петрогр. 1914.

644

Половые уклонения и извращения в свете рефлексологии.
Акад. В. Бехтерева.
По поводу болезненных уклонений половой деятельности мы имеем
целый ряд работ преимущественно клинического содержания, причем
некоторые из них вводят в предмет своего исследования и самое поло-
вое влечение, стараясь проникнуть в механизм половых уклонений и
извращений. Из более значительных трудов позднейшего времени в
этой области отметим труды: Krafft-Ebing’a, А. Moll’я, Schrenk-Not-
zing’a, Havelock-Ellis’a, M. Dessoir’a, Holländer’a, Rosenbach’a, Bleuler’a,
Gley’я, Friedmann’a, Magnus’a, Hirschwald’a, Hirschberg’a и мн. др., а в
русской литературе отметим труды Тарновского, Стефановского, Ковалев-
ского, Щербака, мои, Блуменау и некот. друг.
Еще Casper 1) признавал болезненные уклонения половой деятель-
ности в виде врожденной и в виде приобретенной формы, развиваю-
щейся в последнем случае вследствие половых излишеств и своего рода
пресыщения в этом отношении.
Подобного же разделения с теми или другими дополнениями и
вариациями придерживались многие из позднейших авторов и в том
числе Тарновский, Gley, Krafflt-Ebing, Havelock-Ellis, Moll и др.
Против врожденности болезненных уклонений половой деятельности
высказываются: Meynert, Holländer, Rosenbach, Bleuler, Kraepelin и
Friedmann. Они полагают, что вообще эти уклонения не могут быть
врожденными. Отметим, что Е. Gley 2) кроме двух изложенных форм—
врожденной и приобретенной от полового пресыщения — признает еще
третью форму, когда человек имеет намерение испытать извращенный
акт, а затем к нему постепенно привыкает.
Заслуживает затем внимания взгляд М. Dessoir’a 3), по которому
в отношении полового развития следует различать два периода: перво-
начальный период недифференцированного полового влечения и даль-
1) I. Ludvig Casper. Klin. Novellen z. gerichtl. Medicin. Berlin. 1863.
2) Gley. Les aberrations de l’instinst sexual d’après de travaux recents.
3) M. Dessoir. Z. Psychologie der Vita sexualis. Zeitschr. f. Psychiatrie Bd. 50.

645

нейший период дифференцированного влечения. До периода зрелости
половое влечение направлено по автору не на противоположный, а на
ближайший объект, будут ли это сверстники мальчики, девочки или даже
животныя. Лишь со времени половой зрелости влечение дифференци-
руется при нормальном развитии на противоположный пол.
Заметим еще, что в первоначальных работах по вопросу о болез-
ненных уклонениях половой деятельности авторы были склонны призна-
вать, что эти уклонения в большинстве суть продукт дегенерации, что
существенно упрощало взгляд на их происхождение.
Дегенеративную основу признавали в особенности за истинными
половыми извращениями или инверсиями.
В этом отношении еще W. Fliess (D. Ablauf des Lebens) впервые
заявил о бисексуальности организмов, после чего Е. Grley в работе: Les
aberrations de l’instinct sexuel (Revue philos. 1885) привлек теорию
бисексуальности к объяснению инверсии. По этой теории должно суще-
ствовать в мозгу два центра, из которых второй центр соответствует
полу, не получившему своего развития 1).
По Kraflt-Ebing’y бисексуальная природа каждого индивида наряду
с развитием пола приводит к образованию в мозгу мужских и женских
центров, которые развиваются только ко времени зрелости, главным
образом под влиянием зачатков половой железы.
Согласно Krafft-Ebing’y гетеросексуальное влечение относится к
вторичным половым особенностям на ряду с физическими явлениями
(борода, мужское строение гортани, волоса и проч.). Но есть отдельные
лица, у которых вторичные половые особенности представляются извра-
щенными: мужчина напоминает женщину и наоборот, что называется в
одном случае феминизмом, в другом случае маскулизмом. По бисексуаль-
ной теории Krafflt-Ebing’a вторичные половые особенности обоих полов
у каждого человека первоначально находятся в латентном состоянии,
но с определением пола развиваются одни и подавляются другие осо-
бенности пола.
Развитие яичников препятствует развитию бороды и содействует
развитию грудных желез, а развитие яичек содействует развитию бо-
роды и задерживает развитие грудных желез. Подобным, же образом по
Krafft-Ebing’y развитие яичек подавляет половое влечение к муж-
чине, а развитие яичников задерживает половое влечение к жен-
щине.
1) См. также работы Chevalier (Jnversion sexuelle 1893), Krafft-Ebingà (Z. Erklä-
rung d. Konträren Sexualempfiudungen. Jahresber. f. Psych. u. Nervenh. XII). В та-
ком же роде указания мы имеем у д-ра Ardnin’a (Jahrb. f. sex. Zwischenst. 1900)
Hirschfeld’a (Die objective Diagnose d. Homosexualität), Hermann’a (Genesis d. Gesetz
d. Zeugung Bd. 9. Libido und Mania 1903) и др.

646

Отсюда ясно, что половое извращение по Krrafft-Ebing’y коренится
в условиях жизненных процессов самого организма.
По другим авторам, держащимся подобной же теории, дело идет о
„женском“ мозге в „мужском“ теле и о „мужском“ мозге в „женском“
теле.
Krafft-Ebing различал собственно четыре основных формы или точнее
степени врожденного полового извращения—деление, которое с некото-
рыми оговорками принимается и Moll’ем.
1) Психосексуальный гермафродитизм, где при преобладании гомо-
сексуальности сохраняются и следы гетеросексуальности.
2) Гомосексульность в собственном смысле слова, где всякая склон-
ность в другому полу отсутствует.
3) Эффеминация, где вся личность изменяется соответственно
извращенному половому влечению.
4) Андрогиния, где и формы тела соответствуют ненормальному
половому влечению.
Krafft-Ebing признавал и наследственную передачу болезненных
уклонений половой деятельности. Дарвин признавал, как известно, наслед-
ственность приобретенных признаков и между прочим даже страсти
в воровству. Надо однако заметить, что теория наследственности при-
обретенных особенностей не признается ныне даже его последователями,
ибо на место ее выдвинута теория Вейсманна, которой придерживается
большинство современных биологов. Имеются, правда, новейшие экспери-
ментальные данные, говорящие в пользу взгляда Дарвина, но почти все они
относятся к низким животным и не могут быть переносимы на человека.
Как бы то ни было, по взгляду Krafft-Ebing’a половое извращение
возникает благодаря наследственности, причем один из предков может
приобрести болезненную склонность в своему полу, которая затем
будет передаваться путем наследственности в потомство.
Однако факты, приведенные в пользу этого взгляда, недостаточно
многочисленны и, что главное, недостаточно проверены. Наблюдение
Krafft-Ebing’a основано прежде всего на заявлениях двух больных.
Один „гомосексуалист“ с уверенностью утверждал, что его отец
также был гомосексуалистом, в другом случае пациент уверял, что его
отец отличался большим пристрастием к красивым лакеям.
Max Dessoir склонен относить гомосексуальность к существованию
недиференцированного полового влечения.
По А. Moll’ю это, однако, если и допустимо, то лишь там, где
обнаруживается явное колебание, проявляясь то гомосексуальным, то
гетеросексуальным влечением. Но он и здесь высказывает сомнение в
правильности такого объяснения, ибо тогда влечение должно бы напра-
вляться на животных так же легко, как и на людей мужского и жен-

647

ского пола, что однако по завершении полового развития наблюдается
крайне редко. Кроме того в этом случае пришлось бы опять искать
объяснения, почему именно здесь не развилась исключительная гетеро-
сексуальность, составляющая по его мнению результат врожденного пред-
расположения.
По А. Moll’ю один пациент, найдя у своего отца массу пометок в
книгах о половом извращении, подозревает, что его близкий родственик
(не отец) был гомосексуален, и оттого эта область так интересовала
отца.
Тот же автор приводит случаи с наследственной педерастией. Так
один повар отличался склонностью к женщинам и в то же время имел
склонность к педерастии. Его внебрачный сын, живший отдельно, также
отличался склонностью к обоим полам.
Приводят затем случаи с половыми извращениями у близких род-
ственников, напр. братьев или сестер: „Многие, говорит A. Moll, муж-
чины, страдающие половыми извращениями, сообщали мне о полной
половой анестезии их братьев, сестер или их родителей. В отдель-
ных случаях приходилось слышать, что сестры проявляют необыкно-
венное равнодушие к ухаживанию мужчин. В одном случае Krafft-
Ebing’a сообщается, что сестра пациента была очень холодна к мужчи-
нам, но влюблена была в некоторых своих подруг. Мне известны также
случаи, где патологические половые извращения наблюдались у несколь-
ких членов одного и того же семейства. Один пациент садист, историю
которого описал сначала Krafft-Ebing, а затем и я, имел брата с
„садистическими наклонностями“. Указывается затем на один случай
Kraflt-Ebing’a с наследственностью садистических склонностей 1).
Взгляд о наследственности половых ненормальностей поддерживают
между прочим также Ribot 2) и Thoulouse 3).
Кстати, гомосексуалисты, судя по признанию одного из них, мнение
которого приводит A. Moll, склонны считать себя жертвой наследствен-
ности. „Передается ли гомосексуальность наследственным путем или
нет, заключает рассказчик, во всяком случае гомосексуальные люди по-
лагают, что их влечение унаследовано“.
Однако и сам Krafft-Ebing не настаивает на безусловности своей
теории.
Что же касается А. Moll’я, то по его мнению „если принять во
внимание частоту гомосексуальности, то имеющийся материал на счет
наследственности еще слишком незначителен“ (l. с, стр. 60).
1) A. Moll. Половое извращение. Р. II., стр. 59-60.
2) Th. Ribot. Наследственность душевных свойств. Р. II.
3) Е. Thoulouse. Les causes de la folie. Prophilaxie et assistance.

648

С моей точки зрения существенно страдает и качество самого
материала.
Вера в наследственность, поддерживаемая всего вероятнее вра-
чами же, при своем распространении среди гомосексуалистов, вероятно
слишком направляет их внимание в эту сторону, особенно если внешние
поводы, влиявшие на развитие гомосексуальности, относятся в столь
раннему детству, что утрачиваются из воспоминания или оставляются
без внимания. В виду этого сообщения самих гомосексуалистов или
садистов могут быть принимаемы во внимание, но научный материал
должны представлять собственно истории, составляемые врачом в каждом
отдельном случае с особым обращением внимания на влияние тех или
других внешних обстоятельств и роль взаимного влияния и подражания.
Известное мнение Mantegazza, будто бы мужеложцы имеют не-
правильное расположение нервов, предназначенных для половых частей
в области прямой кишки, было не без основания оспариваемо еще
Krafft-Ebing’ом. Эта теория могла бы иметь значение только для пас-
сивных педерастов, которых в числе мужеложцев насчитывается ничтож-
ное меньшинство. При том же педерасту дает удовлетворение настоя-
щий половой акт, а не введение пальцев или сторонних предметов
в прямую кишку. Очевидно, что здесь играет особую роль вызываемое
при этом акте эмоциональное состояние, которого при иных условиях раз-
дражения не бывает.
В последнее время вообще теории, сводящие половые извращения
и уклонения на элемент врожденности или наследства, начали стал-
киваться с фактом, свидетельствующим о значении прижизненных мо-
ментов в развитии половых аномалий. Между прочим мной были
представлены случаи излечения даже инверсий с неблагоприятной на-
следственностью с помощью внушений 1).
С другой стороны многие авторы (Gley, Тарновский и другие) при-
дают значение в развитии извращенности привычке. Можно вообще
признать, что чем чаще имеют место извращенные акты, тем скорее
они закрепляются, переходя в более или менее прочную форму извращения.
По вопросу, играет ли моральный контагий — подражание и со-
блазн, как пособник развития половых извращений, вряд ли можно быть
двух мнений, хотя A. Moll и высказывает в этом отношении свое со-
мнение на основании некоторых данных. В этом вопросе я должен отдать
предпочтение мнению проф. Тарновского, который заявляет, что маль-
чик, одержимый подовым извращением, легко может сделаться распро-
странителем болезни в закрытом воспитательном заведении.
1) В. Бехтерев Обозрение психиатрии 1898, стр. 587 и Centralbl, f. Nerven-
heilkunde за тот же год. См. также невропат. и психиатр. наблюдения 1900.

649

Первоначально молодой человек может проделать педерастический
акт, воображая женщину. Проделав тот же акт многократно, он сде-
лается ненормальным в половом отношении, и в конце концов привычка
превращает педерастию в средство удовлетворять свое половое влечение.
Изолированность от женщин по мнению многих (Chevalier, Krauss,
Appert, Тарновский и др.) также служит причиной половых извращений,
однако эта форма имеет преходящий характер, благодаря очевидно тому,
что в данном случае дело идет о взрослых людях, у которых половое
влечение уже установилось, и ненормальный акт является лишь выну-
жденным обстоятельствами, с изменением которых дело возвращается к
норме.
Но продолжительная изоляция полов в детстве может оказывать
повидимому большое влияние в указанном отношении. В этом убеждают
нас между прочим наблюдения Haveloek’a Ellis’a, которые заставляют
его решительно высказываться против изоляции полов в школе1).
„Один знакомый господин, гермафродит в психосексуальном отно-
шении, т. е. чувствовавший склонность к мужчинам и женщинам, рас-
сказывал мне, что это своеобразное извращение объясняется по его мне-
нию только строгим воспитанием. Половое влечение появилось у него,
как он говорит, очень рано; но так как благодаря строгому воспитанию
он был совершенно изолирован от женщин, то у него развилось влечение
к мужчинам. Впоследствии и женщины стали возбуждать его, но склонность
к мужскому полу не исчезла уже“ (A. Moll. 1. с., стр. 29).
По Meler’y социальная изоляция между мужчинами и женщинами
содействовала развитию гомосексуальности.
Также и на востоке развитие педерастии может быть поставлено
в известную связь с строгой изолированностью женщины, а по Lieber-
mann’у она должна быть поставлена и в связь с курением опия.
Взаимный онанизм, широко распространенный в закрытых школах,
по Тарновскому и другим авторам служит причиной развития гомосек-
суальности. A. Moll однако высказывает в этом отношении сомнение,
признавая малую доказательность приводимых фактов. По его словам из
того, что человек, страдающий половым извращением, занимается вза-
имным онанизмом, еще нельзя заключать о причинной связи между
обоими явлениями, ибо нередко извращение существует уже раньше
того времени, когда впервые начинается маструбация.
Не меньшее значение имеет близость друг к другу одного и того
же пола, особенно при безбрачии.
Этим объясняется распространение мужеложства среди католиче-
ских священников и среди учителей. И там, и здесь поразительно часто
1) Havelock Ellis und J. Symands. Das Conträre Geschlechtsgefühl. Leipzig.
1896 г.

650

фигурируют в качестве полового объекта незрелые мальчики. Особенное
распространение гомосексуальности в виде „инфантомании“ наблюдается
и в Соединенных Штатах в зависимости от недостатка в женщинах.
Возраст мальчиков, служащих половым объектом, большею частью коле-
блется от 10 до 15 лет от роду.
Вероятно внешний женственный вид детей этого возраста служит
одним из поводов для привлечения их в качестве полового объекта.
По Тарновскому, когда дело идет об извращенных актах, как про-
фессии, с целью заработка, то развивается гомосексуальность в качестве
инверсии. A. Moll оставляет однако это под сомнением, не приводя для
этого особых оснований.
Заслуживает внимания факт, что по свидетельству Ploss’a половые
извращения не наблюдаются у диких и полуцивилизованных народов,
впрочем не без исключений, к которым относятся напр. алеуты. Также
известно распространение мастурбации у восточных женщин и у готен-
тоток, что быть может стоит в связи с полигамией.
Friedreich указывает на частоту педерастии у дикарей Америки.
Данныя Ломброзо также стоят в согласии с только что приведенным
положением.
Что касается собственно инверсий, то в этом отношении одни
авторы признавали, что, когда инверсия замещает нормальное половое
влечение, дело идет о дегенеративном ее происхождении, тогда как
другие авторы склонны признавать здесь влияние длительных моментов,
действовавших в раннем возрасте.
Последний взгляд получает значение в особенности по отношению
к фетишизму с тех пор, как Binet указал на роль впечатлений детства
на развитие явлений фетишизма ’).
Из авторов, работавших в вышеуказанной области, несколько по-
дробнее мы остановимся на двух, A. Moll’e и F. Freud’e, которые, будучи
более современными авторами по занимающему нас вопросу, в то же
время являются представителями противоположных взглядов на развитие
полового влечения и на происхождение половых отклонений 2).
Как известно, A. Moll в своем сочинении „Половое извращение“
стоит на врожденности гетеросексуального полового влечения. По автору
необходимо допустить врожденность способности сексуально реагировать
на раздражения другого пола. Но культура видоизменила эти раздра-
жения. Так раздражения, действующие на зрительный аппарат, ослабля-
ются одеждой и различными изобретениями туалетного искусства. Раз-
1) См. также В. Бехтерев. Обозр. психиатрии 1903 № 1, стр. 11.
2) Мы считаем в данном случае желательным передать взгляды этих авто-
ров не только в достаточной полноте, но и по возможности придерживаясь их
собственнаго изложения.

651

дражения, действующие на обоняние, заглушаются духами, обмываниями
и проч. Проходя через ряд поколений, это влияние культуры суще-
ственно ослабляет действие естественных раздражений, чем и объясняется
факт, что обнаженный субъект часто не вызывает полового влечения,
тогда как то же лицо в одежде приводит к соответственной эрекции.
В отдельных случаях, где это ослабление врожденного влечения
происходит в наибольшей степени, та или другая случайность, как бы-
вает в особенности в фетишизме, играет особенно важную роль. Автор
допускает возможность, что „потерю или ослабление врожденной гете-
росексуальной способности следует признать там, где половое влечение
направлено на мужской пол“. Случайности же в жизни автор приписы-
вает ограниченную действенность.
Принимая во внимание взгляд на половое влечение, как на состоящее
из двух составных частей—стремления к расслаблению (детумесценции)
и стремления к прикосновению—в вышеуказанных условиях культуры
должно происходить отставание в развитии стремления к расслаблению
и недостаток возникновения стремления к прикосновению. При гомосек-
суализме в сущности только одна составная часть полового влечения,
именно стремление к прикосновению, представляется ненормальной,
тогда как стремление в расслаблению или периферические процессы
остаются нормальными.
Далее A. Moll 1), обсуждая заявления авторов, что из случайных
впечатлений возникают известные ассоциации, определяющие характер
полового влечения, что из взаимнаго онанизма между мальчиками про-
истекает извращение полового влечения и что путем прививания в пе-
риод воспитания мальчикам женских привычек получается также поло-
вое извращение, заявляет: „я лично придерживаюсь того мнения, что,
если эти влияния воздействия и дают упомянутые последствия, то в
большинстве случаев имеется помимо того врожденное предрасположение
к этому. Если бы дело обстояло иначе и еслибы взаимный онанизм
между мальчиками действительно играл здесь существенную роль, то
гомосексуальность получила бы несравненно более широкое распростра-
нение, и половые извращения наблюдались бы гораздо чаще, нежели
теперь“. Автор добавляет, что, так как большинство людей удовлетво-
ряет половое влечение путем онанизма, то „если бы теория ассоциации:
была верна, большинство людей должны были бы впоследствии испыты-
вать влечение к тому, чтобы удовлетворять себя онанизмом“. Наоборот,
склонность к coitus’у должна была бы представлять собою редкое исклю-
чение, если бы из первых впечатлений, которые ведут к удовлетворению
1) A. Moll. Половое извращение. Спб., стр. 8.

652

полового влечения, возникали постоянные ассоциации при отсутствии
предрасположения“.
Говоря о врожденном предрасположении в половым извращениям,
автор замечает, что „при этом решительно не представляется необхо-
димым, чтобы извращение обнаруживалось у предков. Тут повторяется
значит то же, что и при других врожденных расстройствах: укажу для
примера „на слабоумие“. Но если это так, то значит дело идет лишь о
врожденной склонности к половым извращениям вообще, а чем опреде-
ляется то, что в одном случае разовьется гомосексуализм, а в другом
случае какая либо иная форма извращения, автор не высказывает. При
этом нельзя не принять во внимание существование полиморфизма в
больном потомстве, происходящем от родителей с нервными и душевными
болезнями, в виду чего по аналогии надо было бы признать развитие
врожденного предрасположения к половым извращениям у лиц, происхо-
дящих от родителей с половыми извращениями. Но так как у извра-
щенных в половом отношении в большинстве случаев, по крайней мере
в случаях резкаго извращения, потомства не бывает, то остается свести
это врожденное предрасположение вообще к дегенеративности лица, про-
исходящего от родителей, имевших душевные или нервные болезни,
алкоголизм и т. п. Но в отношении этого вопроса между авторами по-
видимому нет разномыслия, ибо большинство из них, как Крафт-Эбинг,
Шарко, Маньян, Вестфаль, Гальбау, Ковалевский, Бурневилль, Глей,
и мн. др., в случаях половых извращений признают дегенеративную природу.
По автору „гетеросексуальная реакционная способность—врожден-
ное свойство нормального человека, как мозг, сердце, печень, почки“.
Потеря или ненормальная слабость этого свойства может иметь
место у дегенератов, независимо от того, имеется ли у них слабая
ассоциационная деятельность или нет.
Автор затем обращает внимание на то, что нецелесообразно смот-
реть на половое влечение, как на изолированную функцию, оно „связано
с одной стороны с вторичными половыми признаками, а с другой со мно-
гими другими психическими явлениями“. Оно локализируется не в по-
ловых частях, а в мозгу, и потому нельзя считать непонятным факт, что
„с мужскими гениталиями связано женское половое влечение, а с жен-
скими мужское“.
Молль не отрицает и приобретенных форм полового извращения,
но для врожденных и приобретенных форм он признает тот общий этио-
логический момент, который он обозначает „моментом психического или
нервного предрасположения и дегенерации центральной нервной системы“.
Словом, дело идет об обычном предрасположении к нервным и ду-
шевным болезням, к которым как бы примыкают те или иные формы
полового извращения.

653

Однако необходимо иметь в виду, что при самом распространенном
толковании наследственного предрасположения последнее далеко не всегда
можно доказать у извращенных. Об этом упоминает и Молль, ссылаясь
на Havelock’a Ellis’a, Carpenter’a, Hoche’a, Rafalovitsch’a и Тарновского.
Да и сам Молль в некоторых случаях при тщательном исследовании не
мог открыть какого-либо предрасположения.
Влияние случайных моментов автором не отрицается, но они рас-
сматриваются лишь, как толчки, содействующие пробуждению врожденно-
предрасположенного полового извращения. „Для большинства случаев
верно одно, а именно, что половое извращение никоим образом не может
быть выражено одним систематическим обобщением“.
Многие признают в числе важных этиологических элементов се-
ксуальнаго извращения половые эксцессы и вообще развратную жизнь.
A. Moll отрицает значение этого момента, заявляя это свое отрицатель-
ное отношение в следующих выражениях: „мне это также трудно пред-
ставить себе, как и то, что человек, черезчур много потреблявший ла-
комства, именно вследствие этого в одно прекрасное утро станет нахо-
дить удовольствие в отвратительных низах уличной грязи“. Он пола-
гает, что, если бы это было верно, то можно было бы сделать и обратное
заключение, что половые эксцессы в мужеложской любви влекут за собою
влечение к женщине, чем можно было бы воспользоваться для лечения.
Однако нельзя упускать из виду, что, когда говорят о разврате, то
дело идет об эксцессах и раздражении не в смысле только частаго соі-
tus’a, а в смысле соучастия в половых эксцессах с такими совратите-
лями, которые увлекают своими примерами на совершение извращенных
актов.
Во всяком случае нельзя видеть особенной убедительности в дово-
дах А. Moll’я против значения вышеуказанного этиологического момента.
Что касается онанизма, то его роль в отношении извращений или
предрасположения к ним сводится к тому, что идеальный элемент вле-
чения в женскому полу вместе с ним подавляется, а это дает более бла-
гоприятную почву для извращений. К тому же часто именно онанисты,
прибегая в онанизме к грубым манипуляциям руками, часто не находят
себе удовлетворения от сокращения сфинктера cunni, а наоборот они могут
чувствовать себя более удовлетворенными педерастией, так как сокра-
щения сфинктера ani являются более энергичными, ибо кольцо его
теснее смыкается. Этот момент между прочим выдвигается Mantegazza
и Starck’ом.
A. Moll вообще возражает против мнения, что онанизм является
причиной мужеложства. Здесь, по его мнению, смешивается причина
с действием, ибо мужеложцы предаются онанизму за невозможностью
получить полное удовлетворение иным путем. Мастурбация может слу-

654

жить только благоприятствующим моментом уже при существующем
извращении тем, что при онанизме мужеложец сосредоточивается на образе
мужчины, чем извращение укрепляется.
По автору вообще только тот может поддаться соблазну, который
к этому предрасположен. Однако это мнение нельзя не признать пре-
увеличением, ибо, приняв это мнение, пришлось бы исключить значение
подражания в приобретения человеком болезненных привычек.
По поводу вышеуказанных взглядов Молля необходимо высказать
еще следующее:
Теория врожденного предрасположения в гетеросексуализму обязы-
вает признать, что уже в раннем детстве бывающие проявления поло-
вого влечения должны бы получать направление в сторону противопо-
ложного пола, тогда как известно, что у детей согласно с Dessoir’ом
склонность проявляется не к противоположному полу, а чаще всего
на ближайший объект. Длительность этого стадия недифференцированности
полового влечения представляется индивидуально различной.
Зато если-бы гетеросексуальное влечение было врожденным, то
и гомосексуальность, а часто и другие половые инверсии мы должны бы
рассматривать главным образом с точки зрения аномалий врожденного
влечения, при которых внешние условия могут играть лишь содейству-
ющую роль, тогда как многочисленные факты говорят против этого, ибо
нельзя отрицать, что инверсия может получится под влиянием длитель-
ных внешних воздействий и даже после того, как гетеросексуальное по-
ловое влечение выявилось уже соответствующим образом.
По поводу мнения, что при ином взгляде на дело мы должны были бы
иметь часто у взрослых людей склонность к онанизму и сравнительно
редко наблюдалось бы гетеросексуальное половое влечение, необходимо
заметить, что онанизм все же приводит к мастурбационной инверсии,
когда остается склонность к онанизму на всю жизнь, причем нормальный
половой акт является или вовсе неосуществимым при сохранении поло-
вого влечения, или же утрачивается даже и само влечение к половому
акту.
Если это происходит далеко не со всеми онанистами, если во многих
случаях онанизм проходит в этом отношении бесследно и самое большее
приводит к развитию неврастении, то нельзя не принять во внимание,
что онанизм в огромном большинстве случаев развивается уже после
того, как половое влечение получило соответственное направление, причем
самый онанизм в этом случае символизирует сексуальный акт с противо-
положным полом. Наконец, особая впечатлительность свойственная деге-
нератам, несомненно обусловливает склонность к упрочению онанизма и
замещению им нормальных сношений, особенно если он начался очень
рано.

655

С другой стороны с вышеуказанной точки зрения А. Moll’я совер-
шенно непонятным нам представлялось бы влияние культуры на развитие
гомосексуализма. Известно, что гомосексуализм представлял род особого
института у древних народов и был распространен в чрезвычайной мере,
а у восточных народов он и сейчас находится в большом распространении.
Становясь на точку зрения А. Moll’я следовало бы допустить
особое врожденное расположение в гомосексуальности у народов древнего
мира и у современных восточных народов, что не может быть принято.
В указанном отношении заслуживает особого внимания мнение
Liebermann’a 1) об отношении гомосексуальной проституции на востоке
к курению опиума, возбуждающего половую сферу.
По исследованию Libermann’a особенно широко развилась гомосек-
суальная проституция в Китае с того времени, как получило распро-
странение курения опия.
Подтверждением этого служит также тот факт, что в южных про-
винциях, где курение опия распространено меньше, и гомосексуальной
проституции—меньше.
Вряд ли нужно говорить, что не одно курение опия имеет значе-
ние в этом случае, но и самая обстановка, при которой оно происходит.
Вообще на мой взгляд теория А. Moll’я не выдерживает критики
по крайней мере для большинства случаев. Дело в том. что притупление
полового влечения мы имеем нередко и как врожденное явление, и как
приобретенное, и однако мы не наблюдаем, чтобы это понижение поло-
вой способности связывалось каким либо образом с половым извраще-
нием. Что же касается дегенератов, то у них мы имеем в отдельных
случаях понижение полового влечения, у других наоборот имеется по-
вышенное половое влечение и особенно раннее его развитие при повы-
шенной нервной впечатлительности вообще. И вот это то обстоятельство
и служит в подходящих случаях основой для развития половых извра-
щений.
Дело в том, что нет достаточных оснований признавать у людей
самое влечение к противоположному полу вторичным половым признаком.
Признав, что особенности физического и психического склада мужчины
и физические и психические особенности женщины являются вторичными
половыми признаками, спрашивается, какие доказательства могут быть
приведены в пользу того, что противоположный пол должен уже по самой
природе организма возбуждать в половом отношении, а следовательно и
привлекать к себе противоположную пару? Для этой цели нужны были бы
специальные опыты над животными, которые были бы изолированы со
времени рождения от других, после же развития половой зрелости их
1 Liebermann. Les fumeurs d’opium en Chine. Etude médicale. Paris. 1862.

656

следовало бы подвергнуть наблюдению при совместном пребывании взро-
щенных таким образом разнополых животных. В одном случае я в 2-х
недельном возрасте взял от матери свиньи Йоркширской породы двух разно-
полых поросят. При искусственном вскармливании они хорошо выросли и
затем достигли полового развития, но, несмотря на постоянно совместную
жизнь, не проявляли друг к другу никаких признаков полового влечения
и несмотря на все заботы в этом отношении опытного скотовода не
могли дать приплода.
В других случаях я нередко наблюдал, что молодые суки и даже
коровы поднимались на других животных одного с ними пола, причем
первые проделывали мужские половые движения. Все эти данныя не
говорят за врожденность гетеросексуальных проявлений, а за приобретение
их путем индивидуального опыта.
Ф. Фрейд на основании данных психоанализа развил подробно со-
вершенно иную теорию полового влечения и половых извращений 1).
К инверсиям Ф. Фрейд относит с одной стороны случаи пользо-
вания для сексуальных целей частями тела, не предназначенными для
полового влечения, и с другой стороны случаи, характеризующиеся „про-
медлением или задержкой на промежуточных предварительных отноше-
ниях к сексуальному объекту, в то время как „нормально эти отношения
на пути к конечной цели должны быть быстро пройдены“.
Естественно, что это определение при общей своей неудовлетвори-
тельности с одной стороны расширяет понятие перверсии до полной
неопределенности, с другой не дает никакой точки опоры для разде-
ления патологических состояний от нормальных, что сознает и сам
автор.
Так на стр. 31 он говорит: „нет ни одного здорового человека,
у которого к сексуальной нормальной цели не примешивалось бы что-
нибудь такое, что можно было-бы назвать извращением“. И с другой
стороны „как раз в области сексуальной жизни приходится наталки-
ваться на особенные пока совершенно неразрешенные трудности, когда
желаешь провести резкую грань между простой вариацией в пределах
физиологической нормы и болезненными симптомами“.
В другой части своего труда автор старается ближе подойти к по-
нятию перверсии с точки зрения патологии.
„Мы имеем основание считать перверсию за болезненный симптом,
говорит он, в тех случаях, когда она при всех условиях вытесняет и за-
меняет собою нормальные отношения, когда извращение фиксировано
и является единственным способом удовлетворения половой потребности.
Но мы не можем считать уклонение патологическим, когда оно про-
1) Ф. Фрейд. Теория полового влечения. Москва. Р. п. 1911 г.

657

является на ряду с нормальным сексуальным объектом и целью, когда
налицо есть условия, благоприятствующие его развитию и препятству-
ющие нормальному развитию“ (стр. 32).
По Фрейду „наклонность в извращениям не представляет собою
какой то редкой особенности, но должна считаться свойством нормаль-
ной конституции“.
„В основе извращений есть что то врожденное, но это нечто
свойственно всем людям. Это нечто, как зачаток, может колебаться
в своей интенсивности и ожидать своего проявления от внешних условий
жизни. Дело идет о врожденных, данных в самой конституции, корнях
полового влечения“.
В одних случаях эти корни превращаются в извращения, в дру-
гих при вытеснениях превращаются в симптомы болезни, „притягивая
к себе значительную часть сексуальной энергии“. В третьем случае
зачатки извращений, „избегнув обеих крайностей“, путем ограничения
и переработки этих зачатков извращений приводят к развитию так наз.
нормальной половой жизни.
Конституция, заключающая в себе зачатки всех перверсий, имеется
лишь у ребенка.
У невротиков по автору половая жизнь также остается в инфан-
тильном состоянии или „невротики возвращаются к этому инфантиль-
ному состоянию“.
В другом месте (стр. 111—112) по поводу того же предмета Фрейд
говорит следующее: „прирожденным различиям сексуальной конституции“
вероятно принадлежит наибольшее значение“. Под упомянутыми раз-
личиями конституции автор понимает „преобладание того или другого
инстинкта сексуального возбуждения“. Допустимы с его точки зрения
и такие вариации первоначальной основы, которые „неизбежно и без вся-
кого стороннего содействия ведут к образованию ненормальной половой
жизни“. Такие вариации он склонен считать дегенеративными и рас-
сматривает их, как выражение „наследственного ухудшения рода“.
Далее по автору „нередко встретить перверсию и невроз в одной
и той же семье, причем мужчины или один из мужчин позитивно извра-
щены, а женщины соответственно их склонности к вытеснению нега-
тивно извращены, т. е. истеричны,—хороший вклад в найденное нами
весьма существенное соотношение между двумя заболеваниями половым
извращением и истерией“. Автор не допускает прирожденной слабости
полового влечения, признаваемой другими авторами, но он признает воз-
можность „конституционально-обусловленной слабости одного фактора
полового влечения, именно генитальной зоны“, при посредстве которой
впоследствии происходит „связывание отдельных половых проявлений
с целью возможности размножения“. Если это связывание в период по-

658

ловой зрелости не происходит, то на первый план выступит наиболее
сильный из других сексуальных компонентов и будет проявляться в ка-
честве перверсии.
Другой исход может произойти благодаря вытеснению в симптомы
невроза.
Третий исход может быть вследствие сублимации „в виде оттока
слишком сильных возбуждений сексуального характера на совершенно
другие области, напр. в область художественного творчества.
Инвертированные по взгляду автора не являются дегенератами,
ибо инверсия встречается у лиц в других отношениях совершенно нор-
мальных и при том у лиц с ненарушенной работоспособностью и даже
у лиц, отличающихся умственной и моральной высотой.
Автор привлекает к объяснению инверсии бисексуальную органи-
зацию, причем он понимает ее не в общепринятом смысле признания
особого развития на место физического бисексуализма психического би-
сексуализма (психический гермафродитизм), как полагал Krafft-Ebing,
или существование особого „женского“ мозга у мужчин или „мужского“
мозга у женщин согласно другому толкованию.
Не определяя ближе своего понимания бисексуализма, автор за-
являет, что „мы не в состоянии удовлетворительно объяснить возникно-
вение инверсии на основании тех данных, которые были известны до сих
пор“.
В предыдущем дело шло собственно об уклонениях в отношении
сексуального объекта. Вторую группу уклонений по автору представляет
уклонение в отношении сексуальной цели. В этой группе автор рассма-
тривает: а) случаи с переступанием анатомических границ, куда отно-
сятся пользование для сексуальных целей слизистой оболочкой губ и
рта, пользование для тех же целей anus’ом и другими частями тела 1),
случаи с неподходящей заменой сексуального объекта — фетишом и
в) случаи с фиксацией предварительных сексуальных целей, куда он
относит осматривание, ощупывание, садизм и мазохизм, при чем
в первом случав инверсией автор считает те случаи: а) «когда эта страсть
смотрения имеет своим предметом только половые органы, в) когда она
соединяется с преодолением отвращения (voyeurs—любители смотреть
на дефекацию и мочеиспускание) и с) когда эта страсть вместо того,
чтобы служить подготовительным актом в достижению конечной сексу-
альной цели, вытесняет эту последнюю».
Что касается происхождения перверсий, то по автору половое вле-
чение будто бы развивается уже с первых дней рождения, при чем
1) Все эти части тела, след. губы, рот, anus, автор наравне с генитальной
зоной признает эрогенными зонами.

659

сосание ребенком груди матери уподобляется им половому акту, но ре-
бенок автоэротичен, ибо удовлетворяется своим собственным телом. Под
влиянием развращения ребенок может быть полиморфно извращенным,
т. е. может быть склонен ко всевозможным перверсиям. Со временем у
ребенка наступает амнезия в этому периоду половой жизни и энергия
полового влечения идет на другие цели, но снова как бы возвращается
к ребенку к периоду полового созревания. Упоминая о раздражениях
генитальной зоны от нечистоплотности, автор говорит об онанизме груд-
ного возвраста, чем укрепляется будущее значение генитальной зоны.
При объяснении парциальных влечений Фрейд говорит следующее:
„в тех извращенных наклонностях, при которых сексуальное значение
придается полости рта и анальному отверстию, роль эрогенной зоны
ясна без дальнейших объяснений. Эрогенную зону в данном случае можно
рассматривать во всех отношениях, как часть полового аппарата. Эти
части тела и исходящие из них органы, снабженные слизистыми обо-
лочками, становятся местом новых ощущений и изменения иннервации,
как настоящие половые органы, под влиянием нормального полового акта“.
По Фрейду фетишизм основывается на пониженном влечении к нор-
мальной сексуальной цели, причем функциональная слабость полового аппа-
рата, является непременным условием его происхождения. „Связь с нормою
устанавливается здесь чрез психологически необходимую переоценку
сексуального объекта, которая простирается на все ассоциативно связан-
ное с объектом“. Такую переоценку автор сравнивает с существующей
переоценкой и в нормальной любви, особенно когда сексуальная цель
почему либо не достигается. Но случай следует считать патологическим
только с того момента, когда стремление к фетишизму выходит за опре-
деленные границы и заслоняет собою нормальную сексуальную цель,
затем когда фетиш отделяется от определенного лица и становится са-
мостоятельным сексуальным объектом“.
Здесь дело идет таким образом просто о переходе вариации полового
влечения в патологические уклонения. Однако способ этого перехода
автор не поясняет.
В согласии с Binet он признает лишь, что в выборе фетиша обна-
руживается „длительное влияние сексуального впечатления, полученного
быть может в раннем детстве“.
Благодаря этому случайно пережитые стимулы (раздражения дру-
гими детьми или взрослыми) дают материал, который с помощью вы-
шеупомянутой цепкости может быть фиксирован в качестве длительного
расстройства“.
Таковы в общих чертах Фрейдовские взгляды на половые извра-
щения и уклонения, которые одними разделяются, другими опровер-
гаются, но во всяком случае всеми признаются оригинальными.

660

В заключение заметим, что значительную часть симптоматологии
неврозов автор объясняет расстройством половых процессов, но, так как
они выражаются расстройством других несексуальных функций, то по
автору „это непонятное до сих пор явление становится менее зага-
дочным, если его рассматривать, как прямую противоположность тех
влияний, благодаря которым происходит продукция полового возбужде-
ния“. Упомянем еще для большей характеристики взглядов Фрейда,
что „ночное недержание мочи (enuresis nocturna) в тех случаях, где
это не эпилептический припадок, соответствует поллюции“ (l. c. стр. 65) 1).
Из предыдущего изложения ясно, что до сих пор далеко еще не су-
ществует согласованности взглядов авторов по вопросу о происхождении
половых уклонений и извращений и в частности далеко не может счи-
таться удовлетворительным объяснение инверсий бисексуализмом, а по
Фрейду и вообще нет удовлетворительного объяснения этому явлению.
Что же касается перверсий, то и здесь взгляды авторов довольно разно-
речивы, а теория Фрейда далеко не разделяется всеми авторами.
Опираясь на свои наблюдения, я полагаю, что темные вопросы
сексуальной патологии будут для нас значительно яснее с выяснением
полового биохимизма и с применением к ним рефлексологического ме-
тода исследования или метода развития сочетательных рефлексов.
Чтобы подойти ближе к предмету мы начнем с определения по-
ловых уклонений, ибо, если для всех очевидно, что извращение поло-
вого влечения представляется явлением патологическим, то уже из при-
веденных выше выдержек можно усмотреть, что точного определения
болезненных уклонений полового влечения еще не имеется.
Имея в виду, что половое влечение по природе своей в нормаль-
ных условиях жизни предназначено в осуществлению указываемой самою
природой формы полового сношения, которое приводит к деторождению
и продолжению видовой жизни в потомстве, мы должны признать всякое
вообще уклонение от этой цели неестественным половым сношением.
Однако не всякое неестественное, т. е. несоответствующее природе
полового влечения сношение должно быть признано патологическим.
Необходимо делать различие в том, представляются ли эти уклонения
независимо от времени и причины их появления уже такими, что а) сам инди-
вид или не может освободиться от них, или освобождается лишь с более или
менее значительным трудом, преодолевая их необычным напряжением своих
сил, или же б) он может свободно отказаться от неестественных сношений и
перейти на нормальные отправления половой сферы. Первые случаи должны
быть признаны патологическими, вторые должны быть признаны уклонени-
ями полового влечения, недостигающими степени болезненных состояний.
1) Мы не делаем здесь каких либо замечаний по отношению к теории
Фрейда, ибо его взгляды нам придется еще обсуждать позднее.

661

Но помимо того, что уклонения полового влечения должны быть
признаны патологическими в том случае, когда они являются настолько
вкоренившимися, что сам индивид уже не может от них освободиться
или освобождается с трудом, эти уклонения иногда содержат такие особен-
ности в своих проявлениях, которые ни по характеру, ни по степени их
проявления несовместимы с нормальными проявлениями полового вле-
чения.
Эти два критерия: вкоренившееся до болезненной привычности
уклонение и в некоторых случаях уродливость в характере и степени его
проявления уже сами по себе в достаточной мере по нашему мнению раз-
граничивают патологию этой области от нормы. Кроме того для многих
болезненных уклонений характерным признаком может служить то обстоя-
тельство, что половое влечение с самого начала развития половой зре-
лости уже проявляется ненормальным путем, причем нормальный путь
удовлетворения полового влечения либо вовсе недостижим для больного,
либо, если и достижим, то все же у него обнаруживается независимо от
внешних условий болезненная склонность к несоответственному удо-
влетворению полового влечения. Не следует однако забывать, что неко-
торые из болезненных уклонений проявляются в те или другие периоды
особых физиологических (напр., во время беременности, менструаций и
проч.) или каких либо болезненных состояний (напр., в душевных бо-
лезнях) без каких либо внешних к тому поводов и условий и затем по
миновании этих состояний исчезают.
В последнем случае уклонения в направлении полового влечения
находятся под явным влиянием особых физиологических и болез-
ненных или ненормальных состояний организма и потому они также по
праву должны быть отнесены к уклонениям болезненного типа, но этот
последний признак, характеризуя отдельные случаи болезненных укло-
нений, может быть рассматриваем лишь, как дополнительный к пре-
дыдущим.
Все остальные уклонения не носят болезненного характера, явля-
ясь обычно выражением свойственной многим развращенности.
Между прочим никак нельзя согласиться с определением перверсий,
предложенном С. Фрейдом. Дело в том, что переступание анатомических
границ, являющееся признаком одной категории перверсий, может про-
исходить вследствие простой развращенности и след. может не пред-
ставлять собою болезненных уклонений, а между тем в определении
автора не дается указаний на различие одних состояний от других. Да
и для инверсий автором не дается в этом смысле никакого разграни-
чения.
В последнее время с выяснением значения желез внутренней секре-
ции вполне естественно эта область была привлечена и к объяснению

662

явлений гомосексуальности. Hirschberg напр. (см. Münch. Med. Woch-
1918) признает причину гомосексуальности не в строении мозга и не
в психологических условиях, а в соматических. Он рассматривает гомо-
сексуальность, как можполовой вариант, зависящий от двуполого унаследо-
вания и обусловленный тем, что в некоторых случаях вместо двуполого
расположения в эмбриональном развитии имеется смешанный характер.
Половые уклонения по автору могут представлять след. 5 групп: 1) гер-
мафродитизм, как результат недостаточного дифференцирования половых
органов, 2) Андрогинию, когда дело идет о смешении других признаков
пола, 3) трансвертизм, когда дело идет о внешней проекции в сторону
противоположного пола (напр. манера одеваться и т. п.), 4) гомосексуаль-
ность или превратное половое влечение, 5) метатропизм, когда женоподоб-
ный мужчина по отношению к женщине играет роль женщины и наоборот.
Все эти формы основаны на аномалиях секреции певорлигляндулярной си-
стеме (см. подробнее ж Jahrbücher f. Sexuelle zencschuaustfen). В своей
Naturgesetzen der Liebe автор называет внутренний секрет, дающий муж-
ской склад, андрином (andrin), а секрет, дающий женский склад, гинекином
(gynäcin). В вышеуказанных случаях оба секрета остаются в организме,
тогда как у нормальных людей один из секретов побеждает другой.
Отметим далее работу Steinach’a и Lichtenstern’a (Münhener Med..
Woch. № 6 1918), в которой на основании специальных опытов выдви-
гается секреторная теория, как основа гомосексуальности. Позднее
Steinach’oM самые опыты изложены в особой работе, о чем речь будет
в другом месте. Здесь отметим, что Steinach выделяет в половых желе-
зах т. наз. пубертатные железы, содержащие Leydig’овские клетки и
дающие внутренней секрет, причем трансплантация желез одного пола
другому дает в результате гомосексуализм. Даже можно будто бы отме-
тить различие у гомосексуальных в строении пубертатных клеток от
нормальных Leidig’овских клеток.
В последнее время в Германии по вопросу о гомосексуализме резко
обозначилось два направления—психологическое в лице Kraepelin’a (см.
Münch. Med. Woch. № 5. 1918), который объясняет гомосексуальность,
как приобретенную привычку, и соматическое в лице того же М. Hirsch
berg’a и Steinach’a и др. (о взглядах Moll’я речь была выше). Hirschberg
в согласии с Bloch’ом приобретенный гомосексуализм рассматривает, как
псевдогомосексуализм и утверждает, что он ни одного истинного гомосексуа-
листа не излечил гипнозом, вопреки Kraepelin’y, выставляющему лечение
гипнозом, как аргумент против врожденности гомосексуальности.
Он указывает также, что на 100 онанистов приходится только
2 гомосексуалиста, а потому нельзя обвинять и онанизм в происхождении
гомосексуальности. В работе Homosexualität des Mannes und Weibes
Hirschberg указывает на социальный вред, происходящий от бракосочета-

663

ния инвертированных со здоровыми лицами. Соглашаясь с другими авто-
рами о психопатической и невропатической конституции, которую при-
знает также и Kraepelin, автор отмечает в своих положениях, что
гомосексуальность является атипией, основанной на том, что в пубер-
татных железах сохраняются клетки обоих полов и что однополовые
действия негомосексуальных лиц, также мало могут вызвать патологи-
ческую склонность, как и усиленное обращение с нормальными людьми
гомосексуальных—устранить гомосексуальность. Нет надобности говорить,
что Kraepelin не согласен с этими выводами и в кратком возражении
(там же) указывает на искусственность теории андрина и гинекина и,
руководясь своим опытом, признает взгляд Hirschberg’a вообще односто-
ронним.
Переходя к обсуждению вопроса по существу заметим между про-
чим, что имеющиеся наблюдения доказывают с постоянством, что болез-
ненные уклонения полового влечения не исключают в известных слу-
чаях и здоровых его проявлений, наблюдаясь иногда даже одновременно
или параллельно с ними или обнаруживаясь периодически, когда болез-
ненное влечение сменяет нормальные проявления этого влечения.
Во избежание смешения понятий мы будем впредь называть инвер-
сией превратную форму полового влечения или такое уклонение поло-
вого влечения, которое имеет в виду, как цель, не противо-
положный, а соответствующий пол, все же остальные болезненные
проявления полового влечения, выражающиеся ненормальным сношением
с противоположным полом, получают название перверсий или болезнен-
ных уклонений. Мы будем пользоваться этой терминологией во избе-
жание путаницы в понятиях, хотя по существу, как увидим ниже, раз-
витие тех и других уклонений мало чем отличается друг от друга.
Но есть и еще уклонение, которое не относится ни к тому, ни к дру-
гому порядку, ибо имеет в виду, как цель, удовлетворение полового
влечения без обращения к тому или к другому полу, а лишь поль-
зование для этой цели предметами, имеющими какое-либо отношение
к любимому существу, как бывает напр., при так ваз. фетишизме, ко-
торый можно было-бы назвать также символической перверсией. Наконец
уклонение может состоять в способе удовлетворения полового влечения
собственными средствами, как бывает при так называемой мастурбации
(рукоблудии) или онанизме всякаго рода. В последнем случае половое
влечение направляется на самого себя и потому может быть названо
реверсией или самоудовлетворением.
В другом месте мы уже имели случай говорить о развитии поло-
вого влечения 1) и здесь мы можем только вкратце коснуться этого во-
См. В. Бехтерев. «Р. Врач» за 1918 г. № 29—32 и 33—36.

664

проса дабы сделать понятным последующее изложение механизма про-
исхождения разнога рода половых уклонений.
На основании своих наблюдений я убедился, что эректильность
половых органов проявляется очень рано и во всяком случае в возрасте
около года у мальчиков можно уже наблюдать обусловленную органиче-
скими причинами эрекцию полового органа.
Этот эрекционный рефлекс, сопутствуемый напряжением и набу-
ханием полового органа, обусловлен, как мы знаем, из данных физиоло-
гии, главным образом реакцией сосудистаго характера, а отчасти может
быть и мышечной реакцией. Но ни о какой ejaculatio seminis в раннем
детском возрасте не может быть и речи. Лишь ко времени полового
развития эрекционный рефлекс начинает сопровождаться секреторным
рефлексом в такой мере, что может происходить выбрасывание семени
в виде т. наз. поллюций.
Эрекционный рефлекс, как рефлекс, связанный с приливом крови
к половым органам, может поддерживаться, как известно, механическим
трением, сопровождаясь в этом случае особым субъективным состоянием,
имеющим нечто общее с тем, которое испытывается при чесании зудящей
области. Уже сам по себе эрекционный рефлекс, как сопровождающийся при-
ливом крови, должен увеличивать секрецию половых желез и у лиц созрев-
ших в половом отношении этот рефлекс при продолжающемся приливе
крови и усилении эрекции путем механическаго трения полового органа
доводит до развития эякулаторнаго рефлекса, с наступлением которого
эрекционный рефлекс прекращается. Отсюда очевидно, что эякуляционный
рефлекс поддерживается и развивается путем эрекционного рефлекса, при-
водящего к наполнению семенных пузырьков и выбрасыванию семени.
Эрекционный рефлекс может обнаруживаться даже у кастра-
тов, но лишь в том случае, если операция произведена в возрасте, сле-
дующем за половым созреванием, когда этот рефлекс уже стал вызы-
ваться, как сочетательный рефлекс, тогда как в случаях кастрации в
более раннем возрасте эрекционный рефлекс не осуществим.
Отсюда ясно, что имеется самое тесное взаимоотношение между
эрекционным рефлексом и секреторным процессом половых желез. Пер-
вый возбуждает секрецию половых желез и при известных условиях
может этим путем довести эрекцию до наступления эякуляционного
рефлекса, но с другой стороны усиленная секреция половых желез обу-
словливает возбуждение эрекционного рефлекса, приводя его в конце
концов к развитию поллюций.
Но половое развитие состоит не в одном только эрекционном в
секреторном процессе, сопутствуемом состоянием напряжения и набу-
хания половых органов, но сопровождается еще и более общим мимико-
соматическим состоянием, объективно выражающимся изменением сердечной

665

деятельности, сосудодвигательными явлениями, покраснением щек, уси-
ленным блеском глаз и особой мимикой лица. Вслед за ejaculatio seminis
вместе с прекращением эрекционнаго рефлекса исчезает и эмоциональное
состояние, сменяясь той или другой степенью нервного утомления.
Спрашивается, с чем связано мимико-соматическое состояние? Есть
все основания полагать, что оно связано с выделением половых желез, ибо
оно наростает до высшей степени своего развития пред осуществлением
полового акта, когда вместе с наивысшим развитием секреции дело доходит
до выбрасывания семени у мужчин и отделения половых органов у жен-
щин. Причина мимико-соматического состояния, таким образом, лежит
в секреторных процессах половых желез, которые имеют не одну только
внешнюю, но и внутреннюю секрецию, что в настоящее время стоит
вне сомнения (т. наз. пубертатные железы).
Ясно, что при так называемом половом возбуждении, характери-
зующемся эрекцией полового органа и усилением секреторной деятель-
ности половых желез, отделяемое пубертатных желез поступает в кровь,
что собственно и лежит в основе общего мимико-соматического состояния.
В раннем детстве, без сомнения, половые железы не остаются в
бездеятельном состоянии, они вырабатывают также свой секрет, конечно
в гораздо меньшем количестве, нежели у взрослых, причем внешний секрет,
благодаря его сравнительной незначительности, вряд ли в состоянии вызы-
вать эрекцию половог органа при тех или иных условиях, и вообще трудно
допустить, что наблюдаемая в раннем возрасте эрекция обусловливается
именно накоплением секрета в половых железах, а не иными какими-
либо раздражениями (напр., скоплением каловых масс в кишечнике и
т. п.). Но во всяком случае отделяемое половыми железами, всасы-
ваясь, поступает в кровь, вызывая в той или иной мере общее мимико-
соматическое состояние, отражающееся на деятельности сердца и сосудов
хотя бы и слабо выраженным образом, и лежащее в основе детской
любви к своим родителям.
Как мимико-соматическое состояние, оно должно сопровождаться и
субъективными явлениями, но во всяком случае это мимико-соматическое
состояние не имеет объекта полового влечения, которое обнаруживается
лишь позднее вместе с половым созреванием, когда внешняя
секреция половых желез наростает до наибольшей степени и у мужчин
требует выхода наружу, приводя, в конце концов, к достижению половой
цели в лице стороннего объекта другого пола. До тех же пор мы можем
говорить лишь об общем состоянии в виде детской любви к родителям
гормонного происхождения, связанным с продукцией половыми железами
их внутреннего секрета и всасыванием его в кровь.
Если эрекция полового органа в раннем детском возрасте не
имеет отношения к секреции половых желез ребенка, то общее мимико-

666

соматическое состояние не стоит еще в столь прямой связи с половым
эрекционным рефлексом, как у взрослых, а представляется как бы совер-
шенно независимым от последнего.
Это общее состояние, лежащее в основе детской привязан-
ности, ищет своего удовлетворения в объятиях и поцелуях ухаживающих
лиц, слышании их голоса и т. п., но, повторяю, с половым влечением, как
таковым, эта детская привязанность в ухаживающему и питающему персо-
налу уже потому не имеет ничего общего, что вообще не связана с поло-
выми возбуждением, характеризующимся напряжением полового органа.
Последнее проявляется лишь к периоду полового созревания, когда
начинается усиленное отделение половых желез, излишек внешнего секрета
которых выходит наружу в виде поллюций, сопровождаясь мимико-соматиче-
скими рефлексами и резким эмоциональным состоянием, доходящим при пол-
люции до степени оргазма. С этих пор общее эмоциональное состояние
связывается тесным образом с эрекционным рефлексом и впервые возни-
кает то, что принято называть половым возбуждением. Само собою разу-
меется, что и эмоциональное состояние при этом, достигав наибольшей
интенсивности, получает особую окраску. Наряду с эрективным состоя-
нием половых органов и изменениями сердечно-сосудистой функции, оно
характеризуется субъективным чувством напряжения и набухлости в по-
ловых органах и общим состоянием в виде томления и тоски.
Вследствие этих ощущений для самого лица причина этого как бы
нового чувства становится б. или м. ясною и оно властно ищет для
себя исхода, которое, благодаря наблюдению над животными, получен-
ным сведениям при обращения с людьми и подражанию, в конце концов
и достигается путем естественных сношений.
Вообще вместе с тем как половое созревание достигло известной
степени, оно неизбежно приводит к отысканию способа разрешения
состояния напряжения, связанного отныне с эрекцией половых орга-
нов, и это то стремление к разрешению полового возбуждения мы и
называем половым влечением.
Спрашивается теперь, в чем заключается основная причина гете-
росексуальности полового влечения?
Прежде всего с моей точки зрения необходимо совершенно исклю-
чить гипотезу Krafft-Ebing’a с образованием в мозгу мужских
и женских центров, которые развиваются под влиянием зачатков
половой железы или по другим авторам о „женском“ мозге в мужском
теле или „мужском“ мозге в женском теле. Когда речь идет
о половом влечении, дело не в мозге, а в половых железах9, отделяющих
внутреннюю секрецию. Последние являются первичными определителями
пола и это вытекает из. целого ряда исследований, которые выдвигают
роль хромозом, как носителей наследственных свойств. Правда эта идея

667

оспаривалась, и некоторые авторы, как О. Гертвиг, Бовери, Гэкер и др.
не без основания говорят и о влиянии на потомство не одних хромозом,
но и протоплазмы. Но все же на хромозомах ядра больше, чем на каких
либо других элементах, удалось выяснить условия передачи наследствен-
ности пола. Вообще учение о хромозомах по поводу которых мы имеем,
ряд работ О. Гертвига, Страсбургера, Рабля, Бовери, Гэкера, Фика,
Люндегорда, Демокля, Годлевскаго, Гербста, Корреиса и др. Лишь
Мевес видит не в хромозамах, а в митохондрии носителей наследствен-
ных свойств, но этот взгляд не встречает пока защитников. Во всяком
случае, целый ряд экспериментальных работ делает роль хромозом в
передаче наследственных свойств неоспоримой.
Если говорит Р. Гольдшмидт спокойно взглянуть на имеющиеся
у нас экспериментальные данныя, то роль хромозом в явлениях наслед-
ственности станет совершенно ясной. Возьмем с одной стороны исследо-
вания Бовера относительно качественного различия хромозом. Если
в одном участке зародыша морского ежа отсутствуют известные хромо-
зомы, то получается дефективная личинка. Никто не может сказать, что
в силу этого получилась не личинка морского ежа. Одно сравнение пока-
жет нам сейчас, что мы хотим сказать. Если у ребенка отсутствует
щитовидная железа, то получается идиот со всеми свойственными ему
телесными и психическими свойствами. Однако он со всеми клетками
его тела все же относится к виду Homo sapiens; все зачатки видовых
свойств у него имеются, но отсутствуют продуцируемые щитовидной
железой гормоны, которые необходимы для нормального развития всех
этих свойств. Разве в этом и других подобных случаях не наблюдается
большого сходства с хромозомами. Зачатки наследуются из целых половых
клеток, быть может главным образом или исключительно в их плазме.
Однако „разрешающие причины“ (Ausfülirungsursachen) в смысле
Ру, т. е. вещества, которые способствуют полному развитию этих зачат-
ков, мы можем даже сказать „гормоны окончательной формы“ прино-
сятся хромозомами. „Наследование пола и еще более вторичных поло-
вых признаков как раз относится к числу тех примеров, которые дока-
зывают правильность подобных рассуждений. В этих случаях мы со всей
мыслимой точностью имеем пред собой свойства, которые стоят в из-
вестном отношении к определенным хромозомам. Однако эти свойства
не являются зачатками, а они представляют из себя специфические
модификации всех видовых свойств. Наследственно закреплены лишь
последние и только окончательное, в котором они развиваются, обусло-
влено соответственной хромозомой или, можем мы спокойно сказать, ее
гормонами“ 1).
1) Новые идеи в биологии, Сиб. 7 1914. стр. 128 и 129.

668

Таким образом половое различие относится еще к зачаточному
периоду жизни плода и заключается в развитии хромозом и выделению
ими гормонов, что в корне подрывает бисексуальную теорию Krafft-
Ebing’a. Есть и другие данныя, которые говорят за роль гормонов в от-
ношении половых различий еще в периоде утробной жизни плода.
Известно что корова, хотя и в редких случаях, рожает двух и в особо
редких случаях даже трех телят. Оказывается, что, если близнецы пред-
ставляются разнополыми, то в огромном большинстве случаев развиваю-
щаяся корова близнец оказывается бесплодной за весьма редкими
исключениями. Американский зоолог Лилли (P. Lillie, The theory of the?
frec-martin. Science, 1916) исследовал доставленные ему с боен матки
беременных коров, из которых в каждой имелось по два зародыша раз-
ных периодов, причем в 21 матке оказались зародыши разных полов.
Эти близнецы, как оказалось, развились из двух различных яиц (а не из
двух бластомеров одного и того же яйца, как это нередко случается), ибо
во всех случаях в яичниках были обнаружены два желтых тела, как
остатки вышедших из яичников яиц. Дальнейшие исследования показали,
что, если инъецировать сосуды одного зародыша, то краска проникает
и в другого зародыша, благодаря общности chorion’a. Ясно таким образом,
что в зародышах-близнецах благодаря этому происходит постоянный
обмен веществ, циркулирующих в крови, а след и гормонов, а с дру-
гой стороны известно, что половые железы выделяют гормоны, дей-
ствующие на вторичные половые признаки. Поэтому-то мужские гор-
моны вызывают атрофию половой железы и стерильность будущей самки.
Правда, что женские половые железы не оказывают такого же влияния
на мужские семенники, но это уже зависит от особой защитности спер-
мотозоидов, что известно и по другим данным. Надо заметить, что
в трех случаях, исследованных Лилли, оказались исключения из общего
правила и яичники были найдены вполне развитыми, но это были те
случаи, в которых хорионы оказались раздельными для обоих зародышей-
близнецов. Отсюда ясно, что эти три случая служат только подтвер-
ждением вышеуказанного объяснения.
Мы знаем затем опыты Steinach’a, в которых путем прививки
яичника крысам—самцам удавалось изменить их вторичные половые
признаки женские и наоборот прививкой семенников крысам-самкам
вызывать у них развитие мужских вторичных признаков. Позднейшие
работы того же автора 1) еще более углубили полученные автором
данныя. Особенно интересны опыты автора над кастратами. Автор при-
вивал таким экземплярам крыс и мужские, и женские (внутри тестикул)
1) Steinaeh. Arch. f. Entwicklungsmechamk d. Organismen. Bd. 46 Heft 1 и 48
Heft 4 1920.

669

половые железы, причем воспроизводительные клетки в последних поги-
бали, а сохранялись пубертатные клетки, которым автор придает особое
значение в отношении развития вторичных половых признаков. В резуль-
тате получался как бы искусственный гермафродитизм, который про-
являлся в форме гомосексуализма. Все вышеизложенное приводит
к выводу, что природа мужского и женского организма обусловливается
не различием мозговых центров, а различием мужских и женских поло-
вых желез и отделяемых ими гормонов, что разделение пола происхо-
дит еще в зачаточном периоде развития и что поэтому ни о какой
бисексуальной теории в прежнем значении этого слова не может быть
и речи. С другой стороны можно определенно сказать, что развитием
желез обусловливаются вторичные половые признаки как физические,
так и характералогические. Дальше этого вышеуказанные данные оче-
видно не идут. Но они открывают нам возможность создать более обо-
снованные взгляды на природу полового влечения.
Таким образом говорить специально о „женском“ мозге или „мужском“
мозге уже нельзя. Не смотря на то, что, как показывает ряд произведенных
у нас исследований частью мною самим, частью моими учениками 1)
в мозговой коре мужских особей (собак) можно найти в соседстве с sulc.
cruciatus небольшую область, раздражение которой электрическим током
вызывает артериальную гиперемию семенных желез и эрекцию полового
органа, а раздражением thalamus opticus можно вызывать не только
эрекционный, но и эякуаляционный рефлекс. Еще более нисшие
центры такого же рода мы имеем в крестцовой области спинного мозга.
При этом я считал бы необходимым отметить, что и у человека муж-
ского пола раздражением верхней трети двигательной области при
мозговых операциях мне удавалось вызывать ясную эрекцию полового
органа. С другой стороны мои исследования вместе с Н. Миславским
показали, что раздражение двигательной области мозговой коры у кро-
ликов вызывает ясное сокращение влагалища, а исследования, произве-
денные у нас же д-м Плохинским показали, что и матка обнаруживает
совершенно ясные и резкие сокращения при раздражении двигательной
области мозговой коры 2).
Если мы примем во внимание, что первичное развитие корковых
мозговых центров стоит в зависимости от развития соответствующих по-
ловых желез и вызываемых в связи с их гормонами половых рефлексов,
а не наоборот, то ясно, что существование упомянутых центров гово-
рит нам лишь о существовании половых рефлексов, которые происходят
при участии мозговой коры, неразъясняя в то же время сущности самого
1) См. В. Бехтерев. Основы учения о функциях мозга, вып. II, VI и VII.
Die Nervencentra. Iena. Bd. II и III.
2) См. тамже.

670

полового влечения, основная причина которого лежит очевидно в гормо-
низме половых желез.
Однако мозговые центры взрослых животных и человека должны
быть признаны посредниками развития полового возбуждения, а след.
и посредниками возбуждения деятельности половых желез, как пока
зывают опыты по отношению к семенным железам. А если это так,
то достаточно себе представить, что для животных мужского пола
имеются благодаря специальному гормонизму особые специфические
раздражители деятельности их семенных желез путем рефлекса,
причем, как показывают наблюдения, источник этого возбуждения
мог заключаться в специфическом запахе, издаваемом половыми орга-
нами особей противоположного пола, впользу чего могли бы быть при-
ведены соответствующие наблюдения не только над позвоночными, но
и над насекомыми. Этим путем таким образом для нас стала бы ясной
природа гетеросексуального полового влечения у животных мужского
пола. Обратно тот же механизм в периоде течки должен действовать
и по отношению к развитию гетеросексуального полового влечения у
особей женского пола.
В связи с этим прямым раздражителем у животных, имевших уже
половой акт, видевших его осуществление, приобретают значение и
другие раздражители, действующие по закону сочетательных рефлексов,
как, напр., вид особы противоположного пола, ее голос, прикосновение
и пр. Если, таким образом, источник гетеросексуальности полового
влечения у животных лежит в различном гормонизме мужских и жен-
ских особей и обнаруживается вместе с созреванием половых желез,
то с тех пор, как хотя бы однажды осуществилось половое сближение
между разнополыми особями, заканчивающееся отделением половых про-
дуктов, устанавливается развитие соответствующих сочетательных реф-
лексов полового характера, благодаря которым уже простое прикосновение,
внешний вид и даже голос особи противоположного пола становятся
раздражителями деятельности половых желез, а след. и гетеросексуаль-
ного полового влечения.
У человека основная природа полового возбуждения и гетеросек-
суального влечения должна лежать в том же самом процессе, в пользу чего
могут быть приведены соответствующие примеры, но несомненно, что
слабое развитие обоняния, культура и условия жизни слишком затемняют
и даже подавляют влияние основного раздражения половых желез в
виде запахов, исходящих от другого пола. В виду этого здесь дело
представляется в этом отношении значительно сложнее, как это мы
увидим из позднейшего изложения.
Во всяком случае нельзя представить себе, чтобы у человека ге-
теросексуальное влечение определялось запахом, который возбуждал бы

671

индивида противоположною пола. Наоборот, культура делает все, чтобы
устранить воздействие запаха во время менструального периода у женщин и
во время развивающейся страсти у мужчин (обмывания, духи, притирания
и т. п.) и в то же время скрыть самый орган от взоров противополож-
ного пола, вследствие чего здесь может быть речь только об иных кос-
венных раздражителях, возбуждающих половое влечение. Этими косвен-
ными раздражителями являются внешность с присущими ей вторичными
половыми признаками, мимика, голос, речь, характерологические особен-
ности личности данного пола и все культурно-социальные условия, на-
правляющие в указанном отношении уже с детства сосредоточение
индивидов одного пола на индивидов другого пола. Этому служат и по-
стоянные разговоры, литературные и поэтические произведения и изо-
бразительное искусство. Наконец, непосредственное прикосновение в
в танцах, играх, шалостях и других проявлениях взаимности обоих по-
лов играют выдающуюся роль в определении направления полового
влечения. Вследствие общей совокупности этих воздействий в нормаль-
ных условиях половое влечение у человека в огромном большинстве
случаев неизбежно направляется на противоположный пол. Но когда
раздражители последнего рода оказываются несоответствующими есте-
ственным условиям сближения полов, особенно в первоначальный период
полового созревания, то результат может оказаться иной, как то видно
из приводимых ниже наблюдений.
Предварительно замечу, что в нижеприводимых наблюдениях
в целях раскрытия этиологии половых извращений я не прибегал к
психоанализу, с помощью которого, как я убедился, легко внушается боль-
ному то или другое происхождение его болезненного состояния. На основа-
нии опыта нетрудно вообще убедиться, что психоанализ соответственно той
или иной тенденции врача может наводить пациента на ложный путь и
дать в результате нечто несоответствующее действительности. Этим вну-
шающим влиянием во время производства психоанализа в значительной
мере и объясняется пансексуальная теория Фрейда относительно эти-
ологии общих неврозов, отвергнутая Adler’ом.
В замен психоанализа я пользовался применяемым мною методом
сосредоточения: я прошу таких больных в свободное время наедине со-
средоточиться на первоначальных поводах, послуживших к развитию
болезни, и записать все, что они могут об этом вспомнить; словом поста-
раться по возможности воспроизвести все, что относится к начальному
периоду заболевания и отметить все внешние условия, которые могли
быть по мнению больных поставлены в связь с началом болезненного
состояния.
Я предлагаю больным при этом подольше сосредоточиться именно на
этих первоначальных поводах и условиях развития болезненного состоя-

672

ния, дабы их выяснить, а затем и изложить возможно полнее. Такой ме-
тод я признаю особенно ценным потому, что вместе с сосредоточением
постепенно воспроизводятся сами собой картины прошлого без всяких
тенденций в какую либо сторону. Вследствие этого метод сосредото-
чения с моей точки зрения дает значительно больше обыкновенных
расспросов и в то же время устраняет наведение больных расспросами
на ложный путь. При всем том должна быть и проверка показаний боль-
ных со стороны близких им лиц.
При нормальных условиях способ удовлетворения полового вле-
чения у человека путем естественных сношений отыскивается без труда
уже потому, что ко времени полового созревания подросток уже получает
сведения разными путями и о строении половых органов мужчины и
женщины, и о самом половом акте, хотя бы из наглядных примеров,
получаемых при сношениях домашних животных. Поэтому, если ничто
не нарушает хода развития полового влечения, оно вполне естественно
находит для себя исход и у человека в стремлении достигнуть сно-
шения с противуположным полом.
Но и нормально сложившийся половой сочетательный рефлекс
может быть, как всякий сочетательный рефлекс, нарушен или даже со-
вершенно подавлен теми или другими условиями. Особенно в этом от-
ношении оказывает свое подавляющее влияние состояние страха. В одной
из своих предшествующих работ я уже описал под названием „боязни
полового бессилия“ 1) особый вид психастении, при котором половые
сношения оказываются невозможными только в силу овладевающей
больным боязни, что он не сможет совершить полового акта. Этого до-
статочно, чтобы эрекционный рефлекс совершенно на то или другое
время затормозился. Для иллюстрации, кроме ранее описанных мною
случаев, я приведу здесь следующий случай со слов самого больного.
„Мне 38 лет. Женат во 2-ой раз. Во время вдовства вел веселую
жизнь, но особым излишествам не предавался“.
Начало моей болезни относится к периоду вдовства, примерно
к 1901 г. Сифилиса не было. Год назад перенес скарлатину.
Водку пью редко и очень мало; вино тоже. Очень много курю,
даже по ночам.
Как в начале болезни, так и теперь (несколько слабее), я почти
всегда нахожусь в апатично-угнетенном состоянии духа, всякое противо-
речие меня раздражает, сделался рассеян, память ослабла и уменьши-
лась способность к умственному труду.
Ощутительнее всего мое болезненное состояние сказывается при
половом сношении с женщиной: при приближении полового акта мною
1) В. Бехтерев. Обозрение психиатрии, 1907, стр. 85.

673

овладевает боязнь быть не в состоянии его совершить, внутри меня что-то
все дрожит, выступает пот и эрекции нет или она немедленно пропадает.
Если же я нахожусь с женщиной наедине, но в обстановке, недо-
допускающей совершения полового акта, я чувствую себя таким же
мужчиной, как и до болезни.
В первое время болезни, когда для совокупления мне было необ-
ходимо преднамеренное посещение своей любовницы, я совершенно не
мог совершить полового акта, но, женившись, я опять стал дееспособ-
ным, хотя преследующая меня боязнь, что в нужную минуту у меня не
будет эрекции, никогда меня совершенно не покидала. Достаточно мне себе
сказать, что я „должен“ совершить акт совокупления и я уже не спо-
собен к его совершению. Малейшая-же неудача в этом отношении еще
более расстраивает нервы.
Во времена моей молодости со мной также было несколько случаев,
когда я оказывался неспособным к совокуплению, это бывало при пер-
вом сношении с непродажной женщиной и случаи эти проходили без
всякого влияния на мою психику.
В последние 2-3 месяца моя нервозность опять сильно возросла.
Я чувствую внутреннюю дрожь в груди и руках, моя ипохондрия увели-
чилась и опять я потерял способность к совершению полового акта.
Я предполагаю, что в этой постоянной боязни не иметь эрекции
в нужную минуту кроется также и причина развивающегося у меня
постепенно равнодушия к женщине.
«Одновременно с расстройством нервной системы я начал страдать
и катарром желудка. В настоящее время он проявляется изжогой и
отрыжкой часа через 3 после еды. Стул-же регулярен.
Первую половину ночи сплю крепко, но под утро сон тревожный,
иногда прямо-таки тяжелый.
Кроме некоторых медикаментов, я применил лечение водой и заме-
тил, что холодные обтирания действуют отрицательно; теплые-же ванны
успокаивают“. Распросы ничего к этому не прибавили, а объективное
исследование не дало указаний на какое либо отступление от нормы,
кроме дрожания закрытых век.
Если так дело обстоит с уже сложившимся и упрочившимся поло-
вым сочетательным рефлексом, то вполне естественно, что те или другие
условия, действующие в периоде полового созревания, могут отражаться
неблагоприятно на проявлениях полового рефлекса в будущем. Отсюда
ясно, что, если период полового развития нарушается теми или другими
условиями, то этим самым может определиться не соответственное направле-
ние полового влечения, называемое половыми уклонениями и извращениями.
Впрочем последние, хотя и редко, могут произойти и при условиях не-
естественного удовлетворения полового влечения, если это неестественное

674

удовлетворение входит в привычку и обусловливает невозможность осуще-
ствления нормального полового акта. Так уже в детском возрасте вместе
с периодом полового созревания, а иногда и раньше того, путем ли
случайного раздражения или путем развращающего примера и научения,
ребенок осуществляет разрешение полового возбуждения механическим
актом трения полового органа, иначе говоря путем онанизма.
Мы имеем здесь случай обыкновенного эрекционного рефлекса,
к которому для разрешения приходит на помощь рука, с целью довести
рефлекс до максимума его развития, при котором неизбежно наступает
и секреторный эффект, приводящий у мужчин к выбрасыванию семени.
Можно сравнить весь этот процесс с тем процессом, какой мы имеем
в случае зудящей кожной поверхности, которую человек вынужден
чесать собственною рукою или когда напр. раздражение при излишнем
кровенаполнении слизистой оболочки глаз ребенок облегчает себе с
помощью давления пальцами руки или тыльной поверхностью сложен-
ной кисти или то, что обозначают словами „куксит глаза“. Подобным же
образом онанизм может развиваться у детей и притом иногда в очень
раннем возрасте, ибо эрекция полового органа, как мы упоминали, воз-
можна уже в возрасте первого детства. В круге моих наблюдений случаи
такого онанизма встречались в возрасте 3-6 лет.
Вот один из примеров такого рода, записанный со слов учителя.
„Гарри 15 лет, является первым ребенком с виду здоровых родителей.
Брат его бабушки по линии отца — душевно-больной, остальные
члены семьи, как по линии отца, так и по линии матери здоровые,
уравновешанные люди (по словам родителей). Гарри родился, когда
матери было 27 лет, а отцу 25 лет. Роды прошли нормально, зубы
прорезались без осложнений. Начал ходить к 11/2 годам, а говорить к
двум годам. Раньше чем ему минул год, он болел корью в сильной
форме, а в три года болел дифтеритом. С первых месяцев жизни стал
страдать сильными запорами. До 5-6 лет он, по словам родителей,
представлял собою вполне нормального ребенка, лишь с шестого года
начал обнаруживать раздражительность и повышенную нервность. С
6 - лет, как он сам утверждает, стал заниматься онанизмом. Это стало
известным родителям лишь к этому году и до последнего времени он
к медицинской помощи не прибегал. Все это время до последних дней
он, по его словам, чрезмерно злоупотреблял этим пороком — до 5-6
раз в сутки, предаваясь этому даже днем, лежа на кушетке или сидя.
Прошлым летом один субъект пользовался им раз десять, как гомо-
сексуалист.
С 6-й лет он стал испытывать уже сильное половое возбуждение,
искал близость маленьких девочек, обнаруживал сознательные попытки
общения с ними. Возбуждение росло и не потеряло своей силы до насто-

675

ящего времени. Его возбуждает не только общество всякой молодой
женщины, близость каковой иногда вызывает поллюции, но всякий самый
удаленный намек из этой области, как например слово „женщина“ в
книге или даже вывеска „акушерка“. .
По ночам он любит вызывать образы обнаженных женщин, кото-
рые впоследствии стали представляться ему навязчиво, помимо его воли.
Гарри отличается сравнительно неплохим здоровьем и хорошим
аппетитом, страдает лишь носом, в виде хронического насморка, иногда
у него является головокружение и боль в левом виске, а при нагиба-
нии ощущает боль в нижней части затылка и в верхней части позво-
ночника. Также иногда испытывает спазматические боли, восходящие
от груди к горлу. Спит тревожно, часто закрывая голову одеялом, про-
сыпается по несколько раз в течение ночи, иногда, как бы от толчка,
засыпает лишь через 1/2 -1 ч. после того, как ложится, иногда перед
тем, как заснуть, он как бы впадет в забытье и теряет верное пред-
ставление о пространстве, т. е. получает превратное представление о
расположении окружающих его вещей, и ему кажется, что лежит голо-
вой в противоложную сторону, чем это в действительности.
В общем он представляет собою безвольного, услужливого юношу,
легко подпадающего под чужое влияние, в семье же проявляет своенрав-
ность: упрям, капризен, своеволен, особенно по отношению к матери,
к которой у него чувство неприязни. Труслив, по страха не испытывает.
Он раздражителен, чрезвычайно нервный, неусидчив, нетерпелив,
весьма любопытен, что проявляет остро, но недлительно, с трудом
концентрирует внимание, которое ему трудно долго фиксировать. При
чтении часто связывает предложение не по смыслу, хотя в итоге вполне
понимает прочитанное. Речь правильная. Способен к логическим постро-
ениям. Абстрактные понятия ему доступны. Работоспособность понижена,
ленив, интересы весьма ограничены. Свойственные его возрасту идеаль-
ные стремления, мечтательность, романтические переживания ему неве-
домы.
Гарри считает себя безнадежно больным, но это его не особенно
печалит, нет в нем искреннего, сильного стремления к выздоровлению,
но он не только о себе не заботится, у него нет также никакой привя-
занности к своим родным, к товарищам, в последних не испытывает
потребности и не тяготится одиночеством. Чувство тщеславия отсутст-
вует. Честолюбие развито слабо, обиды не вызывают особой реакции.
Чувство стыда притуплено. О своей половой жизни говорит деловито
спокойно, без особого смущения, но и без оттенка похоти и сладострастия.
В нем отсутствует цинизм, нецензурных слов не употребляет, испыты-
вает к ним отвращение. Он не лжив, не сантиментален, редко плачет.

676

В интеллектуальном отношении он по моему мнению, несильно
отстал. Он посещает 5-ый класс гимназии, считается средним учеником.
Усиленно изучает древне-еврейский и французский языки, занимается
музыкой, обладая слухом. Память сравнительно не плохая. Запоминает
прочитанное, особенно числа и расположение улиц. В математике не
отстает от своих сверстников, общеобразовательные предметы гуманитар-
ного характера воспринимает бледно и узко. Отец его вспыльчивый,
мать здорова. Остальные члены семьи также здоровы“.
В данном случае имеется упоминание, что слово „женщина“ и
„акушерка“ вызывают поллюции. Это объясняется тем, что онанизм со-
провождался усиленным воспроизведением вида обнаженных женщин,
вследствие чего и образовался сочетательный половой рефлекс на слове
„женщина“ и очевидно подобным же образом образовался сочетательный
рефлекс на слово „акушерка“.
Бак упомянуто, возможны случаи и еще более раннего онанизма.
Эти случаи обычно наблюдаются у нервных дегенеративных детей, требуют
особо благоприятных условий для развития онанизма в смысле условий
раздражения половых органов и потому должны быть признаны особо
редкими или даже исключительными.
Следует иметь ввиду, что мастурбационый процесс сам но себе на
ряду с соответствующими раздражениями полового органа возбуждает про-
цесс сосредоточения на этих раздражениях, как и на мышечных импуль-
сах при движении руки, а это устанавливает связь рефлекса сосредото-
чения на мастурбации и на сопровождающем ее развитии эрекционного
состояния полового органа и последовательного разрешения эрекционного
рефлекса до ejaculatio seminis включительно.
Отсюда возникновение мастурбации происходит не только при ка-
ком либо случайном раздражении эрогенной зоны, приводящем к раз-
витию обыкновенного эрекционного рефлекса, но и вследствие привыч-
ного привлечения к половой сфере процесса сосредоточения, будет ли оно
вызвано каким-либо случайным, хотя бы и недостаточным для возбуждения
эрекционного рефлекса, раздражением эрогенной зоны, или же будет вы-
зван путем воспроизведения или репродукции прежних мастурбаций или
полового акта, или, наконец, путем воспроизведения подходящих внеш-
них воздействий.
Ясно, что этим самым мастурбация еще более укрепляется в ре-
бенке,—тем более, что привычный эрекционный рефлекс приучает по-
ловые органы к усиленной выработке секрета половых желез, а излишнее
накопление последнего является и само по себе естественным возбуди-
телем эрекционного рефлекса. Последний же по закону сочетательных
рефлексов возбуждает рефлекс сосредоточения на половой сфере, то в
свою очередь усиливает эрекционный рефлекс.

677

С другой стороны потребность в разрешении эрекционного ре-
флекса, вызывает опять-таки наклонность в мастурбации, которая, не
получая ни откуда достаточной задержки, и осуществляется на деле.
Словом, как только хотя бы однажды исход полового возбуждения
был достигнут путем механического трения половых органов, естественно,
что при всяком вновь возникшем от тех или иных причин половом воз-
буждении является стремление разрешить его уже ранее испытанным
способом и в конце концов дело сводится к привычке, от которой бы-
вает трудно ИЛИ даже невозможно избавиться без особых мероприятий.
Приведу пример по записи самого больного.
„На полпути к „обломовщине“.
1. Вначале я, в надежде, что „ребячество“ со временем пройдет,
боролся с онанизмом между прочим.
2. Потом, вот уж с двух годов с лишним, эта борьба стала
отчаянной, стала как-бы назначением моей жизни: все помыслы вокруг
да около.
3. Успешность борьбы. В среднем вышло как бы в хронику „в не-
делю раз“. И после каждого „раза“ я неизменно уверял себя, что он
последний „раз“. Иллюзии создавались аскетическими моментами, на-
рушавшими от времени до времени общий ход болезни, —моментами
с усилиями принятого воздержания длительностью от 2 до 3 недель.
Эти моменты выкупались однако либо еженедельными поллюциями
в период воздержания, либо за ними следовали периоды безумного ра-
сточения энергии. Поллюции сопровождались или вызывались нежданными,
негаданными кошмарными снами, припоминание которых иной раз бро-
сает меня в жар и краску, я во сне иногда связывался с самыми
близкими мне людьми...
4. Как я боролся. Я молился, я обращался к лучшим силам, ко-
торые знаю в себе: к совести, к стыдливости, к честолюбию и само-
любию; взывал я к „любви жить“, чтоб она заставила воздержаться, и
к любви и уважению к родным и говорил себе: „сохрани себя хоть для
них“. Я делал холодные обтирания, хотя и в целях предотвращения
частого простуживания бронх. Такими мерами я сохранял себе некоторую
работоспособность (в смысле душевной обстановки), бодрость и веру в
возможность исправиться под собственным руководством и приблизиться
таким образом к своему идейному „Я“.
5. Общее состояние. Борьба стала непосильной. Стоит мне невзна-
чай представить себе личико и очертание тела женщины и момен-
тально произойдет эрекция. В продолжение последних годов это явление
стало бледнеть, вероятно вследствие намечающегося истощения.
Доктор констатировал у меня общую нервность и нервность сердца.

678

Я должен еще сказать о сильном ослаблении большинства функ-
ций организма; я близорук или слаб на зрение (?), я не так хорошо
слышу, орган равновесия очень пострадал. Функции душевной жизни и
того больше... Память рука об руку с вниманием и волевым элементом
буквально атрофирована. Меланхолия, апатия или вообще какая-то
непонятная инертность большей частью овладевают мною и неделями
моя жизнь складывается по обломовски.
Внимательности у меня совсем нет, но я не то, чтобы рассеян, а
скорее я одержим все каким то столбняком. Это в особенности в минуты
дурного физического самочувствия.
Единственным цельным и изощряющимся у меня оказывается со-
знание, самосознание и оно меня бичует так, что я в конце концов
больше всего от него страдаю. Оно мне неустанно твердит, что я иду
по наклонной плоскости. Оно мне, увы! в последнее время подсказало,
что мне самому не по силам справиться со своей страстью. Предо мной
ясно, как день, стала альтернатива: или скоро, скоро конец всему, т. е.
неминуемая гибель, или же с помощью со стороны стать на новый путь.
Помощь должна быть радикальная.
В ней, Вас умоляю, не откажите!
Петроград, 28—III—16.
Пока дело ограничивается только вышесказанным можно говорить
о мастурбационной привычке в форме реверсии. Эта привычка однако
может достигнуть такой степени, что удовлетворение полового влечения
нормальным путем, т. е. путем естественного сношения с противопо-
ложным полом сделается уже неосуществимым благодаря приучению по-
лового органа возбуждаться только путем трения, производимого при
мастурбационном процессе.
Данное положение иллюстрируется следующим случаем.
Больной пишет:
„С раннего детства моя нервная система была всегда очень слабая,
так что я легко раздражался, даже из-за пустяков. Вследствие подобной
сильной нервозности, развивалась и постепенно прогрессировала крайняя
застенчивость, боязнь людей и стремление к одиночеству.
Только несколько лет тому назад, именно 4—5 лет, я вполне отре-
шился от той застенчивости и вечного стремления в уединению, от
которого страдал в детском, отроческом и юношеском периоде моей
жизни.
Учение давалось мне довольно трудно, особенно точные науки.
Что же касается гуманитарных предметов, то к ним я чувствовал извест-
ную склонность и влечение и впоследствии, в университете, занимался
ими весьма успешно. Однако мои гуманитарные способности обнаружи-
лись лишь в возрасте 19—20 лет, до этого времени все предметы гим-

679

назического курса, были для меня одинаково трудны в смысле понимания,
так что я должен был прибегать всегда к заучиванию наизусть того,
чего не мог постичь интеллектом.
Что касается моей полотой жизни, то должен сказать, что никогда
я не имел нормальных половых сношений. С наступлением половой зре-
лости я стал прибегать к умеренному самоудовлетворению, к которому
продолжаю прибегать и по сие время, не более 1 раза в неделю. Таким
образом я не страдал и не страдаю от тех разрушительных симптомов,
которые являются обыкновенно неизбежным следствием усиленной ма-
стурбации. 4 года тому назад, именно 30 Января 1905 года, я женился,
но в виду неправильной и неполной эрекции не мог совершить coitus’a.
Неправильность эрекции выражалась в том, что половой орган, хотя и
получал известное напряжение, но очень быстро сокращался и этим со-
кращением анулировалась всякая возможность совершить необходимый
половой акт. Повторные попытки также не дали никаких благоприятных
результатов. В виду этого я решил обратиться за содействием к врачу
и отправился в Клинический Институт Великой Княгини Елены Пав-
ловны. Пользовавший меня там доктор-венерист В. почему-то ре-
шил, что моя половая импотенция является следствием венерического
заболевания, несмотря на все мои доводы, которыми я старался опро-
вергнуть его несомненно, по моему мнению, ложное убеждение. Однако
он упорно стоял на своем и стал прибегать к бужированию. После 2—3
сеансов бужирования я начал чувствовать сильную боль в яичках и
также в предстательной железе. Начавшаяся боль в последней заверши-
лась мучительным воспалительным процессом, который, благодаря пред-
принятым тем же доктором мерам, вскоре благополучно миновал.
Что касается яичков, то на них, по всей вероятности от бужиро-
вания, появились гнойники, прецедентом которых был также тяжелый
воспалительный процесс. Потребовалась в виду серьезности положения
операция, которая и была мне сделана весной 1905 года. Оправившись
от операции, я обратился за содействием в проф. по нервным болезням
Б. в надежде, что, быть может, ему удастся избавить меня от моего
недуга. Он прописывал мне мышьяк, спермин д-ра Пеля, советовал
брать души, делать холодные обтирания, но все эти паллиативы не
приводили ни к чему, не давали должных результатов в смысле
местного лечения; в смысле же общего лечения подняли и улучшили
до известной степени нервную систему, которая находилась в расша-
танном состоянии. Кроме того я в течение нескольких месяцев брал в ле-
чебнице для физических методов лечения д-ра Эйгера души и подвер-
гался электризации общей и местной, но безрезультатно.
Я лечился не только в Петербурге, но ездил и за границу в Вис-
баден м Баден-Баден, где консультировал врачей по нервным болезням.

680

Их система лечения вполне походила на только что описанную и также
не дала никаких положительных результатов.
Таким образом, половая импотенция, обнаружившаяся 4 года тому
назад, именно тотчас после женитьбы, причинявшая и причиняющая
мне много нравственных мук и страданий, несмотря на всевозможные
способы лечения (лекарства, души, электризация, холодные обтирания)
осталась без всякого желательного изменения и по сие время служит
постоянной и главной причиной известного taedium’a vitae.
Результаты исследования больного таковы:
Местное исследование обнаруживает хорошо развитые половые
органы; но penis без обычной упругости, хорошо развитые testiculi; на
коже мошонки замечается рубец от бывшего в этом месте абсцесса;
имеются в паховых областях увелич. лимфатич. железы; prostata заметно
не увеличена а; булибо-кавериозный рефлекс выражен, но слабо.
При общем исследовании нервной системы оказывается: двигатель-
ный аппарат без особых изменений (но больной не может двигать язы-
ком в стороны), имеется заметно различная иннервация обеих половин
лица; irritatio spinalis отсутствует.—Рефлексы, особ. каленный и с Ахил-
лова сухожилия, повышены; но кремастеровый отсутствует. Чувствитель-
ность без заметных изменений. Координация не нарушена. Со стороны
внутренних органов отмечается: тоны сердца частые, но деятельность
его подвержена резким колебаниям; со стороны пищеварительного аппа-
рата—dyspepsia nervosa.
Что касается самого полового акта, то приходится отметить при
наличности libido слабость эрекций, делающую невозможным coitums;
ejaculatio seminis не сопровождает эрекции.
Из этиологических моментов, кроме онанизма, ничего более не
отмечается, исключая одного, предрасполагающего к заболеванию усло-
вия—наследственнисти: родители больного состояли в близком родстве,
отец его приходился дядей матери.
Таким образом в половых органах не открывается ничего такого,
чтобы могло бы объяснить половую неспособность, которая таким образом
должна быть поставлена исключительно на счет привычного удовлетво-
рения себя онанизмом, своего рода установки эрекционного рефлекса на
раздражение рукою и б. или м. полная его заторможенность при попытках
к естественному сближению с женщиной.
Последствия онанизма могут выразиться и своеобразной перверсией,
о которой здесь необходимо сказать несколько слов.
В известном ряде случаев благодаря онанизму обнаруживается раз-
дражительная слабость половых органов, которая приводит к прежде-
временному семяизвержению во время попыток к половому сношению.

681

Это наблюдается в особенности часто при неврастениях, разви-
вающихся в связи с бывшим онанизмом, и представляет собою давно из-
вестное заболевание, однако объяснение его механизма оставалось невы-
ясненным.
Для иллюстрации приведу следующий случай. Больной 28-летний
молодой человек о себе пишет следующее:
Мне было около 14-ти лет, когда впервые у меня появились ноч-
ные поллюции. Я не знал, что это явление нормальное у мужчин и ре-
шил поэтому, что мне следует обратиться к врачу за советом. Но в про-
винциальном городе (я жил иногда в Либаве), где знают друг друга
слишком хорошо, я стеснялся поделиться об этом с кем бы то ни было.
Я учился тогда в городском училище и часто прислушивался к разго-
ворам более старших товарищей, от которых узнал, что некоторые
из них имеют сношения с женщинами, другие занимаются онанизмом и
что они от этих занятий испытывают много удовольствия. Меня, очень
страстного по натуре, это сильно раздражало и я в конце концов тоже
стал заниматься онанизмом, правда довольно изредка, и полагал, что
в результате этого у меня, может быть, прекратятся ночные поллюции.
Я, занимаясь онанизмом, не допускал никогда полного излияния семени,
а ограничивался большею частью приятным ощущением, вызванным ма-
нипуляциями. Онанизмом я занимался 1—11/2 года, после чего я
узнал, что онанизм это—болезнь и что одержимые ею превращаются
в конце концов в идиотов. Такой случай действительно имел место
с одним из моих знакомых в Либаве; этот факт был очень убедителен
для меня и я бросил дурную привычку. С женщинами я сношений не
имел и даже стеснялся беседовать об этом с товарищами, притворяясь,
что у меня потребности в этом нет. Между тем я сильно нуждался
в удовлетворении своего полового влечения. Я избегал женского обще-
ства, стеснялся пройти улицу со знакомой барышней. Дошло до того,
что товарищи стали издеваться надо мной: достаточно было только им
заявить в обществе, что они хотят меня познакомить с барышней, как
меня через несколько минут не стало. Я действительно чувствовал себя
очень неловко, когда им удавалось поймать и познакомить меня с ба-
рышнями. Вследствие всего вышеизложенного, я находился в очень угне-
тенном состоянии. Частые поллюции, сопровождавшиеся сновидениями
эротического характера, .также не давали мне покоя. Я был тогда уве-
рен, что превращусь в идиота, потому что отождествлял онанизм с пол-
люциями. В результате угнетенного состояния я отстал от това-
рищей, далеко ушедших в своем развитии, отстал в занятиях, хотя
науки давались мне очень легко и 18-ти лет я окончил коммерческое
училище с отличием. К тому времени я узнал, но уже из книг, что

682

поллюции бывают у всех мужчин и это меня несколько успокоило. Но
ненормальным я считал только одно явление: сновидения у меня были
одного характера—будто я имею сношение с женщиной, но не успеваю
я коснуться ее тела, как весь процесс кончается у меня и сопрово-
ждается излиянием семени. Все мои мысли были заняты только этим
вопросом и я не мог сосредоточиться ни на чем. Увлекался я только
музыкой и ей только я обязан первым знакомством с барышнями, также
игравшими на рояле (я играю на скрипке). Я заводил таким образом
знакомства, но не мог подружиться ни с одной барышней. Дело в том,
что я всегда стеснялся коснуться ее руки и был несколько холоден
в обращении с ней, даже тогда, когда мы уединялись. Некоторые счи-
тали меня поэтому гордым, другие говорили, что я только притворяюсь.
Зато вся страстность моей натуры сказывалась, когда я находился один,
особенно ночью. Очень часто я мог успокоиться, только после того, как
я оставил постель и несколько прогуливался по комнате. Многие из моих
товарищей, не смотря на то, что я притворялся, будто у меня нет по-
требности иметь сношения с женщинами, всетаки советовали мне бро-
сить всякие предрассудки; они, очевидно, поняли, что меня так угне-
тает. Но я не мог найти выхода, так как опасался, что об этом станет
известно всем; я стеснялся даже своих же товарищей. Наконец насту-
пил 1914 год. Мне было тогда 23 года. Политические события вытол-
кнули меня в Петроград. Здесь я решил положить конец всем страда-
ниям, но не знал, как это устроить. Знакомых женщин у меня не было,
а опуститься настолько, чтобы взять женщину с улицы, я не мог. На-
конец мне представился случай иметь сношения с одной из знакомых.
Я находился в этот момент в таком нервном возбужденном состоянии,
что не успел я коснуться ее тела, как излияние семени кончилось
у меня сразу. Я понял в ту минуту, что все мои сновидения до сих
пор были отражением действительности, того, что случилось со мной
в ту минуту. Я понял, что я страдаю этой болезнью уже в течение
9—10 лет. С того дня у меня исчезла эрекция даже по ночам. Не смотря
на лечение (электричеством) я до сих пор нахожусь в таком же бо-
лезненном состоянии.
Электризовался я от поясницы к половому органу фарадическим
током. Около 11/2 месяца и затем еще с перерывами продолжал то же
лечение. Кроме того массаж предстат. железы месяца два. Все было безу-
спешно. Урологическое исследование дало отрицательные результаты.
Попыток было несколько: в 15 году, первая, через несколько ме-
сяцев вторая, затем последние два года уже попыток не делал. Все
попытки были такими же, как и первая, только однажды попытка ока-
залась более успешной и повидимому удовлетворила женщину по сло-
вам по крайней мере последней.

683

Коленные рефлексы повышены, ясное дрожание век при закрытии,
чуть чуть дрожание языка. Остальное в порядке, никаких нервных
припадков не было, пульс спокойный, в сердце ничего ненормального.
Эрекции вообще не бывает ни днем, ни ночью, лишь изредка появ-
ляется непродолжительная эрекция.
Больной происходит из здоровой семьи, только его сестра отличается
нервностью, исследование мочи и урологическое исследование, произве-
денное специалистом, дало отрицательные результаты, вследствие чего
в данном случае перверсия может быть объяснена исключительно по-
вышенной возбудимостью сочетательного эякуляционного рефлекса, кото-
рый развивается еще прежде полного введения члена во влагалище,
при входе в него, или при самых вратах, вследствие чего такую пер-
версию можно было бы назвать привратниковой перверсией.
Что бы выяснить происхождение этой перверсии припомним,
что в рефлексологии можно было установить как правило, по которому
рефлекс, вызываемый основным рефлексогенным раздражением, связы-
вается в виде сочетательного рефлекса с предшествующим и сопутству-
ющим ему сочетательным раздражением 1).
Таким образом напр. если электрокожному раздражению руки или
ноги, вызывающему ее отдергивание, многократно предшествует звуко-
вое раздражение, то сочетательный рефлекс, связываясь с этим звуковым
раздражением, появляется не в период действия электрокожного раздраже-
ния, а ранее его в момент действия звукового раздражения.
Тоже очевидно наблюдается и в половой сфере при раздражительной
ее слабости
Сочетательный эякуляторный рефлекс, обыкновенно выбрасывающий
семя в момент наиболее сильного набухания полового органа, вызываемого
механическим трением о губы и клитор влагалища, теперь осуществляется
уже в момент предварительных раздражений, обусловленных подготовкой к
половому акту, или при самом начале введения полового органа во вла-
галище.
Вышеуказанное расстройство, наблюдается обыкновенно при повы-
шенной возбудимости эякуляторного рефлекса, обусловленной часто соот-
ветствующими физическими изменениями, открываемыми урологическим
исследованием.
В других случаях дело обстоит иначе. Как упомянуто выше, онанизм
приводит к тому, что естественные условия, приводящие обычно в половому
возбуждению, бывают невсегда достаточны, чтобы возбудить эрекционный
рефлекс. В результате постигает неудача при половом акте, которая
х) В. Бехтерев. Общие основания рефлексологии. Обозрение психиатрии 1917
и отд. изд.

684

уже и сама по себе, действуя угнетающим образом на общее состояние,
вызывает астеническую реакцию, усиливающуюся еще более при новых
попытках к сношению. В конце концов дело сводится к навязчивой мысли
о возможной неудаче, что и приводит к дальнейшим фиаско в половом
отношении. О других последствиях таких неудач мы здесь распространяться
не будем, но приведем ради иллюстрации одно из таких наблюдений.
„Если не ошибаюсь, мне было около 17-ти лет, когда я начал
заниматься онанизмом, что продолжалось приблизительно года 3—З1/2.
За это время я превратился из энергичного и способного юноши в вяло
го, неуверенного субъекта, потерявшего почти всю охоту работать.
Появились частые головные боли, когда они приняли упорный характер,
и я начал чувствовать, что указанный порок, от которого я не мог
освободиться при всем своем желании, ведет к гибели, я обратился к
врачу и признался ему во всем. Благодаря поддержке этого врача мне
удалось победить мой порок, но расслабленность организма и потеря
уверенности остались, память ослабела. 22-х лет я впервые имел сноше-
ние с женщиной—проституткой. С тех пор до 25-го приблизительно
года моей жизни я имел часто сношение с продажными женщинами и
всегда с успехом. На 25-м году я заболел трипером и немного позже
мягким шанкером. Скоро после этого меня постигла первая неудача при
попытке совершить половой акт. Должен добавить, что с 22-го года я
начал вести бурную жизнь, очень часто покучивая со своими товарищами.
Когда упомянутые неудачи начали повторяться, я потерял веру в свою
половую силу и начал считать себя неспособным к половой жизни.
Сомнения, удасться ли совершить половой акт, боязнь заразиться и
наконец чувство брезгливости, которую современем я начал испытывать
при попытках иметь сношение с продажными женщинами, очень часто
приносили неудачу. Когда же я встречался с женщиной, хотя и продаж-
ной, но более или менее симпатичной или же имел сношение в нетрезвом
виде, то успехи часто бывали удовлетворительны 1). Считаю необходимым
добавить, что никогда не имел сношения с женщиной непродажной, но
когда мне приходилось близко прикасаться с такой женщиной (не про-
дажной), которая мне нравилась, то неоднократно появлялась эрекция,
которая однако заметно исчезала, как только я начал думать о том,
буду ли я всостоянии совершить половой акт, если это понадобится.
Так это продолжается до сих пор.
В 1900 году, когда мне было 26 лет, я почувствовал сильные
боли в пояснице, а потом и в других частях тела, боли эти в течение
3-х месяцев периодически то появлялись, то исчезали; одновременно
1) Эрекция и в положительных случаях бывает не совсем полная и извержение
семени происходит быстро.

685

с этим я заметил у себя сильное выпадение волос. Тогда же меня
начала мучить мысль, что у меня т. наз. сухотка спинного мозга. Я
где то читал, что последствием онанизма бывает эта болезнь. Когда же
я обратился в врачу, помогшему мне освободиться от моего порока молодо-
сти, рассказал ему о своей болезни и преследующей меня мысли, он
рассеял мои сомнения, успокоил меня, и боли сейчас-же превратились.
В 1907 году после усиленной работы, больших волнений и изряд-
ных кутежей опять появились боли, подавленное настроение и навязчи-
вые мысли о сухотке спинного мозга. Когда врач, к которому я обратился,
исследовавши меня, успокоил меня и сообщил, что мои опасения не
оснавательны, боли прекратились, настроение улучшилось, и я начал
чувствовать себя бодрым и здоровым. Через некоторое время я попал
в тяжелые условия жизни1), и симптомы моей болезни опять показались.
Я начал страдать бессонницей и мысль о сухотке спинного мозга все
не отставала. Память совсем ослабела, самоуверенность исчезла. Появи-
лась накожная болезнь „psoriasis’“. Это было в 1909 г. Наконец
в 1910 г., когда я начал вести более регулярный образ жизни, я осво-
бодился от навязчивой идеи о сухотке, боли в спине, руках и ногах
появлялись изредка, но настроение иногда менялось без всякой видимой
причины. В общем я начал чувствовать себя удовлетворительно, хотя
память осталась слабой и работоспособность пониженной; уверенности
в себе нет, рассеянность большая; потею при движении сильно, а иногда
и без видимой причины, когда нервничаю. В последнее время (февраль,
март и апрель с. г.) я пережил сильнейшее потрясение, лишился сна,
потерял способность самообладания, боли время от времени опять поя-
вляются, при малейшем огорчении и воспоминании о постигшем меня
горе, я не в состоянии удержать слез. Мысль о последнем моем горе
не оставляет меня“.
В условиях наследственности больного ничего особенно отметить
не удается. В сложении и соматической сфере точно также.
Как видно из предыдущего, неудачи в половом отношении действуют
страшно угнетающе на больных, обезнадеживая их в отношении возмож-
ности когда нибудь иметь нормальный половой акт, вследствие чего
ко всему присоединяется еще навязчивая боязнь возможной неудачи
в половом отношении и в будущем.
Это состояние страха, являясь в виде упрочивающегося сочетатель-
ного рефлекса, возобновляется и при следующих попытках к совокупле-
нию, подавляя эрекционный рефлекс в самом его начале, что еще более
ухудшает положение такого рода больных.
1) Часто приходилось проводить бессонные ночи в разъездах по железн.
дороге, а также были и покучивания.

686

Для примера приведу еще следующий случай, в котором мы имеем
временами и преждевременное истечение семени и недостаточный эрек-
ционный рефлекс, который часто затормаживается под влиянием общего
угнетения страха иметь неудачу.
„Насколько я в настоящем возрасте (больному свыше 30 лет)
в состоянии вспомнить, половое чувство начало проявляться во мне в
возрасте 12-13 лет. Чувство это выразилось в сильном желании видеть,
осязать скрываемые места, органы, вернее любопытство. Не имев воз-
можности удовлетворить свое любопытство, я воспроизводил желательные
образы в воображении, чем доставлял себе сладострастное ощущение,
а последнее привело меня к онанизму.
В то раннее время я не знал, что такое онанизм, предавался ему
бессознательно, не подозревая о вреде, пока не натолкнулся на книжку
религиозного содержания, из которой я догадался, что то, чем я зани-
маюсь, есть большой грех. К сожалению, даже и открытие это меня не
образумило и я продолжал онанировать. Не помогли и советы этой
книжки вроде того, чтобы не ложиться спать на спине и на животе,
а исключительно на боку. Я пробовал эти средства в 14-15 лет, но
раздраженное любопытство вызывало всевозможные образы и представле-
ния и я не смог побороть привычки. После нескольких недель воздер-
жания я предавался тому же пороку с большим увлечением.
Когда мне было от роду 15 лет, старший брат мой, движимый
желанием предостеречь меня от опасностей, рассказал мне про
свою половую жизнь. Как он, поддавшись уговариваниям товарищей,
посещал женщин в домах терпимости, как они пьянствовали, а затем,
как большинство из них горько расплачивались, заболев всевозможными
венерическими болезнями. Рассказ брата произвел на меня сильное
впечатление, в результате чего отвращение мое к половому акту,
испытываемое мною до тех пор, благодаря полученному мною религиозно-
нравственному воспитанию увеличилось еще после рассказа брата.
До 20-летнего возраста, вследствие-ли изложенных причин, благо-
даря-ли полученной удовлетворенности от онанизма, я фактически
чувствовал отвращение к самому половому акту. Это определенно про-
являлось при самых благоприятных обстоятельствах для полового сбли-
жения, когда у меня не только не проявлялось влечения к совершению
полового акта, но даже чувствовалось отвращение к нему. Меня влекло
исключительно любопытство, почти ни разу неудовлетворенное, и
вместо нормального акта я свое любопытство удовлетворял воображением
и продолжал онанировать.
В возрасте 20-25 лет меня начинает привлекать нормальное обще-
ние с женщинами быть может потому, что удалось удовлетворить
отчасти любопытство, причины же не припомню.

687

Я знакомлюсь с литературой о половой жизни. Узнаю из Фореля,
что общение мужчины с женщиной есть природное свойство людей и
меня начинает привлекать нормальное общение. Но получить это обще-
ние, удовлетворить потребность я не имею возможности, так как к общению
с профессиональной женщиной меня не допускает особая брезгли-
вость к ним и боязнь заражения. Сойтись же с знакомой мне мешает
моя робость характера, благодаря чему я опять же оставался неудовле-
творенным и единственное удовлетворение находил в онанизме.
В этот же период я снова встречаюсь со своим братом, который
снова посвящает меня в свою половую жизнь. Оказывается, что, хотя
он пользуется большим успехом, тем не менее грехи молодости, т.-е.
онанизм, которым он занимался ранее, теперь отзываются, даже
после лечения заграницей от последствий этой болезни. Он не всегда
в состоянии выполнить половой акт, а как то не смог использовать
случай, когда девушка ему отдавалась, а он не сумел преодолеть
естественных препятствий.
Он считает себя импотентом в известной степени, угнетен этим,
опасается жениться, боясь, что не сможет дать достаточного удовлетво-
рения жене, и, зная, что я занимался тем-же, пророчит мне тоже будущее,
если во время не спохвачусь. Насколько мне помнится, после его рас-
сказа я почувствовал себя таким же, как он,—тем более, что мне все же
не удалось воздержание от привычки.
В дальнейшем мои близкие отношения с знакомой девушкой
доходили до обоюдного полового соприкосновения, не доходя, однако, до
совершения полового акта и походили больше на онанизм. Избегая
совершения полового акта, я себе объяснял это тем, что не желал
лишить ее девической чести.
Первое нормальное общение с профессиональной женщиной окон-
чилось ничем, благодаря скорому семяизвержению. То же повторилось
через несколько лет с такой же женщиной. Помнится мне, что, когда
я сходился с ними, я не переставал опасаться заражения. Быть может,
это и повлияло на неудачное общение, а быть может, ослабление от
продолжительного онанизма. Последнее более допустимо, т. к. опять через
несколько лет я точно также не успел у знакомой девушки, где у меня
не было никаких сомнений в смысле невозможности заражения.
Перечисленные случаи и обстоятельства привели меня к тому вы-
воду, что мне не преодолеть естественных препятствий у девушек,
а также в необходимости предпринять лечение для восстановления утра-
ченной силы. Я обратился в д-ру Ш. в Москве, который лечил меня тем,
что проводил по позвоночнику электрический ролик, но облегчения я ни-
какого не почувствовал и я лечение оставил, решив полечиться внушением
у специалиста. После двух лет, проведенных между воздержанием, она-

688

низмом и удовлетворенным любопытством, я встретился со знакомой жен-
щиной, которая после продолжительного знакомства стала добиваться
общения со мной. Я намекал на то, что я не в состоянии ее удовле-
творить, однако она, как видно, не предполагала о существовании такого
случая и никак не понимала, о чем я говорю. Тогда я решился испытать
свою способность, и, к великому моему удовольствию, способность оказа-
лась вполне удовлетворительной и настолько, что я был в состоянии по
вторить акт 2—3 раза с промежутками в 1/2 часа 1 час. Помнится мне,
что после первых удач у меня не закрадывалось и мысли о неудаче
и наши общения происходили вполне нормально, даже черезчур усиленно
в течение целого года, что на мне стало изнурительно отражаться.
К этому, именно, времени относится знакомство с девушкой, которая
просила об общении. Наше сближение опять же дошло только до свер-
шения акта. Свершить же акт я оказался не в состоянии из-за несво-
евременного истечения семени, а последовавший за сим упадок сил был
весьма продолжительный и в тот вечер эрекция не повторилась. Ни
в другой, ни в третий вечер мне не удалось преодолеть естественных
препятствий то из-за слишком раннего истечения семени, то из-за не-
достаточного напряжения при возбуждении. Девушка была красивая
и мне нравилась. Быть может и здесь играло роль то, что я не решался
лишить ее девичества, я не упускал из головы это даже в самые сла-
дострастные минуты. Все же у здоровых в половом отношении людей,
мне кажется, так не бывает. Они не остаются на полпути.
В то же самое время там же я познакомился с молодой вдовой.
Вечером она мне рассказала, что жизнь ее за ее покойным мужем была
тяжела. Он был импотентный, а она по природе „бешеная“, что
означало, очевидно, повышенную страстность. Сговорились о том,
чтобы встретиться следующей ночью. И в следующую ночь, когда сошелся
с ней, у меня не проявилось решительно никакого эффекта, никакого
возбуждения. Полная импотентность. Искусственным раздражением было до-
стигнуто извержение, но без всякого напряжения, без всякой силы.
В следующий вечер повторилось то же самое. Это на меня повлияло
так, что у меня невольно закралась мысль, смогу ли я поддерживать
нормальные отношения с первой. При случае, действительно, оказалось
расстройство—слишком скорое извержение, плохая упругость и т. д.
До последнего времени такое положение продолжалось. В последнее время
однако по отношению к первой дело будто восстановилось. Произошло
ли от того, что из памяти изгладилось предыдущее, а быть может по-
тому, что на меня хорошо повлияла микстура ваша и хинин с фосфором,
от чего я себя чувствую значительно бодрее.
Но, если восстановилось бы по отношению к одной, то по отноше-
нию к другим положение не изменилось. Несмотря на мой возраст

689

я вообще несколько робок, с женщинами не смел в особенности, а по-
мимо того закрадывается помимо воли мысль,—а вдруг не совладаю?
Оставаясь с женщиной, с той, у которой я рассчитываю на успех, меня
пробирает нервная дрожь, лихорадка, которую я не в состоянии удержать,
остановить и всякое влечение половое пропадает, а в голову лезет мысль,
а вот, когда придется, потерплю неудачу. Кроме того меня весьма удру-
чает вопрос о женитьбе. Смогу ли я преодолеть более трудные преграды.
Полагаю, что на мое состояние влияли рассказы об импотентности
брата и других. Дядя мой тоже оказался импотентным и переживал
семейную драму. Затем я долгое время вообще полагал, что онанизм
влечет за собой неизличимое бессилие и только в самое последнее
время я узнал, что это не так.
Это—история моей половой жизни. Быть может некоторые из
изложенных причин и не играли такой важной роли. Полагаю, однако,
что убеждение в том, что продолжительное занятие онанизмом влечет
за собой неизлечимое половое бессилие, явилось одной из важных при-
чин, вызвавших мое теперешнее состояние“. Больной в остальном чело-
век здоровый, половые органы без существенных изменений.
В некоторых случаях, вследствие неудачной попытки к сношению
с женщиной, как последствия бывшего онанизма, навязчивая уверен-
ность в предстоящей неудаче, не подавляет эрекцию, что отчасти про-
являлось уже и в предыдущем случае. Вот пример.
„Родители—люди вполне нормальные как с физической, так
и с психической сторон. Отец, фермер по занятию, умер 78 лет от
роду, сохранив до последних часов своей жизни удивительную бодрость
и энергию. Мать жива еще и поныне, ей 65 лет, и она для своего
возраста бодра и трудоспособна. Как отец, так и мать, люди хорошего
здоровья и никаких более или менее серьезных болезней не перенесли.
При вступлении в брак, отцу было 36 лет, матери—17. Всю жизнь про-
жили вместе дружно, хорошо. Хотя мать и ревновала отца чуть ли не
до самой его смерти, но в серьезности оснований для такой ревности
можно сомневаться. От их брака родилось 14 человек детей, из них
8 мальчиков и 6 девочек. Шестеро детей рано умерли от различных бо-
лезней детского возраста инфекционного и простудного характера, осталь-
ные живы, здоровы и никакими особыми болезнями не страдали.
Больному в настоящее время 35 лет от роду. В детстве немного
заикался, особенно при волнении, но с возрастом это прошло. Вообще
здоровья, по сравнению с другими братьями и сестрами, был более сла-
бого. Половую жизнь начал на семнадцатом году онанизмом. Онанировал
умеренно, обычно в периоды полового возбуждения. Порока своего сты-
дился и скрывал. От товарищей слышал, что онанизм вреден. Первые
сношения с женщинами имел в 17 лет и сношения эти были неудачны

690

по причине недостаточной эрекции. Эти первые неудачи вспоминались
всегда при последующих, попытках в сближению с женщинами и лишали
всякой уверенности в себе. Преследовала настойчивая, неотвязная мысль,
что „я не смогу ничего сделать, эрекции не будет“. И ни возбуждения,
ни эрекции не появлялось. Если достаточные для сношения возбуждение
и эрекция уже существовали во время попытки, то думалось несколько
иначе, а именно: „ничего не выйдет, эрекция сейчас исчезнет“. И дей-
ствительно, и возбуждение и эрекция тотчас потухали. И чем больше
было желание сблизиться, удовлетворить данную женщину, тем менее
была способность. И эти неудачи доводили иногда до полного отчаяния.
Половое возбуждение и эрекция возвращались лишь после привычки
к данной женщине и тогда забывались прошлые неудачи и все шло
хорошо. Так бывало почти при каждой перемене женщины. Так слу-
чилось и полгода тому назад. Но на этот раз мысль о своей неспособ-
ности была так настойчива, сильна и упорна, что, несмотря на неодно-
кратные попытки к сношению, из этого ничего не выходило. Эта же
настойчивость и неотвязность мысли мешала развиться и привычке.
В последнее время дело дошло до того, что каждое появление эрекции,
даже в отсутствие женщины, тотчас же вызывало все ту же мысль о не-
способности. Эта мысль сопуствовала эрекции и подавляла ее в самом
начале. За последние два-три месяца было только одно вполне удачное
сношение с достаточным возбуждением и очень хорошей эрекцией,—это,
когда голова была занята совсем другими мыслями (о близком тяжело
больном), которые не исчезли и наедине с женщиной и которые ока-
зались сильнее той привычной мысли и ее, если и не совсем, то на-
столько сильно заглушили, что она оказалась бессильной подавить на-
чавшиеся возбуждение и эрекцию“.
Если ранее описанное состояние обнимается понятием т. наз. „поло-
вой неврастении“, то сейчас приведенный и отчасти предшествующий случай
правильнее обозначать „половой психастенией“ в виду того, что половая
недостаточность здесь обусловливается навязчивой фобией полового бес-
силия, развившейся под влиянием первых неудач. Предшествующий слу-
чай может быть признан в этом отношении смешанный.
В некоторых случаях возможно развитие особой фобии в виде на-
вязчивого страха полового бессилия и по другим поводам. Так я описал
„боязнь полового бессилия“, „развившуюся у мужчины под влиянием
того, что, начав половой акт после перенесенного плеврита, он, вследствие
колотья в боку, не мог его закончить по причине ослабления эрекции.
С тех пор больного преследовал страх, что он не может осуще-
ствить половое сношение нормальным образом, вследствие чего должен
был прибегнуть к лечению внушением. Несколько сеансов было доста-
точно, чтобы эта боязнь исчезла совершенно1).
1) См. В. Бехтерев. Обозр. психиатрии 1907, стр. 85.

691

У женщин может существовать „боязнь полового акта“, но но дру-
гой причине. У них, как я показал в той же работе, развивается иногда
боязнь известного насилия при введении мужского органа в глубину
своего тела, как это было представлено моими наблюдениями. Лечение
внушением и здесь имело успех 1).
В других случаях при долговременном злоупотреблении онанизмом,
вследствие полового истощения и других причин, открываемых уроло-
гическим исследованием, дело идет уже не о повышенной, а наоборот
о пониженной половой возбудимости.
В дальнейшем при частом и долговременном злоупотреблении она-
низмом возможны конечно и более тяжелые последствия онанизма, ко-
торые могут привести к стойкому истощению половой сферы, ослаблен-
нию и наконец б. или м. полному прекращению эрекции, вследствие
атрофии половых желез. Известно, что еще ацтеки пользовались она-
низмом в раннем детстве для воспитания мальчиков, лишенных половых
вожделений в религиозных целях. В результате возникал как бы искусст-
венный евнухоидизм с соответствующими физическими изменениями.
Даже и в юношеском возрасте, когда привычка к мастурбации
вкореняется с особой силою, то половая система истощается и в конце
концов у некоторых онанистов развивается половое бессилие даже в та-
кому искусственному способу самоудовлетворения полового влечения,
вследствие атрофии семенных желез, о чем было упомянуто выше. Если же
полного истощения половой сферы не происходит, то может получиться
такое состояние, что только одно искусственное раздражение половой
системы рукоблудием в состоянии вызвать эрекционный рефлекс, тогда
как удовлетворение полового влечения естественным путм при сношениях
с противоположным полом окажется уже недостаточно для возбужде-
ния эрекционного рефлекса, привыкшего развиваться только под влия-
нием соответствевых раздражений рукою.
Здесь мы встречаемся уже с особого рода уклонением от нормы
полового влечения, которое может быть названо рукоблудным уклонением
или мастурбационной перверсией, лица же, страдающие этой формой
половой перверсии, могут быть названы мастурбантами или рукаблудами.
Не имея возможности осуществлять нормальный половой акт, они
продолжают пользоваться онанизмом и нередко чувствуют себя вполне
удовлетворенными этим, не ища даже способов освободиться от этой пер-
версии, ибо противоположный пол их уже не привлекает или даже де-
лается противным. Иногда они прибегают к онанизму с помощью другого
объекта, посещая для этого даже публичные дома, или даже занимаются
взаимным онанизмом с другим лицом.
х) В. Бехтерев. Обозрение психиатрии. 1907, стр. 85.

692

Я знал одну чету, в которой оба супруга совершенно не пользо-
вались естественным половым актом, а прибегали каждый сам по себе
к онанизму, не отказываясь, впрочем, от взаимных ласк, не желая
даже устранить эту половую перверсию с помощью лечения.
Надо однако заметить, что могут быть случаи, в которых и неза-
висимо от предшествующего онанизма может существовать половая сла-
бость по отношению к определенным женщинам, тогда как по отношению
к другим женщинам ее не обнаруживается. В этом случае дело сводится
к определенной дифферецировке или установке полового эрекционного
рефлекса к определенному типу женщин, что опять таки зависит от
тех или других впечатлений пережитых в периоде полового созревания.
Так у некоторых лиц эрекционный рефлекс может возникать по отно-
шению к женщинам легкого поведения и его не появляется при обра-
щении с женщинами скромного поведения. У других наоборот эрек-
ционный рефлекс возникает лишь при обращении с честными женщи-
нами и не появляется вовсе или подавляется при обращении с прости-
тутками. Подобные случаи встречаются вообще нередко в практике.
Иногда дело обходится благополучно с хорошо знакомыми женщинами
и ничего не выходит с мало знакомыми женщинами, как это можно ви-
деть на следующем примере:
„Мне тридцать лет. Отец мой был очень нервный и вспыльчивый
человек: подымал шум, крик за каждую мелочь и никому не давал по-
вою. Мать наоборот была спокойная тихая женщина. Из детей два моих
брата тоже нервны и раздражительны. Сестры все нормальны. Я счи-
таюсь самым тихим из нашей семьи. Я с малых лет начал заниматься
онанизмом (приблизительно с 9-ти лет). Занимался не всегда, а с боль-
шими перерывами и различными способами. Будучи 18 лет, я впервые
сошелся с женщиной, но неудачно. При всем возбуждении и же-
лании эрекции не было. После этого раза у меня стало ясное убеждение,
что я потерял способность к совокуплению. Но все же я старался еще
раз и несколько раз сойтись с женщиной, чтобы окончательно убедиться
в своей неспособности и все разы кончались неуспехом. При сильном
возбуждении эрекции нет и при прикосновении в женскому телу через
несколько секунд выбрасывается семя и тем кончается. После моей воен-
ной службы, когда мне было 25 лет, я сошелся с одной женщиной
и весьма удачно и естественно.
Но эта женщина для меня была не новая. Я с нею вырос вместе
и с малых лет я с нею ел, пил и даже спал вместе. Когда я начал
заниматься онанизмом, тоже был с нею и эти отношения продолжались
несколько лет с перерывами. С этой женщиной я был в связи до по-
следнего времени. Затем она по любви вышла замуж за другого, я тоже
решил жениться, но попытался узнать свои способности и опять при-

693

шел к печальному выводу, что мне ничего сделать нельзя. Такой же слу-
чай был и во время моего сожительства с этой женщиной. Я случайно
столкнулся с другой женщиной и опять таки ничего не вышло“.
В нижеследующем примере можно видеть какая драма вызывается
этой перверсией, которую можно назвать избирательной перверсией, в
том случае, если отсутствие эрекционного рефлекса будет направлено
по отношению к своей жене.
„Я всегда был хилым мальчиком и чрезвычайно нервным (наслед-
ственно после матери). Уже с раннего детства (с лет 14—15) чувствовал
сильное влечение к женщинам, но тогда оно представлялось мне в довольно
туманных образах, главным образом влекла меня близость женщины и
то или другое соприкасание с ее телом (поцелуи и пр.) Так как я
был под постоянным надзором родителей и прилежно занимался в
гимназии, то конечно о вступлении тогда на путь половых сношений не
могло быть и речи. К несчастью такое же мое состояние продолжалось
и после того, как я вышел из среднего учебного заведения и поступил
в университет. Хотя я тогда уже вышел из-под родительского контроля
и имел возможность переменить свой образ жизни, но должен откровенно
заявить, что меня половые сношения с женщиной, как таковые, нисколько
не прельщали, зато, как и прежде, образ женщины, всегда в вообра-
жении чрезмерно идеализированный, привлекал чисто внешнею сто-
роною. Сообразно с тем я и старался по возможности препровождать
свободное время в обществе приличных женщин, которые мне так или
иначе нравились. К тому приходится заметить, что на начатие чисто
половых сношений неблагоприятно влияли у меня два обстоятельства:
1) я чувствовал отвращение к проституткам и страшно опасался зара-
жения венерич. болезнью, а с женщиной другой среды, я, как новичок,
не мог и не умел завязать подобных сношений 2) благодаря уговорам
товарищей у меня были единичные случаи сближения с проститутками,
но все такие попытки, весьма впрочем немногочисленные, оканчи-
вались всегда неудачно. В таком состоянии я прожил очень много лет
(около 15 лет). За это время я сознавал всю ненормальность своего
образа жизни, имея налицо конкретные доказательства правильности
моей половой организации (эрекции довольно частые и днем и ночью,
часто прямо на улице от одного образа или одного чисто внешнего
соприкосновения с женщиною, следовавшие затем в большинстве слу-
чаев излияния, поллюции и пр.).
Я конечно очень безпокоился за свое здоровье, неоднократно обра-
щался к специалистам неврологам, но, хотя получал всегда от них
успокоительные заверения, что у меня органических недостатков нет и
что могу смело жениться и пр., и пр., но их советы и лечение (гидро-
терапия и пр.) существенной пользы мне неприносили. Лишь имея

694

35 лет, по совету Варшавского врача Ф. а решил жениться и выбрал
себе подругой жизни девушку, которая правда не привлекала меня
своею наружностью, но нравилась, как человек, по своим качествам
нравственно-умственного характера. В первом году нашей брачной жизни
я всетаки чувствовал к ней физическое влечение, правда очень незна-
чительное, но во всяком случае результатом нашего сожития, явился
один случай более или менее правильного полового сношения, после
чего жена моя оказалась беременной и 9 месяцев спустя родила мне
девочку (последней сейчас 51/2 лет). Уже во время беременности, как
и в позднейшее время наши половые сношения лишены были нор-
мального характера, по крайней мере случаев правильного coitus’a
было чрезвычайно мало, а потом можно сказать, что вся наша взаимная
половая жизнь свелась на нет. Я даю себе полный отчет в том, что
моя жена физически меня не возбуждает, я слишком к ее внешности
привык и она не воплощает в себе того типа женщин, каковые одною
своею внешностью возбуждают мою половую чувствительность.
Зато должен в своему стыду сказать, что всякая другая женщина из
любой среды, мало-мальски хорошо сложенная, достаточно высокая,
чистоплотная и с недурным лицом, во всякое время в состоянии возбу-
ждать меня; не могу конечно с уверенностью сказать, были бы у
меня с такою женщиною при благоприятной обстановке, сразу нор-
мальные половые сношения, но нискольке не сомневаюсь, что будь у
меня возможность жить с такою женщиною так же, как я живу с
женою, сношения эти в непродолжительное время наладились бы. Но
такой возможности у меня нет, я мог бы иметь лишь случайные встречи
с одними проститутками, а тут те соображения, каковые меня от них
и раньше отдаляли, сейчас еще усугубляются боязнью заражения,
что для меня, как для семьянина, было бы неисправимым несчастьем.
С другой стороны должен сказать, что я мою жену очень люблю и
уважаю и мне бесконечно больно смотреть на ее страдания, вызываемые
анормальным моим половым состоянием. Это дает себя чувствовать осо-
бенно резко последние года (до этого времени жена особенного беспокой-
ства по поводу отсутствия у нас половых сношений не обнаруживала);
она утверждает, что это крайне вредно отзывается на всей ее нервной
системе и на организме, что она преждевременно вянет и что жажда вто-
ричного материнства не дает ей покою по дням и ночам. Хотя я, живя
так анормально уже столько лет (мне скоро 43 года), в крайности прими-
рился бы уже с своим состоянием и дожил бы уже так остаток своих лет,
но состояние моей жены, громко кричащей „караул“, заставляет меня все
силы напрячь и никакими, средствами не пренебречь, чтобы доставить
ей удовлетворение ее полового влечения, другими словами, чтобы можно
было установить между нами более правильные половые сношения.

695

Обыкновенно ночью, после того как физически усталый ложусь
спать, у меня во время сна появляется при сновидении или без него
эрекция, но, когда я тотчас же приближаюсь к жене, эрекция оказывается
слишком слабою и кратковременною, чтобы дать правильный „coitus“.
С другой стороны нередко случается, что при случайной встрече с чужой
женщиной и какого нибудь соприкосновения с ней у меня появляется
довольно сильная эрекция, скоро впрочем превращающаяся почти и тотчас
же сопровождающаяся излиянием семени“.
Таким образом только то обстоятельство, что человек в свое время
идеализировал определенный тип женщин, поплатился тем, что оказался
в конце концов неспособным иметь сношение с своей собственной женой
при сохранении половой способности вообще. Здесь сочетательный поло-
вой рефлекс получил определенную дифференцировку, вследствие чего
при обычных условиях он подвергался систематическому торможению.
В некоторых случаях половая слабость, обусловленная теми или
другими причинами, может приводить к перверсии другого рода, при
которой удовлетворение, вследствие ослабления половой функции, может
осуществляться лишь при ощупывании полового объекта без обращения
даже к попыткам производить нормальное половое сношение.
Перверсию этого рода можно обозначить щупной перверсией, а
лица, прибегающие к удовлетворению себя этим способом, могут быть
названы щупниками.
В случаях этой перверсии, нередко наблюдаемой в более пре-
клонных годах при отсутствии достаточно сильного эрекционного рефлекса,
чтобы осуществить естественный половой акт, мимико-соматический реф-
лекс общего характера или т. н. libido еще сохраняется и оно то и поддер-
живает половое влечение в противоположному полу, особенно если и оно
ранее осуществлялось путем естественных сношений, но здесь половой
акт замещается осязательными раздражениями, правда почти неиз-
бежными и при естественных половых сношениях, но во всяком случае
никогда в нормальных условиях не замещающих самого полового акта
до семяизвержения включительно, а допускаемых лишь в форме предва-
рительной к нему процедуры.
Способ происхождения вышеуказанной половой перверсии вряд ли
требует особых пояснений. Обратим внимание лишь на то, что путем
ощупывания объекта другого пола такие лица достигают обыкновенно
при неполном эрекционном рефлексе завершения его секреторными
явлениями и так втягиваются в этот способ полового удовлетворения,
что даже и при улучшении половой функции не отказываются от него.
Нечего говорить, что они являются своего рода мучителями для другого
объекта и часто приводят в развитию у него тяжелых форм невра-
стении, подобно тому как это случается и при coitus interrupts.

696

По характеру половых отношений между мужчиной и женщиной
эта перверсия обычно свойственна мужчинам.
Однако недавно я встретил замужнюю женщину, которая не
могла иметь полового удовлетворения без предварительных процедур
ощупывания. Раньше начала сношений она забирала в свои руки
половой орган мужа, водила им по окружности своего входа во вла-
галище, касаясь его головкой больших и малых губ, и лишь после этой
процедуры допускала иметь с ней половое сношение.
Она объясняла происхождение этой перверсии бывшим в девиче-
стве долговременным онанизмом, а необходимость этой процедуры тем, что
иначе она не получает вовсе полового удовлетворения.
Муж должен был примириться с этим положением вещей и объяс-
нял эту особенность своей супруги ее страстностью, тогда как на
самом деле его супруга без этой предварительной процедуры не полу-
чала соответствующего удовлетворения. По ее словам как раз ее муж
отличался особой страстностью. В другом случае женщина, действительно
отличавшаяся страстностью, могла получать половое удовлетворение, со-
провождавшееся обильным секреторным эффектом при ощупывании ее
мужчиной. В указаннном случае женщина жаловалась на то, что муж ее
измучил своими ласками. Во всех этих случаях осуществлялись и нор-
мальные половые сношения.
В ниже рассматриваемых перверсиях дело заключается не столько
в половой слабости или изменении половой возбудимости, а в том, что
впервые мимико-соматический рефлекс с половой эрекцией до семяиз-
вержения включительно по какой либо причине осуществился при нео-
бычных условиях и этого было достаточно, чтобы он и в другой раз
осуществлялся на подобие сочетательного рефлекса при таких же усло-
виях, что, в конце концов, и определяет половую перверсию особого
типа. В других случаях половых перверсий дело происходит анало-
гичным образом, но при иных условиях.
Недостаток полового возбуждения—обычное следствие онанизма—
или стремление достичь более сильного полового возбуждений приводит
к тому, что отыскиваются способы его усилить. Это достигается в
некоторых случаях путем обращения к борьбе.
Мы знаем, что сильные мышечные движения приводят к развитию
полового возбуждения, которое может закончиться осуществлением
поллюции.
Дело идет в подобных случаях нередко о борьбе с лицом, являю-
щимся предметом половых вожделений, вследствие чего легко дости-
гается при этом эрекция. Повторение таких случаев и обусловливает
перверсию с характером борьбы или борцовую перверсию, а самые лица,

697

обладающие такой перверсией, могут быть названы борцами. Один из
моих больных в силу этой перверсии не мог осуществлять полового
акта с своей женой без предварительной борьбы с нею, к чему он
побуждал ее уговорами, а иногда и угрозами.
Дело в том, что он не довольствовался только собственными уси-
лиями в борьбе, но нуждался в том, чтобы и другая сторона оказывала
ему сопротивление.
Без этого предварительного акта борьбы он не испытывал ника-
кого удовлетворения. Помимо того его возбуждало еще состояние
ревности и в этих целях он побуждал свою жену к флирту с другими
мужчинами, на что она не могла согласиться и дело угрожало уже
разводом. Принятые меры лечебного характера по отношению к этой
перверсии значительно улучшили положение этой семьи.
Можно было бы думать, что у борцов дело идет об атавизме или
о возвращении в тому состоянию животного существования, когда
достижение полового акта не обходилось без насильственного завладе-
вания самкою. Между тем в действительности, как выяснилось и в
данном случае, дело сводится к истощению и известной слабости половой
сферы, которая для своего удовлетворения как бы нуждалась в подсте-
гивании, а затем дело упрочилось по закону сочетательных рефлексов.
Уже в предыдущем случае мы встретились с состоянием ревности,
как возбудителем половой функции. Мне встречались случаи, где пер-
версия такого рода представлялась самостоятельной формой, при чем
дело доходило не только до требований флирта, предъявляемых к своей
жене, но даже до требования иметь сношение с другим мужчиною,
после чего уже осуществлялся и собственный половой акт. Такая пер-
версия могла бы быть названа ревностной перверсией, а сами лица, под-
верженные ей, заслуживают название ревнивцев. И эта перверсия раз-
вивается в связи с половым истощением и обусловливается испытанным
половым возбуждением при условиях, приводящих к состоянию ревности.
Возможно впрочем, что, как эта перверсия, так и предшествующая ей,
борцовая, не связана непременно с половой слабостью, а является просто
результатом многократно испытанного полового возбуждения в одном
случае при борьбе, в другом случае в состоянии ревности, каковые
условия и сделались с течением времени необходимыми для развития
полового возбуждения.
В одном из моих случаев ревностная перверсия развилась по
следующему поводу. Муж услыхал неожиданно для себя, как в спальне
своей молодой жены раздавались один за другим сочные поцелуи. Он
заподозрил в измене свою жену, вскипел ревностью, пришел в сильное
возбуждение, ворвался в комнату своей жены и тут он убедился в своей
ошибке. Это сопровождалось таким половым возбуждением, какое при

698

других условиях не случалось. Отсюда с одной стороны и с другой
соблазн его приятеля, предложившего ему свою жену и выразившегося,
что пользование его женой для него будет „высшим наслаждением“,
и обусловило в данном случае своеобразную ревностную перверсию.
Другой формой перверсии является известный уже ранее эксгиби-
ционизм, состоящий в обнажении пред другими своих половых органов.
Сколько я могу судить по некоторым из своих случаев, происхожде-
ние этой демонстрационной перверсии обусловливается тем мимико-
соматическим состоянием, которое проявляется детьми при шалостях,
связанных с обнажением их половых органов другими детьми или даже
взрослыми лицами.
Если вызываемое этим путем мимико-соматическое состояние со-
путствуется эрекционным рефлексом в той или другой мере ребенок,
у которого возник таким образом сочетательный рефлекс, затем уже
ищет случая, чтобы его обнажали, а затем и сам прибегает к этому
способу полового возбуждения.
В случаях, которые встретились мне в моей практике, дело шло о
лицах, которые, назовем их демонстрантами, при обнажении себя помо-
гали своему половому возбуждению руками, доводя этим путем эрекцию
полового органа до семяизвержения.
По мнению С. Фрейда эксхибиционисты будто-бы показывают
свои половые органы в надежде, что в ответ на это они увидят половые
органы другого лица (1. с. стр. 28), но я не могу подтвердить этого на
основании собственных наблюдений.
«Демонстранты» ни о чем другом не заботятся, лишь бы смотрели
на их половые органы, ибо этим путем и достигается ими половое удо-
влетворение.
Правда взаимное показывание половых органов происходит не так
уже редко в детском возрасте, являясь первоначально глупою шалостью,
которая может послужить основою для перверсии, но лишь благодаря
осуществлению при этом общего мимико-соматического рефлекса, свя-
занного с собственным обнажением. Поэтому и в этом случае нет осно-
вания допускать, что перверсия должна быть связана с ожиданием обна-
жения других. Как бы то ни было, при этой перверсии ни в одном ив
моих случаев не было и речи о надежде увидеть чужие половые органы
с целью достичь своего полового возбуждения или удовлетворения.
Вообще не думаю, чтобы можно было согласиться с мнением С.
Фрейда, что будто бы „всякая активная“ перверсия сопровождается своею
пассивною парою. „Кто по его словам, в бессознательной области эксхи-
биционист, тот в то же время и „voyer“ (l. c. стр. 39). Однако факти-
ческогого подтверждения этого положения я не видел.

699

Переходя к этой последней перверсии, которую можно было бы
назвать подглядывательной заметим, что по С. Фрейду перверсией страсть
смотрения становится: а) когда эта страсть смотрения имеет своим пред-
метом только половые органы, в) когда она соединяется с преодоле-
нием отвращения (voyers-любители) смотреть на дефекацию и моче-
испускание и с) когда эта страсть вместо того, чтобы служить подгото-
вительным актом к достижению конечной сексуальной цели, вытесняет
эту последнюю (1. с. стр. 27).
Эта перверсия по нашему мнению обязана детскому любопытству
в половой сфере взрослых, вследствие чего дети нередко ищут случая
увидеть половые органы взрослых во время дефекации или мочеиспусканий
или при каких либо других условиях, например в бане при мытье со
взрослыми.
Это подглядывание возбуждает обычно и собственную половую сферу
сопровождается соответственным сексуальным возбуждением. Если оно по-
вторялось неоднократно и особенно если приводило в развитию поллюции,
то перверсия уже может упрочиться. При объяснении этой перверсии
нельзя упускать из виду, что даже зрелище полового акта, производимого
животными, вызывает в форме сочетательнаго рефлекса, половое возбу-
ждение.
В челевеческом же обществе вид обнаженного тела или части его,
например, при раздевании, вызывает в свою очередь половое возбуждение.
Еще большее возбуждение, само собой разумеется, вызывает вид самих
половых органов, а тем более вид самого полового акта. Эти условия,
достигаемые подглядыванием, и лежат в основе той перверсии, которая
была названа мною соглядатайством. В некоторых из этих случаев после
такой возбуждающей, предварительной процедуры дело сводится в удо-
влетворению себя с помощью онанизма, иногда же дело сводится в пол-
люции, которая является результатом возникшего полового возбуждения.
Приведу одно из своих наблюдений, относящихся к такого рода пер-
вергии, представители которой могут быть названы подглядывателями.
Больной Б., 83 лет, написал о своей болезни следующее.
Мне сейчас 33 года. Я страдаю особою формою патолого-психиче-
ского заболевания, состоящего в том, что по вечерам, когда стемнеет и в до-
мах зажгутся огни, на меня нападает непреодолимое желание смотреть в
освещенные окна и ждать, не увижу ли я там какой либо пикантной сцены,
вроде раздевания женщин или амурничания парочки; летом я брожу по
паркам с тою же целью, при чем при подсматривании я занимаюсь онаниз-
мом, независимо от того, попалась ли пикантная сценка или не встрети-
лось ничего, имеющего хотя бы слабый намек на пикантность. Когда на
меня находит подобное состояние, то я, хотя и сознаю, что такое занятие
сопряжено с опасностью (могут заподозрить вора или какого либо недоб-

700

рого человека) и что меня дома ждет жена, которая будет весьма недо-
вольна запоздалым моим приходом домой и устроит сцену, и что я на другой
день на службе буду совершенно разбитым и получу замечания и выговоры,
тем не менее я не нахожу в себе сил бороться с охватившею меня болезнью
м предаюсь этому пороку, выстаивая где-нибудь на верху лестницы зад-
него двора какого либо населенного дома или же за кустами парка в
продолжение трех и более часов и лишь по извержении семени, путем
паллюции или путем онанизма, каковой момент я всячески стараюсь оття-
нуть, я возвращаюсь домой под самое утро совершенно изможденным.
Такие ненормальные явления случались со мной, начиная чуть ли
не с юношеского возраста (18 лет), и я совершал описанные прогулки во
всяком случае не менее одного раза в неделю, а иногда и чаще и так
продолжалось до минувшего 1914 года, когда я под влиянием предпри-
нятого мною лечения водой, хотя и подсматривал, но гораздо реже, не
более одного раза в месяц. В текущем же 1915 году приступы указан-
ной болезни стали проявляться сильнее, особенно в последнее время.
Так например в апреле я норовил заходить во дворы и подглядывать
каждый свободный вечер, что составит около 6—7 раз в месяц.
Развитие моя болезнь получила с детских лет. Будучи ребенком
6-9 лет, я все время проводил в неподходящей для такого возраста ком-
пании, где наслушался всевозможных скабрезных рассказов и историй,
вызвавших у меня преждевременную половую чувствительность, и, хотя
я до 13 лет еще не касался полового органа с целью мастурбации, но
мысль о сношении с женщиной мне и тогда казалась чем то необыкно-
венно заманчивым и привлекательным: я неоднократно пытался уже тогда
смотреть половые органы своих сестер, а также наблюдать на реке
летом, как раздеваются женщины и девушки.
С 13 лет до 17—18 я усиленно занимался онанизмом, случалось,
что и по 3—4 раза в сутки. Заниматься онанизмом в конце концов мне
наскучило и я начал изобретать способы, чтобы обострить это чувство.
За этим далеко не пришлось ходить, стоило лишь понаблюдать за тем,
что делается у соседей на противоположной стороне дома. Случай такой,
когда раздевалась прислуга дома напротив был и повторялся потом
несколько раз. Я занимался уроками по вечерам, никто мне не мешал,
и вот, будучи один, имея полную возможность заниматься, чем хочу,
я втягивался в эту привычку-подсматривание—все сильнее, занимаясь при
этом онанизмом. Одинаковое с подсматриванием впечатление на меня
производит подслушивание каких либо сладострастных вздохов из комнат
соседей. В позднейшее время, когда я 18 лет вступил в половую связь
с проституткой и когда новое чувство не доставило мне того удоволь-
ствия, которое я получал от онанизма вместе с подсматриванием, я
продолжал это занятие и дальше,—тем более, что оно не требовало особых

701

трудов, между тем как добиться связи с женщиной требовало известных
усилий и некоторого ожидания, чего здесь могло и не быть. Кроме того
связь с проституткой сопряжена с опасностью заразы, которой и под-
вергся впоследствии, проболев мягким шанкром и триппером, от которых
лечился у доктора.
Я женат с 26 лет, но, несмотря на это, болезнь продолжается, не
исключая и онанизма“.
Периодами наблюдаются обострения ненормального влечения. При
усиленных занятиях оно проявляется всегда сильнее и по словам боль-
ного особенно действует на него амурная сцена, которую он успеет где
нибуть подсмотреть.
Больной дополнил свое сообщение запиской, поданной мне с той
целью, чтобы устранить путем внушения нижеследующее:
1. Страх перед психическим заболеванием, так как 2 брата (покой-
ные) умерли от психического помешательства, из них один страдал
запоем, а другой захворал нервным расстройством из-за неизвестной мне
неудачи в жизни и умер от сердечного припадка.
2. Подсматривание всевозможных пикантных сцен даже теперь (в
33-х летнем возрасте), что объясняется также неудовлетворенностью
половой ЖИЗНИ с женою (38 лет) и жаждою входить в половое обще-
ние с более молодыми особами женского пола, что не удается да и
нехорошо.
3. Занятие онанизмом с детского возраста, с 13 лет, продолжаю-
щееся и по сию пору, хотя и реже теперь (1 или 2 раза в неделю, а
иногда 1 раз в 2 недели) и сопряженное обычно с подсматриванием.
4. Нервность, раздражительность, притупление памяти и вообра-
жения, расстройство равновесия душевных сил.
5. Преследует мысль о том, что я неудачник и что бы я ни
предпринял, меня всюду ждет неудача и разочарование.
Несволько сеансов было достаточно, чтобы больной избавился от
своей перверсии.
Аналогичные наблюдения были сделаны мною и в других случаях.
Один больной между прочим рассказывал, что один товарищ завлекал его
к своей жене, чтобы он сошелся с ней, и когда тот усовещевал его сло-
вами „что ты делаешь, ведь это твоя жена, ведь тебе же будет непри-
ятно,“ он ответил, „нет, это для меня высшее наслаждение.“ В резуль-
тате половой акт совершился с его женой, в котором он принимал участие
только в качестве стороннего соглядатая.
В другом из моих случаев муж побуждал собственную жену
сходиться с другим мужчиной, сам же довольствовался наблюдением из
другой комнаты за половым актом своей жены с посторонним мужчиной,
через особую щель. В одном из моих случаев такое же побуждение

702

жены к половому сношению с другим мужчиной явилось поводом к це-
лой трагедии семейной жизни, ибо жена не хотела и в мысли допу-
стить даже простого флирта с посторонним мужчиной, предпочитая раз-
вод с своим мужем такой жизни1).
Вполне естественно, что невозможность удовлетвориться в половом
отношении обычным способом приводит в соответствующей процедуре
смотрения, которая, вкореняясь, становится непреодолимою потребностью.
Особую форму половой перверсии представляют лизуны, которые
пользуются языком, как своего рода катализатором полового возбуждения,
что между прочим практикуется, как известно, и животными. Дело идет
здесь о прямом соприкосновении слизистой оболочки языка с телом другого
объекта и его половыми органами в частности, чем и достигается половое
возбуждение.
Эта перверсия в форме лизания (т. наз. минет) возникает, повидимому,
вследствие связанного с половым возбуждением целования в „засос“
в разных частях тела до половых органов включительно. Кроме того, в
детстве благодаря шалостям допускается между прочим лизание животными,
которое может приводить в половому возбуждению и поллюции. При этой
перверсии языком пользуются собственно не как органом вкуса, а как
органом, с помощью которого достигается соответствующее раздражение,
как того объекта, которого лижут, так и того, который лижет. Поэтому
в этой форме нередко дело идет о взаимном лизании (soisent-neuf— 69).
Как перверсия, эта форма может быть признана в тех лишь
случаях, в которых лизание служит единственной или, по крайней мере,
главнейшей формой полового удовлетворения или когда она является
неизбежной предварительной стадией полового удовлетворения. Сколько
я могу судить на основании своих наблюдений, пользование ртом для
полового удовлетворения вместо женского полового органа сводится
именно к этому.
Как показывает одно из моих наблюдений, перверсия в форме
склонности к лизанию у мужчины возникла благодаря случайному в
детстве сосанию его полового органа со стороны щенка, что вызвало
состояние оргазма и семяизвержение.
В отдельных случаях самый вкусовой орган привлекается в
качестве катализатора полового возбуждения это те случаи, где для
достижения последнего пользуются питьем мочи, поеданием каловых
масс и т. п. Опять таки дело идет здесь о случаях, когда этим путем
1) По рассказу одного из врачей я слышал, что в некоторых из публичных
домов Парижа путем соответственной установки зеркал дается возможность любителям,
очевидно, склонным к такой перверсии, наблюдать за плату половой акт, совершаемый
другими посетителями.

703

осуществляется половое возбуждение, которое при других условиях или
не появляется, или по крайней мере не наступает в такой степени.
В этих случаях дело идет повидимому не об одном лишь вкусовом
органе, но и об участии обонятельного органа в половом возбуждении.
И действительно нельзя отрицать, что этот орган, являясь обычным
возбудителем полового влечения у многих животных и даже насекомых
(бабочек) может играть роль не маловажного возбудителя полового
влечения у человека. Известен пример, как один молодой человек со-
блазнил девушку на балу, взяв ее носовой платок и подержав его
некоторое время у себя под мышкой.
Я имел под своим наблюдением одного дегенеративного мальчика
в возрасте около 6-ти лет, у которого обнаруживалась в виде перверсии
упорная наклонность к обнюхиванию тела ухаживающего за ним
женского персонала и самой матери.
С другой стороны бывают случаи, где запах кала и мочи являлись
возбудителеми полового влечения. Все зависит от развития и упрочения
сочетательного рефлекса, устанавливающего связь между данным раздра-
жением и половым возбуждением, особенно в раннем периоде детства.
Большою известностью пользуется та форма половой перверсии,
которая обозначается общим названием альголягнии и которая может
проявляться и в активной, и в пассивной форме. Для активной формы
Krafft-Ebing’ом было предложено название садизма по имени маркиза
де-Сада, проявлявшего эту форму половой перверсии в наивысшей
степени и совершившего в связи с этим ряд тяжелых преступлений, для
пассивной же формы им предложено название мазохизма по имени пи-
сателя Захер-Мазоха, многократно воспроизводившего эту форму пер-
версии в своих произведениях.
В русской литературе для одной формы перверсии было предложе-
но название активизм, для другой пассивизм (Стефановский). С моей
точки зрения группу лиц с первой перверсией следовало бы называть поло-
выми истязателями, а лиц со второй перверсией половыми мучениками.
„Корни активной альголягнии-садизма, доходящяго в особо исклю-
чительных случаях до убийства и до вырезывания половых органов и дру-
гих частей тела, по Фрейду, легко найти у нормальных людей.
Сексуальное чувство большинства мужчин по его мнению содержит в
себе некоторую примесь агрессивности, наклонности в насилию. Биоло-
гическое значение этой наклонности лежит несомненно в необходимости
преодолеть сопротивление сексуального объекта не только одним ухажи-
ванием. Садизм при таком понимании соответствует агрессивному компо-
ненту полового влечения, сделавшемуся самостоятельным, утрированным
и, благодаря смещению, занявшим главное место.

704

Также легко проследить по крайней мере один из корней мазохи-
зма. Корень этот исходит из переоценки сексуального объекта, как не-
избежное психологическое следствие выбора объекта. Боль, которую при-
ходится при этом преодолеть, аналогична отвращению и стыду, стоящим
на пути libido к его удовлетворению“.
Однако автор и сам неудовлетворен объяснением истязательной
перверсии с точки зрения агрессивного компонента libido, этого остатка
по мнению некоторых древнего каннибализма. Указав на мнение других,
что „во всякой боли самой по себе есть элемент наслаждения“, он заме-
чает: „удовольствуемся тем фактом, что до сих пор еще нет удовлетвори-
тельного объяснения этого извращения и что весьма возможно, что это
извращение является результатом нескольких душевных стремлений“.
С своей стороны я полагаю, что и здесь мы имеем дело с разви-
тием сочетательных рефлексов.
Выше я уже указывал, что самый половой акт первоначально для
девушек обязательно, а для мужчин не с постоянством, но все же неред-
ко сопровождается мучительными раздражениями, вследствие разрыва
плевы в первом случае и вследстви нередко бывающего надрыва уздечки
полового органа во втором случае или вследстие каких либо иных напр.
обрезывания волосом и т. п., поранений. Этот факт уже сам по себе может
служить поводом в развитию альголягнии. С другой стороны мы уже говорили,
что мышечные напряжения напр., при борьбе, сопровождаются развитием
полового возбуждения. Но борьба часто соправождается мучительными
раздражениями, что составляет второй повод для развития сочетатель-
наго рефлекса в форме альголягнии. Далее имеется еще один источник раз-
вития сочетательного рефлекса для объяснения происхождения альголягнии.
Это дурная привычка многих подростков производить щипание
друг друга ради шутки. Я имею основание утверждать, что эта привычка
к щипкам вместе с прикосновениями в периоде, когда впервые начинает
развиваться половое созревание, может приводить к развитию полового
сочетательного рефлекса в связи с истязанием полового объекта.
Еще вреднее в этом отношении может оказаться сечение, которое
объясняет происхождение особой групы мазохистов, известной под наиме-
нованием флягеллянтов. Я имел под своим наблюдением нескольких
флягеллянтов и имею основание полагать, что одна из причин этого вида
альголягнии в отдельных случаях бывает сечение розгами. Это между
прочим выражено в одной неприличной поэме под наименованием „по-
хождения пажа“, относящейся к сороковым годам, где описывается без-
удерженое сечение пажей начальником садистом
„Итак приятно на пуховой
Подушке было мне лежать
И неги сладостной и новой

705

Все удовольствие вкушать.
Свист розок раздавался мерно
Но мне уже не страшен он,
Я похотью горел безмерно...
Эта безобразная по содержанию поема сочинена одним из педерастов
А. Ф. Ше—м и замечательна тем, что в ней описывается процветавшая
в то время в Пажеском корпусе и других закрытых высших учебных
заведениях педерастия и гомосексуализм. Зло было так распространено,
что вызвало распоряжение Николая Павловича о строгом преследовании
педерастии в высших учебных заведениях.
Наконец, бывают случаи, где первоначальным поводом является не
столько простой пример непосредственного раздражения, а так сказать
раздражения более возвышеного характера, когда имелся бы вид торжества
женщины над мужчиной, как эта было в нижеследуещем случае:
„Отец мой умер от чахотки, развившейся на почве алкоголизма. Сам
я не пью, вернее пью очень мало, не курю и вообще веду регулярный
образ жизни. Приходится много заниматься умственной работой.
Предвестники моего заболевания появились очень рано. Лет 6—7
я видел балет „Конек-Горбунок“ и до сих пор мне из всего балета па-
мятна только та сцена, где Царь-Девицу, очень мне понравившуюся,
воины носили на щитах. Насколько я могу восстановить свои тогдашние
ощущения, меня приятно щекотало торжество женщины над толпой
мужчин. Позднее, когда мне было лет 9, мне пришлось жить в семье,
где было несколько молоденьких интересных девушек. Ко мне относились,
как к ребенку, ласкали меня и мне, в свою очередь, разрешалось
ласкаться, чем я и пользовался, доставляя себе уже ясно выраженное
сладострастное наслаждение, ощущавшееся мною, когда я целовал руки
барышням.
Барышни помоложе часто тормошили меня; я всегда поддавался и
мне очень нравилось, когда они на меня наваливались, тискали и щеко-
тали, особенно шею. Мне нравилось играть с девочками в куклы, ис-
полняя роль слуги, и я очень охотно исполнял приказания моих хозяек.
Все эти сладострастные ощущения не могли, конечно, иметь последствием
истечение семени. Я не помню ни одного эпизода, от которого могло бы
возникнуть у меня, ранее не существовавшее извращение, наоборот все пе-
речисленные выше эпизоды встречали уже в моей душе подготовленную
почву. Параллельно с предвестниками мазохизма в этот период у меня за-
мечались и садические наклонности, но они направлялись обыкновенно
на животных, насекомых, иногда на мальчиков и никогда на женщин.
Я помню, что я зверски и утонченно истязал свою собаку и при этом
чувствовал настоящее сладострастие. Со своим товарищем я предавался,

706

мечтам об издевательствах над воображаемым подвластным нам маль-
чишкой. Садические наклонности быстро и бесследно исчезли.
К периоду половой зрелости, который наступил у меня, когда мне было
14—15 лет, мои теперешние наклонности проявились вполне отчетливо.
Желания мои всегда направлялись в сторону самоуничижения перед жен-
щиной и никогда у меня не являлось даже проблеска естественного влече-
ния, хотя теорию его я узнал еще в 1-ых классах средней школы. Так как
в это время я был очень застенчив и своих наклонностей стыдился, не
зная еще, что они являются вполне определенным половым извращением,
то я прибегал для удовлетворения своих желаний в суррогатам: целовал
женскую обувь, перчатки, иногда (не очень часто) прибегал к онанизму
по большой части при помощи рисунка мазохического содержания. Позднее
мне удавалось целовать ноги спящей женщине, что давало мне сильнейшее
возбуждение. Конечно наслаждение возросло бы, если бы женщина видела
мое унижение перед ней и относилась к нему активно, стараясь меня
еще более унизить, но на такое открытое выступление я решился только
23 лет, когда впервые воспользовался проституткой. Только этот первый
дебют показал мне, что я неспособен (или, вернее, способен только в
очень редких случаях) к нормальному половому акту. С этого момента
наступил период продолжающийся до настоящего времени.
Я имею дело только с проститутками, предпочитая садисток, даже
некрасивых хорошеньким, но нормальным женщинам. От правоверных
мазохистов отличаюсь тем, что не переношу сильной боли, легкая боль,
причиняемая женщиной приятна. За весь период половой зрелости имел
не более 10 случаев правильного полового акта; часть из них была
следствием причудливых поз, дававших мне возможность целовать ноги
женщины во время совокупления, часть же явилась следствием желания
приучить себя к правильным сношениям с женщинами; в последних
случаях поза была нормальна, нужное возбуждение я вызывал усиленно,
целуя руки женщины. Для удачи было необходимо усиленное желание
и удовольствие получалось пониженное. Лечился гипнозом в течение
месяца, подвергаясь сеансам ежедневно; не был ни разу усыплен, вну-
шения же, делаемые мне, несмотря на отсутствие гипнотического сна,
никаких результатов не имели. При гипнозе применялись наркотики, но
без успеха“.
Следует здесь заметить, что уже ряд авторов, как: Colin, Scott,
Féré, Ellis 1) и др. указывают на то,|что оба вида альголягнии, т. е.
активная и пассивная ее формы обычно сопутствуют друг другу и только
один вид альголягнии в том или другом случае является преобладающим.
1) Исповедь Руссо для возникновения этой формы перверсии дает вполне
ясный и убедительный материал.

707

Объяснение этому совмещению в одном лице того и другого вида
альголягнии еще не давалось.
С. Фрейд по этому поводу говорит следующее: „для нас очевидно,
что существование пары садизм-мазохизм нельзя объяснить без дальней-
шего элементом агрессивности, который входит в половое влечение. Но
можно было бы попытаться поставить в связь одновременную наличность
противоположных стремлений с бисексуальностью, которая соединяет
в одном индивидууме мужские и женские элементы.“
Однако причем тут бисексуальность—понять нелегко.
По моему мнению причина „мучительных“ раздражений другому и
испытание их самим собой во время борьбы й в особенности при
взаимном щипании делают эти противоположные особенности перверсии
в одном и том же лице вполне объяснимыми с точки зрения развития
по типу сочетательнаго рефлекса.
Вообще всякое раздражение какое бы оно ни было по своему харак-
теру, вступив при тех или иных условиях в более или менее прочную
связь с половым возбуждением, в конце концов становится привычным
возбудителем для половой функции и замещает собою обычный возбудитель-
противоположный пол—или приобретает преимущество пред этим возбу-
дителем в смысле своего воздействия.
С рассматриваемой точки зрения становится понятным и тот факт,
что истязательство, как половая перверсия, в русской литературе опи-
сывалось и у женщин, что было бы непонятно ни с точки зрения С. Фрейда,
ни с точки зрения атавизма.
Необходимо при этом иметь в виду, что это ненормальное развитие
полового сочетательного рефлекса особенно легко упрочивается в детском
возрасте не только благодаря особенно большой впечатлительности этого
возраста, но и потому, что при начальном развитии эрекционного рефлекса
его отношение в противоположному полу и даже он не связан прочно
ни с чем, кроме эрогенных влияний, его вызывающих физиологически.
Поэтому то установление связи путем сочетания полового ре-
флекса с теми или другими сторонними раздражениями легко упрочивается
в детском возрасте, независимо от того—будет ли это раздражение на-
правлено на него самого или оно будет выражаться действиями, при-
чиняющими раздражение другому лицу. Вместе с этим и половое
влечение, которое окончательно формируется в периоду полового со-
зревания, получит несоответственное природе пола направление, идя
в своем развитии по ложному пути.
В этих и подобных случаях даже несущественно, какой раз-
дражитель—внешний или внутренний—оказался сочетанным с половым
рефлексом. Достаточно, чтобы этот раздражитель возымел однажды свое
действие, он уже может явиться в скором времени привычным, становясь

708

раздражителем, способным современем даже тормозить действие раздра-
жителей, приводящих в нормальному половому акту.
Необходимо затем иметь в виду возбуждающее влияние на половую
сферу мимико - соматических состояний смешанного характера в виде
стыда и смущения, что, вероятно, объясняется сопутствующим этим со-
стояниям возбуждением сосудорасширителей. Коль скоро дело дойдет
до семяизвержения в период полового развития, то это обстоятельство
может лежать в основе своеобразной перверсии в виде страсти к испы-
танию таких состояний, которые создают атмосферу „духовной“ прини-
женности, своего рода духовного мученичества.
В случаях так называемого фетишизма дело идет о подобном же
происхождении половой перверсии с тем различием, что здесь вместо
нормальных условий для возбуждения полового влечения раздражителем
является символ, замещающий объект, служащий половых раздражителем,
вследствие чего эта перверсия с неменьшим правом может быть названа
символизмом. Ранее была речь о том, что еще Binet указал, в какой
мере на происхождение этой перверсии оказывает длительное влияние
сексуальных впечатлений в детском возрасте.
Но сущность этого влияния опять таки должна быть понимаема
не иначе, как с точки зрения развития сочетательных половых рефле-
ксов в связи с символическими раздражениями.
По С. Фрейду „пониженное влечение в нормальной сексуальной
цели (функциональная слабость полового аппарата) является, повидимому,
непременным условием“ данной перверсии. На мой взгляд, однако, нет
ничего в этом обязательного, ибо условием развития этой перверсии
служит не одна половая слабость, но и малая доступность в удовлетво-
рению полового влечения нормальным путем. Если эта перверсия тем
не менее сопутствуется нередко половой слабостью, то она является
часто следствием самой перверсии в силу ее характера, допускающего
половое удовлетворение путем онанизма или даже просто путем пол-
люции при вызываемом с помощью фетиша, как символа, половом
возбуждении.
Уже и в нормальных условиях половой привязанности,
обусловленной также упрочением сочетательного полового рефлекса,
связанного с определенным лицом, дело не обходится без символизма.
Дело в том, что по выясненному в нашей лаборотории закону сочетатель-
ный рефлекс, воспитанный на какое либо сложное раздражение, впредь
до его полной дифференцировки оказывается действительными по отно-
шению к какой либо части этого раздражения. Следовательно часть в
этом случае как бы замещает собою resp. символизирует целое.
Таким образом, если объект половой привязанности возбуждает ми-
мико - соматическое (эмоциональное) состояние, вызывая вместе с тем

709

эрекционный рефлекс и все вообще явления, связанные с половым вле-
чением, то и каждая часть тела и даже часть туалета, принадлежащая
предмету привязанности, должна вызывать то же мимико-соматическое
состояние и сопутствующий ему эрекционный рефлекс. Даже предметы,
бывшие только в руках любимого существа, могут вызывать сходствен-
ные явления.
Отсюда понятно и значение предсвадебных подарков, ибо подарок
до некоторой степени замещает самый объект привязанности, как бы
символизируя его.
По С. Фрейду дело в таких случаях будто бы объясняется „психоло-
гически необходимой переоценкой сексуального объекта, которая прости-
рается на все ассоциативно связанное с объектом“.
Однако это исключительно субъективное толкование совершенно
ненужным образом вводит элемент переоценки сексуального объекта, ко-
торая здесь не причем.
Должен сказать, что психология С. Фрейда ведет нас в этом вопросе
по удивительно странной цепи ассоциаций. В своей теории полового вле-
чения он говорит (стр. 25-30 примеч.) между прочим, что „психоанализ
пополнил один пробел в понимании фетишизма, указав на значение для
выбора фетиша удовольствия, испытываемаго при обонянии фекальных
масс, которое было устранено вытеснением. Нога и волосы, обладая силь-
ным собственным запахом и после вытеснения, сделавшегося неприятным,
запаха становятся фетишем. При перверсии фетишизма ноги, согласно
сказанному, фетишем является только грязная и дурно пахнущая нога.
Другую мысль для предпочтения, отдаваемого при фетишизме ноге,
можно заимствовать из инфантильных сексуальных теорий. Нога заменяет
отсутствующий у женщин penis, с чем трудно мирится сознание
ребенка“ 1).
Нужно ли говорить, что эта особая глупость, приписываемая ребенку,
дурно мирится с действительностью, ибо в самом раннем детском возрасте
ребенок о penis’e, как половом органе, не имеет и понятия, а позднее
его сознание, если и может не мириться с отсутствием penis’а у женщин,
(если он сам не женского пола, скажем от себя), в чем вообще позволительно
усомниться, то уже наверное он не заменяет ногой “отсутствующий у
женщины penis.
По моему мнению в данном случае, как и во многих других,
психоанализ нас вводит в дебри ассоциативной игры субъективизма, при-
писывая сознанию ребенка то, о чем он видимо и не мог иметь понятия.
В самом деле, где объективное доказательство того, что „сознание ре-
бенка трудно мирится с отсутствием penis’a у женщины, и почему именно
х) Подчеркнуто мною.

710

это обстоятельство приводит к тому, что нога является заместителем или
заменой penis’а?
По отношению к половому развитию у детей, конечно, есть любо-
пытство—это факт, но итди дальше этого—значит, быть может, навязывать
собственные мысли ребенку, хотя бы и по методу психоанализа, что
вообще недопустимо. Между тем при вышеуказанной перверсии дело
обстоит так, что принадлежность символа или фетиша любимому суще-
ству (действительная иди предполагаемая) вызывает эрекционный реф-
лекс с соответствующим мимико-соматическим состоянием и все вооб-
ще явления, связаные с половым влечением. Самое качество символа
или фетиша не имеет существенного значения. Это может быть туфля,
башмак, передник, ленточка, нога (грязная или негрязная несущественно),
волосы и т. п. Все дело в том, чтобы установилась связь между этим объ-
ектом, как раздражителем, с одной стороны, и половым рефлексом и со-
ответствюущим ему мимико-соматическим состоянием с другой,—связь, бла-
годаря которой тот или другой объект по закону сочетательных рефлексов
становится способным вызывать сексуальное возбуждение. Эта связь и
устанавливается путем сочетательных рефлексов часто еще в детском
возросте, однако повидимому не ранее того, когда половое влечение на-
чинает уже пробуждаться в период особой впечатлительности ребенка
в сексуальном отношении и недоступности для него полового объекта.
Но во всяком случае происхождение фетишизма или символизма в дет-
ском возрасте ничуть не обязательно, ибо эта перверсия может развить-
ся и в позднейшем возрасте, вследствие недоступности предмета любви
и неудовлетворенности в половом отношении или же вследствие прояви-
вшейся по той или другой причине половой слабости, лишающей чело-
века возможности иметь нормальные половые отношения с предметом сво-
ей страсти.
При тех же условиях половой неудовлетворенности нормальным путем
этот вид перверсии может развиться в особо уродливой форме, например
в виде осквернения мертвых тел на кладбищах и т. п.
Само собою разумеется, что в этих, как и в других случаях, раз-
витие половых уклонений, как ненормально привившихся половых соче-
тательных рефлексов, встречает противодействие со стороны всех других
приобретенных путем опыта норм поведния с точки зрения установлен-
ной общественной нравственности, но ненормальный рефлекс, все более
и более упрочиваясь, пробивает себе путь к осуществлению, не-
смотря на все противодействие со стороны усвоенных данным лицом
норм поведения, как суммы приобретенных в жизни сочетательных реф-
лексов.
С точки зрения сочетательных рефлексов получает объяснение и то
своеобразное нарушение подового влечения, которое характеризуется любов-

711

ной привязанностью к старухам и старикам. Это своего рода „старьев-
щики“ полового характера. Я имел возможность наблюдать типичные случаи
этого рода. Несколько лет тому назад описание одного такого случая было
сделано проф. Л. В. Блуменау. Сообщая о своем случае, он высказыва-
ет между прочим предположение что в Пушкинской Марии Мнишек мож-
но видеть нечто соответственное подобной перверсии, хотя нужно иметь в
виду, что к перверсии не должны быть относимы те случаи, когда моло-
денькие девушки увлекаются стариками, ибо умудренному опытом умно-
му старику особенно с высоким общественным положением вообще не
особенно трудно увлечь молодую неопытную девушку и разбудить в
ней половое влечение, не проявлявшееся до того времени наружу. Это
однако не имеет ничего общего с перверсией, в которой имеется склон-
ность только к старческому возрасту и почти полное безразличие в
молодому возрасту.
Этих черт во всяком случае мы не имеем в Марии Мнишек.
Однако несомненно, что такая перверсия возможна и у лиц жен-
ского пола. Сейчас в круге моих наблюдений имеется статная, видная
и красивая женщина, которая несмотря на ухаживания за ней моло-
дых людей и имея одного из поклоников своим женихом, ее любившим
до безумия, несмотря на настойчивые требования родителей о выходе
за него замуж, отвергла его любовь и предпочла уйти из дома роди-
телей, представлявших строгую патриархальную семью, с тем, чтобы
выйти замуж за пожилого человека, бывшего женатым, который
должен был ради ее развестись с своей супругой. Прожив с ним не-
сколько лет, она осталась вдовой, но и во время вдовства она вновь
влюбилась в человека еще более преклонного возраста, несмотря на то, что
имела возможность сделать для себя иной выбор. По ее заявлению
молодые лица ее вовсе не привлекают и она безусловно предпочитает
людей пожилого возраста всякому молодому человеку, прельщаясь
в первом случае солидностью, постоянством и другими качествами более
пожилого возраста. Даже дряхлость ее привлекает в такой мере, что она
готова была бы отдать всю свою душу для облегчения этого немощного со-
стояния, обусловленного возрастом. При выяснении прошлого в этом случае
никакой неблагоприятной наследственности не обнаружено, но по ее заяв-
лению у ней был очень пожилой дядя, который в периоде детства ее
очень любил, постоянно ласкал, часто держал ее у себя на коленях, чем и
объясняется развившееся у нее уклонение. Отсюда очевидно, что рас-
сматриваемое уклонение полового влечения с точки зрения рефлексологии
может быть объяснено теми впечатлениями от раннего возраста, которые
остаются от старых лиц вообще.
Есть полное основание думать, что в таких случаях первые за-
чатки полового возбуждения прочно укрепились в связи с обращением

712

и уходом за ребенком со стороны старых нянь, особенно если няни
прибегают для успокоения ребенка к таким мерам, как поглаживание
живота и т. п.
Труднее казалось бы объяснить противоположное уклонение поло-
вого влечения в сторону мальчиков и вообще младенцев, которое обнару-
живают „детолюбы“. По словам С. Фрейда „дети являются исключи-
тельным сексуальным объектом только в очень редких случаях. Большею
частью они исполняют эту роль или когда индивидуум вследствие
робости и импотенции довольствуется таким сурогатом, или когда он в
момент импульсивного непреоборимого влечения не может найти себе
более подходящего объекта.“ Он рассматривает это влечение, которое
мы обозначим именем детолюбства или инфантомании, как понижение
ценности полового объекта в результате полового голода и в пример
подобного же понижения ценности полового объекта приводит нередкие
случаи полового удовлетворения сельскими жителями с помощью домаш-
них животных, где переступается уже граница видового характера.
Он замечает далее, что с наводящею ужас частотой злоупотребление
детьми в половом отношении наблюдается среди учителей и прислуги
просто потому, что этим людям дана легкая возможность для подобных
злоупотреблений. (l. c. стр. 17—18).
Слов нет, что там, где не имеется возможности полового удовлетво-
рения при посредстве соответствующего полового объекта, половое возбу-
ждение может найти исход и в действительности находит при посредстве
неподходящего полового объекта и потому далеко не все случаи детолюб-
ства, как и скотоложества, должны быть отнесены к перверсиям. Однако
же не так уж редка и настоящая перверсия с характером влечения к
детям. В этих случаях она развивается в зависимости от половых воз-
буждений в связи с обращением с детьми.
Один из моих пациентов, молодой человек, не имевший еще половых
сношений с женщинами, однажды при обращении с ребенком случайно
находился в состоянии полового возбуждения. Он поднял его на руки
без всяких предварительных вожделений по отношению к нему. Но в
этот момент под влиянием физического, как он думает, напряжения он
испытал оргазм и последовавшую затем поллюцию. С тех пор его потянуло
в детям, т. е. к тому же способу удовлетворения полового влечения, кото-
рое и осуществлялось при соответствующем случае, когда он поднимал
на руки случайно встретившегося на улице чужого ребенка.
Так он стал практиковать при каждом удобном случае. Но затем,
ужаснувшись своего поведения, бедный молодой человек обратился ко
мне за советом, прося помощи, ибо сам справиться со своим влечением
брать на руки детей, которых он встречал повсюду в большом городе,
он уже не был в состоянии.

713

К тому же он заметил, что при обращении с женщинами у него
не проявляется и намека на половое возбуждение.
В этом, кстати сказать, оказавшемся крайне упорном случае первер-
сии, как и в других подобных случаях, происхождение половой первер-
сии до очевидности ясно и именно в смысле теории сочетательных рефле-
ксов и необъяснимо ни с какой из других теорий, включая и Фрейдовскую.
Случай поднятия ребенка на руки в первый раз в данном случае сопро-
вождался не только половым возбуждением, но и его разрешением в виде
поллюции и этого было достаточно, чтобы у впечатлительного молодого
человека упрочился соответствующий сочетательный половой рефлекс при
поднятии на руки ребенка в виде эрекционного рефлекса с его завер-
шением в форме поллюции.
Отсюда ясно, что и в других случаях обращение с детьми может
послужить основанием, как и в вышеприведенном случае, для развития
инфантомании и может дать нечто сходственное в смысле полового
возбуждения, хотя может быть и с другими особенностями в своих
проявлениях. Самая близость учителей и домашней прислуги к детям,
хотя и служит нередко поводом к использованию ребенка в каче-
стве сексуального объекта, за неимением нормального объекта—женщины,
но и это использование в известных случаях может повести к перверсии,
если, благодаря частой практике в указанном отношении, упрочится связь
полового рефлекса с детьми в такой мере, что нормальный половой акт
уже не будет осуществляться или по крайней мере не будет удовлеворять.
То же самое мы имеем и в случае скотоложства. Оно может быть
и результатом полового голода и может оказаться своеобразной перверсией
и нетолько вследствие привычки, но и по причине опять таки установи-
вшегося по какому либо поводу ненормального полового сочетательного
рефлекса.
Так, напр., поводом в перверсии может послужить развитие эрек-
ционнаго рефлекса при виде совокупления животных и т. п.
Как бы то не было, хотя и не часто, мы и в скотоложстве кроме
случаев использования животных за неимением лучшего полового объе-
кта, встречаемся с перверсией, аналогичной по происхождению пер-
версии предыдущего рода.
Нужно далее иметь в виду, что эрекционный сочетательный рефлекс
легко устанавливается вместе с ненормальным половым актом, как опре-
деленным действием, и потому, хотя этот акт, как действие, не осу-
ществляемое естественным, т. е. нормальным путем, одного из объектов
оставляет без видимого удовлетворения, на самом же деле он может
испытывать соответствующее половое возбуждение, которое иногда раз-
решается при посредстве онанизма.

714

На этом основано то, что половой акт со стороны мужчины
может осуществляться не при посредстве половых органов женщины,
а например при посредстве рта, anus’а сложенных вместе грудей,
сдвинутых бедер и т. п. Для мужчины эта простая замена нормального
полового акта, поднимающего половое возбуждение своим необычным
замещением полового органа женщины, для последней же предоста-
вление себя в пользование мужчины, хотя бы необычным путем, сопро-
вождается соответствующим половым эрекционным рефлексом и всеми
вообще проявлениями полового возбуждения, которое еще больше под-
нимается при активном отношении самой женщины, например, при
использовании ртом полового органа мужчины. Само собою разу-
меется, что дело идет здесь о мужчинах и женщинах, прошедших в
отношении половых сношений все возможное и побуждаемых к этим
неестественным способам удовлетворения полового влечения первона-
чально интересом новизны или необычайности самого способа.
Дело идет здесь б. частью не о перверсиях, т. е. не о явлениях
болезненного характера, однако нужно иметь в виду, что долговременное
пользование неестественными способами полового удовлетворения даже и
у взрослых делает ненормальный способ полового удовлетворения при-
вычным и при том иногда в такой мере, что естественное сношение
уже не дает соответствующего полового удовлетворения.
В этом случае привычка переходит в болезненную перверсию в
смысле упрочившейся склонности пользоваться для половых сношений
несоответствующим органом или областью тела. Это состояние может
быть названо гетеротопической перверсией, почему то мало обращавшей
на себя внимание авторов.
Развитию такой гетеротопической перверсии повидимому может
служить прививающееся в некоторых случаях вместе с воспитанием
отвращение к нормальному половому акту, вследствие чего при подходя-
щих условиях половое влечение направляется в сторону неестественного
удовлетворения, как это показывает нижеследующий случай:
„Помню себя с 13 лет очень впечатлительным мальчиком. Сильно
подействовала на меня в этом возрасте опера Евгений Онегин. После
посещения театра сейчас же влюбился в свою двоюродную сестру, которой
было тогда 21 год.
В семье, состоящей исключительно из женщин, систематично при-
вивалось отвращение к разврату, причем от такового совершенно не
отличали существование нормального полового влечения.
В результате у меня явилось представление о последнем, как о чем-то
грязном. При своих юношеских увлечениях я избегал даже думать на по-
добные темы и увлечения эти носили исключительно духовный, роман-
тический характер.

715

Еще в гимназии я слышал разговоры об онанизме, они подействовали
на меня и я с 15 лет стал онанистом.
Психика моя, настроенная на отвращении в нормальному удовле-
творению полового влечения, извратилась.
Почти до последнего времени меня возбуждали задние ноги лоша-
дей и в женщинах, поскольку во мне пробуждается похоть, меня возбу-
ждает их торс.
Развилось стремление в противоестественному сношению с женщинами
per anum, до чего, конечно, никогда дело не доходило, так как всегда
волею я подавлял подобные влечения.
В результате—отвращение в половому влечению. Усилие забыться
искусством, наукой.
Диссертация моя принимается и я выдерживаю в Гейдельберге
экзамен на степень доктора прав.
Теперь я совершенно успокоился и, если бы не сознание, что я
этим самым спокойствием в половой области гублю здоровье жены, что
нашей совместной жизни, несмотря на большую духовную близость,
недостает чего-то очень важного и что с этим важным, как мне кажется,
появится более здоровое самочувствие, то я бы не начал лечиться“.
В заключение необходимо сказать еще об одной форме перверсий,
описанной мною впервые в работе „о половых извращениях, как по-
талогических сочетательных рефлексах 1). Эту перверсию я считаю пра-
вильным назвать автоэротической перверсией. Она заключается в том
что первертированный не нуждается в половом объекте, а возбуждает себя
сам до степени поллюции при посредстве воспроизведения мимико-сома-
тического рефлекса, который напоминает собою возбужденное состояние,
смешанное с чувством стыда, нечто вроде замешательства, которое
один из моих пациентов обозначил названием „возбужденного стыда“.
Перверсия такого рода до сих пор мне встретилась в двух случаях.
В первом случае дело шло о мальчике, происходящем из здоровой
семьи в возрасте 10—12 лет, начавшем посещать гимназию. При ка-
ких то обстоятельствах ему пришлось спешить с классной работой.
Он был возбужден, почувствовал, что не закончит работу. В этом то со-
стоянии растерянности, он подвергается поллюции, сопровождающейся
сладострастными переживаниями. После этого ребенок стал искать возмо-
жности оказаться в таких же условиях, в каких он оказался впервые, чтобы
вновь подвергнуться подобной же поллюции. Это ему и удавалось несколько
раз, после чего, опасаясь за свое здоровье, он обратился ко мне за советом.
Он был вылечен с помощью применяемой мною психотерапии в
форме перевоспитания 2).
1) См. Обозр. психиатрии №№ 7, 8 и 9. 1914 и 1915 г.
2) В. Бехтерев. Гипноз, внушение и психотерапия. Вестн. Знания и отд. изд.

716

Другой случай анологичной перверсии я могу передать с большими
подробностями, блогодаря записи самого больного о своем состоянии.
„Я ясно помню говорит больной первый случай поллюции, происшед-
ший, когда мне не было еще 12 лет, при следующей обстановке: во
втором классе гимназии на уроке арифметики нам была задана письмен-
ная работа. Поздно найдя правильное решение задачи, я только перед
самым звонком в попыхах стал делать необходимые вычисления. Когда
учитель стал собирать тетради, я долго не давал своей и, сильно вол-
нуясь, дописывал последние строки. Мысль; что учитель сейчас уйдет,
не дождавшись моей работы, и что след. я, лучший ученик, получу
двойку, вызывало во мне страшное волнение. Здесь был стыд, сознание
уничиженности, какое испытал бы богач, еслиб на глазах у толпы должен
был бы прогуляться в рубище; но это не был страх, не было вообще
пассивное состояние; к стыду примешивалось сладкое, жгучее возбужде-
ние, которое было мне совершенно незнакомо и объяснение которому я
узнал лишь впоследствии. Продолжалось это возбужденное состояние
несколько секунд, пока не наступила поллюция. Я оттого так подробно
остановился на этом эпизоде, что в нем много характерного для буду-
щего“. „Самый характер душевного переживания: состояние возбужден-
ного стыда“.
„С этих пор время от времени у меня являлась склонность к
половым волнениям, которые имели такой же странный характер.
В течение трех последующих лет по временам у меня являлся сильный
интерес к очень нелепому занятию. На маленьких билетах я писал
отметки: на одном единицу, на другом — тройку и т. д., затем, смешав
их, вынимал один за другим, как из лотерейного ящика. Получив-
шиеся таким образом баллы я выставлял по списку учеников, в котором
обыкновенно значились я и мои товарищи. Если при этом получалась
неблагоприятная для меня комбинация, у меня возникало возбуждение
в роде того, о котором я уже говорил.
Обыкновенно я и доводил эту лотерею баллов до неблагоприятного
для себя оборота. Как только постепенно нароставшее возбуждение закан-
чивалось поллюцией, занятие это становилось постылым, противным, и я
его бросал. Я не был черезчур глупым ребенком и сознавал нелепость
этого странного развлечения; когда у меня не было влечения к нему,
я удивлялся себе, не понимая, как могу я находить в нем удовольствие,
но, когда влечение являлось, я, как пьяница, не мог ему противостоять.
Натолкнулся я на это занятие случайно, просто как то раз устроил
подобную лотерею и неожиданно испытал при этом жгучее возбуждение,
после чего меня к нему влекло. Трудно сказать, как часто это повторя-
лось; приблизительно раз в 2—3 месяца, иногда реже, иногда гораздо
чаще. Продолжалось такое увлечение несколько дней, потом исчезало.

717

Летом, когда я жил на даче, под руками была лодка, рыбная ловля,
лесные прогулки и пр., я вовсе не имел интереса к этой лотерее. В
этот же период половые возбуждения возникали у меня по другим, столь
же странным поводам. Помню, напр., что временами у меня возникало
сильное половое раздражение при виде грязных черных ногтей. Когда
мне было 12 лет и я летом на даче играл с товарищами в защиту и
взятие крепости, подкрадываясь в качестве нападающего к крепости,
я ложился по временам животом на траву; при более продолжительном
лежании у меня тоже возникало половое волнение.“
„Позднее, приблизительно в возрасте 14—15 лет, явился новый
возбудитель, постепенно вытеснивший все другие.“ Это бритые мужские
лица. „Когда и при каких обстоятельствах бритые лица впервые
подействовали на меня возбуждающим образом, я совершенно не помню.
Возбуждаемость при виде и при представлении бритых втечение многих
лет была единственным проявлением полового чувства. Как и в истории
с лотереей возбуждаемость являлась непостоянно и не в любой мо-
мент, а временами, длилась несколько дней, редко больше недели,
и, исчезнув (или очень ослабнув) на некоторое время, появлялась вновь
чрез очень неравные промежутки времени: от месяца до полугода.
В общем этой возбуждаемости не было, когда я был занят чем нибудь
интересовавшим, увлекавшим меня и наоборот возникала она при ду-
шевной праздности, при отсутствии руководящего интереса.“ „Эти пе-
реживания похожи на то, о чем я говорил в начале (первая пол-
люция), в них есть состояние напряженного возбужденного стыда
при виде (или при представлении) оголенного места около губы.
Может быть тоже самое я испытал бы при виде какого нибудь публич-
ного цинизма, напр. при виде оголенной женщины, выведенной (особенно
насильно выведенной) на глаза толпы. Вероятно я испытал бы чувство
стыда и протеста против такого зрелища я в то же время может быть
меня против воли влекло бы к нему“.
Онанизма в данном случае не было, гомосексуализма также. По
словам самого больного „не было в этой странной возбуждаемости также
гомосексуального влечения, хотя казалось бы можно было сделать такое
сближение.“ Правда некоторые проблески гомосексуализма у больного
временно и проявлялись, но больной определенно говорил, что эти про-
явления были совершенно обособленными. „Вообще же возбуждаемость
при виде (и представлении) мужских бритых лиц ни в малой степени
не сопровождалось влечением к мужскому полу.“ К женщинам влечения
также не было, не смотря на соответствующее „просвещение“ в школе
со стороны товарищей. Ухаживания были, но они были совершенно
платоничны. „Более того, у меня была сильная антипатия к половому
акту. Она явилась с самого того момента, когда я узнал „как дети

718

родятся“ и ослабла лишь в недавние годы.“ Было лишь 2—3 случая,
когда проявлялся нормальный половой инстинкт, раз, когда больной
сидел с девушкой на качелях и, сцепившись с ней руками, почувство-
вал возбуждение, разрешившееся поллюцией, в другой раз он с трудом
успокоился при виде знакомой красивой курсистки.
В последствии была и мечтательная платоническая любовь к жен-
щине, „чуждая всяких желаний.“ Когда он узнал, что женщина его
любит „это, говорит, совершенно ошеломило меня, я совсем растерялся.
Как будто бы все складывалось очень хорошо. Я пользовался взаимно-
стью, но мне было совершенно ясно, что ничего из этого выйти не
может. Я почувствовал, что совершенно не способен к физическому,
сближению и более того, почувствовал, что у меня нет охоты в такому
сближению, что я холоден.“ Затем поллюции вызывались случайно, то
открыткой „с откровенным сюжетом“, то видом очень эффектной жен-
щины, очень „свободно“ одетой, затем появились ночные поллюции с
возбуждающими образами женского тела. В конце концов больной, не-
смотря на происходящие по временам поллюции, так и остался с плато-
ническою любовью, не смотря на все внимание в женщине, как к поло-
вому типу со всеми ее формами и воображаемым обнажением. „Взять
все я не чувствую себя способным“, говорит больной. Этому мешает с
одной стороны неуверенность в себе, предположение, что в решитель-
ный момент он окажется „обезоруженным“ и неумелым. „Есть еще
одно обстоятельство, которое помешало бы мне „взять все.“ Временами я
чувствую, что мое стремление в женщине, моя потребность в женской
ласке имеет какой то пассивный характер. Мне кажется иногда, что
мне довольно любовных слов, сладких объятий, что то возбуждение, кото-
рое во мне возникает, когда я прикасаюсь к женщине, когда я вижу
очертание ее фигуры, что это возбуждение есть как бы сама цель, у
меня не хватает как будто достаточных стимулов для активных дей-
ствий, для обладания женщиной...“ Бритые лица однако не забыты.
Когда больной встречался с товарищем, увидев его неожиданно для
себя гладко выбритым, у него возникла вновь возбужденность и он
в течение нескольких дней дважды испытал поллюцию с теми же пе-
реживаниями, как и раньше, и опять таки без всяких гомосексуальных
влечений, как то подчеркивает сам больной. В заключение следует
отметить неблагоприятную наследственность со стороны отца в виде
целого ряда душевных и нервных расстройств, со стороны же матери
нет никаких указаний такого рода.
Более, чем очевидно, что и здесь перверсия развилась по типу соче-
тательных рефлексов. Случай этот, подробно описанный в одной из
предшествовавших моих работ, был уже предметом обсуждения с этой

719

стороны 1). Раз вызванное волнение в виде замешательства в присут-
ствии учителя, сопровождавшееся поллюцией, привело в стремлению возоб-
новить это волнение при аналогичных условиях, что и удавалось с по-
мощью своеобразной игры. Позднее явился особый возбудитель, вследствие
игры в крепость, вероятно под влиянием трения полового органа о землю,
с загрязнением при этом рук и испытанной затем поллюции при виде
грязных черных ногтей, еще позднее явился на сцену возбудитель в виде
бритых мужских лиц, который явился в результате происшедшей поллюции
с видом бритого лица того же учителя. Далее, случайно вызвавшие поллюцию
моменты, как сцепление руками с молодой девушкой и лежавшей красивой
курсисткой, привело к тому, что вид женского тела стал вызывать половое
возбуждение, вызывая поллюции, но никакой активности в смысле стрем-
ления к обладанию женщиной больной не проявлял и не мог проявить.
В этом случае интересно отметить, как один возбудитель полового
рефлекса сменялся другим, его замещающим, путем вытеснения, соответ-
ствуя принципу или закону компенсации. При этом новый возбудитель
тормозил прежних возбудителей, хотя-нет нет да прежний более прочно
вкоренившийся возбудитель, как бритые мужские лица, вновь оживлялся
при соответствующем случае, приводя попрежнему к развитию поллюции.
Обратимся теперь к тем аномалиям полового влечения, которые
носят название инверсии, т. е. извращения, известного под общим на-
званием гемоксектуализма (однополости), обнимающего собою случаи
обыкновенно мужского гомосексуализма чаще всего в виде взаимного
онанизма, а иногда в виде coitus’a inter femora или же с характером
педерастии, а у женщин в форме так наз. лесбийской любви.
Сущность инверсии заключается в том, что в смысле полового вле-
чения инвертированные мужчины относятся к мужчине также, как нор-
мальный мужчина относится к женщине, и с другой стороны инвертиро-
ванная женщина в смысле полового влечения относится к женщине
так же, как нормальная женщина относится в мужчине.
Распространенность этой инверсии на востоке общеизвестна.
Она наблюдается как у диких народов, так и у цивилизованных евро-
пейцев, у которых она наблюдалась еще в древности, как напр. в Спарте,
в Риме и других странах. В позднейшее время она была распростра-
ненным явлением в закрытых учебных заведениях, о чем свидетель-
ствуют даже официальные акты.
Особенной славой в этом отношении пользовались у нас в средине
прошлого столетия интернаты военно-учебных заведений. Но и в
свободном обществе эта инверсия пользуется довольно значительным
распространением. Об этом свидетельствует развившаяся в Германии во
1) В. Бехтерев. Обозр. психиатрии №№ 7, 8 и 9, 1914, стр. 371—379.

720

второй половине истекшего столетия борьба против закона, предписы-
вающего наказание за мужеложство.
По словам представителей уголовного розыска всех гомосексуали-
стов мужчин в Петрограде в настоящее время около одной тысячи при
населении Петрограда около 500-600 тысяч человек. Не очень давно
был арестован в Петрограде целый клуб гомосексуалистов в количестве
98 чел. в период их праздничного собрания на свадьбу.
Предполагалось, что около 60 чел. являлись зрителями, остальные
представляли собою активных лиц на свадебной церемонии, из которых
одна часть была одета в женские, другая в мужские костюмы. В числе
их оказались невеста, сваха и посаженный отец. Что же касается же-
ниха, то он еще не успел во времени ареста приехать.
По этому поводу начальник уголовного розыска тотчас же телефо-
нировал мне, предлагая научно обследовать этих лиц. К сожалению, это
предложение совпало с моей командировкой; на другой день я должен
был выехать в Москву, вследствие чего я просил одного из ассистентов
заведываемого мною Института по изучению мозга обследовать арестован-
ных. Но я все же воспользовался имевшимся в моем распоряжении ве-
чером кануна своего отъезда и лично вместе с д-ром Мишутским обсле-
довал 7 наиболее интересных лиц из этой компании. К сожалению, не-
смотря на мои неоднократные просьбы, д-р Мишутский по какой то при-
чине задержал у себя записи этого исследования, сделанные под мою
диктовку, вследствие чего я лишен в настоящее время историй болезней
исследованных мною лиц и вынужден ограничиться здесь лишь самыми
общими указаниями.
Эта в общем пестрая толпа, несколько наиболее интересных членов
которой мной лично было подвергнуто подробному обследованию, состояла
из представителей разных профессий с большим преобладанием интелли-
гентных лиц, в числе которых было небольшое число настоящих педерастов,
огромное же большинство удовлетворяло себя либо помощью взаимного
онанизма, либо даже довольствовалось поцелуями и платонической лю-
бовью. Обращает на себя внимание довольно большой % гомосексуалистов
из артистического круга и среди матросов. Заметим еще, что большинство
арестованных оказалось не вполне инвертированных, ибо могут иметь по-
ловые сношения с противоположным полом, хотя и предпочитали муж-
ской пол, и только относительно небольшая часть представлялась вполне
инвертированной, т. е. способной совершать половой акт только с своим
полом. Небольшая сравнительно часть относилась к пассивным типам,
большинство же оказывалось активным элементом в половых отношениях.
Результаты более детального обследования значительной части
арестованных можно найти в другом месте 1).
1) См. отчеты Конференции Института по изучению мозга и псих. деятель-
ности 28 февраля 1921 г.

721

Замечу еще, что у всех исследованных мною лиц можно было от-
крыть повод в развитию гомосексуализма либо во взаимном онанизме
между мальчиками в раннем детском возрасте, либо в совращении в
педерастию, либо в каких либо других соотношениях мальчиков с муж-
ским полом.
Заслуживает также внимания, что у многих из них отмечались
эротические сновидения гомосексуального характера при ночных поллю-
циях. Объективное исследование не обнаруживало никаких существенных
особенностей в сложении организма за исключением нескольких лиц с
нерезко выраженными дегенеративными признаками. Броме того у пас-
сивных педерастов можно было отметить расширенное кольцо заднего
прохода, и у активных педерастов penis имел узкую головку, напоминая
собою форму собачьего penis’a.
Происхождение гомосексуализма до сих пор оставалось неясным.
Первоначальное предположение сводилось к тому, что здесь мы имеем дело
как бы с „психическим“ бисексуальным типом, развивающимся на почве
физиологической бисексуальности, как основой полового развития ка-
ждого индивида, но это предположение не оправдалось, ибо на самом деле
не оказывается никакой связи между инверсией и соматическим герма-
фродитимом. Только в отдельных случаях мы наблюдаем у инвертирован-
ных некоторое недоразвитие половых органов с ослаблением полового
влечения, в других же случаях половая сфера инвертированных не
представляла накаких уклонений от нормы.
Теорию психического гермафродизма старались между прочим
подкрепить указаниями на то, что и особенности характера инвертиро-
ванных будто бы представляют черты другого пола. Этот факт однако
если и имеет место, то далеко не в большинстве случаев, а наоборот в
меньшинстве и собственно у инвертированных проститутов, почему
может получить иное объяснение. Тоже самое следует сказать и относи-
тельно вторичных половых признаков, которые обычно сохраняют типич-
ные особенности другого пола.
По взгляду Kraflft-Ebing’a бисексуальная природа человеческого
организма приводит к образованию не только мужских и женских поло-
вых органов, но и соответствующих им мозговых центров, развитие
которых завершается к периоду половой зрелости под влиянием разви-
тия половых желез. Инверсия же предполагает несоответственное раз-
витие мозговых центров.
Ulrich выразил это положение таким образом, что у инвертиро-
ванных мужчин имеется „женский мозг“ в мужском теле и согласно
этому очевидно у инвертированных женщин должен быть „мужской мозг“
в женском теле.

722

В свое время анатомы пытались отыскать морфологические особен-
ности женского и мужского мозга. Так проф. Бец описывал даже характеро-
логическую извилину для отличия пола из числа извилин скрытых в
глубине fossae Sylvii. Но эта попытка не была подтверждена поздней-
шими исследователями и не нашла в свою очередь подражателей.
Да и какой был бы выигрыш для выяснения вопроса от замены
психологической точки зрения анатомической, не основанной, вообще
говоря, ни на одном каком либо факте? Дело в том, что, если мы знаем
ныне на основании ряда произведенных у нас исследований, положение
половых центров в коре мозга, то мы не имеем еще никаких данных,
чтобы утверждать существование замены мужского мозга женским или
мужских центров женскими у инвертированных мужчин и наоборот 1).
Авторы, придерживающиеся бисексуальной теории, признают, что
каждый из здоровых людей обладает как мужскими, так и женскими
мозговыми центрами (Gley. Les aberratons de l’instinct sexuel. Revu phil.
1884. Chevalier. Inversion sexuel 1893. Arduin. Die frauenfrage und die
sexuellen Zwischenstufen. Iahrb. f. sex: Zwieschenst. 1900. Hermann.
Genesis des geseztz. d. Zeugung, Bd. 9. Libido und Mania 1903 и др.).
Но как убедиться в существовании обоеполых центров даже
физиологически остается загадкой.
Да и вообще вся „мозговая“ теория половых различий ныне по-
шатнулась, уступив место гормонной теории. Уже ранее мы упоминали
об опытах д-ра Штейнаха, который еще в 1911 г., работая над крысами
и морскими свинками, достиг почти полного извращения полов. Взяв
молодых холощеных самцов, он прививал им под кожу яичники. У
некоторых особей происходило приростание яичников и, хотя в последних
при развитии особей не наблюдалось яйцевых клеток, но видимо выде-
лялись обычные гормоны.
В результате у самцов развивались молочные железы и сосцы,
достигавшие того же развития; как и у самок, причем молочные же-
лезы имели и строение, одинаковое с самками. Общий внешний вид
таких феминизированных самцов становился похожим на самок. Размеры
тела меньше, скелет тоньше и легче. Кроме того у них и в поведении
обнаруживались черты другого пола. Они убегают от преследования
самцов, а не вступают с ними в борьбу. У них „ эротизируется нервная
система в женском направлении“.
Все это очевидно обусловливается действием гормонов, выделяю-
щихся в кровь из яичников или собственно из текто-лутеиновых клеток.
В мужских же особях дело идет о выделении гормонов т. наз. Leydig’
1) В. Бехтерев. Основы учения о функциях мозга. вып VI.—Dei Nerve-
centra. Bd. III. Iena.

723

скими клетками. Steinach полагает, что гомосексуализм обусловливается
существованием в половых органах одновременно клеток двух типов,
выделяющих соответствующие гормоны.
Бак мы говорили выше, эти опыты были углублены еще более
позднейшими исследованиями и, как говорилось ранее, могли быть экспери-
ментально вызываемы явления „психического“ гермафродитизма у кастратов,
которым производилось прививание и мужских, и женских желез одно-
временно.
В одном случае у страдавшего туберкулезом яичка гомосексуа-
листа, которому производилась трансплантация яичка, взятого от одного
лица, страдавшего трипторхизмом, исследование приросшего яичка дей-
ствительно открыло в пубертатных железах мужские и женские эле-
менты, иначе говоря, здесь оказались двуполые пубертатные железы
(Münch med. Woch, № 6 1918), а произведенная операция дала соответ-
ствующий эффект и даже оперируемый вскоре после операции женился.
Отсюда ясно, что гормонная теория переносит центр тяжести и для мор-
фологической основы половых извращений из мозга в половые
органы.
Из этих данных ясно, что не только вторичные половые признаки
в тесном смысле слова, но и характерология пола стоит в связи с гормо-
низмом половых желез—в одном случае семенников, в другом случае
яичников и обусловленным этим гормонизмом составом крови, отражаю-
щимся на деятельности нервной системы.
Новейшие исследования показывают, что особи мужского и жен-
ского пола различаются между собою не только морфологическими
особенностями своего строения, но и химическим составом тканей вообще
и в частности крови, как разносительнице гормонов по разным частям
организма. В этом отношении заслуживают между прочим внимания
исследования Дэвица (Zoologische Iahrbücher 1916, Bd. 36 Heft. 1).
Автор брал для исследования кровь и различные органы у куколок
бабочек мужского и женского пола после предварительного удаления их
кишечника и затем, высушив их, растирал полученный сухой остаток в
порошок. Определенные количества такого порошка (0,15—0,2 грамма)
он растворял в определенном количестве (25 куб. стм. 0,001% раствора
метиленовой синьки. К этому раствору примешивалось затем некоторое
количество толуола для предохранения раствора от проникновения бакте-
рий из воздуха. Оказалось, что в течении нескольких дней происходит
постепенное обесцвечивание раствора, но с неодинаковой быстротой.
Раствор, взятый из крови и тканей самцов, обесцвечивал быстрее такого
же раствора, взятого из крови и тканей самок, и это с одинаковым
результатом получалось при обработке нескольких десятков мужских и
женских куколок четырех различных видов бабочек. При этом исследо-

724

вание показало,что при обесцвечивании растворов в обоих случаях
дело идет о неодинаковых химических реакциях, ибо из растворов вы-
падают различной формы и величины кристаллы. Интересно, что и у
двудомных растений (Lichnis dioica) высушенные почки и листья муж-
ских особей дают при смешивании с тем же раствором более скорое
обесцвечивание по сравнению с высушенными почками и листьями
женских особей.
Очевидно таким образом, что половые различия заключены не
только в морфологических особенностях половых желез и вторичных по-
ловых признаках, но и содержатся в крови и соках организма.
Таким образом бесспорно, что характерологические особенности
пола стоят в связи не с чем иным, как с гормонизмом и, след., составом
крови.
Мало этого. Можно полагать, что влечение к противоположному
полу в животном мире может быть объяснено в значительной мере, тем,
что такие естественные раздражители, как напр. запах, издаваемый
противоположным полом, особенно в период течки или вообще полового
возбуждения, действуя через обоняние может быть раздражителем, вызы-
вающим усиленный гормонизм со стороны половых желез противопо-
ложного пола и следовательно причиной их полового возбуждения и
влечения к противоположному полу. Но наряду с запахом по закону со-
четательных рефлексов раздражителями могут быть и другие внешние
воздействия со стороны особей противоположного пола, напр., вторичные
пол. признаки, мимика, прикосновение путем лизания, голос и т. п. 1).
Что касается человека, то, как уже ранее говорилось, культура
много изменяет условия непосредственных естественных воздействий со
стороны противоположного пола. Прежде всего запах уничтожается
или заглушается с помощью обмываний, притираний и духов. Вторичные
же половые признаки, исключая лица, скрываются одеждой. С дру-
гой стороны, орган обоняния у человека слабо развит. Но зато культура
создает условия для большого развития и выявления рефлексологиче-
ских или характерологических признаков пола, являющихся часто не
менее, а нередко даже более важными половыми раздражителями, нежели
т. наз. физические признаки пола. И так как эти характерологические
признаки в значительной мере отличаются индивидуальными особен-
ностями и в то же время половая возбудимость, благодаря той же куль-
туре, в отношении этих характерологических признаков далеко не оди-
накова у различных людей, а вместе с тем социальные условия препят-
ствуют ранним бракам, то отсюда ясно, почему в жизни человека так
1) Уптиц. Роль первичного основного раздражителя, возбуждающего дея-
тельность половых желез, повидимому, играют главн. обр. вид, голос и мимика.

725

сравнительно часты половые уклонения и извращения по сравнению с
тем, что мы наблюдаем в мире животных. У последних однако по-
ловые уклонения не только не исключаются, но вполне возможны. Так
мы наблюдаем, напр., что собаки проявляют иногда половые движения
по отношению к ноге своего хозяина, с другой стороны, суки, в периоде
течки поднимаются иногда на самцов или особей другого пола, про-
делывая мужские половые движения. Спрашивается, если с точки зрения
гормонизма можно объяснить гетерогенное половое влечение, то возни-
кает вопрос, нельзя ли изменениями гормонизма объяснить развитие
инверсии у человека, характеризующейся влечением к соответствующему
полу. Но, во-первых, это изменение гормонизма у инвертированных не
доказано и нет основания его предполагать в виду нормального развития
у них половых органов вообще, их желез и втор. признаков, с другой
стороны, известно, что у инвертированных сохраняются и характероло-
гические особенности своего пола.
По этому поводу С. Фрейд говорит: „нет никакого сомнения в том,
что значительная часть инвертированных мужчин сохраняет мужской
склад психики, обнаруживая в себе сравнительно мало вторичных
признаков женского пола“ 1).
При том же инвертиров