Ананьев Б. Г. Теория ощущений. — 1961

Ананьев Б. Г. Теория ощущений / Ленингр. ордена Ленина гос. ун-т им. А. А. Жданова. — Л. : Изд-во Ленингр. ун-та, 1961. — 454, [2] с. : ил. — Библиогр. в конце кн.
Ссылка: http://elib.gnpbu.ru/text/ananyev_teoriya-oschuscheniy_1961/

Обложка

Б. Г. АНАНЬЕВ

ТЕОРИЯ ОЩУЩЕНИЙ

ИЗДАТЕЛЬСТВО ЛЕНИНГРАДСКОГО УНИВЕРСИТЕТА

1961

1

ЛЕНИНГРАДСКИЙ ОРДЕНА ЛЕНИНА ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ИМЕНИ А. А. ЖДАНОВА

Б. Г. АНАНЬЕВ

ТЕОРИЯ ОЩУЩЕНИЙ

ИЗДАТЕЛЬСТВО ЛЕНИНГРАДСКОГО УНИВЕРСИТЕТА

1961

2

Печатается по постановлению Редакционно-издательского совета Ленинградского университета

Книга представляет собою обобщение научных данных об основных видах ощущений: зрительных, слуховых, вибрационных, тактильных, температурных, болевых, мышечно-суставных, статико-динамических (равновесия и ускорения), обонятельных, вкусовых и внутриорганических. В работе излагается общее учение об ощущениях и их механизмах, дается классификация ощущений и приложение теории ощущений к разным областям практики.

Книга рассчитана на философов, психологов, физиологов, врачей, педагогов, художников и других специалистов, а также студентов и аспирантов вузов.

3

ВВЕДЕНИЕ
Проблема ощущений является общей проблемой филосо-
фии, естествознания и психологии, а также ряда других наук
. и областей практики.
Первоначально учение об ощущениях возникло в составе
. философского знания как часть материалистической теории
познания. Борьба материализма против идеализма опреде-
лила историю философского учения об ощущениях, причем
положительное знание об ощущениях человека складывалось
под прямым влиянием материалистического понимания позна-
ния в целом, непосредственно-чувственного познания в част-
ности.
Опытное изучение источников и закономерностей ощуще-
ний человека первоначально возникло в более общих науках
0 природе — астрономии и физике. С развитием космогониче-
ских учений на основе гелиоцентрической теории и оптической
техники астрономы уделяли особое внимание объективности
визуальных наблюдений и основанных на них расчетов.
Соотношение света и зрения оказалось одной из важней-
ших проблем, с решением которой были связаны коренные во-
просы научного наблюдения и техники измерения в астро-
номии. С прогрессом физики выделилась область оптики, ко-
торая включила в себя не только исследования природы света
и цвета, но также и определенный аспект природы человече-
ского зрения. Подобным же образом возникло специальное
учение о слухе как часть акустики, на основе которой в даль-
нейшем сложилась физиологическая акустика.
Но уже в первой половине XIX в. центр научных исследо-
ваний ощущений переносится из физики в физиологию и пси-
хологию, хотя в области физики продолжают разрабатывать-
ся многие вопросы учения об ощущениях. Примечательно, од-
нако, что такой «перенос» произошел благодаря применению
физических методов исследования в физиологии органов чувств

4

и экспериментальной психологии. Известно, что самый круп-
ный вклад в создание физиологии органов чувств, как это
отметил Сеченов, был совершен выдающимся физиком Гельм-
гольцем, основоположником физиологической оптики и физио-
логической акустики.
Подобное развитие отмечается и в психологии. Столетие
назад физик Фехнер начал строить новую для того времени
науку, находящуюся на границах физики и психологии,—
психофизику.
Во второй половине XIX в. физиология органов чувств и
экспериментальная психофизика достигли весьма больших
успехов, оказавших значительное влияние на многие смеж-
ные области естествознания, медицины, педагогики и т. д.
В последующем развитии науки эспериментальное изуче-
ние охватывало различные виды ощущений. Результатом
этого изучения было открытие ранее неизвестных видов и раз-
новидностей чувственного познания, их механизмов и истории
развития. К физиологии органов чувств и психофизике при-
мыкают анатомия и морфология, эмбриология, эволюционная
биология, клиническая медицина, дефектология, эксперимен-
тальная дидактика и другие науки.
В каждой из этих наук складывается конкретная теория
ощущений или ее своеобразное приложение. Вместе со спе-
циализацией и дифференциацией наук происходит все возра-
стающее обособление родственных учений об ощущениях, на-
рушающее целостный характер научных знаний об их при-
роде. В условиях растущего кризиса буржуазной идеологии
подобное обособление, особенно между физикой, физиологией
и психологией, сопровождалось рядом идеалистических спе-
куляций, в том числе махистских (эмпириокритических), иска-
жавших суть научных знаний об ощущениях. Все более отри-
цательно сказывались на ходе экспериментальных исследо-
ваний ощущений дуалистические концепции Гельмгольца и
Фехнера, идеалистический характер их общих концепций.
Но материалистическое естествознание нашло в себе силы,
противостоящие этим концепциям. Великая историческая за-
слуга Сеченова, продолжавшего в естествознании линию рус-
ского философского материализма, заключалась в создании
материалистической рефлекторной теории, объединившей про-
грессивную физиологию и психологию. Новый этап в развитии
этой теории, объединившей далее эволюционную биологию,
медицину и педагогику, связан с возникновением и развитием
физиологии высшей нервной деятельности, с ее учением об ана-
лизаторах, в которое вошла в качестве составной части ранее
сложившаяся физиология органов чувств.
На общей почве рефлекторной теории Сеченова — Павлова

5

происходит объединение многих наук, изучающих ощущения
человека, познавательную деятельность в целом.
Вместе с тем в современной науке происходит обратный
переход от психологии и физиологии к более общим областям
естествознания, а также к математике и техническим наукам.
Приобретает все большее значение биофизика с ее количест-
венными закономерностями, возникают новые комплексные
дисциплины — кибернетика и теория информации, в которых
математика, физика (электроника), техника соединяются
с физиологией и психологией, поскольку перед кибернетиче-
скими машинами ставится задача моделирования мозговой:
деятельности человека, воспроизведение связей между анали-
заторами, замыкательными и исполнительными (эффектор-
ными) приборами.
Так, в самом общем виде представляется логика развития
учения об ощущениях, основное ядро которого сложилось
в системе физиологии и психологии. Из вышеизложенного
ясно, что этим ядром не ограничивается общая сумма совре-
менных научных знаний об ощущениях. В действительности
эта сумма слагается из весьма разнородных, подчас распы-
ленных масс знаний во многих областях современной науки.
Все возрастающее значение имеют физические исследования,
выясняющие источники различных ощущений, заключенные
в природе света и цвета, звука и колебаний вообще, теплоты
и т. д. Благодаря успехам химии, особенно органических сое-
динений, стали развиваться физиолого-психологические иссле-
дования в области так называемых химических чувств (обоня-
ния, вкуса, хеморецепции внутренней среды организма).
Разработка в математических и технических науках про-
блемы сигналов как фундаментальной проблемы кибернетики
и теории информации вносит много нового в понимание при-
роды информационной деятельности органов чувств и анализа-
торов, соотношения «входных» и «выходных» импульсов и т. д.
Отмеченный нами взаимопереход из области физики к фи-
зиологии и психологии, а от них вновь к физике составляет
закономерный цикл развития учения об ощущениях, поскольку
ощущения можно понять лишь как образы движущейся ма-
терии. Этот взаимопереход объективно выражает путь науч-
ного познания ощущений, объединяющего науку о природе и
человеке, отражающем и преобразующем внешний мир.
Замкнуть учение об ощущениях в системе физиологии и пси-
хологии так же невозможно, как невозможно его замкнуть
в сфере оптики или акустики. Ощущения человека есть явле-
ние жизнедеятельности человека постольку, поскольку они
являются отражением явлений внешнего мира, природы тех
форм вещества и форм движущейся материи, воздействие

6

которых на органы чувств необходимо порождает ощущения
в человеческом мозгу.
Поэтому не случайно все попытки замкнуть учение об
ощущениях в какой-либо одной области знаний — или о внеш-
нем мире, или о человеке — оказались несостоятельными. За
такими попытками всегда обнаруживалась скудная или по-
рочная философия в форме дуализма или последовательного
субъективного идеализма. Обособление наук о человеке от
более общих наук о природе стало избитым приемом идеализ-
ма, который нарочито сеет «иллюзионизм в науке», по удач-
ному выражению Чернышевского, для того, чтобы толкнуть
науку к союзу с теологией. Физиологический идеализм XIX в..
физический идеализм XX в. и субъективная психология —
продукты одного происхождения.
Не случайно, что в разных нюансах эти идеалистические
концепции всегда возвращаются к излюбленному мотиву:
ощущения есть не знания о явлениях внешнего мира, а знаки,
символы, иероглифы, воздвигающие стену между человеком и
этим миром. В конце концов эти «знаки» оказываются лишь
сигналами внутренних состояний человеческого организма, са-
мопереживаниями органов чувств. Современный философский
идеализм, приспосабливаясь к достижениям науки, идет на
то, чтобы признать, что «между психическим и физическим нет
той пропасти, которую видит обыденный здоровый смысл», по-
сколько под физическим разумеется «физиологическая при-
чинная цепь».1
Но он категорически отвергает возможность выведения
этой физиологической причинной цепи из такого взаимодей-
ствия человеческого мозга и внешнего мира, в котором опре-
деляющее значение имеют воздействия внешнего мира.
Поэтому ощущения, а тем более мысли человека вращаются
в системе физиологической причинной цепи событий жизни
самого организма, по отношению к которой внешние физиче-
ские воздействия играют роль случайных поводов и толчков,
побуждающих организм к той или иной деятельности.
Характерно, что в книге Рассела «Человеческое познание»
проблема ощущений рассматривается только как физиологи-
ческая проблема в главе «Физиология ощущений и воление»
Однако это сделано, конечно, не по мотивам признания
истинности материалистического учения Павлова, а в целях
обоснования традиционного идеалистического тезиса о не-
познаваемости объективного мира.
Ответ на вопрос, являются ли ощущения образами (зна-
1 Б. Рассел. Человеческое познание, его сфера и границы. М., ИЛ,
1957, стр. 75.

7

ниями) внешнего мира или они являются знаками внешних
явлений и сигналами внутренних состояний, нельзя получить,
оставаясь на почве только физиологии и психологии.
Научные доказательства обоснованного ответа на этот во-
прос лежат в более широкой плоскости физики, физиологии и
психологии.
Чем являются свето- и цветоощущения? Гадание на этот
счет продолжается лишь до тех пор, пока мы не соотносим
эти ощущения с природой света. Подобным же образом выяс-
няются познавательные возможности слуха, когда мы соот-
носим их с природой звука, а обонятельные ощущения — с при-
родой органических соединений, воздействующих на обоня-
тельные приборы мозга и т. д.
Можно, конечно, изучать ощущения только как динамиче-
ское состояние анализаторной деятельности, ее нейродинамику
как таковую. Возможно «чисто психологическое» описание
фаз и моментов динамики ощущений и чувствительности. Но
такое изучение не позволяет делать заключения о сущности
ощущений, которую можно понять лишь в отношении к при-
роде материальных явлений, составляющих их подлинные
источники.
Иначе говоря, гносеологические отношения ощущений
к объективной деятельности раскрываются лишь тогда, когда
научное познание объединяет психологию и физиологию с бо-
лее общими науками о природе.
Система доказательств образного, познавательного харак-
тера ощущений не может ограничиться данными физиологии
и психологии, поскольку именно данные физики, химии и дру-
гих более общих наук о природе необходимы для определения
степени адекватности отражения в ощущениях тех или иных
явлений объективного мира.
Этот вопрос о соотношении физического и физиолого-пси-
хологического в изучении ощущений неизбежно встал в центре
внимания физиологии органов чувств и психофизики, когда
возникло систематическое экспериментальное изучение ощу-
щений. Иначе и нельзя было подойти к выяснению их законо-
мерностей. Однако в силу ряда причин такое изучение огра-
ничивалось исследованием количественных зависимостей
между интенсивностью раздражения и интенсивностью ощу-
щений, выраженных в пороговых величинах и знаменитом за-
коне Вебера — Фехнера. Любопытно, впрочем, что иначе и
нельзя было измерить интенсивность ощущений, как посред-
ством физического измерения силы раздражителей. Но мно-
гочисленные поправки к этому закону, как и более глубокое
изучение порогов ощущений и различения, привели к тому,
что оставленная первоначально без внимания проблема каче-

8

ства стала выдвигаться на первый план. Оказалось, что коли-
чественные величины порогов существенно видоизменяются
в зависимости от тех или иных качеств раздражителей.
Хотя и можно определить среднюю величину порогов цве-
тоощущения, но она в действительности маскирует значитель-
ные различия, которые существуют между порогами ощущений
красного или синего цвета, равно как крайне различны эти
пороги в области высоких и низких тонов, различных запахов
или температур.
Интенсивность ощущений стала рассматриваться в каче-
стве своеобразной функции их качества. Но при этом воз-
никло острое противоречие между экспериментальными дан-
ными и господствующими концепциями.
К ним относятся кантиантство и неокантианство, которые
резко противопоставили качественность духовного мира
(субъекта) количественному характеру внешнего мира. При
таком понимании качества ощущения нельзя вывести из чисто
количественных отношений между явлениями внешнего мира.
Еще большее затруднение возникло при сопоставлении
массы экспериментальных данных с широко распространен-
ным в философии учением о так называемых первичных и вто-
ричных качествах. Согласно этому учению, начало которого
ведут от Локка, хотя подобные идеи высказывались и раньше,
первичными качествами являются те, которые свойственны
внешним физическим телам, а вторичными — те свойства, ко-
торые возникают при взаимодействии органов чувств с этими
телами. Но большинство из качеств ощущений относилось
именно к «вторичным» качествам, т. е. производным свойст-
вам, связанным с чувственной организацией человека.
Огромная масса экспериментальных данных не укладыва-
лась в подобные разделения качеств на первичные и вторич-
ные. Все более сомнительным представляется самый принцип
такого деления, не говоря уже об отнесении того или иного
вида ощущений к какой-либо группе.
Физиологические и психологические исследования объек-
тивно направлялись навстречу физическим исследованиям,
без которых нельзя ответить на вопрос о соотношении качеств
материального мира и их отражении в качествах ощущений.
Подобный же путь исследования стал необходимым для
выяснения пространственно-временных компонентов ощуще-
ний, которые имеют своим источником пространство и время
как форму существования материи.
Так можно видеть, что, возникнув в составе материали-
стической теории познания, учение об ощущениях возвра-
щается в свое материнское лоно, бесконечно обогащенное раз-
нообразными объективными научными знаниями.

9

Только в системе материалистической теории познания
обеспечиваются принципиальные основы научного познания
ощущений человека, построение общей для всех наук теории
ощущений, связь между ними в изучении этих исходных форм
познавательной деятельности человека, в том числе правиль-
ных соотношений между физикой, физиологией и психо-
логией.
Опыт развития науки показал, что фехнеровский способ
соединения физики и психологии, минуя физиологию, оказал-
ся ошибочным. К тому же самое отношение между физикой
и психологией Фехнер представлял по дуалистической модели
параллелизма физического и психического.
Но эта ошибка Фехнера стала толковаться как принципи-
альная невозможность объединения физики, физиологии и пси-
хологии. Лишь в самое последнее время в связи с успехами
биофизики и кибернетики возникли поиски таких физико-фи-
зиолого-психологических исследований, хотя общей фундамен-
тальной базы для взаимосвязей между этими науками зару-
бежные ученые еще не обрели. Между тем эта база есть: ею
является именно марксистско-ленинская материалистическая
теория познания.
Благодаря этой теории в общий состав научных знаний об
ощущениях ныне входит и масса знаний, накопленных в раз-
ных областях практики работы с людьми.
Надо признать, что особенно много дала для развития уче-
ния об ощущениях практика, что нередко недооценивается
в физиологии и психологии.
Практический опыт диагностики и лечения ряда заболе-
ваний (глаз; уха, горла и носа; кожи; многих внутренних
органов, при которых нарушается аппетит и вкус, интероцеп-
ция и т. д.), а особенно клиники расстройств чувствительности
при мозговых заболеваниях, имел исключительное значение
как для уяснения условий нормальной деятельности анализа-
торов, так и для понимания природы различных ощущений.
Практический опыт обучения и воспитания людей с дефектами
органов чувств (слепых, глухих, глухонемых и слепоглухо-
немых, людей с парализованными конечностями и др.) явился
основным доказательством пластичности чувствующих систем
мозга и возможности компенсации нарушенных сенсорных
функций мозга.
Безграничные возможности сенсорного развития человеке
обнаружены педагогическим опытом в обучении и воспитании
детей разных возрастов. Начиная с Яна Амоса Коменского,
теоретическая и практическая педагогика использовала на-
глядность обучения как одно из важнейших средств умствен-
ного и физического воспитания.

10

Немаловажную роль сыграла производственная (промыш-
ленная и транспортная) практика в обогащении теории ощу-
щений. Именно благодаря этой.практике обнаружилась высо-
кая сенсибилизация всех чувствующих приборов человече-
ского мозга, участвующих в том или ином производственном
процессе. Именно производственная практика выделила осо-
бую роль не только зрительного, но и кинестетического кон-
троля трудового процесса. Мышечно-суставные ощущения
были глубоко изучены под влиянием запросов производствен-
ной практики, а также производственного опыта. Старые
представления о лимитированных устройством органов чувств
порогах ощущений были преодолены в значительной мере под
влиянием производственного опыта, совершенствующего чув-
ствительность человека и раздвигающие границы различи-
тельной деятельности анализаторов.
С прогрессом техники, особенно автоматизации производ-
ства, все большее значение приобретает управление прибо-
рами и связанная с ним ориентировка в сигналах об измене-
нии технологических процессов. Физический труд при этом не
отмирает, а качественно преобразуется, все более сближаясь
с умственным трудом. Поэтому, вопреки предсказаниям не
которых теоретиков, сенсомоторные акты в производственных
процессах не редуцируются, а приобретают все более слож-
ный характере
В условиях современного промышленного производства
к человеку, в том числе и его сенсорной организации, предъ-
являются новые требования, которые реализуются благодаря
высокому уровню общеобразовательно-политехнической подго-
товки и накоплению нового производственного опыта. Изу-
чение сдвигов чувствительности и сенсибилизации в этих ус-
ловиях обнаруживает массу новых, ранее неизвестных воз-
можностей физического и умственного развития человека.
Заслуживает быть отмеченной особая роль транспортной
практики, с которой связаны крупные открытия в области
учения об ощущениях. Аварийность на железнодорожном
транспорте привела к необходимости более точной диагно-
стики цветового зрения, нормальное состояние которого
является условием правильного и срочного распознавания
цветовых сигналов на транспорте. Известно, что явление цве-
тослепоты (так называемые цветоаномалии в виде протоано-
малии и дейтероаномалии) было открыто благодаря изучению
ряда случаев такой аварийности. С возникновением авиации
возникли новые проблемы дальномерности видения и оптико-
вестибулярных связей. Именно авиационная практика вызвала
к жизни развитие так называемых статико-динамических
ощущений (ощущений равновесия и ускорения), причем отбор

11

летных качеств предъявил особые требования к определению:
свойстз вестибулярного аппарата. Опыт развития высоких
скоростей в авиации позволил глубже проникнуть в природу,
этих ощущений, относящихся к самому стержню сенсорной
организации человека.2
Вместе с тем этот опыт способствовал выявлению и экспе-
риментальному изучению вибраторной или вибрационной чув-
ствительности, значение, которой выявилось также при изуче-
нии производственного опыта современной машиностроитель-
ной промышленности (в том числе благодаря обнаружению
явлений этой чувствительности, сопутствующих производствен-
ным процессам при высоких скоростях резания металлов).
Многое из того, чем обладает современная наука в своих
знаниях о вкусе и обонянии, добыто благодаря обобщению
опыта труда в пищевой и парфюмерной промышленности. Все
это необходимо отметить для понимания путей развития совре-
менного учения об ощущениях человека, связанных не только
с теоретическим и экспериментальным изучением этой про-
блемы в науке, но и решением многих вопросов учения об1
ощущениях непосредственно на практике в различных обла-
стях общественно-трудовой деятельности людей. И именно
в различных областях практики потерпела крах «знаковая»
теория ощущений, оказавшаяся не только бесплодной, но и.
вредной для работы с людьми. В практике единственным вер-
ным орудием оказалась теория отражения и последовательно,
материалистическое учение об ощущениях как ее необходи-
мая часть. ^
Именно* поэтому проблема ощущений имеет актуальное
значение не только для науки, но и для многих областей прак-
тики, жизни.
Каждая из этих областей практики и научных дисциплин
подходит к изучению и использованию ощущений человека
соответственно своим задачам и предмету исследования.
Однако все больше испытывается потребность в общей теории
ощущений, открывающей возможность комплексного изуче-
ния и комплексного использования сенсорных возможностей
человека. Для создания такой теории недостаточна лишь
систематизация современных научных знаний об ощущениях
и обобщение практического опыта их использования и совер-
шенствования. Больше того, такая систематизация сама
должна основываться на общей концепции и принципах систе-
матизации и обобщения, которые нельзя образовать путем
простого сложения разных частных, причем весьма противо-
2 В связи с развитием современной реактивной техники и подготовкой
космических полетов особое значение приобретают идеи Циолковского об
изменениях сенсорной организации человека.

12

речивых точек зрения частных наук и отдельных областей
практики. Основой построения такой общей теории, опреде-
ляющей систематизацию и обобщение знаний и практического
опыта, может быть лишь теория познания марксистско-ленин-
ского философского материализма.
Не случайно, что метафизический материализм даже на
самой высокой ступени своего развития не мог создать общей
теории ощущений, несмотря на то, что именно в его системе
сенсуалистические принципы познания нашли наиболее пол-
ное воплощение. Однако, обособив ощущения от их источни-
ков в объективной действительности, метафизический мате-
риализм, особенно французский материализм XVIII в., открыл
путь агностицизму, как это видно на примере одного из са-
мых выдающихся памятников сенсуализма — «Трактата об
ощущениях» Кондильяка.
В этом произведении осуществлен оригинальный путь по-
строения общей теории ощущений и сенсорной организации
человека, сделан важный шаг в теоретическом исследовании
взаимосвязей и определенной иерархии отношений между из-
вестными тогда видами ощущений. Однако в том же труде
Кондильяк замыкает все виды ощущений в самом субъекте,
склоняется к агностицизму и тем самым делает уступку субъ-
ективному идеализму.
Известно, что философский идеализм считал проблему
ощущения стоящей внимания только в том направлении, кото-
рое характеризуется как субъективный идеализм.
Первую попытку построения субъективно-идеалистической
теории ощущений сделал Беркли в своем «Трактате о началах
человеческого знания». Однако этой попыткой идеализм еще
не скрывал свои кровные связи с теологией, борьба материа-
лизма против концепции Беркли была вместе с тем борьбой
науки против религии.
Лишь в конце XIX в. субъективный идеализм пытался, вос-
пользовавшись кризисом буржуазной науки, облечь свою кон-
цепцию ощущений в наукообразную форму. Это и было сде-
лано Махом в его «Анализе ощущений», вошедшем в историю
философии благодаря всемирно известной критике Лениным
в его труде «Материализм и эмпириокритицизм». Махистское
притязание на построение общей теории ощущений заверши-
лось бесславным провалом, который был вместе с тем одной
из самых блестящих побед философского материализма.
Именно в трудах Ленина, развившего диалектический ма-
териализм и его теорию отражения, содержится основа для
теоретического обобщения современных знаний о человеческих
ощущениях, в которой испытывают острую потребность мно-
гие научные дисциплины и области практики.

13

ГЛАВА I
МАТЕРИЯ И ОЩУЩЕНИЯ
Отражение как общее свойство материи
В своем труде «Материализм и эмпириокритицизм» Ленин
писал: «Материализм в полном согласии с естествознанием
берет за первичное данное материю, считая вторичным созна-
ние, мышление, ощущение, ибо в ясно выраженной форме
ощущение связано только с высшими формами материи (орга-
ническая материя) и „в фундаменте самого здания материи*'
можно лишь предполагать существование способности, сход-
ной с ощущением».1
Ленин вновь возвращается к этой мысли, замечая в связи
с критикой взглядов английского махиста Пирсона: «.. .логич-
но предположить, что вся материя обладает свойством, по су-
ществу родственным с ощущением, свойством отражения».2
Критикуя махизм, создавший «лживую видимость» реше-
ния проблемы происхождения ощущения, Ленин писал: «Эта
видимость лживая, ибо на деле остается еще исследовать и ис-
следовать, каким образом связывается материя, якобы не
ощущающая вовсе, с материей, из тех же атомов (или элек-
тронов) составленной и в то же время обладающей ясно вы-
раженной способностью ощущения. Материализм ясно ставит
нерешенный еще вопрос и тем толкает к его разрешению, тол-
кает к дальнейшим экспериментальным исследованиям».3
Весь ход последующего развития естествознания показал,
что идея отражения как общего свойства материи имеет глу-
бокое основание и ведет к важным открытиям. Эта идея со-
1 В. И. Ленин. Соч., т. 14, стр. 34.
2 Там же, стр. 81.
3Там же, стр. 34.

14

держит в себе два аспекта. Первым из них является понима-
ние ощущения, являющегося функцией органической материи
как продукта развития всей материи, обладающей свойством
отражения. С этой точки зрения ощущение есть высшая фор-
ма отражения, связанная со всей историей отражения на раз
личных этапах развития материи. Следовательно, материаль-
ный генезис ощущений является одним из явлений единства
материального мира, целостности природы, обладающей свой-
ством отражения.
Этот аспект, являющийся историческим или генетическим,
привлек наибольшее внимание современных естествоиспыта-
телей. Под влиянием диалектического материализма с его
историческими взглядами на отражение, являющееся свойст-
вом всех форм движущейся материи, естествоиспытатели
активно ищут и открывают разнообразные феномены отраже-
ния в физических, химических, биологических (растительных
и животных) закономерностях развития природы.
Другой аспект относится к взаимосвязи между неощущаю-
щей и ощущающей материей в структуре человека как выс-
шего организма и субъекта познания. Подобная взаимосвязь
является основным условием деятельности чувствующих
систем мозга не только потому, что она есть прежде всего
трансформация веществ и энергии внешнего мира, но и по-
тому, что всякий орган чувств есть сложное материальное
тело, относящееся именно к той форме движения материи, от-
ражением которой является его деятельность. Это тело
является подобием определенной формы движения материи;
прежде чем в нем возникнут нервные процессы, возникают и
развертываются физические и химические процессы, вполне
подобные тем, которые составляют природу отражаемых
внешних (физических или химических) явлений окружающего
мира, воздействующих на данный орган чувств. Именно по-
этому оптическая структура глаза или химические превраще-
ния вещества в обонятельных органах, акустическая струк-
тура уха или явление механической деформации кожных
покровов тела организма по праву служат моделью определен-
ных общих явлений природы.
В самом человеческом организме взаимодействуют «низ-
шие» и «высшие» формы движения материи с их различными
свойствами отражения. Из того положения, что специфичными
для человека являются высшие формы, отнюдь не следует,,
что они могут существовать без «низших» (механических и
физико-химических), составляющих их реальную основу. Раз-
витие науки показало, что прогресс физиологии и биологи-
ческих наук в целом во многом определяется успехами физик»
и химии организмов, в том числе физико-химических исследо-

15

ваний нервной деятельности, чувствующих систем человече-
ского мозга.
Диалектический материализм раскрывает единство матери-
ального мира, т. е. единство и взаимосвязь всех его явлений,
различных форм движения материи, определяя их «иерархию»
и взаимоподчинение. Механицизм игнорирует эту иерархию
и качественные изменения движущейся материи, связанные
с образованием высших форм на основе низших, точнее —
более общих, с включением этих общих форм в новые связи
высших или специальных форм движущейся материи.
Но понимание того, что эти специальные формы содержат
в себе общие, а в данном случае физиологические функции
органов чувств — физико-химические процессы, происходящие
в этих органах, отнюдь не являются механистическим пред-
ставлением.4
Механицизм не содержит в себе чего-либо иного, кроме
сведения высшего к низшему и отрицания развития материи.
Напротив, именно из диалектического материализма следует,
что в человеческом организме определенным образом соче-
таются и взаимопроникают друг друга все формы движения
материи, среди которых определяющее значение имеют спе-
цифические функции человеческого организма, обусловленные
его специально историческим развитием.
Весьма примечательно, что в классическом труде Маркса
«Капитал», в котором наиболее полно представлено историко-
материалистическое понимание общества и человека, дана
«чисто физическое» толкование работы органов чувств чело-
века на примере работы глаза. Маркс писал следующее:
«.. .световое воздействие вещи на зрительный нерв восприни-
мается не как субъективное раздражение самого зрительного
нерва, а как объективная форма вещи, находящейся вне глаз.
Но при зрительных восприятиях свет действительно отбрасы-
вается одной вещью, внешним предметом, на другую вещь,
глаз. Это —физическое отношение между физическими ве-
щами».5
В процессе человеческого ощущения подобные физические
(и химические) отношения составляют самое общее условие
деятельности органов чувств. Но эти отношения именно по-
тому входят в самый состав деятельности рецепторов, что
они являются более общими проявлениями свойства отраже-
4 Весьма интересная постановка этого вопроса в свете диалектического
патернализма и достижений естествознания имеется в статье Г. М. Франка
и В. А. Энгельгарта «О роли физики и химии в исследовании биологиче-
ских проблем» («Вопросы философии», 1958, № 9). —См. также: С. Л. Ру-
бинштейн. Бытие и сознание. М., Изд. АН СССР, 1957.
5К. Маркс. Капитал, т. I. Госполитиздат, 1952, стр. 78.

16

ния, высшим этапом развития которого является субъектив-
ное отражение в форме ощущений и мышления. Построения
оптического изображения вещи в сетчатке глазе происходит
по-общим законам оптического отражения, но осуществляется
оно в соответствии с внутренней природой глаза и мозга как
особым образом организованной материей. Но и в данном
случае такая спецификация оптического отражения является
не исключением, а правилом. Физике известны различные про-
хождения света через изотропные и анизотропные вещества;
прикладная лучевая оптика дифференцирует виды преломле-
ния света у одной сферической поверхности, в системе центри-
рованных поверхностей и т. д.
В этом ряду глаз рассматривается как наиболее сложная
оптическая система с учетом особенностей которой конструи-
руются проектирующие, осветительные и другие оптические
приборы.
Подобным же образом обстоит положение с любым рецеп-
тором: слуховым, обонятельным, тактильным и т. д. Не только
их анатомическая организация (структура), но и их функции,
являющиеся филогенетическим приспособлением к определен-
ной форме вещества и форме движения материи, представ-
ляют собой подобия этих форм в высшем организме.
Следовательно, взаимодействие неощущающей и ощущаю
щей материи является не только далеким прошлым филоге-
неза, но и самым общим условием жизнедеятельности чело-
века, работы его органов чувств и мозга, необходимой чертой
его бытия. И в жизни человека отражение как всеобщее свой-
ство материи составляет основу субъективного отражения,
первичным элементом которого является ощущение.
Марксистский философский материализм, открывший это
свойство, впервые объяснил его природу, исходя из диалекти-
ческого понимания причинности. В своей работе «Диалектика
природы» Энгельс писал: «Первое, что нам бросается в глаза
при рассмотрении движущейся материи, — это взаимная связь
отдельных движений отдельных тел между собою, их обуслов-
ленность друг другом».6
Далее он указывал, что «взаимодействие — вот первое, что
выступает перед нами, когда мы рассматриваем движущуюся
материю в целом с точки зрения теперешнего естествозна-
ния».7
В процессе взаимодействия материальные тела необхо-
димо отражаются одно в другом, в соответствии с внутренней
природой каждого из них. Поэтому отражение, непосред-
6Ф. Энгельс. Диалектика природы. М., Госполитиздат, 1953,
стр. 182.
7 Там же, стр. 183.

17

ственно порождающееся и сопровождающее процесс взаимо-
действия материальных, тел, составляет одно из коренных
свойств материи в целом.
Для понимания этого свойства решающее значение имеет
диалектико-материалистическая концепция движения, проти-
воположная метафизической, механической концепции внеш-
него толчка как единственного источника движения. Между
тем, как правильно отмечает Рубинштейн в своей книге «Бы-
тие и сознание», движение, изменение возникает отнюдь не под
влиянием внешнего толчка как одностороннего воздействия
одной вещи на другую, а в результате взаимодействия тел.
«Свойство отражения, которым обладает все существующее,
выражается в том, что на каждой вещи сказываются те внеш-
ние воздействия, которым она подвергается; внешние воз-
действия обусловливают и самую внутреннюю природу явле-
ний и как бы откладываются, сохраняются в ней;... каждое
явление есть вместе с тем «зеркало и эхо вселенной». Вместе
с тем результат того или иного воздействия на любое явление
обусловлен внутренней природой последнего; внутренняя при-
рода явлений представляет ту «призму», через которую одни
предметы и явления отражаются в других. В этом выражается
фундаментальное свойство бытия»8 (курсив наш — Б. А.).
Это прекрасное изложение сути марксистско-ленинского пони-
мания отражения как общего свойства материи. Однако Ру-
бинштейн, правильно выводя это свойство из взаимодействия
материальных тел и явлений, все же неправомерно отождест-
вил отражение и взаимодействие, упуская из виду, что отра-
жение есть момент и продукт взаимодействия, не исчерпыва-
ющее все явления взаимодействия. Исходя из положения, что
всякое действие есть взаимодействие, в котором внешнее воз-
действие преломляется через внутренние свойства подвергае-
мого этому воздействию тела, Рубинштейн формулирует свою
мысль так: «Всякое взаимодействие есть в этом смысле отра-
жение одних явлений другими».9 Подобный ход мысли, ото-
ждествляющий взаимодействие с отражением, имеется и у не-
которых других авторов. Так, например, Лапшин утверждает,
что «так как обмен веществ организма со средой есть основ-
ное, необходимое условие жизни, биологические изменения и
процессы, протекающие внутри организма под действием
внешних условий, представляют собой основной, определяю-
щий момент биологического типа отражения внешней
среды».10
8С. Л. Рубинштейн. Бытие и сознание, стр. 11.
9 Там же, стр. 10.
10 О. В. Лапшин. Теория отражения и учение о развитии материи.
«Вопросы философии», 1958, № 4, стр. 82.

18

Подобное расширенное толкование отражения осущест-
вляется путем подстановки на место процесса жизнедеятель-
ности и основной формы существования органической мате-
рии явления отражения. Но если продолжать далее такую тен-
денцию, то все жизненные функции (пищеварение, дыхание,
кровообращение и т. д.) можно объявить видами биологиче-
ского отражения, не говоря уже о любом акте приспособления
организма к условиям внешней среды. Тогда по этому при-
меру любая химическая реакция или связь физических явле-
ний есть частные случаи отражения. Но подобный подход под-
меняет реальное исследование явлений отражения, происходя-
щих в процессах взаимодействия, дедуктивным подведением
всех бесчисленных случаев взаимодействия к различным ти-
пам отражения. Но тогда «конечной» задачей естествознания
является познание отражения, которое все же есть лишь свой-
ство движущейся материи, как это подчеркивал Энгельс. Он
писал, что «мы не можем пойти дальше познания этого взаи-
модействия именно потому, что позади него нечего больше
познавать. Раз мы познали формы движения материи (для
чего, правда, нам не хватает еще очень многого ввиду кратко-
временности существования естествознания), то мы познали
самое материю, и этим исчерпывается познание».11
Лишь путем изучения различных форм движения материи
в их взаимосвязи и взаимодействии возможно выделить ре-
альные явления отражения как свойства материи, в том числе
и особенно органической. Несомненно, прав Лапшин, когда он
связывает «биологическое отражение» прежде всего с обменом
веществ.
Однако надо еще исследовать условия, при которых обмен
веществ производит явление отражения, сопровождается и
подкрепляется этими явлениями.
Надо отметить, что в современной марксистской философ-
ской литературе наиболее обстоятельно и глубоко развита
теория отражения болгарским ученым Тодором Павловым,12
который впервые систематически исследовал связь между от-
ражением и взаимодействием в природе. Хотя в его труде име-
ются положения спорные или просто уже не соответствующие
современному состоянию естествознания, однако осуществлен-
ный им опыт теоретического исследования изменения видов
отражения в физической, химической, биологической, социаль-
ной формах движения материи имеет важное значение для
развития теории отражения в современных условиях. В част-
ности, представляют интерес те переходы от раздражимости
11 Ф. Энгельс. Диалектика природы, стр. 184.
12 Т. Павлов. Теория отражения. М., ИЛ, 1949.

19

к возбудимости и чувствительности, которые рассматриваются
Т. Павловым в виде качественных изменений единого процесса
развития отражения как общего свойства материи.
Однако несомненно, что поставленная Лениным проблема
требует для своего решения именно того пути, на который ука-
зывал Ленин: конкретных экспериментальных исследований
разных явлений отражения как общего свойства материи в це-
лом. Эта задача решается ныне всеми науками на основе диа-
лектического материализма.
Развитие отражения как свойства материи может и должно
изучаться в разных связях и отношениях.
Диалектический метод марксистского философского мате-
риализма является верным средством познания многообразия
явлений отражения и их различных опосредований. Благо-
даря этому подходу уясняется не только связь, но и различие
между двумя аспектами теории отражения, о которых гово-
рилось выше.
Говоря старыми философскими терминами, один аспект
лежит в плоскости онтологии, а другой — собственно гносео-
логии. Марксистско-ленинская теория познания, конечно,
является теорией отражения, но эта теория не исчерпывается
теорией познания.
Теория отражения в целом есть важное звено всей мате-
риалистической диалектики, всего учения о законах самодви-
жения материи. Теория познания есть учение о высших, спе-
цифически человеческих формах отражения (чувственном и
логическом), являющихся свойствами особо организованной
материи и общественно-исторического развития людей, их
практики, являющейся критерием истины и теории познания.
Но, как указывалось выше, в эти специфически человеческие
высшие формы отражения входят общие, «низшие» формы
отражения; взаимопроникновение общих и специфических
форм отражения является проблемой как онтологической, так
и гносеологической. Вместе с тем существуют специальные
проблемы гносеологии, в том числе и проблема сущности ощу-
щения, которые нельзя абсолютировать, отрывая их от онтоло-
гической природы отражения (как свойства бытия, материаль-
ной организации тел и их взаимодействия), но вместе с тем
опасно растворять в онтологической плоскости.
Известно, что явления отражения имеются на всех этапах
развития материи, они являются свойством всех форм движе-
ния материи. Однако отражение становится познанием только
на высшей ступени развития материи. По отношению к позна-
нию вся история развития отражения есть лишь предыстория,
составляющая своего рода генетическую онтологию как
основу теории познания. Как бы ни был решен наукой кон-

20

кретный вопрос о том, существуют ли у растений явления,
сходные с ощущением или нет, от этого не изменится принци-
пиальное решение вопроса о том, что познание есть специфиче-
ски человеческое явление, интимно связанное с развитием
общественно-трудовой практики. Но такие биологические
исследования будут весьма обогащать философию в целом,
способствовать углублению «онтологического» подхода к явле-
ниям отражения.
Опасность отождествления онтологического и гносеологи-
ческих аспектов в трактовке явлений возникает в связи с тен-
денцией ряда представителей американской кибернетики ото-
ждествить электронные процессы, происходящие в сложней-
ших автоматах с мозговой деятельностью человека, принципы
которой моделируются в кибернетических машинах. Заметим,
кстати, что создание таких машин имеет огромное теоретиче-
ское и практическое значение не только для техники и естест-
вознания, но и для материалистической философии.
В этих машинах, как и во многих биологических исследо-
ваниях, доказывается единство всех форм отражения, практи-
чески воспроизводится физико-техническими средствами
известная совокупность черт мозгового, рефлекторного отра-
жения. В этом смысле кибернетика служит еще одним дока-
зательством правильности теории отражения, ее верности для
всех возможных случаев отражения, тем более в сложных ма-
териальных системах.
Однако не только основоположники кибернетики в США,
но и некоторые советские теоретики в этой области не видят
границ, хотя и относительных, как подчеркивал Ленин, между
онтологическим и гносеологическим подходом к явлениям
отражения. Нередко они рассуждают так: если кибернетиче-
ская машина решает сложнейшие задачи, причем с такими
скоростями, которые невозможны для самого гениального че-
ловеческого ума, если они могут сами составлять задачи и
решать их в бесконечном ряду вариаций, то почему эти ма-
шины не являются «думающими» и «ощущающими», причем
без кавычек.
Маккей серьезно ставит «проблему образования понятий
автоматами», а Медведев допускает «представление в конеч-
ном автомате».
Любопытно, что статья Медведева на эту тему помещена
рядом со статьей Маккаллока и Питтса «Логическое исчисле-
ние идей, относящихся к нервной активности»,13 в которой
авторы приходят к выводу, что кибернетика обеспечивает
13 См. сборник статей под редакцией Шеннона и Маккарти «Автоматы».
М., ИЛ. 1956.

21

«конструктивное решение холистических проблем, включаю-
щих в себя дифференцированный континуум чувственных ощу-
щений и нормативные, совершенствующие и разрешающие
свойства восприятия и исполнения».14 Следовательно, теоло-
логизм подразумевается как основная посылка таких кон-
струкций, а детерминизм исключается за «непригодностью».
В этом убеждает и другое положение этих авторов: «. ..Каж-
дая идея и каждое ощущение реализуются активностью вну-
три нервной системы и что действительные возбуждения
рецепторов не определены полностью никакой такой актив-
ностью».15 Поэтому при расчетах и конструировании автома-
тов принимается во внимание свойство «нервной сети», кото-
рое мыслится как замкнутая саморегулирующая система,
а «действительные возбуждения рецепторов» не входят в «ло-
гическое исчисление идей, относящихся к нервной активно-
сти». Не случайно, что в нейрологических концепциях кибер-
нетиков причудливо сочетается материалистическая рефлек-
торная теория и идеалистическая концепция нервной спонтан-
ности, против которой направлена рефлекторная теория.
Крайне важные для физиологии теоретические изыскания
кибернетики в области обратных связей интерпретируются
нередко так, что искажается рефлекторная теория, поскольку
некоторые кибернетики всерьез отождествляют достигнутое
ими моделирование мозговой деятельности с самой этой дея-
тельностью, как деятельностью познавательной, поскольку для
них равноправными становятся понятия «сигнал», «ощуще-
ние», «мысль», хотя между этими понятиями разница не
только онтологическая, но прежде всего гносеологическая.
Если не принимать во внимание эту разницу, то «можно»
ставить вопрос так, как это делает Полетаев: «чего не хватает
машине для того, чтобы полноценно заменить размышляющего
человека».16 Путем весьма остроумных, причем реалистиче-
ских предположений Полетаев строит интересную программу
создания сложнейших роботов, даже иерархию роботов и ор-
ганизацию их «коллектива». Думается, что ничего фантасти-
ческого в этой программе нет, хотя возможности кибернетики
пока еще ограничены. Однако эти будущие роботы превраща-
ются по существу в гносеологические машины, обладающие
человеческим сознанием или, как предпочитают говорить неко-
торые почитатели кибернетики, «сверхчеловеческими возмож-
ностями».
Вот как описывает Полетаев такого будущего робота:
14 Там же, стр. 382.
15 Там же, стр. 382.
16 И. А. Полетаев. Сигнал. М., Изд. «Советское радио», стр. 385.

22

«Сложный робот должен быть непосредственно связан
с эффекторами — исполнительными органами, причем их вклю-
чение должно производиться отдельно от «принятия решения»,
т. е. достижения окончательного состояния выходных сигналь-
ных элементов робота. Таким образом и ощущения, и реакция
должны быть зафиксированы в памяти и существовать в виде
сигналов, соответствующих реальным воздействиям и реак-
циям. Несомненно, что содержание памяти должно оказаться
богаче, чем реальное поведение, так как на выход подаются
только некоторые реакции, отобранные из большого числа
возможных»**7 (курсив наш. — Б. А.).
При чтении такого «психологического» текста, излагающего
технические перспективы, нельзя не вспомнить битвы, имевшие
место в истории науки, связанные с борьбой против антропо-
морфизма в области не только ботаники, но и зоологии.
Вместе с тем нельзя не вспомнить и того, что преодоление
антропоморфизма было одним из условий прогресса этих
наук. Думается, что «психологизация» роботов есть только
рабочий логический прием, а не действительное выражение
гносеологических позиций представителей кибернетики и тео-
рии информации.
Но опасность, о которой говорилось выше, усугубляется
в связи с тем, что одному из основных понятий этих наук —
сигналу придается гносеологическое значение. В теории ин-
формации и кибернетике вообще сигнал образуется в резуль-
тате определенного кода или шифра, из совокупности которых
образуется программирование работы автоматов. Именно от
качества и стройности такого программирования зависит
успех работы автомата. Но если этот технический принцип
программирования превращается в гносеологический принцип,
то он не представляет ничего оригинального по сравнению со
знаковой теорией («символов») физиологического идеализма.
Такое «превращение» представляет логический фокус,
основанный на отождествлении сигнала и знания (чувствен-
ного или логического). Между тем сигнал в теории информа-
ции и кибернетике вообще есть кодированные или декодиро-
ванные знания, образованные людьми в процессе научного
познания и практики. Возможно построение таких автоматов,
которые будут бесконечно варьировать связи между этими
знаниями, которые вложил в них человек, развивая тем самым
человеческие знания.
Между «сигналами» кибернетики и понятием сигнала в фи-
зиологии высшей нервной деятельности только внешнее терми-
нологическое сходство. Сигнальный характер временных свя-
17 И. А. Полетаев. Сигнал. М., Изд. «Советское радио», стр. 391.

23

зей мозга с окружающей средой есть важнейшая черта
рефлекторной деятельности мозга, когда мы рассматриваем ее
онтологически. Однако, как будет показано дальше, и физио-
логическое понятие сигнала не исчерпывает гносеологической
сущности ощущений как образов объективной действитель-
ности.
Мы задерживались на критическом рассмотрении некото-
рых гносеологических притязаний кибернетики для того,
чтобы показать противоречие между онтологическим вкла-
дом кибернетики в теорию отражения и гносеологическими
искажениями, возникающими вследствие непонимания разли-
чия между этими двумя аспектами теории отражения.
Теория ощущений есть часть теории отражения в целом.
Следовательно, в ней обязательно сочетаются оба этих
аспекта. В этой теории смыкаются две фундаментальные про-
блемы, поставленные Лениным.
В «Конспекте книги Гегеля «Лекции по истории филосо-
фии» Ленин писал: «Сторонник диалектики, Гегель, не сумел
понять диалектического перехода о т материи к движению,
от материи осознанию — второе особенно. Маркс поправил
ошибку (или слабость?) мистика».18 В связи с этим Ленин
формулирует две проблемы, которые являются фундаменталь-
ными философскими проблемами: «диалектичен не только пе-
реход от материи к сознанию, но и от ощущения к мысли
etc».19
Диалектический переход от материи к сознанию осущест-
вляется в форме ощущений. Внутренняя диалектика познания
заключается в переходе от ощущений к мышлению на основе
практики и языка. Обе проблемы, т. е. переход от материи
к ощущению и от ощущения к мысли, имеют исключительное
значение для теории познания. Для разработки этих проблем
необходимо развитие ряда научных дисциплин.
К этим областям знания Ленин отнес: историю познания
вообще, следовательно, историю философии и историю отдель-
ных наук, историю умственного развития ребенка, историю
умственного развития животных, историю языка, психологию
и физиологию органов чувств.
Эта великая программа дальнейшего развития теории по-
знания и диалектики открывает исключительные перспективы
не только для философии, но и отдельных наук, которые еще
недостаточно взаимосвязаны друг с другом, развитие которых,
если можно так выразиться, недостаточно гносеологически
ориентировано. Об этом ясно свидетельствует односторонняя
18В. И. Ленин. Соч., т. 38, стр. 279.
19 Там же.

24

биологическая ориентация «истории умственного развития жи-
вотных», педагогическая ориентация «истории умственного
развития ребенка», логико-лингвистическая ориентация «исто-
рии языка». Что касается психологии и физиологии органов
чувств, составляющих ядро экспериментального изучения
ощущений, то за последние годы фактически их отодвинули
далеко от теории познания.
Заметим кстати, что Ойзерман в интересной статье «Диа-
лектический материализм и гегелевская концепция совпаде-
ния диалектики, логики и теории познания» в общем верно
отметил огромное значение ленинской программы для дальней-
шего развития теории познания. Пожалуй только у Ойзер-
мана и встречается эта оценка, отсутствующая в большинстве
новейших философских работ.
Тем более странно, что Ойзерман счел возможным внести
ограничение в эту программу, когда определил ближайшие
задачи, стоящие, по его мнению, перед теорией познания.
«Теория познания с точки зрения диалектического материа-
лизма, — пишет Ойзерман, — не может быть ничем иным,
кроме как подытожением истории познания, истории наук
и практической деятельности людей, ибо только благодаря
такому подытожению действительной истории, реального
опыта позания могут быть решены коренные гносеологические
проблемы, не говоря уже о тех вопросах теории познания,
сама постановка которых непосредственно связана с опреде-
ленным этапом развития научного познания и общественной
практики».20
Нетрудно заметить, что в таком толковании уже отсут-
ствуют история умственного развития животных, ребенка,
история языка, психология и физиология органов чувств, ко-
торые Ойзерман привел в изложении ленинской программы.
Но, конечно, такое сокращение ленинской программы су-
щественно изменияет ее смысл. Ясно, что Ленин рассматривал
будущее развитие теории познания в неразрывной связи с раз-
витием всей теории отражения.
Об отличиях теории познания и психологии познания на-
писано немало в философской литературе. Новые страницы
вписал и Ойзерман, который, продолжая только что цитиро-
ванную мысль, пишет следующее: «Этим, собственно, и отли-
чается теория познания диалектического материализма от пси-
хологического учения о познании, которое занимается иссле-
дованием соответствующих психических функций человека,
20 Т. И. Ойзерман. Диалектический материализм и гегелевская кон-
цепция совпадения диалектики, логики и теории познания. «Вопросы фило-
софии», 1958, № 1, стр. 109.

25

а не изучением совершаемого человечеством исторического
процесса перехода от одного знания к другому, более глубо-
кому. Диалектический материализм, конечно, не может игно-
рировать данные психологии и в особенности данные психоло-
гического учения о познании, имеющего громадное значение
для диалектико-материалистической гносеологии. Однако от-
сюда, несомненно, следует, что изложение гносеологии диа-
лектического материализма нельзя превращать в пересказ
психологического учения об ощущениях, восприятии, мышле-
нии, как это делается во многих популярных брошюрах и
статьях по теории познания» 21 (курсив наш. — Б. А.).
Последнее заключение, несомненно, верно. К сожалению, и
«пересказы» психологических знаний в таких философских
работах далеки от современного состояния психологических и
физиологических знаний.
Но нельзя не признать странным то противопоставление
человека и человечества, которое Ойзерман считает границей
между теорией и психологией познания. В «Материализме и
эмпириокритицизме» Ленина, являющимся самым выдаю-
щимся трудом по марксистской теории познания, нет и намека
на подобное метафизическое противопоставление. Не случайно*
именно в этой работе Ленин обращает особое внимание на
сущность непосредственно-чувственного познания, отражения
объективной действительности, на связь этой формы отраже-
ния с логическим познанием, на роль практики в общей диа-
лектике процесса познания. Но если говорить об этой роли, то
нельзя забывать глубокого ленинского замечания: «Практика
выше (теоретического) познания, ибо она имеет не
только достоинство всеобщности, но и непосредственной дейст-
вительности». 22
Если следовать за Ойзерманом, то от практики отпадает
эта «непосредственная действительность», а сохранится лишь
«достоинство всеобщности». Отвлекаясь от реального чело-
века, неизбежно теряем чувственный опыт, непосредственную
связь сознания с объективной действительностью.
Неизбежным следствием такого отвлечения является раци-
онализм, противоречащий диалектическому пониманию един-
ства чувственного и логического в процессе познания.
Думается, однако, что в ряде случаев подобный рациона-
лизм является следствием недостаточности обобщения науч-
ных данных физиологии и психологии об ощущениях и воспри-
ятиях. Такое обобщение необходимо для правильной оценки
роли чувственного познания и понимания состава или струк-
21 Там же, стр. 109—110.
я В. И. Ленин. Соч., т. 38, стр. 205.

26

туры этого познания в свете современной науки. К тому же
благоприятная почва для рационалистических взглядов возни-
кает тогда, когда познание обособляется от истории отраже-
ния как общего свойства материи, особенно материи ощуща-
ющей.
О развитии ощущающей материи
Происхождение ощущений составляет сложную задачу со-
временной науки, которую еще нельзя считать решенной/ Бес-
спорным является факт, что ощущения имеются у всех орга-
низмов, обладающих нервной системой и органами чувств. Но
из этого факта не следует, что ощущения отсутствуют на тех
ступенях развития органической материи, где еще нет нерв-
ной организации. Известно, что такое заключение Дюринга
вызвало критику Энгельса. В своем известном труде «Анти-
Дюринг» Энгельс писал: «... Продуктом свободного твор-
чества и воображения г. Дюринга является его утверждение,
будто ощущение физиологически связано с существованием
какого-либо, хотя бы и очень простого, нервного аппарата. Не
только все простейшие животные, но еще и животно-расте-
ния — по крайней мере, большинство их — не обнаруживают
никаких следов нервного аппарата. Только начиная с червей,
впервые встречается, в виде общего правила, нервный аппа-
рат, и г. Дюринг первый выступает с утверждением, что пере-
численные животные организмы лишены ощущения, так как
не имеют нервов. Ощущение связано необходимым образом не
с нервами, но, конечно, с некоторыми, до сих пор не установ-
ленными более точно, белковыми телами»23 (курсив наш.—
Б. А.). Напомним, что и самую жизнь Энгельс определял как
«форму существования белковых тел». Ощущения связыва-
ются Энгельсом с жизнью и обменом веществ, с организован-
ной материей в целом, обладающей общим свойством отраже-
ния в форме ощущений. Такова общебиологическая концеп-
ция, открывающая исключительные перспективы для генетиче-
ского изучения ощущений. Однако в этой области много труд-
ностей, которые не удалось еще преодолеть современному
естествознанию.
Одна из этих трудностей заключена в исследовании вну-
тренних изменений организма, возникающих в процессе вза-
имодействия его с окружающей средой и являющихся отра-
жением этой среды. Стремясь исключить возможность субъек-
тивного антропоморфизма, который наносит большой ущерб
науке, естествоиспытатели нередко ограничивают изучение
поведения организмов внешними реакциями на внешние раз-
23 Ф. Энгельс. Анти-Дюринг. М., Госполитиздат, 1950, стр. 75.

27

дражения. Так, например, Леб своим учением о тропизмах,
пользуясь преимущественно физическим, методом, счел воз-
можным свести поведение к этим отношениям между раздра-
жителем и внешней реакцией, игнорируя внутренние измене-
ния, связанные с обменом веществ между организмом и
средой.
Однако Леб принужден был констатировать, что из всей
жизнедеятельности даже самых элементарных организмов вы-
деляется особая сфера поведения, как их ориентация в окру-
жающей среде и приспособление посредством такой ориента-
ции к окружающей среде.
Современные биохимические исследования позволяют
предполагать, что каждое подобное приспособление характе-
ризуется сложными химическими превращениями вещества и
энергии внешних тел в материальную природу самого орга-
низма; метаболические вихри, сопровождающие такие от-
ношения организма и среды, оставляют следы в самой
организации живого тела, влияют на последующие акты при-
способления. Но все это, характеризующее поведение растений
и низших животных, содержит в себе необходимые черты
внутреннего отражения, с которым связан генезис ощущений.
Игнорирование или забвение этих черт приводит не только
к отрицанию поведения как особой формы жизнедеятельности,
но и самой жизни, как на это правильно указал Тодор Пав-
лов, который пишет следующее: «... Многие биологи совсем
упускают из вида, что внешне ответные реакции не исчерпы-
вают данного вопроса (объективного объяснения поведе-
ния. Б. Л.), что в связи с ними и на их основе организм от-
ражает вещи также и внутренне, сохраняя более или менее и
организацию (более или менее), следы отражения, которые,
будучи уже накопленными и организованными, оказывают
определенное влияние на все поведение организма, и при этом
тем сильнее и заметнее, чем сложнее, подвижнее и активнее
организм».24
В этом смысле безусловно прав Лапшин, связывающий
отражение как свойство органической материи с обменом ве-
ществ и внутренними следами внешней среды в структуре
живого тела.
Несомненно, что и у растительных организмов есть вну-
тренняя сторона поведения, связанная со сложной динамикой
обмена веществ. Эта внутренняя сторона отражения опреде-
ляется раздражимостью организма как его коренным свойст-
вом, а не только раздражением со стороны внешнего тела.
«Свойство организмов реагировать на внешние раздраже-
24 Т. Павлов. Теория отражения, стр. 72.

28

ния,— пишет Леонтьев, — т. е. приходить под влиянием
изменений среды в состояние деятельности, называется раз-
дражимостью. Раздражимость есть, следовательно, фундамен-
тальное свойство всякой живой материи; она является необхо-
димым условием обмена веществ, а значит, и самой жизни.»2Г>
Добавим к этому правильному определению, что раздражи-
мость становится таким условием постольку, поскольку она
есть продукт развития обмена веществ.
Леонтьев считает, что чувствительность как способность
к ощущению возникает только на определенной ступени эво-
люции раздражимости, а именно тогда, когда «более высоко
развитые организмы становятся раздражимыми не только по
отношению к таким воздействиям среды, с которыми непо-
средственно связано поддержание жизни, но также и по отно-
шению к таким воздействиям, которые сами по себе не в со-
стоянии определить ни положительно, ни отрицательно их
ассимилятивную деятельность. Так, например, лягушка пово-
рачивает свое тело в направлении легкого шороха; она, следо-
вательно, раздражима по отношению к данному воздействию.
Однако энергия этого звука, воздействовавшего на лягушку,
не ассимилируется им и непосредственно вообще не опреде-
ляет поддержание его жизни».26
Известно, что растительный организм ассимилирует свето-
вую энергию внешней среды путем фотосинтеза; однако такое
усвоение света отнюдь не есть зрение, посредством которого
Животный организм ориентируется в окружающей среде.
Леонтьев рассматривает чувствительность как особую
форму раздражимости, имеющую свою специальную функцию,
которая заключается в том, что «организм оказывается спо-
собным приспосабливаться к предметной среде, отражая ее
многообразные свойства, которые служат ориентирующими
признаками потребного, искомого или, наоборот, угрожаю-
щего— того, чего необходимо уберечься».27
Возникновение и развитие чувствительности связано с су-
щественными изменениями самой органической материи, со
своеобразным раздвоением жизнедеятельности, которое верно
подметил Леонтьев. «С одной стороны, — пишет Леонтьев, —
выделяются процессы, с которыми непосредственно связано
поддержание и сохранение жизни. Эти процессы составляют
первую основную форму жизнедеятельности. В ее основе ле-
жат явления первичной раздражимости организмов. С другой
стороны, выделяются процессы, прямо не несущие функции
25 А. Н. Леонтьев. Очерк развития психики. М., 1947, стр. 13.
26 Там же, стр. 15.
27 Там же, стр. 15

29

поддержания жизни и лишь посредствующие связь организма
с теми свойствами среды, от которых зависит его существо-
вание. Они составляют особую форму жизнедеятельности —
форму соотносящей деятельности организма. В ее основе ле-
жит чувствительность организмов, т. е. психическое отражение
ими свойств материальной среды, благодаря которому они
ориентируются в ней».28
Гипотеза Леонтьева представляется весьма плодотворной
для научных поисков, так как выделяет объективные признаки
различия между раздражимостью и чувствительностью как ее
высшей формой, хотя не решает все вопросы, связанные
с определением структурно-динамических свойств ощущаю-
щей материи.
Необходимы многие исследования для ответа на вопрос,
с какими структурными особенностями органической материи
связано ее становление как материн ощущающей. Дифферен-
циация органов чувств, с которой связана дифференциация
ощущений, есть явление, относящееся к возникновению и раз-
витию центральной нервной системы, т. е. явление, довольно
позднее в развитии органического мира. Надо полагать, что
чувствительность как особая форма раздражимости возникает
раньше образования специальных нервных аппаратов отраже-
ния. К тому же известно, что и самые эти аппараты возникали
не одновременно, а последовательно в разных биологических
связях. Дифференциации органов чувств как особых нервных
приборов предшествовало выполнение функции чувствитель-
ности теми тканями и органами живого тела, которые, по
Леонтьеву, несут функции непосредственного приспособления
и основных жизненных процессов.
Можно думать, что специальному развитию чувствитель-
ности предшествует ее общее, диффузное развитие.
В этом отношении представляет особый генетический инте-
рес вибрационная чувствительность, которая открыта и в чело-
веческом организме позже всех других видов чувствитель-
ности.
Но исследование вибрационной или вибраторной чувстви-
тельности у человека открывает возможность нового подхода
к эволюции чувствительности вообще.
Этот вид чувствительности является самым диффузным,
причем до такой степени, что его трудно отделить от других.
Так, например, вибрационная чувствительность тесно связана
со слуховой чувствительностью, причем орган слуха человека
выполняет обе функции, хотя они весьма противоречивы: ви-
28 Там же, стр. 19.

30

браторная реакция тормозит слуховую; при поражении слу-
ховых функций вибраторные реакции растормаживаются.
Однако приурочить вибраторную чувствительность только
к деятельности слуховых органов не удалось. Оказалось, что
эта чувствительность свойственна в еще большей мере кож-
ному покрову тела человека, где она тесно переплетается
с тактильной чувствительностью, причем в любом участке
тела. Здесь также отмечаются противоречивые отношения:
тактильная реакция «гасит» вибраторную, а вибраторные
реакции растормаживаются при анестезии или гиперестезии.
Но еще более показательно, что вибраторная чувствитель-
ность оказалась свойственной всем мышцам, сухожилиям, со-
судам и костной системе. Бехтерев имел основание для вы-
вода, что вибраторная чувствительность человека есть общее
свойство всех тканей его тела.
Эта «общетканевая» концепция вибрационной или вибра-
торной чувствительности может быть одним из подступов к по-
ниманию биологического генезиса чувствительности вообще,
которая осуществляется не только специализированным орга-
ном чувств, но и организованной материей в целом.
Вибраторные реакции паука, почти мгновенно отвечающего
на колебания своей паутины, в которую попала его жертва,
или поразительный по ориентированности полет летучих мы-
шей, необычайно тонко реагирующих на колебания упругой
среды, — явления именно такого порядка. Эти явления нельзя
полностью локализовать только в особых специализирован-
ных органах чувств, но не находят до сих нор особого органа
подобной чувствительности, так как она, несомненно, осущест-
вляется всеми тканями тела организма в целом.
Можно предположить, что подобная диффузная механиче-
ская чувствительность, т. е. чувствительность к механическим
изменениям окружающей среды, была и есть общая форма
чувствительности живого тела, объединяющая внешнюю и
внутреннюю среду организма, поскольку и во внутренних по-
лостях тела колебания упругой среды производят соответству-
ющие изменения.
Из вибрационной деятельности возникают тактильные и
слуховые ощущения, играющие важную роль в более тонкой
ориентировке организма во внешней среде.
Подобным же образом происходит возникновение обоня-
ния, вкуса и хеморецепции внутренней среды из обшей хими-
ческой чувствительности, первоначально разлитой по всей по-
верхности тела, как это ясно отмечается у моллюсков и рыб.
Общая механическая и химическая чувствительность жи-
вых тел, т. е. их чувствительность к колебаниям упругой
среды, в которой они находятся, и к химическим веществам,

31

которые потребляются ими в процессе обмена веществ, есть
основа для последующей эволюции более дифференцирован-
ных видов чувствительности.
В этом смысле организованная материя становится ощуща-
ющей, причем ощущающей все более разнообразно по мере
прогрессивной эволюции нервной системы и специализации ее
органов на выполнение различных сенсорных функций, т. е.
рецепторов и анализаторов в целом.
На определенной ступени развития материи возникает
жизнь как форма существования белковых тел. На высшей
ступени развития органической материи возникает и разви-
вается мозг — ощущающая материя. «Жизнь рождает мозг.
В мозгу человека отражается природа».29 Взаимодействие этой
ощущающей материи (мозга и его органов чувств) с окружа-
ющей организм материальной действительностью осущест-
вляется рефлекторно. Деятельность мозга по своей природе
рефлекторная, т. е. отражательная. Сеченов подчеркивал, что
нервная система не может работать иначе, как за счет внеш-
них сил. Лишь в результате материального взаимодействия
мозга и окружающего организм внешнего мира возникает
субъективное отражение этого мира в человеческом сознании.
Первым и основным элементом отражения является «разло-
жение внешнего мира на мельчайшие отдельности» (Павлов),
т. е. дробление, анализ предметов и явлений внешнего мира
на составляющие их элементы и свойства. Световой поток, воз-
действующий на сетчатую оболочку глаза, и через него на
весь зрительный анализатор, производит целый поток зритель-
ных ощущений. Зрение как бы производит спектральный ана-
лиз, разлагает световой поток на различные цвета, соответ-
ствующие различным длинам волн светового потока. Звуковые
волны, воздействующие на звуковой анализатор, порождают
слуховые ощущения, отражающие высоту, силу, длительность
звука и т. д. Каждая форма движения и каждая Форма ве-
щества, воздействующие на органы чувств, отражаются
в мозгу в виде соответствующего этой форме движения мате-
рии ощущения. Так ощущающая материя (мозг и органы
чувств) производит ощущения — образы движущейся мате-
рии. Различные формы движущейся материи (механическое
движение тел, молекулярные колебания в виде теплоты, элек-
трического или магнитного тока, химическое разложение и
соединение, организмы), воздействуя на различные органы
чувств, к ним приспособленные, отражаются в виде различных
ощущений: кожных, зрительных, слуховых, обонятельных,
вкусовых и т. д.
29 В. И. Ленин Соч.; т. 38, стр. 192.

32

Многообразие условий жизни организмов, т. е. воздейст-
вующих на него различных форм движения материи и ве-
щества, обусловило развитие специализированных рецепторов
и анализаторных систем в целом.
На низших ступенях развития нервной системы чувстви-
тельные клетки, рассеянные по всей поверхности тела живот-
ного (непосредственно соприкасающейся с телами и средой
внешнего мира), нерасчлененно отражают действие любого
внешнего раздражителя. Тонкость различения внешних раз-
дражителей возникла в процессе специализации чувственных
клеток, сосредоточивающихся в определенных местах поверх-
ности тела, особенно головных. В качестве примера можно
привести развитие свето- и цветочувствительных клеток в сет-
чатой оболочке глаза. Эти клетки приспособлены только к от-
ражению светового потока и различных длин световой волны.
У высших животных и человека они сосредоточены только
во внутренней оболочке глаза, а скопление их в ней достигает
грандиозного числа —до 130000 000 клеток сетчатой оболочки
глаза. Развитие огромных масс чувствительных клеток и со-
средоточение их в определенных местах привело к развитию
особых органов тела, деятельность которых заключается
только в анализе, расчленении явлений внешнего мира. Эти
органы тела неразрывно связаны с центральной нервной си-
стемой, являются ее важнейшими частями.
Возникновение подобных, специализирующихся лишь на
анализе внешнего мира, органов животного тела не есть ре-
зультат внутреннего саморазвития организма, которое якобы
независимо от внешней среды. Напротив, история жизни сви-
детельствует о том, что подобная специализация есть продукт
усложняющегося приспособления животных организмов
к условиям их существования во внешней среде.
Каждый рецептор возник и развился как сложное и тон-
чайшее приспособление к определенной форме вещества, необ-
ходимого для существования организма, к определенной
форме движения материи, воздействующей на организм. Раз-
личие между рецепторами имеет свои корни в различии между
формами движения материи, обусловливающих жизнь и реф-
лекторную деятельность головного мозга. Специализация ре-
цепторов на анализе явлений и свойств различных форм ве-
щества и форм движения материи обусловливает и различие
между ощущениями. Каждый из видов ощущений отражает
своеобразную природу явлений внешнего мира. Тем самым
ощущения являются чувственным источником познания мно-
гообразия явлений внешнего, своеобразия каждого из этих
явлений в их взаимной связи.

33

Чувствующие системы человеческого мозга
В научной литературе орган чувств обозначается понятием
рецептора, под которым разумеется воспринимающий аппарат
живого тела.
В XIX в. господствовали взгляды, согласно которым основ-
ным нервным аппаратом, производящим ощущения, являются
непосредственно и только сами органы чувств (рецепторы).
Теории, господствующие и в настоящее время в зарубежной
физиологии органов чувств и психологии, в учении об ощуще-
ниях продолжают исходить из таких односторонних, ограни-
ченных взглядов. Такое узко «рецепторное» понимание мате-
риальных основ превращает орган чувств в единственный и
самостоятельный орган ощущения, а ощущение связывает
лишь с начальным моментом раздражения той или иной чувст-
вующей поверхности живого тела.
В идеалистической психологии в XIX в. сложилась особая
область—психофизика, занимавшаяся в духе такой рецеп-
торной теории изучением соотношений между ощущением и
раздражением. Психофизикой было получено немало фактов,
характеризующих различные формы этих соотношений.
Однако эти факты не были и не могли быть научно объяснены
традиционной физиологией органов чувств.
Эти факты (например, порогов ощущений) могут быть объ-
яснены лишь в свете рефлекторной теории Сеченова — Пав-
лова, т. е. русской материалистической физиологии. Еще Се-
ченов, в полном противоречии с господствующей зарубежной
идеалистической физиологией органов чувств, утверждал, что
органы чувств суть аналитические снаряды головного мозга.
Эта идея Сеченова о единстве органов чувств и головного
мозга была неразрывно связана с его материалистическим
пониманием рефлекторной природы деятельности головного
мозга.
Учение Павлова о высшей нервной деятельности кладет ко-
нец традиционной физиологии органов чувств, ее представле-
ниям о самостоятельности органов чувств и независимости их
от рефлекторной деятельности мозга. Павловское учение раз-
рушает до основания идеалистический тезис этой физиологии
о якобы независимой от внешнего мира специфической энер-
гии органов чувств.
Допавловская физиология органов чувств имела своим
центральным и единственным понятием рецептор. Представи-
телей такой физиологии интересовало лишь устройство и
функции органов чувств. Так, при изучении зрения тщательно
исследовалось строение и функции наружных и внутренних
оболочек, различных проводящих сред, через которые прелом-

34

ляются световые лучи. Некоторое внимание уделялось зри-
тельным нервам, их путям в большие полушария головного
мозга. Но на зрительном центростремительном нерве стави-
лась черта, отграничивающая физиологию зрения от физио-
логии головного мозга.
С другой стороны, допавловская физиология головного
мозга изучала лишь функции отдельных участков больших по-
лушарий головного мозга, не имея представлений о целост-
ности организма и роли в образовании этой целостности реф-
лекторной деятельности коры больших полушарий головного
мозга. В силу этого представителей допавловской физиологии
головного мозга не интересовала и деятельность органов
чувств, посредством которой происходит превращение энергии
внешнего мира в нервный процесс.
Связь между головным мозгом и органами чувств остава-
лась в силу такого положения неясной. Не могли быть объ-
яснены поэтому и важные факты, полученные в физиологии
головного мозга путем оперативного удаления (экстирпации)
различных участков коры больших полушарий головного
мозга. Этими фактами было установлено, что при сохранении
глаз и зрительных нервов зрение у животных нарушается,
если удаляются затылочные области больших полушарий.
Было показано далее, что при разрушении височных долей
животное теряет слух, несмотря на сохранение слухового
органа и слуховых нервов и т. д. Этим фактам в эксперимен-
тальной физиологии животных соответствовали и важные
факты клинической медицины в области мозговых заболева-
ний (так называемых органических нервных болезней). Меди-
цинская практика уже давно установила подобные факты на
человеке. При сосудистых заболеваниях, сотрясениях и уши-
бах, проникающих ранениях различных участков мозга проис-
ходят различной степени нарушения способностей к различ-
ным ощущениям. Так, при поражениях затылочных областей
коры головного мозга тяжело страдает зрение человека (осо-
бенно цветное зрение, восприятие и узнавание предметов, осо-
бенно при изменении их пространственного положения). Это
заболевание было названо психической (или «душевной»)
слепотой в отличие от обычной слепоты, порождаемой забо-
леваниями глаза или зрительного нерва.
Однако эти установленные в физиологии головного мозга
животных и клинической медицине факты не были объяснены
научно. Роль коры головного мозга в деятельности органов
чувств впервые была точно определена Павловым в его уче-
нии об анализаторах.
Павлову принадлежит следующее определение понятия
анализатора: «Анализатор есть сложный нервный механизм,.

35

начинающийся наружным воспринимающим аппаратом и кон-
чающийся в мозгу, то в низшем отделе его, то в высшем, в по-
следнем случае бесконечно более сложном».30 В этот сложный
нервный механизм входят: 1) рецептор, который превращает
внешнюю энергию в нервный процесс, 2) проводящие в мозгу
чувствительные, так называемые центростремительные нервы,
3) мозговые концы анализатора или воспринимающие центры
коры больших полушарий головного мозга. Лишь в единстве
с мозговым концом анализатора рецептор может разлагать
известную сложность внешнего мира на отдельные элементы».
В качестве примера можно привести зрительный анализатор.
Он состоит из рецептора-глаза, зрительного нерва и тех моз-
говых клеток в больших полушариях, в которых оканчивается
зрительный нерв. Зрение есть деятельность всего зрительного
анализатора, причем высший анализ дробления светового по-
тока осуществляется мозговым концом зрительного анализа-
тора. Так же обстоит дело с материальными основами любой
формы ощущений, являющихся продуктами деятельности опре-
деленного анализатора как сложного нервного механизма.
Мозговой конец анализатора сам представляет собой меха-
низм. Он состоит из: 1) ядра мозгового конца анализатора,
или основного воспринимающего мозгового центра, и 2) рас-
сеянных по коре головного мозга элементов данного анализа-
тора. Ядро мозгового конца анализатора (или его ядерные
элементы) состоит из большой массы клеток, которые находят-
ся в той области коры головного мозга, куда входят центро-
стремительные нервы от органа чувств.
До открытий Павлова ученые полагали, что мозговой вос-
принимающий центр ограничивается лишь этой группой кле-
ток, сосредоточенных в данной области (так называемой про-
екционной зоне или области). В ходе изучения высшей нерв-
ной деятельности животных, благодаря блестящему методу
условных рефлексов Павлов открыл существование рассеян-
ной по коре массы воспринимающих мозговых клеток, на-
званных им рассеянными элементами анализатора. Было най-
дено, что пределы анализаторов гораздо больше, и они не так
разграничены друг от друга, но заходят за друга, сцепляются
между собой (Павлов). Рассеянные элементы данного анали-
затора находятся за пределами данного ядра данного анали-
затора, они входят в области, смежные с ядрами других ана-
лизаторов. Тем самым устанавливается: а) наличие в самом
строении коры клеточных связей между различными ядрами
анализаторов (а не только посредством их отростков и про-
водящих путей, соединяющих мозговые центры) и б) участие
30 И. П. Павлов. Полн. собр. соч., 2-е изд., т. III, кн. 1. М., Изд.
АН СССР, 1951, стр. 122.

36

в отдельном акте ощущения большей части всей коры голов-
ного мозга.
Опытами было установлено, что собака без затылочных до-
лей обоих полушарий (т. е. без области зрительного восприни-
мающего центра) действительно не могла отличать предмет от
предмета, т. е. теряла предметное зрение. Но эта же собака
различала степени освещения (переходы от света к темноте),
обнаружила даже реакции на упрощенные формы вещей.
Следовательно, при разрушении ядра светового анализа-
тора сохранялась общая способность к светоразличению, что
объясняется общей сохранностью рассеянных элементов дан-
ного анализатора в других областях коры головного мозга.
После удаления височных долей обоих полушарий (слухового
воспринимающего центра) собака не различала сложных,
хотя бы и привычных сочетаний звуков (например, не отзыва-
лась на свою кличку), но точно отличала один звук от дру-
гого (тон от тона). Ориентировочный рефлекс на звук сохра-
нялся у такой собаки. Следовательно, при разрушении'ядра
звукового анализатора сохранилась общая способность к зву-
коразличению, что объясняется сохранностью рассеянных эле-
ментов слухового анализатора в других («неслуховых») обла-
стях коры головного мозга.
Опытами было установлено, что ядра анализатора осуще-
ствляют самый тонкий и высший анализ данных (например,
световых или звуковых) внешних воздействий. Чем дальше от
ядра данного анализатора находятся рассеянные элементы
этого анализатора, тем более грубый и общий (нерасчленен-
ный) анализ внешних воздействий осуществляется большими
полушариями головного мозга. Существование сходных по
строению мозговых клеток в разных областях коры головного
мозга, а особенно сходных частот и размаха колебаний био-
электрических токов клеточных групп разных областей коры
было подтверждено советскими исследователями..
На высшей ступени развития жизни, у сложных организ-
мов, обладающих нервной системой, единство организмах вне-
шней средой и его зависимость от внешнего мира выступают
в форме рефлекса. Общей чертой всякого рефлекса (как; без-
условного, так и условного) является то, что он представляет
собой закономерную реакцию организма на внешний агент,
которая осуществляется при помощи определенного отдела
нервной системы. Для возникновения рефлекса необходимо
внешнее раздражение со стороны окружающей организм
среды. Парлов отмечал, что рефлекс характеризует законо-
мерность ответа при совершенно определенных условиях.
Начало этого раздражение заключается в превращении
внешней энергии в нервный процесс, который Производится

37

рецептором. От рецептора этот процесс распространяется по
центростремительному нерву в мозговой конец анализатора.
Следовательно рефлекс невозможен без анализатора, а ана-
лизатор составляет исходную и важнейшую часть всего пути
нервных процессов, или рефлекторной дуги.
Павлов представил нервный путь или рефлекторную дугу
в виде сцепления трех аппаратов: 1) анализатора, 2) соедини-
тельного или замыкательного прибора, 3) исполнительного
или рабочего прибора. Он пришел к выводу; что «большие
полушария представляют главнейшим образом головной моз-
говой конец анализатора. Следовательно, все большие полу-
шария заняты... воспринимающими центрами, т. е. мозговы-
ми концами анализаторов».31
Таким образом, большие полушария есть совокупность ана-
лизаторов, которые разлагают сложность внешнего и внутрен-
него мира на отдельные элементы и моменты и затем связы-
вают разложенные таким же образом анализированные яв-
ления с той или иной деятельностью (Павлов).
Нужно иметь при этом в виду, что анализатор связан
(«сцеплен») с другими частями рефлекторной дуги (замыка-
тельным и исполнительным приборами). Эта связь является
материальной основой целостности сложного организма, един-
ства внешней и внутренней среды организма. Этой связью
обеспечивается основа ориентировки сложного организма в
окружающем мире, деятельности организма в зависимости от
условий его существования.
Следовательно, вся центральная нервная система, в том
числе и большие полушария головного мозга, работают по
принципу рефлекса.
До Павлова был известен лишь один вид рефлексов —
постоянных и относительно не изменяющихся в течение инди-
видуальной жизни сложного организма. К таким рефлексам
относятся пищевой слюноотделительный рефлекс (например,
при попадании в рот пищи определенного состава выделяется
слюна в определенном количестве и определенного качества),
оборонительно-двигательный (например, отдергивание конеч-
ности при электрическом токе или ударе и т. д.). Из таких
рефлексов складываются инстинктивная деятельность живот-
ных, а также низшие формы жизнедеятельности человека. Но
из таких рефлексов невозможно непосредственно вывести не
только умственную деятельность человека, но и сравнитель-
ные сложные формы поведения высших животных.
Гениальное предположение Сеченова о том, что матери-
альной основой сознания человека является рефлекторная
21 И. П. Павлов. Полн. собр. соч., 2-е изд., т. III, кн. 1, стр. 110.

38

деятельность головного мозга, что все психические процессы
рефлекторны по своей природе, оставалось гипотезой до тех
пор, пока физиологии был известен лишь разряд простых,
постоянных, унаследованных рефлексов. Доказательство мате-
риалистического положения о рефлекторной природе всякого
психического процесса, начинания с ощущения, впервые обо-
сновано учением Павлова об условных рефлексах. По Пав-
лову, индивидуальная история высших животных есть «история
постоянного, беспрерывного образования практикования этих
новых связей. Дробные, мельчайшие явления природы, кото-
рые только что были без значения для деятельности орга-
низма, в короткое время превращаются в сильнейших возбу-
дителей важнейших жизненных функций».32 Вместе с выра-
боткой и дифференцировкой условного рефлекса с данного
анализатора его деятельность связывается с общей деятель-
ностью организма, а вместе с тем изменяется функциональ-
ная динамика анализатора. Коренным образом изменяется
и общее отношение животного организма к данному раздра-
жителю, который превращается из индифферентного в сиг-
нальный. В этом смысле работа коры больших полушарий
головного мозга, действующая по принципу условных реф-
лексов, есть высшая нервная деятельность, по своей природе
сигнальная с бесчисленным количеством сигналов и с пере-
менной сигнализаций (Павлов).
Взаимоотношения условных и безусловных рефлексов
очень сложные. С одной стороны, условный рефлекс возни-
кает в жизни индивида на основе безусловного рефлекса.
Но выработавшийся условный рефлекс может быть основой
для образования других условных рефлексов, но хорошо упро-
ченным путем подкрепления и дифференцировки. С другой
стороны, прочный условный рефлекс изменяет свою без-
условнорефлекторную основу, преобразует самый безусловный
рефлекс. Тем самым посредством образования временных свя-
зей изменяется наследственная основа поведения, поскольку
условный рефлекс может передаваться по наследству, т. е.
стать безусловным рефлексом. В механизме условного реф-
лекса заключен, следовательно, могучий фактор изменения
наследственности под влиянием внешней среды.
Деятельность больших полушарий головного мозга имеет
два основных нервных механизма: 1) механизм временных
связей и 2) механизм анализатора. Взаимодействие этих
механизмов определяет характер всех психических процессов,
начиная с ощущения. Механизм анализаторов нам уже изве-
стен. Рассмотрим механизм временных связей, после чего
32 И. П. Павлов. Полн. собр. соч., 2-е изд., т. III, кн. 1, стр. 256.

39

рассмотрим взаимодействие обоих механизмов в его значении
для понимания природы ощущений.
Суть временных связей Павлов определяет в следующем
положении: «Явления внешнего мира... то отражаются в дея-
тельности организма, превращаются в деятельности орга-
низма, то остаются для него индифферентными, непреврати-
мыми, как бы не существующими. Эту временную связь, эти
новые рефлексы также естественно было бы назвать услов-
ными рефлексами».33
Павлов раскрывает сущность открытых им временных свя-
зей, условных рефлексов на конкретном примере. «Существен-
нейшей связью животного организма с окружающей приро-
дой, — писал Павлов, — является связь через известные хими-
ческие вещества, которые должны поступать в состав данного
организма, т. е. связь через пищу. На низших ступенях живот-
ного мира только непосредственное прикосновение пищи
к животному организму или, наоборот, организма к пище
главнейшим образом ведет к пищевому обмену. На более
высоких ступенях эти отношения становятся многочисленнее
и отдаленнее. Теперь запах, звуки и картины направляют
животных уже в широких районах окружающего мира на
пищевые вещества... Таким образом, бесчисленные, разнооб-
разные и отдаленные внешние агенты являются как бы сиг-
налами пищевого вещества, направляют высших животных на
захватывание его, двигают их на осуществление пищевой
связи с внешним миром. Рука об руку с этим разнообразием
и этой отдаленностью идет смена постоянной связи внешних
агентов с организмом на временную... Данный пищевой
объект может находиться то в одном, то в другом месте,
сопровождаться, следовательно, то одним, то другими явле-
ниями, входить элементами то в одну, то в другую систему
внешнего мира».34
На этом конкретном анализе Павловым развития пищевой
связи между организмом и средой раскрывается сущность
временных связей, а также их роль в развитии анализаторов.
Деятельность анализаторов определяется характером связей
между организмом и средой. Со сменой постоянной связи
между внешними агентами и организмом временными связями
происходит качественное изменение анализаторов. Это изме-
нение заключается в том, что, во-первых, бесконечно расши-
ряется область и границы деятельности анализаторов, так как
все более отдаленные и разнообразные сигналы внешнего
мира разлагаются на свои элементы и свойства, и, во-вторых,
33 Там же, стр. 116.
34 Там же, стр. 117.

40

работа анализатора становится все более гибкой, изменчивой,
тонко отражающей изменяющиеся условия жизни («колеба-
ния» во внешней среде). Этим объясняется, далее, все возра-
стающее значение тех анализаторов, которые различают внеш-
ние раздражители на известных расстояниях от организма.
К таким анализаторам относятся обонятельный, слуховой,
зрительный. У человека особое развитие получили слуховые
и зрительные ощущения и именно по этой причине.
Деятельность анализаторов, являющихся воспринимаю-
щим механизмом больших полушарий головного мозга, при-
нимает на себя сигналы внешнего мира, создавая условия для
связи этих сигналов с любой другой физиологической дея-
тельностью организма. Но то, что данный анализатор (напри-
мер, зрительный) связывается или нет в данный момент
с другой физиологической деятельностью организма, зависит
от условий внешней среды и механизма временных связей.
Возможность таких многообразных отношений между анали-
заторами и другой физиологической деятельностью организма
посредством механизма временных связей прекрасно показана
Павловым в нижеприводимой наглядной схеме (рис. 1).
На рисунке внизу слева изображен изучаемый в опытах
Павлова орган тела'(слюнная железа), на котором отража-
лось воздействие внешнего мира. На верхней линии рисунка
изображены различные рецепторы. Непосредственно под этой
линией изображена кора головного мозга как совокупность
мозговых концов анализаторов. Внешние воздействия с по-
лости рта, носа и кожи направляются прямо в продолговатый
мозг (непрерывные линии в рисунке) и вызывают безусловный
слюноотделительный рефлекс. Этот путь постоянный и почти
всегда открытый в условиях нормальной жизни.
Внешние воздействия, сигнализирующие животному орга-
низму о наличии или приближении пищевых веществ, могут
идти с любого внешнего рецептора. Но эти раздражения
сперва идут в воспринимающие центры коры головного мозга
и затем отсюда (по прерывистым линиям в рисунке) b продол-
говатый мозг. Путь для этих раздражений то открыт при
одних условиях, то закрыт при других условиях. Если в реф-
лекторном слюнном центре возникает очаг сильного возбуж-
дения, то безразличные до этого момента раздражения от
внешнего мира становятся сигналами, усиливающими этот
очаг возбуждения. В силу этого внешние раздражения направ-
ляются к очагу возбуждения, проторивая себе дорогу к нему.
Но одновременно с возбуждением данного центра может
иметь место торможение в других областях коры. Взаимодей-
ствие процессов возбуждения и торможения составляет вну-
треннюю основу временных связей. Работа отдельных анали-

41

заторов и их взаимная связь находится в зависимости от нерв-
ных процессов возбуждения и торможения во всей коре боль-
ших полушарий головного мозга.
Основными нервными процессами является возбуждение
и торможение. Возбуждение представляет собой изменение
функционального состояния нервной ткани, возникающее при
внешнем раздражении. Возбуждение заключается в превра-
щении внешней энергии в определенное деятельное состояние
нервной ткани. Возникая в рецепторе, возбуждение прово-
дится по всей системе анализатора к коре головного мозга.
Первоначально возбуждение находится в разлитом состоянии
(иррадиация возбуждения), затем оно сосредоточивается
в определенном очаге (концентрация возбуждения). Возбуж-
Рис. 1. Многообразие отношений между опреде-
ленной физиологической деятельностью и различ-
ными анализаторами.
А — язык; В — кожа (тактильные раздражения); В'— ко-
жа (термические раздражения); С — глаз; D — ухо; Е —
нос: I — кора больших полушарий; корковые восприни-
мающие центры; а — языка; в — кожи (для тактильных
раздражений); в' —кожи (для термических раздражений;
с—глаза; d— уха; е — носа; II — продолговатый мозг;
III — слюнная железа.

42

дение зависит прежде всего от вызвавшего этот процесс раз-
дражения. В зависимости от величины раздражения (напри-
мер, площади раздражаемых светом частей сетчатой оболочки
глаза) находится и величина возбуждения (например, коли-
чество возбужденных в данный момент чувствительных клеток
сетчатки). С усилением раздражения органа чувств сила
импульсов возбуждения в нервных волокнах может и не изме-
няться, но повышается частота импульсов, т. е. в каждую
секунду в нервный центр приходит большее число импульсов,
а следовательно, тем сильнее возбуждаются мозговые клетки
В процессе возбуждения происходят химические и физические
изменения возбуждаемых нервных клеток и волокон. Выраже-
нием этих изменений являются электрические явления в коре
головного мозга (так называемые биоэлектрические токи раз-
личной частоты и амплитуды колебаний).
Возбуждение является одним из условий и проявлений
жизнедеятельности сложного организма. С возбуждением
в мозг проводится перерабатываемая внешняя энергия, за
счет которой существует организм. Но чрезвычайно сильное
и длительное возбуждение нервных клеток может разрушаю-
щим образом подействовать на эти клетки. В этом случае
работоспособность нервных клеток истощается. Для восста-
новления этой работоспособности, нормальной реактивности
мозговых клеток чрезвычайно важен процесс торможения.
Наряду с возбуждением торможение составляет основной
нервный процесс. Он заключается не только в задержке воз-
буждения, но и в восстановлении функциональной способности
нервных клеток к нормальной деятельности. Павлов сформу-
лировал это значение процесса торможения в положении об
охранительной роли торможения.
Павлову принадлежит открытие коркового торможения
в двух его основных видах: внешнего и внутреннего. Внешнее
торможение является более простым видом коркового тормо-
жения, оно является торможением безусловным. Внешнее тор-
можение возникает при взаимодействии смежных участков
коры больших полушарий. Внешнее торможение является
важным фактором взаимодействия ощущений. Так, например,
сильные и неожиданные звуки вызывают ориентировочный
рефлекс и возбуждают слуховой анализатор. Деятельность
других анализаторов, например светового, при этом заторма-
живается. Как показали исследования, вновь образовавшиеся
условные рефлексы тормозятся при действии посторонних
(«побочных») раздражителей значительно легче, чем прочно
и давно образовавшиеся связи. Внешнее торможение свойст-
венно всей нервной системе. Оно безусловное в том смысле,
что возникает без выработки временных связей.

43

В отличие от внешнего торможения внутреннее торможе-
ние свойственно только деятельности коры больших полуша-
рий головного мозга. Оно связано с развитием временных свя-
зей и является поэтому условным. Внутреннее торможение
возникает постепенно в процессе установления известной
системы временных связей. По Павлову, внутреннее торможе-
ние представляет высшее приспособление организма к окру-
жающим условиям, так как им «постоянно корригируется
и совершенствуется сигнализационная деятельность больших
полушарий».35
Разновидностями внутреннего торможения являются:
1. Угасательное торможение, заключающееся в развитии
торможения внешнего (двигательного или секреторного)
ответа при отсутствии подкрепления условного раздражителя
безусловным. Условные рефлексы угасают в том случае, если
они не являются жизненно необходимыми в данных условиях.
2. Условное торможение, возникающее при присоединении
нового, неподкрепляемого сигнала к положительному под-
крепляемому условному раздражителю. Когда происходит
подобное комбинирование положительного и отрицательного
(неподкрепляемого) сигнала, то последний становится услов-
ным тормозом.
3. Запаздывание, возникающее в том случае, если отодви-
гается время подкрепления условного раздражителя безуслов-
ным. Установлено, что слабые условные раздражители скорее
вызывают этот вид торможения (если имеет место запазды-
вание с подкреплением), нежели сильные. Световые, темпера-
турные, механические условные раздражители считаются
• более слабыми, нежели звуковые.
4. Дифференцировочное торможение, возникающее при
воздействии близкими к условному раздражителю внешними
раздражителями. Первоначально на эти близкие, сходные раз-
дражители имеет место обобщенный (генерализованный)
условный рефлекс. Но поскольку условный раздражитель
подкрепляется, а близкие к нему (сходные) не подкрепляются,
возникает тормозная реакция на неподкрепляемый сходный
раздражитель. Дифференцировочное торможение имеет реша-
ющее значение для возникновения различных ощущений (раз-
личия близких друг к другу качеств одного и того же вида
раздражителей световых, звуковых и т. д.), действующего на
один и тот же рецептор. Если в опыте условным раздражите-
лем является, например, звук «до», то звук «до диез» не под-
крепляется. Но условный рефлекс первоначально будет вызы-
ваться в случае действия обоих сходных раздражителей.
И. П. Павлов. Полн. собр. соч., 2-е изд., т. IV, стр. 118.

44

Постепенно в процессе опыта у испытуемого будет вырабаты-
ваться положительный условный рефлекс на звук «до» (под-
крепляемый) и отрицательный, тормозной условный рефлекс
на звук «до диез». В этом случае и будет иметь место диффе-
ренцировочное торможение, способствующее выработке точ-
ной, адекватной (соответствующей обстановке опыта) реак-
ции. В процессе дифференцировки, различения сходных раз-
дражителей происходит встреча возбуждения с внутренним
торможением. Различение сходных раздражителей в психоло-
гии называется ощущением разности, или разностной чувстви-
тельностью. В основе разностной чувствительности находится
взаимодействие возбуждения и торможения, а особенную роль
в этом взаимодействии играет дифференцировочное тормо-
жение.
Любой вид внутреннего торможения характеризуется под-
вижностью, изменчивостью, значительно большей, чем воз-
буждение. Под действием посторонних раздражителей проис-
ходит растормаживание любого вида внутреннего торможе-
ния, если имеет место нормальная деятельность коры больших
полушарий. Процессы возбуждения и торможения всегда
взаимосвязаны и взаимодействуют друг с другом. Эта взаимо-
связь выступает в двух основных формах взаимодействия
(или взаимной индукции): 1) отрицательная индукция, при
которой процесс возбуждения ведет к усиленному торможе-
нию, 2) положительная индукция, при которой процесс тор-
можения ведет к усиленному возбуждению. Кора головного
мозга работает как единое целое, регулируя все внешние и
внутренние функции организма высших животных и человека.
Но это целое вследствие взаимной индукции представляет
собой как бы мозаику очагов возбуждения и заторможенных
участков мозга.
Эта мозаика крайне изменчива в пространственном отно-
шении, так как один и тот же участок мозга в разное время
бывает то возбужденным, то заторможенным в зависимости
от характера устанавливаемых временных связей организма
со средой.
Материальной основой ощущения как психического про-
цесса является взаимодействие нервных процессов возбужде-
ния и торможения, осуществляемое в ходе установления
и развития временных связей.
В 1923 г. Павлов опубликовал статью под характерным
названием «Один из очередных вопросов физиологии боль-
ших полушарий». Павлов считал таким очередным вопросом
вопрос относительно парности больших полушарий.
Он придал важное значение тому, что, с одной стороны,
существует известное разделение функции между обоими

45

полушариями, а с другой, — возможность замещения дея-
тельности одного полушария (при его оперативном удалении
у Животных) деятельностью другого полушария. Парная
работа больших полушарий имеет решающее значение для
осуществления воспринимающих функций мозга животных
и человека.36
Разделение деятельностей между обоими полушариями
прогрессивно развивалось в развитии головного мозга. Наи-
большее развитие асимметричности (несоразмерности) обоих
полушарий достигло у человека. Благодаря речи и преобла-
дающей деятельности одной из рук (правой у большинства
людей) в процессе труда у человека особенно развилось левое
полушарие головного мозга. Создавалось убеждение, что
в деятельности и умственном развитии человека имеет значе-
ние само по себе взятое одно из полушарий, а именно левое,
являющееся ведущим. Отсюда возникло представление, что
правая рука есть функция лишь левого полушария, равно как
и речь, главные мозговые аппараты которой сосредоточены
в левом полушарии. Но такие представления являются оши-
бочными постольку, поскольку в нормальной деятельности
мозга все части мозга и происходящие в них нервные про-
цессы взаимосвязаны. Очевидно, возникновение и развитие
парности больших полушарий было вызвано биологической
необходимостью в процессе приспособления сложного орга-
низма к условиям жизни. До Павлова вопрос о парной работе
больших полушарий интересовал ученых преимущественно
с одной стороны — как локализуются (где и в каком полуша-
рии) функции речи и движения, включая предметные дейст-
вия рук. Павлов подошел впервые к этому же вопросу о пар-
ности больших полушарий с новой стороны, а именно — сущ-
ности работы анализаторов. Тем самым Павлову принадлежит
заслуга превращения этой проблемы в составную часть теории
анализаторов и, следовательно, теории ощущений.
В лаборатории Павлова был впервые установлен Красно-
горским важный факт, а именно: как положительный, так
и отрицательные условные рефлексы, выработанные на коже
одной половины тела животного, точно воспроизводятся,
повторяются на симметричных участках кожи противополож-
ной стороны тела. Подобный перенос совершался без какой-
либо тренировки, не требовал никакого безусловного подкреп-
ления. Эти факты (1911 г.) были подтверждены и развиты
36 См. Б. Г. Ананьев. Проблема парной работы больших полушарий
головного мозга в учении И. П. Павлова и психология. Сб. «Учение
И. П. Павлова и философские вопросы психологии». М., Изд. АН СССР,
1950.

46

в лаборатории Павлова другими его сотрудниками (Анрепом,
Розенталем, Фурсиковым). Удивительное и чрезвычайно инте-
ресное, по характеристике Павлова, прибавление к этому
факту было сделано Быковым. В опытах Быкова оказалось
невозможным достигнуть дифференцировки на симметричных
участках кожи обеих половин тела животного.
Павлов вплотную подошел к тому, какую роль играют
комиссуральные связи (пути сообщения) между обоими полу-
шариями. Быков и Сперанский перерезали с этой целью так
называемое мозолистое тело, являющееся пучком этих комис-
суральных связей. Оказалось, что после уничтожения этих
путей перенос условных рефлексов с одной стороны на другую
был неосуществим. Каждое из полушарий отвечало при этом
раздельной работой по установлению временных связей.
Индивидуальный опыт, накапливаемый посредством работы
одного полушария, как бы не существовал для другого полу-
шария. Единый анализатор как бы распался на два самостоя-
тельных анализатора с уничтожением этих комиссуральных
связей.
Объяснение этого факта заключается в том, что процесс
возбуждения, возникающий в одном полушарии, при пере-
резке этих путей не переходит на другое полушарие. В то же
время распространение возбуждения в пределах одного полу-
шария происходит у этих оперированных животных как
в обычных условиях.
Еще большее значение для уяснения роли парной работы
больших полушарий имели дальнейшие работы Быкова по
изучению условных рефлексов у собак с перерезанным мозо-
листым телом.
Когда собака оправлялась после операции, у нее выраба-
тывался пищевой условный рефлекс, причем так же скоро, как
и у нормальных собак. Среди условных раздражителей упо-
треблялся и звук свистка (в 1500 кол/сек). Свисток укреп-
лялся на стене, на уровне и на стороне левого уха животного,
на определенном расстоянии. После выработки прочного
условного рефлекса свисток перемещался на противополож-
ную сторону (правую). В этом положении звуковой раздра-
житель не подкреплялся безусловным пищевым раздражите-
лем. Однако, несмотря на 115 повторений, никакой диффе-
ренцировки получено не было при перемещении звука то
с правой, то с левой стороны. Хотя животное дифференциро-
вало различные звуки (при одном и том же положении
источника звука), оно оказалось неспособным дифференциро-
вать местоположение звука. Выделяя эти опыты Быкова,
Павлов заметил, что для дифференцирования места звука
необходима соединенная работа полушарий. В свете исследо-

47

вания школы Павлова, особенно Быкова, получают свое
научное объяснение многие факты физиологии органов чувств,
и психологии.
К этим фактам относятся: 1) парная работа особо важных
внешних рецепторов, а именно зрительного (обоих глаз), слу-
хового (обоих ушей), обонятельного (чувствительных клеток
обеих половин носа), кинестетического (особенно мышечно-
суставных ощущений обеих рук), 2) особая роль этой парной
работы одноименных внешних рецепторов в пространственном
различении.37
Известно, что восприятие глубины, рельефа, перспективы
легче осуществляется обоими глазами (бинокулярное зре-
ние), нежели одним глазом (монокулярное зрение). Также
известно, что локализация звука в пространстве (его местопо-
ложение) осуществляется легче двумя ушами (бинауральный
слух), а не одним (моноуральный слух).
Связь между этими двумя хорошо известными фактами
становится ясной на основе учения Павлова. Поскольку
рецепторы есть части анализатора, постольку парность рецеп-
торов соответствует парности мозговых концов анализаторов.
Следовательно, парная работа больших полушарий обуслов-
ливает парность работы соответствующих рецепторов. Благо-
даря парности рецепторов и больших полушарий обеспечи-
вается расширение границ ориентации животного и особенно
человека в пространственных условиях его существования. Из
психологии и физиологии органов чувств известно, что каж-
дый из одноименных рецепторов (один из глаз, одно из ушей)
дает точную реакцию на качество и интенсивность раздражи-
теля. Так, мы можем точно определить цвет, освещенность,
форму предмета одним глазом, закрыв другой. Мы можем
определить высоту, тембр, силу звуков, пользуясь только
одним ухом. Необходимость в совместной работе обоих глаз,
обоих ушей и т. д. возникает тогда, когда нам недостаточно
знания лишь о качестве и интенсивности раздражителей,
а важно определить расстояние между предметами, их место-
положение, удаленность. Иначе говоря, совместная работа
одноименных рецепторов порождается необходимостью разли-
чения пространственных признаков и отношений между пред-
метами. Но как показали решающие опыты Быкова, именно
для такого различения и необходима совместная работа боль-
ших полушарий. Парная работа больших полушарий имеет
поэтому общее и специальное значение для высшей нервно»
деятельности, являющейся материальной основой сознания
37 См. Б. Г. Ананьев. Пространственное различение. Изд. ЛГУ,
1955.

48

человека. Общее значение этой работы заключается в пере-
носе временных связей, образующихся с одной стороны тела,
на другую. Тем самым индивидуально приобретенный опыт
расширяется и умножается за счет совместной работы боль-
ших полушарий. Новейшие исследования условных рефлексов
у человека полностью подтверждают факт такого переноса.
Психологические исследования показывают, что образовав-
шийся навык различения пространственных форм, цветов,
тонов и т. д. переносится с одного рецептора на другой, одно-
именный без всякого упражнения. Специальное значение пар-
ной работы больших полушарий заключается в том, что эта
работа обеспечивает наиболее точное, верное отображение
пространственных условий существования тех предметов,
которые мы видим, осязаем, слышим и т. д. Поэтому в основе
пространственного различения, осуществляемого совместной
работой одноименных рецепторов, лежит парная работа боль-
ших полушарий.
В процессе образования временных связей имеет место
распространение возбуждения из одного полушария в дру-
гое, а также взаимная индукция нервных процессов, происхо-
дящая в пределах не только одного, но и обоих полушарий.
Борясь против грубо анатомических представлений о деятель-
ности коры головного мозга, Павлов вместе с тем подчерки-
вал важность проблемы связи высшей нервной деятельности
со специальной конструкцией высшего отдела мозга. Одним
из выражений такой постановки задачи является и постановка
Павловым проблемы парной работы больших полушарий.
В адрес психологов Павлов неоднократно бросал упреки
в том, что они не умеют «пространственно мыслить», отры-
ваясь от материи мозга, ее структуры и деятельности. Психо-
лог-материалист обязан «пространственно мыслить», прони-
кая в материальные основы психических процессов.
Известно, что важным условием возникновения ощущения
является возбудимость рецептора.
Действие внешнего раздражителя на орган чувств
называется раздражением. Возникающий в результате раздра-
жения нервный процесс называется возбуждением. Изменив-
шееся под влиянием возбуждения всего анализатора состоя-
ние органа чувств называется его возбудимостью. Чем больше
сила и площадь раздражений органа чувств, тем большее
число чувствительных клеток вовлекается в процесс возбуж-
дения. Например, процесс раздражения сетчатки глаза будет
различным в тех случаях, когда глаз раздражается слабо
освещенной точкой или, напротив, потоком цветного света.
Соответственно площади раздражения органа чувств в про-
цесс возбуждения вовлекается определенное число возбуж-

49

денных центростремительных проводников. Вследствие этого
в ядерных и рассеянных элементах мозгового конца анализа-
тора возникает ритмическое возбуждение, характеризующееся
определенной величиной и амплитудой колебаний. При усиле-
нии раздражения органов чувств увеличивается частота им-
пульсов в отходящих от них центростремительных нервах
и клетках коры головного мозга. Действие внешнего раздра-
жителя, следовательно, качественно изменяет состояние всего
анализатора, вследствие чего возникает возбудимость органа
чувств.
На основе ритмического возбуждения центростремительных
нервов и мозговых клеток в корковых концах анализаторов
возникает устойчивое и длительное, как бы затяжное возбуж-
дение. При длительном возбуждении центростремительного
нерва подобное стационарное возбуждение корковых центров
усиливается, вызывая в данной области коры очаг возбужде-
ния. Именно в этом случае возникает устойчивая возбуди-
мость данного органа чувств. Процесс возбуждения анализа-
тора распространяется по всей коре, способствуя замыканию
временных связей между действующим на орган чувств раз-
дражителем и какой-либо физиологической деятельностью
организма. При этом действующий раздражитель превра-
щается из индифферентного в условный, являющийся сигна-
лом для этой деятельности. Так орган чувств связывается
через условнорефлекторную деятельность коры со всем орга-
низмом в данный момент его жизни.
Каждая новая временная связь изменяет состояние органа
чувств. Если по условиям жизни световые и звуковые раздра-
жители чаще всего являются сигналами для деятельности
коры, а через нее для всего организма, то, следовательно,
особенное значение приобретает возбудимость зрительных
и слуховых рецепторов. Посредством образования условных
рефлексов внешние раздражители превращаются из неощу-
щаемых в ощущаемые.
Общими свойствами органов чувств являются не только
их возбудимость, но и адаптация (приспособление).
Исследования показывают, что возбуждение рецептора
является наиболее сильным при первоначальном раздраже-
нии. В последующем, несмотря на продолжающееся действие
раздражителя, возбуждение рецептора снижается. Так, на-
пример, мы быстро привыкаем к сильному, яркому освеще-
нию или, напротив, к темноте, в которой мы не могли перво-
начально ничего различать. Когда мы принимаем горячую
ванну, она первоначально нам кажется очень горячей, а затем
теплой, несмотря на то, что температура воды за прошедшие
мгновения не изменилась так значительно.

50

Адаптация различных рецепторов различна. Высокую
адаптацию обнаруживают рецепторы вкусовой чувствитель-
ности, зрения (особенно чувствительности к темноте и свету),
наименьшую — мышечно-суставной чувствительности. В пре-
делах одного и того же рецептора (например, зрительного)
адаптация неодинакова. Поясним это на примере работы
глаза. По мере действия света на глаз запас светочувствитель-
ных веществ уменьшается, а чувствительность к свету сни-
жается. При прекращении действия света (наступлении тем-
ноты) происходит восстановление и увеличение запаса свето-
чувствительных веществ, способствующих увеличению чувст-
вительности глаза. Чувствительность глаза к свету увеличи-
вается в темноте до 200 000 раз (по сравнению со светочувст-
вительностью глаза на свету). Вследствие этого повышения
чувствительности глаза в условиях так называемой темновой
адаптации мы можем увидеть невидимые при обычном осве-
щении объекты.
Адаптация всех органов чувств имеет крайне важное био-
логическое значение. Понижение возбудимости рецептора при
длительно действующем и сильном раздражении предохраняет
орган от перераздражения, способствует восстановлению его
функциональной работоспособности. Понижение возбудимости
рецептора в процессе его адаптации вызывает изменение чув-
ствительности, различное в зависимости от внешних условий
и состояния анализатора. При действии сильных раздражи-
телей адаптация сказывается в понижении чувствительности.
При действии слабых раздражителей или полном отсутствии
раздражения адаптация выражается в повышении чувстви-
тельности.
Адаптация зависит как от местных изменений в самом
рецепторе, так и от понижения возбудимости мозговых концов
анализатора.
Разберем в качестве примера светоразличительную работу
зрительного анализатора. При приспособлении глаза к силь-
ному и длительно действующему на него освещению в свето-
чувствительных клетках сетчатки глаза происходит распад,
разложение определенного вещества — зрительного пурпура.
Эти местные изменения в непосредственно раздражаемом све-
том органе изменяют характер сигнализации, направляю-
щейся из органов чувств в кору головного мозга.
Стационарное возбуждение центра, возникшее в резуль-
тате большой силы и частоты импульсов, превращается в свою
противоположность — в процесс торможения. Это превраще-
ние было открыто крупным русским физиологом Введенским.
Возникшее в центре торможение в свою очередь снижает воз-
будимость органа чувств. При этом нервные импульсы проторяют

51

торяют себе путь через заторможенные участки мозга, а не
передаются сразу на двигательные нервы.
Таким образом, адаптация органа чувств возникает в ре-
зультате взаимодействия возбуждения и торможения в цент-
ральной нервной системе. Под влиянием этих процессов про-
исходит восстановление функциональной работоспособности
рецептора. В рассматриваемом примере работы глаза можно
указать на то, что под этим влиянием происходит восстанов-
ление светочувствительного вещества (зрительного пурпура)
и всей деятельности сетчатой оболочки глаза.
Кора головного мозга регулирует состояние рецепторов,
обусловливает не только их возбудимость, но и адаптацию.
Условнорефлекторная деятельность коры головного мозга
настраивает рецептор на повышение или понижение его воз-
будимости в зависимости от взаимодействия организма и
среды в данный момент жизни.
Механизм чувственного отражения
Построение образа осуществляется в анализаторе как чув-
ствующей системе мозга. Для развитого, человеческого, ощу-
щения необходимо сочетание первичного изображения
в рецепторе со вторичным изображением (точнее — его про-
екцией в мозговом конце анализатора), что возможно при
нормальной передаче импульсов от периферического к мозго-
вому концу анализатора. В этом смысле любое, самое про-
стейшее человеческое ощущение есть функция чувствующей
системы мозга в целом, т. е. весьма сложное явление природы.
Динамика ощущения, его переход к адекватному отражению
объекта имеет основой изменение характера движения возбу-
дительного процесса (от иррадиации к концентрации) и его
взаимодействие с тормозным процессом.
Различение всегда по своей природе индуктивно, так как
оно является результатом того или иного взаимодействия
нервных процессов в мозговом конце анализатора. На базе
безусловных рефлексов с данного анализатора вырабаты-
вается множество условных рефлексов, изменяющих общий
уровень чувствительности анализатора.
Следовательно, ощущение как самый элементарный факт
сознания, хотя психологически и представляется самым про-
стым явлением сознания, физиологически есть сложный нейро-
динамический ансамбль. Еще более многосоставным представ-
ляется этот ансамбль анатомически, поскольку рецептор,
афферентные нервы, мозговой конец анализатора имеют раз-
ные структуры, состоящие из множества клеток, исчисляемых

52

порядками от тысяч до миллионов (в световом анализаторе
человека).
Поэтому сочетание психологического, физиологического и
анатомо-морфологического исследований деятельности ана-
лизаторов необходимо для научного познания природы ощу-
щений. Задача такого познания еще более усложняется, когда
мы сталкиваемся с тем поразительным феноменом, который
называется разными терминами: внешней проекцией, объекти-
вацией, «вынесением» образа и т. д. Этот феномен постоянно
привлекал внимание физиологов и психологов. Но самое ясное
определение этого явления было дано Марксом, который
писал: «...световое воздействие вещи на зрительный нерв
воспринимается не как субъективное раздражение самого
зрительного нерва, а как объективная форма вещи, находя-
щейся вне глаз».38
Подобное явление нельзя объяснить только деятельностью
анализатора, мозговой конец которого входит в систему замы-
кательных приборов больших полушарий, так как суть явле-
ния находится в каком-то вновь возникающем объективном
отношении между рецептором и изображением на его пло-
скости («экране») предмета. Очевидно, что процесс, например,
зрительного ощущения не только начинается в глазу, но и за-
вершается в нем. Такое предположение требует признания,
что орган чувств является попеременно рецептором и эффек-
тором. Надо предположить также, что между рецептором
и мозгом существует не только прямая (центростремитель-
ная), но и обратная (центробежная) связь.
Такой ход мысли неизбежно приводит к трактовке ощуще-
ния как целостного рефлекса, охватывающего весь процесс
взаимодействия между человеческим организмом и окружаю-
щей его средой, т. е. от объекта к субъекту и от субъекта
к объекту.
Принцип обратной связи был открыт Сеченовым приме-
нительно к этому явлению «проекции» образа в объективный
мир. Важное значение имело подробное выяснение роли
мышцы в познавательной деятельности. На фактах простран-
ственного видения он убедительно показал, что оптический
аппарат глаза интимно связан с глазодвигательной организа-
цией: их взаимосвязь осуществляется на всем протяжении
акта пространственного видения, но имеет особенное значе-
ние для подобной проекции. Он имел основания для аналогии
актов пространственного видения с актами активного осяза-
ния, когда сочетание тактильной рецепции с кинестезией мышц
38 К. Маркс. Капитал, т. I, стр. 78.

53

кисти руки определяет подобную проекцию ощупываемых
вещей.
В последующем ходе развития физиологии и психологии
систематически изучалась взаимосвязь сенсорных и моторных
компонентов органов чувств. Известно, что каждый специали-
зированный орган чувств является очень сложным материаль-
ным телом, в котором, кроме собственно воспринимающих
(рецепторных) приборов, имеются приборы мышечно-двига-
тельные, сосудистые и секреторные. Однако этим приборам
не придавалось первоначально активное значение факторов,
участвующих в образовании ощущений. Но уже Сеченов пока-
зал, что в образовании сложных «объективизированных»
ощущений принимают постоянное участие мышечно-двига-
тельные приборы органов чувств, являющиеся главными
эффекторами, осуществляющими внешнюю реакцию с данной
чувствующей системой мозга.
Это положение было далее развито Бехтеревым в отноше-
нии ряда чувственных деятельностей мозга человека. Бехте-
рев первый применил метод условных рефлексов к изу-
чению моторной деятельности человека. Он разработал метод
условнодвигательных рефлексов, который дал возможность
глубже понять ряд механизмов поведения. Благодаря этому
было доказано, что любой чувствующий аппарат мозга
является одновременно афферентным и эфферентным, благо-
даря чему и осуществляется проекция образа. В зрительном,
слуховом, тактильном и других аппаратах были обнаружены
явления обратной проводимости, которой уделяется в совре-
менной науке большое внимание.
Бехтеревым и его сотрудниками было установлено, что
вследствие нейрогуморальных связей рефлекторные акты чув-
ствующих приборов мозга сопровождаются тоническими из-
менениями всего организма человека в зависимости от силы
раздражителя и его биологического значения. Поэтому сенсо-
моторные реакции нельзя отделять от сопровождающих их
состояний: стенических и астенических эмоций. Применение
Приемов одновременной регистрации двигательных и вегета-
тивных изменений убедительно демонстрировало эту связь
между движением, ощущением и эмоциями, что принципиаль-
но важно для понимания природы ощущения.
В этом же плане представляют большой интерес некото-
рые из экспериментальных данных Корнилова. Главнейшие из
них — факты, являющиеся доказательством того, что сенсор-
ные и моторные реакции имеют общую природу, переходят
при определенных условиях друг в друга и образуют целост-
ный акт поведения. Однако Корнилов резко размежевал эти
реакции в своем учении, придав большее значение тем слу-

54

чаям, когда между ними возникают противоречия, которые он
и абсолютизировал в своем глубоко ошибочном «законе» одно-
полюсной траты энергии.
Корнилов не придавал такого значения различиям, обна-
руживающимся при сравнении сенсомоторных реакций раз-
ных модальностей. Однако именно примененный Корниловым
метод изучения силы реакции в сочетании с фактором вре-
мени дает возможность выявить сигнальное значение сенсор-
ных процессов для двигательных актов.
В связи с новым значением старой проблемы соотношения
сенсорных и моторных реакций необходимо было подойти
к этой проблеме генетически, рассмотрев их соотношение
в истории развития жизни, т. е. как составную часть проблемы
генезиса психики.
Интересную пробу постановки этой проблемы предпринял
Леонтьев, который подошел к ней не только теоретически, но
и экспериментально. Им были проведены в конце 30-х годов
интересные опыты по экспериментальному воспроизведению
генезиса чувствительности. Вместе с обширными данными
сравнительной физиологии и психологии эти эксперименталь-
ные материалы позволили ему поставить проблему психиче-
ского развития в целом. В отношении генезиса ощущений
Леонтьев пришел к важному выводу о том, что в эволюции
обмена веществ живым организмом возникает новая форма
приспособления, выполняющая сигнальную функцию по отно-
шению к обмену веществ, превращающаяся постепенно
в основное средство ориентации организма в окружающей
среде.
Ощущение представляет собой начальную форму такой
ориентации и сигнализации, которая предполагает уже обра-
зование психического или субъективного, неразрывно связан-
ного со всем процессом жизнедеятельности организма.
Отсюда и взгляд на ощущение, как на необходимый компо-
нент поведения, действий и движения, который приобрел осо-
бое значение в последующем развитии жизни.
В дальнейшем (после выхода в свет книги «Очерки раз-
вития психики») Леонтьев провел большой цикл эксперимен-
тальных исследований, который привел его к выводу, что про-
цесс ощущения имеет рефлекторное строение, что «ощущение
не есть результат только центростремительного процесса,
одного только начального плеча рефлекса, но что в его основе
лежит полный и притом сложный рефлекторный акт, подчи-
няющийся в своем формировании и протекании общим зако-
нам рефлекторной деятельности». Эти исследования убеди-
тельно показали, что «ощущение является не эпифеноменом,
возникающим параллельно с возникающим возбуждением

55

сенсорных нервных центров и составляющим только субъек-
тивный его отблеск... но что само ощущение как чувственный
образ воздействующего объективного свойства выполняет
именно в этом качестве специфическую функцию ориентиро-
вания и только вместе с этим также функцию сигнальную».
По ходу исследований ориентировочных рефлексов были
выявлены различные проприомоторные и другие функции ре-
цепторов (адаптационно-трофическая, тоническая, оборони-
тельная). Но особенно имеет значение такое сочетание сен-
сорных и моторных компонентов чувствующей системы, кото-
рое представляет собой рефлекторное кольцо, размыкающееся
в «точках встречи» с объектом. Динамика процессов, проис-
ходящих в подобном рефлекторном кольце, есть своеобразное
уподобление свойствам внешнего воздействия. Эксперименталь-
но доказано, что, например, осязание является именно таким
процессом, в котором рука устанавливает подвижный контакт
с ощупываемым объектом, в котором движения рук повторяют
своей формой очертание данного объекта, как бы уподобляясь
его структуре.39
Еще Сеченов показал, что глаз действует по такому же
принципу благодаря сочетанию деятельности оптического
прибора с глазодвигательными реакциями. Труднее было объ-
яснить механизм слуховых ощущений в таком же плане, но
эта трудная задача была успешно решена Леонтьевым. Им
была разработана и применена специальная методика иссле-
дования звуковысотной различительной чувствительности,
основанная на использовании для сравнения по высоте разно-
тембральных звуков. Посредством этой методики были полу-
чены данные о зависимости между порогами различительной
звуковысотной чувствительности и точностью вокализации
заданной высоты (интонирование звуков). Таким образом ока-
залось, что моторная система звуко-и речедвигательного аппа-
рата составляет единое целое со звукоразличительным аппа-
ратом слуховых органов. Те и другие являются в действитель-
ности компонентами того разомкнутого при «встречах с объек-
том» рефлекторного кольца, о котором шла речь выше.
Но эти моторные компоненты играют роль не только кор-
ригирующих, дополняющих или усложняющих конечный сен-
сорный эффект, но играют роль активного фактора звукораз-
личения. определяющего уровень и качество этого процесса.
Когда из процесса в целом экспериментально выключалось
вокально-моторное звено, то неизбежно возникало явление
своеобразной звуковысотной глухоты. Леонтьев пришел к вы-
воду, что движения голосовых связок воспроизводят объек-
39 См. Б. Г. Ананьев, А. М. Веккер и др. Осязание в процессах
познания и труда. М., Изд. АПН РСФСР, 1959.

56

тивную звуковысотную природу. Различия между механиз-
мом осязания и слуха заключены в том, что в механизме ощу-
пывающей руки рецептирующие элементы находятся вместе
с двигательно-кинестетическими, между тем как в слуховой
системе они разделены пространственно, относятся к разным
органам (слуховому рецептору и звукодвигательному органу).
Тем не менее эта пространственная разделенность, усложняя
характер внутреннего процесса, не изменяет общего принципа
единого рефлекторного кольца, производящего ощущение.
Эти выводы из исследований Леонтьева надо признать
весьма важными для понимания общего механизма чувствен-
ного отражения. Деятельность этого механизма благодаря
сочетанию сенсорных и моторных компонентов воспроизводит
объективные свойства воздействующих на рецептор вещей и
является уподоблением их природе.40
Вместе с тем новейшие психологические исследования по-
зволяют выявить участие в таком кольце сосудистых и секре-
торных реакций рецептора, а также сопутствующих реакций
вегетативной нервной системы, как это было показано Орбели
и его сотрудниками. Благодаря этим факторам ощущения
имеют эмоциональный тон, выступают как источники стени-
ческих или астенических чувствований, переживаний. Систе-
матические исследования обратных связей (от мозгового
конца к рецепторам) позволяют и самый образ понять как
рефлекторный эффект.
В современной психологической науке самый образ стал
трактоваться как рефлекторный эффект работы анализатора,
поскольку все больше накапливается экспериментальных
фактов в пользу идеи обратной проводимости. Особенно цен-
ными являются экспериментальные данные Соколова, иссле-
дующего общий механизм ощущений и восприятия. В обще-
психологическом плане подобное понимание развивает и Век-
кер, основывающийся на экспериментальных работах в об-
ласти теории восприятия.
Образование и дифференцировка условных рефлексов
с анализаторов выявляет исключительную подвижность ме-
ханизма анализаторной деятельности, пластичность чувствую-
щих систем мозга, их изменчивость под влиянием ряда факто-
ров, прежде всего практической деятельности человека. Это
положение позволяет объяснить многие факты сенсибилиза-
ции, открытые советскими учеными. Вместе с тем все больше
уясняется метафизический характер представлений психофи-
зики о неизменности абсолютных и разностных порогов ощу-
щений.
40 См. А. Н. Леонтьев. Проблемы развития психики. М., Изд. АПН
РСФСР, 1959.

57

Таковы лишь некоторые фрагменты к характеристике про-
гресса того аспекта теории ощущений, который можно услов-
но назвать онтологическим. К этому можно добавить, что изу-
чение нейродинамических явлений в анализаторной деятель-
ности дает основания для понимания процессуальных ощуще-
ний, его фазового характера и динамики. При правильной
постановке проблемы этот аспект естественно переходит
в гносеологический — изучение становления адекватности об-
раза, его относительного соответствия определенной форме
вещества и движущейся материи.
Ощущения и потребности
Постановка вопроса о соотношении ощущений и потреб-
ностей подготовлена всем ходом развития современной фи-
зиологии и психологии. Этот вопрос является составной
частью более общей проблемы — соотношения процесса отра-
жения и процесса жизнедеятельности в целом. Формы веще-
ства, формы движущейся материи отражаются в мозгу прежде
всего в виде ощущений определенной модальности. Из ассо-
циаций и переработки бесконечного и разнородного множе-
ства ощущений возникают более сложные виды отражатель-
ной деятельности. Ощущения как элемент познания и созна-
ния человека, обусловленный воздействием движущейся
материи на органы чувств, анализаторы в целом — разно-
сторонне изучены физиологией и психологией. Со времени
Сеченова эти науки стали учитывать также роль ощущения
в деятельности человека, так как с открытием мышечного
чувства эта роль обнаружилась в самых разнообразных дви-
жениях опорно-двигательного рабочего и артикуляционного
двигательных аппаратов организма.
Поэтому ощущения рассматриваются современной наукой
не только как источник сознания, но и как источник деятель-
ности, поскольку от афферентации движений зависит их
структура и произвольный характер.
Предположения Сеченова о существовании «общего чув-
ства или самочувствия», «темного» и слитного рецептивного
фона процесса жизнедеятельности были подтверждены боль-
шим количеством физиологических исследований (особенно
из лабораторий Быкова) по изучению интероцепторов и их
деятельности — многообразных интероцептивных ощущений.
Показано, что процесс выработки и дифференцировки услов-
ных рефлексов с интероцепторов существенно отличается от
аналогичного процесса образования и дифференцировки
условных рефлексов с анализаторов внешней среды. Интеро-
цептивные безусловные и условные рефлексы непосредственно

58

связаны с процессами жизнедеятельности организма, сигна-
лизируя в мозг об этих процессах, а на этой основе — способ-
ствуя корковой регуляции процессов, происходящих во
внутренней среде организма. С открытием нового класса
анализаторных реакций — интероцептивных сигнализаций ста-
ло возможно рассматривать ощущения как необходимый эле-
мент жизнедеятельности, непосредственно связанный с основ-
ными материальными потребностями организма.
Ощущения, следовательно, связаны с отражением, поведе-
нием и жизнедеятельностью человека, т. е., будучи элементом
каждой из этих сторон жизни человека, выражают ее в целом.
Поэтому становится возможным изучение связи ощущений
с потребностями, являющимися первичной и самой общей
формой внутренних побуждений человека к деятельности.
С точки зрения современного естествознания и психологии,
потребность -рассматривается как внутреннее требование
организма к жизненно необходимым условиям внешней среды.
Организм строит себя из веществ внешней среды посредством
обмена веществ. В результате филогенетического развития
складывается определенная внутренняя необходимость в опре-
деленных веществах и условиях внешней среды, т. е. потреб-
ность в них, обусловленная сложившимся способом взаимо-
действия организма со средой. Первоначально потребности
выступают в форме безусловных рефлексов (гомеостатических,
пищевых, ориентировочных, оборонительно-двигательных, по-
ловых и т. д.). В процессе филогенетического развития выс-
ших животных безусловные рефлексы приобретают весьма
сложный характер цепных реакций (типа инстинктов), при-
чем начинают регулироваться и корой головного мозга.
В настоящее время можно считать установленным, что
имеется корковое представительство безусловнорефлекторных
аппаратов. Безусловные рефлексы выступают в качестве
подкрепления массы разнородных условных рефлексов с ана-
лизаторов внешней среды. Однако даже у животных безу-
словные рефлексы не являются единственной формой подкреп-
ления временных связей. Не только у обезьян, но и у собак
вырабатываются условные рефлексы на базе других условных
рефлексов, хорошо упроченных на базе безусловных рефлек-
сов. Можно предполагать, что упроченный условный рефлекс
сам выступает в качестве подкрепления новых временных
связей, т. е. представляет собой мотив поведения, индиви-
дуально выработанное внутреннее требование организма
к определенным внешним условиям.
Опыты по изучению высшей нервной деятельности у детей
и взрослых людей показали, что вырабатываемые под влия-
нием внешнего стереотипа динамические стереотипы являют-

59

ся своеобразным подкреплением для вырабатываемой вновь
отдельной условнорефлекторной реакции. Динамические сте-
реотипы являются механизмом привычки, которая в психо-
логии рассматривается как сложная цепь навыков, превратив-
шихся в потребность. Именно поэтому установка или ломка
динамического стереотипа сопровождаются, как подчеркнул
Павлов, сильными эмоциональными состояниями, т. е. цело-
стными изменениями личности. Привычка, ставшая потреб-
ностью, является одной из движущих сил развития человече-
ской деятельности. Ушинский справедливо считал силу
привычки одним из важнейших двигателей развития ребенка.
Можно сказать, что в привычках выражаются индивидуально
приобретаемые внутренние требования к внешним условиям,
подчиняющие себе и преобразующие более примитивные без-
условнорефлекторные подкрепления. Из физиологических ис-
следований следует, что важную роль подкрепления новых
временных связей у человека играет слово как сигнал сигна-
лов. Объясняется это могучее действие слова ведущей ролью
второй сигнальной системы в совместной работе двух сигналь-
ных систем. Однако это объяснение, будучи правильным, все
же является недостаточным. Дело в том, что подкреплением
может быть лишь такое внешнее воздействие, в котором орга-
низм, человек, испытывает потребность, т. е. выражает внут-
реннее требование своей природы. Можно думать, что слово
выступает не только в роли сигналов, но и в роли подкрепле-
ния лишь благодаря одной из коренных потребностей чело-
века как общественного индивида, а именно потребности
общения. Не случайно Энгельс связывал возникновение языка
с развитием этой потребности людей в общении, неразрывно
связанном с коллективным характером трудового воздейст-
вия людей на природу. В онтогенезе речи детей ясно можно
выявить зависимость формирования словесного состава и
грамматического строя их речи от формирования потребно-
стей в общении. Даже речевой слух и кинестезия артикуляци-
онного аппарата детей оказывается зависимой от процесса
становления этой потребности. Потребности в общении и со-
вместной деятельности являются специфически человеческими,
выражающими общественную природу человека. Благодаря
общественному способу существования и зависимости потреб-
ления от общественного производства, коренным образом из-
меняются и материальные потребности человека, имеющие
животное происхождение. Марксистское учение о зависимости
развития потребностей от общественного производства и об
условиях воспроизводства потребностей позволяет понять
основные закономерности развития материальных и культур-
ных потребностей человека. В свете этого учения приобретает

60

важное значение идея Чернышевского о качественном изме-
нении соотношения между ощущениями и потребностями
у человека сравнительно с животными.
Чернышевский подчеркивал, что у всех животных ощуще-
ния от внешних воздействий (зрительные, слуховые и т. д.)
лишь обслуживают такие основные деятельности животного
организма, как, например, питание и размножение. У чело-
века же ощущения сами становятся особым видом потреб-
ности в познании внешнего мира, приобретая самостоятель-
ное, относительно независимое от питания и размножения
жизненное значение. Эта идея Чернышевского получает свое
значение в свете историко-материалистического понимания
общественной сущности человека, единства процесса позна-
ния и общественно-трудовой практической деятельности.
В частности, в свете этого учения уясняется мысль Черны-
шевского о том, что у человека возникают новые эстетические
потребности, генезис которых связан с выделением в особые
чувствительные деятельности наблюдения («созерцания») и
слушания.
Изучение специфических для человека соотношений
между ощущением и потребностями хотя и подготовлено всем
ходом развития науки, однако еще только начинается. Тем
более важно учесть те факты, которые обосновывают возмож-
ность такого изучения средствами современной науки.. Рас-
смотрим некоторые из них.
В психологии имеются некоторые данные о фазном харак-
тере динамики потребности. Известно, что в регулярном вос-
произведении потребностей первой фазой является напряже-
ние данной потребности, возникающее по мере объективного
недостатка организма в соответствующих материалах внеш-
ней среды (например, питательных веществ). Чем сильнее
этот недостаток, тем выше уровень напряжения потребности.
При этом в состоянии напряжения данной потребности повы-
шается общий тонус организма, а особенно тех анализаторов,
различительная деятельность которых необходима для поис-
ков и овладения предметом потребности. Так, например,
в состоянии голода повышается чувствительность не только
вкусового анализатора, но и других анализаторов внешней
среды (например, зрительного или слухового), направленных
на ориентировку в различных сигналах пищевых объектов.
Потребность в пище определяет избирательный характер дея-
тельности других анализаторов внешней среды. Но таково
положение со всеми потребностями, первая фаза (напряже-
ние) которых выражается в соответствующем снижении по-
рогов, а следовательно, повышении чувствительности целого
ансамбля анализаторов.

61

Интересно отметить, что в первой фазе динамики потреб-
ности резко повышается возбудимость этих анализаторных
систем и усиливаются разнообразные ориентировочные реак-
ции. Между ними устанавливаются отношения по типу доми-
нантных и субдоминантных очагов в больших полушариях.
Так происходит до непосредственной встречи человека с пред-
метом потребности. Эта встреча является началом новой фазы
в динамике потребности, а именно собственно потребления.
В процессе потребления субординационные отношения усили-
ваются, приводя к торможению всех тех анализаторных
систем, которые непосредственно не участвуют в акте потреб-
ления. Поэтому постепенно снижаются ориентировочные реак-
ции, понижается чувствительность тех анализаторов, ощу-
щения которых уже не имеют сигнального значения для акта
потребления. Наконец, третья фаза динамики данной потреб-
ности — насыщения — характеризуется постепенным сниже-
нием чувствительности основного в этой ситуации анализа-
тора (например, вкусового в акте еды), растормаживанием
других деятельностей, постепенным повышением чувствитель-
ности других анализаторов. Насыщение одной потребности,
как известно, открывает путь возникновению и удовлетворе-
нию дргугих потребностей.
Фазный характер динамики потребности (напряжение, по-
требление, насыщение) показывает зависимость характера и
изменения ощущений от этих внутренних требований организ-
ма в определенных нормальных условиях. Но вместе с тем фаз-
ный характер динамики потребностей свидетельствует о том,
что каждая фаза имеет свой сенсорный состав в определен-
ном соотношении анализаторных систем и уровне их чувстви-
тельности, т. е. в известной мере ими определяется. Имеются
и более прямые доказательства зависимости потребностей от
ощущений определенных модальностей. Эти доказательства
дает дефектология. При врожденной слепоте, глухонемоте и
слепоглухонемоте, т. е. сильных сенсорных ограничениях,
существенно изменяется характер и динамика потребностей.
Лишь с возмещением этих дефектов постепенно восстанавли-
ваются структура и объем, динамика и мотивационное значе-
ние потребностей.
Расширение и уточнение материальных потребностей ре-
бенка, не говоря уже о постепенном формировании его куль-
турных потребностей, увязано с постепенным накоплением
его чувственного опыта, а на его основе — развития речи и
мышления.
Культура наблюдения, слушания, ощупывания и других
чувственных деятельностей ребенка является условием разви-
тия его потребностей. Взаимосвязь ощущений и потребностей

62

составляет общее условие развития как ощущений, так и по-
требностей.
Известно, что в идеалистической психологии потребность
рассматривается как субъективно обусловленное внутреннее
побуждение человека к деятельности. Субъективность потреб-
ности истолковывается как спонтанная направленность чело-
века на тот или иной объект, как последовательное
развертывание мотива действия изнутри к внешней дея-
тельности. Такое понимание является антинаучным, поскольку
оно нарочито игнорирует материальную обусловленность по-
требности внешними условиями, единство организма с изме-
ненными условиями его существования во внешней среде.
Как и все состояние человека, потребности объективно детер-
минированы условиями жизни в природе и обществе. Как
было указано выше, потребности выражают внутренние тре-
бования организма и личности человека в жизненно необхо-
димых условиях. Поэтому их следует рассматривать как свое-
образное отражение этих условий. Поскольку они являются
моментами отражения объективной действительности, постоль-
ку они и являются мотивами или внутренними побуждениями
к деятельности. Но именно поэтому они неразрывно связаны
с такими элементами отражения, какими являются ощуще-
ния. Однако между разными потребностями и разными ощу-
щениями отношения складываются своеобразно, отражая
определенный способ взаимодействия человека с окружаю-
щей его действительностью.
Рассмотрим с этой целью классификацию ощущений в их
значении для основных потребностей.
В результате научных исследований за последние полвека
значительно расширились и уточнились наши знания о видах
ощущений. В настоящее время можно выделить следующие
ощущения: зрительные, слуховые, обонятельные, вкусовые,
тактильные, температурные, болевые, мышечно-еуставные,
вибрационные, статико-кинетические, органические. Попытки
классифицировать эти разнообразные ощущения в определен-
ной системе предпринимались различные. Наиболее обще-
принятой оказалась двойная "классификация Шеррингтона.
Известно, что первая из его классификаций исходит из харак-
тера приспособления рецепторов к внешней и внутренней
среде организма. Отсюда деление всех видов ощущений на
группы: экстероцептивных и интероцептивных. Переходное
между ними положение занимает проприоцептивная группа,
к которой относятся репепторные приспособления в виде ощу-
щений положения тела и мышечные ощущения.
Вторая классификация Шеррингтона группирует рецеп-
торные деятельности по принципу контактного или дистант-

63

ного характера взаимодействия внешних рецепторов (экстеро-
цепторов) с раздражителями внешней среды. Эта классифи-
кация носит более частный характер, так как охватывает
только группу экстероцепторов, что же касается первой клас-
сификации Шеррингтона, то она была принята за основу
в физиологии и психологии. С открытием Павловым механиз-
ма анализаторов и преобразованием учения о функциях ре-
цепторов существенно изменилось понимание природы ощу-
щений, но форма классификации ощущений осталась в основ-
ном той же. Сам Павлов не предложил какой-либо особой
классификации анализаторов, но привел еще новые, более
углубленные обоснования в пользу деления анализаторов на
внешние и внутренние. К анализаторам внешней среды он от-
носил световой, звуковой, кожномеханический, температур-
ный, ротовой. К анализаторам внутренней среды он относил
двигательный и интероцептивный.
Несомненно, что такое деление соответствует предмету и
условиям деятельности различных анализаторов. Все же оно
еще недостаточно для понимания взаимосвязей между внеш-
ней и внутренней средой организма. В трудах Павлова и его
последователей имеется много данных для понимания более
тонких и сложных отношений между поведением организма
во внешней среде и общим процессом жизнедеятельности.
Экспериментально-психологические исследования также по-
зволяют ставить вопрос об этих сложных отношениях, при-
ближая постановку интересующей нас проблемы взаимосвязи
ощущений и потребностей.
Из этих данных особый интерес представляют собой факты
Гусева. Он пришел к выводу, изучая динамику вкусовой чув-
ствительности, что вкусовой анализатор выполняет двойную
сигнализационную функцию. Во-первых, вкусовой анализатор
является анализатором химической природы вкусовых ве-
ществ и в качестве такового является одним из экстероприбо-
ров. Во-вторых, вкусовой анализатор очень тонко отражает
внутреннее состояние организма, особенно переходы от голо-
дания к сытости. Гусевым приведены многие эксперименталь-
ные данные зависимости порогов сладкого вкуса от состояния
углеводного обмена, порогов соленого вкуса от состояния ми-
нерального обмена в организме. Динамика порогов очень тон-
ко отражает процесс напряжения, потребления и насыщения,
т. е. фазы потребности в пище.
В последующем физиолог Черниговский и морфолог Лав-
рентьев установили, что строение и функции клеток вкусового
и интероцептивного рецепторов имеют много сходного, что,
вероятно, они имеют и общее происхождение. Можно предпо-
ложить, что между вкусовым и интероцептавным анализато-

64

ром существует глубокая генетическая и функциональная
связь. Вероятно, что интероцептивные аппараты связываются
с внешней средой через вкусовой анализатор именно потому,
что этот анализатор отражает не только изменения во внеш-
ней, но и во внутренней среде. Но нечто сходное мы обнару-
живаем и в обонятельном анализаторе, как это показал
Бронштейн. Если мы обратимся к интероцепторам, то ока-
жется, что среди них одно из главнейших мест занимают хемо-
рецепторы внутренней среды. По отношению к хеморецепто-
рам в целом (вкусовому, обонятельному, интероцептивному)
деление их на внешние и внутренние оказывается весьма
относительным.
Весьма интересным с точки зрения единства внешнего и
внутреннего является деятельность температурного анализа-
тора, известно, что температурные ощущения отражают не
температуру внешней среды безотносительно к температуре
самого тела организма, не температуру тела как таковую.
В температурных ощущениях отражаются отношения между
тем и другим, т. е. процесс теплообмена и терморегулирова-
ния в целом. А именно с этими основными процессами и свя-
зана динамика потребности в определенных температурных
условиях, на основе которых вырастает потребность человека
в одежде и жилье.
Интересно отметить, что вкусовые, обонятельные, темпера-
турные и интероцептивные ощущения обладают более или ме-
нее постоянным эмоциональным тоном. Эмоциональность
обонятельных или температурных ощущений такова, что за-
трудняет классификацию собственно познавательных компо-
нентов этих ощущений. Еще в большей степени это положе-
ние относится к болевым ощущениям. Все еще продолжается
спор в науке по поводу того, является ли боль ощущением или
эмоцией. Мы думаем, что боль — и ощущение и эмоция, что
оба эти определения специфичны для боли, тесно связанной
с гомеостатическими и оборонительными безусловными реф-
лексами.
Не случайно указание на особую эмоциональность в дина-
мике этих ощущений, равно как и вкусовых, обонятельных,
температурных. Эмоции являются выражением основных по-
требностей, их динамика связана с удовлетворением или не-
удовлетворением этих потребностей. В этих группах ощуще-
ний мы имеем своего рода непосредственное слитие процес-
сов— отражения и динамики материальных потребностей.
Вероятно, что у животного все остальные ощущения (зри-
тельные, слуховые и т. д.) лишь обслуживают эти потреб-
ности, являются как бы дополнительной сигнализацией для
формирования готовности соответствующих аппаратов к пи-

65

щевому, тепловому и другим формам обмена веществ между
организмом и средой. У человека, как правильно думал Черны-
шевский, положение коренным образом изменяется. Вместе
с образованием языка и развитием процесса общения слухо-
вые ощущения начинают выполнять новую функцию, связан-
ную с удовлетворением потребности в общении. Особенно
большую роль в развитии познавательных потребностей и
интересов играли и играют зрительные ощущения (ахромати-
ческие, хроматические, пространственные видения). Развитие
искусства (живописи, скульптуры, МУЗЫКИ и т. д.) предъяв-
ляло новые требования к зрению *i к слуху, ставшим орудиями
эстетических потребностей.
На основе предметной, трудовой деятельности преобразо-
вались тактильная и мышечная чувствительность, с развитием
которых связано формирование потребностей в деятельности,
все еще мало изученных психологией.
Благодаря общественному развитию человека, воспроиз-
водству его потребностей на основе производства материаль-
ной жизни общества чувственные деятельности анализаторов
стали орудиями удовлетворения растущих материальных и
культурных потребностей людей. Именно потому, что ощуще-
ния являются основным элементом отражения человеком
объективной действительности, они испытывают на себе все
основные влияния образа жизни и деятельности людей, их
потребностей.

66

ГЛАВА II
СЕНСОРНАЯ ОРГАНИЗАЦИЯ ЧЕЛОВЕКА
О структуре чувственного отражения человеком объективной
действительности
Познание человеком объективной действительности есть
сложный и противоречивый процесс, в котором чувственное
и логическое отражение составляют необходимые стадии или
ступени. Чувственное и логическое взаимосвязаны в этом еди-
ном процессе познания; они объединены практикой как кри-
терием истины и источником познания. Таковы вкратце основ-
ные положения марксистско-ленинской теории познания.
Метафизический характер односторонне эмпирического или
рационалистического толкования процесса познания впервые
преодолен именно этой теорией с ее идеей практики как
критерия истины и источника познания.
Как домарксовский метафизический материализм, так и
современный естественнонаучный материализм не выходил и
не выходит за пределы натуралистического толкования чело-
века как изолированного от общества естественного индивида
(организма). Марксистско-ленинская философия применяет
исторический материализм в объяснении общественной
сущности человеческого сознания и познания, вскрывая
роль труда и языка, потребностей общественного производ-
ства и производственных отношений между людьми в про-
цессе познания объективных законов природы и общества.
Познавательная деятельность человека как организма нераз-
рывно связана с общественными отношениями и практикой,
определяющими эту деятельность в разных связях и отноше-
ниях. Естественно поэтому, что самым главным и общим во-
просом современной материалистической теории познания
является вопрос о единстве процесса познания, о взаимосвя-

67

зях в его целостной структуре чувственного, логического и
практического, их объединения на почве практики.
Напомню в этой связи важнейшие мысли Ленина, выска-
занные им в конспекте книги Гегеля «Наука логики». Ленин
писал: «От живого созерцания к абстрактному мышлению
и от него к практике — таков диалектический путь познания
истины, познания объективной реальности».1 Развивая эту же
мысль, Ленин далее отметил: «Практика выше (теорети-
ческого) познания, ибо она имеет не 'только достоинство
всеобщности, но и непосредственной действительности».2
Именно поэтому практика есть внутренне необходимый
завершающий момент процесса познания, определяющий не
только его эффект, но и единство «всеобщности» мышления
с «непосредственной действительностью» чувственного отра-
жения.
С этих позиций логика всего процесса познания охваты-
вает все три ступени познания в их взаимосвязи на почве
практики. Можно сказать, что по отношению к этой логике
каждая ступень познания является только частью, которую
нельзя понять вне и безотносительно к этому целому, т. е.
единству всего процесса познания.
В данном случае мы имеем в области познания определен-
ное соотношение частей и целого, их диалектику. Целое обра-
зуется из частей, но вместе с тем определяет каждую из них
закономерными взаимосвязями. Но из диалектики известно,
что по отношению к составляющим его компонентам и часть
является относительно целым, своего рода структурой, в ко-
торой каждый из компонентов занимает определенное место.
Это вполне оправдывает себя в отношении рационального или
логического познания. Хотя оно имеет своим источником чув-
ственное познание, а само неизбежно развивается в сторону
практики, проверяясь и развиваясь в практике, тем не менее
составляет относительно самостоятельное целое. Все логиче-
ские операции (анализ и синтез, индукция и дедукция, систе-
матизация и классификация и т. д), все категории мышления,
отражающие объективные существенные взаимосвязи: при-
чинно-следственные, функциональные и т. д., все формы логи-
ческого мышления взаимосвязаны, взаимопроникают друг
друга; явления рационального познания определяются зако-
нами мышления, отражающими объективные законы природы
и общества.
Ни у одного из философов-марксистов не возникает со-
мнения в том, что рациональное познание следует рассматри-
1B. И. Ленин. Соч., т. 38, стр. 161.
2Там же, стр. 205.

68

вать не только как часть общего процесса познания, но и как
относительно самостоятельное целое.
Современная наука подтверждает правильность такого ло-
гико-гносеологического подхода. Языкознание, также исходя-
щее из марксистско-ленинского учения о единстве языка и
мышления, изучая внутренние законы развития языка в тес-
ной связи с историей мышления, ясно показывает, что множе-
ство разнородных явлений языка (фонетических, лексических,
семантических и т. д.) объединяются в одно целое граммати-
ческим строем языка, включая его морфологию и синтаксис.
Именно грамматический строй языка составляет структуру
языка, объединяющую все компоненты и явления языка, и
именно эта структура наиболее интимно связана с логической
структурой рационального познания.
Современная физиология высшей нервной деятельности че-
ловека учением о второй сигнальной системе обосновывает со
стороны механизма мозговой деятельности человека эти вы-
воды о целостном, системном или структурном характере речи
и мышления.
В общем есть все основания считать, основываясь на диа-
лектической логике и теории познания, языкознании и физио-
логии, что рациональное познание, являющееся частью общего
процесса познания, есть вместе с тем относительно самостоя-
тельное целое, т. е. обладает своеобразной структурой и си-
стемой связей между всеми составляющими его компонен-
тами.
К этому же выводу приходит и психологическая наука на
основании исследований умственного развития детей, сравни-
тельного изучения мышления нормальных и психически боль-
ных людей, исследований взаимосвязи между различными
формами мышления в умственной деятельности человека.
Формирование в процессе образования структуры мысли-
тельной деятельности есть один из наиболее характерных мо-
ментов постепенного становления умственной зрелости чело-
века.
Таково положение с проблемой мышления и рациональ-
ного познания, которое мы имеем основание рассматривать
и как часть общей структуры познания, но вместе с тем и как
относительно самостоятельное целое.
Естественно возникает аналогичный вопрос относительно
чувственного познания, тем более, что оно составляет источ-
ник всего процесса познания.
Достаточно напомнить, что писал об этом Ленин: «Вопрос
о том, принять или отвергнуть понятие материи, есть вопрос
о доверии человека к показаниям его органов чувств, вопрос
об источнике нашего познания... который может быть переря-

69

жен на тысячи ладов клоунами-профессорами, но который не
может устареть, как не может устареть вопрос о том, являет-
ся ли источником человеческого познания зрение и осязание,
слух и обоняние».3
-В этом же основном философском труде «Материализм и
эмпириокритицизм» Ленин утверждал в полном соответствии
с современным состоянием естествознания: «Ощущение есть
образ движущейся материи. Иначе, как через ощущения, мы
ни о каких формах вещества и ни о каких формах движения
ничего узнать не можем...»4
С точки зрения теории отражения именно в ощущении дана
непосредственная связь сознания человека с окружающим
миром. Именно в ощущении выражается диалектический пере-
ход от материи к сознанию. Данный переход «есть превраще-
ние энергии внешнего раздражения в факт сознания. Это пре-
вращение каждый человек миллионы раз наблюдал и наблю-
дает действительно на каждом шагу».5
На этом ленинском положении следует остановиться особо.
так как оно имеет принципиальное значение для понимания
ощущений как источников всего процесса познания и деятель-
ности человека. В философской литературе (особенно в рабо-
тах Тодора Павлова и Киселинчева) переход от материи к со-
знанию рассматривается преимущественно в плане, если
можно так выразиться, истории отражения. Развитие материи
во всех формах ее движения и на всех этапах развития харак-
теризуется известными явлениями отражения.
Субъективное отражение в образах как продукт рефлек-
торной деятельности мозга есть лишь высшая форма отраже-
ния, свойственного движущейся материи в целом, в том числе
и неорганической природы. Ленин считал весьма важной эту
проблему перехода от неощущающей материи к ощущающей,
полагая, что и в так называемой неощущающей материи есть
свойство, сходное с ощущением, т. е. явление отражения. Это
фундаментальная проблема всей материалистической фило-
софии и естествознания, которую Ленин призывал исследовать
и исследовать.
Но в данном плане проблема ощущений, конечно, не ста-
вится как проблема источника познания, так как источник
человеческого познания заключен в человеческих ощущениях,
а не в предыстории развития жизни и чувствительности
вообще.
Если же проблему диалектического перехода от материи
3В. И. Ленин. Соч., т. 14, стр. 117.
4 Там же, стр. 288.
5 Там же, стр. 39—40.

70

к сознанию решать только в подобном плане перехода от
неорганической к органической материи, то создается ошибоч-
ное представление о том, будто бы такой переход не имеет
места в жизни человека, именно в развитии его познаватель-
ной деятельности. Но без такого перехода нельзя понять
и того, почему и как всякое ее явление, в том числе и мышле-
ние, есть отражение движущейся материи. Отражение немы-
слимо без постоянного и непрерывного перехода от материи
к сознанию, которое осуществляется бесконечной (для инди-
видуальной жизни) массой ощущений.
Примечательно, что современные философы-марксисты,
внимательно изучающие философские труды Ленина, осо-
бенно «Материализм и эмпириокритицизм», многократно
цитирующие одни и те же положения Ленина в разных кон-
текстах, именно это положение Ленина недостаточно иссле-
дуют, а подчас и не комментируют. Ни в одном из современ-
ных руководств или монографий по теории познания мы не
встретим хотя бы комментария по поводу колоссальной мно-
жественности ощущений как доказательства непрерывного
постоянного превращения энергии внешнего мира в факт
сознания.
Как представить себе подобную массовидность и постоян-
ство перехода от материи к сознанию в индивидуальной
жизни человека?
Некоторый, весьма приблизительный ответ на этот вопрос
дал в свое время Сеченов. Принимая состояние бодрствова-
ния за 12 часов дня и «положив средним числом на каждую
новую фазу зрительного ощущения по 5 секунд, через глаз
войдет больше 8000 ощущений, через ухо никак не меньше,
а через движения мышц несравненно больше. И вся эта
масса психических актов связывается между собой каждый
день новым образом, сходство с предыдущим повторяется
лишь в частностях».6
Уместно отметить, что Сеченов как материалист и естест-
воиспытатель полагал, что вся эта масса ощущений порож-
дается воздействием внешнего мира на органы чувств и пред-
ставляет собой ту или иную трансформацию внешних энер-
гий в органах чувств и мозгу человека. Отсюда возникло
обозначение органов чувств как трансформаторов внешней
энергии (Павлов), причем каждый акт деятельности этих
органов — периферических концов анализаторов — является
превращением внешней энергии в первичный процесс.
Сеченовский расчет массы ощущений, конечно, весьма
6И. М. Сеченов. Рефлексы головного мозга. Избр. философск. и
психолог. произв. М., Госполитиздат, 1947, стр. 135.

71

ориентировочный. Во времена Сеченова экспериментальное
исследование ощущений различных модальностей только еще
начиналось. Но в настоящее время, имея более точные данные
о длительности и свойствах каждого ощущения любой мо-
дальности, можно рассчитать суточный, недельный, месячный,
годовой и средний для всей жизни человека объем ощущений.
Эту задачу могут и должны разрешить психология и физио-
логия. Но пока эта задача не разрешена, продолжим расчет
Сеченова, исходя из принятой им единицы измерения. Коли-
чество только зрительных ощущений будет колоссальным.
Условно на неделю их будет приходиться 56 000, в месяц —
224 000, в год — 2 688 000. Принимая среднюю продолжитель-
ность жизни человека за 60 лет, мы получим число, превы-
шающее 16 000 000 чувственных единиц. К этому следует
добавить, что бодрствование в зрелом возрасте не ограничи-
вается 12 часами, что, кроме зрительных ощущений, человек
испытывает множество других, что ряд ощущений человек
получает и в состоянии деятельности так называемых дежур-
ных центров, в состоянии сна и т. д.
Все эти колоссальные массы ощущений ассоциируются по
самым разным признакам, синтезируются в актах восприя-
тия, закрепляются в виде следовых явлений, особенно в форме
представлений, и входят обобщенными группами в состав
мыслительных актов.
Чувственный источник мышления, следовательно, множе-
ствен и разнороден. Этот источник действует не однократно,
порождая спонтанную мысль, а бесконечное число раз, свя-
зывая сознание с объективной действительностью.
Значит, надо понимать этот источник в движении, в непре-
станном становлении, а не как инертную, пассивную единицу
отражения, умирающую с рождением мысли. Увы, такое пони-
мание чувственного источника как инертной однократно дей-
ствующей силы сохранилось до сих пор и в нашей научной
литературе. Справедливо подчеркивая ведущую роль теоре-
тического мышления и языка по отношению к обобщению дан-
ных чувственного отражения, исследователи нередко изобра-
жают процесс умственного развития как смену чувственного
познания логическим. Так представлял себе процесс умствен-
ного развития ребенка Выготский, так и сейчас изображают
отличие подростка и юноши от ребенка многие психологи.
Нечего говорить о том, что взрослый человек выступает
в такой трактовке не как ощущающий и мыслящий, а только
как мыслящий субъект, у которого сохранились лишь следы
прошлых ощущений в его памяти.
Подобной рационалистической односторонностью стра-
дают и те физиологи, которые абсолютизируют деятельность

72

второй сигнальной системы, отрывая ее от деятельности пер-
вой, или рассматривают первую сигнальную систему человека
вне совокупной деятельности всех анализаторов, забывая ука-
зания Павлова, что кора больших полушарий есть прежде
всего гигантский анализатор внешней и внутренней среды.
Из всего сказанного следует, что количественный анализ
массы ощущений и ее непрерывное воспроизводство необхо-
димы для понимания движения важнейшего процесса пере-
хода от материи к сознанию. Лишь в этом плане можно
понять сущность ощущений как движущихся и живых источ-
ников процесса познания.
Но не менее важен и качественный анализ этих сенсорных
масс, образующих источник познания. В связи с этой задачей
возвратимся к аналогии с рациональным познанием. Законо-
мерно возникает вопрос о структуре чувственного познания,
которое является, очевидно, не только начальной частью про-
цесса познания, но и относительно самостоятельным целым.
Такой вопрос вполне правомерен, если не усматривать в раз-
нородной массе ощущений хаос случайных явлений, лишенных
каких-либо взаимосвязей между собой. Идеалисты-психологи
так именно и смотрят на ощущения. Джемс, например, являв-
шийся одновременно видным философом-прагматистом,
усматривал в этом движении ощущений лишь хаотический
поток, который человеческая воля пытается организовать
в определенный опыт.
В психологической литературе вообще довольно распро-
странен взгляд на своего рода алогичность чувственного
познания в том смысле слова, что в нем нет объективных зако-
номерных взаимосвязей, что оно бесконечно распылено между
бесчисленным множеством единичных вещей, воздействующих
на органы чувств.
При такой постановке вопроса игнорируется качественная
разнородность состава чувственного отражения, взаимосвязь
в нем различных модальностей. Считается, что вопрос о вза-
имодействии ощущений это особый, дополнительный вопрос,
не имеющий прямого отношения к основным закономерностям
чувственного отражения.
Поэтому, как ни парадоксально на первый взгляд, но
единство чувственного познания, целостность его структуры,
взаимосвязь между ее частями до сих пор еще недостаточно
поняты, хотя именно чувственное познание составляет источ-
ник и основу рационального познания, в единой структуре
которого нет никакого сомнения.
Системность и структурность мыслительной деятельности
человека все более глубоко изучаются современной психоло-
гией путем сравнительных и экспериментальных исследований

73

формирования мышления ребенка и взрослого, нормального и
душевнобольного человека, особенностей мыслительной дея-
тельности человека в разнообразных областях практики.
Как в философии и логике, так в психологии и физиологии
высшей нервной деятельности человека изучается разнород-
ный состав мышления и взаимосвязь между всеми его форма-
ми, операциями и свойствами. Такое конкретное исследование
абстрактных и обобщенных форм отражения имеет огромное
значение для материалистической теории познания.
Но как это ни странно, в области чувственного познания
правило такой конкретности исследования соблюдается со-
вершенно недостаточно. В современной философской литера-
туре главное внимание сосредоточивается на определении
ощущений вообще, безотносительно к их модальностям, на
обсуждении вопроса об общей природе и сущности чувствен-
ного познания. Это не значит, что философы не обращаются
к конкретным видам ощущений, к современным научным дан-
ным об анализаторах человека. Но это обращение ограничи-
вается иллюстрацией тех или иных положений теории отра-
жения, примерами, подчас весьма случайными.
Между тем даже из разобранной раньше аналогии с ло-
гическим отражением следует необходимость изучения соста-
ва чувственного ощущения, являющегося еще более разнород-
ным, чем состав логического познания, взаимосвязей между
всеми анализаторными деятельностямн, отражающими объек-
тивные взаимосвязи явлений материального мира, определяю-
щими целостную рефлекторную деятельность мозга, г. е.
структуры чувственного отражения в целом.
Это тем более необходимо, что за последнее столетие', осо-
бенно за первую половину нашего века, в огромной степени
•расширились естественнонаучные и психологические знания
о деятельности органов чувств и анализаторов в целом, о раз-
личных видах ощущений. Вновь открыты некоторые виды,
о. которых раньше наука не знала. Дальше предположений
о «шестом чувстве» столетие назад не шли даже самые пыт-
ливые ученые. Новые знания о видах ощущений человека во
многом изменяют сложившиеся представления о возможно-
стях чувственного познания человека, о действительном харак-
тере сенсорной организации человека. Мы сделаем попытку
рассмотреть эти новые знания в их значении для дальнейшего
развития материалистической теории познания.
Но прежде всего необходимо устранить недоразумение,
которое в современной философской литературе связано с не-
правильным истолкованием одного замечания Ленина.
В конспекте книги Фейербаха «Лекции о сущности рели-
гии» Ленин отметил мысль Фейербаха о том, что у человека

74

как раз столько чувств, «сколько именно необходимо, чтобы
воспринимать мир в его целостности, в его совокупности».
На полях своего конспекта Ленин написал: «Если бы чело-
век имел больше чувств, открыл ли бы он больше вещей в
мире? Нет». Далее Ленин подчеркнул, что- это положение
«важно против агностицизма».7 Такова мысль Фейербаха и
Ленина. Для прогресса познания нужны не.новые чувства,
еще не существующие у человека, а их совершенствование и
соединение с теоретическим мышлением и практикой.
Известный болгарский философ-марксист Тодор Павлов
обсуждал в своем труде «Теория отражения» возможность
возникновения у человека в будущем каких-либо новых видов
ощущений, считая эту проблему важной для теории познания.
Другие философы, например Киселинчев, считают возможным
отождествлять ощущения животных и человека, не видят про-
гресса чувственного познания человека и по сравнению с ана-
лизаторными деятельностями животных.
Но ни Тодор Павлов, ни Киселинчев не видят философской
проблемы в том, что научное познание открыло в сенсорной
организации человека много ранее неизвестных чувствитель-
ных деятельностей человеческого мозга. Недоразумение, о ко-
тором идет речь, заключается в том, что гипотетический во-
прос о новых органах чувств, которые могут возникнуть в
дальнейшей эволюции мозга, подменяет реальный вопрос о ви-
дах ощущений, вновь открытых наукой. Между тем включе-
ние новых знаний об этих видах не только расширяет наши
представления о действительном составе чувственного отра-
жения, но и характере закономерных взаимосвязей между
всеми частными видами чувственного отражения.
Именно на современном уровне развития физиологии и
психологии возможна постановка проблемы структуры чув-
ственного познания с позиций материалистической теории по-
знания. Идеалистическая теория познания неоднократно пыта-
лась использовать данные физиологии органов чувств и
экспериментальной психологии в целях обоснования своей
знаковой концепций. Этому в значительной мере благоприят-
ствовал физиологический идеализм и интроспекционизм субъ-
ективной психологии.
Весьма выразительный альянс физического и физиологи-
ческого идеализма, а также интроспективной психологии пред-
ставляет собой «Анализ ощущений» Маха, реакционная сущ-
ность философии которого была разоблачена Лениным.
Ленинская критика эмпириокритицизма покончила с этим
эпигонским направлением субъективного идеализма. Но сле-
В. И. Ленин. Соч., т. 38, стр. 60.

75

дует возвратиться к этой книге Маха в связи с интересующей
нас проблемой. Дело в том, что Мах претенциозно определил
задачу этой книги как построения новой теории науки на осно-
ве анализа ощущений человека. В конце своей книги Мах
принужден был написать следующее: «Многим читателям мир
в моем представлении кажется каким-то хаосом, каким-то
клубком элементов, который распутать невозможно. Они упу-
скают из виду руководящие объединяющие точки зрения».
Именно эти «точки зрения» и были разрушены до основания
философской критикой Ленина. Но осталось то, что сам Мах
назвал «хаосом», «каким-то клубком элементов», в котором
смешаны зрительные, вестибулярные и слуховые ощущения.
Между зрением и ощущением равновесия Мах помещает
волю, а между вестибулярными и слуховыми ощущениями -
память. При ближайшем рассмотрении махистский анализ
ощущений оказывается отрицанием какого-либо объективного
порядка в чувственном познании, отрицанием его структуры.
В этом он также следует за Беркли, который, однако, от-
крыто признавался, что для него различные ощущения лишь
различные знаки божественного откровения.
Об этих призраках философского прошлого приходится
вспоминать в связи с тем, что и современная идеалистическая
философия в многообразии чувственных деятельностей видит
проявление хаоса, который относительно упорядочивается
вмешательством разума.
Несомненно, что проблема структуры чувственного позна-
ния может быть поставлена и решена только на почве мате-
риалистической теории познания, так как эта теория доводит
анализ ощущений до конца, т. е. до объяснения причинной за-
висимости от форм вещества, от форм движущейся материи,
от объективной действительности. Поэтому для этой теории за
многообразием чувственных деятельностей человеческого
мозга открывается «чувственный блеск материи» (Маркс), от-
ражаемой в ощущениях, а за совокупностью этих деятельно-
стей, их системой и структурой — «целостность» и «совокуп-
ность» явлений материального мира, как это формулировал
Фейербах, положение которого сочувственно подчеркивал
Ленин.
. Именно' поэтому вопрос о совокупности, составе и взаимо-
связях в чувственном отражении не является вопросом только
физиологии и психологии; он является вместе с тем весьма
важным вопросом материалистической теории познания, ко-
торый, решается в соответствии с новейшими знаниями физи-
ологии и психологии.
Некоторый подход к структурному анализу чувственного
отражения имеется в качественном разделении его основных

76

форм: ощущений, восприятий и представлений. Общепринятым
в современной материалистической теории познания и психо-
логии является деление чувственного познания на элементар-
ную и более общую форму — ощущение, более сложную форму
непосредственного отражения — восприятие, обобщение и
следы прошлых ощущений и восприятий — представление. Не-
которые философы, впрочем, не считают важным расчленять
чувственные образы на ощущения и восприятия. Так, напри-
мер, Леонов хотя и упоминает об ощущениях, однако рассма-
тривает их только как момент восприятия. В его книге «Очерк
диалектического материализма» сказано следующее: «Первую
ступень познания составляет живое созерцание. Чувственные
восприятия выступают в качестве непосредственной связи че-
ловеческого сознания с внешним миром и являются прямо
или косвенно источником всех наших знаний».8
По Леонову, чувственное отражение состоит из восприятий
и представлений, причем представление, конечно, не является
непосредственной связью сознания с внешним миром, а есть
«первая, элементарная форма обобщения чувственных воспри-
ятий».9 Как же быть с ощущениями, которые Ленин рассма-
тривал именно в качестве такой непосредственной связи со-
знания с окружающим миром? На этот счет Леонов высказы-
вает мнение, что «мы не имеем „чистых", изолированных друг
от друга ощущений, а имеем ощущения, которые органически
включены в восприятие в качестве его неразрывных состав-
ных частей.. . Восприятие предмета имеет в своем составе
ощущение, доставляемое различными органами чувств».10
Сходное положение развивает Гайдуков. Он пишет в своей
работе «Познаваемость мира и его закономерности»: «Посред-
ством ощущений человек отражает различные свойства и ка-
чества предметов внешнего мира (твердость, шероховатость,
мягкость, форму, цвет, звук, запах и т. п.). Но в действитель-
ности не существует „чистых" качеств и свойств, изолирован-
ных от предметов, а существуют целостные предметы, кото-
рые обладают определенными качествами и свойствами.'..
Вследствие этого наше чувственное познание исторически раз-
вилось как способность предметного отражения материаль-
ного мира».11 Но в отличие от Леонова, который не допускает
возможности самостоятельного существования ощущения ни в
какой момент отражения, Гайдуков считает, что «ощущения и
8 М. А. Леонов. Очерк диалектического материализма. М., Госпо-
литиздат, 1948, стр. 566.
9 Там же.
10 Там же, стр. 567.
11 См. Сб. «О диалектическом материализме». М., Госполитиздат, 1952,
стр. 333.

77

восприятия являются двумя моментами, фазами единого чув-
ственного познания»,12 хотя, по его мнению, именно восприя-
тия составляют главную форму этого познания.
Эти нюансы в определении основных форм чувственного
познания не являются существенными. Ощущения — компо-
нент (Леонов) или момент (Гайдуков) восприятия — таков
вывод из данной концепции. Отсюда «двуслойная» структура
чувственного познания, состоящего из восприятий и представ-
лений.
Если перевести это на физиологический язык, то, значит,
в рефлекторной деятельности имеются лишь условные реф-
лексы на комплексные раздражители (восприятия) и их следы
б виде временных связей между мозговыми концами анализа-
торов. .Но то и другое есть формы синтетической деятельности,
которая невозможна без дробного анализа внешних объектов.
Ощущение как функция такого дробного анализа, составляю-
щего основу основ синтетической деятельности, фактически
не признается за реальное явление отражения. На такой кон-
цепции ясно сказывается влияние гештальттеории, которая
объявила ощущение фикцией, предрассудком элементарной,
атомистической психологии.
Нельзя -забывать о том, что ощущения, по выражению
Сеченова, «извне навязанные» внешним миром — состояния
сознания. Именно через ощущения мы узнаем о формах веще-
ства и о формах движения, как на это указывал Ленин. Свести
весь процесс отражения только к отражению предметов, со-
ставляющих очень важный объект познания и практической
деятельности, это значило бы крайне обеднить процесс позна-
ния, не говоря уже о том, что мы тем самым подменили бы
более общую характеристику — отражение материи в различ-
ных ее формах — более частной характеристикой — отраже-
нием предметов внешнего мира.
Поэтому нам представляется более правильной точка зре-
ния, развитая в других философских работах. К ним надо от-
нести работы Хасхачиха «О познаваемости мира» и «Материя
и сознание». Он писал: «Марксистский философский матери-
ализм учит, что источником всех наших знаний являются ощу-
щения... Различные ощущения соответствуют различным сто-
ронам, свойствам объективного мира».13 Что касается восприя-
тия, то, по не очень точному определению автора, «отнесен-
ные к определенным предметам и отображающие их — комп-
лексы ощущений называются чувственным восприятием».14
12 Там же, стр. 334.
13 Ф. И. Хасхачих. Материя и сознание. М., Госполитиздат, 1952,
стр. 116.
14 Там же, стр. 142.

78

Третьей формой чувственного отражения являются представ-
ления. Подобного же взгляда придерживается Андреев, кото-
рый прямо определяет состав чувственного отражения:
«.. .Ощущения, восприятия и представления являются теми
основными формами, при помощи которых в нашем сознании
непосредственно отражаются предметы, явления окружающего
нас мира».15 Так же определяет состав чувственного отраже-
ния Ойзерман: «Ощущения, восприятия, представления обра-
зуют первую ступень познания действительности».16
Такова вторая концепция трехсоставного характера чув-
ственного отражения. Весьма интересный, хотя и спорный,
аспект такого состава чувственного отражения разработан
Кальсиным,17 который также вычленяет в чувственном отра-
жении ощущения, восприятия и представления, но последнее
понятие рассматривает как «систему знаний», поскольку оно
отражает объективное взаимодействие предметов.
Поэтому представление является одновременно синтезом
чувственных образов и стороной мыслительного процесса —
оперирования понятиями. Однако нельзя согласиться с Каль-
синым в искусственном разделении видов ощущений на «ос-
новные» и «надстроечные», что не способствует, а затрудняет
подход к структурному исследованию состава чувствен-
ного отражения.
В труде философа Т. Павлова «Теория отражения» наи-
больший интерес представляет трактовка социально-историче-
ского развития и трудового опосредствования человеческих
ощущений. Дело в том, что ощущения человека как обще-
ственного индивида существенно отличаются от ощущений
животных вследствие прямого влияния общественного труда
и eFo орудий на развитие органов чувств и анализаторов
человека. Поэтому Т. Павлов заключает, что «рука плюс
„удлиняющее" ее орудие труда равняется качественно новому
(уже не только в биологическом отношении) органу ориента-
ции в мире и воздействия на него», что «ив этом смысле глаз
плюс „удлиняющее" его орудие равняется качественно новому
(именно человеческому) органу восприятия вещей и воздей-
ствия на них».18 Хотя в вышеуказанных работах советских
философов также указывается на влияние труда и расширение
сферы деятельности органов чувств оптической, акустической,
15 И. Андреев. Диалектический материализм о процессе познания.
М., Госполитиздат, 1954, стр. 38.
16 Т. И. Ойзерман. Основные ступени процесса познания. М, Изд.
«Знание», 1957, стр. 28.
17 Ф. Ф. Кальсин. Основные вопросы теории познания. Горький,
1957.
18 Т. Павлов. Теория отражения, стр. 93.

79

механической и другой техникой, однако Павлов наиболее-
глубоко и систематически исследовал это влияние. Это тем
более важно отметить, что другой болгарский философ-
марксист Киселинчев счел возможным абстрагироваться от
общественно-трудовой сущности чувственного познания и рас-
смотреть его лишь материалистически. Возможно, что такое
абстрагирование определялось задачей установления связей
между марксистско-ленинской теорией отражения и учением
И. П. Павлова о высшей нервной деятельности.19 Как Пав-
лов, так и Киселинчев не вычленяют ощущения и восприятия
в общем процессе чувственного отражения, но особо выделяют
представления. Французский философ-марксист Гароди,20
напротив, различает ощущения и восприятия, связывая по-
следние с условным рефлексом, но не выделяет представле-
ний, прямо переходя к мышлению. Что касается английского
философа-марксиста Корнфорта,21 то он объединяет все явле-
ния чувственного отражения в «показания чувств».
Этот весьма краткий обзор взглядов современных филосо-
фов-марксистов показывает, что в современной марксистской
литературе по вопросам теории познания имеются существен-
ные расхождения по вопросу об основных формах чувствен-
ного отражения. Но эти расхождения остаются скрытыми,
так как в философской среде не обсуждается этот вопрос как
специальный вопрос теории познания.
Но более важно отметить, что выделение и расчленение
чувственного отражения хотя и осуществляется различно в
современной философской литературе, тем не менее является
стремлением* понять своеобразие структуры чувственного от-
ражения как соотношения определенных форм, а вместе с тем
моментов процесса чувственного отражения. Обращает на
себя внимание, что выделяемые формы трактуются не только
как моменты единого развивающегося процесса, но и как
уровни от самого элементарного (ощущение) до самого слож-
ного (представление), являющегося известного рода обобще-
нием чувственных знаний об объективной действительности.
Виды чувственного отражения и их взаимосвязь
Ощущение, восприятие и представление — основные формы
чувственного отражения. Но эти формы нельзя отрывать от их
содержания, т. е. отражения движущейся материи. Если
19 См.: А. Киселинчев. Марксистско-ленинская теория отражения
и учение И. Павлова о высшей нервной деятельности. М., 1956.
10Р. Гароди. Вопросы марксистско-ленинской теории познания. М.,
1955.
21 М. Корнфорт. Диалектический материализм. М., ИЛ, 1956.

80

восприятие и представление.всегда в той или иной мере поли-
модальны, т. е. отражают одновременно или последовательно
оптические, механические, акустические, химические свойства
и признаки предметов внешнего мира, то ощущения всегда
мономодальны. Ощущение есть функция определенного ана-
лизатора, филогенетически сформировавшегося как сложное
приспособление мозга к отражению определенного вещества
н определенной формы движения материи. Поэтому ощущение
действительно есть парциальный образ как результат дроб-
ного анализа определенного материального тела и явления.
Восприятие есть целостный образ предмета, порождающийся
синтетической деятельностью мозга, временной связью, замы-
кающей контакт между двумя или несколькими анализатора-
ми. В этом смысле восприятие («перцепция»), по определению
Павлова, есть условный рефлекс. Но такой условный рефлекс
выработан только на основе безусловного рефлекса с одного
из анализаторов. Представления целиком определяются сло-
жившейся системой временных связей или условных рефлек-
сов, т. е. ассоциацией как универсальной закономерностью
синтетической деятельности мозга.
Нетрудно заметить, что, удаляясь в сторону от ощущения
к представлению, мы удаляемся в сторону от проблемы проис-
хождения чувственных знаний из непосредственного взаимо-
действия органов чувств и анализаторов с конкретными фор-
мами движущейся материи. Но ведь именно постановкой этой
проблемы материалистический сенсуализм в корне отличается
от сенсуализма идеалистического, агностицизма и прочих фи-
лософских направлений.
Для решения этой проблемы, как и проблемы чувствен-
ного отражения, необходимо конкретное исследование при-
чинной зависимости деятельности анализаторов от определен-
ных форм движущейся материи.
Напомним, что Павлов неоднократно подчеркивал, что су-
ществуют два основных хотя и взаимосвязанных, но самостоя-
тельных нервных механизма: механизм анализаторов и меха-
низм временных связей (условных рефлексов и ассоциации).
Временные связи всегда вырабатываются с определенного
анализатора, а анализаторы условнорефлекторно связываются
друг с другом. В ходе исторического развития учение о выс-
шей нервной деятельности сложилось так, что преимуществен-
но разрабатывалась теория временных связей. Благодаря
этому были сделаны выдающиеся открытия законов движения
нервных процессов и их взаимной индукции, основных свойств
и типов нервной системы, первой и второй сигнальных систем
в их взаимодействии.
В ходе развития этого учения были открыты и уточнены

81

явления, относящиеся к мозговым концам анализаторов, соче-
танию в них ядерных и рассеянных элементов, преобразовано
представление о рецепторах как трансформаторной части
анализаторов.
Тем самым была заложена новая теория анализаторов,
имеющая огромное значение для психологии и теории позна-
ния. Но малая разработанность этой новой теории сравнитель-
но с теорией временных связей объясняется в известной мере
недостаточным вниманием философов.
Ни в одной из отмеченных выше философских работ не рас-
сматривается сенсорная организация человека, ее состав,
определяемый исторически сложившимися анализаторными
системами. В этих работах говорится, как и полвека назад,
что человек обладает зрением, слухом и осязанием, обонянием
и вкусом, а некоторые авторы добавляют: «и другими чув-
ствами». Какие же это другие чувства? Не ясно ли, что, не
зная реальный состав анализаторных деятельностей человече-
ского мозга, мы не можем определить и структуру чувствен-
ного познания, представляющую закономерное соотношение и
взаимосвязь между ними.
Рассмотрим поэтому прежде всего состав чувственного
отражения в свете современного состояния физиологии ана-
лизаторов и психологии.
Прежде всего в этот состав входит зрение — деятельность
светового анализатора. Более общей и филогенетически ран-
ней функцией этого анализатора, как можно полагать, являет-
ся ахроматическое зрение, которое сохраняется и при раздра-
жении ядерных клеток («центров») мозгового конца анали-
затора. Более тонкая и дифференцированная деятельность
этих ядерных клеток, как и центральной части сетчатой обо-
лочки глаза, выражается в хроматическом зрении. Но это
различие между ахроматическим и хроматическим зрением не
является абсолютным; оно всегда соотнесено к конкретному
образу жизни (дневному или ночному) на разных стадиях
филогенеза. Соотношение ахроматического и хроматического
зрения у человека выступает в качественно новом виде, осо-
бенно при сопоставлении с аналогичными явлениями у антро-
поидов. Огромного прогресса достигает у человека хроматиче-
ское, цветовое зрение как в области длинноволновой, так и
коротковолновой части видимого спектра.
Но вместе с тем поразительна дифференцировка тончайших
нюансов серого цвета, относящегося к ахроматическому зре-
нию. Нет никакого основания рассматривать ахроматическое
зрение человека как низший вид зрения, своего рода прото-
патическую чувствительность глаза, как это утверждал, на-

82

пример, Парсонс. Прогресс ахроматического зрения человека
обнаруживается в весьма тонком анализе квантовой природы
света, в доведении этого анализа до нескольких квант или
фотонов при критической частоте мельканий. Можно предпо-
лагать, что прогресс ахроматического и хроматического зре-
ния человека взаимосвязан. Дробный анализ интенсивности
светового потока и чувственный «спектральный» анализ вол-
новой природы этого потока идут рука об руку. Особенно ин-
тересна взаимосвязь между ахроматическим зрением и цвето-
различением в области коротковолновой части видимого
спектра.
В нашей философской литературе главное внимание обра-
щается на цветовое, хроматическое зрение человека, особенно
в связи с критикой учения о первичных и вторичных каче-
ствах. Между тем зрение человека не сводится к хроматиче-
скому видению, многие явления которого вообще нельзя пра-
вильно объяснить без его взаимосвязи с ахроматическим зре-
нием. Ахроматическое зрение — неблагодарная почва для
идеалистических спекуляций, так как в этой области наибо-
лее точно установлены количественные и качественные зави-
симости ощущений от физических воздействий света, отраже-
ние зрением физической природы света.
Но ахроматическое и хроматическое зрение не исчерпы-
вают функции светового анализатора человека. Наиболее
сложной функцией этого анализатора, тесно связанной с дея-
тельностью других анализаторов, является пространственное
видение.
Через пространственное видение раскрывается объектив-
ная связь зрения с так называемым осязанием, которое в све-
те современной науки является сложной совокупностью раз-
личных функций четырех анализаторов, о чем будет сказано
ниже. Но сейчас достаточно отметить, что Сеченов определил
осязание в целом как чувство, параллельное зрению, имея
в виду именно пространственное видение.
Наиболее ясно поставлен вопрос об их соотношении как
вопрос гносеологический в работах Дидро. Но со времен не
только Дидро, но и Сеченова достигнут огромный прогресс в
научных знаниях об осязании.
Физиология и психология показали, что состав осязания
весьма разнороден. Наиболее общей частью этого вида вос-
приятия является тактильная рецепция, которая произво-
дится деятельностью кожномеханического анализатора. У че-
ловека тактильная чувствительность наиболее развита на
дистальных частях тела, особенно на кончиках пальцев, где
наиболее низкой, напротив, является болевая чувствитель-
ность. Известная противоположность между тактильными и

83

болевыми ощущениями выражается и в противоположных
рефлекторных эффектах: тактильные ощущения являются
сигналами активных движений, болевые — пассивнооборони-
тельных. Это раздвоение и внутреннее противоречие в кожной
чувствительности человека весьма важно для понимания при-
роды контактной чувствительности вообще.
В состав осязания входит вполне самостоятельный вид
ощущений — температурных, являющихся функцией особого
температурного анализатора. Но температурные ощущения не
только входят в общий состав осязания. Они имеют и само-
стоятельное, более общее значение для всего процесса термо-
регуляции и теплообмена между организмом и окружающей
средой.
Из этих видов кожных ощущений только тактильные ощу-
щения однозначно совпадают с осязанием, образуя пассивное
осязание. Активное осязание образуется путем ассоциации
тактильных ощущений с мышечно-суставными, которые стали
специально изучаться за последнее столетие. Но в активное
осязание входит только один вид кинестезии, а именно кине-
стезия рабочих движений рук. Кинестезии рабочей позы и
опорно-двигательного аппарата (ходьбы) развиваются само-
стоятельно в тесной связи с вестибулярными ощущениями
(равновесие и ускорение). Особыми путями развиваются
мышечно-суставные ощущения голосового и речедвигательнььх
аппаратов, непосредственно связанные со слуховыми функ-
циями мозга (с речевым и музыкальным слухом). Кинестети-
ческие ощущения являются функцией двигательного кинесте-
тического анализатора, которым оказалась двигательная зона
коры больших полушарий головного мозга.
С открытием двигательного анализатора весь мозг пред
стал как один гигантский анализатор внешней и внутренней
среды организма. Это открытие завершило вековую историю
поисков механизма одного из самых универсальных видов
человеческих ощущений. На протяжении этой истории идеа-
лизм неоднократно пытался использовать вновь открытые
факты кинестезии. Так, например, Бэн интерпретировал эти
факты, как доказательство спонтанности и субъективности
любого восприятия, порождаемого структурой движения тела
человека. Для Маха вещи как «комплексы ощущений» в зна-
чительной мере есть порождение ощущаемых человеком дви-
жений.
Идеалистической концепции кинестезии Сеченов противо-
поставил свое материалистическое понимание мышечного чув-
ства как важного орудия познания внешнего мира и практи-
ческой коррекции сигналов со всех остальных органов чувств.
Особо велика роль этого чувства в отражении времени и про-

84

странства. В этой функции кинестезия тесно переплетается
с вестибулярными ощущениями. Первоначально были откры-
ты ощущения равновесия, а затем ощущения ускорения,
весьма важные в общем процессе ориентировки человека в
окружающей среде. Сложный системный механизм этих ощу-
щений охватывает вестибулярный аппарат, вестибулярные
нервы и различные отделы коры, подкорки и мозжечка. Сле-
дует отметить, что в новейшей марксистской философской ли-
тературе кинестезия и статико-динамические ощущения (рав-
новесия и ускорения) обычно не включаются в состав чув-
ственного отражения человеком объективной действитель-
ности, что не только не соответствует уровню науки, но и
не противодействует распространенному идеалистическому
представлению об этих ощущениях как выражениях спонтан-
ной энергии организма.
Читателю, недостаточно знакомому с физиологией и психо-
логией, невозможно из философской литературы узнать и
о вибрационных ощущениях, открытых и у человека, а ранее
хорошо известных по исследованиям поведения ряда живот-
ных (особенно летучих мышей).
Вибрационные ощущения занимают промежуточное поло-
жение между тактильными и слуховыми; они особенно маски-
руются слуховыми ощущениями, взаимоотношение между
ними противоречивое, оно аналогично взаимоотношению так-
тильной рецепции и боли.
В общем составе чувственного отражения важное место
занимает слух, который представляет собой комплекс разно-
родных ощущений. Общим для животных и человека является
форма слуха, которую можно было бы назвать физикальной.
Однако пути развития слуха человека весьма существенно
отличаются от пути животного. Один путь развития челове-
ческого слуха связан со звуковым строем языка как основ-
ного средства общения. Вследствие этого наиболее тонкая
дифференцировка звуков совпадает с основной зоной звуков
речи, особенно в диапазоне от 1000 до 3000 гц. Ядром такого
речевого, или фонематического, слуха является ощущение
тембра, отдифференцированного от ощущения высоты звука.
Другой путь развития слуха человека связан со звуковым
строем музыки. Ядром музыкального слуха является звуко-
высотное различение, отдифференцированное от ощущения
тембра.
Речевой и музыкальный слух весьма тесно взаимосвязаны,
причем исходным, как можно предполагать, является речевой
слух. Однако между этими видами слуха. человека имеются
значительные противоречия, хорошо изученные в психологии.
Обнаружена избирательная связь музыкального слуха

85

с голосовой моторикой, речевого слуха с артикуляционной
моторикой речедвигательного анализатора, т. е. с разными
видами кинестезии.
Более общий характер имеет пространственный слух, тес-
но связанный с пространственным видением, кинестезией
рабочей позы и статико-динамическими ощущениями.
Особую группу в общем составе чувственного отражения
составляют химические чувства: обоняние, вкус и хеморецеп-
ция внутренней среды организма.
Обоняние, связанное с рядом явлений жизнедеятельности,
особенно с дыханием, выделяется из этой группы своими по-
знавательными функциями в тонком распознавании пахучих
свойств химических соединений.
Вкусовые ощущения, связанные с общим процессом пище-
вого обмена, имеют важное значение для регуляции жизнен-
ных функций, являясь одновременно сигналами химических
свойств пищевых веществ и состояний внутренней среды
организма (голода или сытости, углеводного и минерального
обмена).
Новейшие исследования физиологической школы Быкова
позволяют ныне представить картину так называемого темного
или валового чувства, как Сеченов назвал органические
ощущения. Теперь это чувство расчленено на разнородные
виды интероцепции. Наряду с хеморецепцией в его состав вхо-
дят терморецепция, барорецепция, болевая рецепция внутрен-
них органов. Интероцептивные ощущения, несомненно, отли-
чаются от всех остальных видов ощущений многими чертами.
Однако нет никаких оснований исключать их из состава чув-
ственного отражения только на том основании, что они не
являются средствами отражения внешней среды. Интероцеп-
ция составляет обязательный фон для деятельности любого
анализатора внешней среды. Поскольку любые ощущения
составляют одновременно образы внешнего мира и явление
жизнедеятельности, крайне важно понять взаимосвязь между
процессом отражения, который осуществляется в ходе взаимо-
действия человеческого организма с окружающей средой, и
общим процессом жизнедеятельности.
В этой плоскости интероцепция предстает перед нами как
важный момент такого взаимодействия, накладывающего свой
отпечаток на деятельность любого анализатора внешней
среды. К тому же внутренняя среда организма объективна по
отношению к сознанию, элементами которого являются ее
ощущения. Исключение интероцепции из общего состава чув-
ственного отражения неизбежно ведет к отрыву отражения от
жизнедеятельности самого организма, что ни в коем случае
нельзя считать правильным.

86

Надо отметить, что с точки зрения современной науки во-
прос о внешней и внутренней сигнализации является более
сложным, чем это представляется. Резкое разграничение
между ними исключает переходные формы и промежуточные
состояния.
Разделение ощущений на внешние и внутренние недоста-
точно. Некоторые виды ощущений являются внешне-внутрен-
ними по характеру отражения. К ним относятся: температур-
ные и болевые, вкусовые и вибрационные, мышечно-суставные
и статико-динамические, которые отличаются как от чисто
внешних (зрительных, слуховых, тактильных), так и от чисто
внутренних (органических).
Именно эта глубокая взаимосвязь внешнего и внутреннего
позволяет понять единство познания и жизнедеятельности,
отражения в мозгу всех форм движущейся материи, вклю-
чая отражение жизни как особой формы движущейся ма-
терии.
Мы рассмотрели состав чувственного познания. Но это
только одна сторона его структуры. Другой стороной этой
проблемы является взаимосвязь между всеми частями или ви-
дами чувственного отражения, на чем следует остановиться
специально.
Этот вопрос довольно полно разработан в физиологии и
психологии только в одном аспекте — взаимодействие ощуще-
ний, взаимодействие органов чувств и т. п.
Множество фактов свидетельствует о том, что это взаимо-
действие связано с капитальными явлениями замыкания свя-
зей между мозговыми концами анализаторов, влиянием сим-
патической нервной системы на тонус анализаторных аппара-
тов, с отношениями между нервными центрами, которые
складываются по типу доминантных и субдоминантных реак-
ций, взаимной индукции нервных процессов и т. д.
Установлено, что взаимосвязи между любыми анализато-
рами образуются по типу условнорефлекторных замыканий.
Поэтому в зависимости от меняющихся условий среды любой
анализатор может быть временно связан с любым другим ана-
лизатором.
В этом проявляется пластичность коры головного мозга,
его способность отражать любые возможные связи между
явлениями и предметами окружающей среды.
Это один аспект проблемы взаимосвязей, которые можно
назвать временными. Но обращает на себя внимание тот
факт, что в такой взаимосвязи одни и те же анализаторные
деятельности выступают то в виде сигнализации, то в виде
подкрепления. Однако при генетическом исследовании такие
отношения оказываются более постоянными. Так, например,

87

в раннем онтогенезе человека тактильные и мышечные ощу-
щения являются подкреплением для зрительных образов. За-
тем зрительные ощущения становятся подкреплением для дру-
гих, особенно слуховых ощущений и т. д.
Поэтому весьма важно изучить не только временные, но и
постоянные взаимосвязи между разными видами ощущений,
что важно не только для физиологии и психологии, но и для
марксистской философии, где эту проблему поставил еще
Энгельс. В домарксовской философии эту проблему пытался
поставить Кондильяк в своем «Трактате об ощущениях». Но
Кондильяк в своей знаменитой статье методом исключения
лишь соположил разные виды ощущений, оставив к тому же
открытым вопрос об источниках. Известно, что в этом пункте
он был агностиком.
Принципиально иначе подошел к проблеме Энгельс. В «Ди-
алектике природы» он писал следующее: «... наши различные
органы чувств могли бы доставлять нам абсолютно различные
в качественном отношении впечатления. В этом случае свой-
ства, которые мы узнаем при посредстве зрения, слуха, обоня-
ния, вкуса и осязания, были бы абсолютно различны. Но и
здесь различия стираются по мере прогресса исследования».22
Этому «стиранию» различий, т. е. преодолению метафизиче-
ских представлений об абсолютной относительности различ-
ных видов ощущений, Энгельс придавал принципиальное зна-
чение для теории познания. Особо важно в этом плане даль-
нейшее развитие мысли Энгельса: «Давно уже признано, что
обоняние и вкус являются родственными, однородными чувст-
вами, воспринимающими однородные, если не тождественные,
свойства. Как зрение, так и слух воспринимают волновые ко-
лебания. Осязание и зрение до такой степени взаимно допол-
няют друг друга, что мы часто на основании зрительного
облика какой-нибудь вещи можем предсказать ее тактильные
свойства... Объяснить эти различные, доступные лишь раз-
личным органам чувств свойства, привести их во внутреннюю
связь между собою как раз и является задачей науки».23
Во времена Энгельса наука еще не могла решить эту важ-
ную задачу из-за множества «белых пятен» в общей картине
чувственного отражения.
Современная наука в состоянии решить эту задачу с по-
мощью материалистической диалектики, но нельзя закрывать
глаза на большие трудности, которые остается еще преодо-
леть. Первая из них заключается в том, что специализация
научных знаний все больше отдаляет друг от друга теорию
22 Ф. Энгельс. Диалектика природы, стр. 185.
23 Там же.

88

зрения и теорию слуха, теорию кинестезии и теорию обоня-
ния и т. д. Нужно сочетать дальнейшую специализацию
с комплексным изучением, всей структуры чувственного отра-
жения. Вторая трудность заключается в том, что классифика-
ция видов ощущений в их взаимосвязях требует опоры на
классификацию форм движущейся материи, отражением ко-
торой являются различные формы чувственного познания.
Основа такой классификации заложена Энгельсом, со-
гласно которому механическое, физическое, химическое и био-
логическое составляют основные формы движения материи,
предшествующие социальной форме движения (общественного
производства). Это основное деление углубляется и разви-
вается современной наукой, но она еще не создала более пол-
ной картины.
Несомненно, что виды ощущений и их взаимосвязь нахо-
дятся в причинной зависимости от форм движения материи
в их взаимосвязях и взаимопереходах. Обращает на себя вни-
мание дублирование сенсорных функций в процессе отраже-
ния одной и той же формы движущейся материи, но в разных
ее свойствах и отношениях. Так, например, тактильные, вибра-
ционные, мышечные, вестибулярные отражают определенные
моменты и свойства механического движения различных тел,
в том числе и тела человека; зрительные, слуховые, вибраци-
онные, температурные связаны с различными свойствами мо-
лекулярного движения, а обоняние и вкус—с химической
природой вещества и реакцией как особой химической формой
движущейся материи. Интероцепция, вкусовые, болевые и тем-
пературные ощущения специфически связаны с основными
явлениями жизнедеятельности — биологической формой дви-
жения материи.
Общность объекта отражения движущейся материи про-
является и в близости различных анализаторов в отражении
пространства и времени как основных форм существования
материи.
На основании большой массы научных данных можно
утверждать, что в совместной деятельности различных анали-
заторов имеется объективный порядок постоянных взаимосвя-
зей, определяемых общностью объектов отражения в их взаи-
модействии и взаимопроникновении.
На основании наших исследований можно наметить извест-
ный порядок «цепочки» взаимосвязей. Эти цепочки не носят,
конечно, линейного характера. Напротив, такой порядок
можно выразить в сложноразветвленной цепи взаимосвязей
по многим признакам.
Зрительные, тактильные, мышечно-суставные и статико-ди-
намические ощущения составляют один ряд этой цепи. Через

89

тактильные ощущения этот ряд соединяется с вибрационными,,
а через вибрационные со слуховыми, которые в свою очередь
связываются с мышечными ощущениями (артикуляционными
и голосовыми). Особый ряд в системе анализаторных взаимо-
связей составляют химические чувства (обоняние, вкус, хемо-
рецепция внутренней среды), которые связываются с другими
сенсорными явлениями жизнедеятельности (особенно темпе-
ратурными и болевыми). Весьма важно отметить, что тактиль-
ные ощущения сопровождают многие другие чувственные дея-
тельности (вкус, обоняние, слух, температурные ощущения и
т. д.), что объясняется особой ролью кожи как покрова и
барьера тела, а вместе с тем участника основных процессов
обмена веществ. Кинестезия является обязательным членом
любой ассоциации ощущений, благодаря чему процесс отра-
жения и накопления индивидуального опыта всегда прони-
кают друг друга.
Этот весьма беглый набросок показывает, что/существует
известная система постоянных межанализаторных взаимосвя-
зей, источник которой заключен в целостной совокупности ма-
териального мира, в объективных взаимосвязях между раз-
личными формами движущейся материи.
Вместе с составом чувственного отражения система этих
взаимосвязей образует структуру чувственного познания, опре-
деляющую сенсорную организацию человека.
Сенсорная организация как отражение образа жизни
Состав и структура чувственного отражения образуют
сенсорную организацию, зависящую от образа жизни и дея-
тельности животного организма. В зависимости от них склады-
вается определенное взаимодействие анализаторов, их сопод-
чинение, относительное доминирование одних чувствующих
систем над другими, а также общее направление каждой
из них.
Совокупность анализаторов с их мозговыми концами и
эффекторами отражает окружающую организм среду в целом,
но именно как среду обитания, включая весь процесс взаимо-
действия организма с жизненно необходимыми условиями
внешней среды.
Известно, что поведение животных, стоящих на разных
ступенях филогенетической лестницы, отличается по уровню
развития, т. е. по сложности постоянных и временных связей
организма со средой, преобладания безусловнорефлекторных
или условнорефлекторных форм поведения. Менее известно
весьма существенное различие в их поведении, определяемое

90

составом и структурой анализаторной деятельности нервной
системы, мозга. Между тем все более накапливаются факты,
свидетельствующие о биологической обусловленности направ-
ления развития отдельных рецепций, о значении их в процессе
приспособления данных организмов к определенным условиям
.жизни.
Благодаря успехам современной науки и техники стало
известно, что, например, ультразвуки не только используются
и генерируются различными представителями животного
мира, но также служат им средствами сигнализации и
ориентировки в окружающей среде. То же следует сказать об
ультрафиолетовых лучах, радиоволнах и т. д.24 Отсюда сле-
дует, что своеобразие биологических условий создает в при-
роде многие виды рецепций, которые не имеют аналогии с ана-
лизаторной деятельностью человека.25 Но нередко стремление
расположить в линейном порядке развитие рецепций приво-
дит к тому, что к одному и тому же анализатору приурочи-
ваются разные сенсорные функции. Так, например, органу
боковой линии рыб некоторые физиологи придают функции
слухового анализатора на том основании, что он воспринимает
вибрации водной среды, хотя только часть этой боковой линии
дифференцирует колебание с частотой от 18 до 25 гц. К кож-
ному анализатору относят вибраторные реакции паука, вы-
званные колебаниями паутины и т. д.26
На самом деле многообразие рецепторов и рецепций в жи-
вотном мире ни в какой мере не может быть сведено к той
группе анализаторов, которая свойственна человеку.
Несомненно также, что развитие рецепций не сводится
только к прогрессу одних функций за счет редуцирования дру-
гих сенсорных функций, например зрения за счет обоняния,
как это изображается в истории развития приматов.27
Несомненно, существуют сопряженные, коррелятивные из-
менения рецепций, определяемые общим образом жизни дан-
ного животного вида в определенной среде обитания. Но та-
кие коррелятивные изменения идут в разных направлениях,
которые могут быть поняты лишь экологически.
Именно среда обитания, образ жизни и способ деятельно-
сти обусловливают соотношение видов рецепций в данной сен-
сорной организации животных, в которой ядром являются
24 См.: Л. А. Орбели. Основные задачи и методы эволюционной
физиологии. Сб. «Эволюция функций нервной системы», М., Медгиз, 1958.
25£м.: Г. Элтрингем. Строение и деятельность органов чувств
у насекомых. М. — Л., Биомедгиз, 1934.
26 См.: Г. Г. Демирчоглян. Физиология анализаторов. М., Учпед-
гиз, 1956.
27 См.: М. Вебер. Приматы. М., Биомедгиз, 1935.

91

группы анализаторов, специфичные для данной среды оби-
тания.
Остановимся вкратце на известных рецепциях у рыб, резко
отличающихся от других животных по среде обитания. Они
обладают зрением, выполняющим важную роль в ориенти-
ровке и поведении (например, при погоне за добычей).
Новейшими исследованиями (Бианки из лаборатории
Айрапетьянца) показано, что рыбы обладают в известной
степени бинокулярным зрением. «После выработки с обоих
глаз условного рефлекса и последующей энуклеации одного
из них резко нарушается дифференцирование места нахожде-
ния, например, бусинки. Оба глаза осуществляют совместную
и симметричную деятельность: выработка условного реф-
лекса с одного глаза оказывается с места уже готовой при
пробе со стороны другого глаза».28 Зрение выполняет специ-
фическую роль в приспособлении, участвуя в образовании
мимикрии, изменении окраски поверхности всей рыбы соответ-
ственно цвету дна. Как указывает Демирчоглян, «экстирпация
обоих глаз выключает эту приспособительную реакцию».29
Тем не менее зрение нельзя считать ведущей рецепцией
у рыб.
Методом условных рефлексов было доказано наличие
слуха у рыб, особенно обитающих на большой глубине. Слу-
ховая функция у них связана со звуковой сигнализацией,
заменяющей световую на больших глубинах. Рыбы обладают
и тактильной чувствительностью: некоторые участки тела,
а особенно «усы» сомовых рыб, выполняют функцию ощупы-
вания предметов. Однако слух и осязание подобно зрению не
определяют основного направления ориентировки рыб в вод-
ной среде, хотя и способствуют осуществлению такого направ-
ления.
Эти рецепции определяются осью «орган боковой линии —
хеморецепция поверхности тела», вокруг которой центриру-
ются все остальные рецепции.
Благодаря органу боковой линии «рыба удерживает сим-
метричную установку тела по отношению к жидкой среде,
струящейся под влиянием своего течения навстречу живот-
ному или под влиянием быстрой локомоции самой рыбы. ..
Кроме того, боковая линия ориентирует, по-видимому, в ме-
няющихся условиях давления».30
28 Э. Ш. Айрапетьянц. К вопросу об эволюции взаимодействия
внешних и внутренних рецепторов. Сб. «Эволюция функций нервной си-
стемы». М., Медгиз, 1958, стр. 111.
29 Г. Г. Демирчоглян. Физиология анализаторов. М., Учпедгиз,
1956, стр. 18.
30А. А. Ухтомский. Собр. соч., т. IV. Изд. ЛГУ, 1945, стр. 81.

92

Но функция органа боковой линии не может отождест-
вляться с функцией вестибулярного аппарата, который связан
с ней в общей структуре нервной системы. В органе боковой
линии объединены статико-динамические, вибраторные и так-
тильные сигнализации, которые в дальнейшем специализиру-
ются.
Подобное же явление обнаруживается в диффузной хемо-
рецепции поверхности тела рыб. При изучении золотых рыбок,
некоторых сомовых и карповых рыб Паркером было обнару-
жено; что они отвечают активнодвигательными рефлексами
на подведение к боку животного струйки мясного сока или ку-
сочка ваты, пропитанной этим соком. В коже этих животных
им были обнаружены чувствительные элементы, весьма сход-
ные с вкусовыми луковичками. С подобной диффузной хемо-
рецепцией связаны генезис и обоняние, не говоря уже о хемо-
рецепции внутренней среды. .Но у некоторых рыб обоняние
достигает такого развития, что Эдингер охарактеризовал боль-
шой мозг акулы как гипертрофию обонятельных долей.
Из этого краткого экскурса видно, что именно среда оби-
тания и образ жизни определяют у рыб соотношение разных
видов рецепции, их «сенсорную организацию».
Показательна в этом же отношении структура анализа-
торной деятельности головного мозга млекопитающих, в том
числе приматов, представляющих особенный интерес для по-
нимания животных корней антропогенезиса.
Эволюция отдельных видов рецепций от лемуров до антро-
поидов особенно хорошо прослежена в отношении обоняния и
зрения. В отношении обоняния подотряд лемуров еще нахо-
дится на границе макросматических и микросматических жи-
вотных. У них начинается редукция периферического, а ча-
стично центрального отделов обонятельных органов. Подот-
ряд долгопят уже относится к группе микросматических жи-
вотных, что стоит в связи с исключённым развитием у них
зрительных органов. Но редукция обонятельных органов
у низших обезьян все же большая, если сравнивать их с ан-
тропоидами. Поэтому нельзя полностью объяснить редукцию
обоняния возрастанием роли и тонкости зрительного органа,
который у антропоидов значительно совершеннее деятельности
этого органа у низших обезьян. Уже у низших обезьян изме-
няется положение глаз (по сравнению с лемурами и долгопя-
тами), которые передвинулись с боковых сторон черепа на его
переднюю поверхность, что более благоприятствует биноку-
лярному видению.
Однако перекрест зрительных нервов еще неполный. Он
более выражен у антропоидов. Хотя в сетчатке глаз у всех
обезьян уже имеется желтое пятно и центральная ямка, не-

93

обходимые для дифференцированного дневного (цветового)
зрения, однако у антропоидов оно достигает несравненно бо-
лее высокого уровня развития. Но и обоняние у антропоидов
более дифференцировано по сравнению с низшими обезьянами,
у которых резко выражена редукция обонятельных органов.
Сопряженное изменение обоняния и зрения в развитии
приматов, несмотря на их значение, все еще составляет часть
развивающейся структуры анализаторной деятельности мозга.
Сравнительно с лемурами у долгопят ограничивается не
только обонятельная, но и слуховая функция. Между тем
у низших обезьян, а особенно у антропоидов, слуховая функ-
ция более дифференцируется и приобретает важное значение
сигнализации в стадной жизни и ориентировке в пространстве.
Все большее значение приобретает вестибулярная функция.
Избирательный характер приобретает вкусовая рецепция
и т. д.
Но все же ведущим началом сенсорного прогресса стано-
вится кинестезия, особенно кистей рук. Именно кинестезия и
связанные с ней зачатки активного осязания образуют вместе
со зрением «ось» сенсорной организации обезьян.
Среда обитания различных подотрядов приматов во мно-
гом сходна. Эволюционные изменения связаны не только со
средой, но и с изменением характера деятельности самих жи-
вотных. Все большее значение приобретает манипулятивная
деятельность, специализация конечностей не только на пере-
движении, но и на оперировании с предметами. Зрительно-
моторная координация развивается одновременно по двум
направлениям: дальномерности зрения и прицельных прыж-
ков, с одной стороны, ощупывания предметов относительно
раздельными движениями пальцев и рассматривание предме-
тов вблизи, с другой стороны. Соответственно развиваются
статико-динамические и тактильные аппараты. В условиях
стадной жизни звуковая сигнализация выступает в важной
биологической роли, соответственно которой дифференци-
руется слуховой аппарат.
В образе жизни приматов важную роль играет активный
способ их деятельности, с которым связано и прогрессивное
развитие сложных ориентировочных рефлексов, хорошо изу-
ченных Войтонисом.31
Сенсорная организация обезьян, особенно антропоидов,
наиболее близка к сенсорной организации человека. Однако
между ними имеются качественные различия, обусловленные
непосредственным влиянием труда и языка на развитие ана-
лизаторных деятельностей мозга.
31 Н. Ю. Войтонис. Предыстория интеллекта. М., Изд. АН СССР,
1949.

94

Общественно-историческая обусловленность сенсорной
организации человека
Положение о том, что сенсорная организация есть отраже-
ние среды обитания, образа жизни и способа деятельности,
остается, конечно, в силе и в отношении человека. Однако эво-
люционно-биологический подход оказывается совершенно не-
достаточным для объяснения специфического характера этих
факторов, определяющих сенсорную организацию человека.
Окружающая человека среда, среда его обитания — не
только естественные силы природы, но прежде всего «истори-
ческая природа» (Маркс и Энгельс), созданная трудом людей:
промышленность и сельское хозяйство, города и села, матери-
альные и культурные ценности, в общем — преобразованные
человеком силы природы. Изменение природы человеком в про-
цессе труда непрерывно преобразует окружающую природу,
благодаря труду люди сами создают свою «среду обитания».
Практически воздействуя на окружающую природу, люди
расширяют среду обитания, а благодаря научному познанию
и технике используют все новые и новые виды энергии, пре-
вращая их в компоненты этой среды.
Прогресс науки и техники по мере гигантского роста про-
изводительных сил социалистического общества выводит чело-
века за пределы непосредственной среды обитания в бесконеч-
ный космический мир.
Образ жизни людей, общественную основу которого со-
ставляет материальное производство средств производства и
средств потребления, именно труд, есть «первое основное
условие всей человеческой жизни, и притом в такой степени,
что мы в известном смысле должны сказать: труд создал са-
мого человека».32 Но именно труд и есть основной способ дея-
тельности человека; производство материальных и культурных
ценностей составляет сущность человеческой деятельности,
преобразующей окружающую человека природу.
Известно, что в процессе воздействия человека на природу
изменилась его собственная природа, в том числе и его сен-
сорная организация.
В своей историко-материалистической теории антропогене-
зиса Энгельс уделил особое внимание качественному измене-
нию этой организации в процессе труда.
Первыми ближайшими следствиями труда являются пере-
ход к прямохождению, вертикальному положению тела и спе-
циализация конечностей (верхних на предметных действиях —
операциях труда, нижних — на передвижении).
32 Ф. Энгельс. Диалектика природы, стр. 132.

95

Эти изменения повлекли за собой существенные сенсорные
новообразования вестибулярных и кинестетических функций.
Исторически сложилась система рефлексов на предупрежде-
ние потери равновесия, относительно противостоящей силе
земного притяжения.
С этой пластичной системой связано развитие статико-ди-
намических ощущений, отражающих самые различные коор-
динаты пространственного положения человеческого тела и
ускорения при его передвижении, а также перемещении опоры
его тела (в различных видах транспорта). Вертикальное по-
ложение тела изменило направление и объем обозреваемой
среды, непосредственно повлияло на структуру поля зрения
человека. Образовалась вместе с тем характерная для чело-
века оптико-вестибулярная связь, которую Ухтомский спра-
ведливо считал ядром «наблюдательской позы».
Еще более глубокое изменение внесло в сенсорную органи-
зацию человека преобразование двигательного аппарата,
а следовательно, двигательного анализатора, который у всех
животных является единым. У человека в связи с разделением
функций между верхними и нижними конечностями сущест-
венно изменилась нервная регуляция опорно-двигательного
аппарата и аппарата рабочих движений рук. Фактически мы
имеем не один, общий для всех двигательных функций кине-
стетический анализатор, а два, соединенных в единую систему.
К этому надо добавить, что из двигательного анализатора,
как справедливо подчеркнул Красногорский, выделился вполне
самостоятельный речедвигательный анализатор, также интим-
но связанный с общедвигательными кинестетическими функ-
циями.
Все эти изменения сенсорной организации под прямым
влиянием трудовой деятельности можно понять лишь при
учете роли эффекторов в изменении рецепторов (через замы-
кательные приборы коры головного мозга).
Особенно мощными были прямые влияния деятельности
рук на изменение всей сенсорной организации человека.
Рука человека «является не только органом труда, она также
и продукт его».33 Только благодаря труду рука стала универ-
сальным орудием орудий, естественным органом творчества во
всех сферах человеческой деятельности. В плане антропогене-
зиса Энгельс заметил, что «рука не была чем-то самодовле-
ющим. Она была только одним из членов целого, в высшей
степени сложного организма. И то, что шло на пользу руке,
шло также на пользу всему телу, которому она служила, и
шло на пользу в двояком отношении».31
33 Там же, стр. 133.
34 Там же, стр. 134.

96

Первым из них является в силу закона соотношения со-
пряженных изменений опосредствованное влияние совершен-
ствования человеческой руки на другие части тела. Но «зна-
чительно важнее непосредственное, поддающееся доказатель-
ству обратное воздействие развития руки на остальной
организм»,35 так как связанное с рукой и трудом воздействие
человека на природу расширяло «кругозор человека», откры-
вало человеку все новые, до того неизвестные свойства.
И именно из практического действия возникло умственное раз-
витие вплоть до самых сложных интеллектуальных операций.
Рука как самая подвижная и рабочая двигательная система
только у человека стала самостоятельным рецептором, точнее
комплексом рецепторов, образующих активное осязание пу-
тем сочетания тончайшей тактильной рецепции с кинестезией
рук, а также при участии терморецепторов кожи.
В самых начальных актах труда человек оперировал двумя
вещами: предметом и орудием труда. Реконструкция археоло-
гом Семеновым36 актов труда в условиях первобытной тех-
ники позволяет представить детали взаимодействия обеих рук
в этих актах. Правая рука оперировала орудием труда, а ле-
вая — предметом, материалом для обработки. С этой приуро-
ченностью связано преимущественное развитие статического
напряжения в левой руке, динамического напряжения мышц—
в правой. Вместе с тем происходило изменение развития так-
тильной рецепции, так как она достигла высокого развития
на левой руке, получающей непосредственные сигналы об из-
менении свойств обрабатываемых материалов, особенно их
фактуры и упругости. Сигнальные функции обеих рук (так-
тильно-кинестетические) образовали единую координатную
систему с дифференцированными компонентами — пальцами.
В этой системе устанавливается весьма подвижное равнове-
сие между пальцами, находящимися в движении и покое при
ощупывании и манипулировании с предметом, причем особую
роль «подвижной ладони» играют большие пальцы обеих рук,
а собственно познавательную функцию выполняет указатель-
ный палец, движению которого сопутствуют движения или по-
кой остальных. «
Исключительное развитие у человека приобрело инстру-
ментальное опосредствование, ощупывание посредством
«зонда», которое достигает большой точности и в условиях,
когда ощупываемый предмет скрыт от зрения. Однако наибо-
лее важным результатом развития руки является перестройка
35 Ф. Энгельс. Диалектика природы, стр. 134.
36 С. А. Семенов. Первобытная техника (опыт изучения древней-
ших орудий и изделий по следам работы). М., Изд. АН СССР, 1957.

97

зрительной рецепции. Глаз стал «учеником видящей руки»
благодаря прочно замкнутой зрительно-моторной координа-
ции. Зрительно-тактильно-кинестетическая связь вместе
с оптико-вестибулярной установкой образовали ядро сенсор-
ной организации человека.
Доминирование зрения в этой организации обеспечивается
именно этими двумя родами связей, в который оно включено
Качественно преобразовалось и само зрение, характеризующе-
еся сочетанием ахроматического и хроматического видения,
высоким развитием цветоразличения, дальновидностью или
глубинностью пространственного видения, структурной целост-
ностью. И именно зрение выводит человека за пределы Земли,
в космическое пространство.
Вместе с трудом необходимо возникла речь, а с нею качест-
венно преобразовался слух. Речевой слух человека представ-
ляет собой новую форму слуховой рецепции, порожденную
языком, как основным средством общения.
Ныне общепризнано, что физиологические механизмы
слуха человека общественно обусловлены. Крупный советский
физиолог Ухтомский писал о том, что «на слух у человека ло-
жится исключительная и ответственнейшая практическая за-
дача, уходящая далеко из границ физиологии: задача слу-
жить опорой и посредником в деле организации речи и собе-
седования».37
Продуктом исторического развития человека является и
музыкальный слух (звуковысотный, мелодический, гармониче-
ский, ладоритмический). Но, как показал Леонтьев, развитие
человеческого слуха непосредственно связано с развитием эф-
фекторных компонентов единого рефлекторного кольца, обра-
зующего слуховой механизм. [Исключительное значение для
развития специально речевого и музыкального слуха имело
развитие функций речедвигательного аппарата с его сложной
.кинестезией!^
. Поэтому правомерно включить в ядро сенсорной организа-
ции человека слуховую рецепцию, особенно речевой слух,
окружающий звуковую природу родного языка.
При этом нужно учесть, что речевые анализаторы (рече-
двигательный и речеслуховой) являются непосредственными
органами второй сигнальной системы, влияние которой на пер-
вую сигнальную систему человека многообразно.
К ядру сенсорной организации человека примыкают в раз-
ных связях тактильная рецепция всей кожи человеческого
тела, особенно развитая в дистальных его частях, температур-
ная и болевая рецепции, причем на терморецепции прямо ска-
37 А. А. Ухтомский. Собр. соч., т. IV, стр. 220.

98

зывается искусственное регулирование человеком темпера-
туры среды (охлаждение или отепление жилища, посредством
одежды и т. д.).
Существенно изменились по сравнению со всеми живот-
ными виды хеморецепции у человека. Под влиянием химиче-
ской переработки пищи, начиная с самых ранних проб исполь-
зования огня, качественно изменился пищевой обмен между
организмом и средой, а с ним вкусовая рецепция, являющаяся
главной сигнализацией этого обмена. Общественные условия
производства средств потребления, видоизменяющиеся у раз-
ных народов, породили не только национальную кухню, но и
специфические черты вкусовой рецепции у людей разных на-
родов. «•
Изменилось и обоняние, развивающееся в разных направ-
лениях в связи с необходимостью распознавать свойства хи-
мических соединений, дифференцировать пахучие вещества и
т. д. С этими изменениями пищевого обмена и вкусовой сиг-
нализации непосредственно связано изменение хеморецепции
внутренней среды человеческого организма.
В сенсорном развитии человека нельзя обнаружить «реду-
цирование» какой-либо рецепции сравнительно с другими
приматами, хотя соотношение рецепции приобрело качест-
венно иной вид вследствие общественного образа жизни и тру-
довой деятельности. Это соотношение, образующее качествен-
но своеобразную сенсорную организацию человека, есть
продукт исторического развития анализаторов, чувствующих
систем головного мозга человека.
Современная наука полностью подтверждает положение
Энгельса о том, что «развитие мозга вообще (человеку.—
Б. А.) сопровождается усовершенствованием всех чувств в их
совокупности».18
Энгельс считал весьма важным положение, что труд ка-
чественно изменил все чувства человека, а не только какие-
либо из них.
По происхождению виды ощущений не могут разделяться
на «высшие» и «низшие», как это нередко делается в психо-
логии и физиологии. За таким разделением скрыта идея исто-
ричности одних (например, зрения и слуха, которые обычно
относятся к «высшим» чувствам) и «биологичности» других
(осязания, обоняния, вкуса, которые относятся к «низшим»).
«Социобиологический» дуализм вносится и в теорию ощуще-
ний вопреки всем фактам науки. В своей антропогенетической
теории Энгельс, напротив, подчеркивал, что не только зрение
человека является продуктом общественно-трудового разви-
38 Ф. Энгельс. Диалектика природы, стр. 135.

99

тия. Известно, что Энгельс писал об обонянии и осязании:
«Собака обладает значительно более тонким обонянием, чем
человек, но она не различает и сотой доли тех запахов, кото-
рые для человека являются определенными признаками
различных вещей. А чувство осязания, которым обезьяна едва-
едва обладает в самой грубой, зачаточной форме, выработа-
лось только вместе с развитием самой человеческой руки, бла-
годаря труду».54
Энгельс, как видим, не допускал мысли о редуцировании
этих видов ощущений сравнительно с прогрессом зрения и
слуха. Это и понятно, так как с самого начала марксизм
выдвинул новаторскую идею о том, что все ощущения — «про-
дукт всемирной истории». ш
Факторы развития сенсорной организации человека
Чувствующие деятельности головного мозга, конечно, общи
животным и человеку. В этом смысле прав Павлов, утверждая
общность для них закономерностей первой сигнальной си-
стемы. Но -еще более важно понять специфичность сенсорной
организации человека в целом, отражающей общественный
образ его жизни, трудовой характер его деятельности, преоб-
разующей окружающую природу, а вместе с тем собственную
природу человека.
Прекратился ли этот процесс исторического развития ана-
лизаторов под влиянием трудового преобразования природы
с того момента, когда человек выделился из природы?
На этот вопрос Энгельс дал ясный отрицательный ответ.
Он писал: «Этот процесс развития не приостановился с мо-
мента окончательного отделения человека от обезьяны, но
у различных народов и в различные времена различно по сте-
пени и направлению, местами даже прерываемый попятным
движением, а в общем могуче шествовал вперед, сильно под-
гоняемый, с одной стороны, а с другой — толкаемый в более
определенном направлении новым элементом, возникшим
с появлением готового человека, — обществом»:"
Это положение полностью подтверждается современной
наукой, данные которой позволяют наметить три основных
фактора дальнейшего прогресса ощущений человека: 1) не-
посредственное влияние трудовой деятельности людей на
повышение чувствительности (сенсибилизацию) тех анализа-
39Там же, стр. 135—136.
40 К. Маркс и Ф. Энгельс. Собр. соч., т. III, стр. 626.
41 Там же, стр. 456.

100

торных систем, которые включены в акты труда, 2) прогрес-
сивное развитие орудий труда, технических средств, расши-
ряющих поле чувственного познания, опосредствующих
развитие и соответствующих видов чувствительности, 3) обрат-
ное влияние логического мышления, имеющего своим источни-
ком чувственное познание, на совершенствование способов
этого познания.
I. Сенсибилизация есть типичное явление развития чувст-
вительности, когда это изменение ее приобретает постоянный
и прогрессирующий характер.
В настоящее время установлен ряд объективных условии-,
которые в эксперименте приводят к повышению чувствитель-
ности. Однако не все они выполняют роль постоянно действу-
ющего и активизирующего условия. Некоторые из них дейст-
вуют весьма эффективно лишь кратковременно и в определен-
ных экспериментальных условиях. В этом легко убедиться из
самого краткого обзора уже известных нам условий сенсиби-
лизации.
Одним из наиболее хорошо изученных условий является,
например, адаптация (темновая адаптация для светоощуще-
ний, адаптация к тишине для ощущения громкости звуков и
т. д.). В процессе и в результате ее отмечаются огромные
сдвиги чувствительности. Однако они существуют кратковре-
менно, причем эффективность адаптационных средств зависит
от множества сопутствующих условий.
Также кратковременна и относительна сенсибилизирующая
роль тех фармакологических веществ, которые вовлекают ве-
гетативную нервную систему в тонизацию тех или иных ана-
лизаторных систем. В момент действия этих веществ могут
быть получены значительные сдвиги порогов, однако после-
действие их кратковременно, причем оно не оказывает сущест-
венного влияния на последующее развитие анализатора.
В физиологии и психологии разносторонне изучена сенси-
билизирующая роль взаимодействия различных видов анали-
заторной деятельности в системе одного анализатора (напри-
мер, перенос различительных навыков с одних цветовых объ-
ектов на другие), равно как и различных анализаторов.
Имеется некоторое обобщение в специальных советских науч-
ных трудах по этому вопросу. Показано, что при совместной
работе разных анализаторов в определенных условиях
повышается чувствительность одного из них, играющего в дан-
ных условиях доминирующую роль. В этих условиях побочные
раздражители, падающие на другие анализаторы, усиливают
возбуждение основного очага возбуждения. В настоящее
время подобные явления вполне объяснимы законом взаим-
ной индукции нервных процессов.

101

Интересно отметить, что сдвиги чувствительности и в этих
условиях не очень значительны, мало устойчивы и редко пе-
реносятся в другие условия.
В последние годы получены экспериментальные данные
о влиянии слова на повышение чувствительности того или
иного анализатора, что свидетельствует о второсигнальной ре-
гуляции деятельности анализаторов. Однако и это влияние
на чувствительность опять-таки ограничено многими услови-
ями, прежде всего тем, насколько прочны ранее выработанные
условные рефлексы с данного анализатора.
Особенно много научных данных получено в отношении
влияния упражнения на повышение чувствительности. Эти
факты вполне укладываются в указанное выше объяснение
всех явлений такого рода (наличие глубокой взаимозависи-
мости между двумя основными механизмами нервной деятель-
ности: анализаторами и временными связями). Факты упраж-
няемости в различительной деятельности свидетельствуют
о том, что выработка условных рефлексов с анализатора по-
вышает его работоспособность, делает анализатор чувстви-
тельным к тем раздражителям, которые до этого были неощу-
щаемыми или неразличаемыми.
Доказательными, например, являются экспериментальные
данные Теплова, свидетельствующие об исключительных сдви-
гах звуковысотного различения под влиянием эксперименталь-
ной тренировки. Так, например, у одного испытуемого перво
начальный порог различения равнялся 32 центам, во втором
испытании он был равен 28 центам, в третьем — 22 центам,
в четвертом — 16 центам. В другом случае Теплов добился
сдвига порога с величины в 226 центов в первом испытании до
94 центов в последнем опыте. Значительное снижение порогов
различения, т. е. повышение чувствительности, убедительно
показано и в других исследованиях Теплова.42
В области зрения подобное же влияние эксперименталь-
ной тренировки в условиях решения испытуемыми значимых
для них задач убедительно показано в точных и интересных
опытах Шварц. Одним из выводов автора является положение
о том, что «чувствительность зрения при узнавании неслож-
ных фигур... может быть увеличена под действием упражне-
ний до 1000—1250% по отношению к исходному уровню».
Общим механизмом этих сдвигов чувствительности является
образование новых систем условных рефлексов с того или
иного анализатора. Особенное значение имеет дифференци-
42 См. Б. М. Теплов. Психология музыкальных способностей. М.,
Изд. АПН РСФСР, 1947.

102

ровка временных связей, являющихся непосредственной осно-
вой различения.
Опыты с экспериментальной тренировкой чувствительности
обнаруживают так же, как и указанные выше исследования
других объективных условий ее изменения, данные, которыми
весьма важно располагать, так как они свидетельствуют об
отсутствии строгих лимитов чувствительности и о больших
возможностях ее повышения.
Однако не менее важен вопрос и о тех условиях, которые
превращают эти возможности в действительность, которые не
только формируют новые возможности различения, но и реа-
лизуют эти возросшие возможности.
Имеются основания считать, что именно таким условием
является трудовая деятельность человека.
Факты особого сенсибилизирующего действия трудовой
деятельности еще не выделены из множества разнородных
данных о влиянии упражнения на изменение функциональных
состояний органов чувств и анализаторов в целом. Между тем
они заслуживают особого рассмотрения. Это можно показать
на ценных материалах Селецкой, рассматривавшей получен-
ные ею экспериментальные данные как материалы к проблеме
упражняемости органов чувств вообще. Основным вопросом
некоторых исследований Селецкой явился вопрос о сенсибили-
зирующем влиянии упражнений. Сопоставляя добытые факты
с данными об обычных уровнях чувствительности, она обна-
ружила значительное повышение (по сравнению с обычным
уровнем) цветового зрения у сталеваров, специализирован-
ного в области некоторых коротковолновых раздражителей.
По оттенкам воспринимаемого цвета сталевар составляет
суждение о температуре в печи и в связи с этим регулирует
ее. Измерение яркости и насыщенности цвета плавки метал-
ла является для него сигналом изменения самого технологи-
ческого процесса. Цветоразличение сталевара включено в его
трудовую деятельность, приобретает для него жизненно необ-
ходимое значение. В процессе квалифицированного решения
производственной задачи изменяется уровень его чувстви-
тельности.
В данном случае влияет не только тренировка как тако-
вая. Упражнение включено здесь в производственную дея-
тельность в целом, связано с предметом и орудиями труда,
с общим целенаправленным и планомерным характером тру-
дового процесса.
В иных производственных условиях создаются постоянные
условия повышения чувствительности других видов. Так, той
же Селецкой показано, что у рабочих-шлифовальщиков зри-
тельная чувствительность развивается в области дифференци-

103

ровки величин: различения величины просветов в. деталях..
По сравнению с обычным уровнем различительная чувстви-
тельность опытных шлифовальщиков возрастает в 20 раз.
В области слуха поучительные данные были получены
в нашей лаборатории Кауфманом. Им были обнаружены зна-
чительные различия в уровнях чувствительности к громкости
звуков. Он показал, что наиболее высокого размера «гром-
костная» абсолютная и различительная чувствительность
к минимальным интенсивностям и разностям силы звуков
достигает у тех людей, для которых изменение громкости
является показателем изменения состояния предметов их
труда. Так, например, высоко сенсибилизированной оказалась
чувствительность громкости у опытных врачей-терапевтов,
постоянно пользующихся в системе диагностических средств
приемом аускультации (выслушивания больных). Изменение,
например, громкости шумов и тонов сердца и легких для
такого врача является показателем состояния внутренних
органов.
Сходный уровень «громкостной» чувствительности обнару-
жен Кауфманом у авто- и авиамехаников, использующих вы-
слушивание мотора как один из приемов определения состоя-
ния двигателя.
Повышение чувствительности к громкости у этих людей не
одинаково в отношении шумов и тонов. В отношении к гром-
кости шумов чувствительность у них выше обычного уровне
в 2 раза, а в отношении громкости музыкальных тонов —
в 1,5 раза.
В области изучения развития музыкального слуха, помимо
уже указанных данных, полученных Тепловым, надо отметить
исследование звуковысотного слуха музыкантов, проведенное
Кауфманом. В его работе экспериментально показано, что му-
зыканты не только отличаются от немузыкантов высоким уров-
нем звуковысотного различения, но что имеются более специ-
альные различия между музыкантами разных категорий.'При
сравнении опытных пианистов с опытными скрипачами, вио-
лончелистами и другими так называемыми инструментали-
стами оказалось, что пианисты менее чувствительны к малым
высотным разностям (менее 1/4 тона), нежели инструмента-
листы. Кауфман нашел причину этого различия в том, что
пианисты и инструменталисты практически относятся к вы-
соте звука по-разному. Известно, что пианисты оперируют
с готовым темперированным строем, а остальным музыкантам
приходится самим «добывать» высоту звука, как бы заново
настраивая каждый раз свой инструмент. Поскольку высота
звука этими музыкантами не только воспринимается, но и
производится соответствующими действиями, постольку в

104

этих случаях значительно повышается различительная чувст-
вительность к малым разностям звуков.
В области вкуса аналогичные данные о влиянии практи-
ческой деятельности были получены в нашей лаборатории Гу-
севым. В экспериментальных условиях им сравнивались уров-
ни вкусового различения пищи у специалистов-дегустаторов и
у других людей. В процессе дегустации проба вкусовых ка-
честв отделена от процесса потребления пищи, т. е. вкусовое
различение превращается в специальную деятельность. Гусе-
вым показано, что деятельность дегустатора приводит к зна-
чительному повышению абсолютной и разностной чувстви-
тельности по отношению ко всем вкусовым качествам (слад-
кому, соленому, кислому, горькому). Интересно отметить,
что в экспериментальных условиях подобного уровня сен-
сибилизации нельзя было достигнуть специальной трени-
ровкой.
Сопоставляя эти данные о деятельности разных анализа-
торов, можно предположить, что физиологической основой во
всех подобных случаях является образование и упрочение под
влиянием труда специальных динамических стереотипов. Всю-
ду здесь имеет место условнорефлекторное изменение анализа-
торных систем человека. Однако особо важными в указан-
ных случаях являются те жизненные, общественно-трудовые
условия, которые упрочивают, придают системность подобным
условнорефлекторным изменениям.
Предстоит еще исследовать и исследовать эти условия, учи-
тывая чрезмерную сложность трудовых процессов, различное
взаимодействие в них субъекта труда, предмета и орудий
труда.
В проведенных нами опытах мы обнаружили, что разделе-
ние сенсорно-двигательных функций обеих рук обусловлено
различной приуроченностью их к предмету и орудиям труда.
У одного и того же человека оказались разные направления
развития кинестетической и тактильной чувствительности. На-
пример, у правшей кинестезия больше развита в правой руке,
ко у них же левая рука оказалась более специализированной
на тактильном различении. Имеется основание предположить,
что эти различия вызываются специализацией правой руки на
оперирование с орудиями труда и специализацией левой
руки на оперирование с предметом труда, с чем связан раз-
личный, характер сигналов (преимущественно кинестетических
с правой руки и преимущественно тактильных — с левой).
Взаимодействие орудий и предмета труда в трудовой де-
ятельности человека требует специального изучения особен-
ностей отражения как каждого из них, так и их взаимосвязи
в анализаторной деятельности человека.

105

Ныне известно, что усовершенствование мозга и органов
чувств- прогрессивно развивается под влиянием производства
материальной жизни общества. В социалистическом обществе
освобожденный от эксплуатации труд стал мощным средством
всестороннего развития физических и умственных способно-
стей человека. Изучение его могучего влияния на развитие
-утих способностей составляет одну из важнейших задач психо-
логии. Решение этой задачи требует более глубокого психо-
логического изучения различных видов деятельности чело-
века, ее влияния на непосредственно-чувственное и опосред-
ствованно-логическое отражение объективной действитель-
ности.
Это следует подчеркнуть особенно в связи с сложившимся
:<а последние годы положением, когда внимание к воздействию
языка как особого общественного условия на формирование
и развитие второй сигнальной системы (субстрат мышления)
заслонило собой изучение непосредственного влияния труда
на изменение природы человека.
Нет никакого основания противопоставлять воздействие
языка и труда. Как в историческом, так и в индивидуальном
развитии оба этих конкретных условия человеческого созна-
ния действуют совместно, общественно обусловливая челове-
ческую природу в целом, но при ведущем значении труда.
II. Благодаря успехам науки и техники, производству
.средств производства постоянно расширяются границы позна-
ния, начиная, с чувственного отражения человеком объ-
ективной действительности. На заре человеческой истории пер-
вой образовалась система: рука — орудие труда, двинувшая
вперед тактильную рецепцию и кинестезию. В дальнейшем
такие системы (анализатор — инструмент, орудие, техническое
приспособление, увеличивающее различительную способность
анализатора) образовались в разных чувственных деятельно-
стях человека. Тодор Павлов справедливо считает такие си-
стемы (орган чувств+ орудие) специфическим условием раз-
вития чувствительности человека.
Орудие не заменяет орган чувств человека, а бесконечно
расширяет его возможности. Это ясно видно на примере раз-
вития оптической техники, благодаря которой невидимое ста-
новится видимым, ощущаемым. Очки, лупы, микроскопы не
только устраняют дефекты глаз, недостаток их аккомодации,
но и позволяют видеть тела мельчайших размеров. Телескопы
делают видимыми отдаленные от Земли космические тела.
Бинокли и стереотрубы увеличивают во много раз разрешаю-
щую силу глаз и ощущение глубины. Дальномеры, раздви-
гающие границы остроты зрения, определяют с большой точ-
ностью расстояния до далеких предметов. Спектрографы и

106

спектроскопы разлагают световые радиации и делают види-
мыми составные элементы и источники радиации. Фотографи-
ческие, кинематографические и телевизионные аппараты, ра-
дарные установки фиксируют и развертывают не ограничен-
ные временем и пространством картины окружающего мира
и т. д.43
Благодаря технике превращения одних видов энергии
в другие видимыми становятся любые явления, в том числе
и электрические явления в самом головном мозгу (его био-
электрическая активность, воспроизводимая на экране элек-
троэнцефалографа).
Подобным же образом развивается, особенно в XX веке;
система слух-акустической техники. Телеграфная и телефон-
ная связь, радиотехника, стереозвуковое кино, используемое и
как метод исследования, звукоулавливатели, или пеленгаторы
и т. д. бесконечно расширяют возможности человеческого
слуха! Развитие акустической техники преодолевает границы
пространства и времени, открывает перед человеком новые
возможности для уточнения и расширения слуха как одного
из важнейших орудий чувственного познания.
Развитие пищевой и химической промышленности играет
подобную же роль в прогрессе вкуса и обоняния.
Поступательное движение науки и техники обогащает все
анализаторы внешней среды все более могучими средствами
различения предметов окружающего мира, их свойств и отно-
шений. Совершенствуя и изменяя характер труда людей, эти
средства вместе с тем являются факторами прогресса мозго-
вой деятельности людей, их физических и умственных способ-
ностей.
III. Важным фактором развития чувствительности анали-
заторов человека является совместная деятельность первой и
второй сигнальных систем, которую Павлов считал существен-
ной особенностью высшей нервной деятельности человека.
Первая сигнальная система есть основа для второй, субст-
рата речи и мышления. Однако вторая сигнальная система
перестраивает деятельность первой, поднимает ее на более
высокий уровень, соответствующий общественному развитию
в каждый данный момент.
В гносеологическом отношении это явление означает диа-
лектическую взаимосвязь между ощущением и мышлением,
включающую и обратное влияние логического' мышления на
его чувственную основу.
Логическое, теоретическое или научное мышление, обоб-
45 См. об этом подробнее в кн.: Г. Г. Слюсарев. Геометрическая
оптика. М., Гостехиздат, 1946.

107

тающее знания, накопленные человечеством, отражающее
объктивные законы мира, определяет уровень и направлен-
ность различения объектов, категориальный характер вос-
приятия любой модальности.
Поэтому специальное устройство человеческих рецепторов,
как указывал Энгельс, «не является абсолютной границей для
человеческого познания. К нашему глазу присоединяются н«
только еще другие чувства, но и деятельность нашего мыш-
ления». 44
Логическое мышление и речь как его орудие и форма су-
ществования способствуют включению каждого нового чувст-
венного знания в определенную систему познания, в опреде-
ленный вид познавательной деятельности.
Одним из них является наблюдение, представляющее со-
бой единство восприятия и мышления; точность и систематич-
ность визуальных показаний зависят от логической организа-
ции гипотезы, обобщенных знаний, опосредствующих каждое
из визуальных показаний. Не только в отношении визуальных,
но и любых других показаний органов чувств установлено, что
перцепция (восприятие) всегда так или иначе связана
с апперцепцией, материалистическое понимание которой сво-
дится к пониманию обратного влияния второй сигнальной
системы на первую.
Обобщенные и осмысленные знания не только ускоряю!
процесс различения и распознавания объектов, но и опреде-
ляют точность их результатов.
Это ясно показано психологией в самых разнообразных
случаях (распознавание состава пищевых веществ при дегу-
стации, точность визуальных показаний при пользовании
оптическими приборами, например при микроскопировании,
слухоразличении малых фонематических разностей при усво-
ении звукового строя иностранного языка и т. д.). Поэтому
развитие логического мышления и речи психология рассмат-
ривает в качестве одного из важнейших условий сенсомотор-
ного развития человека.
Как все факторы развития сенсорной организации чело-
века, так и этот фактор делают особенно важным обучение и
воспитание сенсомоторных качеств, необходимых для разви-
тия способностей человека.
Роль мышления и речи в общем процессе умственного раз-
вития человека настолько велика, а рациональное познание
делает столь потрясающие успехи в нашем столетии, что под-
час возникает вопрос о «замене» чувственного познания ра-
циональным во всех отношениях. К этому надо добавить, что
44 Ф. Энгельс. Диалектика природы, стр. 190.

108

успехи автоматизации производства, внедрение телемеханики
и саморегулируемых систем, в том числе и кибернетических
машин, также создают кажущееся впечатление, будто бы ум-
ственный труд полностью вытесняет физический с его сенсо-
моторной организацией.
На самом деле такая постановка вопроса ложная как в от-
ношении познания, так и в отношении труда. Самые далеко
идущие успехи науки и техники рассчитаны не только на мыс-
лящего, но и ощущающего человека. Познаваемые с помощью
современных электронных приборов явления внешнего мира
регистрируются в виде визуальных или слышимых сигналов,
рассчитанных, конечно, не на слепого и глухого, а зрячего и
слышащего работника. Сигналы, получаемые посредством
/тих приборов, должны быть расшифрованы, декодированы
посредством аналитико-синтетической деятельности человече-
ского мозга, что относится и к самым удивительным киберне-
тическим машинам.
Автоматизация производства увеличила во много раз зна-
чение скорости и точности распознавания человеком чувст-
венных сигналов для управления и регулирования работы си-
стемы машин. Но дело не только в распознавании сигналов,
но и в срочности моторных реакций, даже если они сводятся
к нажатию кнопки. С автоматизацией производства возрастает
значение срочных и точных сенсомоторных реакций, опосред-
ствованных системой технических знаний и развитым логиче-
ским мышлением.45 Тенденция развития современного про-
изводства в условиях социалистического общества заключает-
ся не в уничтожении физического труда умственным, а в их
соединении, в стирании существенных различий между ними.
Современный производственный труд все более становится
одновременно физическим и умственным. Возрастание роли
умственного труда с совершенствованием науки и техники,
с прогрессом материального производства означает вместе
с тем переход на новую ступень и физического труда, харак-
теризующуюся высокой культурой сенсомоторных функций
человека.
Непонимание этой простой истины, содержащейся в са-
мых основах диалектико-материалистической теории позна-
ния и историческом материализме, приводит к грубым ошиб-
кам в деле воспитания подрастающего поколения, к отрыву
45 Именно поэтому важное значение приобретает новая область психо-
логии труда — инженерная психология. В этой области проводятся инте-
ресные исследования, посвященные работе человека с приборами-показате-
лями и органами управления, требованиям новой техники к сенсомоторной
сфере человека, учету особенностей этой сферы при -конструировании ма-
шин (см.: Н. Г. Левандовский. Некоторые проблемы англо-американ-
ской инженерной психологии. «Вопросы психологии», 1958. № 5).

109

обучения от производительного труда, который всегда пред-
ставляет и будет представлять определенную взаимосвязь
умственного и физического труда.
При этом надо иметь в виду, что не только физический, но
и умственный труд предполагает наличие так называемых фи-
зических способностей, под которыми разумеются сенсомотор-
ные качества, готовность человека к продуктивной работе в
определенных отношениях, которая требует объединения ана-
лизаторов и эффекторов на оперировании с известными пред-
метами труда. Для ученого, инженера, агронома, педагога
сенсорная культура наблюдения и системы моторных умении
необходимы так же, как для художника, музыканта, писателя
необходимы развитые цветоразличение, музыкальный слух,
наглядные образы в мышлении, сочетаемые со сложнейшими
моторными навыками и умениями.
Богатство и многообразие ощущений, чувственного отра-
жения человеком объективной действительности есть одно из
условий не только деятельности, но и всего процесса жизни
человека, которая невозможна без непосредственной связи
с жизнью окружающего мира, бесконечного богатства его
явлений, свойств и отношений. Свести жизнь человека только
к рациональному отношению к действительности означало бы
лишить человека чувственных источников не только мышле-
ния, но также эмоций, возникающих на основе потребностей-
с их бесконечно разнообразной сенсомоторной «гаммой» и па-
литрой красок. Нечего говорить о том, что такое ограничение
прежде всего испытала бы сама человеческая деятельность,
которая регулируется не только «второсигнальными» импуль-
сами, но и непосредственным отражением, живой связью че-
ловека с окружающим миром, самим процессом материальной
жизни человека.
Теоретическое мышление сделало гигантские успехи в по
знании Вселенной. Однако практическое освоение космиче-
ского пространства связано не только с необходимостью со-
здания надлежащих средств полета, преодолевающих земное
притяжение, но и существенных изменений в человеческой
природе, приспособленной к условиям существования чело-
века на его родной планете.
Успехи точных наук, техники и современного социалисти-
ческого производства делают вполне реальным освоение че-
ловеком космического пространства. Биофизика, биохимия и
физиология, непосредственно связанные с авиационной меди-
циной, вплотную приступили к разработке новых проблем,
возникших в связи с возможным выходом человека за пре-
делы нашей планеты — Земли.
Опыты на животных, как всегда это делалось в естество-

110

знании, подготавливаю! почву для решения антропологических
проблем. Вместе с тем очевидно, что именно в этой области
результаты опытов на животных должны быть переносимы
на человека с особой осторожностью.
Эффект потери тяжести (невесомость организма за преде-
лами атмосферы) имеет много общего для животных и чело-
века. Но существенные отличия в природе животных и чело-
века неизбежно скажутся на способах их ориентировки в ус-
ловиях космического пространства. Поэтому Циолковский
в своих трудах об исследовании космического пространства
реактивными приборами специально различал изменения
в природе животных и человека, обращая особое внимание
на важность возникающих у человека ощущений невесо-
мости' и связанной с ними перестройкой всей системы по-
ведения.
Не всем известно, что наряду с классическими трудами по
реактивной технике Циолковскому принадлежат оригиналь-
ные работы по натурфилософии и психологии. В этих работах
многое представляет специальный интерес для проблемы от-
ношения человека к Земле и ко Вселенной в процессе чувст-
венного и логического отражения окружающего мира.
Следует отметить, что объективный ход изучения качест-
венных особенностей ощущения человека неизбежно приводил
к постановке данной проблемы. Изучение эволюции зрения и
бесконечного расширения его возможностей в связи с прогрес-
сом оптической техники не случайно стало в центре исследо-
ваний сенсорных функций человека.
Ни одно из показаний органов чувств, кроме зрения, не
выводит человека за пределы его планеты — Земли. Именно
зрительные ощущения и восприятия стали опорой теоретиче-
ского мышления в исследовании Вселенной. Напомним, кстати,
что не только в психологии и физиологии, айв астрономии
были найдены методы экспериментального исследования зри-
тельных функций. Вооруженный глаз, снабженный оптической
техникой, стал проводником человека по Вселенной. В свою
очередь познание Вселенной, особенно электромагнитного
излучения Солнца, позволило глубже понять природу зрения
как отражения природы света.
Вавилов образно назвал человеческий глаз «солнечным»
в том смысле, что он создан приспособлением организмов
к жизненно важным для него солнечным лучам, что он
является тончайшим анализатором световой энергии Солнца.
Но не менее правильно и то, что человеческое зрение «зем-
ное», так как световой анализатор человека исключительно
приспособлен к условиям жизни на Земле, о чем свидетельст-
вуют суточные колебания хроматического и ахроматического

111

зрения, предметность зрительного восприятия, а особенно —
закономерности пространственного видения.
Психолого-физиологические исследования ясно показы-
вают, что в общей динамике зрения и пространственного виде-
ния исключительную роль играют не только пространствен-
ные положения окружающих человека вещей, но и положение
тела человека относительно горизонтальной плоскости Земли.
Полностью оправдывается мысль Ухтомского о том, что
факты зрения определяются сложной ассоциативной цепью:
зрение — кинестезия — вестибулярные ощущения (равновесия
и ускорения). Но такая цепь специфична только для человека
с его прямохождением и вертикальным положением, в извест-
ной мере противостоящими земному притяжению. Именно
.с этой "цепью зрительно-вестибулярно-кннестезических реф-
лексов связаны координаты полей зрения человека, взаимо-
действие монокулярных систем и т, д.
Новейшие исследования бинаурального слуха также пока-
зали зависимость слуховой ориентировки от общего положе-
ния человеческого тела в пространстве, особенно от истори-
чески сложившихся условновестибулярных рефлексов.
С положением в пространстве связана вся специфическая
для человека стереотипия взаимосвязей между обоими полу-
шариями головного мозга, характерное для него отсутствие
симметрии в функции парных органов чувств. Это явление
функциональной асимметрии пространственного различения
характеризует деятельность анализаторов человека, так как
оно имеется у высших обезьян лишь в зачаточном виде.
У человека подобная анализаторная асимметрия отмечена во
всех областях чувствительности: зрении, слухе, тактильной
и вибрационной чувствительности, кинестезии, обонянии.и др.
В связи с зависимостью этих явлений от своеобразных условий
парной работы больших полушарий головного мозга человека
отчетливо выступает особое значение вестибулярных функций,
которые еще недостаточно изучены психологически. В настоя-
щее время известно, что стационарное возбуждение вестибу-
лярного аппарата человека является фоном, на котором воз-
никают временные и срочные корковые реакции на определен-
ные раздражители, а именно; 1) тяжесть с ее направлением
(рецепторные сигналы, которые идут от отолитовых органов);
2). ускорения положительные и отрицательные (рецепторные
сигналы от полукружных каналов).
Возникающие корковые реакции на перемены тяжести
тела человека вызывают торможение фоновой автоматической
реляции равновесия тела (включая функции мозжечка). На
основе условнорефлекторной регуляции установок тела в це-
лом и его анализаторных механизмов (в том числе и уста-

112

вок зрительных осей, общей позы, координации рук и т. д.)
вырабатывается любое сенсорное умение: видеть, рассматри-
вать, слышать, ощупывать и т. д.
В ассоциативной структуре любой чувственной деятель-
ности человеческого мозга эти: вестибулярные компоненты
обязательны, хотя нередко находятся в скрытом или опосред-
ствованном виде.
В теоретических и научно-фантастических произведениях
Циолковского обрисована некоторая гипотетическая картина
потери человеком веса в условиях космического полета,
последствия невесомости для ориентировки в пространстве
и поведении. Эта картина представляется отнюдь не только
фантастической, когда мы сопоставляем ее идеи и образы
с итогами научного изучения системы ощущений человека
Несомненно, что именно анализаторные деятельности челове-
ческого мозга, во всех деталях определяющиеся -условиями
существования и положением человеческого тела на Земле,
должны быть в первую очередь приняты во внимание при под-
готовке человека к космическим полетам.
И в этом случае сенсорная организация человека входит
в общий комплекс проблем дальнейшего прогресса человека
как общественного индивида и сложнейшего организма,
субъекта познания и практической деятельности.
Сенситивность как свойство личности
Чувствительность как способность к ощущению является
потенциалом анализатора, который в физиологии и психоло-
гии определяют по величине, обратно пропорциональной
порогу раздражения. Соответственно характеру этого порога
обнаруживается абсолютная или различительная чувствитель-
ность. То или иное состояние чувствительности является
вместе с тем показателем уровня развития данного анализа-
тора, его функциональной динамики и работоспособности
в определенных условиях жизни.
Общеизвестно, что чувствительность всегда модальна; она
выражает потенциальное свойство определенного анализатора
в отношении данных раздражителей (оптических, акустиче-
ских, механических, электрических и т. д.), которое видоизме-
няется в зависимости от качества, интенсивности, локализа-
ции и времени действия раздражителя.
Поэтому у одного и того же человека одновременно
имеется много форм абсолютной и различительной чувстви-
тельности, развитых неравномерно и отличных друг от друга
по уровню. Так, у одного и того же человека может быть повы-
шенная разностная чувствительность в области пространст-

113

венного видения или речевого слуха, а одновременно — пони-
женная чувствительность цветового зрения или музыкального
слуха.
Нередко, особенно при одностороннем развитии и ранней
специализации человека, возникают противоречия между раз-
личными видами чувствительности в общей сенсорной органи-
зации человека. Это явление экспериментально установлено
также при сравнительном изучении простых реакций и реак-
ций выбора у одних и тех же людей при действии на них све-
товых, звуковых и других раздражителей (Ланге, Корни-
лов и др.).
Неравномерное развитие разных видов чувствительности
в этой структуре проявляется не только в сфере восприятия*
но также в памяти и мышлении. Об этом свидетельствуют
достаточно изученные явления зависимости запоминания от
сенсорного способа заучивания (зрительного, слухового, кине-
стетически-двигательного) . У одних людей эффективным
является включение зрения, а у других выключение при вос-
произведении заучиваемого материала. Подобным же образом
обстоит дело с участием слуха, кинестезии и т. д. Поэтому
типы памяти, описанные в психологии, являются характери-
стикой ведущего для данной группы людей типа чувственных
представлений (зрительных, слуховых и т. д.), зависящих от
соотношения разных видов чувствительности в сенсорной
организации человека.
С аналогичными явлениями доминирования того или иного
чувственных образов мы встречаемся в области внутренней
речи и мыслительных процессов, динамики образов вообра-
жения в процессе изобразительного, музыкального, поэтиче-
ского, технического творчества.
Все эти факты, равно как отсутствие каких-либо прямых
корреляций между уровнями разных видов чувствительности
у одного и того же человека, как будто говорят об отсутствии
общего для данного индивида типа и уровня чувствитель-
ности. Создается впечатление, что единство индивидуальности
отсутствует в ее сенсорном развитии, что сфера ощущений не
имеет никакого отношения к человеческой личности.
Но такое допущение возможно только в том случае, если
мы будем подходить к человеческому индивиду как к случай-
ному набору различных видов чувствительности, игнорируя
структурный характер его сенсорной организации.
В современной науке есть все основания полагать, что
существуют не только частные .виды чувствительности (как
потенциальные свойства отдельных анализаторов), но и
общий для данного человека способ чувствительности, являю-
щийся свойством сенсорной организации человека в целом.

114

Это общее свойство в психологии называется сенситивностью,
которая входит в структуру темперамента.
Сенситивность определяют по ряду признаков возникно-
вения и протекания сенсомоторных реакций, независимо от
того, к какой модальности они принадлежат (зрительной, вку-
совой и т. д.).
К ним относятся прежде всего устойчивые проявления:
общего темпа возникновения и развертывания сенсомоторных
реакций (скорость возникновения, длительность протекания,
эффект последействия), психомоторного ритма (способа пере-
ключения с одного вида чувственного различения на другой,
плавность или скачкообразность перехода, вообще особенности
временной организации сенсомоторных актов). При этом
наиболее показательным является способ переключения, свя-
занный с пластичностью всей мозговой организации человека.
Характерной для того или иного общего способа чувстви-
тельности является сила реакции (сенсорной, моторной, веге-
тативной), которой человек отвечает на самые различные раз-
дражители. Но при этом надо учесть, что в одних случаях
сила сенсорных, моторных, сосудистых, секреторных реакций
может совпадать, а в других быть избирательной, совпадая
частично (например, в сенсорных и сосудистых реакциях).
Поэтому о глубине сенситивности нужно судить по сочетанию
различных показателей, особенно последействию эффектов
в виде следовых реакций (непосредственных образов памяти,
образованию представлений и их ассоциаций). Сенситивность
неразрывно связана с типом эмоциональности: эмоциональ-
ной возбудимости или тормозимости, аффективности или
инертности, однообразия или множественности эмоциональных
состояний при изменении внешних условий и т. д.
Несмотря на большое разнообразие видов и уровней чув-
ствительности у одного и того же человека, сенситивность
является общей, относительно устойчивой особенностью лич-
ности, которая проявляется в разных условиях, при действии
самых различных по своей природе внешних раздражителей.
Более подробное исследование этого общего свойства
сенсорной организации человека свидетельствует о том, что
оно существенно не только для определения типа темпера-
мента, но и способностей человека к разным видам деятель-
ности. Очевидно, это свойство выражает тип нервной системы
человека в целом.
Известно, что общие для животных и человека типы нерв-
ной системы, изученные Павловым и его школой, заключаются
в особенностях соотношения следующих важнейших призна-
ков: 1) силы или слабости нервных процессов, 2) подвижности
или малоподвижности этих процессов, 3) взаимодействия

115

возбуждения и торможения (преобладание возбуждения над
торможением, преобладание торможения над возбуждением,
равновесие между ними). Соотношение этих параметров обра-
зует целостный тип нервной системы, составляющей основу
темперамента и способностей.
Тип нервной системы конкретного человека влияет на
общий характер чувствительности всех его анализаторов. Это
влияние заключается в том, что 1) скорость ощущения и раз-
личения зависит.от того, подвижны или нет нервные процессы,
находятся ли они в равновесии или преобладает один про-
цесс над другим (у подвижного типа эта скорость будет
большей), у уравновешенного или тормозимого типа диффе-
ренцировка раздражителей более точная и т. д.), 2) устойчи-
вость уровня чувствительности зависит от того, какова сила
нервных процессов, их подвижность и равновесие (более не
устойчивая у возбудимого типа, инертная у тормозного
и т. д.), 3) эмоциональная реактивность при воздействии раз-
дражителей на рецепторы особенно зависит от силы нервных
процессов — большая у слабого типа, наименьшая у сильного,
уравновешенного, малоподвижного типа и т. д.
Именно эти общие черты типа нервной системы конкретной
личности имеют место в разных формах чувствительности
у одного и того же человека, выражаются в сенситивности.
Однако отношения между общим типом нервной системы
и сенситивностью более сложные и противоречивые, чем
можно было бы думать. Это противоречие особенно ясно
обнаруживается при исследовании так называемого слабого
или меланхолического типа. Выявляемая посредством двига-
тельных, секреторных или сосудистых условных рефлексов
невродинамика этого типа свидетельствует о слабости и мало-
подвижности нервных процессов. Однако ориентировочные
рефлексы у людей этого типа обладают высокими показате-
лями, а по скорости и точности дифференцировки различных
раздражителей они нередко оставляют позади себя представи-
телей сильных типов нервной системы, темперамента (особен-
но холериков). Очевидно, что судить о сенситивности без учета
качества и скорости самих сенсорных процессов было бы
неправильно.
Сложные, а подчас противоречивые отношения между
общим типом нервной системы и избирательным характером
сенситивности объясняются тем, что, как и все в природе,
в типе нервной системы человека общее не существует без
особенного. Благодаря тщательным исследованиям Теплова и
его сотрудников стало известно, что у человека общий тип
нервной системы сочетается с тем или иным парциальным
ТИПОМ

116

В обстоятельном исследовании общих типов высшей нерв-
ной деятельности животных и человека Теплов46 обратил
особое внимание на различие по силе, уравновешенности и
подвижности нервных процессов в разных анализаторах,
вообще в отдельных областях больших полушарий головного
мозга.
На основании многочисленных данных павловской школы
Теплов заключил, что «в этом отношении индивидуальные
различия между собаками, по-видимому, невелики».47
Более значительными и существенными являются видовые,
филогенетические различия, выражающиеся в ведущей аффе-
рентации (Вацуро) за счет большей силы нервных процессов
то в слуховом анализаторе (собаки), то в кинестетическом
(у антропоидов) и т. д.
Обсуждая принцип ведущей афферентации, выдвинутой
Вацуро, по отношению к филогенезу поведения, Теплов согла-
шается с его положением о том, что у человека ведущим
является не тот или иной анализатор, а вторая сигнальная
система.48
[""'Однако к этому положению Теплов внес важное дополне-
ние, заметив, что «у отдельных людей, как их индивидуальное
различие, может выступать «ведущая афферентация». То, что
у животных было признаком вида, стало у человека призна-
ком индивидуальности» (курсив наш. — Б. А.). Исследова-
ния Теплова и его сотрудников убедительно показывают, что
общий тип нервной системы сочетается у человека с парци-
альным типом, с особенностями силы, подвижности и взаимо-
действия нервных процессов в определенных областях коры
головного мозга.
Такое сочетание позволяет понять взаимосвязь между сен-
ситивностью и соотношением в развитии отдельных видов чув-
ствительности, т. е. между общими и особенными свойствами
сенсорной организации человека. Теплов глубоко прав, счи-
тая парциальные типы «признаком индивидуальности», специ-
фическим для человека.
46 Б. М. Теплов. Некоторые вопросы изучения общих типов высшей
нервной деятельности человека и животных. Сб. «Типологические особен-
ности высшей нервной деятельности человека». М., Изд. АПН РСФСР, 1956.
47 Там же, стр. 100.
48 Однако механизм анализаторов нельзя отождествлять с механизмом
временных связей не только второй, но и первой сигнальной систем. Суж-
дение Вацуро содержит в себе именно подобное смешение основных
физиологических понятий. Не требует доказательств, что и вторая сигналь-
ная система не может быть замкнута в замыкательных приборах коры
головного мозга. В действительности она не функционирует без своих орга-
нов: речедвигательного и речеслухового анализаторов.
40 Б. М. Теплов. Некоторые вопросы изучения общих типов выс-
шей нервной деятельности человека и животных, стр. 101.

117

С этих, позиций возможно объяснить многочисленные
факты индивидуальных различий чувствительности.
В современной зарубежной психологии и физиологии
широко распространено мнение, что чувствительность есть
наследственно обусловленное предрасположение рецепторов
к определенному уровню реагирования. В связи с этим пони-
манием находятся прямые попытки применить генетику Мен-
деля к объяснению происхождения индивидуальных разли-
чий в чувствительности, например во вкусовом различении.
Так, Снайдер утверждает, что существует наследственная
обусловленность индивидуальных различий вкусового разли-
чения. Обследовав 100 семейств, он пришел к выводу, что
«если ни один из родителей не ощущал вкуса смеси, то ни
один из детей не может чувствовать этот вкус». Блэйколн и
Фокс категорически формулируют наследственную обуслов-
ленность индивидуальных различий вкусовой чувствитель-
ности, распространив этот вывод на общую природу чувстви-
тельности в своих выводах: 1) «люди имеют врожденные раз-
личия в сенсорном отношении», 2) закон Менделя объясняет
образование индивидуальных различий чувствительности
у человека.
Сходное толкование мы встречаем у Сишора. Утверждая,
что индивидуальные различия звуковысотного восприятия
объясняются «структурными различиями органов чувств»,
этот автор приходит к выводу, что «музыкальное дарование
не только само по себе врожденно, но оно врожденно в спе-
цифических типах». В одной из своих работ (1938 г.) Сишор
утверждал, что все индивидуальные различия чувствитель-
ности врожденны и не изменяются от упражнения.
Однако теория Сишора убедительно опровергнута совет-
скими учеными (Тепловым, Кауфманом и др.).
Обнаруженная Кауфманом разница в звуковысотном раз-
личении между пианистами и инструменталистами была им
объяснена тем, что пианисты пользуются готовым темпериро-
ванным строем, а инструменталисты также, притом главным
образом, натуральным. Звуковысотное различение зависит от
того, в каких способах практического отношения к звуку
функционирует восприятие высоты звука. Совершенно оче-
видно, что такая постановка вопроса в корне противоположна
претенциозным взглядам Сишора.
В ряде работ по изучению вкуса (Гусева, Торновой) пока-
зано, что индивидуальное варьирование вкусовых порогов
находится в прямой связи с различными способами интеллек-
туального опосредования в процессе вкусового различения.
Исследование динамики обонятельной чувствительности (Ве-
денова) обнаружило, что индивидуальное повышение и пони-

118

жение порогов обоняния варьирует в зависимости от способа
взаимодействия ощущения и мышления. Так, согласно этим
данным, правильность распознавания запахов и преодоления
обонятельных иллюзий находится в зависимости от про-
цесса образования представлений о запахе (как правило, обо-
нятельная чувствительность под влиянием представлений
повышается). Аналогичные данные получены нами в отноше-
нии зрения, осязания, болевой чувствительности. Они свиде-
тельствуют о зависимости способа чувствительности от типа
соотношения первой и второй сигнальных систем, от направле-
ний развития индивидуального опыта человека, формирующе-
гося в процессе его жизни и деятельности.
Характерно, что разнообразные индивидуальные различия
существуют в пределах зоны общей закономерности. Так,
известно, что пороговые концентрации различны в отношении
разных вкусовых веществ (например, сахар — 1 часть на 200
частей воды, соль — 1 часть на 2000 частей воды, хинин —
1 часть на 39 000 частей воды). Соответственно и индивиду-
альные различия, подчас очень значительные, варьируют
в пределах сотых, тысячных, десятитысячных концентраций,
являющихся общими пороговыми зонами для вкусового раз-
личения. В исследовании цветоощущения Зотова эти индиви-
дуальные различия показаны также в пределах зоны общей
закономерности. Отличаясь по степени отклонения (например,
в восприятии зеленого цвета при смешении цветов возможно
увеличение оранжевого компонента до 45%), оно не отли-
чается по характеру, т. е. направлению. С аналогичным
фактом общей зональности индивидуальных различий мы
встречаемся в исследовании болевой чувствительности (Бер-
кенблит), где общей закономерностью является снижение поро-
гов, т. е. увеличение чувствительности и боли, но степень коле-
баний различна (сдвиги от 3 до 12). Таким образом, общие
закономерности не только не отвергаются индивидуальными
отклонениями, но, напротив, подтверждаются ими. Общая
закономерность многообразно раскрывается в единичных
проявлениях. Следовательно, индивидуальные различия
в чувствительности не абсолютны (как это утверждают Сал-
мон и Блэйксли в тезисе, что сенсорный мир индивидуаль-
ности совершенно ограничен), но относительны к способам
деятельности, в которых они формируются, к объективным
условиям, в которых они функционируют.
Интересны в этом отношении данные Зотова о роли угла
зрения в цветоощущении: чем больше угол зрения, под кото-
рым воспринимается цвет, тем меньше индивидуальные разли-
чия, тем больше процессы восприятия приближаются к поло-
жительной критической точке. С увеличением угла зрения

119

индивидуальные различия уменьшаются. Следовательно,
существует обратно пропорциональная связь между вели-
чиной угла зрения и степенью индивидуального откло-
нения.
Индивидуализация чувствительности закономерна уже
потому, что и в сфере чувствительности условнорефлекторный
механизм явлется определяющим. На это указывают и новей-
шие исследования индивидуально приобретенных изменений
чувствительности в процессе восприятия и узнавания.
Исследования показали, что работа второй сигнальной
системы в виде общих представлений и мыслительных процес-
сов перестраивает и сенсибилизирует работу органов чувств;
физиологически это означает сенсибилизирующую роль выс-
ших отделов коры головного мозга в отношении органов
чувств. Можно полагать, что, несмотря на генетическое значе-
ние различий в структуре и функциях органов чувств, главное
генетическое основание для образования индивидуальных раз-
личий чувствительности заключено в рефлекторной работе
коры.
Наследственно-врожденные предпосылки индивидуальных
различий чувствительности связаны с типологическими осо-
бенностями нервной системы в значительно большей мере,
чем с морфологической конституцией рецепторов. Но эти
наследственно-врожденные предпосылки сами по себе еще не
определяют индивидуального своеобразия чувствительности,
зависящего от направления развития жизненного опыта
человека в определенных условиях объективной действитель-
ности. Относительная неравномерность в развитии разных
видов чувствительности, образование «ведущей афферента-
ции» в сенсорной организации человека объясняется тем,
что в зависимости от структуры деятельности и условий
жизни приобретают ведущее значение определенные виды
внешних воздействий, входящие в состав этой структуры и
условий.
Поэтому индивидуальные различия чувствительности
являются результатом совокупного действия общего и пар-
циального типов нервной системы, структуры деятельности
и накопления жизненного опыта.
Индивидуальные различия и особенности сенсорного раз-
вития возникают не сразу с рождением человека. На первом
году жизни последовательно, а не одновременно формируются
различные анализаторные деятельности, по мере выработки
с них системы условных рефлексов. Но между детьми не обна-
руживается значительных различий в уровне чувствительности
одного и того же анализатора. Доминирование тактильной
рецепции и кинестезии над зрением и слухом у годовалого

120

ребенка есть возрастная особенность, по отношению к которой
индивидуальные вариации ничтожны.
В последующем, напротив, доминирование слуха и зрения
определяет сенсорную организацию ребенка и подростка
в условиях обучения, в которых слово воспитателя и нагляд-
ные средства играют ведущую роль. Такое доминирование
также относится к возрастным, а не индивидуальным особен-
ностям чувствительности, хотя индивидуальные особенности
приобретают более выраженный характер.
Но взрослый человек отличается от другого весьма значи-
тельно по своей сенсорной организации; прежде всего это
отличие объясняется различием предмета и средств (техники)
трудовой деятельности, образа и условий жизни, создаваемых
трудом самого человека. Возможности парциального типа
нервной системы переходят в действительность благодаря
практической деятельности человека, накоплению его жизнен-
ного опыта в определенных направлениях.
Имеющиеся в науке данные об индивидуальных различиях
чувствительности относятся именно к взрослым людям, лишь
частично к подросткам. Очевидно, что в процессе жизни инди-
видуализация чувствительности прогрессирует, что связано
с общим процессом развития личности.
При такой постановке вопроса возникает необходимость
изучить сенсорные сдвиги в процессе старения, изменения сен-
сорной организации в старости. Известно, что у старых людей
постепенно снижаются уровни чувствительности зрения (осо-
бенно остроты зрения), слуха, обоняния и т. д. Однако ника-
ких возрастных норм такого изменения чувствительности не
удалось установить в силу значительных индивидуальных
различий в одном и том же возрасте. Изученные случаи дол-
голетия, напротив, свидетельствуют о том, что возможна
сохранность различительных функций анализаторов и в глу-
бокой старости, если она деятельна, т. е. если не прекращается
трудовая деятельность в том или ином виде.
Но особенно интересно явление возрастания индивидуаль-
ных различий чувствительности, отмеченное французским пси-
хологом Гавини. Она доложила на XIII Международном
конгрессе по прикладной психологии результаты длительного
экспериментального исследования зрения и слуха у старею-
щих и старых людей. Сопоставляя данные, полученные на
людях от 50 до 80 лет, она пришла к выводу, что старение
в общем скорее проявляется в снижении точности различения,
нежели в скорости сенсорных реакций. Только к 80 годам
обнаруживается «тотальное» снижение зрительных и слухо-
вых функций. Возрастной диапазон оказался очень значитель-
ным в пределах 30 лет жизни.

121

Более существенными, как показывают эксперименты,,
являются индивидуальные различия, которые не умень-
шаются, а возрастают по мере старения.
Эти выводы, конечно, нуждаются в проверке. Однако они
показывают, что возрастного доминирования слуха или зре-
ния в старости не существует, равно как не существует зако-
номерного снижения каждой из этих функций безотноси-
тельно к сложившейся в процессе жизни личности сенсорной
организации человека.
Изучение сенсорного развития от рождения до глубокой
старости составляет одну из важных задач теории ощущений,
причем оно особенно необходимо для понимания роли всей
сенсорной организации человека в осуществлении функции
каждого из видов чувствительности. Но уже сейчас становится
ясно, что старение не есть механическое обратное развитие,
сопровождаемое последовательным редуцированием органов
чувств, как это представлялось до недавнего времени.
Еще в «Феноменологии духа» Гегель наметил схему индиви-
дуального развития, в которой чувственное познание припи-
сывалось ребенку, а рациональное — взрослому человеку
и старику. Последний изображался Гегелем как «рациональ-
ное существо», лишенное всех живых связей с окружающим
миром. Эту тенденцию продолжил Макс Штирнер, возрастную
феноменологию которого разрушили до основания Маркс
и Энгельс, показавшие вздорность такой концепции. Единство
чувственного и логического на основе практики и языка есть
общая закономерность познания. Изменение соотношений
между чувственным и логическим происходит в пределах этой,
общей закономерности. «Чувственность» познания существует
до тех пор, пока человек существует, живет, общаясь с внеш-
ним миром посредством чувствующих систем мозга. Сложив-
шаяся в ходе жизни и деятельности человека сенсорная орга-
низация сама становится одним из факторов его жизнеспособ-
ности и жизнестойкости. В этом смысле слова можно сказать,
что сенсорная организация не только продукт жизни человека,
но и одно из условий его долголетия.

122

ГЛАВА III
ПОРОГИ ОЩУЩЕНИЙ И ЧУВСТВИТЕЛЬНОСТЬ
Состав ощущения
В онтологическом отношении ощущение есть сложный
рефлекторный акт, сигнал и средство ориентировки человека
в окружающей среде. Благодаря успехам современного естест-
вознания и психологии возможно представить условия и меха-
низм построения образа, отражающего внешний мир.
Однако для гносеологического понимания сущности ощу-
щения этих определений еще недостаточно. В гносеологиче-
ском отношении, поскольку речь идет об ощущениях человека
как субъекта познания, они являются непосредственно-чувст-
венными знаниями, самым элементарным фактом сознания.
Понимание ощущений как образов объективной действи-
тельности есть понимание их как знаний, противопоставлен-
ных агностической трактовке их в качестве знаков, предло-
женной Гельмгольцем. Критикуя Гельмгольца за положение,
что ощущение есть знак, а не изображение воздействующего
на орган чувств внешнего явления, Ленин писал: «Бесспорно/
что изображение никогда не может всецело сравняться с мо-
делью, но одно дело изображение, другое дело символ, услов-
ный знак. Изображение необходимо и неизбежно предпола-
гает объективную реальность того, что „отображается*'.
Условный знак", символ, иероглиф суть понятия, вносящие
совершенно ненужный элемент агностицизма».1
Как источник и первая ступень познания ощущения чело-
века относительно верно отображают объективную действи-
тельность, являются средством живой связи сознания с этой
действительностью, причем в такой мере, что «иначе, как
1В. И. Ленин. Соч., т. 14, стр. 223.

123

через ощущения, мы ни о каких формах вещества и ни о каких
формах движения ничего узнать не можем»2 (курсив наш. —
Б. А.). В своих «Философских тетрадях» Ленин комментиро-
вал Фейербаха следующими замечаниями: «чувственное =
первое, само по себе существующее и истинное»,3 «Sinnlich,
physisch [чувственный, физический] замечательное прирав-
нение!».4
В конспекте. книги Фейербаха о философии Лейбница
Ленин подчеркнул его определение различий между рассуд-
ком и способностью к ощущениям: «Чувственное восприятие
дает предмет, разум — название для него. В разуме нет того,
чего бы не было в чувственном восприятии», — сопроводив
это определение примечанием: «NB, bien dit! [Хорошо ска-
зано]».5
Ленин включает в этот конспект очень важную мысль
Фейербаха об ошибочности положения, будто «в ощущении
я являюсь единичным, а в мышлении всеобщим», которой
Фейербах противопоставляет другую мысль: «Однако в ощу-
щении я не менее всеобщ, чем в мышлении единичен. Согла-
сованность в мышлении зиждется только на согласованности
в ощущении».
Фейербах пришел к выводу, что «всякое человеческое
общение основывается на предпосылке одинаковости ощуще-
ния у людей», что Ленин особо отмечает в своем конспекте,()
поскольку эти мысли весьма важны для понимания ощущений
как неисчерпаемых источников мышления и речи.
Множественность ощущений, в которых совершается пере-
ход от материи к сознанию, есть только одна сторона про-
блемы. Другой является разнородный состав каждого отдель-
ного ощущения независимо от того, будет ли оно зрительным
или вкусовым, слуховым или кинестетическим. В этот состав
входят: модальность, качество, интенсивность (количествен-
ная сторона ощущений), пространственные и временные ком-
поненты.
Модальность ощущения есть его главная характеристика
как отражения определенных состояний и форм материи,
к воздействиям которой (свету, звуку, теплоте, пахучим веще-
ствам и т. д.) филогенетически приспособлен данный анали-
затор.
Одновременно модальностью данного ощущения характе-
ризуется общая функция производящего его анализатора
2 Там же, стр. 288.
3 В. И. Ленин. Соч., т. 38, стр. 54.
4 Там же, стр. 64.
5 Там же, стр. 384.
6 Там же, стр. 387.

124

(светового, звукового, температурного, запахового и т. д.).
Именно в модальности выступает та «всеобщность» ощуще-
ний, о которой писал Фейербах, поскольку она есть общая
форма или вид определенной массы ощущений.
В модальности ощущения отражается общее свойство раз-
личных предметов внешнего мира (например, освещенность
и цвет различных по своей форме, плотности, звуковым свой-
ствам вещей). Можно сказать, что каждая определенная
форма ощущений (зрительная, слуховая и т. д.) отражает
через единичное общее свойство данной формы движения
материи.7
Экспериментально-психологические исследования пока-
зали, что в первые мгновения зрительного ощущения человек
осознает прежде всего то, что на него действует в данный
момент не звук или запах, а свет, т. е. самое общее в оптиче-
ских раздражителях. Лишь затем человек осознает конкрет-
ное качество (хроматический или ахроматический цвет, его
«тон» и насыщенность) и интенсивность.
Например, физиологические исследования также показы-
вают, что при выработке условного рефлекса на световой
раздражитель (например, красный свет) вначале имеется
общая реакция анализатора на любой световой раздражи-
тель (но не вообще на любое внешнее воздействие), т. е. раз-
литое состояние процесса возбуждения. Лишь в процессе
дифференцировки (различного действия подкрепляемых и не-
подкрепляемых раздражителей) реакция возникает не на
любой световой раздражитель, а именно на красный свет.
Следовательно, в каждом отдельном ощущении отра-
жаются и общие свойства данной формы движения материи
и особенные проявления этого свойства в единичном предмете
внешнего мира. Эти особенные проявления выступают в виде
качества ощущений, по поводу которого Ленин писал: «Каче-
ство и ощущение... одно и то же, говорит Фейербах. Самым
первым и самым первоначальным является ощущение, а в
нем неизбежно и качество...»8
По качествам каждая модальность многообразна. Зритель-
ные ощущения, например, различаются по цветовым тонам
и насыщенности, причем эти различия не сводятся только
к основным спектральным цветам, но включают в себя мно-
гообразные их сочетания (по физическим законам смешения
цветов) и взаимовлияния. Достаточно сказать, что только для
распознавания и наименования цветовых признаков растений
7 Именно поэтому ощущения классифицируются по модальностям, а са-
ма классификация ощущений неизбежно включает в себя их материаль-
ные источники (физические, механические, химические и т. д.).
8 В. И. Ленин. Соч., т. 38, стр. 315.

125

употребляется на русском языке около 230 названий цветов,
относительно соответствующих международной шкале цветов
для биологов, включающей свыше 300 названий для различ-
ных оттенков цветов.9 Но таких ощущаемых оттенков цветов
(вариаций и сочетаний цветовых тонов) много тысяч, для
обозначения которых недостаточно самых богатых речевых
средств. Слуховые ощущения различаются по таким качест-
вам, как высота, громкость, тембр ощущаемых звуков и их
сочетаний; вкусовые качества также многообразно модифици-
руются при слиянии, смешении, контрастах и т. д.
Единство модальности ощущений выступает в многообра-
зии их качеств, отражающих качественное многообразие явле-
ний ц свойств данной формы материи.
Изменение качества (например, красного цвета или высо-
кого тона) связано с изменением интенсивности, т. е. количе-
ственного изменения ощущений в зависимости от интенсив-
ности раздражения. Красный цвет или высокий тон значи-
тельно видоизменяются в пределах всей шкалы интенсивно-
стей ощущений.
Интенсивностью ощущений называется количественное
изменение ощущений в зависимости от изменения силы воз-
действующего внешнего предмета, а также от изменения
функционального состояния органа чувств и мозга. В зависи-
мости от того, как связывается внешний раздражитель (и его
интенсивность) с деятельностью организма, находится и ин-
тенсивность ощущений.
Так, например, зрительное ощущение определенного цвета
может быть более или менее интенсивным в зависимости от
интенсивности освещения (красный цвет может ощущаться
то более, то менее ярким). Ощущение красного цвета может
отражать также большую или меньшую насыщенность дан-
ного цвета. Слуховые ощущения в зависимости от силы звука
могут быть ощущениями различной громкости одного и того
же звука. Интенсивность ощущений имеет место в пределах
одного и того же качества ощущений. Сочетание различных
качеств и интенсивностей ощущений бесконечно расширяет
возможность расчленения внешних явлений «на мельчайшие
отдельности». Подобное сочетание позволяет отражать не
только качество и состояние воздействующего на орган
чувств предмета, но и непрерывно изменяющийся характер
взаимодействия органов чувств внешнего мира.
Под длительностью ощущений разумеется время протека-
ния данного ощущения, которое находится в зависимости от
9 См. А. С. Бондарцев. Шкала цветов. Пособие для биологов при
научных и научно-прикладных исследованиях. М., Изд. АН СССР. 1954.

126

длительности воздействия внешнего мира на органы чувств
и вызванного им состояния анализатора.
Непрерывно или прерывно воздействующие раздражители
ощущаются различно.
В эспериментальной психологии время ощущения и разли-
чения изучалось посредством метода так называемых психи-
ческих реакций. В опытах отмечалось время между автомати-
ческой подачей раздражителя и словесным или двигательным
ответом испытуемого. Реакция регистрировалась в микро-
интервалах времени посредством специального прибора -
хроноскопа. Было найдено, что различные ощущения (зри-
тельные, кожные, слуховые) протекают неодинаково в смысле
скорости реакции. Но и в пределах одного вида ощущении
скорость реакции оказалась различной в зависимости от того,
прерывистыми или непрерывистыми были раздражители.
Так, например, слуховая реакция на непрерывный звук осу-
ществлялась в 0,246 доли секунды, а на прерывистый звук —
в 0,290 доли секунды.
Длительность ощущений изменяется под влиянием ряда
факторов, в том числе функционального состояния органа
чувств, его приспособления (адаптации) к зрительно дейст-
вующему раздражителю.
Длительность ощущений является моментом восприятия
времени. В этом смысле особое значение имеют слуховые ощу-
щения и различение временной последовательности звукового
ряда. Но внешние явления воздействуют на органы чувств не
только в определенных условиях времени, но и в определен-
ных условиях пространства.
Ощущая красный цвет, мы относим этот цвет к определен-
ной поверхности освещенного воспринимаемого тела, зани-
мающего определенное место в пространстве. Ощущая звук,
его тон или силу, мы отражаем и источник этого звука, его
местоположение и направление движения. Прикосновение
к коже предмета отражается не только в виде ощущения
гладкости, шероховатости, давления внешнего предмета, но и
в виде отражения пространственных признаков предмета
(особенно его протяженности). При прикосновении мы точно
знаем, с какой частью нашего тела соприкасается внешний
предмет и т. д.
.Пространственная локализация, т. е. анализ раздражи-
теля в зависимости от его места в пространстве, составляет
характерную черту ощущений. В пространственный ингре-
диент ощущений включается также отражение протяжен-
ности направления, величины и других пространственных
признаков объектов.10 Пространственно-временная характе-
10 См. Б. Г. Ананьев. Пространственное различение.

127

ристика ощущений является сочетанием фактора времени
(хронаксии) и пространственным размещением импульсов
(топаксии), соединяющихся, как это показал Макаров,
в явлении хронотопа.11 В каждом отдельном ощущении,
в каждый данный момент модальность, качества, интенсив-
ность и эти компоненты выступают во взаимной связи. Следо-
вательно, психологический анализ ощущений позволяет
вскрыть содержательность и богатство даже такого элемен-
тарного факта сознания, каким является отдельное ощу-
щение.
Пороги ощущений и абсолютная чувствительность
Известно, что не всякое материальное воздействие на
орган чувств, вызывающее его раздражение, ощущается че-
ловеком.
Неощущаемые раздражители, вызвавшие раздражение и
возбудимость рецептора, но не вызвавшие ощущения, носят
название подпороговых. К ним относятся внешние воздей-
ствия, которые являются для наших ощущений либо бесконеч-
но малыми, либо бесконечно большими величинами. Так, на-
пример, мы не ощущаем действия инфракрасных или ультра-
фиолетовых лучей, несмотря на их биологическое действие на
организм, не воспринимаем вооруженным глазом звезд мень-
ше 6-й величины и т. д. Мы не ощущаем ультразвуков, не-
смотря на сдвиги под их влиянием в организме. Звуковые
раздражения, лежащие ниже порога слуховых ощущений,
производят в организме определенные изменения (например,
электрических токов мозга или расширения зрачка). Чрезмер-
но малая концентрация сахара или хинина в дистиллирован-
ном виде вовсе не будет нами распознаваться, а эти растворы
будут отождествляться нами с обычной дистиллированной
водой. Мы не ощущаем прикосновения падающих на кожу
пылинок и т. д.
Но подпороговыми раздражителями могут быть не только
бесконечно малые и бесконечно большие величины внешних
раздражителей (или материальных процессов во внутренней
среде организма). Так, мы то ощущаем, то не ощущаем звуки
тикающих часов; нередко мы не ощущаем и не восприни-
маем отдельные качества находящихся в поле зрения предме-
тов. Воспринимая пейзаж или его изображение, мы можем
в нем «не заметить» цвета или насыщенности той или иной
его части и т. д. Эти факты «незамечания» возможных для
ощущений (находящихся в пределах их порогов) и ощущае-
11 П. О. Макаров. Проблемы микрофизиологии нервной системы
М, Медгиз, 1947.

128

мых в других условиях раздражителей объясняются влиянием
динамики временных связей на процесс ощущения.
Павлов указывал на то, что внешние явления для орга-
низма могут то существовать, то «как бы не существовать»,
если они не связываются с нужной в данных условиях физио-
логической деятельностью организма. Замыкание временных
связей между внешним воздействием и определенной деятель-
ностью организма влияет на общее состояние анализатора.
Изменчивость взаимоотношений между ощущением и раз-
дражителем объясняется изменением соотношений между
безусловными и условными рефлексами в общей структуре
данного акта поведения. Однако, несмотря на изменчивость
таких отношений, можно выделить относительное постоян-
ство связей между ощущением и объектом («раздражите-
лем») в виде порогов ощущения. Порогом ощущения назы-
вается едва заметное (минимальное) ощущение или предель-
но возможное по своей интенсивности (максимальное)
ощущение.
Минимальное ощущение составляет нижний порог ощуще-
ний, максимальное ощущение характеризует верхний порог
ощущений. Нижний и верхний пороги ощущений относятся
к так называемым абсолютным порогам ощущений. Пороги
ощущений определяются величиной и качеством раздражи-
телей, вызывающих в данный момент раздражения органов
чувств.
Минимальная величина раздражителя, вызывающего едва
заметное ощущение, определяет нижний порог ощущений. Эта
величина имеет неодинаковое значение в состоянии возбуди-
мости или адаптации рецептора. Значение этой величины осо-
бенно изменяется в зависимости от того, образуется или нет
временная связь с данным раздражителем.
Нижние пороги видоизменяются в зависимости от качества
раздражителей. Поэтому имеется столько нижних порогов
ощущений определенного вида (например, зрительных или
вкусовых), сколько качеств раздражителя отражается в дан-
ных ощущениях. Известно, что человек обычно ощущает не
весь спектр световых лучей, а так называемый видимый
спектр (длины световых волн от 390 до 800 ммк). Нижние по-
роги цветоощущения различны по отношению к красному,
желтому, зеленому, голубому, синему, фиолетовому цветам.
Различны нижние пороги и светоразличений по отношению
к белому, черному цветам, различным оттенкам серого цвета
Обычными границами человеческого слуха считаются ко-
лебания звуковых волн от 16—22 до 15 000—22 000 гц. В этих
пределах нижние пороги ощущений различны по отношению
к различным колебаниям звуковых волн.

129

В области вкуса установлено, что нижние пороги ощуще-
ния сладкого иные, чем кислого или горького вкуса. В этом
различии нижних порогов ощущений одного и того же вида
сказывается неотделимость величины раздражителя от его
качества. Нижние пороги ощущений неоднородны при раздра-
жении разных частей одного и того же рецептора одним и
тем же раздражителем. Так, например, нижний порог кожных
ощущений (едва заметное прикосновение) на чувствительней-
ших местах кожи человека: кончиках пальцев рук, висках,
лбу — возникает уже при давлении тяжестей в 2 мг, а на дру-
гих (например, пятке) нижний порог повышается до величины
раздражителя в 1 г и т. д.
В области зрения найдено, что наиболее чувствительными
к цвету являются части центральной области сетчатой обо-
лочки глаза, а наименее — боковые части этой оболочки и т.д.
В этой неоднородности нижних порогов для разных частей
одного и того же рецептора проявляется неравномерное раз-
витие специализации рецептора в процессе приспособления
к определенной форме движения материи.
По нижнему порогу ощущений у данного человека по
отношению к данному раздражителю судят об уровне чув-
ствительности определенного рода (например, чувствитель-
ности к красному цвету или чувствительности к горькому
вкусу).
Способность к распознаванию величины и качества раз-
дражителя называется чувствительностью.
Уровень чувствительности определяется по характеристике
нижнего порога ощущений. Если, например, один человек
испытывает едва заметные ощущения соли при растворе
NaCl в 0,25, а другой — при концентрации NaCl в 1,25, то
в первом случае отмечается более высокая чувствительность
к соленому, нежели во втором.
Чем меньше минимальная величина раздражителя, тем
больше чувствительность к данному раздражителю, тем тонь-
ше распознавание качества воздействующего на рецептор
раздражителя. Можно выразить величину чувствительности
формулой
где Е означает чувствительность, а буквой J означается поро-
говая величина раздражителя.
Чувствительность, определяемая по нижнему порогу ощу-
щений, носит название абсолютной чувствительности в отли-
чие от так называемой разностной чувствительности (см.
дальше).

130

Абсолютная чувствительность обратно пропорциональна
порогу ощущений, т. е. чем меньше величина нижнего порога
ощущений, тем тоньше и выше чувствительность.
Абсолютная чувствительность рецепторов человека чрез-
вычайно велика. Светочувствительные клетки сетчатки глаза
в 3000 раз чувствительнее (именно к свету) самой светочув-
ствительной фотографической пластинки. При полной темноте
и при совершенно прозрачных средах мы могли бы увидеть
зажженную свечу на расстоянии до 27 км. По данным Вави-
лова, человеческий глаз при наиболее благоприятных усло-
виях способен ощущать лучистую энергию, равную всего не-
скольким квантам. Ни в одном физическом приборе еще не
удалось воспроизвести подобную светочувствительность чело-
веческого глаза. Чрезвычайно велика абсолютная чувстви-
тельность человеческой руки (рецептора осязания), особенно
в состоянии ее деятельности — оперирования с вещами. Абсо-
лютная чувствительность слуха исключительно тонка по отно-
шению к средним высотам звуков (колебания от 1000 до
3000 гц), составляющим физическую природу звуков челове-
ческой речи и музыки. Вкусовой анализатор человека, дея-
тельность которого включает опробование и определение хи-
мических качеств предмета (например, дегустатор в пищевку-
совой промышленности) характеризуется высокой абсолютной
чувствительностью к ним. Абсолютная чувствительность зави-
сит от условий жизнедеятельности. У человека эта чувстви-
тельность определяется общественными условиями существо-
вания и характером его трудовой деятельности. Этим объяс-
няется, например, то, что абсолютная чувствительность слуха
у человека особенно развита в зоне звукового строя звука, а
у собаки в этой зоне чувствительность грубая, в то время как
собака различает звуки еще в пределах 80 000—90 000 кол/сек.
Обонятельный анализатор человека производит тончайший
анализ химических веществ, растворенных в воздухе (напри-
мер, 1/100 000000 доли мускуса в 1 л воздуха). Обоняние
у собаки чрезвычайно развито, но оно ограничено времен-
ными связями именно с животной пищей собаки. Поэтому
у собаки обоняние обострено по отношению к запахам живот-
ных и значительно более грубо по отношению к запахам
растений.
Следовательно, абсолютная чувствительность относительна
к тем условиям среды, которые являются необходимыми для
самого существования организма, нормального существова-
ния процесса обмена веществ между организмом и средой.
В мичуринской биологии такие условия, имеющие особое зна-
чение для жизнедеятельности, называются жизненными усло-
виями среды.

131

Верхний порог ощущения представляет собой максималь-
ную интенсивность ощущения, возможную для отражения
данного качества раздражителя. Сверхмощные для рецепто-
ров человека раздражители либо вовсе не ощущаются, либо
не усиливают уже имеющуюся максимальную величину ощу-
щения за пределами верхнего порога ощущения. Чрезмерно
сильные раздражители данного качества (например, ослепля-
ющие— яркий свет, мощные залпы орудий и т. д.) вызывают
лишь ощущение боли в данном рецепторе. В этом явлении
обнаруживается охранительная роль торможения, предохра-
няющего рецептор от перераздражения.
Как и нижние пороги ощущений, верхние пороги неодина-
ковы у разных людей в зависимости от условий и характера
их деятельности. Но и у одного и того же человека верхние
пороги изменяются с изменением жизненных условий его дея-
тельности. Так, начинающий обучаться летному делу перво-
начально не будет ощущать отдельных звуков усиливаю-
щегося шума мотора, возникающего при увеличении числа
оборотов. Опытный летчик ощущает не только отдельные
звуки в этом сверхмощном для обычного уха шуме, но и на-
учается различать эти звуки, а тем самым судить о возра-
стающем числе оборотов. Впервые попавший на поле боя
человек будет оглушен залпами орудий и разрывами бомб.
Но в процессе боевой закалки эти звуки перестанут оказывать
на него оглушающие действия. Бывалый солдат и командир
не только ощущают возрастание сверхмощных интенсивно-
стей, но и судят по ним о калибрах орудий.
Яркий поток света ослепляюще действует на человека, но>
опытный сталевар не только ощущает изменения интенсив-
ности сверхъяркого света расплавленной стали, но и различает
цветовой тон и насыщенность в этих изменениях, по которым
судит об изменении состояния плавки металла и т. д. Сдвиги
верхних порогов ощущений объясняются не только адаптацией
и центральным торможением рецептора, но и зависимостью
их от динамики временных связей.
Когда максимальные раздражители приобретают значение
сигнала для деятельности, они превращаются в раздражители
ощущаемые, т. е. пороговые раздражители. Вместе с пониже-
нием верхнего порога данного вида ощущений (зрительных
или слуховых) происходит и понижение порога болевой чув-
ствительности рецептора. Сталевар уже не испытывает рези
и покалывания в глазах там, где непривычный к такому
яркому свету человек будет испытывать режущую боль в гла-
зах. Опытный летчик не испытывает той резкой боли в ушах
и голове, которую испытывает новичок, впервые имеющий дело
с работающим авиамотором, и т. д.

132

Следовательно, верхние пороги, как и нижние пороги ощу-
щения, изменяются и развиваются в зависимости от жизнен-
ных условий деятельности человека; это значит, что абсо-
лютная чувствительность человека развивается как в нижних,
так и в верхних своих границах.
Разностные пороги и разностная чувствительность
На рецептор действует одновременно или последовательно
(друг за другом) несколько или множество раздражителей.
Между этими раздражителями имеется объективная связь по
их материальной природе, пространственному положению,
связь во времени действия на рецептор. Эти раздражители
еще в большей мере объективно отличны друг от друга по
качеству, интенсивности, пространственно-временным призна-
кам и отношениям.
Отражение сходства и различия между раздражителями
носит название процесса различения. В этом процессе отдель-
ные (одновременно или последовательно протекающие) ощу-
щения связываются друг с другом, становясь источником
сложного мыслительного процесса — сравнения. Процесс раз-
личения так же, как и процесс ощущения, характеризуется
определенными пороговыми величинами (так называемыми
разностными порогами или порогами различения). По этим
пороговым для процесса различения величинам определяют
различительную или разностную чувствительность человека.
Материальной основой процесса различения служит раз-
личительная (дифференцировочная) деятельность коры голов-
ного мозга человека. Одной из важнейших особенностей
высшей нервной деятельности является дифференцировка близ-
ких сигналов, действующих на один и тот же рецептор. Спе-
циализация условного раздражителя, т. е. превращение его
из индифферентного в условный, связана именно с дифферен-
цировкой внешних раздражителей, действующих на один и тот
же раздражитель. Опыты Павлова и его сотрудников пока-
зали, что даже тысячекратное повторение какого-либо сиг-
нала, подкрепленное безусловным раздражителем, не приво-
дит к специализации условного раздражителя. При таком по-
ложении животное продолжает отвечать слюноотделительной
реакцией и на близкие сигналы. Так, например, если услов-
ным раздражителем избран метроном, производящий 120 уда-
ров в минуту, то слюноотделительная реакция будет иметь
место и при 150 и при 70 ударах в минуту. Стоит, однако,
дать однократную пробу одного из близких сигналов без под-
крепления, а условный раздражитель сопроводить подкрепле-

133

нием, как произойдет специализация условного раздражителя.
Слюноотделительная реакция будет иметь место только при
действии условного раздражителя и не будет иметь места при
действии близких сигналов.
Нельзя думать, что при обобщенном (генерализованном)
рефлексе на близкие сигналы вовсе не имеет места различение
между интенсивностями и качествами близких сигналов. Но
здесь имеется лишь установление или констатация разницы,
обусловленная различием в колебаниях процесса возбужде-
ния. Внешним выражением изменения возбудительного про-
цесса будет ориентировочная реакция на любую смену одного
раздражителя другим. Павлов отделял дифференцировку
раздражителей от подобной констатации или установления
разницы раздражителей. Он доказывал, что в основе диффе-
ренцировки раздражителей лежит борьба между раздраже-
нием и торможением, а выработка дифференцировок основана
на развитии внутреннего торможения в отношении дифферен-
цируемых агентов (Павлов).
Замыкание временной связи между данным (специализи-
рованным) условным рездражителем и определенной деятель-
ностью обозначает не только более глубокий анализ внешних
раздражителей, но и установление связи между ними путем
их соединения (синтез).
Следовательно, основу различения составляет единство
аналитической и синтетической работы коры больших полу-
шарий головного мозга.
Исключительно большую роль в дифференцировке внеш-
них раздражителей человеком играет слово. Обозначение
словом обобщенного знания о предметах и отношениях внеш-
него мира способствует развитию процесса различения. С уве-
личением словарного запаса и овладением грамматическим
строем родного языка ребенок научается тонко различать
близкие по своей природе и интенсивности внешние раздражи-
тели. Обострение разностной чувствительности выражается
в развитии наблюдательности у ребенка, тесно связанной
с развитием его речи и мышления.
В психологических опытах по изучению процесса разли-
чения перед испытуемым человеком экспериментатор ставит
задачу найти разницу между раздражителями. Эта задача
формулируется в словесной инструкции, которая вызывает
у испытуемого установку на различение. Самый процесс раз-
личения в сознании испытуемого человека обязательно про-
является либо в устной, либо в скрытой (внутренней) речи.
И в том случае, если имеются определенные показатели (со-
судистые, двигательные и т. д.), испытуемый дает словесный
отчет о том, как протекает процесс различения.

134

В физиологических опытах по изучению процесса диффе-
ренцировки раздражителей соответствующее слово не только
заменяет дифференцируемый раздражитель, но и организует
весь процесс дифференцировки. Влияние второй сигнальной
системы особенно сказывается на развитии разностной чувст-
вительности человека. По данным Шварц, у детей с возрастом
сильно обостряется разностная чувствительность (у старших
детей более тонкая, чем у младших), несмотря на менее зна-
чительные сдвиги чувствительности абсолютной. Это развитие
разностной чувствительности неразрывно связано с развитием
культуры речи детей в процессе их воспитания и обучения.
Тем более всепроникающе влияние второй сигнальной си-
стемы и слова как ее элемента на разностную чувствитель-
ность взрослого человека, развивающуюся в процессе трудо-
вой деятельности. Разностная чувствительность определяется
величиной разностного порога.
Минимальное различие между двумя раздражителями, ко-
торое вызывает едва заметное различие ощущений, характе-
ризует порог различения, или разностный порог. Необходимо
определенное соотношение между интенсивностями двух раз-
дражителей для того, чтобы они отразились в ощущениях
в виде различения. Физиолог Вебер нашел, что отношение до-
бавочного раздражителя к основному должно быть величиной
постоянной. Так, если на руке лежит груз в 100 г, то для воз-
никновения едва заметного ощущения увеличения веса нужно
прибавить 3,3 г. При исходном весе груза в 200 г необходимо
прибавить 6,6 г для возникновения едва заметного различия
от предшествующей интенсивности. Для данного вида разли-
чения такая постоянная прибавка интенсивности раздражи-
теля равна 1/30 исходного веса. В зрительных ощущениях по-
стоянной величиной является 1/100 к исходной величине
интенсивности светового раздражителя, что и составляет по-
роговую величину светоразличения. Для слухового различе-
ния эта постоянная пороговая величина равна 1/10 добавоч-
ного раздражителя к исходному (основному). Критическая
проверка этого положения показала, что оно правильно толь-
ко по отношению к раздражителям средней величины. При
приближении к абсолютным порогам ощущений величина
прибавки перестает быть величиной постоянной.
Физик и психолог Фехнер продолжил опыты Вебера и вы-
разил результаты их в математическом виде. Считая от
порога абсолютной чувствительности, Фехнер принял изменяю-
щуюся интенсивность ощущений за сумму (или интеграл)
едва заметных увеличений. Последние он рассматривал в ка-
честве бесконечно малых величин (дифференциалов). Эти бес-
конечно малые величины были приняты им за единицу меры.

135

Сопоставляя минимальные величины разностей раздражите-
лей с ощущениями минимальных разностей, Фехнер получил
два ряда величин разностей раздражителей и различений.
Отношение этих двух величин он выразил логарифмической
формулой
Е = К log J + С,
где К и С составляют константы. Это положение носит на-
звание основного психофизического закона. Согласно этому
положению ощущения возрастают в арифметической прогрес-
сии, в то время как раздражения возрастают в геометрической
прогрессии. Иначе это положение формулируется в следую-
щем виде: ощущение возрастает пропорционально логарифму
интенсивности раздражителя. Если, например, раздражители
образуют ряд определенных величин (например, 10; 100; 1000;
10000), то интенсивность ощущений будет пропорциональна
числам 1; 2; 3; 4. Формула Фехнера оказалась имеющей лишь
приблизительное значение. Исследователи приняли лишь
основной смысл этой формулы, заключающийся в том, что
ощущения возрастают не пропорционально возрастающей
силе раздражителей, а гораздо медленнее.12 Нашему круп-
ному биофизику и физиологу Лазареву принадлежит установ-
ление более точных и многосторонних зависимостей между
возрастанием интенсивности раздражений и ощущений.13
В психологии выделяют наряду с так называемой абсолют-
ной чувствительностью другую форму чувствительности
в пределах данного вида ощущений; разностную или различи-
тельную. В области зрительных ощущений имеется различи-
тельная чувствительность не только по отношению к интен-
сивности освещения, но и по отношению к различению цвета,
величин, форм зрительно воспринимаемых предметов. В об-
ласти слуховых ощущений наряду с разностной чувствитель-
ностью к изменениям силы звука (возрастанием его
громкости) имеется звуковысотная различительная чувстви-
тельность (но отношению к изменениям высоты звука) разли-
чения временных интервалов между звуками и длительностью
звучания отдельных звуков и т. д. Во всех случаях разност-
ная или различительная чувствительность характеризуется
величиной, обратно пропоциональной порогу различения (раз-
ностному порогу). В противовес зарубежной идеалистической
12 Современную интерпретацию основного психофизического закона
см.: Н. Е. Введенский. Физиология нервных центров. Полн. собр. соч.,
т. V. Изд. ЛГУ, 1954; Сб. «Физико-химические основы нервной деятель-
ности». М. — Л., Биомедгиз, 1936; С. В. Кравков. Очерк общей психо-
физиологии органов чувств. М. — Л., Изд. АН СССР, 1946.
13 П. П. Лазарев. Современные проблемы биофизики. М.—Л., Изд.
АН СССР, 1945.

136

психологии и физиологии органов чувств, утверждающей не-
изменность и наследственную обусловленность разностной
чувствительности, советская психология доказала изменчи-
вость и воспитуемость этой сложной формы чувствительности
человека. В основе изменения разностной чувствительности
лежит развитие временных связей, условнорефлекторного ме-
ханизма ощущений. Разностная чувствительность зависит от
конкретных условий жизни человека и характера его произ-
водственной деятельности.
Особо следует отметить контрастную чувствительность.
Воздействие определенного раздражителя на рецептор проис-
ходит в известной среде, составляющей фон действия данного
раздражителя. В силу этого действия отдельного раздражи-
теля относительны к общему действию фона. Так, например,
если мы будем исследовать действия светового раздражителя
при наличии известного общего, хотя бы и слабого освещения
экспериментальной звуконепроницаемой камеры, то реакция
на световой раздражитель будет слабее, нежели на звуковой.
Воздействие отдельного звука на рецептор будет изменять-
ся в зависимости от того, комбинируется ли он с другим или
нет, маскируется или нет данный звук общим звуковым фо-
ном и т. д. Ощущение цвета подвергается различным измене-
ниям в зависимости от того, каким является находящийся
в поле зрения общий фон данного воспринимаемого поля. На-
пример, красный цвет на черном, сером, белом или цветных
полях (зеленом, желтом и т. д.) будет ощущаться как красный
цвет, но с различной насыщенностью и светлотой.
Противоположность данного раздражителя фоновым раз-
дражителям носит название контраста. Особенно велико зна-
чение контраста (светлотного и цветового) в области
зрительных ощущений. В явлении контраста выступает вза-
имодействие оптических свойств наблюдаемого предмета и
всего видимого поля. Цвет и светлота фона являются воздей-
ствующими на светлоту и цвет предмета (индуцируемыми,
а последние являются так называемыми индуцирующими,
изменяющимися под их влиянием). В практике широко исполь-
зуется это явление контраста. При усилении контраста види-
мость предмета на фоне возрастает, при уменьшении контраста
(подравнивании светлоты и цвета предмета к фону) видимость
предмета снижается. Вследствие контраста увеличивается ви-
димое различие между двумя соседними поверхностями на-
блюдаемого поля. Явление контраста имеет место и в области
других видов ощущений. Так, например, сочетание констраст-
ных по вкусу веществ позволяет легче распознавать примеси
к пищевому веществу. После применения хинина чувствитель-
ность к сладкому возрастает и т. д.

137

Явление контраста в ощущениях свидетельствует о том,
что ощущения отражают не только единичный предмет или
явление, но и известные отношения между ними. Контрастная
чувствительность неразрывно связана с разностной чувстви-
тельностью.
Современная наука доказала, что чувствительность (абсо-
лютная и разностная) воспитуема. Посредством воспитания
чувствительности преобразуется важная сторона природы че-
ловека— сенсибилизируется деятельность его анализаторов,
особенно, как было показано выше, под непосредственным
влиянием труда, образования систем «орган чувств — ору-
дие» и соединения ощущения с мышлением.

138

ГЛАВА IV
ЗРИТЕЛЬНЫЕ ОЩУЩЕНИЯ
Свет и зрение
Как глаз, так и весь световой анализатор являются выс-
шим приспособлением организма к солнечному свету, рас-
сеянному от окружающих его на земле тел.
Солнце, как основной источник света на земле, определяет
природу зрения. Солнечные лучи, их радиация и энергия опре-
деляют характер процессов зрения, их жизненную важность
для организма. Скрытая энергия Солнца, эквивалентная
массе, превращается в световую или тепловую несколькими
путями (превращение массы исчезающих частиц, например
протонов, в частицы или кванты света, фотоны, распад атом-
ных ядер, синтез атомных ядер — образование ядер гелия из
ядер водорода, при котором высвобождается скрытая солнеч-
ная энергия). Указывая на эти пути превращения скрытой
солнечной энергии в доступную световую или тепловую энер-
гию, Вавилов писал, что «получаемый нами на земле свет
от солнца есть результат работы огромной машины, освобож-
дающей в течение многих миллиардов лет внутри солнца
атомную энергию»,1 но «свет не бестелесный посланник
солнца, а само солнце часть его, долетевшая в совершенном,
в энергетическом смысле, в форме света».2
Биологическое значение света огромно. Благодаря свету
растительные организмы разлагают углекислый газ, обеспечи-
вая процесс дыхания, образуют хлорофилл и т. д.
Суточные колебания света и тьмы повлияли на специали-
зацию животных организмов как дневных или ночных, в зави-
1 С. И. Вавилов. Глаз и солнце. М., Изд. АН СССР, 1950, стр. 71.
2 Там же, стр. 72.

139

симости от чего находится характер их зрения (дневного,
т. е. цветового, или сумеречного зрения).
Но еще большее значение в эволюции высших животных
сыграло не прямое приспособление к свету, а ориентация по-
средством света и цветоощущений в предметах окружающей
среды, причем важным условием этой ориентации в среде
являлась и является освещенность предметов, отражение или
поглощение их поверхностью световых лучей.
В процессе эволюции мозга световые раздражители все
больше приобретали значение сигналов, необходимых для
организма веществ и предметов внешнего мира.
Свет не только производит физико-химические изменения
в организме, но и сам становится объектом анализа или субъ-
ективного отражения в форме зрения.
Видимые лучи по частоте и длине волны занимают опреде-
ленное место (область) среди всех известных явлений света
(обычных электромагнитных волн, инфракрасных лучей,
ультрафиолетовых лучей, икс-лучей или лучей Косьминского -
Рентгена, гамма-лучей, наконец проникающих космических
лучей). Общим для всех этих разнообразных световых явле-
ний является их электромагнитная природа.
Видимые световые лучи находятся между границами
инфракрасных лучей, с одной стороны, и ультрафиолетовых —
с другой. Инфракрасные лучи идут от длины волны 0,3 мм до
750 ммк, т. е. видимой границы красного цвета. Видимая
часть спектра начинается с 750—780 до 380—400 ммк. Дей-
ствие этих лучей на сетчатку глаза порождает различные
зрительные ощущения в зависимости от их длины волны и
частоты колебания в секунду.
Наиболее длинными волнами (с наименьшим числом коле-
баний) являются волны, порождающие ощущение красного
цвета, а наиболее короткими в видимом спектре (с наимень-
шим числом колебаний) являются волны, порождающие ощу-
щение фиолетового цвета. Между ними располагается ряд
световых волн, постепенно переходящих от длинноволновой
к коротковолновой части спектра, измеряемых в миллими-
кронах:
780 610 ммк
красный
510-490 ммк
— зелено-голубой
610—590 „
оранжевый
490—480 „
— голубо-зеленый
590-575 .
желтый
480-470 „
— голубой
575—560 .
- желто-зеленый
470—450 .
— синий
560 510 „
зеленый
450-380 „
— фиолетовый
Здесь отмечены лишь средние величины. Но установлено,
что при наличии специальной упражненности глаз человека
может видеть и ультрафиолетовые лучи с длинами волн до

140

300 ммк и инфракрасные — до, 750 мк. Однако это видение тре-
бует большого напряжения и колеблется в больших пределах
у разных индивидов.
Следует рассмотреть вопрос о том, чем вызвано подобное
ограничение. Вавилов указывает на то, что если энергия сол-
нечного света, падающая в секунду на 1 кв. см поверхности
земной атмосферы, равна 0,033 малой калории, то на долю
видимых лучей приходится около 40% этой величины. Иначе
говоря, именно эта область солнечных, световых лучей являет-
ся носителем очень значительной части солнечной энергии,
падающей на нашу планету. Наибольшее отверстие в радуж-
ной оболочке не превышает 0,7 кв. см, а максимальная энергия
видимого солнечного света, проникающего в глаз за секунду,
не превышает 0,01 малой калории.
Если бы подобная энергия была сосредоточена в области,
например, зеленого цвета с длиной волны в 556 ммк, то глаз
получил бы зрительное впечатление, как от лампы в 200 000 св,
поставленной на расстоянии 1 м от глаза. Но глазу нужно
различать минимальный свет темной ночи, когда сила света
не достигает и 0,000001 доли 1 св. «Глаз должен приспосо-
биться к любым интенсивностям в этом огромном интервале,
чтобы обслуживать живое существо на Земле».3 В этой связи
имеет большое значение выбор участка видимости. Из физики
известно, что солнечный спектр для поверхности земли кон-
чается около 290 ммк, более короткие волны задерживаются
слоем озона в атмосфере. Особое значение имеет защитная
функция глаза в отношении этих коротких ультрафиолетовых
лучей. Они разрушают органические вещества и могут уби-
вать живые организмы. Ультрафиолетовые лучи обычно не про-
пропускаются в сетчатку глаза, так как глаза чрезвычайно
сильно их поглощают, являясь как бы предохранительным
светофильтром от лучей короче 400—350 ммк.
Вавилов дает ответ и на другой вопрос, почему глаз пере-
стает видеть в области инфракрасных лучей. Известно, что
все нагретые тела излучают свет, а у малонагретых тел все
излучение сосредоточено в инфракрасной части спектра. Мак-
симум излучения человеческого тела (при температуре тела,
в том числе и полости глаза в 37°), соответствует 9—10 ммк, а
энергия, излучаемая с 1 кв. см в секунду, равна примерно
0,012 кал. В силу этого внутренность глаза светится инфра-
красным светом, причем энергия внутреннего, собственного
невидимого света равна 0,2 кал, т. е. равносильна 5 000 000 св.
Если бы этот невидимый внутренний свет стал видимым, то
«человек видел бы только внутренность своего глаза и ничего
3 С. И. Вавилов. Глаз и солнце, стр. 93.

141

больше, а это равносильно слепоте».4 Между тем, глаз при-
способлен к внешней энергии светового потока, освещающего
окружающий мир и создающего тем самым условия для
ориентации во внешнем мире. Следовательно, видимость све-
товых лучей является результатом приспособления организма
к внешнему миру, к определенным жизненно необходимым
условиям внешней среды.
Зрительные ощущения отражают волновую природу света
как определенного электромагнитного излучения Солнца.
Отражение волновой природы заключается не только в этом
разложении светового потока на составляющие его длины и
колебания волн, но и в причинной зависимости от волновой
природы света цветочувствительных элементов сетчатки глаза
(колбочек, особенно в центральной ямке сетчатки). Эта за-
висимость, как указывает Гуртовой,5 обусловливает диаметр
этих колбочек.
В ходе биологической эволюции световоспринимающие
аппараты постепенно уменьшались в диаметре, что обеспечи-
вало возрастание остроты зрения, а следовательно, правиль-
ного анализа световых лучей, расчленение их на составные
волны.
Но свет обладает не только волновыми, но и корпускуляр-
ными свойствами, так как световой поток образуется отдель-
ными световыми частицами, или фотонами. Воздействуя на
глаз, они порождают в нем, а затем и в зрительном нерве и
коре головного мозга электрические импульсы, изменяют соот-
ношения между положительно и отрицательно заряженными
элементами сетчатки.
Известно, что передача нервных импульсов из глаза в кору
прерывна, осуществляется как бы отдельными толчками. Эта
прерывность передачи возбуждения из рецептора в центр объ-
ясняется прерывным квантовым характером света, воздейст-
вующего на глаз. Вавилов экспериментально доказал, что че-
ловеческий глаз приспособлен к квантовой природе света.
Это приспособление особенно проявляется при ослаблении
источника света, когда за 1 сек в глаз будет попадать неболь-
шое число квантов. При постепенном понижении яркости
источника наступает момент, когда для глаза источник пре-
вращается из постоянного в мигающий, т. е. между отдель-
ными вспышками света начинают наблюдаться пропуски, а
свет перемежается с темнотой.
4 Там же, стр. 108.
5 См.: Г. К. Гуртовой. Изображение светящейся точки в области
сетчатки. Сб. «Проблемы физиологической оптики», т. VIII. М., Изд.
АН СССР, 1950; Его же. Сферическая аберрация и дифракция в глазе.
Там же, т. IX; Его же. Реакция на цветность у цветнослепых (ахрома-
тов). Там же, т. IX.

142

Можно рассчитать среднее число фотонов, излучаемых при
таких условиях за одну вспышку, пользуясь визуальным ме-
тодом изучения флуктуации слабых световых потоков.
Вавилов писал в связи с этим, что «глаз... действительно
воочию позволяет убедиться в квантовой прерывной структуре
света... отдельные кванты стали в буквальном смысле слова
видимыми».6
Благодаря этому дробному анализу волновых и квантовых
свойств света 7 зрительные ощущения являются важнейшими
чувственными источниками познания не только природы
света, но и предметов внешнего мира, отражающих свет, осве-
щаемых светом.
Зрительный рецептор
Зрительным рецептором является глаз, находящийся в осо-
бом полом пространстве черепа — глазнице. В световом ана-
лизаторе человека именно зрительный анализатор производит
трансформацию световой энергии в нервный процесс. Будучи
Рис. 2. Глаз.
1 и 7 —ресницы; 2— отверстия слезных канальцев;
3 — полулунная складка; 4 — внутренний угол гла-
за; 5 — слезный сосочек; 6 — конъюнктива ; 8 и
12 — нижнее и верхнее веки; 9 — зрачок; 10 — на-
ружный угол глаза; 11 — радужная оболочка.
6 С. И. Вавилов. Глаз и солнце, стр. 99.
7 О единстве волновых и квантовых свойств света см.: Курс физики
под ред. академика Н. Д. Папалекси, т. II. М., Гостехиздат, 1950;
С. Э. Фриш и А. В. Тиморева. Курс общей физики, т. III. М.,
Гостехиздат, 1951.

143

составной частью светового анализатора, глаз сам является
сложной свето- и цветочувствительной системой. Материаль-
ное взаимодействие этой системы со светом (его волновыми
и квантовыми свойствами) составляет исходный момент дея-
тельности светового анализатора.
Внешний вид человеческого глаза- (см. рис. 2) свидетель-
ствует о сочетании в нем собственно оптических свойств (по-
глощение и отражение света), двигательных свойств (движе-
ние век, сужение и расширение зрачка), секреторных свойств.
Горизонтальный разрез глаза (рис. 3) показывает нам
строение глазного яблока как сложного оптического прибора.
Наружная оболочка глазного яблока представляет собой
твердую белковую оболочку, так называемую склеру. В перед-
ней части глазного яблока склера переходит в более
прозрачную роговую оболочку, состоящую из особых соедини-
тельнотканных волокон и прозрачной прослойки. Под скле-
рой находится сосудистая оболочка из сети кровеносных сосу-
дов, питающих глаз. Передний отдел этой сети состоит из
кровеносных сосудов, мышечных BOJJOKOH И пигментных кле-
ток (от количества последних зависит цвет глаз). Этот перед-
ний отдел сосудистого тракта называется радужной оболочкой.
Рис. 3. Горизонтальный разрез человеческого глаза.

144

В середине радужной оболочки имеется почти круглое отвер-
стие зрачка, которое играет роль диафрагмы в оптическом при-
боре глаза. Отверстие зрачка ограничивает сечение пучка
света, входящего в глаз. Эту роль зрачок выполняет благодаря
рефлекторным движениям мышц радужной оболочки — зрач-
ковому рефлексу. Одни мышцы радужной оболочки (кольце-
вые) суживают зрачок, другие расширяют его (радиально
расположенные мышцы). Деятельность этих мышц представ-
ляет собой безусловный рефлекс на изменение количества
света, падающего на глаз. Величина зрачка обратно пропор-
циональна силе светового раздражения. При усилении освеще-
ния зрачок суживается, при ослаблении освещения расши-
ряется, тем самым регулируется сила светового раздражения
внутренней, так называемой сетчатой оболочки глаза. Двига-
тельный зрачковый рефлекс данного глаза реагирует и на
освещение другого глаза (например, правого) что свидетель-
ствует о связи обоих глаз уже в самой регуляции поступления
количества света в зрительный рецептор.
К сосудистой оболочке глаза по всей ее внутренней стороне
прилегает пигментный слой эпителиальных клеток, содержа-
щих в себе темный пигмент, фусцин. За пигментным слоем
находится самая внутренняя из оболочек глаза — сетчатая
оболочка, или ретина. Но если рассматривать глазное яблоко
не по его окружности, а по горизонтальной линии среза, то
видно особое тело — хрусталик, представляющий собой про-
зрачную, слегка желтоватую двояковыпуклую упругую линзу.
Хрусталик вполне подобен линзе в оптических приборах,
с той разницей, что он — линза упругая и подвижная, работаю-
щая по принципу рефлекса. Если зрачок выполняет роль диа-
фрагмы в оптическом приборе глаза, то хрусталик выполняет
роль подобно объективу в фотоаппарате. Масса хрусталика
состоит из особого белкового вещества — глобулина. Во вну-
тренних слоях хрусталик тверже и сильнее преломляет свет,
чем в более поверхностных слоях. Наличие такого ядра увели-
чивает преломляющую силу хрусталика для видимых лучей и
способствует поглощению хрусталиком ультрафиолетовых
лучей, вредных для сетчатой оболочки глаза. Внутриглазные
мышцы регулируют выпуклость хрусталика, тем самым пока-
затель преломления (наибольший показатель преломления
света в слоях хрусталика 1,42). Изменение кривизны поверх-
ностей хрусталика обусловливает изменение преломляющей
способности хрусталика, благодаря чему глаз приспособляется
к четкому видению предметов. Изменение выпусклости хру-
сталика называется аккомодацией, которая устанавливает
глаз на «фокус», в силу чего на сетчатке получается отчетли-
вое изображение.

145

При смотрении человека на далекий предмет кривизна хру-
сталика является наименьшей, а следовательно, и его прелом-
ляющая сила также является наименьшей. При приближении
предмета хрусталик становится более выпуклым, что увели-
чивает его преломляющую силу. Это изменение обусловлено
сокращением ресничной мышцы, влияющей на состояние цин-
новой связки. При очень сильном натяжении цинновой связки
хрусталик в силу своей тяжести опускается приблизительно
на 0,3 мм. Аккомодация представляет собой рефлекс на про-
странственное условие светового раздражения. По сравнению
с покоем (при смотрении вдаль) радиус кривизны передней
поверхности хрусталика при максимальном напряжении со-
кращается почти.вдвое (от 10,0 до 5,3 мм). По мере затверде-
вания хрусталика с возрастом постепенно снижается возмож-
ность аккомодации.
Механизм аккомодации играет важную роль в остроте зре-
ния и общей характеристике состояния зрительного рецептора,
особенно в пространственном видении.
Продолжая рассматривать продольный разрез глазного
яблока, мы увидим, что хрусталик отделен от сетчатой оболоч-
ки глаза студенистым, совершенно прозрачным телом — стек-
ловидным телом, заключенным в прозрачную стекловидную
оболочку, прилегающую к сетчатке.
Таким образом, между роговой оболочкой и сетчатой обо-
лочкой расположен ряд сферических поверхностей, соразмер-
но расположенных к относительной оптической оси глаза.
Они являются светопреломляющими средами по пути света от
зрачка до сетчатки. Взаимодействие этих преломляющих сред
имеет исключительное значение для построения изображения
воздействующего на глаз освещенного предмета. Но самое
изображение предмета осуществляется сетчатой оболочкой
глаза.
Для изображения светящейся точки необходимо пересече-
ние лучей, которое осуществляется в глазу этими преломляю-
щими средами. Эти лучи попадают в систему, состоящую из
задней главной плоскости, заднего фокусного расстояния и
узловых точек. Как указывает Ухтомский, задняя главная
плоскость лежит от вершины роговицы приблизительно на
2,12 мм, задний главный фокус — на 22,83 мм, передняя узло-
вая точка — на 6,96 мм и задняя узловая точка — на 7,33 мм.
Сочетание этих моментов определяет возможность построе-
ния изображения в глазу как оптическом приборе.
Но лишь от деятельности самого глаза зависит превраще-
ние этой возможности в действительность. Свет должен не
только пройти через светопреломляющие среды глаза, но и
возбудить деятельность чувствительных клеток глаза. Для

146

возникновения нервного процесса в результате светового раз-
дражения необходимо химическое изменение определенных
веществ в глазу, т. е. фотохимические процессы в глазу.
Ухтомский подчеркивает, что «свет производит свое фото-
химическое действие только там, где поглощается, т. е. где
лучи соответствующей длины волны и частоты колебаний вно-
сят в субстрат свою энергию. Лучи спектра физиологически
действуют настолько, насколько поглощаются окрашенные
веществами организма».8
Фотохимические процессы происходят в сетчатой оболочке
глаза, наиболее внутренней из всех оболочек глаза.
В отличие от наружной оболочки глаза, возникшей из эпи-
телиальных клеток, сетчатка возникла непосредственно из кле-
ток головного мозга. Изучение зародышевого развития выс-
ших позвоночных показывает, что сетчатка является участком
головного мозга, выпятившимся вперед. Из наружной стенки
этого участка развился слой пигментных клеток, из внутрен-
ней— свето- и цветочувствительный слой.
Пигментные клетки проникают в протоплазматические от-
ростки между клетками сетчатой оболочки (палочками и кол-
бочками), как показано на рис. 4.
Во время усиленной работы сетчатки имеет место надвига-
ние пигментного эпителия на палочки и колбочки. В пигмент-
ном слое происходят фотохимические реакции поглощения
света и электрические явления (изменение сопротивления,
деформация электронных оболочек колебаниями атомных ядер
в молекулах и пр.). Эти явления происходят с большой интен-
сивностью потому, что именно наружный слой сетчатки первым
принимает на себя воздействие фотонов (квантов света).
Количество энергии, которое успевает принять сетчатка
под действием света в микроинтервалах времени, зависит от
длины волны соответствующих световых лучей, следовательно,
от того, с какими скоростями протекают электронные реакции
в веществе светочувствительного пигмента.9 Так накапли-
вается необходимая энергия светочувствительной реакции,
возникающая в палочковых и колбочковых клетках сетчатой
оболочки глаза.
Строение сетчатой оболочки (рис. 4) обнаруживает зна-
чительное сходство с клеточным строением больших полуша-
рий. Сетчатая оболочка состоит из 10 слоев (начиная с пиг-
ментного слоя). Наиболее важное значение имеет слой пало-
чек и колбочек.
Именно палочки и колбочки являются множественными ре-
8 А. А. Ухтомский. Собр. соч., т. IV, стр. 152.
9 Там же, стр. 156.

147

цепторами, насчитывающимися у человека миллионами
(около 130 млн, из них 123 млн. палочек и 7 млн. колбочек).
Палочки и колбочки отличаются друг от друга по своему
строению (см. рис. 5).
В наружных члениках палочек имеется особое вещество
пурпурного цвета, так называемый зрительный пурпур, или
родопсин. Особое светочувствительное вещество найдено и
в колбочках сетчатки. Вещество это выцветает при освещении
красным светом (который разлагает зрительный пурпур). Это
вещество обнаруживает максимум поглощения — около
575—580 ммк и само окрашено в фиолетовый цвет (отсюда
название — иодопсин).
Рис. 4. Строение сетчатки.
I, II и III — первый, второй и третий нейроны; 1 пи-
гментный слой, прилегающий к сетчатке; 2 — слой палочек
и колбочек; 3 — наружная пограничная перепонка; 4 —
внешний зернистый слой; 5 — внешний межзернистый
слой; 6 — внутренний зернистый слой; 7 — внутренний меж-
зернистый слой; 8 — ганглиозные клетки зрительного нер-
ва; 9 — волокна зрительного нерва; 10 — внутренняя по-
граничная перепонка; справа изображено опорное волокно
Мюллера.

148

Наиболее хорошо изучено изменение
зрительного пурпура под влиянием дей-
ствия света. На свету зрительный пур-
пур как бы выцветает, обесцвечивается,
происходит разложение этого вещества.
В темноте происходит восстановление
зрительного пурпура, что является од-
ним из важнейших условий обострения
чувствительности к свету в результате
приспособления к темноте (темновой
адаптации).
Зрительный пурпур пропускает без
поглощения красные и фиолетовые лучи,
но поглощает промежуточные (особенно
зеленые и голубые). Поглощая эти лучи,
зрительный пурпур претерпевает химиче-
ские изменения, в том числе и кислотную
реакцию (освобождение фосфорной кис-
лоты) , увеличивающую проницаемость
пограничных слоев зрительного эпителия.
За фотохимическими изменениями в
веществах, содержащихся в пигментном
слое, в палочках (родопсин) и колбочках
(иодопсин) следует первичная физиоло-
гическая реакция. Эта первичная физио-
логическая реакция палочек и колбочек
носит название ретиномоторной реакции
(т. е. движение элементов сетчатки в
ответ на световое раздражение).
Фотохимические процессы в палочках
вызывают их физиологическую реакцию
в виде удлинения палочек, а в колбоч-
ках— в виде сокращения колбочек. Эти
физиологические реакции палочек и кол-
бочек являются вместе с тем нервными
сигналами для деятельности головного
мозга.
Палочки и колбочки, различные по
своему строению и количеству, выполняют
разную роль в зрительном рецепторе.
Ночной или дневной образ жизни вырабатывает различ-
ный тип строения и функций сетчатой оболочки. У человека
сетчатая оболочка соединяет оба вида фоторецепторов. Но
расположение их в сетчатке у человека различно. Хотя палоч-
ки и колбочки в сетчатке у человека как бы перемежаются,
тем не менее группируются они неравномерно: в средней части
Рис. 5. Палочка и кол-
бочка сетчатки.
а — палочка: / — наруж-
ный членик; 2 — внутрен-
ний членик; 3 — палочко-
вое волокно; 4 — ядро;
•5 — конечная пуговка; 6 —
эллипсоид; 7 — наружная
пограничная перепонка;
8 — миоид; б — колбочка:
/ — наружный членик;
2 — внутренний членик;
3 — ядро; 4 — колбочко-
вое волокно; 5 — колбоч-
ковая ножка; 6 — эллип-
соид: 7 — наружная по-
граничная перепонка; 8 —
миоид.

149

сетчатки преобладают колбочки, по боковым частям сетчат-
ки— палочки. В месте вхождения зрительного нерва в глаз-
ное яблоко (соске зрительного нерва) отсутствуют и колбоч-
ки и палочки. Это место называется слепым пятном, так как
его раздражение светом не вызывает никаких зрительных
ощущений. Полную противоположность слепому пятну со-
ставляет желтое пятно, лежащее несколько к виску и находя-
щееся над местом вхождения зрительного нерва. Это место
является местом наиболее ясного видения. Желтое пятно у че-
ловека состоит преимущественно из колбочек. В центральной
ямке желтого пятна образуется угол (угол а) пересечения
между оптической осью и линией фиксации рассматриваемого
предмета (зрительной осью), что обеспечивает максимальную
четкость изображения предмета на сетчатой оболочке.
Есть основания полагать, что палочковые фоторецепторы
являются аппаратами сумеречного или ночного зрения (ощу-
щения светлоты, яркости, различных переходов от света
к темноте и наоборот), т. е. обеспечивают общую светочув-
ствительность, представляя собой сложное приспособление
преимущественно к интенсивности освещения.
Вместе с изменением интенсивности освещения изменяется
соотношение между отражением и поглощением световых лу-
чей предметами окружающей организм среды. При этом имеет
место преломление и разложение светового потока на волны
различной длины и частоты колебаний. Поэтому и животные
с ночным зрением дают некоторые физиологические реакции
на синие и зеленые лучи. Установлено, что в сетчатках глаз
с ночным зрением наиболее значительные электрические коле-
бания отмечаются при действии на глаз синих и зеленых
лучей. В сетчатках птиц с дневным зрением наибольшие элек-
трические колебания вызывает воздействие длинноволновых
лучей (красных, оранжевых, желтых), а наименьшие—корот-
коволновых лучей. При этом нужно иметь в виду, что у ноч-
ных птиц сетчатка состоит из палочковых приборов. Следова-
тельно, отражение интенсивности освещения в палочковых
приборах невозможно без отражения хотя бы некоторой
части спектра, т. е. световых лучей определенной длины волны
(в данном случае — коротких световых волн).
Однако палочковые приборы не обеспечивают того тон-
чайшего дробления светового потока на составляющие его
волны различной длины, которое осуществляется колбочко-
выми приборами. Благодаря этим аппаратам мы различаем
основные цвета, их переходы и сочетания. Кол бочковые при-
боры у человека обеспечивают и наибольшую остроту зрения
в том случае, если изображение предмета падает на централь-
ную ямку, заполненную колбочками.

150

Для нормального человеческого зрения необходима совме-
стная деятельность колбочковых и палочковых аппаратов.
В случае недоразвития или поражения палочковых или кол-
бочковых аппаратов возникают дефекты зрения. Так, недо-
статочность или отсутствие палочковых аппаратов порождает
недостаток зрения (так называемую куриную слепоту), при
котором человек плохо видит в сумерках или при слабом
освещении. Недостаточность или отсутствие колбочковых
аппаратов порождает другой недостаток — полную цветосле-
поту, т. е. неразличение цветов, видение днем всех предметов
серыми и слабое видение предмета при ярком освещении.
Нельзя, однако, было бы думать, что эти недостатки всегда
являются врожденными недостатками самой сетчатой оболоч-
ки. Подобные недостатки зрения обнаруживаются и при на-
личии необходимого состава самой сетчатой оболочки. Так,
при некоторых отеках, сотрясениях и ушибах головного мозга,
а также общем крайнем истощении организма отмечается яв-
ление куриной слепоты, полная цветовая слепота может быть
временным явлением в остром состоянии сотрясения или уши-
бов головного мозга. Следовательно, подобные недостатки
зрения не могут быть полностью объяснены лишь дефектами
строения сетчатки без учета решающей роли головного мозга.
Нервно-физиологический характер деятельности сетчатой
оболочки ясно выступает в характере взаимодействия палоч-
ковых и колбочковых приборов. Деятельность одних приборов
(например, колбочковых) тормозит деятельность других (на-
пример, палочковых). При возбуждении центральной части
сетчатки понижается чувствительность боковых частей сетчат-
ки (по своему составу преимущественно палочковых), а воз-
буждение боковых частей сетчатки понижает возбудимость
центральной части сетчатки, по своему составу преимуще-
ственно колбочковую.
В этом сопряженном характере возбуждения и торможе-
ния (взаимной индукции) дневного и сумеречного зрения
ясно проявляется регулирующая деятельность коры больших
полушарий головного мозга. По Ухтомскому, в этом факте
проявляется координирующее влияние общего нервного пути,
установка мозговых центров то на различение света и теней
(светоразличение или сумеречное зрение), то на различение
цветов (цветоразличение или дневное зрение). Эти установки
весьма подвижны и сменяются нередко с большой скоростью.
Поэтому в зрении человека мы имеем постоянное динамиче-
ское взаимодействие между свето- и цветоразличением. Они
не только тормозят, но и возбуждают друг друга в определен-
ных случаях. Так, если рассматривать в темноте освещенную
точку на большом расстоянии, то она будет нами восприни-

151

маться мерцающей, причем это мерцание может быть поли-
хроматическим (многоцветным), несмотря на то, что мы смо-
трим на белый кружок, находящийся на черном фоне, или
черный кружок на белом фоне. Многоцветное мерцание не-
цветных объектов свидетельствует о том, что возбуждение
палочек распространяется и на колбочковые приборы. Напро-
тив, при рассматривании синего или голубо-зеленого объекта
на далеком расстоянии мы будем видеть эти цвета, но с боль-
шой примесью серого. В этом случае нередко также имеет
место мерцание, но уже не хроматическое (цветное), а ахро-
матическое (колебание от белого к серому и черному и на-
оборот)-
Следовательно, зрительный рецептор работает как единое
целое в силу общей нервной регуляции работы глаза. Дневное
или цветное зрение носит название хроматического, сумереч-
ное или ночное зрение—название ахроматического зрения.
В силу взаимодействия обеих форм зрения ахроматическое
зрение у человека развивается под влиянием хроматического
зрения, особенно различения синих и фиолетовых цветов, а
хроматическое зрение совершенствуется при помощи ахрома-
тического зрения в отношении различения светлот цветных
поверхностей воспринимаемых предметов.
Для общей характеристики глаза важно определить глаз-
ную ось, или анатомическую соразмерность глаза. Нормаль-
ный глаз является анатомически соразмерным, при котором
точка наиболее дальнего видения отнесена в бесконечность.
Если глаз устроен так, что падающие на него параллельным
пучком лучи без какого бы то ни было усилия аккомодации
собираются в фокус как раз на сетчатке, то это будет глаз
анатомически соразмерный, нормальный. Отклонениями от
анатомически соразмерного глаза являются несоразмерные
глаза с близорукостью или, напротив, дальнозоркостью.
Близорукость имеет место в случаях, когда длина оси гла-
за превышает нормальную или когда чрезмерно велика сила
преломляющих сред глаза (кривизна хрусталика больше).
Параллельный пучок лучей, падая на глаз, собирается в фо-
кус впереди центральной ямки сетчатки, куда и падает пучок
расходящихся лучей, отчего построение изображения будет
расплывчатым. Дальнозоркость имеет место при малой длине
оси глаза или слабой силе его преломляющих сред), в силу
чего пучок параллельных лучей собирается в фокус за цен-
тральной ямкой сетчатки. При этом на сетчатку упадут сходя-
щиеся лучи, а построение изображения также будет расплыв-
чатым. Ближайшая точка ясного зрения у такого глаза даль-
ше, чем у нормального.
Дальнозоркость и близорукость вполне компенсируются

152

оптическими приспособлениями (очками). Эти недостатки не-
соразмерности глаз ослабляются также специальными упраж-
нениями глаз, особенно аккомодационного механизма.
Зрительные нервы
Передача возникающего в сетчатой оболочке возбуждения
в головной мозг осуществляется зрительным нервом. Он со-
стоит из огромной массы нервных волокон, идущих от сетчат-
ки в мозг. Этих волокон зрительного нерва насчитывают до
800000—1700 000.
В среднем нервное волокно связано с большой группой
палочек и колбочек (около 200 этих чувствительных клеток
сетчатки). Но в действительности соотношение между числом
чувствительных клеток, приходящихся на одно волокно, раз-
лично в разных местах сетчатки. Число этих клеток, приходя-
щихся на одно волокно, возрастает от центральной части сет-
чатки к боковым ее частям. Наибольшее число клеток на одно
волокно приходится в боковых частях сетчатки, а наимень-
шее — в центральной ямке желтого пятна. Из этого можно
заключить, что связь колбочковых аппаратов с волокном
является более расчлененной, нежели связь палочек с нерв-
ным волокном (более групповая и нерасчлененная). Нервные
волокна образуют в зрительном нерве три главных пучка,
идущих от различных областей сетчатки: а) от внешней по-
ловины, которой считается височная половина сетчатки; б) от
внутренней половины, которой считается носовая половина сет-
чатки, и в) центральной (макулярной) области сетчатки. По
ходу зрительного нерва от обоих глаз волокна частично пере-
крещиваются в так называемом хиазме (место перекреста зри-
тельных нервов). Волокна, идущие от внутренней (носовой)
части сетчатки, направляются к полушарию головного мозга
противоположной стороны, например от внутренней (носовой)
части правого глаза волокна идут в левое полушарие и наобо-
рот. Волокна же внешней (височной) половины сетчатки идут
в полушарие одноименной стороны (например, от левого гла-
за в левое же полушарие).
Предполагается, что волокна от центральной области сет-
чатки идут в оба полушария, раздваиваясь на две части —
перекрещивающиеся и неперекрещивающиеся.
Световые раздражения от одного и того же предмета воз-
буждают сетчатые оболочки обоих глаз, это возбуждение рас-
пространяется по зрительным нервам в оба полушария. В ре-
зультате этой совместной работы обоих полушарий человек
видит не два раздельных, а одно целостное изображение од-
ного предмета, воспринимавшегося двумя глазами. Это един-

153

ство зрительного образа имеет исключительное значение для
пространственного видения, и оно обусловлено деятельностью
мозговых концов светового анализатора.
Надо отметить, что для возбуждения воспринимающих
клеток коры имеет большое значение число одновременно воз-
бужденных нервных волокон, а также частота импульсов, по-
сылаемых волокнам в зрительные воспринимающие центры
коры головного мозга. С этим связана площадь возбуждаемой
коры и интенсивность возбуждения соответствующих элемен-
тов мозгового конца светового анализатора.
Ядро и рассеянные элементы светового анализатора
Зрительные нервы огибают ножки большого мозга и вхо-
дят в подкорковые зрительные центры, лежащие у основания
больших полушарий. Среди подкорковых зрительных центров
наибольшее значение имеет наружное коленчатое тело, где
оканчиваются почти все волокна зрительного нерва. Передача
возбуждения в корковый центр происходит уже непосредствен-
но из подкорковых зрительных центров, особенно наружного-
коленчатого тела. Зрительный бугор и четверохолмие выпол-
няют функции передачи раздражений в глазодвигательный
центр, лежащий в основании вещества мозга.
В наружном коленчатом теле имеется шесть слоев серого
вещества. В одних слоях оканчиваются перекрещивающиеся
волокна от сетчатки противоположного глаза, в других — не-
перекрещивающиеся волокна от сетчатки глаза той же сто-
роны.
Из подкорковых центров в корковый зрительный центр
идут особые нервные волокна, так называемые волокна Гра-
циоле, некоторая часть которых направляется в височную
область коры больших полушарий, а основная часть этих
волокон направляется в затылочные доли коры больших полу-
шарий головного мозга. Корковый зрительный центр распо-
ложен именно в затылочных зонах коры, причем ядро свето-
вого анализатора преимущественно связано с областью ареа-
стриата. В этой области внутренний клеточный зернистый
слой расщепляется на два слоя мощным пластом миелиновых
волокон. Подобное расщепление имеется в мозгу лишь тех
животных, которые обладают парными глазами. Полагают,
что в этих двух слоях отражаются изображения с сетчаток
обоих глаз.
В слое больших звездчатых клеток в этой области проис-
ходит слияние возбуждений, поступающих от односторонних
половин сетчаток обоих глаз. Раздражение зрительной области
коры вызывает светоощущения и движение глазных яблок.

154

Корковый зрительный центр так внутренне связан с сетчатка-
ми глаз, что каждому пункту зрительной области коры соот-
ветствует определенный пункт сетчатки. Зрительная область
коры является как бы проекцией изображений, которые пер-
вично строятся всей оптической системой глаза на сетчатой
оболочке.
При поражении области ареа стриата у человека наступает
своеобразная слепота, которую больные не всегда осознают,
так как продолжают ощущать свет и известным образом
ориентироваться в пространстве. Но при сохранении свето-
ощущения и ориентации в направлениях световых лучей боль-
ные теряют способность воспринимать формы и пространст-
венные признаки и отношения предметов, а также не узнают
или плохо узнают ранее виденные ими предметы окружаю-
щей среды.
Этот факт неполной потери зрения при тяжелом пораже-
нии (ранении, контузии, сосудистом заболевании мозга) было
невозможно объяснить в свете традиционных представлений
о локализации зрительных функций.
Методом условных рефлексов Павловым было точно уста-
новлено, что временные связи на световые раздражения не
могут возникать в подкорковых зрительных центрах, через
которые лишь проводится возбуждение от сетчаток глаза.
Условные рефлексы на световые раздражители замыкаются
лишь в коре головного мозга.
Павлов установил, что в затылочных долях имеется ядро
зрительного анализатора, делающее возможным самые слож-
ные комплексные зрительные раздражения.
После удаления затылочных долей у собак полностью раз-
рушалось подметное зрение. Ни люди, ни другие животные,
ни пища не различались такими собаками. Собака без заты-
лочных долей находила пищу лишь по запаху или ориентиро-
валась по привычным звукам, сопровождающим подачу пищи.
При этом у такой собаки в нормальном состоянии оставались
оптический и мышечный аппараты глаз и зрительные нервы.
Павлов установил, что потеря предметного зрения в этих
случаях означает утрату высшего синтеза и анализа световых
раздражений, которые осуществляются ядром зрительного
анализатора. Эти опыты объективно установили существова-
ние ядра зрительного анализатора в затылочных долях коры
больших полушарий. Но зрительный анализатор распростра-
нен гораздо шире, «может быть по всей массе больших полу-
шарий» (Павлов). У собак без затылочных долей легко об-
разовывались условные рефлексы на общее освещение комна-
ты, где проводились опыты, причем собаки различали доволь-
но прочно изменения интенсивности этого освещения. В осве-

155

щенном пространстве собака обходила затененные предметы и
уходила в открытую дверь, как в светлое место. Оказалось,
далее, что такие собаки не только дифференцировали степени
освещенности (свет и тени), но и некоторые простые формы
затемненных и освещенных предметов (например, отличали
форму креста как условный сигнал пищевого подкорма от
формы круга, не подкреплявшегося затем пищей). Но у этих
же собак не могли быть выработаны условные рефлексы на
отдельные предметы, являющиеся сложными комплексными
раздражителями, для восприятия которых необходим высший
синтез и анализ. В нормальном поведении животное имеет
дело с движущимися предметами на разных расстояниях и
при различных условиях освещения, причем большое значение
имеет различение объемности предметов, которая в опытах
заменялась плоскостными двухмерными формами.
Но самая возможность различения форм при поражении
ядра зрительного анализатора свидетельствует о важной роли
рассеянных элементов зрительного анализатора. Эти элемен-
ты осуществляют как анализ изменения интенсивности света,
так и элементарный анализ форм внешних предметов.
Корковое нарушение зрительных функций зависит от тя-
жести поражения коры больших полушарий головного мозга.
Самое минимальное нарушение мозгового конца зритель-
ного анализатора вызывает ограничение поля зрения. Значи-
тельно более тяжелое нарушение выражается в неразличении
предметов (отсутствие предметного зрения). Максимальное
нарушение работы зрительного анализатора выражается в
полной потере различения интенсивностей освещения, т. е.
потере светоощущений. Последнее, наиболее тяжелая форма
нарушений, имеет место при поражении рассеянных элемен-
тов анализатора по всей коре головного мозга.
Открытие Павловым различия функций ядра и рассеянных
элементов зрительного анализатора имеет особое значение
для понимания механизмов зрения человека. У собак отсут-
ствует или слабо развито цветовое зрение, составляющее у че-
ловека функцию ядра зрительного анализатора. Возможно,
что некоторые функции цветного зрения связаны как с ядром,
так и с рассеянными элементами анализатора. Преимущест-
венный распад способности различать зеленый, голубой, синий
и фиолетовый цвета у больных с нарушением затылочных
долей дает основание думать, что коротковолновые цвета тре-
буют большей работы высшего синтеза и анализа, нежели
длинноволновые. На это указывает и факт более раннего об-
разования реакции ребенка на красный, оранжевый, желтый
цвета сравнительно с голубым, синим и фиолетовым.
Особенное значение для человека имеет пространственное

156

видение, наиболее тесно связанное (как и предметное зрение)
с ядром зрительного анализатора. Но отдельные элементы
пространственного видения (например, различных светотеней
ближних и дальних предметов) осуществляются работой рас-
сеянных элементов зрительного анализатора и т. д.
Мозговой конец анализатора не только соединяет в одно
целое (синтезирует) многие тысячи отдельных возбуждений,
идущих в мозг от отдельных точек сетчатки и из отдельных
волокон зрительного нерва; поступающие световые раздраже-
ния вновь анализируются, расчленяются, соотносятся с накоп-
ленным индивидуальным опытом организма. Кора головного
мозга вносит существенные поправки в показания глаза, ис-
правляет их в соответствии с действительностью. Так, на сет-
чатке глаза изображение предметов дано в перевернутом
виде, в обратном положении. Взаимодействие зрительного
анализатора с мышечно-суставным и кожным анализаторами
вырабатывает установку на правильное изображение, т. е. пе-
ревертывает оптическое изображение в глазу на действитель-
ное положение предмета.
При построении оптического изображения в глазу ближе
лежащие передние части предмета воспроизводятся большими,
нежели его более отдаленные, позади лежащие части. В этом
отношении аппарат глаза производит точное оптическое изо-
бражение соотношения передней и задней частей предмета,
но эта оптическая правильность еще не является действитель-
но правильной.
На основе образования и закрепления условных рефлексов
кора головного мозга исправляет несоответствие между опти-
ческим изображением в глазу и действительным соотноше-
нием частей предмета.
Посредством временных связей анализатор развивается и
совершенствуется. Благодаря временным связям (накапли-
ваемому индивидуальному опыту) мозговой конец зритель-
ного анализатора регулирует работу глаз и состояния зри-
тельных проводников, настраивает их на более высокий и
совершенный уровень отражения природы света и цвета, всех
предметов внешнего мира, воспринимаемых в определенных
условиях освещения.
Поле зрения
Важным условием нормального зрения является нормаль-
ное поле зрения, позволяющее обозревать освещенное про-
странство, в котором находятся те или иные предметы внеш-
него мира.
В психологии, физиологии и врачебной практике полем

157

зрения называется пространство, которое может видеть
неподвижный глаз, т. е. фиксирующий в данный момент какой-
либо предмет или точку. Легко заметить, что при сосредото-
чении взора на каком-либо предмете мы видим не только этот
предмет, но и окружащее его пространство сверху, снизу, с бо-
ков. Но это пространство поля зрения в данный момент бес-
конечно мало по сравнению с обозреваемым нами простран-
ством при перемещении взора, т. е. при движении глазных
яблок.
Однако и при перемещении взора мы имеем сочетание или
суммацию ряда одновременно действующих полей зрения.
Можно даже сказать, что отдельное расчлененное и устойчи-
вое поле зрения развивается из постоянной смены полей зре-
ния, т. е. из суммации многих полей зрения. В первые месяцы
жизни ребенок не способен фиксировать взор, у него еще нет
и содружественных движений глаз. «Обозрение» пространства
ребенком происходит по типу безусловного ориентировочного
рефлекса путем поворота головы на любое сильное внешнее
раздражение. Вместе с развитием высшей нервной деятель-
ности образуется способность фиксации взора и анализа раз-
дражителей, находящихся в поле зрения в данный момент.
Устойчивость взора является условием образования расчле-
ненного и устойчивого поля зрения, а вместе с тем условием
внимания или установки на предмет, действующий в данный
момент на органы чувств.
В поле зрения даны и определенные условия для светлот-
ного и цветового контраста, для сравнения формы и величины
предметов и т. д. Поле зрения человека складывается из раз-
дельных полей зрения каждого из глаз. Бинокулярное поле
зрения (обоих глаз) совершеннее монокулярного (одного
глаза), поскольку каждое из полей зрения отдельного глаза
ограничено участком, прилегающим к соответствующей поло-
вине носа. В последнем легко убедиться, закрыв один глаз и
устремив взор другого глаза вперед. Носовая перегородка
будет как бы обрезать соответствующую часть поля зрения
(для левого глаза — правую часть, для правого — левую
часть). Бинокулярное поле зрения ослабляет ограничивающее
действие этой помехи.
Путем сравнительного исследования изменений поля зре-
ния одного и того же глаза в разных положениях (движение
его кнаружи, т. е. в правую сторону для правого глаза, кнутри,
т. е. в противоположную для глаза сторону, кверху и книзу)
можно установить основные изменения поля зрения. В норме
для объектов белого цвета границы поля зрения характери-
зуются следующими величинами: кнутри — 60°, кнаружи —
90°, книзу — 70°, кверху — 60°. Таким образом, границы поля

158

зрения неравномерны даже в отношении движения самого
простого объекта. Наибольшая величина характеризует на-
правление кнаружи, затем книзу, а направление кверху и кну-
три характеризуется наименьшей для этих условий величиной
(разница — 30°). Поле зрения для цветных объектов сужает-
ся сравнительно с условиями восприятия белого цвета. Оно
меньше для синего цвета, еще меньше для красного цвета и
наименьшее для зеленого цвета (см. рис. 6).
Еще более су-
жается поле зрения
для предметного зре-
ния, т. е. момента
появления в боковых
частях поля зрения
какого-либо умень-
шенного изображе-
ния предмета. Опы-
ты с периметром под-
тверждают большую
чувствительность бо-
ковых частей сетчат-
ки к светотеням и
меньшую их чувстви-
тельность к цветам.
В своей основе
поле зрения зависит от состояния коры головного мозга, осо-
бенно мозгового конца зрительного анализатора. При органи-
ческих заболеваниях больших полушарий головного мозга
происходит то или иное нарушение поля зрения. К этим цент-
ральным, мозговым, нарушениям поля зрения относится кон-
центрическое сужение поля зрения (по всем направлениям),
центральные скотомы (выпадение отдельных участков внутри
поля зрения), гемианопсии (выпадение половины поля зрения)
и т. д.
Так, например, при поражении левого зрительного
тракта имеет место гемианопсия резко обрезанного типа
(рис. 7).
Исследование поля зрения поэтому составляет необходи-
мый прием диагностики ряда мозговых заболеваний.
Мозговая обусловленность поля зрения ясно сказывается
при сравнении детей нормальных и умственно недостаточных,
у которых наблюдается концентрическое сужение поля
зрения.
Развитие полей зрения у взрослого человека связано с ха-
рактером его деятельности. Постоянная работа по наблюде-
нию способствует расширению полей зрения.
Рис. 6. Поле зрения для цветных и ахромати-
ческих объектов (правый глаз).

159

Угол зрения
Поле зрения является общим условием протекания зри-
тельного ощущения и восприятия. Другим общим условием
этих ощущений и восприятий является угол зрения.
Каждая отдельная точка освещенного предмета, воздей-
ствующего на глаз, при определенных условиях возбудимости
и адаптации порождает ощущения. Но поверхность предмета
состоит из множества точек, которым соответствует и множе-
ство зрительных ощущений от одного и того же предмета.
Количество одновременно возникающих ощущений опре-
деляется общей площадью раздражений сетчатки глаз. На эту
зависимость числа одновременно возникающих зрительных
ощущений от площади раздражения сетчатки указал Сеченов.
Им было подчеркнуто, что площадь раздражения глаза зави-
сит в свою очередь от физических условий наблюдения. Эти-
ми условиями являются: а) расстояние от наблюдателя до на-
блюдаемого объекта и б) величина объекта при данной ди-
станции наблюдения.
Человек видит одни и те же предметы на разных расстоя-
ниях, следовательно, уменьшенными или увеличивающимися.
Рис. 7 (а,б). Гемианопсия при поражении левого зрительного тракта.
/ — левый; 2 — правый.

160

так как либо ок сам движется, либо движутся предметы от-
носительно человека. Состояние полного покоя, неподвижно-
сти человека и воспринимаемых им предметов является част-
ным случаем. Зрительный анализатор человека чрезвычайно
тонко и точно реагирует на изменения светлоты, цветов и
форм предметов с изменением расстояний. Угол зрения есть
отношение дистанции наблюдения к величине видимого пред-
мета. Чем больше величина предмета и меньше дистанция на-
блюдения, тем больше угол зрения.
Зрительные ощущения и восприятия под большим углом
зрения дают наиболее точно и быстро правильные образы ве-
щей. Малый угол зрения затрудняет работу зрительного ана-
лизатора, так как уменьшается общая площадь возбуждения
сетчатой оболочки. Зрительные ощущения и восприятия под
малым углом зрения требуют большего времени для отраже-
ния действительного цвета, светлоты и формы воспринимае-
мых вещей.
Лучи света, идущие от какого-нибудь тела к глазу, обра-
зуют угол, упирающийся своей вершиной в зрачок. От этого
угла зрения и зависит видимая величина предмета, а следова-
тельно, и площадь возбуждения глаза.
От угла зрения зависит характер распознавания цвета и
формы вещей. Под малым углом зрения изменяется цвето-
ощущение. Зотовым показано, что под малым углом зрения
оранжевый цвет (на белом фоне) сильно краснеет, а зеленый
цвет голубеет. Эти изменения тем больше, чем меньше углы
зрения, под которыми изменяется цвет.
При дальнейшем уменьшении угла зрения поверхности
предметов теряют свою цветность и ощущаются как ахрома-
тические (светло- или темно-серые), поэтому с самолета лес
будет казаться уже не зеленым, а серым ( с большой высоты).
Угол зрения в известной мере определяет соотношение ахро-
матического и цветного зрения. Под большим углом зрения
цветное зрение становится более точным и устойчивым. Еще
большее значение имеет угол зрения для предметного зрения,
различения частей и свойств предмета.
С расстояния 2 м можно разглядеть морщинки на лице че-
ловека, которых уже совершенно не видно, например, с рас-
стояния в 10 м. На расстоянии в 50—100 м не всегда можно
узнать знакомого человека, а на расстоянии 1000 м трудно
определить его пол, возраст, характер одежды. С расстояния
5000 м человек вообще уже не будет виден невооруженным
глазом.
Для определения угла зрения измеряется угловой попереч-
ник предмета, выражаемый в обычных для углов размерах —
градусах, минутах и секундах.

161

Чем дальше предмет, тем меньше его угловой поперечник.
Границей видения предмета является угловая величина не.
меньше Г. Угол зрения важен для определения светочувстви-
тельности к разным частям спектра световых лучей, особен-
но для определения порогов пространственного видения.
Общие качества зрительных ощущений
Зрительные ощущения характеризуются определенными
качествами отражения светового потока и составляющих его
волн различной длины и частоты колебаний.
Наиболее общим для всех зрительных ощущений качест-
вом является светлота. Это качество зрительных ощущений
зависит от коэффициента отражения воспринимаемого тела,
т. е. интенсивность ощущения светлоты воспринимаемого
предмета, является функцией всего мозгового конца анализа-
тора и его ядра и рассеянных элементов и наиболее общим
качеством зрительных ощущений, отражающим переходы от
света к темноте, степень воздействующего на глаз света.
Белая поверхность отличается наибольшим коэффициентом
отражения (например, для белой писчей бумаги от 0,60 до
0,85 падающего на нее света). Черная поверхность (например,
черная бумага для завертывания фотопластинок имеет коэф-
фициент отражения 0,04, а черный бархат 0,003 отражения
падающего на него света). Человеческий глаз весьма чувстви-
телен к изменениям светлоты на всем обширном диапазоне от
полного отражения света поверхностями предмета до их по-
глощения. Человек может различать до 200 переходов по свет-
лоте от черного до белого цвета.
Большое значение для усиления цветоощущений имеет
светлотный контраст, т. е. разность коэффициентов отражений
воспринимаемого предмета и окружающего его светлотного
фона. Светлотные соотношения весьма важны и при цвето-
ощущениях, где они способствуют выделению яркости цвета
и его заметности. Цветоощущения, кроме светлоты, характе-
ризуются цветовым тоном и насыщенностью. Под цветовым
тоном понимается качественное своеобразие цвета, определя-
емого как синий или красный и т. д., зависящее от преоблада-
ния в световом потоке волны определенной длины.
Цветовой тон зрительных ощущений непосредственно от-
ражает волновые свойства света и является высшим анали-
зом спектрального состава светового потока.
С цветовым тоном тесно связано другое качество цвето-
ощущений— насыщенность, т. е. степень выраженности дан-
ного цветового тона или, иначе говоря, степень отличия дан-
ного цвета от серого, одинакового с ним по светлоте.

162

Цветоощущения усиливаются и уточняются при цветовом
•контрасте, т. е. разности цветового тона и насыщенности вос-
принимаемого предмета и окружающего предмета фона.
Общим качеством зрительных ощущений является их пред-
метность, т. е. отнесенность светлоты цветового тона и насы-
щенности к определенному предмету внешнего мира, проекция
этих качеств на предмет, воздействующий в данный момент
на зрительный рецептор.
Предметность зрительных ощущений обусловливает их
одновременное взаимодействие при воздействии множества
точек поверхности предмета на один и тот же рецептор.
В силу предметности зрительных ощущений мы видим гра-
ни и контуры освещенных предметов, форму, величину, про-
тяженность, положение в пространстве.
Особую форму составляет пространственное видение, яв-
ляющееся результатом взаимодействия зрительных и мышеч-
ных ощущений. Виды зрительных ощущений различны.
Ахроматическое зрение
Ахроматическое зрение характеризуется двумя видами
чувствительности: 1) абсолютной световой чувствительностью,
2) различительной (разностной) световой чувствительностью.
Абсолютная чувствительность к свету определяется по мини-
мальному количеству лучистой световой энергии, раздражаю-
щей сетчатую оболочку глаза. Единицей измерения этой энер-
гии считается эрг.
Как пишет Кравков, «чтобы энергией порогового светового
раздражения, падающего на зрачок, нагреть 1 грамм воды на
1° тепла, потребовалось бы накапливать эту энергию в течение
почти 60 000 000 лет».10 Действительно, человеческий глаз
обладает исключительно высокой абсолютной чувствительно-
стью к свету. Так, для того чтобы вызвать едва заметное ощу-
щение точки белого цвета, необходима энергия не больше
1,95 X Ю-9 эрг/сек. Пороговая энергия для голубых лучей
(491 ммк) в условиях сумеречного зрения равна 3,22 X Ю"9
эрг/сек (данные Пинегина). В этих же условиях энергия зеле-
ных лучей (507 ммк) при площади раздражения в 2 угловые
минуты в диаметре и времени действия на глаз в Vs сек равна
всего 1,3—2,6 X 10-10 эрг/сек и т. д. Эти данные свидетель-
ствуют об очень низких порогах светоощущений, т. е. об очень
высокой абсолютной чувствительности человека к свету. Раз-
10 С. А. Кравков. Глаз и его работа, 4-е изд. М., Изд. АН СССР,
1950, стр. 194.

163

личие световой чувствительности при действии световых волн
различной длины свидетельствует о высокой чувствительности
ахроматического зрения к особенностям волновой природы
света. Впервые Вавилов открыл высокую чувствительность
человека в отношении количества фотонов, т. е. световых кван-
тов. По его данным, в условиях темновой адаптации человек
способен увидеть лучистую энергию, равную всего несколь-
ким квантам (для лучей в 505 ммк—8 квант). «...Человече-
ский глаз при благоприятных условиях обладает почти пре-
дельной, физически возможной чувствительностью и во много
тысяч раз • превосходит чувствительность лучших радио-
метров».11 Если перевести данные о пороговых раздражите-
лях с ранее проведенных единиц (эргов и квантов) на еди-
ницы измерения силы света, то окажется, что эта сила будет
равняться тысячным долям 1 св (для глаза, адаптированного
в темноте, при условии полной прозрачности атмосферы на
расстоянии 1 км).
Абсолютная световая чувствительность палочкового зре-
ния в тысячи раз выше абсолютной световой чувствительно-
сти колбочкового зрения.
Нужно подчеркнуть, что абсолютная световая чувствитель-
ность палочкового зрения является исключительно высокой и
при восприятии под малым углом зрения, т. е. при
наблюдении за объектом малой величины на больших расстоя-
ниях. Абсолютная световая чувствительность сравнительно
с абсолютной цветовой чувствительностью имеет и больший
диапазон (считая ее протяженность по полю зрения). Цвето-
ощущение снижается с перемещением раздражения от цен-
тральной ямки желтого пятна сетчатки к боковым частям
сетчатки. Абсолютная световая чувствительность палочкового
зрения, напротив, слабее в центре сетчатки. Зона максималь-
ной чувствительности к свету находится между 10—15° от
центральной ямки к боковым частям сетчатки.
Исследование Гассовского и Никольской показало, что*
этот максимум сосредоточен в области 10°.
Световая чувствительность и на более отдаленных от
центра боковых сторонах поля зрения значительно превосхо-
дит чувствительность к цветам. Исключением являются край-
ние боковые границы поля зрения, характерные минимумом
или полным отсутствием чувствительности.
Абсолютная световая чувствительность неодинакова у раз-
ных людей. Ее высокое развитие зависит от того, является ли
она жизненно необходимой для человека, включается ли она
в его деятельность в качестве постоянного и важного средства.
11 Там же, стр. 195.

164

Фотометристы, астрономы, рентгенологи, солдаты и офицеры,
действующие в условиях ночной разведки и т. д., в силу этого
обладают очень высокой абсолютной чувствительностью суме-
речного зрения. 12 На развитие их абсолютной световой чув-
ствительности большое влияние оказывают различные раздра-
жители, сочетающиеся во времени с действием минимальных
освещенностей.
Абсолютная световая чувствительность условнорефлектор-
но изменяется и повышается.
Так, сочетая во времени какой-либо индифферентный раз-
дражитель (например, стук метронома) с освещением глаза
(безусловным раздражителем сетчатки), образуем условный
рефлекс. В последующем стук метронома без засвета глаз
будет вызывать светоощущение той пороговой величины, кото-
рая обусловлена первоначальным действием освещения на
глаз. Пользуясь условнорефлекторным изменением световой
чувствительности, можно значительно сокращать время темно-
вой или световой адаптации.
Большое значение для увеличения абсолютной чувстви-
тельности глаза имеет одновременное раздражение светом не-
скольких пространственно-раздельных мест сетчатки одного
глаза. Теплов и Севрюгина установили, что порог светоощуще-
ния для отдельного точечного раздражителя снижается (т. е.
чувствительность повышается), если воздействовать одновре-
менно на сетчатку несколькими пространственно-раздельными
точечными раздражителями одинаковой яркости (при расстоя-
нии между ними 18—41 угловых минуты). Взаимодействие
одновременно возникающих световых ощущений повышает
абсолютную чувствительность в отношении отдельно взятого
минимального светового раздражителя (точечного раздражи-
теля).
Особенно большое значение для абсолютной световой чув-
ствительности имеет совместная работа обоих глаз (биноку-
лярное зрение). Гассовский и Хохлова показали, что световая
чувствительность при бинокулярном зрении превосходит све-
товую чувствительность монокулярного зрения в среднем
в 1,9 раза. Абсолютная световая чувствительность исследует-
ся в определенных условиях адаптации, т. е. приспособления
уровня чувствительности глаза к интенсивности действующего
на него светового раздражителя.
В темноте резко возрастает чувствительность глаза к ма-
лым яркостям воздействующего на него света, значительно
снижаются абсолютные пороги световых ощущений. После
12 См. Г. X. Кекчеева. Ночное зрение. М., Изд. «Советская на-
ука», 1942.

165

определенной адаптации к темноте световая чувствительность
глаза человека возрастает в сотни тысяч раз. Рост абсолют-
ной световой чувствительности в темноте исчисляется от на-
чального уровня ее, определяемого яркостью того света, к ко-
торому глаз был адаптирован до погружения в темноту. Об
этом росте абсолютной световой чувствительности в условиях
темновой адаптации дает представление табл. 1.
Таблица 1
Рост чувствительности глаза в темноте (по Нагелю)
Время пребыва-
ния в темноте,
в мин
Чувствитель-
ность,
в отн. ед.
Время пребыва-
ния в темноте,
в мин
Чувствитель-
ность,
в отн. ед.
0,5
20
26
94 700
4
75
31
174000
9
1 850
39
195 000
14
10400
51
208 000
19
26000
61
215 000
23
69500


Максимум абсолютной световой чувствительности ахрома-
тического зрения достигается на 45—50-й минутах пребыва-
ния в темноте. После этого момента чувствительность задер-
живается и продолжается далеко не так интенсивно. Найдены
способы ускорения процесса темновой адаптации, а вместе
с тем сокращения его периода. Кекчеев указывает на пять та-
ких способов, которые практически применимы, в частности,
в условиях ночной боевой разведки. К ним относятся: 1) регу-
лирование освещения перед переходом в темноту (рекомен-
дуется перед выходом в темноту находиться в помещении
с умеренным, а не сильным освещением); 2) ношение очков
с цветными стеклами (ношение очков с желто-зелеными фильт-
рами до выхода в темноту), которое, однако, связано со мно-
гими неудобствами и отрицательными следствиями; 3) засвет
глаз белым светом (после пребывания человека в помещении
с умеренным освещением перед выходом в темноту), который
повышает уровень светочувствительности; 4) засвет глаз крас-
ным светом (действующим скорее, нежели засвет белым све-
том), при котором уровень световой чувствительности увели-
чивается в 5—6 раз сравнительно с обычным уровнем и дер-
жится дольше двух часов после засвета; 5) применение
вкусовых или обонятельных раздражителей, повышающих об-
щую возбудимость нервной системы и усиливающих основной

166

очаг возбуждения в световом анализаторе. Особенное значение
для ускорения процесса темновой адаптации имеет условно-
рефлекторное регулирование световой чувствительности, при-
чем роль условного раздражителя с успехом может выполнить
слово. Так, после сочетания слова «свет» с определенной интен-
сивностью освещения или электрическим раздражением глаза
можно выработать повышение световой чувствительности
только на одно это слово «свет».
Адаптация необходима не только для палочкового, но и
для колбочкового зрения, так как колбочковая чувствитель-
ность также зависит от запаса вещества, способного разла-
гаться под действием света.
Характер изменений абсолютной световой чувствительности
в условиях приспособления глаза к постоянному освещению
(световой адаптации) качественно иной. Длительное пребыва-
ние на свету требует предохранения глаза от перераздраже-
ния и утомления, в силу чего корковое торможение регули-
рует силу возбуждения рецептора. Световой адаптацией глаза
называется понижение его абсолютной световой чувствитель-
ности, происходящее от изменения в палочках сетчатки за-
паса светочувствительных веществ и охранительной функции
коркового торможения. Световая адаптация представляет со-
бой своеобразный процесс, начинающийся с крайнего пониже-
ния чувствительности. Выйдя из темного помещения на ярко
освещенный снег, мы как бы ослепляемся ярким светом снега
и не различаем какие-либо детали вокруг нас. Но спустя неко-
торое время мы адаптируемся к этому свету. После первона-
чального крайнего снижения абсолютной чувствительности
падение кривой чувствительности становится медленнее, а за-
тем прекращается, останавливаясь на определенном уровне.
Световая адаптация связана с объективным изменением осве-
щенности окружающих предметов в течение дня, в зависи-
мости от условий погоды (солнечного или пасмурного дня).
В реальных условиях видения глаз отражает многие точки
освещенной поверхности воздействующего предмета. При этом
на глаз воздействует освещенность всего пространства, на ко-
тором находится предмет. Иначе говоря, отдельное зритель-
ное ощущение света всегда взаимодействует с другими свето-
выми ощущениями в поле зрения.
В условиях темновой адаптации человек скорее увидит
слабо светящуюся точку, если в поле зрения имеются другие
слабо освещенные точки (но в небольшом их числе). Эти
слабо освещенные точки, как показал Теплов, взаимно усили-
вают друг друга. Но сильно освещенное поле ослабляет и
без того минимальное раздражение слабо освещенной
точки.

167

Взаимодействие одновременных световых ощущений вы-
ступает в световом контрасте, заключающемся в том, что на
светлом фоне всякий более темный цвет темнеет еще больше,
а на темном фоне всякий светлый фон светлеет еще
сильнее.
Различают две основные формы взаимодействия одновре-
менных световых ощущений: а) положительную и б) отрица-
тельную индукции. Положительной индукцией называется
усиление данного (основного) светового ощущения под влия-
нием одновременно действующих на другие участки сетчатки
световых раздражителей.
Отрицательной индукцией называется ослабление свето-
вого (основного) ощущения под влиянием других, более силь-
ных световых ощущений (например, при появлении яркого
пятна в поле зрения слабые световые точки не только тем-
неют, но и вообще исчезают из поля зрения).
Контрастное действие (по противоположности) зависит
прежде всего от пространственных условий. Светлотный кон-
траст тем сильнее, чем ближе друг к другу взаимодействую-
щие раздражения. Поэтому у границ соприкасающихся полей
контрастное явление особенно заметно. Это явление носит
название краевого контраста.
Явление светлотного контраста более заметно в первые
мгновения световых раздражений, а затем по мере адаптации
светового анализатора оно ослабевает, и его влияние на ход
•отдельного светового ощущения становится менее сильным.
Различительная световая чувствительность определяется
минимальным изменением интенсивности световых раздражи-
телей.
Величина разностного порога для светоразличения опреде-
ляется как отношение 1/100 постоянной величины исходного
раздражения к прибавочным нарастающим интенсивностям
световых раздражителей.
Чем ниже разностный порог светоразличений, тем выше
светоразличительная чувствительность.
Постоянным разностный порог остается лишь в области
средних яркостей. При яркостях очень значительных или ярко-
стях очень малых величина разностного порога увеличивается,
следовательно, разностная чувствительность становится мень-
шей. Смирнов экспериментально показал, что увеличение раз-
личительной чувствительности происходит при увеличении
поля зрения (вплоть до 3,5°). Влияние площади раздражения
имеет особенное значение при светоразличении яркостей боко-
выми частями сетчатки глаза. При фотометрических сравне-
ниях равенства яркостей двух полей наилучшим размером
поля является 1—3°.

168

Различительная светочувствительность при бинокулярном
зрении выше, нежели при монокулярном зрении. Так, оказа-
лось, что бинокулярная различительная светочувствитель-
ность для боковых частей сетчатки выше монокулярной на
50%, для центральной части сетчатки — на 10%.
Темновая адаптация способствует росту различительной
светочувствительности. Положительная индукция (взаимоуси-
ление слабых раздражителей в светлотном контрасте) также
способствует росту различительной светочувствительности.
Дифференцировка световых раздражителей зависит от взаимо-
действия возбуждения и внутреннего торможения. Различи-
тельная чувствительность возрастает в процессе индивидуаль-
ного развития человека. В возрасте 16 лет она превышает
в 2,5 раза различительную светочувствительность ребенка
6 лет. Своего максимума различительная светочувствитель-
ность достигает к 25—30 годам, а затем держится приблизи-
тельно на одном уровне до 50—55 лет, после чего значительно
снижается (см. рис. 8).
Тот факт, что у маленьких детей различительная светочув-
ствительность значительно ниже, чем у взрослых, свидетель-
ствует о зависимости ее от накопления опыта, т. е. временных
связей. В процессе обучения развивается высшая нервная дея-
тельность детей, а вместе с ней и различительная светочув-
ствительность человека. На рис. 8 приведены данные о взрос-
лых без учета характера их деятельности. Между тем уровень
различительной светочувствительности зависит от того,
упражняется она или нет. Кравков приводит данные, свиде-
тельствующие о решающей роли упражнений, в основе кото-
рых лежит условнорефлекторный механизм. Если в первый
день опытов человек отличал силуэты самолетов с максималь-
ного расстояния в 6 м, то после семидневных упражнений он
их различал с расстояния в 22 м, т. е. при уменьшении угла
зрения почти в 4 раза.
Рис. 8. Изменение различительной чувствительности глаза
в зависимости от возраста.

169

Селецкая установила, что тренировка за несколько дней
повышает различение яркостей определенного цвета вдвое,
причем отмечается перенос вырабатывающихся навыков раз-
личения и на различение яркостей других цветов. Следователь-
но, в основе развития разностной светочувствительности ле-
жит условнорефлекторное изменение чувствительности свето-
вого анализатора в целом.
Хроматическое зрение
Приспособление зрительного рецептора к солнечному свет\
особенно выражено в отражении спектрального состава света
При действии лучей с разными длинами волн энергию, света
можно уравнять. Несмотря на равенство энергии воздейст-
вующих световых волн различной длины, человек будет отли-
чать один цвет от другого. Видность, или видение, различных
цветов изменяется в зависимости от длины волны. Максимум
видности находится в желто-зеленой части спектра (556 ммк),
резко спадая в обе стороны (к красному и фиолетовому цве-
там).
Как показал Вавилов, имеется определенная зависимость
видности цветов от распределения энергии в спектре солнеч-
ного цвета. Но это распределение резко меняется в зависи-
мости от положения Солнца на небесном своде (рис. 9). При
разной высоте над горизонтом солнечные лучи проходят раз-
ные толщи атмосферы, рассеивающие и поглощающие солнеч-
ные лучи различным образом для разных длин волн. Это раз-
личие рассеивания и поглощения различных длин волн солнеч-
ных лучей показано на рис. 10.
Рис. 9. Распределение энергии в спектре Солнца
при различных высотах над горизонтом.

170

Кривые распределения энергии солнечного света обозна-
чены так: / — за пределами атмосферы, // — при положении
Солнца над головой, /// — при положении Солнца над гори-
зонтом, IV— при условиях, близких к восходу и закату, 10°
над горизонтом. Сравнивая то, как изменяется распределение
энергии солнечного спектра
при различном положении
Солнца на горизонте, с тем,
как изменяется кривая днев-
ной и сумеречной видности,
можно установить, что «кри-
вая видности... располо-
жена в наиболее выгодной
части кривой распределения
солнечного света».13
В связи с этим уместно
напомнить, что хроматиче-
ское (цветное) зрение —
дневное, зависящее, как под-
чернуто Вавиловым, от изме-
нений солнечного спектра в
течение дня.
Электрофизиологические
исследования показывают,
что в разное время дня све-
товые лучи различной длины
волны оказывают различ-
ное действие на сетчатку.
Амплитуды токов действия
днем наибольшие для оран-
жевых лучей, а в сумер-
ках— для сине-зеленых лу-
чей.
Ухтомский подчеркивает
важность этого положения
как доказательство тонкости
отражения в мозгу действительных изменений в природе
в зависимости от изменении солнечного спектра.
Цветовая чувствительность меняется в течение суток
(данные Шварц). Чувствительность к красному и желтому
цвету высокой бывает в полдень, наиболее низкой в полночь,
чувствительность же к зеленому и синему, наоборот, повы-
шается к полуночи и снижается к полудню. Эти изменения
наглядно представлены в табл. 2.
Рис. 10. Средняя годичная кривая
распределения энергии полуденного
Солнца для средних широт (верхняя
кривая).
I — кривая дневной видности; II — кривая
сумеречной видности; III — кривая погло-
щения хлорофилла.
13 С. И. Вавилов. Глаз и солнце, стр. 110.

171

Таблица 2
Суточные изменения цветовой чувствительности
к различным цветам (по Шварц)
Чувствительность к красному цвету (630 ммк)
Время суток,
в час
Испытуемый
24
3
6
10
13
16
20
Б.
122
176
176
192
243
192
166
Д.
86
125
146
166
200
146
108
К.
96
126
146
163
176
153
117
А.
188
220
227
243
300
250
215
Т.
146
200
215
232
300
227
200
С.
136
166
176
188
260
176
156
В среднем
129
170
181
197
246
191
160
Чувствительность к желтому цвету (570 ммк)
Время суток, в час
Испытуемый
24
3
6
10
13
16
20
Б.
108
136
163
176
208
176
144
Д.
81
100
125
156
188
126
108
К.
125
146
166
175
204
163
141
А.
176
204
214
232
280
232
210
Т.
144
192
208
227
280
215
192
С.
153
188
220
240
300
220
200
В среднем
131
161
183
201
189
243
166
Чувствительность к зеленому цвету (520 ммк)
Время суток,
в час
Испытуемый
3
6
10
13
16
20
Б.
146
Д.
136
К.
146
А.
188
Т.
166
С.
176
113
111
106
152
132
141
102
96
96
126
117
125
89
82
80
108
100
106
73
69
69
91
86
89
96
120
89
102
86
100
117
136
106
125
113
132
В среднем
157
126
110
94
79
101
119

172

Чувствительность к синему цвету (470 ммк)
Время суток,
в нас
Испытуемый
24
3
6
10
13
16
20
Б.
136
102
93
80
65
86
102
д.
120
93
82
69
58
78
86
К.
136
100
82
75
64
82
96
А.
156
126
106
93
78
100
117
Т.
152
120
106
91
75
96
U1
С.
156
120
108
91
78
96
111
В среднем...
142
ПО
96
83
70
90
104
Электрофизиологические явления в сетчатой оболочке гла-
за (токи действия в их частоте, амплитуде колебаний и элек-
тродвигательной силе) зависят от длины волны раздражаю-
щих лучей и силы действующего света. Токи действия сетчатки
различны для различных длин волн. Наименьшая частота и
амплитуда токов действий характерна для реакции на крас-
ный цвет. Наибольшая частота и амплитуда колебаний токов
действия характерна для реакции на фиолетовый цвет. Реак-
ция на зеленый цвет занимает среднее положение.
Следовательно, уже по электрическим явлениям в сетчатке
можно судить о противоположности между длинно- (красный)
и коротковолновыми (фиолетовый) цветами. Наибольшее зна-
чение для цветового зрения имеет различительная чувствитель-
ность, так как разные предметы внешнего мира (в зависимо-
сти от их материальной природы и состава поверхности) раз-
лично отражают световые лучи различных длин волн.
В солнечном спектре глаз различает семь цветов (красный,
оранжевый, желтый, зеленый, голубой, синий, фиолетовый) и
оттенки, число которых достигает нескольких сот и колеб-
лется для разных людей до 150 и больше.
Исследования установили, что граница между фиолетовым
и синим находится около 445 ммк, граница между синим и
голубым—460 ммк, между голубым и зеленым—500 ммк, меж-
ду зеленым и желтым — 540 ммк, между желтым и оранже-
вым — 600 ммк.
Для определения различительной цветочувствительности
необходимо сравнить два соседних участка непрерывного
спектра и установить, на сколько миллимикронов нужно изме-
нить одну из сравниваемых областей для того, чтобы глаз за-
метил разницу в окраске. Различительная цветочувствитель-
ность в данной области определяется по наименьшей разности
длин волн в миллимикронах.

173

Чувствительность человека к изменению длины волны в
различных частях спектра различна. Различение минималь-
ных изменений для желтого и голубого цветов возможно при
изменении длины волны всего на 1 ммк. В средней части
спектра (зеленый цвет) требуется большее число миллимикро-
нов для того, чтобы глаз заметил изменения цветового тона.
По отношению к крайним частям спектра (красному и фиоле-
товому) разность в длине волны должна быть еще больше для
;ого, чтобы человек различил изменения в цветности воспри-
нимаемого объекта.
Цветоразличение отражает и изменения в насыщенности
цвета. Показано, что наиболее тонкое различение имеет место
в отношении цветов как наиболее насыщенных, так и наиме-
нее насыщенных. Более глубокая чувствительность отмечается
в отношении цветов средней насыщенности.
Особую роль в изменениях различительной цветочувстви-
тельности играет угол зрения. Зотовым, Каничевой и другими
установлено, что видимый цвет поверхности меняется под ма-
лым углом зрения (20—10 угловых минут). При этом происхо-
дит закономерное изменение цветоразличения: цветовой тон
воспринимаемой поверхности смещается в сторону или крас-
ного или зелено-голубого цвета. При очень малом угловом
размере поверхности цветность вообще перестает замечаться
Желтые и голубовато-желтые цвета на больших расстояниях
кажутся нам белыми, а синий и красный — черными. Эти про-
странственные изменения цветоразличения учитываются в
практике военной маскировки, когда необходимо рассчитывать
на изменение цвета на больших расстояниях, а также для
целей монументальной живописи. Большие художественные
полотна, расположенные на высоких стенах или плафонах,
рассчитаны на цветоразличение под малым углом зрения. По-
этому художникам приходится изображать предметы и их цве-
товые поверхности так, чтобы они были видны на больших
расстояниях, с учетом изменений цветности объектов с увели-
чением расстояния. Поле зрения расчленяется в зависимости
ст длины волны раздражающих глаз световых лучей. Сравни-
тельно с ахроматическим зрением цветовое зрение сосредото-
чивается в центральной части поля зрения. Но и в пределах
центральной части имеются различные границы для дискри-
минации каждого из цветов. Эти границы постепенно сужают-
ся в таком порядке: от желтого к синему, от красного к зеле-
ному цвету (рис. 6).
Обычно в световых лучах имеется сочетание волн различ-
ных длин. Глаз имеет дело обычно со смешанными цветами,
причем один и тот же цвет может быть получен смешением
различных цветов. Смешение цветов и слияние звуков суще-

174

ственно отличаются друг от друга. При одновременном звуча-
нии двух звуков (например, «до» ) мы ощущаем
промежуточного между ними звука, в то время как при одно-
временном воздействии на глаз красного и желтого цветов мы
получаем промежуточный между ними оранжевый цвет. В ре-
зультате смены звуков мы ощущаем созвучие, из которого при
достаточной тренировке мы можем выделить слухом и отдель-
ные звуки; в результате смешения цветов мы получаем новое
простое цветоощущение, из которого нельзя выделить отдель-
ные слагаемые. Только с помощью оптических приборов мы
можем узнать, каким образом получен данный цвет.
Тем более важно остановиться на вопросе о смешении цве-
тов. Известны три вида смешения цветов: оптическое, про-
странственное и бинокулярное смешение цветов.
Оптическим смешением цветов называется смешение цве-
тов, возникающее при одновременном наличии волн различ-
ной длины. Всякая поверхность, кажущаяся одноцветной,
в действительности отражает и посылает в глаз волны раз-
личной длины, как об этом свидетельствует ее спектр отраже-
ния. Установлено три основных закона смешения цветов.
Закон первый. Для всякого хроматического цвета имеется
другой хроматический, от смешения с которым получается
цвет ахроматический. Такие два цвета, в совокупности дающие
ахроматический, носят название цветов дополнительных.
Такими являются: красный и голубо-зеленый, оранжевый и
голубой, желтый и индиго-синий, желто-зеленый и фиолето-
вый, зеленый и пурпуровый. Нетрудно заметить, что дополни-
тельные цвета состоят из такой игры цветов, в которой один
относится к длинноволновым или средним цветам, другой -
к средним или коротковолновым цветам. При смешении таких
цветов они нейтрализуют цветовой тон друг друга, вследствие
чего и возникает белый или серый цвет.
Закон второй. Смешивая два цвета, лежащие ближе друг
к другу, чем дополнительные, можно получить любой цвет,
находящийся между данными двумя цветами. Промежуточ-
ный оранжевый цвет получается смешением красного и жел-
того, желтый — путем смешения оранжевого и зеленого, зеле-
ный — посредством смешения зеленовато-желтого и голубо-
зеленого цветов и т. д.
Закон третий. Две пары цветов дают при смешении одина-
ково выглядящий цвет, независимо от физического состава
смешиваемых цветов. Серый цвет, полученный от смешения
одной пары дополнительных цветов, ничем не отличается от
серого цвета, полученного от любой другой пары.
На рис. 11 представлена сводная таблица оптического
смешения цветов.

175

Условием оптического смешения цветов является одновре-
менность действия на глаз какой-либо пары цветов, т. е. смеж-
ность во времени, а не только в пространстве.
Пространственным смешением цветов называется смеше-
ние цветов по пространственной смежности и особенно по
совместному действию при уменьшающихся углах зрения
(т. е. известном расстоянии от цветных объектов). Если смот-
реть издали на разноцветную поверхность, то она кажется не
пестрой, а одноцветной, окрашенной в результирующий цвет
смеси отдельных цветов. Объясняется это тем, что при очень
малой величине изображения двух соседних разноцветных
пятен на сетчатке настолько близки, что в мозгу они сли-
ваются и дают впечатление одного цвета. В текстильном про-
изводстве пространственное смешение цветов получается
в однотонной ткани сплетением разноцветных тканей. В мону-
ментальной живописи подобное смешение цветов и впечатле-
ние одноцветности создается расстоянием от изображения.
Доказано, что количественные закономерности простран-
ственного смешения цветов те же, что и закономерности опти-
ческого смешения цветов (Теплов и Яковлева). Оптическое
пространственное смешение цветов может быть определено
монокулярно (т. е. зрением одного глаза). В нормальных слу-
чаях нет разницы между цветовым зрением обоих глаз, если
ими пользоваться при смотрении на цветную поверхность
раздельно и попеременно, закрывая другой глаз. Иная кар-
тина получается при бинокулярном зрении (обоими глазами).
В бинокулярном цветном зрении неизбежно возникает борьба
полей зрения. Это явление имеет место и в ахроматическом
Рис. 11. Дополнительные цвета (по данным различных авторов).

176

бинокулярном зрении. Если на сетчатку одного глаза падает
белый цвет, а другой глаз смотрит на черную поверхность,
то у человека возникает ощущение серого цвета, причем это
ощущение все время колеблется между ощущением белого
и черного полей, которые являются объектами разделитель-
ного видения обоих глаз..В цветовом зрении это явление еще
более усиливается. Если смотреть одним глазом на свет через
красный светофильтр, а другим через зеленый светофильтр,
то получится ощущение желтого цвета, колеблющегося между
красным и зеленым цветами (то краснеющего, то зеленею-
щего желтого цвета).
В основе борьбы полей цветного зрения лежит разность
возбуждений, приходящих в кору головного мозга от обоих
зрительных рецепторов. Эта разность определяется тем, что
каждый из них раздражается лучами различной длины волны.
Столкновение обоих возбуждений в коре головного мозга
порождает торможение, распространяющееся то на одно, то
на другое поле зрения. Этим объясняется подвижность бино-
кулярного цветного зрения, его колебание то в одну, то в дру-
гую сторону бинокулярно смешиваемых цветов.
Следовательно, бинокулярный синтез (объединение, слия-
ние) цветов является результатом условнорефлекторной дея-
тельности коры, поскольку торможение, возникающее при
столкновении обоих возбуждений в одном световом анализа-
торе, является внутренним, т. е. условным торможением.
Доказана условнорефлекторная природа и бинокулярного
анализа смешанных цветов. В опытах Хернандеца у человека
вырабатывался условный кожно-гальванический рефлекс, при-
чем условным раздражителем, подкрепляющимся электриче-
ским током, был желтый цвет. На остальные цвета, не имев-
шие такого безусловного подкрепления, кожно-гальванический
рефлекс не возникал. После выработки прочного условного
рефлекса на желтый цвет оказалось, что условный рефлекс
возникал и тогда, когда один глаз раздражался красным,
а другой — зеленым цветом, смешение которых дает белесо-
вато-желтый цвет. Следовательно, в таком бинокулярном
условном рефлексе имел место не только синтез, но и анализ
смешанных цветов.
В цветовом зрении своеобразно выступают основные
формы взаимодействия ощущений — положительная и отрица-
тельная индукции.
Экспериментально показано, что цветоощущение от дан-
ной, фиксируемой глазом цветной точки повышается, если
другая цветная точка в поле зрения будет малой яркости,
т. е. имеет место положительная индукция. Если же эта вто-
рая точка в поле зрения будет много сильнее фиксируемой

177

цветной точки, то цветочувствительность глаза в отношении
фиксируемой точки будет пониженной, т. е. будет иметь место
отрицательная индукция.
Для разных цветов эти взаимоотношения имеют неодина-
ковый характер. Отрицательная индукция усиливается при
приближении к средней части спектра, т. е. к области зеленого
цвета. Явление отрицательной индукции (ослабление цвето-
вого тона данного цветоощущения) приводит нас к контраст-
ным явлениям в области цветного зрения.
Цветовым контрастом называется изменение цветоощуще-
ния, происходящее вследствие пространственной смежности
воспринимаемого цвета с другими цветами (цветностью поля
или фона). Всякий хроматический цвет, находясь на хрома-
тическом фоне, изменяется определенным образом, в сторону,
близкую к дополнительному цвету. Благодаря явлению цвет-
ного контраста увеличивается видимое расстояние между
соседними поверхностями, тем самым усиливается четкость
изображения воспринимаемых предметов на сетчатке глаза.
Цветовой контраст бывает одновременным и последова-
тельным. Одновременный цветовой контраст возникает в виде
изменения цветоощущения в зависимости от одновременного
воздействия на сетчатку других цветовых раздражителей.
Если поместить кусочки желтого цвета на различные цвето-
вые поля (красные, зеленые, синие), то окажется, что желтое
на красном слегка зеленеет, желтое на зеленом слегка оран-
жевеет, желтое на синем становится более насыщенно жел-
тым и т. д.
Цвет воспринимаемого объекта сдвигается в сторону
цвета, наиболее отличного от цвета фона, т. е. в сторону
цвета, дополнительного к цвету фона. Однако такое опреде-
ление не вполне точное. Возникающие в таких случаях конт-
растные цвета не всегда тождественны с дополнительными
цветами. Если дополнительными цветами являются, например,
пары синий—желтый или желтый—синий, то контрастные
цвета несколько сдвигаются: синий имеет своим контрастным
цветом не желтый, а оранжевый, желтый не синий, а сине-
фиолетовый. Возникающие по контрасту цвета, в отличие от
дополнительных, не являются всегда взаимными. Так, напри-
мер, к зеленому цвету (541 ммк) контрастным будет красно-
вато-оранжевый, а к красновато-оранжевому будет уже не
зеленый, а сине-голубой (457 ммк) и т. д.
Сравнивая эти различия между контрастами и дополни-
тельными цветами, Кравков предположил, что «в основе явле-
ний контраста лежат процессы индуктивного взаимодействия
возбуждения в пространственно-различных местах нервной
системы. В основе же явлений дополнительности цветов лежит

178

достижение определенного соотношения между различными
цветовыми возбуждениями в одном месте нервного суб-
страта».14
Однако из физиологии высшей нервной деятельности из-
вестно, что взаимодействие возбуждений в коре головного
мозга невозможно без процессов торможения. Поэтому несом-
ненна зависимость явлений цветового констраста от вза-
имодействия возбуждения и торможения. Зотов показал, что
возбуждающий цветоощущения хроматический раздражитель
порождает одновременно процесс торможения на соседних
участках коры. В этом случае мы будем иметь типичное явле-
ние отрицательной индукции нервных процессов в коре голов-
ного мозга. Возникающий в силу этой индукции процесс тор-
можения обусловливает ощущение определенного контраст-
ного цвета.
Так, красный цвет (максимальная длина волны) вызывает
ощущение зелено-голубого цвета. Следующий за ним по дли-
не волны оранжевый цвет вызывает ощущение синего цвета,
а еще далее отстоящий желтый — контрастное ощущение
фиолетового цвета. Зотов установил, что уменьшение длины
волны воздействующего на глаз цвета вызывает уменьшение
длины волны ощущаемого контрастного цвета и наоборот.
По Зотову, явление цветового контраста обусловливается
взаимоотношением корковых процессов возбуждения и тормо-
жения, причем взаимоотношения между ними являются вели-
чиной постоянной. В свою очередь разность между возбужде-
нием и торможением отражает физическую разность между
любыми двумя взаимоконтрастными цветами.
Одновременный цветовой контраст усиливается при умень-
шении угла зрения и ослабляется при увеличении угла зре-
ния (имея в виду угловую величину цветового объекта, а не
всего воспринимаемого в поле зрения пространства).
Избирательный характер взаимодействия цветовых ощу-
щений ясно выражается в сенсибилизации цветового зрения,
повышении чувствительности к какому-либо цвету под влия-
нием предшествующего раздражения глаза другим цветом.
Шварц нашла, что приспособление глаза к действию красного
цвета повышает его чувствительность к дополнительному зеле-
ному, а раздражение глаза голубым цветом повышает чувст-
вительность к синему и наоборот. Однако длинноволновые
цвета (красный, желтый) оказывают более сильное сенсиби-
лизирующее действие, нежели действие зеленых и синих цвето-
вых раздражителей.
При анализе одновременного цветового контраста нужно
14 С. В. Кравков. Глаз и его работа, стр. 261.

179

иметь в виду, что в обычных условиях жизни имеется не
только цвет объекта и цвет фона, на котором он расположен,
но и общий цвет освещения (особенно при переходе от ночи
к утру, от дня к сумеркам). Цветной свет (освещение) услож-
няет явление цветового контраста. Установлено, что глаз диф-
ференцирует цвета объекта, фона и освещения, причем может
различить цвет, падающий от источника света на данную
поверхность предмета, и цветной свет, отражаемый этой
поверхностью. Это различение протекает также по типу одно-
временного цветового контраста.
Последовательный цветовой контраст представляет собой
изменение в цветовом тоне ощущения, возникающего в резуль-
тате предшествующего раздражения глаза другим цветовым
раздражителем. При этом контрастные явления протекают
в виде последовательных образов цветоощущения.
Время зрительного ощущения определяется по разнюсти
во времени между моментом воздействия на глаз светового
раздражителя и моментом возникновения соответствующего
зрительного ощущения. В среднем это время равняется при-
близительно одной десятой секунды. Для более сильных све-
товых раздражителей эта величина является меньшей, для
слабых — время зрительного ощущения увеличивается.
Но эта величина характеризует лишь время возникнове-
ния зрительного ощущения, а не его продолжительность. Пока
раздражитель ощущения действует на глаз, он продолжает
видеть. Скорость возникновения и развития ощущений во вре-
мени зависит от длины волны. Установлено, что скорость
нарастания ощущений синего цвета наименьшая. Затем в по-
рядке нарастающей скорости идут ощущения зеленого, жел-
того, оранжевого. Наибольшей скоростью характеризуются
ощущения красного цвета. Найдено также, что утомляющее
действие различных цветов на глаз неодинаково: наибольшее
утомление вызывает сине-фиолетовый цвет, наименьшее —
красный и зеленый. Подобно тому, как зрительное ощущение
возникает не сразу с действием раздражителя на глаз, так
оно и не исчезает сразу при прекращении действия этого
раздражителя на глаз. Время продолжительности зрительного
ощущения большее, нежели время действия раздражителя,
так как после прекращения действия раздражителя некото-
рое время продолжается последействующее ощущение в виде
последовательных образов.
В течение всего времени, идущего на исчезновение из глаза
раздражающих продуктов распада светочувствительных
веществ, на восстановление их запаса, на возвращение нерв-
ных центров к исходному состоянию, человек ощущает неко-
торый след от предыдущего раздражения в виде последова-

180

тельного образа. Положительным последовательный образ
является тогда, когда мы продолжаем ощущать ранее дейст-
вовавший раздражитель без контрастных изменений — таким,
каким он был на самом деле по светлоте и форме.
На положительных последовательных образах основано
восприятие кинофильмов. На наш глаз действуют отдельные
кадры, между которыми есть отдельные темные промежутки,
но мы этих темных промежутков не видим, так как ощущение
от предыдущего кадра захватывает момент прохождения тем-
ного промежутка. Возникает поэтому нужная для эффекта
непрерывность зрительных ощущений во время просмотра
кинокартины. В области цветового зрения мы встречаемся
с явлением отрицательных последовательных образов или
последовательного цветового контраста.
После прекращения действия данного цветового раздра-
жителя ощущение не исчезает, а некоторое время продол-
жается, причем оно изменяется в сторону контрастного цвета
или близко лежащего к дополнительному цвету.
Последовательный цветовой контраст подчиняется тем же
закономерностям протекания, что и одновременный цветовой
контраст. Однако особенностью механизма последовательного
цветового контраста является возникающее вследствие дли-
тельного раздражения утомление определенного места сетча-
той оболочки. Поэтому в последовательном цветовом конт-
расте еще большую роль играет корковое торможение с его
охранительной функцией. В результате возрастающего влия-
ния торможения отрицательный последовательный образ
постепенно угасает. В динамике отрицательного последователь-
ного образа отмечается чрезвычайная подвижность, колеблю-
щийся характер контрастных явлений, выражающий дина-
мику взаимодействия возбуждения и торможения в коре
головного мозга. Наиболее устойчивым в отрицательном
последовательном образе являются форма и величина образа
того предмета, который воздействовал на глаз. В протекании
последовательных образов как отрицательных, так и положи-
тельных сказывается взаимодействие обеих частей зритель-
ного анализатора. Мы ощущаем положение образа не в одном
из полей зрения (не в одном глазу, даже если смотрим именно
этим глазом), а посредине между обоими полями зрения.
Точным исследованием этого явления Зотовым и Алексеевым
установлено, что последовательный цветовой образ локали-
зуется приблизительно в средней зоне обоих полей зрения.
Цветовое зрение у людей развито неодинаково, причем
у одного и того же человека оно может быть неравномерно
развито по отношению к различным цветам. Цветовое зрение
особенно высоко развивается в условиях такой деятельности,

181

которая требует максимальной точности анализа и синтеза
цвета (например, у художников).
Следует отметить отклонения от нормы цветового зрения —
явление цветослабости и цветослепости.
Полная слепота на все цвета встречается очень редко. Для
людей, страдающих полным отсутствием цветового зрения,
весь окружающий мир обеспечивается, воспринимается серым
с той или иной разностью светлоты (светотенями).
Обычно отклонения от нормального цветового зрения про-
являются в форме избирательной цветослепоты или цветосла-
бости на некоторые цвета. Люди, имеющие подобные недо-
статки цветного зрения, чаще всего не осознают этих дефек-
тов, поскольку они не препятствуют ориентации в простран-
стве и правильному распознаванию предметов внешнего мира.
Среди цветоаномалов чаще встречаются люди, не видящие
красный или зеленый цвет; чрезвычайно редки случаи слепоты
на синий и желтый цвета.
Поэтому считают основными нарушениями цветного зре-
ния два типа избирательной слепоты: а) слепоту на красный
цвет (протоаномалия) и б) слепоту на зеленый цвет (дейтер-
аномалия). Протоаномал видит красный цвет как зеленый,
а дейтераномал — зеленый как красный. Предполагалось, что
цветоаномалы вовсе не способны воспринимать эти цвета
в силу отсутствия у него специальных «красноощущающих»
или «зеленоощущающих» колбочек. Зотов показал неоснова-
тельность таких предположений. Полная слепота к красному
или зеленому цвету у цветоаномалов имеет место лишь при
восприятии цвета под малым углом зрения. Опыты Зотова
показали, что с приближением цветового объекта (и соответ-
ственным увеличением его угловой величины) протоаномал
перестает видеть красный цвет как зеленый, а воспринимает
красный цвет как красный (т. е. нормально), а дейтераномал
начинает видеть зеленый цвет как зеленый. Значит, цветоано-
малия есть функциональный, а не анатомический недостаток
глаза, зависящий от условий восприятий, особенно простран-
ственных. Оказалось также, что эти цветоаномалы, обладая
пониженной возбудимостью в отношении красного или зеле-
ного цвета, получают тем не менее отрицательные последова-
тельные образы от них, т. е. зеленый от красного и красный
от зеленого.
Острота зрения
Светлотный и цветовой контраст обеспечивает резкость
граней (или контуров) воспринимаемых предметов внешнего
мира. Это чрезвычайно важно, имея в виду, что контуры пред-

182

мета есть «раздельные грани двух дальностей» (Сеченов),
поскольку грани предмета отделяют его от граней фона и дру-
гих предметов. Следовательно, светлотный и цветовой конт-
раст имеет важное значение для остроты зрения.
Под остротой зрения разумеется степень четкости различе-
ния границ предметов. Острота зрения составляет один из
главнейших признаков предметного зрения. Острота зрения
определяется тем минимальным промежутком между двумя
точками, который порождает минимальное ощущение гра-
ней или отделенности одной точки от другой. За единицу
остроты зрения принимается величина промежутка в одну
угловую минуту (Г). У многих людей минимальный порог
остроты зрения ниже этой величины промежутка (доходя до
20—10 угловых секунд). В таких случаях острота зрения
является повышенной (сравнительно со средними величинами).
Острота зрения зависит прежде всего от угла зрения, т. е.
от пространственных условий видения. Поэтому остроту зре-
ния определяют на определенных постоянных расстояниях от
наблюдателя до объектов, точно соблюдая угловой размер
промежутков в 1 угловую минуту. С уменьшением угла зре-
ния промежутки между точками или гранями предметов исче-
зают, как бы сливаются друг с другом: человек начинает
воспринимать вместо двух раздельных точек одно нерасчле-
ненное пятно.
Острота зрения зависит и от определенных особенностей
зрительного рецептора (нормального глаза и отклонений от
него —близорукости или дальнозоркости, аккомодации, вели-
чины зрачка и т. д.). Для близорукого глаза порог остроты
зрения будет значительно большим, нежели для нормального
или дальнозоркого глаза. Найдено, что наилучшая острота
зрения отмечается при величине зрачка диаметром в 3—4 мм.
Наилучшая острота зрения обеспечивается также централь-
ной частью поля зрения и т. д. Все это необходимые, но не
решающие условия. В основе остроты зрения находится кор-
ковая дифференцировка раздражителей, связанная с работой
ядра мозгового конца зрительного анализатора. Поэтому веду-
щую роль в остроте зрения играет деятельность коры голов-
ного мозга. Условнорефлекторный характер изменения ост-
роты зрения экспериментально доказан опытами Кравкова
и Севрюгиной. В этих опытах стук метронома сочетается
с увеличением освещенности различаемых темных объектов
на светлом фоне. После ряда сочетаний один стук метронома
без увеличения освещенности вызывал повышение остроты
зрения. Этот факт был проверен в нашей лаборатории Миро-
шиной-Тонконогой, которая подтвердила это наблюдение.
В ее опытах было найдено, что выработанная таким образом

183

более высокая острота зрения с одного глаза, где вырабаты-
вался сенсорный условный рефлекс, переносится на другой
глаз (без всякого предварительного упражнения). По этим
данным оказалось, что перенос условнорефлекторного повы-
шения остроты зрения с одного глаза на другой скорее осу-
ществляется в случае переноса с ведущего глаза на неведу-
щий, нежели наоборот.
Повышение остроты зрения путем упражнений впервые
было установлено русским врачом Добровольским (совместно
с Геном). Они доказали эту возможность в отношении наибо-
лее трудного различения — мелких букв и притом боковым
зрением. Расширение границ поля зрения в их опытах было
очень значительным. Граница по височному меридиану раз-
двинулась от 75 до 80°, по носовому меридиану — от 38 до 55е,
по верхнему меридиану — от 30 до 45°, по нижнему мери-
диану— от 32 до 50°. В последнее время эта возможность
доказана точными опытами Селецкой. Об исключительной
роли упражнений в развитии остроты зрения свидетельствует
метод лечения Сергиевского и Цвик, примененный по отноше-
нию к людям с резкими отклонениями от нормальной остроты
зрения (у косящих людей и людей с резким понижением
остроты зрения). Они заклеивали на длительный срок лучше
видящий глаз, тем самым снимали его тормозящее действие
на слабовидящий глаз, принуждая его к постоянной различи-
тельной работе. Если до такого лечения худший глаз обладал
низкой остротой зрения (различением пальцев близко от
лица), то после месячного лечения острота зрения достигала
нормального уровня. Учитывая значение центральных фак-
торов, обеспечивающих посредством упражнения повышение
остроты зрения, необходимо применять правильные методы
определения остроты зрения. В качестве обычного метода
определения остроты зрения употребляется таблица букв раз-
личных размеров или таблица с кольцами Ландольта.
Испытуемый должен указать, где находится разрыв
в кольце Ландольта (вправо, вверху, внизу, влево).
В зависимости от величины ландольтова кольца обычно
и определяется острота зрения. Но такое определение не
вскрывает всех возможностей повышения остроты зрения,
поскольку таковое зависит от жизненной необходимости
в определенном уровне остроты зрения. В своих опытах
Шварц создавала такую обстановку, при которой острота
зрения была лишь составной частью действия, успешность
которого зависит от степени остроты зрения. Поэтому опре-
деление кольца Ландольта было не самоцелью, а средством
для успешного выполнения другой задачи, а именно: не допу-
стить падения шара, который при неправильном выборе ключа

184

(из ряда других, соответствующих различным положениям
кольца Ландольта) отрывался от электромагнита и падал.
В результате упражнений, включенных в решение поставлен-
ной задачи, острота зрения повышалась до 207% (сравни-
тельно с простым обычным определением остроты зрения
в 1-й серии). Оказалось, что этот высокий уровень сохра-
няется длительный срок, а также переносится на различение
других объектов и в других условиях. Эти же данные говорят
о большом влиянии второй сигнальной системы на повыше-
ние уровня остроты зрения, подчеркивая ведущую роль коры
в сенсибилизации зрительного рецептора.
Пространственное видение
Взаимодействие одновременных зрительных ощущений
зависит не только от явления светового или цветового конт-
раста, но и пространственных условий видения (соотношения
величины объекта и фона, расстояния между ними, расстоя-
ния от них до наблюдателя и т. д.).
С рядом особенностей зрения, отражающих пространст-
венный характер движения, света и освещенных тел в окру-
жающей среде, мы уже встречались ранее. К ним относятся:
поле зрения, угол зрения, острота зрения. Эти пространствен-
ные особенности зрительных ощущений важны для понимания
закономерностей изменения светоощущений и цветоощущений,
т. е. отражения природы самого света.
Но исключительное познавательное значение зрительных
ощущений заключается в том, что через дробление (анализ)
и воссоединение, обобщение (синтез) оптических свойств
предметов внешнего мира они дают нам знание о простран-
стве как об одной из основных форм существования материи
и каждого отдельного внешнего тела и явления.
Эти чувственные знания о пространстве не прирожденны
так же, как и зрительные ощущения вообще. Зрительное отра-
жение пространства вырабатывается постепенно в процессе
индивидуального развития, причем эта выработка носит
условнорефлекторный характер. Между отдельными зритель-
ными ощущениями от различных точек одного и того же пред-
мета замыкается временная связь, воспроизводящая простран-
ственное расположение этих точек на поверхности воздейст-
вующего освещенного тела. Результатом такой временной
связи является поле зрения, т. е. объем видимого в данный
момент пространства, а также интенсивность ощущения, зави-
сящая от площади раздражения световым потоком сетчатой
оболочки глаза.
Но глаз не является неподвижным органом. Напротив, это

185

наиболее подвижный из всех рецепторных аппаратов. Движе-
ния глаза являются механизмом перемещения взора, непре-
рывного изменения соотношения линий зрительных осей,
обусловливающих изображение предмета на сетчатке. Эти
движения глаза разнообразны. Они состоят из движений глаз-
ного яблока, имеют решающее значение для определения про-
странственных координат предмета, особенно путем переме-
щения линии взора по горизонтали и вертикали (высоте
и широте объекта). Во внутренней среде глазного яблока осо-
бую роль играют движения хрусталика, изменяющего кри-
визну своей поверхности и ее форму при различных простран-
ственных условиях видения. Движение хрусталика в виде
аккомодации имеет очень важное значение при относительно
устойчивой линии взора, фиксирующего пространственное
положение объектов.
Совместная работа глаз формируется в индивидуальном
опыте ребенка и носит типичный условнорефлекторный харак-
тер. Можно сказать, что с момента образования содружест-
венных движений глаз нормальное видение всегда осуществ-
ляется бинокулярно, т. е. обоими глазами. С этого момента
глаза взаимозависимы, а работа каждого из них относительна
к другому.
Можно предполагать, что содружественные движения
мышц обоих глазных яблок являются целостной двигательной
реакцией, корковый механизм которых возникает в резуль-
тате замыкания временных связей между возбуждениями от
сетчаток обоих глаз. Этим, вероятно, объясняется более позд-
нее формирование содружественных движений глаз сравни-
тельно с изолированной реакцией на свет каждого глаза
ребенка.
Следовательно, в процессе взаимодействия на зрительные
рецепторы световых лучей и освещаемых ими внешних пред-
метов замыкаются временные связи не только между отдель-
ными свето- и цветоощущениями, но и между группами этих
ощущений, с одной стороны, и движениями глаз, с другой сто-
роны. Но движения глаз, как и движения вообще, неразрывно
связаны с ощущениями движений (мышечными ощущениями
или кинестезией). Эти ощущения являются как бы мозговым
анализом совершаемых глазом движений. На основе этих ощу-
щений мозг корректирует, исправляет и уточняет регулирова-
ние движений, так как от чувствительных клеток и волокон
мышц посылаются импульсы вновь в кору головного мозга.
Важно отметить, однако, что зрительный и глазодвига-
тельные нервы раздельны и раздельно проводят в кору свето-
вые н кинестетические возбуждения. Особенно следует под-
черкнуть, что в кору проводятся эти возбуждения по парным

186

нервам (зрительным и глазодвигательным) в оба полушария
головного мозга. Перекрест этих нервов ниже больших полу-
шарий обусловливает то обстоятельство, что каждое из полу-
шарий головного мозга так или иначе обусловливает деятель-
ность обоих глаз, что было показано ясно в отношении полей
зрения.
Совместная работа обоих глаз, обоих зрительных и обоих
глазодвигательных нервов и обоих полушарий головного
мозга свидетельствует о том, что в основе зрительных ощуще-
ний лежит сложный системный нервный механизм. Световой
анализатор является как бы двуединым, состоящим из пар
неразрывно взаимосвязанных одноименных рецепторов, нер-
вов и мозговых концов анализатора. Ядра и рассеянные эле-
менты зрительного анализатора относительно симметрично
расположены в обоих полушариях, регулируя деятельность
обоих глаз.
Исследования павловской школы показали, что при нару-
шениях целости зрительного анализатора возможна его ра-
бота и в пределах одного полушария головного мозга. При
поражениях одного из полушарий сохраняется анализ интен-
сивности световых раздражителей (т. е. светоощущение), час-
тично сохраняется поле зрения с выпадением лишь соответст-
вующих частей полей зрения обоих глаз. При сохранении
ядра зрительного анализатора в каждом отдельном полуша-
рии сохраняется и функция предметного зрения, т. е. отраже-
ния контура предмета, воздействующего на глаз. Иначе
говоря, одна из частей зрительного анализатора может рабо-
тать самостоятельно, частично возмещая функции нарушен-
ного полушария.
Как уже отмечалось в единственном случае при рассечении
путей между полушариями, описанном Быковым, ни одно из
полушарий само по себе не нарушалось, разрушалась лишь
комиссуральная связь между ними. Оказалось, что у такой
собаки (после операционного периода) сохранилась диффе-
ренцировка силы световых раздражителей, «световое ощуще-
ние» (дифференцировка предметов), «предметное зрение», по
Павлову. После уничтожения связи между обоими полуша-
риями уже невозможен был перенос условных рефлексов с од-
ной стороны на другую, но каждое отдельное полушарие
относительно нормально продолжало выполнять зрительные
функции.
В опытах Быкова мы имеем поразительный случай раз-
дельной и независимой деятельности двух зрительных анали-
заторов. Но эта двойная и раздельная работа зрительных ана-
лизаторов исключила возможность сложного пространствен-
ного различения. Собака с перерезанным мозолистым телом

187

не могла выработать дифференцировку на расстояние пред-
мета, т. е. его пространственное положение. Можно предпола-
гать, что двуединство зрительного анализатора выработалось
в качестве специального и совершенного приспособления
именно к пространственным условиям существования орга-
низма во внешней среде. В этом смысле оно является высшим
корковым приспособлением к имеющимся условиям жизни
именно в связи с тем, что высшие животные организмы
перемещаются по пространству в разных направлениях. Чем
выше животный организм по уровню своей нервной организа-
ции, тем более широким становится для него пространство
окружающего мира. Расширение диапазона ориентировки
в пространстве окружающего мира перестраивает и дифферен-
цировку пространственных признаков и отношений между
предметами внешнего мира.
Ранее было показано, что ряд пространственных особен-
ностей зрения (поле зрения, угол зрения, острота зрения)
включен в любой акт хроматического или ахроматического
зрения. Но все эти пространственные особенности зрения
имеют место как при одиночном, так и при совместном зрении
обоими глазами. При одиночном (монокулярном) зрении изо-
бражение предмета носит плоскостной характер, т. е. имеет
два измерения (в высоту и в ширину). При этом такое пло-
скостное изображение осуществляется при участии глазных
мышц. Что же вносит новое содружественное движение глаз,
о котором говорилось раньше? Как показывают исследования,
содружественное движение глаз имеет большое значение для
выделения третьего измерения пространства, т. е. глубины
пространства. При фиксации обоими глазами известного
объекта, находящегося вдали, позади других предметов или
при анализе глубины пространства самого предмета большую
роль играет конвергенция, или сведение зрительных осей
обоих глаз. Конвергенция имеет место при приближении объ-
екта. При удалении объекта имеет место дивергенция, или
разведение зрительных осей. Явления конвергенции и дивер-
генции связаны с аккомодацией. Известно, что аккомодация
усиливается при фиксировании близких предметов, ослаб-
ляется при удалении предметов или наблюдателя от пред-
метов.
Конвергенция и дивергенция зависят от коркового взаимо-
действия обеих частей зрительных анализаторов. Но это вза-
имодействие двух мозговых концов единого зрительного ана-
лизатора далеко не сводится к организации и регуляции
содружественных движений глаз.
Установлено, что конвергенция является незначительной
не только при расстоянии наблюдателя от объекта, прибли-

188

жающемся к 450 м (после чего она уже совершенно не имеет
места), но и на значительно более близком расстоянии. Еще
более ограниченными в дифференцировке расстояний оказы-
ваются аккомодационные усилия, прекращающиеся при фик-
сации предметов на расстояниях, превышающих 2—3 м.
Между тем человек способен различать глубину (рельеф-
ность) воспринимаемых предметов и занимаемого ими про-
странства на расстояниях до 1300—2600 м (в зависимости от
упражненности глубинного зрения).
По данным Гассовского и Никольской, величина порога
глубинных ощущений является очень малой (в среднем 10—
12 угловых секунд). Эта малая величина порога ощущений
глубины никак не может быть объяснением изменения зри-
тельных осей или аккомодации, имеющих значение лишь для
дифференцировки глубины фиксации предметов на небольших
и средних расстояниях. Между тем для человеческого зрения
характерна его приспособленность именно к дальним расстоя-
ниям. Чем же она может быть объяснена, если именно для
дальних расстояний уже недействительными являются фак-
торы конвергенции и аккомодации?
Из предшествующего видно, что факторы конвергенции
и аккомодации, принимающие участие в глубинных ощуще-
ниях, еще недостаточны для объяснения механизмов этих
ощущений.
Рассмотрим, в какой мере диспаратность изображения на
обеих сетчатках может служить исчерпывающим объяснением
механизма пространственного зрения, т. е. объемного трех-
мерного изображения.
Физиология зрения учит, что при фиксации обоими глазами
дальних объектов (например, звезд на небе) имеют место
параллельно направленные зрительные линии обоих глаз. При
этом изображения удаленных объектов видятся нами в одних
и тех же местах пространства независимо от того, имеются ли
эти изображения только на левом, только на правом глазу
или одновременно на обоих глазах. Этот факт свидетельствует
о том, что имеется известное физиологическое соответствие
между определенными симметрично расположенными точками
сетчаток обоих глаз. Эти симметрично расположенные точки
сетчаток обоих глаз носят название корреспондирующих
точек. Их возбуждение, как раздельное, так и особенно сов-
местное, создает ощущение одного объекта, при действии
одного объекта на оба глаза одновременно. Но совместное
возбуждение корреспондирующих точек, определяя ощущение
одного объекта (т. е. тождественность изображения двух сет-
чаток одному объекту), дает лишь плоскостное изображение
одного объекта.

189

Корреспондирующие точки обеих сетчаток точно соответ-
ствуют симметрично расположенным точкам пространства-
внешнего мира. Совокупность всех точек пространства, отра-
жающихся в виде связей возбуждения корреспондирующих
точек, называется гороптером. По определению Ухтомского,
гороптер есть геометрическое место точек, видимых одиночно
в условиях монокулярного зрения, т. е. дающих изображение
на соответствующих местах сетчатки (см. рис. 12).
Для разных положений глаз гороптер имеет различную
форму. Образование гороптера связано со специальными опти-
ческими рефлексами, которыми, по Ухтомскому, являются:
а) установка глаз на удержание предмета в поле наиболее
ясного видения или реф-
лекторное подведение
под входящий в глаз пу-
чок света области цент-
ральной ямки сетчатки,
б) установка глаз на
удержание предмета на
корреспондирующих точ-
ках обеих сетчаток по-
средством рефлекторных
актов конвергенции и ак-
комодации по отношению
к фиксирующему объекту.
Образование одиноч-
ного изображения одного
предмета на обеих сетчат-
ках возможно лишь при
тождестве углов зрения
обоих глаз благодаря од-
новременному возбужде-
нию корреспондирующих
точек сетчаток.
Плоскостное изображение одиночного предмета при виде-
нии двумя глазами возможно благодаря равенству углов зре-
ния обоих глаз.
При известных условиях два одинаковых предмета будут
видеться как одиночный предмет. Это обычное явление опять-
таки имеет место, когда мы рассматриваем в стереоскоп
двумя глазами две плоские геометрические фигуры. Когда
призмы наводят лучи на соответственные точки сетчатки,
предметы перестают двигаться и воспринимаются как одиноч-
ный предмет.
Следовательно, периферический механизм плоскостного
изображения одиночного предмета в бинокулярном зрении
Рис. 12 Гороптер.

190

или даже одиночного изображения двух отдельных тождест-
венных предметов заключен в одновременном возбуждении
корреспондирующих точек сетчатки.
Плоскостное изображение предмета возникает, однако, не
только при бинокулярном зрении (обоими глазами), но и при
монокулярном зрении (каждым из глаз в отдельности). При
бинокулярном зрении это изображение становится более точ-
ным и ярким, но качественно не изменяется по сравнению
с монокулярным зрением. Тем не менее механизм образова-
ния бинокулярного плоскостного изображения сложнее ввиду
возникающих оптических рефлексов на раздражение коррес-
пондирующих точек обеих сетчаток.
Все сказанное важно для понимания бинокулярного зре-
ния, но не объясняет нам механизма рельефного, объемного
изображения посредством ощущений глубины видимого про-
странства.
Для понимания именно этого механизма важно рассмот-
реть те случаи, когда раздражаются несоответственные или
диспаратные точки обеих сетчаток. В одном из этих случаев
бинокулярное зрение дизассоциируется, т. е. раздваивается,
в другом — бинокулярное зрение становится глубинным, по-
рождая ощущение объемности и рельефности видимого
предмета.
С одновременным возбуждением диспаратных точек свя-
заны, таким образом, как двоение, препятствующее целост-
ности восприятия даже обоими глазами плоскостного изобра-
жения одного предмета, так и глубинность пространственного
различения, являющаяся самой сложной формой зрительной
ориентации в пространстве. Рассмотрим условия «двоения»,
или дизассоциации бинокулярного зрения. Расположим две
спицы (или карандаша) а и b на горизонтальной линии взора
(от средней плоскости головы) с таким расчетом, чтобы рас-
стояние от спицы /; до спицы а было 15—20 см. При фиксации
взором дальней спицы а мы будем видеть ближнюю спицу Ь.
Однако именно эта, не фиксирующая ближний объект, начнет
двоиться, причем это двоение будет носить колебательный или
мерцательный характер, а именно — левое изображение
видится правым глазом, а правое — левым (см. рис. 13).
Происходит это потому, что изображение от ближней
спицы b падает на диспаратные части сетчаток (в левом
глазу — влево, а в правом —вправо от центральной ямки сет-
чатки). Такого рода двойственные изображения носят поэтому
название разноименных.
Двойственные изображения при раздражении диспаратных
точек могут быть и одноименными. Они возникают в обрат-
ном случае, когда фиксируется ближняя точка, а двоение

191

будет наблюдаться в отношении дальней точки. Продолжим
опыт. Будем фиксировать ближнюю спицу Ь. В поле зрения
одновременно находится дальняя спица с, но она будет раз-
дваиваться с той или иной степенью разностно. Но характер
двоения в этом случае будет иным, а именно — одноименным.
Правый глаз будет видеть правое изображение, а левый
глаз — левое изображение (см. рис. 14).
В данном случае раздражение, падающее на сетчатку
влево от центральной ямки, мы* относим к предметам, находя-
щимся вправо от фиксируемой точки, и наоборот.
Следовательно, одновременное раздражение диспаратных
точек в определенных случаях препятствует образованию
плоскостного изображения одиночного предмета. Однако
«двоение» или двойственное изображение имеет не только
периферический механизм в раздражении диспаратных точек
обеих сетчаток. Решающее значение имеет корковый меха-
низм, проявляющийся в борьбе полей зрения при бинокуляр-
ном зрении.
Если мы будем рассматривать в стереоскоп незначительно
отличающиеся друг от друга плоские геометрические фигуры,
то даже при раздражении корреспондирующих точек обеих
сетчаток будет наблюдаться борьба полей зрения, т. е. попе-
ременное торможение то одного, то другого образа. Эта
борьба полей зрения будет усиливаться с увеличением конт-
Рис. 13. Разноименные
двойственные изображе-
ния.
а — дальняя спица; в ближ-
няя спица; в,, в, — изображе-
ния. / левый глаз; // пра-
вый глаз.
Рис. 14. Одноименные двой-
ственные изображения.
« ближняя спица; с - дальняя
спица; с, и с2 изображения.
/ — левый глаз; // правый
глаз.

192

растности объединяемых в бинокулярном поле зрения фигур.
Если одна из наблюдаемых в стереоскоп фигур более кон-
турирована, чем другая, то более контурированная тормозит
впечатление от другой, менее контурированной. Если раз-
личны фоны для каждой из наблюдаемых в стереоскоп фигур,
то преобладает поле зрения той стороны, где большая конт-
растность между светлотой фона и фиксируемой фигурой
и т. д.
Нетрудно заметить разницу между двоением одиночного
предмета, когда мы одновременно воспринимаем два пред-
мета, удаленных друг от друга вглубь, и борьбой полей зре-
ния при одновременном видении находящихся в одинаковой
плоскости наблюдения. В первом случае человек фиксирует
один объект, причем видит его правильно, т. е. как один объ-
ект, а раздваивается побочный объект в поле зрения. Во вто-
ром случае (в стереоскопе) глаза фиксируют два предмета,
хотя бы и подобные, а слияние не происходит вовсе или
является временным состоянием потому, что кора головного
мозга рефлекторно препятствует. неправильному отражению,
каким становится одиночное изображение двух раздельных
предметов. Работа коры головного мозга и проявляется
в форме борьбы двух возбуждений с правого и левого глаза.
Столкновение обоих процессов возбуждения порождает тор-
можение в мозговом конце зрительного анализатора. Конт-
растные условия усиливают этот процесс взаимного торможе-
ния, а вместе с тем по закону положительной индукции тормо-
жение одной стороны зрительного анализатора усиливает очаг
возбуждения в другой стороне двуединого зрительного анали-
затора. Борьба полей зрения и явление двойственности изобра-
жения возникают у нормального человека в определенных
условиях. За пределами рассмотренных выше условий они не
имеют места. Но эти же явления могут возникнуть у нормаль-
ного человека под влиянием алкоголя, отравления гашишем,
мескалином и другими ядами. Действие этих веществ тормо-
зит деятельность коры головного мозга и растормаживает
функции нижележащих отделов центральной нервной системы.
При общем торможении всей коры, в том числе и мозговых
концов зрительного анализатора, происходит дизассоциация
бинокулярного зрения. Отсюда можно сделать вывод о том,
что нормальное взаимодействие возбуждения и торможения
в коре головного мозга есть необходимое условие целост-
ности бинокулярного зрения, в том числе и образование еди-
ного плоскостного изображения одного предмета. Это положе-
ние подтверждается клиническими наблюдениями над людьми
с поражениями коры головного мозга (при органических забо-
леваниях головного мозга). После тяжелых контузий (уши-

193

бов) и коммоций (сотрясений) головного мозга часто наблю-
даются явления двоения: с одной стороны — как результат
борьбы полей зрения, а с другой — как следствие раздраже-
ния не диспаратных, а корреспондирующих точек обеих сет-
чаток.
Очевидно, тем большую роль должна играть кора голов-
ного мозга в образовании целостного и рельефного (а не пло-
скостного) изображения. В этом случае мы имеем не только
единый, целостный образ одиночного предмета, но притом
и весьма совершенный, так как отражаются как высота и ши-
рина, так и глубина, рельефность и объемность предмета.
Если мы будем фиксировать объект а, то объект Ь, лежа-
щий ближе сбоку по сравнению с а, будет раздражать диспа-
ратные точки b1 и b2 (рис. 15).
В этом случае диспаратность будет
одноименной (так как изображение
Ь падает слева от центральной
ямки), и объект Ь кажется уже не
двоящимся, но находящимся ближе
и впереди а. Если при этом в поле
зрения находится наиболее дальний
объект с, то он будет видеться со-
ответственно лежащим дальше а
и также не будет двоиться. В этом
опыте имеют место раздражения
диспаратных точек, но несоответ-
ствие раздражаемых точек не чрез-
мерно, это умеренная диспаратность
изображения. Кроме того, в этом
случае умеренное несоответствие
носит также односторонний харак-
тер, так как в обоих глазах раз-
дражения падают только на левые
или только на правые половины
обеих сетчаток.
Умеренная диспаратность раз-
дражений обеих сетчаток сочетается с изменением конверген-
ции зрительных осей при переносе их с переднего на задний
план (или наоборот) видимого предмета. Представим, что
перед нами куб, построенный из проволоки с таким расчетом,
чтобы можно было свободно обозревать и задний план стерео-
метрического тела. Пока мы будем фиксировать передний
план, задний план будет двоиться, при переносе конверген-
ции на задний план двоение будет отмечаться в отношении
переднего плана. Это двоение, возникающее при переносе кон-
вергенции с одного плана на другой, будет устраняться благо-
Рис. 15. Одностороннее не-
соответствие раздражаемых
мест сетчатки (объяснения
в тексте).

194

даря образующейся в этом процессе временной связи между
ощущениями разностности расстояния. Ощущение глубины
образуется на основе замыкаемых временных связей между
умеренным диспаратным раздражением обеих сетчаток и
повторяющимся сведением зрительных осей обоих глаз
(в пределах до 450 м расстояния от наблюдателя до фикси-
руемого предмета). При фиксации дальних объектов умерен-
ная диспаратность раздражений сочетается уже не с самими
конвергентными установками глаз, а с их следами, сохранив-
шимися в условнорефлекторном механизме глубинного ощу-
щения.
Ощущение глубины заключается, как можно судить, в от-
ражении разностности расстояния между двумя объектами
или между передним и задним планом одного и того же
объемного тела. Ощущение глубины видимого пространства
представляет собой анализ переднего и заднего плана объекта,
т. е. отражение проекционных отношений видимого простран-
ства. Будет ли предмет казаться ближе или дальше фиксируе-
мой точки (или плана объекта), зависит от знака бинокуляр-
ного параллакса. Под бинокулярным параллаксом разумеется
кажущееся перспективное смещение рассматриваемого объ-
екта, вызванное изменением точки бинокулярного наблю-
дения.
Величина угла бинокулярного параллакса определяет
относительную удаленность объектов. Но этим не исчерпы-
вается еще особенность бинокулярного параллакса. Другой
особенностью является положение угла бинокулярного парал-
лакса. При височном расположении угла имеет место соответ-
ствие меньшей удаленности, при носовом положении — боль-
шей удаленности объекта.
Наименьший угол бинокулярного параллакса, образуемый
разноудаленными точками, является порогом ощущений глу-
бины, по которому определяется абсолютная чувствительность
к отражению глубины пространства. Чем меньший угол бино-
кулярного параллаксу может быть ощущаем, тем выше уро-
вень этой чувствительности глубинного зрения.
Однако бинокулярный параллакс и определяемый им по-
рог глубинного зрения нельзя объяснить периферическими
механизмами диспаратности раздражения обеих сетчаток и
конвергенцией. Больше того, сами эти явления перифериче-
ского порядка обусловлены корковой деятельностью. Об этом
свидетельствует, в частности, факт развития глубинного зре-
ния. Дубинская экспериментально установила, что наиболь-
ший рост глубинного зрения падает на возрасты от 7 до
15» лет, т. е. на основные возрасты обучения в школе. Разви-
тие наблюдения в процессе обучения, овладение основами

195

геометрического знания, навыками изображения проекцион-
ных отношений в рисовании и т. д. впервые активно развивают
у детей пространственное зрение. Еще Сеченовым было дока-
зано, что пространственное зрение измерительно по своему
характеру. Зрительное ощущение глубины пространства
неразрывно связано с оценкой расстояния между видимыми
предметами, с количественным видением этих расстояний.
Сеченов писал: «Чтобы выучиться этой форме зрения,
человек ненамеренно, не сознавая того, что он делает, пускает
в ход те самые приемы, которые употребляет топограф пли
землемер, когда снимает на план различно удаленные от него
пункты местности».15 Вместо угломеров будут использоваться
способные вращаться от виска к носу и обратно глаза. При
этом человек, подобно топографу, мерит углы между образую-
щимися зрительными линиями при конвергенции, но только
не градусами, а мышечным чувством, связанным с передви-
жением глаз. Точность этих чувственных измерений будет
приблизительной, но она неизменно возрастает в процессе
упражнения и достигает в конце концов высокого уровня.
Глубинное ощущение — основа глазомера или глазомерной
съемки на план воспринимаемого пространственного поля.
Бинокулярный параллакс есть «в сущности прием геометри-
ческий, только с употреблением менее точного глазомера, чем
при съемке местности. Кто верит в непреложность результа-
тов геометрического построения, должен будет согласиться,
что и в отношении только что разобранного вопроса глаз вос-
производит действительность приблизительно верно».16
Понятно поэтому, что глубинное зрение возникает позже
остальных форм зрительных ощущений, на их основе опираясь
на уже сложившиеся знания о предметах и их оптических
свойствах. Решающую роль в этом развитии играют знания
и навыки в области геометрии, а еще ранее этих геометриче-
ских знаний и навыков — изображение предмета в трех изме-
рениях посредством рисования.
В силу измерительного характера глубинного зрения оно-
не останавливается в своем развитии на уровне, достигнутом
в 15-летнем возрасте. Сравнение данных глубинного зрения
подростков и взрослых доктором Коробко ясно говорит
о дальнейшем совершенствовании глубинного зрения (см.
табл. 3).
С возрастом развивается дальнейшее уточнение функции
глубинного зрения, причем в большей степени растет глубин-
ное зрение для относительной близи, чем для большей даль-
ности, а также больше возрастает острота глубинного зрения
15 И. М. Сеченов. Избр. философск. и психолог. произв., стр. 336.
13 Там же, стр. 338.

196

в отношении вертикальных объектов, нежели горизонтальных.
У взрослых острота глубинного зрения является наименее
(сравнительно с детьми) постоянной величиной. Она является
величиной переменной в зависимости от рода трудовой дея-
тельности и объективных требований к глубинному зрению.
Наибольшего развития глубинное зрение достигает у моряков,
летчиков, артиллеристов, т. е. людей, деятельность которых
необходимо требует дальномерной точности. В гражданской
авиации, на автотранспорте, в производствах области точной
механики, автоматики, в сборочных операциях в ряде произ-
водств, на текстильном производстве и т. д. в процессе труда
высоко специализируется острота глубинного зрения, превос-
ходя средние данные.
Таблица 3
Острота глубинного зрения у подростков и взрослых,
в процентах (по данным Коробко)
Объекты
Подростки
Взрослые
Вертикальные
вблизи
90,1
92,3
вдали
87,6
89,7
Горизонтальные
вблизи
83,01
88,9
вдали
80
84,8
Следовательно, глубинное зрение является воспитуемым,
формируемым качеством человеческого зрения, имеющим
условнорефлекторный характер.
Известно, что анатомическим местом слияния возбуждений,
поступающих в кору головного мозга от раздражений точек
обеих сетчаток, является четвертый слой коры затылочной
области, далее распадающийся на два слоя (IVa, IVb)y между
которыми находится слой IVb — геннариева полоса. Невроны
этой полосы являются связующим звеном для неперекрещи-
вающихся волокон зрительного нерва (приходящих в слой
IVa) и перекрещивающихся волокон (приходящих в слой
IVc). Как можно видеть на рис. 16, в геннариевой полосе свя-
зываются оба типа волокон, чем создается возможность кор-
ковой реакции возбуждения как от корреспондирующих, так
и от диспаратных точек сетчатки.
Большое несоответствие сливаемых возбуждений (напри-
мер, волокна а и Ci) вызывает ощущение двух раздельных
объектов, но умеренное несоответствие (например, волокна а

197

и b\) дает коре возможность судить об относительной удален-
ности переднего и заднего плана частей предмета.
Но эти морфологические предпосылки говорят лишь о воз-
можности образования механизма глубинного зрения.
Наиболее важно то, что от обоих глаз поступают (в силу
диспаратности раздражения) возбуждения неодинакового
характера (по частоте нервных импульсов, силе раздражения,
скорости проведения и т. д.). Поэтому имеет место не простая
суммация возбуждений, а столкновение обоих возбуждений за-
тылочной области больших полушарий головного мозга.
В коре возникает определенная разность возбуждений в обоих
полушариях головного мозга, а следовательно, и разное вза-
имоотношение между возбуждением и торможением в этих
Рис. 16. Схема подразделений четвертого слоя
коры мозга в области борозды птичьей шпоры
(объяснения в тексте).
областях. Следствием является динамическое равновесие
между обоими этими процессами в зрительном анализаторе,
выражающемся в борьбе полей зрения, в непрерывных пере-
ходах от двоения к глубинному ощущению и обратно и т. д.
В отличие от господствующего в физиологической оптике
направления, объясняющего глубинное зрение лишь перифе-
рическими причинами, Ухтомский считал факты глубинного
зрения «типичными условнорефлекторными реакциями».
Устанавливаемая прочная связь между ощупыванием ру-
кой контура и объема (переднего и заднего плана особенно)
предметов внешнего мира и перемещением вслед за движе-
ниями ощупывающей руки движений самих глаз носит услов-
норефлекторный характер. С раннего детства замыкается
прочная связь между движениями рук и движениями глаз; на

198

основе этой связи ребенок учится пространственно видеть.
Затем уже и без движений ощупывающих рук ребенок на-
учается связывать зрительные ощущения и движения самих
глаз.
В глубинном ощущении обнаруживается типичное прояв-
ление замыкающихся временных связей между осязатель-
ными, зрительными и моторными ощущениями. Следователь-
но, глубинное зрение в своей основе имеет синтез ряда ощу-
щений, обеспечивающий возможность анализа расстояний,
объемности и рельефности видимых тел.
Необходим длительный путь развития временных связей
для того, чтобы от осязательно-зрительно-двигательного отра-
жения глубины пространства человек мог перейти к собствен-
но-зрительному распознаванию расстояний между предметами
в поле зрения. Затем на этой условнорефлекторной основе воз-
?ложно воспроизведение третьего измерения даже при вос-
приятии плоскостного изображения (в стереометрии или в осо-
бенности при восприятии изображенной на картинах перспекти-
вы). Пространственное зрение, имея в своей основе глубинные
ощущения, ими не ограничивается. Исключительную роль
в пространственном зрении играет связь, устанавливаемая
между всеми тремя измерениями пространства (высотой, ши-
ротой, глубиной). Эта устанавливаемая временная связь между
основными пространственными координатами определяет сле-
дующие три основных порога пространственного видения:
i) видение на расстоянии нерасчлененного пятна, контуры
которого расплывчаты и сливаются с окружающим фоном (по-
рог нерасчлененного видения, или minimum visibile), 2) рас-
члененное видение на расстоянии промежутка между двумя
объектами и вычленение контура предмета относительно
к окружающему фону (порог расчлененного видения, или mi-
nimum separabile), 3) узнавание предмета, т. е. определение
его качества, назначения, сходства и различия с известными
по опыту другими предметами (minimum cognoscibile).
В процессе наблюдения за видимыми предметами в прост-
ранстве один порог сменяется другим. Таким образом, наблю-
дая, человек все глубже и точнее познает предметы в их
пространственных соотношениях. Смена порогов пространст-
венного видения в процессе наблюдения свидетельствует о пе-
реходе от ощущений к восприятиям в едином процессе,
о постепенном усложнении и уточнении процесса чувствен-
ного отражения действительности. Для анализа зрительных
ощущений особенное значение имеет характер и скорость пе-
рехода от нерасчлененного к расчлененному видению предме-
тов. В пределах minimum separabile происходят многообраз-
ные и сложные изменения зрительных образов. К ним отно-

199

сятся, как показала Александрова, изменения соотношений
между пространственными координатами вычленяемого из
окружающего пространства предмета. Вычленение верха и
низа, правой и левой сторон, отдельных частей происходит
неравномерно. В каждом случае человек заново устанавли-
вает связи между этими сторонами и пространственными
координатами предметов в его отношении к фону и к самому
наблюдателю.
В динамике зрительных ощущений в процессе простран-
ственного видения отражается координатная система пред-
мета и его пространственных связей. Изменение зрительных
ощущений в процессе перехода от одного порога к другому
зависит от угла зрения. С увеличением угла зрения ускоряется
процесс адекватного отражения предмета.
Психология обязана Сеченову тем, что он впервые с ма-
териалистических позиций объяснил процесс пространствен-
ного видения. В отличие от идеалистов-физиологов и психо-
логов, исходивших из того, что пространство есть будто бы ка-
тегория сознания, которая привносится во внешний мир, орга-
низуя «хаос» его явлений, Сеченов принимал положение
о том, что пространство не измышляется человеческой голо-
вой, не конструируется сознанием, а объективно существует,
отражаясь в сознании параллельно зрением и осязанием.
Отражение предметов неразрывно связано с отражением
их пространственных признаков и отношений, а пространствен-
ные отношения не существуют вне материальных тел, которые
относятся друг к другу в виде системы пространственных коор-
динат. Любое восприятие предмета как совокупности зритель-
ных ощущений всегда включено в процесс пространственного
видения. Исходным моментом отражения предмета является,,
по Сеченову, контур предмета, т. е. отделенность по известным
граням от окружающего фона; однако контур характеризует
не только данный предмет, но и его пространственное отноше-
ние к другим предметам. Форма предмета (особенно сораз-
мерность или несоразмерность составляющих его частей, сим-
метричность или несимметричность их расположения), вели-
чина предмета, положение в пространстве (по отношению
к вертикальной и горизонтальной плоскости), соотношение
в предмете переднего и заднего плана, вообще всех трех изме-
рений пространства и т. д. неразрывно связаны с телесностью
самого предмета (качеством поверхности, строением, формами
вещества, весом, формой движения и т. д.).
Поэтому пространственное зрение есть не только отраже-
ние пространственных отношений между предметами, но и
пространственных признаков самого предмета.
Смена порогов пространственного видения показывает по-

200

стоянное приближение процесса отражения к действитель-
ности в зависимости от объективных условий. Одним из них
является изменение угла зрения, влияющего на динамику про-
странственного видения, связанного с движением тел в про-
странстве, с перемещением наблюдаемого объекта или самого
наблюдателя с целью выбора наиболее удобных позиций на-
блюдения и одновременно фиксируемого объекта и наблюда-
теля.
В связи с фактором движения тел в пространстве, в про-
странственном видении явственно выступает и фактор време-
ни, так как прохождение пути в пространстве осуществляется
во времени. Особенно большое значение в пространственном
видении летчиков, моряков и других имеет, как подчеркивает
Коробко, именно фактор времени ввиду необходимости срочно
соотносить необходимое действие (управление самолетом, ко-
раблем, прицелом орудия и т. д.) с устанавливаемым зрением
пространственным положением объектов. Важность подобной
срочности условнорефлекторных реакций в условиях ориенти-
ровки в пространстве подчеркивал Ухтомский.
Для построения плоскостных и объемных изображений
весьма важно направление пространственного видения. На-
правление определяется как местом его изображения на сет-
чатке (в поле зрения), так и положением нашего тела, головы
и глаз по отношению к окружающим нас предметам внешнего
мира.
Для человека характерно вертикальное положение его
тела (при ходьбе, работе, стоя и сидя) по отношению к гори-
зонтальной плоскости земли. Это положение, созданное обще-
ственно-трудовой природой человека, является исходным для
определения направления, в котором, человек распознает
окружающие предметы.
Характерно, что на пороге расчлененного видения человек
прежде всего вычленяет в контуре верх фигуры, от которой
дифференцирует правую сторону фигуры, а затем ее основа-
ние. Но так происходит не только в образовании плоскост-
ного изображения. В процессе образования рельефного, объ-
емного изображения имеет большое значение большая острота
глубинного зрения для близи и дали по вертикали, а не гори-
зонтали. В связи с этим понятно, какую большую роль в про-
странственном видении играют не только кинестетические
ощущения движений глаз и движений ощупывающих рук, но
и всего тела (ощущение равновесия или положения тела, т. е.
статическое ощущение). Роль этих ощущений в пространст-
венной ориентировке впервые была установлена крупным рус-
ским ученым Бехтеревым. В дальнейшем Ухтомский показал,,
как образуются временные связи между общими установками

201

тела по отношению к горизонтальной плоскости и установками
самих глаз при фиксации объекта в пространстве.
В нашей лаборатории получены интересные данные, под-
тверждающие это положение об исходной роли вертикального
положения для определения визуального направления в про-
странственной ориентации. Голубева показала, что простран-
ственная ориентация у ребенка на первом году жизни связана
с постепенным переходом ребенка от лежачего (горизонталь-
ного) положения к вертильному положению (первоначально
при положении сидя и стоя, а затем особенно при ходьбе).
С этого момента ребенок начинает быстро и точно ориентиро-
ваться в пространстве и владеть установками не только рук,
но и глаз.
Показательны данные Вороновой, полученные методом
условных рефлексов при изучении детей с поражением опорно-
двигательного аппарата. Объектом изучения были дети
10—12 лет, до лечения лишенные способности свободно пере-
двигаться из-за этих поражений, лежавшие длительно в по-
стели и крайне ограниченные в практическом овладении окру-
жающим пространством. У этих детей вырабатывался условно-
сосудистый рефлекс, причем условным раздражителем явля-
лось пространственное положение сигнала. Оказалось, что эти
дети легче дифференцируют качество сигналов (например,,
белый и красный цвет), нежели пространственное положение
сигнала одного и того же цвета.
Дифференцировка пространственного положения сигналов
давалась им нелегко, очевидно, в силу ограничения практи-
ческой ориентации в пространстве.
В I серии вырабатывалась дифференцировка сигналов на
правое и левое направление, во II серии — на верхнее и ниж-
нее направление. Результаты опытов показали, что для этих
детей значительно более трудным делом явилась дифферен-
цировка не по горизонтали (левое — правое), а по вертикали
(верх — низ).
Для человека, развивающегося нормально, практически
овладевающего пространством в процессе ничем не ограничен-
ного передвижения, развитие действительно идет от верти-
кального направления видения к горизонтальному.
У детей с поражением опорно-двигательного аппарата и
ограничением практического опыта овладения пространством
развитие идет в обратном направлении — от горизонтального'
направления к вертикальному.
Итак, на развитие пространственного видения влияет не
только обучение и измерительная практика, не только взаимо-
действие зрения и деятельности, но и пространственное поло-
жение самого человеческого тела в окружающем его мире.

202

ГЛАВА V
СЛУХОВЫЕ ОЩУЩЕНИЯ
Звук и слух
Звук является одним из моментов взаимодействия различ-
ных тел с различной средой. Природа звука вообще непонятна,
вне взаимодействия тел и явлений внешнего мира.
Предмет является источником звука постольку, поскольку
он приходит в колебательное состояние и движение под дей-
ствием движущейся упругой среды, его окружающей. Возник-
шая в результате этого взаимодействия звуковая волна рас-
пространяется в условиях данной среды, отражая эти условия,
равно как и среда отражает звуковые волны тем или иным
способом. Лишь благодаря взаимодействию звучащего тела и
данной физической среды звук воздействует на слуховой ре-
цептор, превращаясь в нем в нервный процесс, а затем в слу-
ховом анализаторе в слуховое ощущение.
Слуховые ощущения представляют собой высший анализ
звуковых волн различной частоты колебаний (высота звука),
амплитуды колебаний (сила звука), формы звуковой волны
(тембр звука). Все явления слуховых ощущений, следова-
тельно, связаны с особенностями звуковых волн, возникающих
вследствие колебаний источника звука в упругой среде. Эти
колебания вызывают возмущение этой среды, которое распро-
страняется в зависимости от ее природы. Акустика, т. е. раз-
дел физики, изучающий природу звука, рассматривает звуко-
вую волну как процесс постепенного возмущения в упругой
среде, а область пространства, в которой происходит этот про-
цесс, называется звуковым полем. Звуковая волна зависит от
того, однородна или неоднородна материальная масса тела и
среды, т. е. от характера ее молекулярного состава, а следова-
тельно, от плотности и упругости движущихся материальных
масс. Меньшая плотность среды является вместе с тем боль-

203

шей ее упругостью, благоприятствующей распространению
звуковых волн, т. е. импульсов колеблющихся (вибрирующих)
тел. Упругость, эластичность, гибкость, т. е. подвижность тел
и среды способствует передаче звука, так как толчок, пере-
данный одному ее концу, скорее передается на другой.
При исследовании скорости распространения звука в дан-
ной среде определяющим моментом является соотношение ее
упругости и плотности. В твердых и жидких телах скорость
звука большая, нежели в газообразных, вследствие более бла-
гоприятного соотношения в них упругости и плотности. При
относительном постоянстве атмосферного давления упругость
остается почти неизменной на определенном уровне, в то
время как плотность изменяется в зависимости от темпера-
туры. Жидкие и газообразные тела обнаруживают изменения
плотности в зависимости от незначительного колебания тем-
пературы, расширяясь от повышения ее и сжимаясь от пони-
жения температуры. При расширении тела от повышения тем-
пературы масса вещества распределится на новый, больший
объем, а следовательно, плотность его уменьшится. Поэтому
распространение звуковых волн в воздухе зависит от темпера-
туры среды. Лишь звукопроводность твердых тел не изменяет-
ся под влиянием температурных изменений до тех пор, пока
не изменится само состояние вещества.
Из всего этого ясно, в какой степени звуковая волна зави-
сит от строения вещества тела и соотношения плотности и
упругости звукоироводной среды. Материальность звука есть
производное от материальной природы тела — источника
звука и материальной среды.
Это производное, т. е. звуковая волна, изменяется по час-
тоте колебаний (длине волн), размаху колебаний и их форме.
При равенстве температурных условий скорость звука
остается величиной постоянной. При 0°С звук проходит в 1 сек
приблизительно 330 м. С повышением температуры на 1° ско-
рость увеличивается на 0,6м. Постоянной скоростью распро-
странения звука принято считать 342 м в 1 сек при темпера-
туре в 20° С. Ветер ускоряет или замедляет скорость звука
в зависимости от направления. Поэтому, когда скорость ветра
складывается со скоростью звука, звуковые волны преломля-
ются к земной поверхности, а когда скорость ветра противо-
действует скорости звука, звуковые волны отклоняются от
земли вверх. Многие явления при передаче звука на большие
расстояния объясняются отклонением волн от прямолиней-
ного направления вследствие неоднородности атмосферы. Сни-
жение слышимости определяется относительным затуханием
звуковых волн вследствие внутреннего трения ( вязкости газа)
и изменения теплопроводности. Вследствие поглощения волн

204

амплитуда их уменьшается по мере распространения (т. е.
сила звука уменьшается). Вместе с вязкостью среды на зату-
хание звуковых колебаний оказывает большое влияние изме-
нение частоты звуковых волн. По мере возрастания частоты
колебаний длина волн, а следовательно, расстояния между
сгущениями и разряжением в волне уменьшаются.
Расстояние между двумя сгущениями и разряжением рав-
но 342 м, а величина 393 мм называется длиной волны.
Высоким звукам соответствуют более короткие волны, низ-
ким звукам — более длинные волны. Длина волны с частотой
в 100 кол/сек равна 340 см, длина волны с частотой в
500 кол/сек равна 69 см, а для частоты 4000 кол/сек будет
равна 8,6 см. Чем больше колебаний в секунду, тем короче
длина звуковой волны. Следовательно, высота звука опреде-
ляется числом колебаний.
'. Человек ощущает слухом, т. е. адекватно отражает частоту
колебаний волн от 16—20 до 20 000—22000 колебаний (почти
на протяжении 11 октав). Диапазон слухового различения зву-
ковых волн значительно больший, чем световых волн. В этом
обстоятельстве заложена одна из причин исключительного
сигнального значения звуков для эволюции приспособления
животных организмов к среде.
Звуковая волна представляет собой периодическое уплот-
нение и разряжение воздуха. При этом в поступательном дви-
жении воздушной звуковой волны отдельные частицы воздуха
совершают полные колебательные движения, передающиеся от
одной частицы звуковой волны к другой. Звуковые волны рас-
пространяются (расширяются) сфероидально, т. е. шарообраз-
но. Поэтому звук можно слышать со всех сторон (сверху,
снизу, спереди, сзади, с правой и с левой стороны). Эта форма
распространения звука делает звук одним из наиболее силь-
ных внешних воздействий на животный организм.
Звук принадлежит к числу сильнейших, хотя и кратковре-
менно действующих безусловных раздражителей, а именно —
раздражителей безусловного ориентировочного рефлекса, вы-
зывающего специфическую двигательную реакцию поворота
головы, перемещения тела и т. д. Сила звукового раздражителя
при прочих равных условиях изучения условнорефлекторной
деятельности сильнее действия силы световых раздражителей
(Макарычев).
Сила звука заключается в амплитуде колебания источника
звука (определенного тела) и соответственно частиц среды,
проводящей звук. На число колебаний в единицу времени из-
менение амплитуды не влияет. Однако при увеличении ампли-
туды колебаний возрастает энергия колебаний, с чем связано
большее воздействие их на органы слуха.

205

Силу звука измеряют количеством энергии, которую при-
носят звуковые волны в единицу времени на единицу поверх-
ности, перпендикулярную к направлению распространения
волны. Единицей силы звука считается 1 эрг/сек • см2.
Звуковые волны по мере движения в пространстве теряют
в интенсивности, так как импульс, вызвавший звуковую
волну, обладает определенным запасом энергии, погашаемым
сопротивлением среды, в которой он действует. Чем меньше
расстояние между источником звука и органом слуха, тем
больше амплитуда колебаний воздушных частиц, воздейст-
вующих на него (тем сильнее ощущение звука). Характерным
именно для звука и его силы является резонанс в двух его
разновидностях: совибраций и созвучий.
Вибрации некоторых источников звука не могут передаться
настолько большим массам воздуха, чтобы вызвать ощущение
звука большой силы. Если эти слабо звучащие тела (напри-
мер, слабо звучащий камертон) соединить с большими по-
верхностями, которым передаются эти вибрации, то вибра-
ции этих больших поверхностей (например, волокон де-
ревянного стола) усиливают малые вибрации слабого звуко-
вого источника, усиливая его звук. Тела сложной формы
и структуры (массы воздуха значительных объемов,
твердые тела волокнистого строения и т. д.) способны
вибрировать разнообразно, но соответственно звукам раз-
личной высоты. Но вибрация не превращается в звуча-
ние, а лишь усиливает звучание источника (совибраций).
Звучащие резонаторы (струны, пластинки, мембраны,
трубки и т. д.) отвечают на вибрации, соответствующие
их строю, собственным звучанием. Следовательно, сила
звука во многих случаях зависит именно от передачи ви-
брации звучащего тела другому вибрирующему или вибриру-
юще звучащему телу в окружающей среде.
Резонаторы усиливают энергию звуковой волны, амплитуду
ее колебаний, тем самым способствуя усилению слухового
ощущения. Сила звука зависит также от преломления звуко-
вой волны (при переходе из одной среды в другую, с непарал-
лельными плоскостями), от отражения звука (от изогнутой
поверхности среды звук отражается подобно свету в условии
вогнутого зеркала, т. е. собирается в фокусе данной изогну-
той поверхности). В некоторых случаях отраженная волна
усиливает самый звук (в больших пустых помещениях) и вы-
зывает особую разновидность резонанса, так называемое крат-
кое эхо.
Звуки характеризуются, кроме скорости, частоты колеба-
ний и длины волны, силы или амплитуды колебаний, также и
формой колебаний.

206

То или другое сочетание частичных колебаний источника
звука (род колебаний) определяет форму колебаний, от ко-
торой зависит тембр звука. Форма колебаний, следовательно,,
выражает внутреннее сочетание частичных колебаний всех от-
дельных моментов звуковой волны. Когда колебания звуча-
щего тела периодичны, т. е. промежутки времени для всех
отдельных колебаний неизменно одинаковы, то получается му-
зыкальный звук, если же они происходят в неравные проме-
жутки времени, то имеет место шум.
Звуковое колебание носит характер синусоиды с периоди-
ческим повышением и понижением кривой колебания.
Подобные «простые звуки» входят в состав музыкальных
звуков и называются частичными тонами. Взаимодействие
периодических колебаний частичных тонов образует тембр
музыкального звука или тона. Шумы образуются, напротив,
либо из неправильных периодических колебаний, либо из
сложной совокупности непродолжительных периодических ко-
лебаний.
Основное значение в музыке имеют гармонические частич-
ные тоны, число колебаний которых в целое число раз больше
числа колебаний первого (исходного) частичного тона. Так,
если первый частичный тон имеет 100 кол/сек (или герц), то
второй — 200, третий — 300 и т. д. Если высота звука опреде-
ляется частотой колебаний первого тона, то форма колеба-
ний, определяющая тембр звука, состоит из соотношения
между числом и относительной силой всех частичных гармо-
нических тонов данного музыкального звука.
Анализ формы колебаний звука' показывает, что внутри
отдельного звука имеет место сложное взаимодействие коле-
баний отдельных моментов звуковой волны. Тем более слож-
ным и определяющим является взаимодействие колебаний при
слиянии звуков, различное для разных интервалов («проме-
жутков») между расстоянием одного звука до другого по вы-
соте, или частоте колебаний в 1 сек. Интервал представляет
собой отношение чисел колебаний одного звука к другому.
Так, например, на скрипичных струнах звук mi есть вторая
ступень от 1а, а интервал между ними соответственно равен
652^ : 435, т. е. относится как 3 :2. Это будет отношение числа
колебаний, составляющее интервал кварты. Большее число
колебаний относится к более высокому звуку. На этом при-
мере видно, что в то время, как 1а успевает сделать два коле-
бания, mi успевает делать три колебания. Наибольшее слия-
ние дают звуки, отношения чисел которых выглядят как 2:1
(октава) и 3:2 (квинта). Созвучия с наибольшим слиянием
называются консонансами, созвучия с меньшей слитностью
тонов называются диссонансами, т. е. неблагозвучием. Взаи-

207

модействие звуков выражается, следовательно, в отношении
чисел колебаний различных звуковых волн.
Итак, звуковые волны характеризуются скоростью, часто-
той колебаний и длиной волны, амплитудой и их формой, а
также соотношениями частот колебаний.
Но звуки протекают не только одновременно, в виде аккор-
да в данный момент, но, что особенно для них характерно,
последовательно друг за другом. Длительность звучания, а
также временные промежутки между звуками влияют на про-
цесс слушания.
«Если на слух человека падает какой-нибудь звук, напри-
мер музыкальный тон, — писал Сеченов, — то человек чрезвы-
чайно легко определяет его продолжительность и характери-
зует это словами: звук отрывистый, протяжный, очень долгий
и пр. Ощущение звука имеет вообще характер тянущийся: это
значит, что слух обладает способностью ощущать явление
звука конкретно, и вместе с тем он сознает, так сказать, каж-
дое отдельное мгновение его. Слух есть анализатор вре-
мени».-1 Посредством слухового анализа продолжительности
звуковых воздействий происходит дробление отдельных фаз
звука, то нарастающего, то снижающегося по силе, то изме-
няющего периоды и колебания.
Отражаемые слухом качества становятся сигналами вре-
менных признаков и отношений, воздействующих на сложный
организм животного и человека звучащих тел и упругой среды
распространения звука.
Как мы видели, звук не существует без тела — источника
звука — и вибрации окружающей среды. Поэтому звук для
животного организма и человека есть признак определенных
предметов внешнего мира и определенных свойств звукопро-
водной среды, является сигналом того или иного явления
предметной действительности.
Наконец, нельзя не отметить, что звучащее тело занимает
определенное место в материальном пространстве, а распро-
странение звука в разных направлениях носит пространствен-
ный характер. Слуховые ощущения производят также анализ
пространственного положения источника звука и направления
движения звуковой волны. По звуку мы судим о местоположе-
нии звучащего тела и определяем направление звука.
Подобно тому как свет, освещая предметы внешнего мира,
превращает их в сигналы для жизнедеятельности животных и
человека, так и звук обнаруживает для организма на извест-
ных расстояниях от него существование определенных предме-
тов и влияний внешнего мира. Этим предметным и временно-
1 И. М. Сеченов. Избр. философск. и психолог. произв., стр. 127.

208

пространственным характером звука и объясняется его биоло-
гическая роль. Первоначально она заключается в том, что
звук вызывает безусловный ориентировочный рефлекс живот-
ного в виде закономерно повторяющегося движения пово-
рота тела к источнику звука, как на это обратил внимание
Павлов в самых ранних опытах.
Не случайно подчеркнуто здесь безусловнорефлекторное
действие сильных звуков, так как они обладают и наибольшей
энергией вибрации, характеризуются и большим механическим
давлением вибрирующих масс воздуха на слуховой рецептор.
Не случайно очень сильные звуки перестают действовать
•специфически звуковым образом на ухо, т. е. не порождают
в нем слуховых ощущений, а, оказывая механическое воздей-
ствие на ухо, вызывают в нем осязательно-болевые ощущения.
Напротив, не очень сильные и слабые звуки превращаются
в сигналы внешних предметов, необходимых для осуществле-
ния пищевого обмена организма с внешней средой.
Развитие слуха у человека определилось условнорефлек-
торными механизмами замыкания связей между звуковыми
свойствами вещей и явлений и основными функциями его жиз-
недеятельности как общественного существа.
Как указывалось раньше, человеческий слух характеризует-
ся сравнительно большим диапазоном различения частот
колебаний звуковых волн. Слышимые человеком звуки зани-
мают фундаментальное место среди всех звуков. Границей
Рис. 17. Область слуховых ощущений и кривые равной громкости.

209

слышимых звуков в отношении низких звуков является гра-
ница инфразвуков, а в отношении высоких звуков — граница
ультразвуков, уже не ощущаемых человеческим мозгом, но
оказывающих физиологическое действие на органы человека.
Общий «спектр» звукового ряда изображен на рис. 17.
Более важным, нежели широта различения звуков челове-
ком, представляется качественный характер этого различения
в пределах слышимых звуков. Обращает на себя внимание,
что центральное место в диапазонах слышимых звуков зани-
мает зона звуков человеческой речи. По мере удаления от этой
зоны слуховые ощущения человека становятся менее точными,
требуют большей специальной дифференцировки и упражне-
ний (рис. 18).
Обращает на себя внимание исключительное положение
звуков речи в зоне ясного слышания. Как это ни странно, но
долгое время в акустике, физиологии и психологии считалось,
что основу культурного развития человеческого слуха состав-
ляет музыкальный слух. Действительно, музыкальный слух
сыграл и играет исключительную роль в очеловечении слуха,
в расширении границ человеческого слуха. В этом смысле
Маркс и назвал человеческое ухо «музыкальным ухом», по-
зволяющим точно отражать гармонические отношения звуков,
овладеть природой звука и эстетически воспроизводить зву-
ковые соотношения с целью художественного, образного по-
знания объективной действительности.
Но музыкальный слух человека не представляет собой про-
стого эволюционного продолжения развития слуха высших
Рис. 18. Распределение зон слуховых ощущений в пределах
слышимых звуков.

210

животных. В отношении малых интенсивностей звуков, а так-
же вычленения частичных тонов из сложного музыкального
звука собака оставляет далеко позади себя человека. У быка
или тушканчика величина и соотношение частей слухоразли-
чительного органа, так называемой улитки, весьма благопри-
ятна для дифференцировки по высоте, т. е. для звуковысот-
ного слуха. Тем не менее у собаки, тушканчика и быка нет
музыкального восприятия. Нетрудно установить, что музы-
кальность человеческого слуха является не причиной, а след-
ствием качественно своеобразного характера человеческого
слуха, связанного со звуковой природой языка как основного
средства общения. Речевой слух, помимо своего прямого, жиз-
ненного назначения обслуживать общение между людьми,
оказался важнейшей опорой для: а) развития музыкального
слуха, б) развития пространственно-предметного слуха и
в) различения по звуку временных признаков и отношений
между явлениями внешнего мира.
Музыкальный слух человека возник вместе и на основе
музыки как формы искусства художественного отображения
внешнего мира. В истоках музыки лежит использование воз-
можностей человеческого голоса и речи.
Но как бы ни было велико значение музыкального слуха
для расширения и уточнения слуховых ощущений человека,
музыкальный слух не является первоосновой человеческого
слуха, какой является речевой слух, и не исчерпывает всего
многообразия и применения человеческого слуха. Ухтомский
справедливо отметил, что «более или менее явный пред-
рассудок— усматривать в музыкальном восприятии глав-
ную функцию слухового рецептора. Это предрассудок чело-
века, и в особенности городского человека. В натуральных
условиях работа слуха направлена в особенности на задачу
восприятия более или менее низких шорохов и шумов, по ко-
торым можно было бы достаточно ориентироваться в расстоя-
ниях и направлении источников звучаний»2 (курсив наш.—
Б. Л.). Что именно эта функция распознавания по звукам ка-
честв предмета и его упругой среды, расстояния и направле-
ния имеет огромное значение, показывает путь развития аку-
стической техники, обслуживающей разнообразные нужды
производства и других явлений общественной жизни.
Естествоиспытатели лишь «прикладывали» музыкальную
акустику к анализу речевого слуха (особенно к гласному со-
ставу речи). Между тем сама музыкальная акустика есть про-
дукт развития звукового языка, речи и речевого слуха. Лишь
в связи с центральным положением речевого слуха в человече-
2 А. А. Ухтомский. Собр. соч., т. IV, стр.196.

211

ском слухе вообще можно понять исключительную и особую
роль слуха в человеческой жизни. Заслугой Ухтомского
является выдвижение в центр физиологической акустики
именно этого момента. «... Мы можем признать, — писал
Ухтомский, — что слух — важнейший из органов чувств чело-
века. Именно он в особенности помогает человеку стать тем,
что он есть. Дело тут не в музыке, и не в гармониях, и не.
в психологических «переживаниях» слуховых впечатлений. Ве-
ликая область музыки, гармоний и их творческого восприятия
человеком составляет ... относительно узкую и изысканную
провинцию среди обширных, прозаических, суровых и боевых
задач акустического восприятия как важнейшего, дальновид-
нейшего и ведущего органа рецепции и распознавания среды
на расстоянии в пространстве, времени и истории. На слух
у человека ложится исключительная и ответственнейшая прак-
тическая задача, уходящая далеко из границ физиологии, за-
дача служить опорой и посредником в великом деле органи-
зации речи и собеседования».3
Коренная связь слуха с речью, речевая обусловленность
человеческого слуха представляется особо важной для пони-
мания механизма слуховых ощущений. Лишь речевой слух
и мышечные ощущения речедвигательного аппарата являются
одновременно составной частью как первой, так и второй
сигнальной систем высшей нервной деятельности человека.
Это положение необходимо иметь в виду при специальном
изучении слуховых ощущений.
Слуховой рецептор
Органом слуховых ощущений является слуховой или зву-
ковой анализатор. Превращение энергии звуковых раздраже-
ний в нервный процесс осуществляется слуховыми рецепто-
рами.
Слуховой аппарат, способный анализировать колебания
материальных частиц, возник у позвоночных животных с пере-
ходом к наземному существованию. Он развился как придаток
к органу равновесия сначала в виде «внутреннего уха», к кото-
рому у амфибий прибавились элементы «среднего уха», а за-
тем и наружное ухо (начиная с рептилий. В последующем
ходе эволюционного развития имело место обратное соотно-
шение— перестройка внутреннего уха в зависимости от при-
способления наружного и среднего уха к звуковым колеба-
ниям внешней среды. Так, филогенетически сложились три
основные части слухового рецептора: 1) наружное (внешнее)
ухо, 2) среднее ухо и 3) внутреннее ухо.
3 Там же, стр. 220.

212

Неразрывная связь и взаимодействие этих трех частей слу-
хового органа чувств составляет процесс трансформации зву-
ковых колебаний в нервный процесс. Можно считать, что на-
ружное и среднее ухо являются звукопроводящими механиз-
мами (подобно светопреломляющим средам глаза), а первич-
ный анализ звуков на периферии осуществляет внутреннее
ухо, точнее улитка с ее основной мембраной (подобно свето-
и цветочувствительному прибору сетчатки). Наружное ухо
у человека состоит из ушной раковины и наружного слухо-
вого прохода.
Физиологическое значение ушной раковины состоит пре-
имущественно в* улавливании направления звука, т. е. стороны,
откуда звук слышится. У многих млекопитающих ушная ра-
ковина очень подвижна благодаря системе мышц, двигающих
ухо в целом. У человека ушная раковина практически непо-
движна, а соответствующие мышцы представлены пережиточ-
ными остатками. С переходом к вертикальному положению и
с высшим развитием мышц, определяющих напряжение го-
ловы и ее движений по сторонам, исключительное значение
приобрело развитие коры головного мозга в создании состоя-
ния «оперативного покоя», т. е. способности активно поддер-
живать неподвижность наблюдателя в среде. Как подчерки-
вает Ухтомский, такая способность связана с развитием про-
цесса торможения. Поэтому не случайно, что у ребенка в пер-
вые месяцы жизни реакции на звук вызывает не только дви-
гательное возбуждение (безусловный ориентировочный реф-
лекс), но все больше и больше двигательное торможение на
звуковой раздражитель.
Несмотря на то, что ушная раковина у человека находится
в состоянии редукции (обратное развитие органа в сторону
его упрощения), она выполняет определенную роль отража-
теля или рефлектора звуковых волн. Особо нужно подчерк-
нуть значение этого рефлектора для определения человеком
направления слышимых звуков. Если вставить'в слуховые про-
ходы стеклянные трубочки с целью исключить роль ушных
раковин в проведении дальних звуковых масс, то окажется,
что человек будет крайне затруднен в определении направле-
ния движения этих масс.
Наружный слуховой проход человека представляет корот-
кую трубку (около 2,5 см), выстланную изнутри кожей, в кото-
рой находятся волосы и особо измененные трубчатые железы,
выделяющие «ушную серу». Трубка наружного слухового
прохода доходит до барабанной перепонки.
Наружный слуховой проход вместе с частями среднего уха
обеспечивает в широких пределах физическое воспроизведе-
ние звуковых частот, приносимых колебаниями внешней воз-

213

, душной среды. В среднем ухе происходит первичная обработ-
ка звуковых колебаний, а именно амплитуды колебаний ста-
новятся более умеренными, т. е. энергия звука частично по-
глощается, но зато увеличивается напряжение отдельных ко-
лебаний, составляющих звук.
Среднее ухо состоит из барабанной перепонки и кинемати-
ческой цепи трех слуховых косточек: молоточка, наковальни
и стремечка. Барабанная перепонка состоит из соединитель-
ной ткани в форме конуса с эллиптическим основанием в сто-
рону внешнего слухового прохода и вершиной внутри среднего
уха. Эта форма и вершина конуса в самом среднем ухе спо-
собствуют собиранию звуковых колебаний в известный фокус.
Ткань барабанной перепонки состоит из расходящихся (ра-
диальных) волокон и круговых скреплений (циркулярные во-
локна). Барабанная перепонка характеризуется высокой под-
вижностью, упругостью и прочностью. Радиальные волокна
расположены во внешнем слое (к внешнему уху) циркуляр-
ные— во внутреннем слое (к внутреннему уху).
Для барабанной перепонки характерно низкое звуковое
сопротивление давлению в определенном диапазоне частот
700—800 гц, т. е. сходство с величиной сопротивления воздуха.
Собственный тон барабанной перепонки соответствует ча-
стоте 800—900 гц. В остальном она пассивно передает коле-
бания.
Звуковые волны, падающие на барабанную перепонку, вы-
зывают в ней колебания, которые в измененном цепью слу-
ховых косточек виде передаются во внутреннее ухо. Молото-
чек вплетен в ткань барабанной перепонки, тогда как стре-
мечко своей расширенной частью запирает «овальное окошко»
на границе среднего и внутреннего уха. Между ними встав-
лена наковальня, короткий отросток которой прикреплен
к стенке барабанной полости, а длинный сочленяется со стре-
мечком. Три слуховые косточки составляют единую кинема-
тическую цепь, действующую как единый упругий коленчатый
рычаг посредством системы мышц. Размахи малого плеча
этого рычага (у стремечка) в 1,5 раза уменьшены по сравне-
нию с размахами большого плеча (у барабанной перепонки).
Уменьшенные амплитуды, переданные наковальней стремечку,
сопровождаются соответственно увеличенными силами толч-
ков стремечка посредством его подножья в овальное окно.
Мышцы среднего уха рефлекторно регулируются кохлеарным
нервом. Благодаря управлению мышцами слуховых косточек
со стороны головного мозга их кинематическая цепь представ-
ляет собой «не какой-нибудь единственный механизм, но мно-
гое множество переменных механизмов, последовательно сме-
няющих друг друга последовательным же торможением пред-

214

шествовавших механизмов». ; Рефлекторная регуляция пере-
даточной системы для звуковых колебаний среднего уха обес-
печивает адаптационные установки слуховых органов на раз-
личные силы звуков. Приборы среднего уха способствуют
поглощению действующих на слуховой орган чрезмерно
сильных звуков в пределах слышимости, а также ультра-
звуков.
Уже при ознакомлении со звукопроводящими механизма-
ми устанавливается поразительная биологическая приспособ-
ленность этих механизмов к проведению отражения и частич-
ному поглощению звуковых колебаний. В этих механизмах
ухо выступает как акустический прибор, равно как светопре-
ломляющие среды глаза представляют собой совершенный
оптический прибор. Но так же как светопреломляющие среды
глаза лишь проводят к сетчатке световую энергию, так и
звукоприемные среды наружного и среднего уха лишь прово-
дят звуковые колебания к внутреннему уху.
Внутреннее ухо отделено от среднего уха, а два отверстия
между ними (овальное и круглое окошки) затянуты перепон-
кой, а в овальное окошко довольно плотно входит основание
стремечка. В самом внутреннем ухе имеется три промежуточ-
ные среды между слухоразличительным органом — перепон-
чатой улиткой и цепью слуховых косточек, проводящих зву-
ковые колебания.
Этими тремя промежуточными средами являются: а) пери-
лимфа, б) соединительнотканная оболочка перепончатого
лабиринта и в) эндолимфа, в которую погружены слухочувст-
вительные клетки.
Внутри костной улитки находится особая жидкость, пери-
лимфа, а в ней и помещена перепончатая улитка. Колебания
стремечка передаются через перилимфу, но лишь благодаря
тому, что круглое окошко с его тонкой упругой перепонкой
оказывается при этой передаче слабых колебаний подвижным.
Далее звуковые колебания передаются соединительнотканной
оболочке перепончатого лабиринта, а затем внутренней жид-
кости (эндолимфе), в которую погружены слухочувствитель-
ные клетки.
Главной частью внутреннего уха является канал перепон-
чатой улитки, в которой оканчиваются волокна слухового
нерва. Если выпрямить этот канал, закрученный в 23/4 обо-
рота, то проход этого канала имеет в длину 31—33 мм, диа-
метр его у основания равен нескольким миллиметрам, у вер-
шины около 1 мм. Проход этот разделен по всей длине на
две части костной перегородкой (в большей части попереч-
4 А. А. Ухтомский. Собр. соч., т. IV, стр. 209.

215

ника) и гибкой перепонкой, основной мембраной (на меньшем
протяжении). Параллельно и вблизи от основной мембраны
идет вторая мембрана, текториальная, или Кортиева. Окон-
чания нервных клеток, расположенные в утолщении основ-
ной мембраны, вблизи текториальной мембраны, имеют тон-
чайшие волоски («волосатые клетки»), соприкасающиеся
с текториальной мембраной при колебаниях.
На основной.мембране пятью рядами расположено 23500
нервных окончаний.
Основная перепонка, или мембрана, состоит из приблизи-
тельно такого же числа упругих волокон, которые часто
сравнивают со струнами музыкальных инструментов. Длина
этих волокон меняется. Они короче всего в начале улитки,
в ее основном завитке (приблизительно в 1 мм), а с приближе-
нием к вершине улитки длина их постепенно возрастает, доходя
до 4 мм. Теория «резонанса» Гельмгольца исходила из пред-
положения, что при действии тона определенной частоты ко-
леблется не вся мембрана, а только часть ее. С этой точки зре-
ния каждое волокно мембраны представляет собой физиче-
ский резонатор определенного воздействующего звука, а воз-
никающий в улитке самый процесс возбуждения рассматри-
вается как подобие физического явления резонанса. В пользу
этого предположения говорят некоторые факты. Наиболее
важными являются данные Андреева из лаборатории Пав-
лова. У собаки были выработаны условные рефлексы на низ-
кие и высокие тона. При последующем разрушении основания
улитки у собаки исчезли условные рефлексы на высокие тона,
а после разрушения вершины улитки исчезли условные реф-
лексы на низкие тона. Эти опыты свидетельствуют о том, что
первичный анализ частоты колебаний производится улиткой,
причем различные части улитки неодинаково разлагают звуки
на составляющие их высоту частоты колебаний.
Другим важным фактором в пользу резонансной теории
являлось открытие зависимости токов улитки от частоты коле-
баний. В улитке обнаружены токи, т. е. переменные величины
электрических напряжений. Частота этого переменного тока
полностью отражает частоту звуковых колебаний, воздейст-
вующих на слуховой орган. В токах улитки воспроизводятся
частоты до 10 000 гц. Оказалось, что когда на ухо действуют
звуковые колебания низких частот, электрические явления
в улитке имеют место главным образом в области вершины
улитки. При действии высоких частот эти явления смещаются
к основанию улитки.
Многие ученые пытаются на основании этих фактов дока-
зать, что внутреннее ухо и есть анализатор звуков, который
лишь уточняется работой коры головного мозга. Между тем

216

эти факты свидетельствуют лишь о том, что в улитке совер-
шается первичный анализ звуков, причем еще совершенно не-
достаточный для возникновения сложных по своей природе
слуховых ощущений высоты, силы и тембра звука.
Резонаторная теория обособляет орган слуха от слухового
анализатора в целом, а поэтому не в состоянии объяснить
таких явлений, как определение по звуку расстояния или на-
правления движения звуковой волны, отражение формы коле-
баний и т. д. Эта теория исходит из положения о том, что
в улитке имеются раздельные и независимые друг от друга
резонаторы для различных звуков. Но имеются факты, дока-
зывающие связь и взаимодействие волокон основной мем-
браны. Прежде всего таким фактом является то, что одним
более сильным звуком заглушается ощущение всех прочих
звуков, входящих в данный комплекс звуков. На этом основан
эффект маскировки одних звуков другими. Так, например, тон
в 200 кол/сек при достаточном усилении заглушит и замаски-
рует всю шкалу музыкальных звуков. При этом заглуша-
ются вообще тоны более высокие, чем тон заглушающего
звука.
Эти факты говорят о связности и взаимодействии возбуж-
даемых волокон основной мембраны. В процессе возбуждения
возникают явления нервного торможения в их зависимости
от частоты приходящих импульсов и от скорости и подвиж-
ности возбудимой системы в целом. Перед нами возбудимая
система или группа возбудимых систем, способная настраи-
ваться в порядке усвоения ритма на приходящий ритм звуко-
вых колебаний, проявляя торможение в отношении всех
остальных частот.
Работа слухового рецептора заключается в превращении
физической энергии звуковых колебаний в физиологический
нервный процесс. Но при этом обнаруживается исключитель-
ная зависимость состояния слухового рецептора от всей си-
стемы звукового анализатора.
Слуховые нервы
Слуховой или слухостатический нерв идет вместе с лице-
вым нервом по внутреннему слуховому каналу височной кости,
на дне которой делится на нерв улитки (кохлеарный нерв) и
нерв преддверья. Первый из них представляет собой собствен-
но-слуховую часть нерва, второй связан со статическими ощу-
щениями (равновесие). Каждая из этих частей нерва имеет
особые ядра, расположенные в продолговатом мозгу. Нервные
волокна, идущие от обоих ушей, в области среднего мозга раз-

217

деляются и идут как к правому, так и к левому полушариям
головного мозга. Таким образом, каждое из ушей связано по-
средством перекреста и разветвления в среднем мозгу с каж-
дым из полушарий головного мозга. Тем самым в определен-
ной (височной) области обоих полушарий создаются сосед-
ние участки возбуждений, из которых одно возбуждается
правым ухом, другое — левым ухом. В случае поражения
одного из нервов или мозговых центров другое ухо продол-
жает слышать, так как сохранен другой нерв и его окончания
в обоих полушариях (см.
рис. 19).
Слуховой нерв содер-
жит около 3 000 нервных
волокон, на которые при-
ходится около 23 500 нерв-
ных окончаний в основ-
ной мембране. Таким об-
разом, передача нервного
возбуждения происходит
от групп нервных окон-
чаний основной мембраны
к отдельным волокнам
слухового нерва. Каждое
волокно состоит из осево-
го цилиндра, окруженно-
го жировым веществом.
Ось цилиндра составляет
около 9% диаметра во-
локна, равного в целом
около 0,001 см.
При передаче возбу-
ждения в слуховом нерве
имеет место электриче-
ский колебательный процесс, совпадающий с частотой звука
(но несколько неустойчивой амплитуды). При частотах ниже
1000 гц происходит возбуждение многих нервных волокон;
в результате возникает суммарный нервный импульс, имею-
щий частоту воздействующего тона, но совершенно иной фор-
мы. Нервный импульс возникает одновременно с уменьшением
давления в улитке.
Отмечено также воспроизведение токами действия слухо-
вого нерва амплитуды колебаний звуковой волны, но до из-
вестной величины силы раздражения, после чего в нерве воз-
никают явления торможения. Найдено, что предельной
частотой, выше которой токи действия отдельных нервных
волокон не могут одновременно следовать за звуковой вол-
Рис. 19. Схема слухового восприятия
в центральной нервной системе (по
Флетчеру).

218

ной, является частота 1000 гц. Для более высоких частот звука
характерно несовпадение числа колебаний токов действия
с числом колебаний звуковой волны, т. е. токи действия слу-
хового нерва становятся беспорядочными и неодновремен-
ными со звуковыми колебаниями. В пределах этой зоны и от-
мечается наибольшая чувствительность человека к высоте
тона, особенно в области звуков речи.
В этой зоне (1000 гц) отмечается и большая тонкость раз-
личения человеком различных интенсивностей звука (около
400 степеней определения силы звука при 1000 кол/сек). Все
это свидетельствует о том, что слуховые нервы проводят воз-
буждение, соответствующее природе звуковых колебаний, их
частоте, силе и длительности. Но это возбуждение регулирует-
ся состоянием больших полушарий головного мозга, усили-
вающим одни возбуждения, тормозящим другие в зависимости
от биологической необходимости той или иной реакции.
Взаимодействие возбуждения и торможения в мозговых
концах слухового анализатора превращает неощущаемый звук
в ощущаемый, т. е. осуществляет полностью и точно высший
анализ и синтез поступающей в мозг слуховой массы.
Ядра и рассеянные элементы слухового анализатора
Точные исследования позволили установить, что, за исклю-
чением «общей звуковой функции» (безусловнодвигательного
рефлекса на звук), «весь остальной объем звуковой функции
должен быть отнесен на счет больших полушарий» (Павлов).
Что касается «общей звуковой функции», то у собаки она со-
хранялась и после полного удаления больших полушарий.
О наличии этой общей звуковой функции можно было судить
по специфическим двигательным реакциям (поднимание ушей
и поворот головы).
Таким образом, при сохраненных слуховых рецепторах и
нервах возбуждение от звуковой волны проводилось в ниже-
лежащие отделы центральной нервной системы (вероятно,
средний мозг), где возникал очаг возбуждения безусловного
ориентировочного рефлекса на звук. Условные же рефлексы
на звуки и дифференцировка их оказывались при этом невоз-
можными.
Иначе обстоит дело при частичном повреждении коры
больших полушарий, хотя бы оно и не затрагивало непосред-
ственно слуховые центры. Именно в связи с этим Павлов при-
менил и к слуховому анализатору свою теорию ядра и рас-
сеянных элементов мозгового конца анализатора.
До Павлова слуховыми областями считались лишь височ-

219

ные области коры головного мозга, куда непосредственно вхо-
дят слуховые нервы (именно на наружной поверхности височ-
ной области, главным образом в верхней височной извилине и
в передней части поперечной извилины). Предполагалось, что
эта слуховая область коры, являющаяся проекцией улитки,
расчленена в своих функциях, а именно, что внутренние по-
перечные извилины воспринимают высокие тоны, а наруж-
ные— низкие. За пределами этой слуховой зоны коры голов-
ного мозга отрицалась возможность какого-либо мозгового
анализа звуковых раздражителей.
Опыты Павлова и его сотрудников по изучению условных
рефлексов при нарушениях работы звукового анализатора
полностью преобразовали представление о мозговых механиз-
мах слуховых ощущений.
Оказалось, что после разрушения височных областей обоих
полушарий у собак вначале полностью исчезали ранее выра-
ботанные условные рефлексы на звуки, а затем постепенно
образовывались новые (при разрушенных височных областях).
Это процесс постепенного восстановления реактивности
•коры головного мозга к звукам проходил две фазы: на первой
фазе (спустя 12 дней после операции) звук действовал в ка-
честве условного тормозного раздражителя, а во второй фазе
образовались положительные условные рефлексы на воздей-
ствующие звуки. При этом анализ звуков (по сравнению
с дооперационным периодом) резко понизился. Постепенное
возвращение способности к анализу характеризовалось боль-
шой медленностью отделения тонов от шумов и ударов, но са-
мое дифференцирование тонов (по высоте) оставалось крайне
несовершенным. Однако в опытах доктора Бабкина прежняя
(дооперационная) дифференцировка тонов через постоянные
этапы вернулась спустя два месяца после операции.
Эти данные свидетельствуют о том, что известный анализ
осуществляется и вне височных областей коры головного моз-
га, т. е. слуховых центров. Вместе с тем оказалось, что раз-
рушение височных долей делает необратимым процесс обра-
зования временных связей условных рефлексов на комплекс-
ные звуковые раздражители (например, кличку собаки,
аккорды различных интервалов). Отдельные тоны (как высо-
кие, так и низкие), входящие в комплексные звуковые раз-
дражители, могли входить в связь с пищевым безусловным
рефлексом после ряда повторений. Следовательно, при нару-
шениях височных долей разрушается навсегда реактивность
на отношение частот колебаний, которое предполагает как
высший анализ, так и синтез поступающих в кору звуков. По-
добный высший анализ. и синтез звуковых раздражителей
осуществляется лишь ядром слухового анализатора. Так на-

220

зываемая «психическая глухота» возникает при поражении
ядра слухового анализатора, но возмещается в отношении
элементарного анализа и дифференцировки посредством функ-
ций рассеянных элементов слухового анализатора.
При одностороннем поражении (одного из ядер) какого-
либо полушария наступает лишь понижение слуха вследствие
указанного выше частичного перекреста слуховых нервов,
при двустороннем поражении височных областей обоих полу-
шарий — полная глухота на сложные комплексные звуковые
раздражители, но с постепенным восстановлением условных
рефлексов на отдельные интенсивности и тоны звуков (благо-
даря рассеянным элементам слухового анализатора).
Быковым в лаборатории Павлова было обнаружено одно
важное нарушение слуха при полной сохранности слуховых
нервов и слуховых центров (височных областей). Им установ-
лено, что после рассечения мозолистого тела собаки исчезает
не только дифференцировка расстояния видимых предметов,
но и определение местоположения источника звука. У такой
собаки имелся рефлекс на звук свистка в 1500 кол/сек. Место-
положение свистка на определенном расстоянии находилось
с левой стороны от собаки. Рефлекс появился на 8-м приме-
нении и после 70 повторений стал постоянным и максималь-
ным. Затем свисток помещался на таком же расстоянии с пра-
вой стороны, и звук свистка уже не сопровождался пищевым
подкормом. Несмотря на 115 повторений, Быкову не удалось
получить дифференцировку местоположения звуков. На осно-
вании этих опытов Павлов пришел к выводу, что для диффе-
ренцирования места звука необходима соединенная работа
полушарий.
Таким образом, пространственная локализация звука
имеет своим механизмом парную работу больших полушарий,
т. е. нормальное распространение возбуждения из одного
полушария в другое, а в связи с этим возникновение внут-
реннего торможения, а вместе с тем и взаимной индукции
нервных процессов. Слуховой анализатор двуединый, т. е.
осуществляет высший анализ и синтез звуков как каждым
полушарием в отдельности (по отношению к обоим слуховым
рецепторам), так и совместно. Если относительно самостоя-
тельная работа полушарий возможна при привычных усло-
виях и в отношении силы, высоты и формы колебаний звуков,
то она становится невозможной при изменении условий, при
возрастании трудностей различения, а особенно при диффе-
ренцировке местоположения источников звука. В этих усло-
виях и для решения этих задач жизненно необходима актив-
ная совместная работа обоих . полушарий головного
мозга.

221

Общие качества слуховых ощущений
Основными качествами слуховых ощущений являются:
а) громкость, б) высота, в) тембр, г) длительность и е) про-
странственное определение источника звука. Каждое из этих
качеств слуховых ощущений отражает определенную сторону
физической природы звука. В ощущении громкости отра-
жается амплитуда колебаний, а следовательно, энергия зву-
кового раздражителя. В ощущении высоты звука отражается
частота колебаний звуковой волны (а следовательно, и длины
ее волны). В ощущении тембра звука отражается форма зву-
ковой волны, слагающаяся из внутреннего взаимодействия
частот составляющих частичных тонов. Продолжительность
действия звука и временные отношения между отдельными
звуками отражаются в виде той или иной длительности слу-
ховых* ощущений. Наконец, слуховое ощущение относит звук
к его источнику, звучащему в определенной среде, т; е. опре-
деляет местоположение звука. Каждое слуховое ощущение
представляет собой взаимосвязь между основными качествами
слуха, отражающими взаимосвязь акустических и временно-
пространственных свойств предметов и среды распростране-
ния исходящих от него звуковых волн.
Слуховые ощущения любого качества характеризуются
определенными порогами, абсолютными и разностными, по
которым определяется уровень абсолютной и разностной чув-
ствительности человека.
Ощущение громкости звука
Как всякое качество, ощущение громкости количественно
изменяется. Минимальная интенсивность или сила звука,
вызывающая едва заметное ощущение звука, называется
абсолютным порогом ощущения громкости. Степень гром-
кости определяется силой звука, но величины силы звука и
громкости не тождественны, так как интенсивность ощущения
пропорциональна не интенсивности раздражения, а логарифму
этой интенсивности. Единица измерения интенсивностей звука
по логарифмической шкале получила название бел. Для прак-
тики измерения была взята единица, в 10 раз меньшая по
величине, децибел.
Пороги громкости различны по отношению к интенсив-
ности различных тонов. Так, например, порог громкости для
тона в 3000 гц лежит на 50 дб ниже, чем для тона в 50 гц, т. е.
ухо человека в миллион раз более чувствительно к громкости
звука в 3000, чем к звуку в 50 гц. Порог громкости постепенно

222

снижается, а чувствительность возрастает при возрастании
частот колебаний, особенно в диапазоне частот от 1000 до
3000 гц, а затем порог снова повышается, а чувствительность
постепенно понижается от 3500 до полного исчезновения ощу-
щений за пределами 20 000 гц для взрослого человека и 22 000
для детей.
Не только ощущение высоты звука, но и ощущение гром-
кости (слышимости)' находится в определенной зависимости
от частоты колебаний (рис. 20).
Следовательно, при крайних частотах этого диапазона слы-
шимых звуков необходимо увеличивать интенсивность звука.
Абсолютные пороги громкости не являются неизменными: они
изменяются в зависимости от упражнения в дифференцировке
звуков по их интенсивности, высоте, тембру. Развитие разли-
чительной громкостной чувствительности снижает абсолют-
ные пороги слышания, т. е. повышает абсолютную чувстви-
тельность.
В ряде деятельностей (летчика, шофера, механика-сбор-
щика или ремонтника, радиста, музыканта, охотника и т. д.)
формируется привычная установка на прислушивание не
только к разностям силы звука, но и к звукам минимальной
интенсивности. Как показал Кауфман, эта установка на при-
Рис. 20. Зависимость слышимости звука от частоты
колебаний (по Ржевкину).

223

слушивание вырабатывается в той или иной профессиональ-
ной деятельности при условии, если малая интенсивность
звука является определителем состояния тела или процесса.
Поэтому у опытных врачей-терапевтов или педиатров, широка
практикующих выслушивание (аускультацию), абсолютные
пороги громкости снижаются, а чувствительность повышается.
Можно предполагать, что физиологической основой такой
установки на прислушивание является системный характер
временных связей, образующихся в процессе звукоразличения
(слуховой динамический стереотип).
Разность между минимальными величинами интенсивно-
стей, обусловливающая едва заметное различие между ними,
называется порогом различения громкости. По отношению
к средней зоне слышимых звуков разностный порог равен
!/ю исходной величины. Эта величина прироста силы раздра-
жений в Ум исходной величины к большей степени приложима
Рис. 21. Относительная громкость тона на уров-
не 5 дб над порогом по данным различных иссле-
дователей.
За единицу принята громкость при 30 дб.

224

к приросту тихих звуков, нежели к приросту громких звуков.
Величина относительной громкости (разностного порога)
устанавливается различными авторами неодинаково. На
рис. 21 показано расхождение данных различных исследова-
телей, при совпадении этих данных на величине в 30 дб, при-
нятой поэтому за единицу сравнений. Из этих данных видно,
что расхождение данных увеличивается вместе с увеличением
числа децибел.
Расхождение экспериментальных данных, видимо, объяс-
няется тем, что авторы этих исследований не учитывали нали-
чие или отсутствие установки на прислушивание у различных
людей. Все же по этим данным величина различительного по-
рога возрастает с увеличением количества децибел. Большое
значение имеет суммирование громкостей сравниваемых зву-
ков. Установлено, что чем ближе тоны по частоте, тем меньше
их суммарная громкость. Напротив, чем отдаленнее по ча-
стоте ощущаемые звуки, тем больше их суммарная громкость.
Слушание одного и того же звука бинаурально (обоими
ушами) улавливает громкость звука сравнительно со слуша-
нием одним ухом (монаурально). Уровень громкости сложных
комбинированных звуков всегда выше сравнительно с гром-
костью отдельных тонов. Все это свидетельствует о том, что
взаимодействие ощущений громкости влияет на ход различе-
ния интенсивностей звуков. Это взаимодействие может быть
одновременным (при суммации ощущений в бинауральном
слушании) и последовательным (при монауральном и бинау-
ральном слушании последовательно возрастающего по силе
звукового ряда). Последний случай взаимодействия слуховых
ощущений имеет особо важное значение для различительной
чувствительности слуха.
Ржевкин показал, что большую роль играет изменение на-
правления громкости. Если вначале громкость удвоить, а за-
тем вдвое уменьшить, то изменяется величина прироста ощу-
щений. При удвоении необходимо прибавить больше децибел,
нежели убавить при обратном уменьшении. Дальнейшие
исследования (Кауфмана) показали, что на различительную
громкостную чувствительность влияет взаимодействие трех
факторов: а) величины разностей громкости (по мере умень-
шения этой величины трудность различения возрастает),
б) регистра громкости (тихие, средние, громкие звуки), причем
трудность различения возрастает от среднего регистра при-
близительно равно как в сторону тихих, так и громких зву-
ков, в) метроритма или периодического чередования звуков из
разных регистров (тихих с громкими и наоборот). Опыты
Кауфмана из нашей лаборатории показали, что имеются два
типа метроритма в динамике различительной чувствитель-

225

ности. Первый тип — хореический (первый звук громче вто-
рого, что можно обозначить — ^ ) усваивается сравнительно
легко. Второй тип — ямбический (первый звук тише вто-
рого ^ — ) усваивается со значительно большим трудом.
Важная роль метроритма в изменении разностной чувстви-
тельности громкости подтверждает предположение Ухтомского
о том, что нервные центры усваивают определенный ритм,
а перестройка ритма возможна лишь путем центрального тор-
можения. Большую легкость настройки нервного ритма при
хореическом построении сравнительно с ямбическим можно
объяснить явлением контраста. Переход от громкого к тихому
звуку более контрастен, нежели от тихого звука к громкому,
если он совершается плавно, ритмично. При аритмичном и
внезапном переходе от тихого звука к чрезмерно громкому
различительная чувствительность в данный момент снижается
в связи с включением безусловнодвигательного ориентировоч-
ного рефлекса на звук.
Связь метроритма с характером колебаний звуков обнару-
живается в своеобразных типах изменения различительной
чувствительности в отношении шумов и тонов. Первые (шумы)
являются обычно непериодическими колебаниями звуковой
волны, вторые (тоны) — периодическими колебаниями звуко-
вых волн. В среднем различительная чувствительность к гром-
кости тона выше, нежели к громкости шумов. Особенно это от-
носится к музыкантам, а также к людям, умеющим и любя-
щим слушать музыку. У музыкантов разностная чувствитель-
ность к громкости шума не превосходит среднюю, обычную
величину. У врача-терапевта, напротив, возрастает разност-
ная чувствительность к громкости шума определенного рода
(малых интенсивностей). У опытных летчиков возрастает раз-
ностная чувствительность к ритмам колебаний больших шу-
мов. Как указывает Платонов, неопытный курсант-летчик не
различает разницу между 1300 и 1400 об мотора самолета.
В результате упражнений, т. е. образования прочных времен-
ных связей, опытный летчик дифференцирует разницу между
1300 и 1340 об, несмотря на маскировку звуков и ритма обо-
ротов общим шумом движущегося самолета.
Производственный опыт людей, привыкших к работе в об-
становке больших шумов, влияет на выработку высокой раз-
личительной чувствительности к звукам большой силы. Таким
образом, в пределах регистра звуков (тихие, средние, гром-
кие), имеется несколько им соответствующих типов различи-
тельной чувствительности громкости.
Кауфман сравнил данные об изменениях разностной чув-
ствительности к интенсивности тонов и шумов у людей «при-
слушивающихся» (музыкантов, врачей, механиков и пр.) и не

226

имеющих специального опыта прислушивания. По его данным,
разностная чувствительность к силе тонов у «прислушиваю-
щихся» в 2 раза превышает обычную, а разностная чувстви-
тельность к силе шумов превышает у них в IV2 раза обычный
уровень различения громкости.
Эти данные свидетельствуют о большой воспитуемости
способности к различению громкости, о сдвигах различитель-
ной чувствительности под влиянием практики постоянной диф-
ференцировки силы звуков в определенных условиях жизни.
При исследовании разностной чувствительности в области
слуха необходимо учитывать влияние слуховой адаптации.
Известны две формы слуховой адаптации: адаптация к звукам
и адаптация к тишине. Адаптация к тишине, подобно темно-
вой адаптации в зрении, значительно повышает чувствитель-
ность к малым интенсивностям прироста силы звуков. На
основании опытного изучения слуховой адаптации Лазарев
предположил, что под действием длительного звука происхо-
дит разложение особого звукочувствительного вещества, что
влечет за собой снижение чувствительности. По окончании
воздействия звука чувствительность звука восстанавливается
также постепенно, в течение многих минут. По Лазареву,
окончательная чувствительность при полной адаптации обрат-
но пропорциональна силе звуков. При длительном слушании
сильных звуков наше ухо воспринимает эти звуки более сла-
быми (снижение чувствительности), а после полной тишины
громкость этих звуков будет казаться чрезвычайно повы-
шенной.
В слуховой адаптации играет еще более важную роль из-
менение взаимоотношений между возбуждением в мозговом
конце слухового анализатора. При длительном перераздраже-
нии слухового органа сильным звуковым раздражителем кора
головного мозга отвечает внутренним «охранительным» тор-
можением, снижающим чувствительность. Развитие торможе-
ния вызывает усиление возбуждения других очагов, способ-
ствующих дальнейшему подъему чувствительности в новых
условиях.
Ощущение громкости или отражение силы звука является
общим качеством как для ощущения тонов, так и шумов.
Можно считать, что ощущение громкости есть функция со-
вместной работы ядер и рассеянных элементов слухового ана-
лизатора, сохраняющаяся в общем виде и после поражения
анализатора. Но высокое развитие этого вида слуховой чувст-
вительности, а также его специализации в различных обла-
стях регистра звуков указывает на ведущую роль ядра анали-
затора в высшем анализе и синтезе энергии звуковых раздра-
жителей. Человеческий слух обладает исключительным коли-

227

чеством степеней различных оттенков громкости и высоты
звуков. Подсчитано, что человек способен различать около по-
лумиллиона простых тонов, различных по интенсивности и вы-
соте. В тонкости человеческого слуха особенно большую роль
играет ощущение высоты звука.
Ощущение высоты звука
Ощущение высоты тона представляет собой высший анализ
частотной характеристики звука, т. е. отражение частоты ко-
лебаний звуковой волны. Поскольку именно частота звуко-
вых колебаний определяет своеобразие данного звука в зву-
ковом ряду, постольку звуковысотное ощущение занимает
центральное положение среди всех качеств человеческого
слуха.
Абсолютная звуковысотная чувствительность наиболее вы-
сока по отношению к звукам средней частоты от 1000 до
3000 гц. Абсолютная звуковысотная чувствительность осо-
бенно сказывается в дробном анализе сложного звука, в раз-
ложении его на составляющие частичные тоны.
Различительная звуковысотная чувствительность характе-
ризуется величиной, обратно пропорциональной разностному
порогу. Для разных тонов эта величина изменяется. Она
является более или менее постоянной в интервале между
500—3000 гц, а именно — около 0,003 прироста к исходной ве-
личине. В переводе на добавочную минимальную величину
к исходной величине это будет значить (при ощущении звука
в 1000 гц) едва заметное ощущение различия при прибавке
3 гц. При понижении частоты величина разностного порога
повышается (а чувствительность уменьшается) и при 50 гц
достигает величины 0,01. При слушании обоими ушами (бина-
уральном слухе) разностный звуковысотный порог понижается
в 1 1/2—2 раза, с чем соответственно связана большая звуковы-
сотная чувствительность бинаурального слуха (сравнительно
с монауральным слухом).
Для обозначения минимальных различий по высоте поль-
зуются особой величиной (центом), являющейся сотой долей
одного темперированного (настроенного) полутона. Различие
в полутоне равно 100 центам, а различие в тоне равно 200 цен-
там. Теплов на основе собственных опытов и обобщений дан-
ных других исследований установил, что величина порога зву-
ковысотного различения у большинства людей находится
в пределах от 6 до 40 центов в средних октавах (особенно
в первой). В отдельных случаях эта величина снижается до
3—4 центов, т. е. имеет место исключительно высокая звуко-
высотная чувствительность.

228

Вместе с тем исключительно низкая звуковысотная чув-
ствительность в отдельных случаях может доходить до
200 центов и больше.
Тепловым показано, что звуковысотная различительная
чувствительность становится более тонкой с возрастом, т. е.
у взрослых она выше сравнительно с детьми. Интересно со-
поставить этот факт с тем, что абсолютная звуковысотная чув-
ствительность, напротив, у детей выше, нежели у взрослых.
Значит, для развития разностной чувствительности к высоте
звуков необходимо накопление опыта сравнения звуков, т. е.
дифференцировка раздражителей по высоте тона возможна
лишь благодаря условнорефлекторному механизму развития
этой формы слуховой чувствительности.
Звуковысотная чувствительность развивается в процессе
музыкального обучения и воспитания, т. е. в процессе специ-
альных упражнений на дифференцировке звуков по высоте.
Дети, обучающиеся музыке, дают более высокие показатели
чувствительности, чем дети, музыкой не занимающиеся. В силу
этого же у музыкантов звуковысотная различительная чувст-
вительность намного выше, чем у людей, не занимающихся
музыкой. Прямыми опытами Теплова по упражнению этой
формы чувствительности установлено, что за короткий период
разностные пороги могут быть снижены (например, за семь
сеансов Теплов снизил у одного испытуемого величину порога
с 226 до 94 центов, у другого — с 32 до 16 центов и т. д.).
В опытах Теплова показано, что одной из причин исклю-
чительно низкой звуковысотной чувствительности является
полная неотдифференцированность между ощущением высоты
и тембра. Повышение чувствительности в этих случаях стано-
вится возможным путем специальных упражнений на выделе-
ние высоты звука из первоначально нерасчлененного высотно-
тембрового впечатления.
Ощущение тембра
Тембром называется отражение акустического состава
сложного звука, а именно числа, порядка и относительной
силы частичных тонов (как гармонических, так и негармониче-
ских). Тембр является высшим анализом созвучий, которыми
фактически являются отдельные звуки, ощущаемые в своем
высотном и громкостном воздействии на единый звук.
Обычно подчеркивают значение для музыкального слуха,—
поскольку музыкальный тембр является одной из необходи-
мых предпосылок,— восприятие гармонии. Однако тембр не
ограничивается лишь музыкальным слухом. При одной и той

229

же высоте и интенсивности звуков они отличаются формой ко-
лебаний, зависящей от материальных свойств источника звука,
обусловливающих характер частичных колебаний. В тембре
наиболее непосредственно выражается предметный характер
звука, изменение его в зависимости от вещества звучащего
тела. Так, легко различить по тембру звука хрусталь и стекло,
различные металлы и т. д.
Различные тембры человеческих голосов, зависящие от
особенностей голосового аппарата, позволяют дифференциро-
вать сходные по высоте и громкости голоса, воспринимаемые
на расстоянии. Иначе говоря, для слышащего человека тембр
является одним из признаков распознавания по звуку самого
предмета, его особенностей, определяющих форму колебаний
звуковой волны.
По этой причине мы отличаем по звуку, какие музыкаль-
ные инструменты звучат даже при условии тождества высоты
и громкости тонов различных инструментов. Так же точно от-
личаются друг от друга характерными тембровыми особенно-
стями сходные по высоте голоса певцов (басов, баритонов,
сопрано и т. д.).
Тембр в человеческом голосе и музыкальной деятельности
является одним из важнейших средств эмоциональной выра-
зительности. Источником высокого развития тембровых разли-
чений и особенностей является речь как средство общения,
возникшая на основе звукового строя общенародного языка.
Теплов показал, что отделение тембра от высоты звука,
с которой он непосредственно связан, есть обратная сторона
того процесса, который он назвал вычленением музыкальной
высоты. «Только тогда, — пишет Теплов, — когда из первона-
чального темброво-высотного комплекса вычленялась музы-
кальная высота, сам тембр становится особым музыкальным
качеством».5
Поэтому музыкальный тембр есть продукт развития му-
зыки: он формируется в процессе музыкального воспитания и
музыкальной деятельности. Вместе с тем тембр составляет
одну из главных предпосылок образования восприятия гармо-
нии, а следовательно, и целостного восприятия музыкального
произведения.
Длительность
Сеченов назвал слух «анализатором времени», имея
в виду, что слуховые ощущения того или иного звукового ряда
отражают не только разности качеств этих звуков, но и через
5 Б. М. Теплов. Психология музыкальных способностей, стр. 94.

230

них временную последовательность внешних раздражений.
Особое значение он придавал ощущению продолжительности
или длительности звучаний, которая вырабатывается рефлек-
торно с раннего детства при образовании звуковых артикуля-
ционных, нерасчлененных во времени движений.
Разность между продолжительностью отдельных звучаний
является необходимым условием расчлененных дифференци-
рованных ощущений звукового ряда (речевого или музыкаль-
ного). Продолжительность или длительность составляет важ-
нейший временный признак распространения звуковой волны
и ее воздействия на слуховой анализатор.
Можно предположить, что приспособление слухового ана-
лизатора к темпу и ритму воздействующих звуковых рядов,
последовательно («сукцессивно») развертывающихся во вре-
мени, должно было выработать большую скорость слуховых
реакций сравнительно с реакцией других органов чувств.
Исследования скорости психических реакций на различные
раздражители в этом отношении представляют несомненный
интерес.
Оказалось, что наибольшая скорость двигательной реакции
человека имела место именно на звуковой раздражитель
(0,192 сек). Данные различных исследователей, расходясь
в количественных определениях, тем не менее совпадают в ка-
чественном сопоставлении типов скорости реакций в зависи-
мости от характера раздражителя. Обобщая эти данные,
Корнилов отметил, что «реакции человека на зрительные раз-
дражения протекают в среднем медленнее, нежели на осяза-
тельные раздражения, а последние медленнее, нежели на слу-
ховые раздражения».6
Наибольшая среди всех остальных реакций органов чувств
скорость слуховой реакции имеет свою биологическую
предысторию в развитии безусловнодвигательного ориентиро-
вочного рефлекса на звук. Но это лишь предыстория. История
же этой повышенной скорости слухового ощущения имеет
своей основой перестройку слухового анализатора человека на
различение звуков речи, ее временного звукового рода. При
этом надо иметь в виду, что для распознавания гласных и со-
гласных звуков в слове, промежутков между словами в вос-
принимаемой фразе необходима большая скорость реакции на
каждый отдельный звук речи. О необходимости срочной реак-
ции на звук речи, для того чтобы его уловить, свидетельствует
следующий факт. При электрофизиологической записи слогов
«де» и «ба», произнесенных мужским голосом на высоте
165 гц, оказалось, что длительность согласной «д» в первом
6 К. Н. Корнилов. Учение о реакциях человека. М., 1923, стр. 94.

231

слоге составила 0,400 сек, а для «б» еще меньше — 0,025 сек.
Длительность гласной «а» для мужского голоса (110 гц) ока-
залась от 0,01 до 0,36 сек, а для женского голоса (229 гц) —
0,09—0,26 сек.
Имеется очень много индивидуальных различий в скорости
произнесения звуков речи (от очень быстрой до замедленной
речи). Слух человека должен быть готовым к любому темпу
воспринимаемой речи другого человека. Несомненно, что эта
социальная необходимость породила чрезвычайную быстроту
слуховых реакций человека. К тому же звук как сигнал, дей-
ствующий на расстоянии, должен был способствовать выра-
ботке у человека срочных установочных реакций мозга, как
это подчеркивал Ухтомский.
Именно временные признаки звука (кратковременность
или продолжительность) повлияли на выработку таких сроч-
ных и установочных рефлексов. Поэтому время звука и вре-
менные соотношения звуков имеют определяющее значение
для распознавания многих, особенно согласных звуков речи..
Ржевкин подчеркивает, что «в распознавании некоторых со-
гласных высота звуков не может играть роли»,7 если учесть,
что минимальное время, необходимое для отчетливого ощуще-
ния высоты тона, равняется У20 сек. При определенных усло-
виях упражнений возможно ощущение тона при очень корот-
ких звуковых импульсах в пределах тысячных долей секунды.
Мгновенное ощущение высоты звука тем отчетливее, чем
ближе оно к зоне звуков речи, т. е. к центральной зоне зву-
кового регистра.
Большое влияние на развитие временного анализа звуко-
вого ряда оказала музыка и развитие музыкального ритма.
По Теплову, ритм есть закономерное «расчленение времен-
ной последовательности раздражений на группы, объединяе-
мые вокруг выделяющихся в том или ином отношении раздра-
жений, т. е. акцентов».8 Следовательно, ритм есть не простая
временная последовательность, а временное дробление на
группы посредством выделения опорных моментов или акцен-
тов. Эти моменты или акценты являются как бы точкой от-
счета времени для ритмических движений (всего тела, рук,
речедвигательного аппарата и т. д.). «Чувство ритма в основе
своей имеет моторную природу».
Но известно, что одной из наиболее ритмически организо-
ванных совокупностей движений является членораздельная
речь. Нетрудно заметить, что не только в музыке, но и в речи
7 С. Н. Ржевкин. Слух и речь в свете современных физических ис-
следований. М.—Л., ОНТИ, 1936, стр. 77.
8 Б. М. Теплов. Психология музыкальных способностей, стр. 271.

232

имеет место расчленение временной последовательности зву-
ков на определенные группы, объединяемые вокруг «выделяю-
щихся раздражений» или акцентов.
Внутри отдельного слова этими точками отсчета времени
являются начальные звуки слога, а слог представляет собой
группировку значимых для человека звуковых раздражите-
лей. В фразе такими точками отсчета являются отдельные
слова в зависимости от их грамматического значения. Можно
думать, что организованный ритм в музыке, ощущение кото-
рого составляет основу длительности музыкально-слуховых
ощущений, есть перенос в область искусства звукоритмической
временной природы речи, отражающейся в речевом слухе.
Слух человека (подобно человеческому зрению в отноше-
нии пространства) является естественным измерителем вре-
мени.
Пространственный слух
Слуховой аппарат является не только анализатором вре-
мени, но и одним из важнейших анализаторов пространства.
Интересно отметить, что пространственно-слуховое разли-
чение имеет исключительно жизненное значение. Само разви-
тие слуха стало необходимым в силу важности для организма
сигналов, действующих на расстоянии и предупреждающих
организм об опасности или наличии в окружающей среде не-
видимых в данный момент предметов и веществ, нужных для
пищевого обмена организма со средой.
Невидимыми являются эти объекты не только ночью (для
животных с хроматическим зрением), но и во многих условиях
пространства, обозрение которых невозможно или затрудни-
тельно и днем (например, в лесистых или гористых местно-
стях). Поскольку звук всегда есть то или иное акустическое
свойство предмета и его среды, постольку звук становится для
высших позвоночных животных важнейшим сигналом пред-
мета.
С возникновением и развитием звукового языка как основ-
ного средства общения между людьми звуки речи в слове ста-
новятся «сигналами сигналов» для человека, которые также
воспринимаются на расстоянии.
Сложные животные организмы, обладающие высшей нерв-
ной деятельностью, и человек ориентируются в пространстве
внешнего мира не только по местоположению, форме, вели-
чине и другим пространственным признакам и отношениям
видимых предметов внешней среды, но и по местоположению
невидимого предмета, являющегося источником звука, и по
направлению движения звуковой волны в определенной среде.
В формировании общих механизмов ориентировки ребенка

233

в пространстве звук играет очень важную роль. Ориентиро-
вочный рефлекс на звук способствует расширению полей зре-
ния, вызывает повороты головы и корпуса тела в сторону
звука, т. е. расширяет видимое пространство для ребенка уже
в первые месяцы жизни. Любопытно, как первоначально ре-
бенок пытается «увидеть» звук, т. е., реагируя на его местопо-
ложение и направление, он не сразу осознает особенность не-
сводимости к видимому предмету, свойство самого звука. Если
перед ребенком 6—7 месяцев произвести такое действие: по-
стучать пальцем по предмету,—то ребенок возьмет руку
взрослого, затем возьмет предмет и будет их рассматривать,
как бы желая увидеть самый звук, произведенный их взаимо-
действием. Затем ребенок повторит это действие-постукивание
несколько раз. Можно заметить, что самое элементарное зна-
ние о звуке у ребенка возникает в процессе замыкания вре-
менной связи между движениями рук и взаимодействием тел,
вызывающих звук. Все усложняющаяся совокупность таких
временных связей составляет основу тех ассоциаций, которые
образуются в мозгу между различными предметами и их зву-
ковыми свойствами. На основе этих ассоциаций образуется
значительно более сложная способность определять расстоя-
ния между человеком и внешним предметом по звуку, место-
нахождение предмета по звуку, направление движения звуков
и т. д.
Новейшие исследования Бронштейна, Алексеенко, Блин-
кова и других показали несомненную связь, существующую
между слуховой ориентировкой в пространстве и движениями
человеческого тела (особено поворота головы), а следова-
тельно, соответствующими мышечно-суставными ощущениями.
Поэтому не является неожиданным, что расстройства слухо-
пространственного различения (главным образом определение
направления звука) особенно тяжелыми являются при пора-
жениях височно-теменно-затылочной области, а также нижне-
теменной области коры головного мозга. Это значит, что
в основе слухопространственного различения лежит система
связей между слухом, мышечно-суставными ощущениями
и пространственным зрением. Конечно, ведущим в этой ассо-
циативной системе является слух. Возникает вопрос: какой
же именно механизм слуховых ощущений входит в эту ассо-
циативную систему? На этот вопрос прежде всего дают ответы
описанные выше опыты Быкова по изучению условных рефлек-
сов у собаки с рассеченным мозолистым телом, которые пока-
зали, что слух у такого животного остается без изменений
в отношении дифференцировки интенсивностей и высоты зву-
ков, но полностью исчезает дифференцировка направления
звука, что в основе определения местоположения источника

234

звука лежит парная работа больших полушарий. Понятно,
что такая парная работа является объединением, синтезом
звукоразличительной работы мозгового конца каждого из по-
лушарий. Иначе говоря, пространственно-слуховое различение
есть наиболее позднее (в индивидуальном развитии) и слож-
ное образование звукоразличительной деятельности головного
мозга.
Что же является периферическими механизмами слухо-
пространственного различения? Ответ на этот вопрос дает
знакомство с путями обоих слуховых нервов, каждый из ко-
торых (начиная со среднего мозга) входит своими частями
в каждое из полушарий. Следовательно, каждый из мозговых
концов слухового анализатора регулирует деятельность обоих
ушей в какой-то определенной функции каждого из них.
Наконец, слуховые рецепторы, как и зрительные, являются
парными, симметрично расположенными по отношению друг
к другу по бокам головы (в среднем 18—19 см анатомиче-
ского расстояния между ушами).
До постановки проблемы слуховой ориентировки в про-
странстве .как самостоятельного вопроса этому факту парно-
сти слуховых рецепторов не придавалось особого значения.
Отмечалось лишь, как мы видели раньше, что наличие у че-
ловека двух приемников звука удваивает ощущение громко-
сти (сравнительно со слушанием одним ухо