Ушинский К. Д. Собрание сочинений. Т. 4. — 1948

Ушинский К. Д. Собрание сочинений : в 11 т. / редкол.: А. М. Еголин (гл. ред.), Е. Н. Медынский и В. Я. Струминский ; [сост. и подгот. к печати В. Я. Струминский] ; Акад. пед. наук РСФСР, Ин-т теории и истории педагогики. — М. ; Л. : Изд-во Акад. пед. наук РСФСР, 1948 — 1952.
Т. 4 : Детский мир и хрестоматия. — 1948. — 678, [1] с. : ил.
Ссылка: http://elib.gnpbu.ru/text/ushinskiy_sobranie-sochineniy_t4_1948/

Обложка

К. Д. УШИНСКИЙ

сочинения

1

Печатается по постановлению
Совета Народных Комиссаров СССР
от 22 августа 1945 г.

2

АКАДЕМИЯ ПЕДАГОГИЧЕСКИХ НАУК РСФСР
Институт теории и истории педагогики

К. Д. УШИНСКИЙ

СОБРАНИЕ СОЧИНЕНИЙ

Редакционная коллегия:

А. М. Еголин (главный редактор)

Е. Н. Медынский
и В. Я. Струминский

Москва ~ Ленинград
1948

3

К. Д. УШИНСКИЙ

СОБРАНИЕ СОЧИНЕНИЙ

ТОМ

4

Детский мир
и Хрестоматия

ИЗДАТЕЛЬСТВО
АКАДЕМИИ ПЕДАГОГИЧЕСКИХ НАУК

РСФСР

4

Подготовил к печати
В. Я. Струминский

5

ОТ РЕДАКЦИИ

Перепечатываемая в настоящем томе учебная книга, изданная в 1861 г. К. Д. Ушинским под заглавием «Детский мир и Хрестоматия», предназначалась им для классного чтения на уроках родного языка в первых классах Смольного института. Книга восполнила весьма существенный недочет в учебных пособиях для занятий по русскому языку, дав богатый и систематизированный материал для наглядных бесед с учащимися из области родной природы и истории. Потребность в такой книге ощущалась давно, но нужна была творческая работа педагога, каким был Ушинский, чтобы удовлетворить назревшей потребности в новой, не схоластической постановке занятий родным языком.

Книга Ушинского имела громадный успех и получила широкое распространение в школах различных типов: в первом же году она выдержала три издания, а затем почти ежегодно переиздавалась, несмотря на то, что уже с 1866 г. министерство просвещения отказалось рекомендовать ее для своих учебных заведений.

В соответствии с постепенно уяснявшимся опытом и потребностями преподавания в разных школах, первые издания книги Ушинского тщательно им перерабатывались, так что текст ее в основном установился только в пятом издании; последним же, «окончательно исправленным и дополненным», вышедшим при жизни

6

Ушинского изданием «Детского мира», было издание десятое (1870 г.). С этого издания и перепечатывается текст настоящего, четвертого, тома с теми рисунками, которыми была иллюстрирована книга, начиная с пятого ее издания.

Составленная Ушинским книга для чтения состоит из собственно «Детского мира», в котором основными являются отделы — «Из природы», «Из русской истории», «Из географии», — и из литературно-художественной «Хрестоматии», в которой впервые широко привлечены для чтения в классе произведения литературы первой половины XIX в.

Основную задачу своей книги Ушинский видел в том, чтобы дать учащимся начальных классов школы в качестве материала для чтения тот цикл элементарных знаний о природе, географии и отечественной истории, которым должен овладеть каждый грамотный человек и который должен составить основу общеобразовательного курса школы. В соответствии с этим, излагая, например, данные естествознания, Ушинский группировал их так, чтобы учащиеся систематически уясняли единство строения животного и растительного мира и единство состава органической и неорганической природы. Такой обработкой материала логически подготовлялся научный вывод о естественном происхождении человека и его полном подчинении закономерностям природы. Точно так же, излагая в доступной для детей форме данные по физической географии и астрономии, рассказывая биографии Коперника, Галилея, Ньютона, Ушинский тем самым подготовлял почву для научного представления о всем мироздании.

Однакоже эта научная точка зрения не выдерживается в изложении автора до конца. Отдавая дань религиозному и идеалистическому мировоззрению, Ушинский пытался сочетать мысль о строгой закономерности природы с идеей бога как творца и законодателя мира. Многие статьи «Детского мира» заканчиваются восторженными лири-

7

ческими восклицаниями о благости и премудрости творца мира, об удивительной и необъяснимой целесообразности явлений природы, хотя в большинстве случаев эти концовки звучат наивно и логически совершенно не вяжутся с основным естественно-научным содержанием статей (см. статьи: «Кленовое семечко», «Размножение растений», «Железо», «Воздух», «Гранитный валун», «Ручей» и др.). Такими же мистико-идеалистическими, религиозными статьями Ушинский завершает естественно-научные разделы книги (см. статьи: «Чудный домик», «Сотворение человека»). Даже в подборе литературно-художественных произведений для «Хрестоматии» часто обнаруживаются религиозно-мистические тенденции автора (см. статьи: «Капитан Боп» Жуковского, «Гостиница в степи», «Истинно-христианская жизнь», «Смерть и сон» и др.).

Эта двойственность мировоззрения Ушинского отмечена давно не только в содержании его книги для чтения, но и в его научно-педагогических произведениях. Пытались найти ей то или иное объяснение, но бесспорным нужно признать то, что, хотя Ушинский и вступил на путь естественно-научного мышления, но от элементов религиозного и идеалистического мировоззрения он еще не сумел освободиться. Эти пережитки не устраняют однакоже самого факта, что в основном книга для чтения построена на естественно-научном материале, развивавшем самостоятельное мышление ребенка. Вот почему реакционные современники Ушинского со дня выхода книги не переставали выступать с обвинениями, что его книга воспитывает у учащихся материалистическое мировоззрение и ведет к атеизму.

Статьи по русской истории, даваемые К. Д. Ушинским в «Детском мире», не соответствуют научным принципам советской историографии. Ушинский, понятно, пользовался теми наиболее известными историческими работами, которые существовали в его время и являются уже давно устаревшими (например, История Н. М. Карамзина).

8

В методическом отношении книга Ушинского обладает большими достоинствами и разработана с исключительным педагогическим уменьем. Книга построена на основе наглядности и систематического возбуждения самостоятельного мышления учащихся. Во всей книге с замечательной последовательностью выдержан принцип расположения материала от легкого и простого к трудному и сложному. «Каждая отдельная статья, по словам известного педагога, Д. Семенова, представляет собой одно законченное целое; вместе с тем текст ее связан с последующей, вводя в сознание детей одно или два понятия; однородные сведения нескольких статей тотчас же сводятся к определенному выводу, классификации явления или закону». С этой специально педагогической стороны книга Ушинского является замечательным произведением русской литературы, предназначенной для начального обучения, и внимательное ее изучение может дать многое также и авторам советских учебных книг.

Методические основы своей книги Ушинский излагал в предисловиях к ее первым изданиям и в разных других статьях. Выпуская пятое издание своей книги, он снял все методические указания, предназначенные для учителя, предполагая разработать их в виде отдельного методического руководства к преподаванию по «Детскому миру» и издать отдельной книгой. С течением времени задача эта отпала, методические же указания к «Детскому миру», разбросанные, необъединенные и вновь не перепечатываемые, постепенно забывались. Эти методические указания вместе с вариантами различных обработок книги, а равно и со справочными материалами, необходимыми для изучения и оценки книги Ушинского в целом, составят содержание следующего, пятого тома.

9

Детский мир
и Хрестоматия
Часть первая

10

ЗАМЕТКА ОХОТНИКАМ ДО ПЕРЕПЕЧАТОК.
Все статьи «Детского мира» и «Хрестоматии», под
которыми в тексте или в оглавлении не выставлено имя
какого-нибудь русского автора, или составлены мною
самостоятельно, или переведены и переделаны мною
же с иностранных языков, из русских летописей,
песен, сказок и т. п. Все же статьи, под которыми на-
печатано: «из сочинений такого-то», имеют какие
нибудь сокращения и изменения против оригинала.
Из 660 страниц «Детского мира» 520 принадлежат
мне как автору или переводчику, 60 — как состави-
телю книги, и только на 80 страницах помещены пере-
печатки (почти исключительно стихотворения) из
русских писателей.
К. Ушинский.

11

ДѢТСКІЙ МІРЪ
и
ХРИСТОМАТІЯ.
КНИГА ДЛЯ КЛАССНАГО ЧТЕНІЯ,
ПРИСПОСОБЛЕННАЯ ВЪ ПОСТЕПЕННЫМЪ УМСТВЕННЫМЪ УПРАЖНЕНІЯМЪ И НАГЛЯД-
НОМУ ЗНАКОМСТВУ СЪ ПРЕДМЕТАМИ ПРИРОДЫ.
ИЗДАНІЕ ДЕСЯТОЕ.
(ОКОНЧАТЕЛЬНО ИСПРАВЛЕННОЕ И ДОПОЛНЕННОЕ, со 105 РИСУНКАМИ ВЪ текстѣ).
ВЪ ДВУХЪ ЧАСТЯХЪ.
СОСТАВИЛ
К. Ушинскій.
(Допущено къ употребленію въ военныхъ гимназияхъ и училищахъ; а также ре-
комендована Ученымъ Комитетомъ, состоящимъ при IV Отдѣленіи Собственной
ЕГО ИМПЕРАТОРСКАГО ВЕЛИЧЕСТВА Канцеляріи, «какъ прекрасное учеб-
ное руководство для низшихъ классовъ»).
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ.
САНКТПЕТЕРБУРГЪ.
ИЗДАHІЕ П. И. ГЛАЗУНОВА
1870.

12 пустая

13

Детский мир
ОТДЕЛ I.
ПЕРВОЕ ЗНАКОМСТВО С ДЕТСКИМ МИРОМ.
ДЕТИ В РОЩЕ.
1. Двое детей, брат и сестра, отправились в школу.
Они должны были проходить мимо прекрасной, те-
нистой рощи. На дороге было жарко и пыльно, а в роще
прохладно и весело.
— Знаешь ли что? — сказал брат сестре: — в школу
мы еще успеем. В школе теперь и душно и скучно, а
в роще должно быть очень весело. Послушай, как кричат
там птички; а белок-то, белок сколько прыгает по вет-
кам! Не пойти ли нам туда, сестра?
2. Сестре понравилось предложение брата. Дети
бросили азбуки в траву, взялись за руки и скрылись
между зелеными кустами, под кудрявыми березками.
В роще точно было весело и шумно. Птички перепар-
хивали беспрестанно, пели и кричали; белки прыгали
по веткам; насекомые суетились в траве.
3. Прежде всего дети увидели золотого жучка.
— Поиграй-ка с нами, — сказали дети жуку.
— С удовольствием бы, — отвечал жук, — но у
меня нет времени: я должен добыть себе обед.
— Поиграй с нами, — сказали дети желтой, мох-
натой пчеле.
— Некогда мне играть с вами, —отвечала пчелка,—
мне нужно собирать мед.
— А ты не поиграешь ли с нами? — спросили дети
у муравья.

14

Но муравью некогда было их слушать: он тащил
соломинку втрое больше себя и спешил строить свое
хитрое жилье.
4. Дети обратились-было к белке, предлагая ей
также поиграть с ними, но белка махнула пушистым
хвостом и отвечала, что она должна запастись орехами
на зиму. Голубь сказал: «строю гнездо для своих ма-
леньких деток». Серенький зайчик бежал к ручью умыть
свою мордочку. Белому цветку земляники также не-
когда было заниматься детьми; он пользовался пре-
красной погодой и спешил приготовить к сроку свою
сочную, вкусную ягоду.
5. Детям стало скучно, что все заняты своим делом
и никто не хочет играть с ними. Они подбежали к
ручью. Журча по камням, пробегал ручей через рощу.
— Тебе уж верно нечего делать, — сказали ему
дети: — поиграй же с нами.
— Как! Мне нечего делать? — прожурчал сердито
ручей, — ах, вы, ленивые дети! Посмотрите на меня:
я работаю и днем и ночью и не знаю ни минуты покоя.
Разве не я пою людей и животных? Кто же, кроме меня,
моет белье, вертит мельничные колеса, носит лодки
и тушит пожары? О, у меня столько работы, что голова
идет кругом, — прибавил ручей и принялся журчать
по камням.
6. Детям стало еще скучнее, и они подумали, что
им лучше было бы пойти сначала в школу, а потом уж,
идучи из школы, зайти в рощу. Нов это самое время
мальчик приметил на зеленой ветке крошечную, кра-
сивую малиновку. Она сидела, казалось, очень спо-
койно и от нечего делать насвистывала превеселую
песенку.
— Эй, ты, веселый запевало! — закричал мали-
новке мальчик: — тебе-то уж, кажется, ровно нечего
делать: поиграй же с нами.
— Как? — просвистала обиженная малиновка,—
мне нечего делать? Да разве я целый день не ловила
мошек, чтобы накормить моих малюток! Я так устала,
что не могу поднять крыльев: да и теперь убаюкиваю

15

песенкой моих милых деток. А вы что делали сегодня,
маленькие ленивцы? В школу не пошли, ничего не
выучили, бегаете по роще, да еще мешаете другим дело
делать. Идите-ка лучше, куда вас послали, и помните,
что только тому приятно отдохнуть и поиграть, кто
поработал и сделал все, что обязан был сделать.
Детям стало стыдно; они пошли в школу и хотя
пришли поздно, но учились прилежно.
ДЕТИ В УЧИЛИЩЕ.
Глава I. Школа.
1. В понедельник утром Ваня и Коля проснулись
очень рано. Поспешно встали они, оделись, помолились
богу и позавтракали. Давно уже ждали дети дня,
когда им в первый раз придется отправиться в школу:
день этот, наконец, настал.
«Ведите же себя, как следует добрым и умным
детям: слушайтесь учителя и учитесь прилежно», —
сказала Ване и Коле их добрая мать и велела кухарке
Анне отвести детей в школу.
2. Через полчаса Анна остановилась с детьми у
серого, длинного дома. Вверху над окнами, на боль-
шой, черной доске Ваня прочел крупную надпись:
«Училище*. Было еще рано. Дверь школы была заперта.
Анна дернула за колокольчик. Седой, усатый старик,
в солдатской шинели, отпер дверь. Это был сторож
Потапыч. В руках у сторожа была метла и тряпка.
«Что так рано?» — спросил он; но, заметив, что
это были новички, прибавил: «классы начинаются в
восемь часов, а теперь еще только семь: придется вам
подождать, голубчики».
Дети вошли за Потапычем в переднюю, где у
стены стояла длинная вешалка со множеством колыш-
ков. Анна помогла детям раздеться, обещала придти
за ними, когда кончатся классы, и проворно побежала
на рынок за провизией.

16

3. Потапыч ввел детей в класс, сказал им, чтоб
они сели на скамью и сидели смирно, а сам стал под-
метать пол. В классе, кроме Потапыча, Вани и Коли,
никого еще не было. Дети, сидя на скамье, робко
посматривали на незнакомые для них предметы. Ком-
ната, где помещался класс, была большая и высокая.
В ней дети насчитали трое дверей и шесть окон. Стены
были обиты желтыми обоями, потолок выбелен чисто;
но на полу было уже много чернильных пятен. В одном
углу стояла большая печь; в другом, переднем, висела
икона.
4. Больше всего удивлялись дети множеству длин-
ных, черных скамеек. Большая половина класса
была заставлена ими. Скамейки и столы стояли рядами.
Такой мебели Ваня и Коля никогда еще не видали.
Скамейки были приделаны к столам, крышки у столов—
покаты, под крышками — ящики; а на верху столов
были вделаны большие оловянные чернильницы,
куда Потапыч только-что налил свежих чернил. Впе-
реди, на большом возвышении, стояли стол и стул,
вероятно, для учителя; а возле стола, на трех высоких
ножках — большая, черная доска. На доске еще
оставались следы мела.
5. Потапыч подмел пол, смахнул пыль со скамеек
и столов и чисто-начисто вытер классную доску. Потом
он принес несколько кусков мела, губку, полотенце —
и пошел убирать другой класс. Уходя, Потапыч от-
ворил дверь, и дети увидели, что в другой комнате
было все то же: длинные, черные скамьи для учеников,
кафедра для учителя, классная доска и, вдобавок, на
стене висела большая географическая карта.
Глава II. Товарищи и учитель.
1. Ваня и Коля не долго оставались одни. Скоро
раздался громкий звонок: Потапыч отпер дверь — и
в класс с шумом и криком вбежала толпа детей.
«А, новички, новички!» — раздалось со всех сто-
рон. В ту же минуту ученики окружили наших прия-

17

телей и осыпали их вопросами: «кто вы, чьи вы, как
вас зовут, сколько вам лет, где вы живете, умеете ли
читать и писать, в который класс поступаете?».
2. Ваня и Коля не успевали отвечать. Они никогда
не видали такого множества детей и невольно робели,
тем более, что не все спрашивали их ласково. Один
большой и, должно быть, очень злой мальчик, успел
даже толкнуть Ваню. К счастью наших новичков,
скоро пробило 8 часов, и в школу пришли учителя.
Лишь только ученики завидели учителей, как тотчас
же разбежались по классам и уселись каждый на свое
место. Ваня и Коля одни стояли между скамейками: у
них еще не было своих мест.
3. В класс, где были Ваня и Коля, вошел учитель
русского языка. Это был человек еще не старый, не-
высокого роста, в синем фраке с светлыми пуговицами.
Он поздоровался с учениками и велел одному из них
прочесть молитву. Ученик прочел внятно и громко
«молитву пред учением». Ваня и Коля молились очень
усердно и просили бога, чтобы он благословил начало
их ученья. После молитвы все сели, а учитель подозвал
к себе наших новичков. Он спросил у них, как их
зовут, сколько им лет, умеют ли читать и писать, кто
их родители, где они живут. Потом учитель заставил
детей прочесть немного из книги, сказать наизусть
две-три молитвы и написать на доске несколько строк.
Дети читали хорошо, знали молитвы твердо, писали
порядочно. Учитель, казалось, остался ими доволен;
вынул из кармана записную книжку и записал в нее
имена двух новых учеников: Ивана и Николая По-
чининых, детей вдовы Почининой, с отметкою, что
Ивану девять, а Николаю восемь лет.
4. «Хорошо, — сказал потом учитель Ване и
Коле: — видно, что и дома вы не теряли времени
даром, когда выучились читать, писать и молиться.
Продолжайте же учиться прилежно; будьте внима-
тельны в классе; думайте о том, что читаете; слушайте,
как читают и отвечают другие; слушайте также, о
чем я опрашиваю и что объясняю; замечайте все, что

18

делается в классе. После класса я спрошу у вас, что вы
заметили».
Потом учитель указал детям их места на первой
скамейке, где сидели самые маленькие.
Глава III. Что делалось в классе.
1. Урок начинался чтением. Учитель требовал,
чтобы ученики читали внятно, громко, не торопясь,
и произносили каждое слово, как следует. Когда кто
нибудь ошибался, учитель с охотою поправлял. Но
видно было, что он не любил поправлять в третий и
четвертый раз одно и то же. Всякое непонятное слово
учитель немедленно объяснял. Он не только не сердился,
когда его спрашивали, что значит какое-нибудь слово,
но даже был этим очень доволен.
2. Когда один из учеников прочитал несколько
строк, учитель стал спрашивать о том, что было про-
читано и объяснено. Кто читал и слушал со вниманием,
тот и отвечал хорошо, кто был рассеян, тот и отвечал
дурно: одних учитель хвалил, другим делал выго-
вор.
3. Ваня и Коля заметили, что одни ответы учитель
называл полными, другие неполными. Так он спросил
у одного ученика: «почему господа называют созда-
телем?» — ученик отвечал: «потому что он создал
мир». Учитель назвал этот ответ неполным, спросил
другого ученика, и тот отвечал: «господа называют
создателем потому, что он создал мир». Учитель на-
звал такой ответ полным. Ваня и Коля поняли, что в
полном ответе должен быть повторен вопрос.
4. Когда все прочитанное и объясненное было
повторено учениками, тогда стали продолжать чтение.
За чтением опять последовали вопросы и объяснения.
Раза три или четыре учитель обращался с вопросами
к Ване и Коле. Наши знакомцы слушали внимательно
и потому отвечали очень хорошо. Так был прочтен и
объяснен весь рассказ.

19

5. Чтение кончилось. Ученики вынули грифель-
ные доски. Учитель написал на большой классной
доске несколько вопросов и сказал ученикам, чтобы
они на своих досках написали ответы. У Вани и
Коли не было грифельных досок, и они не могли
писать. Один из учеников писал ответы мелом на
большой классной доске. Учитель поправил и требовал,
чтобы каждый ученик сделал то же на своей доске.
Пересматривая доски учеников, учитель хвалил тех,
у кого все ошибки были исправлены.
6. Когда ответы на все вопросы были написаны,
учитель стал спрашивать урок. К этому классу было
задано выучить на память небольшую басню. Многие
отвечали отлично: без ошибки, ясно, громко и вырази-
тельно; объясняли каждое слово, когда учитель
спрашивал. Видно было, что они в прошедший класс
слушали внимательно и дома прочитали несколько
раз заданную на урок басню. Таких учеников учитель
называл прилежными. Но нашлись и такие ленивые
ученики, которые почти ничего не знали. Ваня и
Коля заметили, что уроков не знали те же ученики,
которые были невнимательны в классе.
7. Объяснив новый урок, учитель приказал уче-
никам вынуть тетради и приготовить перья. Ваня и
Коля заметили, что учитель хвалил тех, у кого тетрадки
и книги были чисты и неизмяты, и очень был недоволен,
когда увидал, что у одного ученика тетрадь была не
сшита, а книга запачкана и измята.
«Хороший ученик», сказал при этом учитель:
«должен быть внимателен в классе, прилежно повто-
рять уроки дома, а книги и тетради держать в чистоте
и порядке».
8. Едва учитель успел продиктовать объясненную
им в классе басню, как зазвонил колокольчик. Наши
новички и не заметили, как кончился класс. Много
нового узнали они без всякого труда и чувствовали,
что стоит им два раза прочесть заданный урок и они
будут знать его очень твердо. «Вот что значит быть
внимательным в классе», — подумали они, — «и вот

20

почему учитель хочет, чтобы все были внима-
тельны».
9. После класса учитель подозвал к себе наших
новичков и стал у них спрашивать, что они заметили.
Ваня и Коля рассказали ему все, что делалось в классе:
кого учитель спрашивал, чем он был доволен и чем
недоволен. Учитель похвалил детей за внимание и
сказал им, что, если они всегда будут так же вести
себя в классе, как в этот раз, то скоро сделаются хоро-
шими учениками.
ЗИМА.
1. Зимою солнышко хоть и светит, но мало греет.
Оно не долго остается на небе. Зимние дни гораздо
короче летних, а ночи длиннее. В России зимы про-
должаются долго и бывают иногда очень холодны.
Реки и озера замерзают так, что по льду можно ходить
и ездить. Земля покрывается толстым слоем снега.
Снег очень полезен, потому что под ним и в сильные
морозы сохраняются невредимо семена трав, цветов
и хлебов. Без снега семена могли бы вымерзнуть.
2. Лист еще в конце осени опадает с деревьев, и
березовая или дубовая роща, тенистая летом, к зиме
становится прозрачной. На голых сучьях, вместо
листьев, развешиваются хлопья мягкого, белого снега.
Одни только ели и сосны зелены и зимой. На них всю
зиму остаются зеленые иголки, или хвои. Деревья, с
хвоями вместо листьев, называются хвойными. Деревья,
одетые листьями, — лиственными.
3. Зимой гораздо менее птиц в лесах и зверей на
полях, а насекомые совсем исчезают. Иные из них
погибают, оставляя яички, другие забираются глубоко
в землю, как, например, муравьи. Некоторые насекомые
засыпают на всю зиму и просыпаются только весной,
когда земля оттает. (Что делается зимой с мухами?)
Многие птицы улетают на зиму в теплые края, иногда
за тысячи верст. Ласточки, грачи, дрозды, жаворонки,

21

соловьи покидают нас еще с осени. Дикие гуси, утки,
лебеди еще с осени тянутся по небу с севера на юг длин-
ными вереницами. Они очень хорошо чувствуют, что,
чем южнее, тем теплее, и ищут таких стран, где не
бывает зимы. (Знаете ли вы, какие это страны?) Таких
птиц называют перелетными. Галки, вороны, сороки,
тетерева, рябчики зимуют с нами и потому называются
зимующими. Остаются также и воробьи в своих
теплых гнездах; но и те зимой прыгают не так весело,
как летом.
4. Звери, большей частью, также скрываются на
зиму в берлоги, норы и дупла деревьев. Иные засыпают
на самое холодное время, как, например: еж, медведь,
байбак, сурок. Но белка не засыпает, она приберегла
себе с осени хороший запас орехов в дупле дерева и
грызет их целую зиму. Животные, засыпающие на
зиму, называются зимоспящими. Домашние животные,
лошади, коровы и овцы, погибли бы зимой от голода
и холода, если бы человек не выстроил для них теплых
хлевов и конюшен и не приготовил сена и овса.
5. При наступлении зимы человек старается
устроиться по-зимнему. Он вставляет двойные рамы
в окна, сильно топит печи, надевает теплое платье,
прячет колесные экипажи до весны и выдвигает из
сарая сани. (Что у саней вместо колес?) Зимняя
дорога гораздо легче летней, и потому зимой по всем
дорогам тянутся большие обозы с различными тяже-
лыми товарами. Почтовая тройка весело бежит, побря-
кивая колокольчиком; даже деревенская кляча — и
та зимой прибавляет шагу. Сани легко, со скрипом,
скользят по снегу. Полевые работы прекращаются еще
осенью. Но крестьяне без работы не остаются и зимой.
Когда они перемолотят хлеб, то идут на заработки:
нанимаются на фабрики или пускаются в извоз. Жен-
щины зимой прядут и ткут. Вот почему крестьяне так
весело похлопывают рукавицами, когда первый снег
закроет кочки и лужи и ляжет гладким первопутком»
Мальчики тоже рады первому снегу. Пришла для них
пора играть в снежки, лепить баб, кататься на салаз-

22

ках и на коньках. Свечей в домах и лучины в избах
торит зимой гораздо более, чем летом (почему?).
6. Весело зимой, особенно когда солнышко светит
ярко, на снежных полях блестят миллионы искр, а
деревья точно убраны дорогим хрусталем. Но весело
зимой только тому, у кого есть теплый дом и теплое
платье, кто в сильную стужу может сидеть дома перед
яркопылающим огоньком печи и спокойно ждать сыт-
ного ужина и теплой постели. Но каково бедному,
седому старику, нищему? Несмотря на стужу, должен
он таскаться под окнами и ради Христа выпрашивать
себе куска хлеба* На старике нет теплого тулупа,
лапти его худы, армяк весь в дырах; голос его дрожит
от старости и холода, глаза слезятся, руки и ноги тря-
сутся. Не хорошо и мальчику, который ведет слепого
старика; бедняга перескакивает с ноги на ногу, дует
себе в окоченевшие пальцы, а сильный холод выжимает
у него слезы из глаз. Пустите их обогреться, накормите
и подайте им, что можете. Лучше отказаться от новой
игрушки или каких-нибудь сладостей и подать мило-
стыню бедняку.
7. Но не всегда же зимой светлые дни: бывают и
метели. Когда подымется вьюга, то сильный ветер
несет хлопья снега, и свистя и завывая, крутит его
в воздухе. В иную метель, как говорится, зги не видно,
в десяти шагах нельзя различить человека, и нет
ничего легче, как сбиться с дороги в такую непогодь.
Не беда еще, если нет сильного мороза и путешествен-
ник успеет забиться в сугроб снега, под снегом тепло.
Но если вьюга и мороз, тогда не мудрено и замерзнуть.
Как отрадно в такую погоду добраться до деревни.
Хотя ее и занесло снегом, хотя избы в ней черны, но
зато в них тепло. Добрый крестьянин радушно встре-
чает иззябшего, нежданного гостя и угощает его, чем
бог послал. У нас нередко зимой замерзают бедные
люди или отмораживают себе носы, уши, руки и ноги.
Самые сильные трескучие морозы бывают обыкновенно
посреди зимы около Крещенья, почему их и называют
крещенскими. Большие морозы трескучими называют

23

потому, что от них иногда лопаются и трещат бревна
в стенах домов. В такой холод, говорят, даже птицы
замерзают в воздухе и падают на землю. Зиму, в ко-
торой много бывает сильных морозов, крестьяне зовут
лютой, т. е. очень злой.
ВЕСНА.
1. День начинает заметно прибавляться еще с
половины декабря; а к 9-му марта он займет уже по-
ловину суток. Начало весны потому и считается с
9-го марта. Солнце весною не только дольше остается
на небе, но и греет с каждым днем заметно сильнее.
Снег начинает мало-помалу таять, и вода ручейками
сбегает с земли в реки и озера. (Откуда берется эта
вода?) Скоро и лед на реках уступает влиянию лучей
солнца. По берегам рек появляются большие полыньи.
Пройдет еще с неделю — и весь лед подымется при-
бывающей водою, почернеет, начнет ломаться, и рых-
лые льдины понесутся по течению реки. Воды в реке
в это время прибывает столько, что она не может по-
меститься в берегах: выступает и разливается по
окрестным лугам. Разлив рек зовут водопольем. Иная
реченка такая маленькая, что летом ее переходили
в брод, в водополье разливается на пять, на шесть
верст и более. Наша Волга-матушка, в которую вли-
ваются тысячи рек и реченок, расстилается весною,
словно море. Люди спешат воспользоваться недолгим
богатством воды, — и большие барки, нагруженные
товарами, ходят весною таАм, где летом чуть не бродят
куры.
На полях появляются сначала проталины] но
скоро земля, мокрая, пропитанная водою, повсюду
показывается из-под снега. Пройдет еще неделя,
другая — и снег останется разве где-нибудь в глубоком
овраге, куда не заглядывает солнце. Небо становится
все синее, а воздух все теплее.
2. Еще не весь снег сойдет, когда там и сям начнет
уже показываться, возле старой пожелтевшей травы,

24

новая, яркозеленая травка. На полях, где крестьяне
еще с осени засеяли рожь или пшеницу, подымается
и зеленеет озимь, словно зеленый бархат. Вместе с
травой появляются и первые цветы. Голубенький
подснежник пробивается в лесах из-под прошлогод-
него листа. Появляется кое-где и желтый одуванчик,
тот самый, что со временем наденет свою пушистую
белую шапочку, круглую, как шар, и до того легкую,
что стоит только на нее дунуть, — и она вся разле-
тится. Деревья также пробуждаются от зимнего сна,
и, разогретые солнышком, наполняются соками. Если
прорубить в это время кору березы или клена, то из
под нее закаплет сладкий и душистый сок.
Почки листьев подготовлены деревом еще с осени.
Всю зиму оставались они в одном положении и были
едва заметны: теперь же они начинают быстро нали-
ваться, расти, скидать свою коричневую шелуху и
развертываться в зеленые листья. На вербе появляются
пушистые цветы, или барашки. Вы, вероятно, заме-
тили их на вербовых ветках в вербное воскресенье?
(Когда бывает вербное воскресенье?) Потом появляются
чуть заметные, липкие и душистые листья березы.
Прошло еще дней десять — и кудрявая, яркозеленая
березка, с белым, опрятным стволом своим, стоит разу-
бранная, будто на праздник: веселая, яркая, душистая.
За березой спешит распуститься липа, ольха, дуб.
Лапчатые листья клена не заставляют долго ждать
себя. Кустарники и деревья друг перед другом спешат
принарядиться на праздник весны. Сначала зелень на
деревьях кажется жидкой, потому что листочки еще
малы, да и сквозь зеленую яркую траву кое-где про-
свечивает еще черная земля. Но листочки и трава рас-
тут быстро, — к маю все зазеленеет: рощи снова станут
непроглядными, а на полях запестреют тысячи цветов.
Зимой царствует однообразие: все один и тот же снег.
Но весной каждый день появляется что-нибудь новое:
то проглянет голубенький глазок незабудки; то раз-
вернется благоухающая чашечка ландыша, а еще
вчера ее не было; то заблестят в зелени беленькие цве-

25

точки земляники, из которых к концу весны выйдут
сочные, красные ягоды. Вишни, яблони, груши по-
крываются белыми и бело-розовыми цветами. Все празд-
нует весну, все цветет и благоухает.
Не везде весна начинается в одно и то же время.
Чем южнее, тем и весна становится раньше. В Крыму
уже в феврале рвут цветы, а в Архангельске и в апреле
можно отморозить нос.
3. Птиц, вместе с весной, появляется множество.
(Откуда они возвращаются к нам? Почему они улетают
на зиму?) Первые прилетают грачи и криком своим
напоминают, что весна началась. Они появляются
почти всегда около 9-го марта. Но вот и .жаворонок,
поднявшись высоко в воздухе, запел свою звучную
песню. Быстрые, острокрылые ласточки прилетают
несколько позже. Скворцы, дрозды, кулики, дикие
голуби, кукушки появляются одни за другими и на-
селяют поля, леса и рощи, недавно еще безмолвные.
Высоко в воздухе тянутся с юга на север стаи жу-
равлей, диких уток, гусей и лебедей. (Почему е юга
на север?) Скоро и соловей начнет свою звонкую песню.
Одни из этих птиц, дикие гуси, журавли, лебеди, летят
далее; другие остаются у нас на все лето. Те, которые
остаются, принимаются вить гнезда: носятся, кричат,
трудятся, собирают сухие веточки, солому, мох, траву,
глину и строят жилища для будущих своих деток.
Хлопотливые муравьи, пестрые бабочки, неуклюжие
жуки, а потом несносные комары и мошки, тысячи
самых разнообразных, летающих и ползающих насе-
комых выходят на свет божий. Трудолюбивая пчелка,
проспавшая долгую зиму в теплом улье, просыпается,
покидает свою восковую келью и летит собирать
сладкий мед с цветов.
В зверином царстве заметно меньше перемены.
Диких зверей вообще можно видеть редко. Но зато
нельзя не видеть, как рад весне домашний скот. Про-
стояв долгую зиму в хлевах, лошади, коровы, овцы
весело выбегают в поле, и пастуху не приходится
долго вызывать их из дома своей длинной трубой.

26

4. Рады люди первому снегу, но рады еще более
первым цветам, Всякое время года приносит свои
удовольствия и свои заботы. (Какие удовольствия зимы?
Что делают крестьяне зимой?) Двойные рамы вынимают
в домах; свежий воздух и яркий свет врываются в
комнату. Звуки с улицы, которых целые полгода не
было слышно за двойными стеклами, раздаются
громко, А для крестьян сколько предстоит работы! Но
они работы не боятся. За зиму хлеб, овес, сено и даже
солома — все переведется: одно на пищу людям,
другое на корм скоту. Надобно приниматься за
работу, чтобы было что есть к будущей осени и
зиме.
Исправляет крестьянин телегу, ладит борону и
соху и, когда земля немного пообогреется и пообсохнет,
едет в поле. Он пашет, боронит поле и сеет на нем
яровое, что должно быть посеяно и собрано в одном и
том же году: овес, гречиху, ячмень, просо. В огородах
копают гряды, садят картофель, лук, горох, бобы, ка-
пусту; сеют коноплю, свеклу, морковь, репу. В сто-
лицах люди достаточные переезжают на дачи, где са-
довники устраивают клумбы, садят и сеют цветы.
Радуется весне и бедняк: слава богу — стало теплее!
Божье солнышко светит для всех даром, для всех
одинаково; дров нужно меньше и худое платье сноснее.
ЛЕТО.
1. В на тле лета бывают самые долгие дни. Часов
двадцать солнце не сходит с неба, и вечерняя заря еще
не успевает погаснуть на западе, как на востоке по-
казывается уже беловатая полоска, — признак при-
ближающегося утра. И чем ближе к северу, тем дни
летом длиннее и ночи короче.
Высоко-высоко подымается солнышко летом, не
то, что зимой: еще немного повыше, и оно стало бы
прямо над головой. Почти отвесные лучи его сильно
греют, а к полудню даже и жгут немилосердно. Вот

27

подходит полдень; солнце взобралось высоко на
прозрачный голубой свод неба. Только кое-где, как
легкие серебряные черточки, видны перистые облач-
ка — предвестники постоянной хорошей погоды, или
вёдра, как говорят крестьяне. Выше уже солнце итти
не может и с этой точки станет спускаться к западу.
Точка, откуда солнце начинает уже склоняться, назы-
вается полднем. Станьте лицом к полудню, и та сторона,
куда вы смотрите, будет юг, налево, откуда поднялось
солнце, — восток, направо, куда оно клонится, —
запад, а позади вас — север, где солнца никогда не
бывает.
В полдень не только на самое солнце невозможно
взглянуть без сильной, жгучей боли в глазах, но
трудно даже смотреть на блестящее небо и землю, на
все, что освещено солнцем. И небо, и поля, и воздух
залиты горячим, ярким светом, и глаз невольно ищет
зелени и прохлады. Уж слишком тепло! Над отдыхаю-
щими полями (теми, на которых ничего не посеяно в
этом году) струится легкий пар. Это теплый воздух,
наполненный испарениями: струясь, как вода, поды-
мается он от сильно нагретой земли. Вот почему наши
умные крестьяне и говорят о таких полях, что они
отдыхают под паром. На дереве не шелохнется, и
листья, будто утомленные жаром, повисли. Птицы
попрятались в лесной глуши; домашний скот перестает
пастись и ищет прохлады; человек, облитый потом и
чувствуя сильное изнеможение, оставляет работу: все
ждет, когда спадет жар. Но для хлеба, для сена, для
деревьев необходимы эти жары.
Однакож, долгая засуха вредна для растений,
которые любят тепло, но любят и влагу; тяжела она
и для людей. Вот почему люди радуются, когда набегут
грозовые тучи, грянет гром, засверкает молния и
освежительный дождь напоит жаждущую землю.
Только бы дождь не был с градом, что иногда случается
среди самого жаркого лета: град губителен для поспе-
вающих хлебов и лоском кладет иное поле. Крестьяне
усердно молят бога, чтобы града не было.

28

2. Все, что начала весна, доканчивает лето. Листья
вырастают во всю свою величину, и, недавно еще
прозрачная, роща делается непроглядным жилищем
тысячи птиц. На заливных лугах густая, высокая
трава волнуется, как море. В ней шевелится и жужжит
целый мир насекомых. (Какие луга называются за-
ливными?) Деревья в садах отцвели. Яркокрасная
вишня и темномалиновая слива уже мелькают между
зеленью; яблоки и груши еще зелены и таятся между
листьями, но в тиши зреют и наливаются. Одна липа
еще в цвету и благоухает. В ее густой листве, между
ее чуть белеющими, но душистыми цветочками, слышен
стройный, невидимый хор. Это работают с песнями ты-
сячи веселых пчелок на медовых, благоухающих цве-
точках липы. Подойдите ближе к поющему дереву: даже
пахнет от него медом!
Ранние цветы уже отцвели и заготовляют семена,
другие еще в полном цвету. Рожь поднялась, заколо-
силась и уже начинает желтеть, волнуясь, как море,
под напором легкого ветра. Гречиха в цвету, и нивы,
засеянные ею, будто покрыты белой пеленой с розова-
тым оттенком; с них несется тот же приятный медовый
запах, которым приманивает пчел цветущая липа.
А сколько ягод, грибов! Словно красный коралл,
рдеет в траве сочная земляника; на кустах развесились
прозрачные сережки смородины... Но возможно ли
перечислить все, что появляется летом? Одно зреет
за другим, одно догоняет другое.
3. И птице, и зверю, и насекомому летом раздолье!
Вот уже и молоденькие птички пищат в гнездах. Но
пока еще у них подрастут крылья, заботливые роди-
тели с веселым криком снуют в воздухе, отыскивая
корм для своих птенцов. Малютки давно уже высовы-
вают из гнезда свои тоненькие, еще худо оперившиеся
шейки и, раскрыв носики, ждут подачки. И корму
довольно для птиц: та подымает оброненное колосом
зерно, другая и сама потреплет зреющую ветку ко-
нопли или почнет сочную вишню; третья гонится за
мошками, а они кучами толкутся в воздухе. Зоркий

29

ястреб, широко распустив свои длинные крылья,
реет высоко в воздухе, зорко высматривая цыпленка
или другую какую-нибудь молоденькую, неопытную
птичку, отбившуюся от матери, — завидит и, как
стрела, пустится он на бедняжку: не миновать ей жад-
ных когтей хищной, плотоядной птицы. Старые гуси,
гордо вытянув свои длинные шеи, громко гогочут и
ведут на воду своих маленьких деток, пушистых, как
весенние барашки на вербах, и желтых, как яичный
желток.
Мохнатая, разноцветная гусеница волнуется на
своих многочисленных ножках и гложет листья и
плоды. Пестрых бабочек порхает уже много. Золотистая
пчелка без устали работает на липе, на гречихе, на
душистом, сладком клевере, на множестве разнооб-
разных цветов, доставая всюду то, что ей нужно для
изготовления ее хитрых, душистых сотов. Неумол-
кающий гул стоит в пасеках (пчельниках). Скоро
пчелкам станет тесно в ульях, и они начнут роиться:
разделяться на новые трудолюбивые царства, из ко-
торых одно останется дома, а другое полетит искать
нового жилья где-нибудь в дуплистом дереве. Но
пасечник перехватит рой на дороге и посадит его в
давно приготовленный для него новенький улей.
Муравей уже много настроил новых подземных гал-
лерей; запасливая хозяйка белка уже начинает тас-
кать в свое дупло поспевающие орехи. Всем приволье,
всем раздолье! Для всех широко открыл свою щедрую
длань милосердный создатель и сыплет на землю —
и тепло, и благодатный громовой дождь, и цветы, и
плоды, и бесчисленные семена трав и хлебов!
4. Много, много летом работы крестьянину! Вот
он вспахал озимые поля и приготовил к осени мягкую
колыбельку хлебному зерну. Еще не успел он кончить
пахоты, как уже настает пора косить. Косари, в белых
рубахах, с блестящими и звенящими косами в руках,
выходят на луга и дружно подкашивают под корень
высокую, уже осеменившуюся траву. Острые косы
блестят на солнце и звенят под ударами набитой

30

песком лопатки. Женщины также дружно работают
граблями и сваливают уже подсохшее сено в копны.
Приятный звон кос и дружные, звонкие песни несутся
повсюду с лугов. Вот уже строятся и высокие круглые
стога. Мальчики валяются в сене и, толкая друг друга,
заливаются звонким смехом; а мохнатая лошаденка,
вся засыпанная сеном, едва волочит на веревке тяжелую
копну.
Не успел отойти сенокос, — начинается жатва.
Рожь, кормилица русского человека, поспела. Отя-
желевший от множества зерен и пожелтевший колос
сильно понагнулся к земле; если еще его оставить на
поле, то зерно станет сыпаться, и пропадет без пользы
божий дар. Бросают косы, принимаются за серпы.
Весело смотреть, как, рассыпавшись по ниве и на-
гнувшись к самой земле, стройные ряды жнецов валят
под корень рожь высокую, кладут ее в красивые, тя-
желые снопы. Пройдет недели две такой работы, и на
ниве, где еще недавно волновалась высокая рожь,
будет повсюду торчать срезанная солома. Зато на
сжатой полосе рядами станут высокие, золотистые
копны хлеба.
Не успели убрать ржи, как пришла уже пора при-
ниматься за золотистую пшеницу, за ячмень, за овес;
а там, смотришь, уже покраснела гречиха и просит
косы. Пора дергать лен: он совсем ложится. Вот и
конопля готова; воробьи стаями хлопочут над ней,
доставая маслянистое зерно. Пора копать и картофель,
а яблоки давно уже валятся в высокую траву. Все спеет,
все зреет, все надобно убрать во-время; даже и длин-
ного летнего дня не хватает!
Поздно вечером возвращаются люди с работы. Они
устали; но их веселые, звонкие песни раздаются
громко по вечерней заре. Утром вместе с солнышком
крестьяне опять примутся за работу; а солнышко летом
встает куда-как рано!
5. Отчего же так весел крестьянин летом, когда
работы у него так много? И работа не легкая. Нужна
большая привычка, чтобы промахать целый день тя-

31

желой косой, срезывая каждый раз добрую охапку
травы, да и с привычкой много еще нужно прилежания
и терпения. Не легко и жать под палящими лучами
солнца, нагнувшись до самой земли, обливаясь потом,
задыхаясь от жары и усталости. Посмотрите на бедную
крестьянку, как она своей грязной, но честной рукой
отирает крупные капли пота с разгоревшегося лица.
Ей даже некогда покормить своего ребенка, хотя он
тут же на поле барахтается в своей люльке, висящей
на трех кольях, воткнутых в землю. Маленькая
сестра крикуна сама еще ребенок и недавно начала
ходить, но и та не без дела: в грязной, изорванной ру-
башенке сидит она на корточках у люльки и старается
закачать своего расходившегося братишку.
Но почему же весел крестьянин летом, когда ра-
боты у него так много и работа его так трудна? О, на
это есть много причин! Во-первых, крестьянин работы
не боится: он вырос в трудах. Во-вторых, он знает,
что летняя работа кормит его целый год и что надо
пользоваться вёдром, когда бог дает его; а не то —
можно остаться без хлеба. В-третьих, крестьянин
чувствует, что его трудами кормится не одна его семья,
а весь мир: и я, и вы, и все разодетые господа, хотя
иные из них и с презреньем посматривают на крестья-
нина. Он, копаясь в земле, кормит всех своею тихой,
не блестящей работою, как корни дерева кормят гор-
дые вершины, одетые зелеными листьями.
6. Много прилежания и терпения нужно для кре-
стьянских работ, но не мало также требуется знаний и
опыта. Попробуйте жать, и вы увидите, что на это на-
добно много уменья. Если же кто без привычки возьмет
косу, то немного с нею наработает. Сметать хороший
стог сена—тоже дело нелегкое; пахать надо умеючи,
а чтобы хорошо посеять—ровно, не гуще и не реже того,
чем следует, — то даже не всякий крестьянин за это
возьмется. Кроме того, нужно знать, когда и что де-
лать, как сладить соху и борону, как из конопли, на-
пример, сделать пеньку, из пеньки нитки, а из ниток
соткать холст... О, много, очень много знает и умеет

32

делать крестьянин, и его никак нельзя назвать невеж-
дой, хотя бы он и читать не умел! Выучиться читать
и выучиться многим наукам гораздо легче, чем выучить-
ся всему, что должен знать хороший и опытный
крестьянин.
Сладко засыпает крестьянин после тяжких трудов,
чувствуя, что он выполнил свой святой долг. Да и
умирать ему не трудно: обработанная им нива и еще
засеянное им поле остаются его детям, которых он
вспоил, вскормил, приучил к труду и, вместо себя,
поставил работниками перед богом и людьми.
ОСЕНЬ.
1. Уже с 9-го июля начинает понемногу убавляться
день и прибавляться ночь. 11-го сентября день снова
равен ночи. Это день осеннего равноденствия и начало
осени. С этого числа ночь все увеличивается и к 12-му
декабря, становится втрое длиннее дня. В это время
солнце едва покажется на небе и спешит спрятаться;
в 9 часов утра еще темно; в 3 часа после обеда надобно
уже зажигать свечи.
Облака почти не сходят с неба, и это уже не краси-
вые летние облака, громоздящиеся серебряными го-
рами или высоко бегущие по небу серебристыми ба-
рашками: небо застилается все ровной пеленой свин-
цоватого цвета. С конца августа в воздухе начинает
холодеть. Свежесть замечается особенно по утрам, а
в сентябре появляются иногда и легкие морозы. Про-
сыпаясь поутру, вы видите, как побелела трава или
крыша соседнего дома. Еще немного— и лужи, которых
осенью довольно везде, начинают по ночам замерзать.
Мелкие осенние дождики совсем не похожи на
летние грозовые дожди: они идут беспрестанно, и земля
уже не просыхает скоро, как бывало летом. Ветер дует
без устали, далеко разнося созревшие семена деревьев
и трав и доставляя мальчику удовольствие высоко за-
пустить бумажного змея.

33

2. Лист на деревьях начинает кое-где желтеть еще
в конце августа; в сентябре вы замечаете, как на бе-
резе, все еще зеленой, появляются там и сям совершенно
желтые, золотистые ветки: будто мертвящая рука
осени схватила и измяла их мимоходом. Первая рас-
пустилась береза, она же первая начинает желтеть.
С каждым днем все больше и больше становится жел-
тых листьев. Еще два-три дня — и трепетная осина
стоит вся красная, багровая, золотистая. Но порыви-
стый осенний ветер срывает и это последнее убранство:
крутя в воздухе легкие, высохшие листья, устилает
ими мокрую землю.
Поля мало-помалу пустеют, даже копны хлеба уже
свезены, и только высокие стога сена, обнесенные
плетнем, остаются зимовать на лугах. Цветы исчезли,
и пожелтевшая, перезревшая трава, где ее оставили,
клонится к земле и как будто просит снега. Одна только
озимь подымается ровным, зеленым бархатом. Но
этим молодым, запоздавшим побегам суждено скоро
погибнуть. Зато корешки хлебов сохранятся невредимо
под снегом и весной выглянут снова на божий свет
зелеными стебельками.
Все глохнет, пустеет, темнеет, теряет яркие цвета
лета и приобретает однообразный, грязноватый, се-
рый вид осени. В это время природа похожа на уста-
лого, много поработавшего человека, которого одоле-
вает сон. Еще пройдет несколько дней, и она, закрыв-
шись пушистым белым одеялом, заснет на целую зиму.
3. Отлетные птицы одни за другими собираются
в дальний путь. Первые подымают тревогу ласточки,
и еще в конце августа они вдруг исчезают; они чув-
ствуют приближение осени, и ранний отлет этих птичек
предсказывает раннюю зиму. Потом потянутся с се-
вера на юг длинные вереницы журавлей, уток и гусей.
С криком, то длинной цепью, то углом, с передовым
впереди, улетают от нас летние гости. Леса редеют,
затихают и пустеют; только тяжелая мокрая ворона
каркает, усаживаясь на обнаженную ветку, да галки
с отчаянным криком носятся стаями.

34

Вот уж и деревья стоят все голые, только на рябине
висят ее красные гроздья, дожидаясь мороза. Пусто,
глухо и в полях и в лесах. Земля, почернелая, грязная,
пропитанная дождем, смотрит уныло под свинцовым
небом: хоть бы снег поскорее закрыл ее неприятную
наготу. Появляется и снег; но долго еще он не может
удержаться и, оставшись иногда на несколько часов,
снова исчезает.
4. Работы у крестьянина осенью заметно убывает;
но все же он не остается без дела. В начале осени нужно
пахать и боронить и засевать озимые поля; потом надо
свозить хлеб с полей в риги; телеги, спрятавшиеся
под тяжелыми снопами, скрипят по всем дорожкам.
Свезши хлеб, надобно его сушить в овине, а потом
молотить. Удары молотильных цепов с раннего утра
до позднего вечера слышатся осенью на гумнах.
Намолотивши зерна, крестьянин складывает его в
мешки и спешит на мельницу. Если же он не молотит
и не сидит на мельнице, дожидаясь очереди, то, на-
верное, с топором в руках, поправляет что-нибудь
около своей избы. Женщины мочат и потом треплют
коноплю, чешут лен и приготовляют себе прядиво на
долгие зимние вечера.
Но все же осенью работы, сравнительно с летом
гораздо менее, и крестьянин спешит повеселиться.
Осенью праздников много: крестьянские свадьбы
устраиваются всегда в эту пору года, когда дела меньше
и всякого добра много. Везде варят пиво, и веселые,
подгулявшие толпы ходят в гости из избы в избу, из
деревни в деревню. Сильно поработал мужичок за
лето: надобно же ему отдохнуть и повеселиться.
5. В городах тоже заметна осень. Без зонтика,
шинели и калош нельзя выглянуть на улицу. Сверху
моросит мелкий, холодный дождик; с мокрых блестя-
щих крыш каплет вода. Нога скользит по обмокшему
камню. Лужи и грязь повсюду. Измокшие заборы
смотрят уныло. Галки носятся стаями и, спихивая одна
другую, усаживаются на крестах. Везде моют окна и
вставляют двойные рамы. В комнатах становится темно

35

и глухо. Уличного шума не слышно; а по вечерам
свистит и завывает в трубах ветер, нагоняя тоску. Но
зато осенью же начинаются в столицах и больших
городах театры, концерты и собрания. Только все
это идет как-то вяло, пока веселый снег не забелеет
на улицах и не ляжет санная дорога. Тогда все прос-
нется и зашевелится. Яркий огонек затрещит в печи,
дым столбами подымется из труб, снег заблестит
бриллиантовыми искорками, бодро побежит лошадка,
сани заскрипят, разрумянится и лицо старика: —
весело покатится зимняя русская жизнь!
О ЧЕЛОВЕКЕ.
Я человек, хотя еще и маленький, потому что у
меня есть такая же душа и такое же тело, как и у
других людей.
Тело мое состоит из семи главных частей: головы,
шеи, туловища, двух рук и двух ног.
1. Голова моя по форме несколько похожа на шар,
но не так кругла, как мячик, а имеет овальную форму.
С боков голова немного сжата, сзади выдалась; одна
часть ее покрыта волосами, другая нет.
2. Верхняя часть головы называется теменемг
выдающийся зад—затылком, передняя часть—лицом.
3. Различные части лица носят различные назва-
ния, а именно: лоб, виски, щеки, скулы, глаза, нос,
рот, подбородок; по бокам головы расположены уши*
4. Голову с туловищем соединяет гибкая шея,
отчего я могу делать головой различные движения:
подымать, опускать ее и поворачивать в сторону. Пе-
редняя часть шеи называется горлом.
5. Туловище — самая большая часть моего тела, в
вокруг него расположены другие части: голова и че-

36

тыре члена, т. е. две руки и две ноги. В туловище также
несколько различных частей: грудь, живот и спина.
6. Одна рука называется левой, другая правой.
Они совершенно похожи одна на другую и расположе-
ны симметрически, по обеим сторонам моего туловища.
Руки называются верхними членами тела, ноги — ниж-
ними. Правая и левая нога также похожи одна на
другую.
1. Рука состоит из трех частей: верхняя, от плеча
до локтя, называется плечевой частью руки, или просто
плечом; средняя, от локтя до кисти, называется локте-
вой частью, или предплечьем, а нижняя — кистью.
2. Нога также разделяется на три части: верхняя,
от туловища до колен, называется бедром; средняя,
от колена до ступни — голенью, а нижняя — ступней.
1. В кисти есть ладонь и пальцы. Пальцев на каж-
дой руке по пяти. Каждый палец, кроме большого,
состоит из трех суставов; в большом пальце только два
сустава. На оконечностях мягких пальцев, сверху,
расположены твердые роговые ногти.
2. Верхняя часть ступни называется подъемом,
нижняя — подошвой, задняя — пяткой, напереди ступ-
ни расположены пять пальцев. Каждый из ножных
пальцев имеет по три сустава и по ногтю (в большом
два сустава); но ножные пальцы не так длинны, гибки
и подвижны, как пальцы рук.
У птиц две ноги, но вместо рук — крылья; у ло-
шади, коровы, кошки, кролика, у множества других
зверей— по четыре ноги, а рук вовсе нет; у обезьян
все четыре члена — руки. Птиц зовут крылатыми;
зверей, у которых четыре ноги, — четвероногими, а
обезьян — четверорукими; одного только человека
можно назвать двуруким.

37

1. Цвет предметов, величину их, число и форму
я различаю зрением] стук, крик, шелест, звон, слова
другого человека и всякие другие звуки я различаю
слухом] запах предметов — обонянием] вкус — вкусом.
Осязанием я различаю форму и величину предмета; но,
кроме того, посредством осязания же я узнаю тверд
или жидок предмет, тяжел он или легок, тепел или
холоден, шероховат или гладок.
2. Зрение, слух, осязание, обоняние и вкус назы-
ваются пятью внешними, или телесными, чувствами
человека, — в отличие от внутренних, или душевныхг
чувств, каковы: горе, радость, гнев, любовь, благо-
дарность и мн. др.
3. Я гляжу глазами, слушаю ушами, обоняю носом,
различаю вкус предметов языком, осязаю почти всем
моим телом и в особенности концами пальцев; я говорю
ртом, дышу ртом и носом, хожу ногами, работаю ру-
ками, жую зубами, перевариваю пищу желудком..
Всякая часть моего тела, исполняющая какую-нибудь
отдельную службу, называется орудием, или органом.
4. Все тело человеческое состоит из множества раз-
личных, необходимых для него органов, а потому все^
оно называется иногда организмом, т. е. соединением
многих органов, из которых каждый выполняет свое
особое дело, а все вместе дают человеку возможность
жить *.
5. Человек, у которого недостает хотя одного важ-
ного органа или какой-нибудь орган перестает дей-
ствовать как следует, ведет очень печальную жизнь.
Тяжело жить человеку слепому, потерявшему зрение;
не легко и немому, не имеющему возможности выразить
словами своих мыслей и желаний; жалок и калека,
который потерял употребление рук**.
6. Но есть еще более важные органы в теле чело-
века, такие, без которых он уже решительно жить
не может. Эти важные органы скрыты внутри челове-
* См. в «Хрестоматии» басню «Органы человеческого тела».
** См. в «Хрестоматии» басню «Богатство».

38

ческого тела и называются внутренними, в отличие
от наружных, т. е. тех, которые видны снаружи.
1. Из всех пяти органов внешних чувств орган
зрения самый необходимый для человека. Глаза рас-
положены под лбом, в особенных углублениях, назы-
ваемых глазными впадинами. Снаружи мы видим только
наружную часть глаза.
2. В середине глаза мы различаем круглый черный
зрачок и вокруг зрачка — цветной кружочек, назы-
ваемый цветным ободком9 или райком. У разных людей
раек бывает разного цвета. Вокруг райка мы видим
белок, имеющий овальную форму; а в углах глаза
красноватые мочки. Глаз закрывается двумя веками.
Нижнее веко неподвижно; верхнее же беспрестанно
подымается и опускается — мигает. Веки опушены
ресницами; над глазами растут брови.
Уши, как и глаза, орган парный. Мы видим только
наружную часть уха, внутренняя же его часть скрыта
в голове. Наружная часть уха называется ушной
раковиной. Ощупывая ушную раковину, мы чувствуем,
что в ней и под кожей есть что-то такое, что тверже
мяса и мягче кости: это — хрящ. Внутри уха есть
отверстие, канал, который ведет во внутреннюю часть
слухового органа, скрытую в височной кости черепа.
Нос — орган одиночный и расположен посередине
лица. В носу можно различить несколько частей:
корень, или основание, носа, лежащее между глазами
переносье, кончик носа и две ноздри. Верхняя часть
носа—твердая косточка, нижняя—состоит из хряща.
Внутри нос выстлан слизистой оболочкой. Носом мы
различаем запах, носом же мы и дышим—даже более,
чем ртом.

39

1. Рот очень сложный орган. Снаружи он закры-
вается двумя мягкими красными губами. Внутри рта
мы различаем челюсти, дёсны, зубы, нёбо, язык и
глотку.
2. Изо рта ведут внутрь тела два канала: один,
которым мы дышим, проходит в передней части шеи и
называется дыхательным горлом, другой идет сзади
и называется пищевым горлом. В верхней части дыха-
тельного горла скрыт орган голоса.
1. В каждом зубе различаются две части: верхняя —
коронка и нижняя — корень. Сверху зуб покрыт глад-
кой блестящей эмалью. Человек родится без зубов;
но через несколько месяцев по рождении зубы у ребенка
начинают показываться один за другим; эти первые
зубы называются молочными. На седьмом или осьмом
году жизни молочные зубы выпадают и заменяются
постоянными.
2. Зубы имеют различную форму, смотря по тому,
где они сидят. Спереди, в обеих челюстях, находится
в каждой по 4 плоских, острых зуба (всех 8). Они
служат для того, чтобы ими, как ножами, разрезывать
пищу, а потому и называются резцами. За резцами по
обе стороны и в обеих же челюстях, сидит по одному
длинному, острому зубу. Эти зубы называются клы-
ками, или глазными зубами. Клыки служат для раз-
рыва пищи: всех их 4. Далее расположены толстые
зубы с плоскими коронками, на которых заметны бу-
горки; эти плоские зубы называются коренными.
Коренными зубами мы раздавливаем, перемалываем
пищу. Всех зубов у человека 32.
1. Рот— очень сложный орган, но зато он выпол-
няет и несколько служб: ртом мы едим, говорим и
дышим.
2. В произношении различных букв все части рта
и даже нос принимают участие. Букву а, например, мы

40

можем произнести одной гортанью; чтобы произнести
букву п или б, мы должны употребить наши губы;
для произношения буквы в мы нижнюю губу прижи-
маем к верхним зубам; для того, чтобы произнести
букву и, мы прижимаем язык к нёбу; букву д выделы-
вают зубы и язык вместе; в произнесении буквы н
принимает участие и нос.
1. Все мое тело одето снаружи кожей. Я чувствую
всякое прикосновение к коже, и потому кожа назы-
вается органом осязания.
2. Кожа у большей части зверей почти вся покрыта
шерстью; у человека почти вся кожа обнажена и глад-
ка; но присматриваясь ближе, мы видим на ней малень-
кие точечки: это — небольшие отверстия, называемые
порами, через которые проходит испарина. На верхней
части головы, на коже, растут длинные, густые волосы.
На всей коже также рассеяны небольшие беловатые
волоски, но они так редки и малы, что их почти не
видать.
1. Ощупывая части моего тела, я чувствую, что
в нем, под кожей, есть что-то твердое — это кости.
Снаружи, ощупью, я могу различить только самые
главные и большие из костей.
2. Притрагиваясь к голове, я ощупываю череп.
Череп состоит из нескольких выпуклых костей, по-
хожих на черепки горшка, сложенные краями. Все
кости черепа составляют один шарообразный костя-
ной ящик, в середине которого скрыт очень важный и
очень нежный орган мозг.
3. В голове еще я нащупываю две челюсти: верхнюю
и нижнюю. Верхняя челюсть так прикреплена к че-
репу, что может двигаться только вместе с ним, а сама
по себе неподвижна. Нижняя челюсть движется от-
дельно от черепа, потому что не срослась с ним, а при-
креплена к нему особенными крепкими и упругими
связками. Я могу опускать ее, подымать, двигать ею

41

из стороны в сторону, что дает мне возможность за-
крывать и открывать рот, говорить и жевать. В обеих
челюстях укреплены зубы.
1. Голова держится не на мягкой шее, а на хребет-
ном столбе, идущем от затылка, через шею, по сере-
дине спины, во всю длину туловища. Хребетный столб
сложен из 33-х небольших костей, называемых позвон-
ками, почему и весь хребетной столб называют иногда
позвоночным хребтом.
2. Позвонки, которые отчасти можно ощупать
рукой, лежат один на другом и связаны между собой
крепкими, упругими связками. Позвонки пусты в
середине, и, будучи сложены вместе, составляют один
длинный канал, наполненный, как и череп, мозгом.
Спинной мозг соединяется с головным. Если бы по-
звоночный хребет был одной сплошной твердой костью,
то человек не мог бы ни наклонять, ни разгибать, ни
склонять на бок своего стана, не мог бы ни поворачи-
вать шеи, ни двигать головой.
3. Позвоночный хребет составляет главную, средин-
ную кость туловища. К нему прикреплены все остальные
кости: к верхней части — ребра и к ним кости рук;
к нижней — большие и крепкие тазовые кости и к
ним кости ног.
4. Ребра, начинаясь от позвоночного столба, круто
загибаются на обоих боках и составляют основание
груди, или грудную клетку, где бьется сердце и лежат
легкие, которыми мы дышим. Всех ребер у человека
12 пар. Семь верхних пар соединяются посреди груди
плоской и широкой грудной костью, которую я могу
ощупать рукой. Пять нижних пар ребер не сходятся
между собой концами и называются ложными ребрами.
5. К нижней части позвоночного хребта прикреп-
лены три тазовые кости, сросшиеся в одну крепкую и
большую кость, называемую тазом. Эта кость под-
держивает все туловище, и к ней-то прикреплены
кости ног.

42

1. С грудной клеткой соединены кости каждой
руки посредством двух костей: лопатки и ключицы.
Лопатка — широкая, треугольная, плоская кость,
лежит на ребрах сзади, на спине. Ключица — неболь-
шая, тонкая, изогнутая кость, идет от плеча кверху
грудной кости.
2. В верхней части руки находится одна толстая,
длинная кость, называемая плечевой; в средней части
руки две кости: одна потолще — локтевая, другая
потоньше — лучевая.
3. В кисти множество костей, составляющих
запястье, пясть и пальцы. Запястье соединяет кисть с
локтевой частью руки, пли предплечьем, пясть состав-
ляет ладонь; кости пальцев соединяются с пястью.
1. В верхней части ноги одна толстая длинная кость,
называемая бедром; в средней — две кости: большая
берцовая и малая берцовая. В колене есть еще одна не-
большая косточка, похожая на чашку и называемая
предколенником.
2. В ступне много костей. Кости ступни, как и
кости кисти, разделяются на три части: предплюсну,
плюсну и кости пальцев. В предплюсну упираются
кости голени, средину ступни составляет плюсна и
к ней прикреплены кости пальцев.
Все отдельные кости соединены между собой креп-
кими, упругими связками в один остов, или скелет.
Скелет составляет как бы основание человеческого
тела, на котором все оно держится.
1. Ощупывая наши члены, мы чувствуем, что в
них кости покрыты чем-то мягким, но довольно упру-
гим, это мясо, или мускулы. Мускулы упруги, как
резина, и могут сжиматься или сокращаться и расши-
ряться, что дает нам возможность двигать нашими

43

членами. Так, например, плечевая часть руки соеди-
няется с локтевой посредством мускулов, когда эти
мускулы сжимаются, то рука наша сгибается, когда
разжимаются, то и рука наша выпрямляется.
2. Мускулов больших и маленьких очень много в
теле человека: малейшее движение в лице выполняется
сокращением и растяжением особенных мускулов.
Язык наш есть тоже очень большой и гибкий мускул.
3. Мускулы укрепляются от упражнения. Кто
много ходит, у того мускулы ног делаются крепкими,
твердыми и сильными; кто много работает руками, у
того делаются крепкими и сильными мускулы рук.
У ленивцев мускулы вялы, слабы и скоро утомляются.
4. Мускулы прикрепляются к костям сухими жи-
лами: сухими эти жилы называют для того, чтобы
отличить их от тех мягких жил, в которых протекает
кровь.
1. Но мускулы сокращаются, растягиваются и
заставляют двигаться наше тело не сами собой, их
сокращают и растягивают по воле человека тоненькие,
как ниточки, нервы. Этих нервов множество во всякой
самой маленькой частице человеческого тела, которая
только имеет способность что-нибудь чувствовать или
двигаться.
2. Нервы расходятся по всему телу, но выходят из
мозга через отверстия, находящиеся в черепе и в по-
звонках хребетного столба. Нервы, идущие от мозга
к глазам, называются главными, идущие к слуховому
органу—слуховыми и т. д. Нервы, проходящие в
мускулы и заставляющие их сокращаться и растяги-
ваться, называются двигательными нервами, потому
что посредством их человек двигает всеми частями
своего тела.
3. Если бы нервы, идущие от мозга к глазам, по-
вредились и перестали действовать, то человек потерял
бы способность зрения, хотя бы глаза его смотрели
попрежнему. Если бы повредились и перестали дей-
ствовать нервы, идущие от хребетного мозга в мускулы

44

ног, то человек потерял бы употребление ног, хотя
они казались бы с виду совершенно здоровыми. Но
если бы повредился и перестал действовать самый мозг,
от которого нервы распространяются по всему телу,
то человек перестал бы чувствовать и двигаться. Вот
почему творец скрыл этот важный и нежный орган
внутри крепких костей черепа и хребетного столба.
1. Если мы прорежем где-нибудь нашу кожу, то
из-под нее покажется жидкая, красная, теплая кровь.
Кровь протекает в теле человека в мягких, иногда
очень тоненьких трубочках, называемых жилами.
Те из жил, которые довольно толсты и проходят под
кожей, можно видеть сквозь кожу. Щупая пульс на
руке, на шее или на висках, мы чувствуем, как что-то
бьется под кожей — это сжимается и расширяется
жила, по которой пробегает теплая кровь.
2. Рассматривая руку, мы видим, как под кожей
расходятся жилы, точно веточки дерева. Но самых
тоненьких жил мы через кожу видеть не можем. Они
проходят не только между мускулами, но и в муску-
лах, отчего мясо имеет красный цвет. Красный цвет
наших щек и губ зависит также от кровеносных жил,
проходящих под кожей. Если мы ударим довольно
сильно по руке другой рукой, то заметим, что то место,
где мы ударили, сначала побелеет, а потом покраснеет.
Это зависит от того, что кровь сначала убежит из этого
места, а потом прильет к нему в большем количестве.
3. Жилы расходятся, как бесчисленные ветки, по
всему телу; но все они собираются к сердцу, которое
находится в левой стороне груди под ребрами и беспре-
станно бьется, т. е. сжимается и расширяется. Когда
сердце расширится, то кровь в него вольется; когда
сердце сожмется, то погонит кровь в жилы.
1. Для жизни мне, как и всякому другому человеку,
необходимы пища и питье. Без пищи и питья я мог бы
умереть от голода и жажды. Когда я долго не ем, то

45

испытываю неприятное чувство голода, усталость и
слабость во всех членах; а когда поем, то становлюсь
бодрее и сильнее.
2. Пищу я кладу в рот, пережевываю ее зубами,
увлажняю слюной и проглатываю. Проглоченная пища
проходит через пищевой канал в желудок, находящийся
в нижней половине туловища.
3. Желудок переваривает пищу, т. е. переделывает
в кровь из пищи то, что может быть переделано, а
остальное, негодное, выбрасывает. Кровь льется сна-
чала по жилам к сердцу, потом из сердца по другим
жилам проходит в легкие.
4. Легкие находятся в груди. Этот большой и мяг-
кий орган состоит из бесчисленного множества крошеч-
ных трубочек. Легкими мы дышим, т. е. вдыхаем и
выдыхаем воздух. Воздух входит в легкие и выходит
из них посредством дыхательного горла, носа и рта.
Для дыхания необходим воздух, и без воздуха человек
умер бы еще скорее, чем без пищи.
5. Кровь, побывав в легких и прикоснувшись к
воздуху, делается яркокрасной. Из легких кровь опять
льется в сердце, а сердце, расширяясь и сжимаясь, раз-
гоняет ее по всему телу, которое питается кровью.
Кости, соединенные упругими связками, мускулы,
прикрепленные к костям сухими жилами, кровеносные
жилы и нервы — все это одето сверху кожей. Внутри
же тела находится несколько важных отдельных ор-
ганов, из которых мы знаем только самые главные:
мозг — внутри черепа и хребетного столба, сердце
и легкие — в груди и желудок — в животе.
1. Я и теперь еще не очень велик и не очень силен,
когда сравню себя с большими, взрослыми людьми;
но прежде был еще меньше и еще слабее, даже, как
говорят, не мог ходить и говорить, хотя и не помню
этого времени.

46

2. Пройдет еще несколько лет, я вырасту, сделаюсь
большим и сильным, сделаюсь взрослым человеком;
пройдет еще десятка три лет, и я начну стариться:
силы мои станут упадать, лицо покроется морщинами,
глаза ослабеют, зубы выпадут: я сделаюсь стариком.
Потом придется мне умереть: тело теряет способность
чувствовать и двигаться, потом разрушается и пре-
вращается в землю, из которой оно создано; но душа
моя не умрет никогда, потому что бог, давший мне
смертное тело, дал мне бессмертную душу.
3. Но теперь тело мое живет, питается и растет,
чувствует и движется, потому что оно одарено жизнью.
1. Я понимаю то, что мне говорят, могу выражать
мои мысли и желания словами, так что меня понимают
и другие люди: у меня есть дар слова.
2. Если я что-нибудь рассматриваю или слушаю
внимательно, то потом могу, когда мне угодно, при-
поминать то, что видел и слышал. Я могу выучить урок
и потом помнить и рассказать то, что выучил, помню
лица и имена знакомых людей, помню названия мно-
жества предметов. У меня есть способность памяти.
3. Я представляю себе очень живо, какие буду иметь
удовольствия, когда настанет лето; я воображаю, как
я буду гулять, собирать ягоды, ловить рыбу, играть
с товарищами. Я также очень живо могу представить
себе лицо знакомого мне человека. Ночью я часто
вижу сны и вижу во сне то, чего на самом деле нет. У
меня есть способность воображения.
4. Я понимаю не все то, что мне говорят, и не все,
что читаю в книге; но когда мне объяснят хорошенько,
и я слушаю внимательно объяснения, то мне становится
понятным и то, чего я прежде не понимал. Я теперь
знаю не много, но прежде знал еще меньше; а чем боль-
ше буду учиться, тем больше буду знать и понимать.
Случалось мне выучить наизусть и не понимать того,
что я выучил; но когда мне объяснили, то я начал по-
нимать то, чего прежде не понимал. У меня есть ум.

47

1. Мне приятно, когда меня хвалят, и неприятно,
когда бранят; я люблю своих родителей, люблю мно-
гих из своих товарищей. Когда мне сделают добро или
какое-нибудь удовольствие, то я чувствую благодар-
ность. Я сержусь, когда мне досаждают; смеюсь, ког-
да мне весело; плачу, когда мне грустно. У меня есть
много душевных внутренних чувств.
2. Когда я выучу свой урок, сделаю все, что должен,
когда за мной нет никакой шалости, тогда у меня на
душе спокойно, легко и светло; когда же я поленюсь,
или не послушаюсь, или нашалю, тогда моя душа бес-
покоится и недовольна моими поступками. У меня
есть совесть.
3. Мне иногда не хочется учиться, но я могу при-
нудить себя сесть за дело, зная, что должно трудиться
и лениться стыдно. Мне иногда не хочется сделать то-
го, что мне приказывают, но я могу принудить себя
исполнить волю родителей или наставников, зная, что
я должен им повиноваться и что они желают мне добра.
Мне хочется иногда и того, чего не должно; но я могу
принудить себя сделать то, что должно. У меня есть
воля.
1. Я не видел и не могу видеть бога, потому что он
дух, но верю, что он существует, видит все, знает все,
управляет всем, любит нас и желает нам добра: в
моей душе есть вера в бога.
2. Я иногда пошалю, иногда поленюсь, иногда рас-
сержусь, иногда не послушаюсь, иногда сделаю или
скажу какую-нибудь глупость, случается, что скажу
неправду, но у меня есть желание быть умным, знать
много, быть послушным, правдивым, добрым, и я
могу сделаться таким, если постараюсь: у меня есть
желание и возможность сделаться умнее и добрее.
1. Все эти способности — дар слова, память, вооб-
ражение, ум, совесть, воля, вера в бога, желание и
возможность сделаться лучше — называются способ-
ностями душевными.

48

2. В теле человека живет невидимая душа, без ко-
торой тело было бы мертво, не могло бы ни чувство-
вать, ни двигаться, несмотря на все свои прекрасно
устроенные органы. Душа человека одарена множе-
ством способностей, из которых некоторые есть и у
животных. Но у животных нет дара слова, нет разума,
нет совести, нет свободной воли; они не могут иметь
понятия о боге, не имеют желания и возможности
сделаться лучше.
Человек одарен прекрасно устроенным телом, ода-
рен жизнью, одарен душой свободной, разумной и бес-
смертной, желающей добра и верящей в творца все-
ленной.
ЧУДНЫЙ ДОМИК.
Чудный я знаю домик и с полным хозяйством. Есть
в нем мельничка, есть в нем и кухня, где день и ночь
готовится теплая пища. В этом домике множество хо-
дов и переходов, и проворные маленькие слуги раз-
носят по ним теплую пищу во все уголки дома. Есть в
этом доме неугомонный эконом. Ни днем ни ночью не
засыпает он ни на минуту; все тук, да тук, и гонит
проворных слуг во все уголки дома, где только спра-
шивается пища, питье или тепло. Есть в этом доме об-
ширная зала, куда свободно входит чистый воздух;
есть два светлых окошечка со ставеньками: ночью эти
ставеньки запираются, днем отпираются. В доме жи-
вет невидимая хозяйка. Хозяйки этой не видно, но она
то всем распоряжается и все оживляет: для нее-то
хлопочет эконом, для нее-то работают маленькие слуги,
она-то смотрится в светлые окошечки, подымает и опус-
кает ставеньки. Уйдет хозяйка из дома, —и все замолк-
нет: эконом перестанет стучать, слуги остановятся в
переходах и во всем домике станет тихо, пусто и хо-
лодно, а ставеньки закроют окошки. Но куда же ухо-
дит хозяйка? Туда, откуда пришла, — на небо. На
земле она только гостья, а домик без хозяйки рассы-
пается в прах.

49

ОТДЕЛ II.
ИЗ ПРИРОДЫ.
ЛОШАДЬ.
Лошадь самое красивое и самое большое из наших
домашних животных. У лошади красивая длинная го-
лова, гибкая шея, широкая грудь, длинное туловище
и четыре высокие тонкие ноги, а на каждой ноге по
одному твердому копыту. Все тело лошади покрыто
короткой, но густой и блестящей шерстью. На шее у
лошади длинная грива, на лбу, между ушами, чолка,
на ногах у копыт щетка, а сзади красивый длинный
хвост. Волосы на хвосте начинаются у самого корня.
Лошади бывают различной масти: вороные, гнедые,
рыжие, серые, пегие.
Глаза у лошади большие, продолговатые и смотрят
понятливо. Два длинных уха бодро торчат кверху. Рот
длинный, и в каждой челюсти три рода зубов: резцы,
клыки и коренные.
Сравнивая заднюю ногу лошади с ногой человека,
мы заметим, что лошадиная нога, как будто, состоит
только из двух частей, и колено выгибается не вперед,
как у нас, а назад. Однакоже, взглянув на остов лоша-
ди, мы увидим, что и в ее ноге три части; но бедро сое-
динено так с туловищем, что его сразу и не заметишь.
Колено лошади, вывороченное назад, собственно не
колено, а то же, что у нас щиколодка; нижняя часть
ноги, соответствующая нашей ступне, очень длинна;
копыто лошади не что иное, как единственный палец

50

животного с огромным твердым ногтем. Мы не ошибем-
ся, если скажем, что лошадь ходит на четырех пальцах.
Хребтовый, или позвоночный, столб у лошади очень
длинен и идет горизонтально от черепа в хвост. В гру-
ди у лошади есть легкие, которыми она дышит, и сердце,
которое бьется и разгоняет по ее жилам красную,
теплую кровь. Молодых лошадок называют жере-
бятами. Они долго
кормятся молоком своих
маток. Потом лошади
едят траву, сено, овес,
любят соль и хлеб.
Лошадь.
У лошади все те же
пять внешних чувств,
какие и у человека.
Особенно хорош у ло-
шади слух. Ее не труд-
но приучить выступать
под музыку мерными
шагами. Лошадь очень
сильна. Есть такие ло-
шади, что могут возить
по хорошей дороге до
200 пудов и более. Ло-
шадь бегает быстро:
хорошая скаковая ло-
шадь может проска-
кать в четверть часа более 8 верст. Лошадь смела,
она храбро идет в сражение; а в степи лошадиный
косяк, собравшись в круг, головами в середину, защи-
щается задними копытами от целой стаи волков. Ло-
шадь скоро привыкает к хозяину и вообще доброе жи-
вотное. Есть, впрочем, и злые лошади, которые лягают-
ся и кусаются.
Лошадь помогает человеку обрабатывать поле.
Она ходит и в упряжи, и под верхом. Из толстой ло-
шадиной кожи выделывают подошвы. Из лошадиной
шерсти сбивают войлоки. Лошадиным навозом удоб-
ряют поля. Кочевые народы едят лошадиное мясо и

51

приготовляют из кобыльего молока опьяняющий и:
питательный напиток кумыс.
Лучшие лошади— арабские; хороши — наши дон-
ские, вятские, шведки, громадные ломовые и удалые
троечные.
КОРОВА.
Корова пониже лошади, но в длину бывает не мень-
ше. Голова у нее шире и короче лошадиной. На голове
два рога, пустые (полые) внутри; большие уши торчат
в сторону, шея без
гривы, короткая, ши-
рокая, под шеей висит
подгрудок ;грудь узкая.
Туловище у коровы ши-
рокое, спина острием,
кости выдались, бока
оттопырились, х воет
длинный, волосы толь-
ко на конце хвоста.
Ноги у коровы короче
и толще лошадиных, на
каждой ноге по два ко-
пыта. У коровы в верх-
ней челюсти нет резцов,
и потому она не отку-
сывает траву, а отры-
вает ее, прижимая нижними резцами к твердой верх-
ней челюсти. Она не может сразу хорошо пережевать
траву или сено: пожует, проглотит и потом, когда пи-
ща несколько размягчится у ней в желудке, отрыгнет
ее и, лежа спокойно, начнет опять медленно переже-
вывать зубами и перетирать шерсткам языком. У ко-
ровы не один желудок, как у лошади, а четыре: в пер-
вом и втором приготовляется жвачка. Шерсть на коро-
ве бывает различной масти, но длиннее, чем у лошадиг
и не так лоснится. Из внешних чувств у коровы особен-
но развито обоняние. Коровам дают траву, сено и сыт-
ное пойло; они любят лизать соль.
Корова.

52

Коровы доставляют людям молоко и все, что де-
лается из молока. Толстые бычачьи и коровьи кожи
идут на выделку сапожного товара, рога — для различ-
ных мелких вещей, из копыт вываривается столярный
клей, навозом удобряют поля. На быках, а за гра-
ницей и на коровах, ездят и пашут.
Лучшим рогатым скотом считается тирольский и
голландский, а в России — холмогорский.
ОСЕЛ.
По устройству зубов и по нераздвоенным копытам
осла причисляют к лошадиному отряду, хотя хвост его
похож на коровий. (Какая разница между зубами ло-
шади и коровы? Чем
отличается хвост коро-
вы от хвоста лошади?)
При взгляде на
осла, прежде всего ки-
дается в глаза его сми-
ренная, мохнатая мор-
да и два непомерно
длинные, подвижные
уха. Ослы бывают раз-
личной масти, по боль-
шей части — темносе-
рые; две более темные
полосы идут кресто-
образно вдоль спины
и поперек плеч. Осли-
ный рев слышен далеко, но чрезвычайно неприятен:
это какое-то тяжелое, печальное завыванье с пере-
рывами — точно колючая шишка репейника останови-
лась у него в горле. Однакоже ревом своим осел заме-
няет для крестьян барометр, предсказывая дурную по-
году, которой ослы очень недолюбливают. Вообще
это домашнее животное теплых стран и не может
выносить холодных и продолжительных зим. У
Осел.

53

нас ослы водятся только в Крыму и Бессарабии; в
южной Германии и Швейцарии ослы еще плохи; толь-
ко в Италии и Испании достигают они значительного-
роста, с порядочную лошадь, бывают стройный краси-
вы, не так обрастая неровной шерстью, как на севере.
Зебра.
Нельзя однакоже не пожалеть, что осел не может
приучиться к холодному климату, так как это одно из
полезнейших домашних животных, содержание кото-
рого обходится недорого. Осел ест всякий бурьян, на
который лошадь и не взглянет, и лакомится репей-
ником, с которым может сладить только его неприхот-
ливое горло; зато к чистоте воды он очень внимателен.
Работает он медленно, но вынослив в работе; сил же у
него более, чем можно было бы ожидать по его неболь-
шому росту: забавно видеть, как иной осляк, ростом с
полугодовалого теленка, тащит на себе, и притом в кру-
тую гору, саженного туриста-англичанина, который
должен сильно подгибать свои ноги, чтоб они не воло-
чились по земле. Правда, осел не бегает так скоро,
как лошадь, но шаг его верен, так что по узким гор-
ным тропинкам безопаснее ехать на осле, чем на
лошади.

54

Ослиная кожа еще толще лошадиной; от таких уда-
ров палкой, какими погонщики угощают ослов, самая
ленивая лошадь пустилась бы вскачь; а осел едва
едва прибавляет шагу. Из ослиной кожи выделывают
пергамент; ею же часто обтягивают барабаны.
К животным однокопытным причисляется также и
житель африканских пустынь — полосатая зебра.
Она очень красива, но довольно слабосильна, и до сих
пор не успели еще сделать ее животным домашним.
ОВЦА.
Животных пород, полезных для человека, всего бо-
лее в отряде жвачных, двукопытных. (Какие животные
называются двукопытными? Почему они называются
Овца.
жвачными?) Достаточно сказать, что к этому отряду,
кроме быков и коров, причисляют баранов и овец, коз
самых разнообразных пород, верблюдов и оленей.
Кажется, нет на свете животного безобиднее и
беззащитнее овцы; но едва ли есть и полезнее. Все в ней
идет на пользу человека: из ее длинной, мягкой шерсти
приготовляются и тончайшие и грубейшие сукна, т. е.
главная и лучшая одежда человека; из овечьего меха
шьют теплые тулупы, дающие нам возможность бороть-

55

ся с нашими северными морозами; баранье и овечье
сало освещает нас в долгие зимние ночи; из бараньей
кожи приготовляется лучший сапожный товар; мясо
дает вкусное жаркое, а в странах пастушеских из овечь-
его молока приготовляется сыр.
У барана и овцы голова, сравнительно с туловищем,
невелика; лоб навыкат, нос горбом; уши у иных пород
торчат в сторону, у других висят; глаза —очень доб-
рые, но, нельзя утаить, глуповатые. У баранов на лбу
рога, очень красиво завитые в витушку; но потому-то
именно и безобидные. Ба-
раньи рога, как рога коров
п коз, пусты, или полы, в
средине, отчего этих живот-
ных называют полорогими.
Хвост у иных пород не ве-
лик, у других же, как, на-
пример, у наших крымских,
до того толст и тяжел, что
под него пастухи подвязы-
вают колесца, чтоб ба-
рану было легче таскать
свой жирный курдюк.
Козел.
Шерсть на овце длинная, иногда белая, как снег,
иногда сероватая или черная, иногда в пятнах или ры-
жеватая. Для добывания с овец шерсти их стригут раз,
а в других местах и два раза в год; перед стрижкой овец
тщательно моют, чтоб шерсть была чиста.
Овцеводство составляет важнейший промысел во
всех странах, исключая самых северных. Чем холод-
нее страна, тем труднее развести в ней хорошую, тон-
корунную овечью породу {руно— овечья шерсть). Луч-
шей породой считаются мериносы — испанская порода
овец, которая разведена теперь по всей Западной Ев-
ропе и в наших южных губерниях, где бесчисленные
овечьи стада составляют главное богатство края.
К одному семейству животных с овцой причисляют-
ся козлы и козы, хотя с виду они мало похожи на ба-
ранов и овец.

56

Сухое поджарое тело козла, его угловатые формы,
выдающиеся кости, рога, загнутые назад, а не в витуш-
ку, голая верхняя губа, борода под нижней губой, —
все эти признаки очень отличают козла от барана. Но
бараны и овцы, козлы и козы составляют одно козло-
вое семейство, принадлежащее к отряду двукопытных,
жвачных животных. Дикая, легконогая серна, с крюч-
коватыми, загнутыми назад рогами, принадлежит так-
же к козловому семейству.
Мясо старых козлов имеет неприятный запах и в
пищу не годится; но мясо молодых козлов очень вкус-
но. Козлиная кожа идет на сапожный товар; из нее же
преимущественно выделывается сафьян. Козлиных по-
род много: самые дорогие породы, по длинной, шелко-
вистой и мягкой шерсти, — кашемирская и ангор-
ская.
ОДНОГОРБЫЙ ВЕРБЛЮД, ИЛИ ДРОМАДЕР.
Дромадер, т. е. бегун, которого арабы зовут также
кораблем пустыни, служил людям уже во времена Ав-
раама. В настоящее время верблюд как домашнее жи-
вотное живет в юго-западной Азии, северной Африке,
Греции и Турции, в Крыму, Астрахани и вообще в юж-
ных степях России. Теперь с успехом стали разводить
верблюдов и в Северной Америке. В диком состоянии
верблюды не встречаются.
Хотя по многим свойствам своим верблюд похож на
знакомых нам животных, отрыгающих жвачку, како-
вы, например, корова и овца; но во многом от них и
отличается. Верблюда нельзя назвать красивым жи-
вотным. Неуклюжая, тяжелая, мозолистая стопа его,
высокие некрасивые ноги, с наростами на передних ко-
ленях, кривая широкая спина, на которой подымается
горб, а у иных и два, длинная, согнутая шея, которую
верблюд на бегу вытягивает вперед, морда, похожая
на овечью, короткий, всегда грязный хвост, длинные,
жесткие волоса грязно-бурого цвета, — все эти при

57

знаки не делают верблюда привлекательным по наруж-
ности. Но зато какие драгоценные полезные для чело-
века свойства имеет это некрасивое создание! В пище
верблюд очень неприхотлив и совершенно доволен, если
ему удается покушать сухих и колючих степных рас-
тений; без воды же может оставаться до восьми дней.
Верблюд велик, силен и ходит быстрой рысью; в длину
он бывает более четырех аршин, а в вышину около
трех; на него вьючат иногда от 15 до 20 пудов, и с та-
Дромадер.
ким грузом верблюд может пройти от 180 до 200 верст
в день. Понятно, что такое животное является для чело-
века истинным сокровищем в песчаных пустынях, где
нет ни воды, ни травы и солнце жжет невыносимо. Не
будь верблюда, и никакая торговля не была бы возмож-
на в этих страшных пустынях; а теперь по ним-тянутся
целые караваны верблюдов, нагруженных дорогими
товарами. Милосерд создатель, подаривший верблюда
пустыням Африки и Азии, а снежным тундрам севера—
легконогого оленя, питающегося мхом, добываемым
из-под снега!
Верблюжье молоко и мясо, хотя редко, но употреб-
ляется в пищу, из верблюжьей шерсти делают сукно, и

58

даже навоз верблюжий идет на топливо, точно так же,
как навоз лошадей и рогатого скота в наших южных
степях, где, как и во всех степях, нет леса.
Известны две породы верблюдов: верблюды од-
ногорбые и двугорбые, но обе эти породы одинаково по-
лезны и сходны в главных своих признаках. Горбы
верблюда состоят из жира и опадают, когда животное
долго терпит голод и жажду: это— запасные кладовые
верблюда про черный день, и жир горбов, всасываясь
в кровь, питает животное и поддерживает его силы
долгое время. Чтобы удобнее навьючивать высокое
животное, его приучили становиться на передние ко-
лени и, таким образом, подставлять спину для вьюка.
СЕВЕРНЫЙ ОЛЕНЬ.
Для нас олень не более, как предмет любопытства,
но для жителя Крайнего Севера это животное, не тре-
бующее почти никакого ухода, является совершенно
необходимым и заменяет лошадь, овцу и корову.
Северные олени бывают двух видов: ручные (до-
машние) и дикие; в диком состоянии, впрочем, олени
теперь встречаются уже редко. Ручные север-
ные олени ростом обыкновенно бывают в вышину ар-
шина полтора, а в длину аршина два с половиной; го-
лову свою, с ветвистыми, несколько назад отброшен-
ными рогами, всегда держат олени низко, понурив;
растущая на теле их шерсть летом бывает короткая,
темносерая, а зимой длинная, белая. Летом северные
олени линяют, а осенью как самцы, так и самки сшибают
с себя рога и в продолжение всей зимы, до весны, ос-
таются без них. У молодых оленей рога бывают белые,
у оленей среднего возраста—бурые, а у стариков —
черные. На каждом роге у оленя во второй год выра-
стают две ветки, в третий три и т. д. На шее у оленей
растет довольно длинная грива; ноги их, вооружен-
ные раздвоенными копытами, тонки; хвост почти неза-
метный. Плоские широкие копыта и находящиеся за
ними отростки, называемые шпорцами, дают легкому

59

животному возможность бегать по снегу, не провали-
ваясь. Олень животное двукопытное, жвачное, плот-
норогое, травоядное.
Жители Крайнего Севера держат у себя оленей ста-
дами, часто в несколько тысяч голов, и богатство че-
ловека измеряется там обыкновенно количеством оле-
ней. Весь уход за оленями ограничивается только тем,
что им предоставляют самим находить себе пищу; но
Северный олень.
чтобы они не разбрелись, то привязывают в разных мес-
тах по несколько оленей, что и заставляет других по-
стоянно оставаться вблизи привязанных товарищей.
Тощий, бесплодный и по виду не питательный белый
мох (ягель) и разного рода лишаи составляют главную
пищу оленей во всякое время года. Сверх того, в ко-
роткое лето, когда и в этих угрюмых .странах показы-
вается солнце, и, растопив ледяную кору, вызывает из
земли бледную травку, а зачахлые деревья начнут по-
крываться небогатой зеленью, олени питаются травой
и молодыми древесными листьями ивы, осины и березы.
Зимой олени обыкновенно тощают, потому что с боль-
шим трудом должны добывать себе скудную пищу, рас-
капывая снег и копытами пробивая ледяную кору,плот-
но одевающую землю после осенних дождей. На лето

60

олени, водящиеся у обывателей наших северных вла-
дений, целыми стадами переселяются с хозяевами свои-
ми к югу, чтобы спастись там, в более гористых местах
и отчасти в лесах, от страшных врагов своих — кома-
ров и оводов. Весной и рано летом овода обыкновенно
целыми роями летают над стадами оленей и, садясь к
ним на спину, кладут в их густую шерсть свои яйца,
величиной с горчичное зерно. Из этих яиц скоро вы-
ходят червячки, которые, отыскивая пищу, пробурав-
ливают кожу оленей и углубляются в их тело, от чего
вся спина оленей покрывается большими желваками,
имеющими на вершинке своей небольшие отверстия. От
нестерпимого зуда олени расчесывают себе всю спину
до крови, большую часть дня проводят в воде, куда за-
ходят по самую шею, отказываются совершенно от
корма и часто умирают. В теле животного червячок
мало-помалу превращается в личинку, вырастает до
величины желудя и вываливается через устьице на
землю, зарывается в нее и через несколько недель вы-
летает уже оводом.
Осенью олени возвращаются обратно в свои родные
места и если встречают по дороге реки или ручьи, то
обыкновенно переплывают их очень быстро. Совер-
шая эти путешествия, они постоянно следуют в извест-
ном порядке: впереди идут самки с оленятами, самцы
же следуют за ними только через несколько дней.
Оленье молоко необыкновенно жирное и дает
очень много масла; но так как это масло невкусно,
то из молока чаще приготовляют сыр; мясо оленей при-
ятно на вкус и питательно; из плотных оленьих рогов
туземцы выделывают ножи, ложки, иглы; а кожа оленей
вместе с шерстью идет на одежду. Самоед, тунгус, коряк
и другие жители севера с головы до ног одеты в оленью
кожу, и одежда эта так тепла и удобна, что решитель-
но незаменима в том климате никакой другой. В одеж-
де, сшитой из одних оленьих шкур и не нитками, а
оленьими же высушенными жилами, туземцы отправ-
ляются в дальний путь не иначе, как на оленях. В
свои высокие, легкие сани они впрягают по одному

61

или несколько оленей. Олени на ходу никогда не ска-
чут, а бегут постоянно бойкой рысью и обыкновенно
пробегают в час верст по десяти и более, но могут бе-
жать и гораздо быстрее. Без оленей люди не могли бы
жить постоянно в холодных странах Севера, где зима
продолжается едва не целый год и никакие хлебные
растения не могут вызреть.
свинья.
Свинья очень некрасива с виду, любит валяться в
грязи и рыться в сору, ленива, неповоротлива, про-
жорлива и неразборчива в пище. Вот почему самое имя
свиньи звучит как-то неприятно. Но, тем не менее, лю-
ди держат и откармливают
свиней очень охотно. Питаясь
полусгнившими листьями ка-
пусты, испортившимся карто-
фелем, помоями, желудями,
травой, корнями растений, сло-
вом, всякого рода раститель-
ной и животной пищей, свинья
быстро растет, толстеет, по-
крывается большим слоем жира. Вся ее толстая
туша идет в пищу, а из крепкой щетины делают щетки и
кисти для красильщиков. Вот почему бедняки, кото-
рые не в силах содержать ни коровы, ни лошади, дер-
жат свиней, прокармливая их всякими остатками от
своего бедного хозяйства.
Свинья.
Фигура у свиньи самая непривлекательная. Преж-
де всего кидается в глаза ее огромная голова с длин-
ным, тупым рылом, отлично приспособленным к то-
му, чтобы взрывать землю. На конце рыла — подвиж-
ной пятачок, которым свинья ворочает во все стороны.
Она вечно смотрит в землю исподлобья своими ма-
ленькими голубыми глазками. У иных свиней уши не
очень велики и торчат кверху, особенно у диких, у
других болтаются, как тряпки.

62

Верхняя челюсть свиньи, с выдвинутым рылом, ка-
жется гораздо длиннее нижней; рот огромный, и во
рту 44 зуба, по которым видно, что она животное
всеядное.
Туловище у свиньи длинное и толстое, хребет вы-
гнут кверху, передние ноги короче и прямее задних,
тоненький хвост колечком. На каждой ноге свиньи по
четыре копыта; на два передние она ступает, а два зад-
ние на каждой ноге несколько выше передних и до зем-
ли не дотрагиваются. Вот почему свинью зовут мно-
гокопытным и парнокопытным животным. Кожа у
свиньи необыкновенно толста и покрыта редкой ще-
тиной, которая на хребте длиннее и крепче.
В наших больших лесах, особенно в Литве и на
Кавказе, и чаще всего по берегам рек, где растет высо-
кий тростник, водится много диких кабанов. Они очень
сильны, свирепы, и охота за ними опасна. Кожа у ди-
кого кабана так толста, что часто пуля в ней останав-
ливается; а удар его трехгранных клыков страшен.
Раненый кабан упорно преследует охотника.
СЛОН.
Из отряда животных многокопытных у нас водится
одна свинья; но в жарких климатах к этому отряду
принадлежат гиганты звериного царства: тапир, беге-
мот, носорог и слон. Кто бы мог подумать, что у нашей
свинки такое знатное родство! А между тем, черты род-
ственного сходства у свиньи и слона не подлежат со-
мнению.
Если вам никогда не удавалось видеть самого сло-
на, то присмотритесь, по крайней мере, к нему на кар-
тинке, и, если вы в своем воображении увеличите
свинью раз во сто, то, без сомнения, отыщете между ею
и слоном некоторое сходство. Понятно, что у такой гро-
мадной свиньи (средний слон вышиной сажени пол-
торы, а в длину более двух), при очень короткой, не-
поворотливой шее, не позволяющей ни опускать го-

63

лову, ни подымать ее, подвижной пятачок свиного
рыла должен был вытянуться в длинный подвижной
хобот: иначе животное не могло бы питаться ни тра-
вой, которая у него под ногами, ни древесными ли-
стьями, которые у него над головой, а такому зверю
пищи нужно не мало. Уши у слона, как у старой свиньи,
болтаются по сторонам двумя огромными тряпками,
глаза также по росту не велики, прекрасные, карие п
Слон.
смотрят необыкновенно умно; рот приходится почти jr
самой груди; а изо рта, у самцов, торчат два громадные
бивня, иногда по сажени в длину, дающие драгоцен-
ную слоновую кость. Толстая кожа слона мало покрыта
шерстью, и хвост очень напоминает свиной. Хрю-
кают слоны так же, как свиньи. Но по устройству зу-
бов видно, что слон животное травоядное, а не всеяд-
ное, как свинья; клыков у него совсем нет; громадные же
бивни отлично служат ему для прочистки себе дороги
в лесу или для защиты, но никак уже не могут служить
для разрыва мясной пищи. Копыт на каждой ноге у

64

слона не по четыре, как у свиньи, а по пяти (животное
непарнокопытное) и копыта эти сверху плотно обтя-
нуты толстой кожей.
Самая интересная часть слонового тела — хобот.
Он составляет продолжение носа, необыкновенно по-
движен и имеет в длину сажень и более; животное, од-
нако, совершенно произвольно может втягивать его в
себя и сокращать до аршина. На конце хобота отросток
в роде пальца, в середине хобота проводят две носовые
ноздри. Хобот состоит из верхней кожаной оболочки,
нервов и мускулов и потому представляет собой совер-
шенный по чувствительности и по разнообразию дви-
жений орган осязания. Слон своим хоботом делает
все, что делаем мы руками: он может свертывать его
и развертывать, поворачивать в разные стороны, а кон-
чиком своего хобота слон поднимает с земли самые ма-
ленькие монеты, отворяет ключом замки, раскупори-
вает бутылки, срывает цветы, набравши воды, брыз-
гает ею, как из фонтана, и пр. Кроме удивительной
чувствительности, хобот наделен необыкновенной
силой, так что одним ударом его слон может убить че-
ловека, высоко поднимает с земли тяжести весом до
5 пудов; на себе же слон может нести от 50 до 100 пу-
дов; вообще он обладает силой 6 лошадей. Когда слон
идет обыкновенной своей походкой, то лошадь догоняет
«его только рысью, впрочем, слоны могут бегать и пла-
вают хорошо. Живут слоны большими стадами, иног-
да до 400 голов, в тенистых лесах внутренней Африки,в
Южной Азии и на островах Цейлоне и Суматре и до-
живают до 200 лет. Питаются слоны растительной пи-
щей, любят хлебные растения и потому часто причиняют
страшный вред полям, засеянным рисом. Содержание
ручных слонов обходится весьма дорого, средним чис-
лом полагается слону в сутки пуда полтора вареного
риса и столько же травы и листьев.
Делая слонов ручными, люди заставляют их испол-
нять различные работы: употребляют для подъема и
перевозки всякого рода тяжестей, для поездок на охо-
ту и на них же в ост-индской армии перевозят пушки.

65

Слонов не впрягают в экипажи, но обыкновенно садят-
ся в палатку, устроенную на спине слона. Для управ-
ления слоном у головы его сидит вожатый (корнак):
в руках вожатого острый молоток, которым он бьет сло-
на в голову и, таким образом, управляет животным.
Все правильные требования своего вожатого слон ис-
полняет покорно, без гнева переносит заслуженное на-
казание, но за несправедливое и жестокое обращение
мстит страшно.
Один путешественник рассказывает, что однажды
вожатый, сидя на слоне, вздумал бить у него на голо-
ве твердые кокосовые орехи. Животное терпеливо пе-
ренесло жестокую боль, но, проходя в тот же самый
день базарную площадь, слон остановился перед ку-
чей кокосовых орехов, взял один орех хоботом и так
ударил им по голове своего вожака, что тот мертвым
свалился на землю.
Так понятлив этот великан жарких стран! Не даром
же его небольшие глаза смотрят очень умно. Но без
хобота слон самое жалкое животное, и если он потеряет
хобот, эту свою единственную, ловкую и сильную руку,
то ему остается только умереть: вот почему он бережет
свой хобот в борьбе со львом и тигром, которых он
часто побеждает, подбрасывая хоботом кверху, и
потом подхватывая на страшные бивни или бросая на
землю и растаптывая тяжелыми ногами. Впрочем,
слон очень мирного характера и никогда не нападает
первый, а, напротив, старается скрыться, но раздра-
женный — страшен.
Примечание. До сих пор мы читали все
о копытных животных, ноги которых вооружены
копытами. Всех этих животных по устройству
копыт мы можем разделить на однокопытных,
куда относятся: лошадь, осел, зебра; двукопытных,
куда относятся все жвачные животные: корова,
верблюд, овца, коза, олень и др., и многокопыт-
ных, куда мы отнесли свинью, слона, бегемота,
тапира. Кроме того, между рогатыми животными

66

мы заметили плотнорогих (какие?) и полорогих
(какие?). Начертите табличку всех пройденных
животных. Повторите по табличке все, что
прочли.
КОШКА.
Наша хорошенькая Машка, которая так мило
мурлычит, красиво выгибает спинку и виляет пушистым
хвостом, принадлежит к одной породе с самыми
страшными хищными зверями, тиграми, львами,
барсами, и так на них
похожа, что всю эту
породу называют ко-
шачьей. Рассмотрим же
Машку повнимательнее.
Голова у нее круглая^
на голове торчат два
небольшие, очень чут-
кие уха. Над глазами
и ртом длинные щети-
нистые волосы. Рот,
сравнительно с головой,
очень велик; во рту
шероховатый язык и 3(>
острых, как иголки, зубов; особенно остры и длинны
четыре кривые клыка. Замечательны глаза кошки:
они как будто расколоты по середине, но эта узенькая
щель широко раскрывается в темноте, что нужно
кошке для ее ночных охот за мышами. Все тело кошки
мягко и гибко, хвост длинный и пушистый, ноги коротки,
но сильны, а на каждой ноге по пяти пальцев, и каж-
дый палец вооружен острым изогнутым когтем.
Кошка, однакоже, умеет сделать свою лапку бархат-
ной: ловко прячет свои втяжные когти, чтобы они не
иступились даром, и мгновенно выпускает их, когда
понадобится. Ходит она на пальцах, но не стучит
когтями по полу, как собака, что дает ей возможность
без малейшего шума подкрасться к мышке. Все тело
Кошка.

67

кошки покрыто короткой, но густой шелковистой
шерстью. Кошка очень высоко прыгает и ловко лазит
по деревьям и крышам, что показывает, как сильны
ее лапы. Она чистоплотна, не любит мокроты и грязи;
очень привязана к своим детям и защищает их отчаянно.
Ест она все мясное, но любит более всего животрепе-
щущую птичку или мышь, не пропускает и рыбы,
если она ей попадется.
К человеку кошка не привязана, но только к тому
дому, где живет. Кошка ласковое, но лукавое живот-
ное: завидя добычу, она притворяется будто ее не
видит, подходит тихонько, едва заметно, приседает,
полузакрывает горящие жадностью глаза, грациозно
повертывает хвостом — и вдруг, как молния, с не-
обыкновенной силой и ловкостью, кидается на бедную
жертву.
ЛЕВ И ТИГР.
Льва и тигра гораздо безопаснее видеть в зверинце,
чем на воле, а между тем, стоит нам только посмотреть,
как эти страшные животные поворачиваются в своих
Лев.
клетках, прячут и выпускают свои длинные кривые
когти, протягивают лапы, выгибают спину, играют
хвостом, то полузакрывают свои глаза, то вновь от-
крывают их во всю величину, — и вы убедитесь, что

68

они не что иное, как громадные кошки. Лев, имея
гриву и прямое рыло, еще менее похож на кошку, но
сходство тигра с кошкой с первого взгляда кидается
в глаза.
Лев, которого по его величественному виду, громад-
ной силе, страшному голосу назвали царем зверей,
бывает обыкновенно серо-желтоватого цвета, до са-
жени в длину и аршина полтора в вышину. У него
на конце длинного хвоста большой пучок волос, а на
шее длинная, косматая грива; у львицы гривы нет.
Тигр.
В древние времена лев жил и в южной Европе, теперь
в Европе он бывает только в зверинцах. В диком со-
стоянии лев водится в Африке и Южной Азии. Самые
большие львы встречаются в Персии. Лев, как гово-
рят, кидается на человека только голодный и раздра-
женный.
Тигр — самое страшное и самое злое из всех хищ-
ных животных. Он бывает красновато-желтого цвета,
с черными полосами. В длину он тоже иногда дости-
гает сажени, но в вышину несколько меньше льва. Он
необыкновенно ловок, быстр, делает огромные прыжки
и нападает на всех животных, не исключая и человека,
не только голодный, но и сытый.
Чтобы судить о силе этих животных, довольно
сказать, что лев одним ударом лапы может перебить

69

крестец у лошади и уносит быка, как волк ягненка.
Он выступает величаво, но, кидаясь на добычу, делает
прыжки сажени в четыре. Вот почему, когда посреди
ночи в пустыне раздается страшный рев льва, то все
живое трепещет и спешит укрыться. Тигр не многим
уступает льву в силе, а дерзостью и кровожадностью
далеко превосходит его.
СОБАКА.
Из всех домашних животных самое привязанное к
человеку, без сомнения, собака. Она живет с человеком
повсюду, как в самых жар-
ких, так и в самых холодных
странах, оберегает его дом,
имущество и стада, помо-
гает ему на охоте, часто
утешает его своей бескорыст-
ной дружбой и нередко
жертвует за него своей
жизнью. В северных странах
на собаках ездят, а в Китае
их едят, собачий мех идет для
дешевых воротников и теплых
сапог, а кожа для перчаток.
Собачьих пород много: борзые, гончие, лягавые,
водолазы, пуделя, моськи, мордашки, бульдоги и
т. д.; одних главных собачьих пород насчитывают до
30. По росту собаки также очень разнообразны, на-
чиная от самых маленьких, которые могут поместиться
в кармане, до меделянских, овчарок и водолазов, ве-
личиной с доброго теленка. Морды собачьи не похожи
одна на другую: у борзой, например, длинная, краси-
вая, сухая морда, а у мордашки точно будто обруб-
лена. Верхняя губа по большей части покрывает ниж-
нюю. Уши или торчат кверху, как у дворняжек, или
длинные и висят книзу, как у лягавых, язык длинный,
широкий и гладкий] нос влажный и холодный, а сли-

70

зистая оболочка его имеет так много складок, что,
если бы ее растянуть, то она могла бы закрыть всю
собаку; вот почему у собак такое же чуткое обоняние,
как у коров. Зубы у собаки — единственное ее оружие,
а потому они остры и их больше, чем у лошади, а именно
42. Задние ноги у собак длиннее передних, и у неко-
торых, как, например, у борзых^ очень длинны, что
дает им возможность прыгать и бегать с необыкновенной
быстротой. Хвост по большей части длинный, покрытый
волосами, иногда косматый. Кожа покрыта шерстью, ко-
торая как по длине,
так и по цвету бывает
чрезвычайно разно-
образна: иногда глад-
кая и блестит, а
иногда завивается,
как,например, у пу-
деля и овчарки, обе-
регающей стада от
волков. Ноги окан-
чиваются не копыта-
ми, а лапами, на
которых видны паль-
цы: на передних но-
гах по 4, а на задних
по 5. На пальцах не-
большие, несколько искривленные когти, но не втяж-
ные и не столь кривые, как у кошки. Собаки, так же,
как и кошки, ходят на пальцах, почему этих животных
называют пальцеходящими, в отличие от стопоходя-
щих, каковы, например, медведь, барсук, енот, кото-
рые, ходя, опираются на всю стопу, как человек.
Собака ест и хлеб, и молоко, и овсянку, но охотнее
всего мясо, а потому ее и причисляют к плотоядным
животным. Щенки родятся слепыми и только через
10 или 12 дней начинают смотреть; они долго кормятся
молоком матери. Собака может визжать, лаять, выть
и ворчать. Во сне собака часто бредит. Собаки иногда
подвергаются болезни, называемой водобоязнью. Беше-
Сен-Бериардская собака.

71

ную собаку можно узнать по мутным глазам, опу-
щенному хвосту, по пене, клубящейся изо рта, но
более всего по хриплому лаю.
Вы, может быть, видали на картинках злую фигуру
гиены, с нагнутой вниз головой, с жадными, смотря-
щими исподлобья глазами, с оскаленными зубами, с
ощетинившеюся на спине шерстью: так и видно, что
она должна питаться падалью и трупами. Это живот-
ное замечательно тем, что у него лапы с невтяжными
когтями, как у собаки, а язык шероховатый, как у
зверей кошачьей породы.
ВОЛК.
У волка нет ни одного признака, который резко
отличал бы его от собаки; но всякий, кто хоть раз видел
волка, узнает его легко по жадным, злым глазам,
глядящим испод-
лобья, по сильной,
неповоротливой шее
и по всей его разбой-
ничьей фигуре. Волки
у нас водятся везде:
в рощах, оврагах и
зарослях; но в боль-
шие дремучие леса
забираются неохотно.
Волки рвут всякого
рода животных, не
брезгают и падалью.
Они бегают иногда стаями и с страшной дерзостью напа-
дают на стада и даже на людей. Волк, раз отведавший
человеческого мяса, очень опасен. В образованных и
густо населенных странах успели совершенно истребить
волков: так, в Англии давно уже нет ни одного волка.
Собака и волк — непримиримые враги, и трудно со-
гласиться с теми, которые утверждают, что собака тот
же волк, только сделавшийся домашним. Были попытки
Волк.

72

сделать волка ручным, но они все только оправдали
русскую пословицу: «сколько волка ни корми, а он все
в лес глядит».
ЛИСИЦА.
И по зубам, и по когтям лиса принадлежит к одному
отряду с волком и собакой; но вся ее фигура обличает
в ней хитрость, ловкость, уменье притворяться. Мор-
дочка у ней длинная, тонкая, верхняя губа немножко
приподнята, точно улыбается; а из-за тонких губ ска-
лятся белые, острые зубы. Глаза небольшие, прони-
цательные; ушки всегда
настороже; лапки ма-
ленькие, хорошенькие.
Ходит лиса тихо, вкрад-
чиво, несколько нагнув-
шись вперед, точно про-
сит дозволения войти.
Одета кумушка чисто
и прилично: рыжеватая
шубка ее отливает золо-
том и всегда лоснится, как шелк. На горлышке у лисы
белый галстучек, на груди белый жилет; свой пушис-
тый хвост носит кумушка на отлете, очень осторожно
и ловко. По всему видно, что лиса занимает не послед-
нее место в благородной семье пушных зверей.
Живет лисанька по-барски: где-нибудь в глуши,
подальше от людских глаз, роет она себе глубокую и
очень поместительную нору с несколькими выходами
на всякий случай. В норе у ней не одна комната, а
полы выстланы мягким мхом: все очень уютно и при-
лично. Возле своего жилья лиса ведет себя скромно;
но где-нибудь подальше, на сторонке, занимается
разбойничьим промыслом. У кумушки-лисы зубки
остры и аппетит отличный; но она не кидается, как
волк, на всякую падаль. Напротив, лиса большая
лакомка и любит разнообразие в пище: зайчик, мышка,
птичка, курочка, гусек и даже рыбка попеременно
Лисица.

73

являются за ее столом; она непрочь освежиться посл&
сытного обеда и кистью сочного винограда.
Лиса не труслива, но сильно не любит длиннорылых
борзых, от которых ей не всегда удается унести свой
пушистый хвост. Бежит она быстро и делает большие
прыжки, ловко увертывается от собак, прилегает к
земле, когда ее догоняют, и дает им перескочить через:
себя. Если лиса видит, что убежать ей уж нельзя, то
защищается отчаянно; но в капкан попадется разве
какая-нибудь глупая. Мех лисий ценен, особенно лисиц
чернобурых; мясо же имеет сильный и неприятный
запах.
МЕДВЕДЬ.
В наших северных лесах самый большой и самый
сильный зверь — бурый, или обыкновенный, медведь.
Прежде медведей было очень много, и русские, промыш-
Медведь.
ляя медвежьей шкурой, хорошо ознакомились со
всеми привычками медведя и даже полюбили проказ-
ника Мишку, величая его Михаилом Потапычем, а
медведицу Марьей Михайловной.
Медведь закутан в такую теплую, мохнатую шубу,
что нельзя даже хорошенько рассмотреть, как он
сложен. Морда у него вытянутая; устройство зубов

74

показывает, что он животное всеядное: ест плоды,
коренья, ягоды, овес, мясо, большой охотник до меда
и даже непрочь выпить стакан водки, после чего выде-
лывает самые забавные штуки и валяется, как пьяный
человек.
Замечательно устройство медвежьих лап: он сту-
пает не только на пальцы, как собака, кошка и другие
пальцеходящие звери, но на всю стопу, как человек,
почему его причисляют к животным стопоходящим.
Ходит медведь довольно тяжело, двигая лапами как
то вкось, почему его и назвали, очень удачно, косола-
пым, но может бегать быстро.
На каждой лапе у медведя по пяти пальцев с креп-
кими когтями. Передние лапы у него гораздо подвиж-
нее задних, и медведь часто берет в лапу пищу, чего
не делает собака. Он очень ловко лазит по деревьям
и дает передними лапами отличные пощечины собакам,
когда они на него нападают. Медведь очень силен,
ловок и не труслив, если только на него не нападают
врасплох. Но тем не менее у нас много смельчаков,
которые, с рогатиной в руках и с винтовкой за пле-
чами, ходят на медведя один на один и отлично справ-
ляются с косолапым Мишкой. Раненый, он редко об-
ращается в бегство; но храбро защищается зубами и
лапами до последнего издыхания. Бурый медведь на
самые холодные месяцы забирается в берлогу. Там он
предается зимнему сну, почему и причисляют его к
зимоспящим животным. В это время он ничего не
ест и очень худеет, потому что в нем совершается пи-
тание на счет его же собственного жира, которого у
медведя очень много. Наш народ говорит, что в это
время медведь сосет свою лапу, потому что спящий
медведь прикрывает себе морду лапами и потому также,
что весной у него действительно переменяется кожа
на лапах: старая спадает и нарастает новая.
Медведь легко делается ручным, если его поймают
еще маленьким; но так как он все же очень опасен по
своей громадной силе, то ему подпиливают когти и
зубы. Вы, вероятно, видали, как наши мужички водят

75

по городам и деревням медведей на цепях, продев одно
кольцо цепи в ноздри или губы медведя. Такой медведь
пляшет очень забавно, кувыркается, кланяется; но
вы, без сомнения, согласитесь, что подобные шутки
над бедным зверем слишком жестоки и что мужичок,
водящий медведя, сделал бы лучше, если бы пахал
землю вместо того, чтобы таскать за собой измученное
животное.
Медвежий мех очень тепел, и хороший ценится
дорого. Медвежьи окорока вкусны; а охотники любят
покушать в особенности медвежьи лапы.
На берегах Ледовитого океана и даже на его пла-
вающих льдах водятся громадные белые медведи.
Они бывают по сажени в длину, отлично плавают,
смелы и кровожадны, но питаются по большей части
рыбой и морскими зверями. Белый медведь в берлоги
не забивается и на зиму не засыпает.
Енот, мех которого так часто встречается на шубах,
есть тоже небольшой медведь, который водится пре-
имущественно в Америке, по берегам рек, и любит по-
лоскаться в воде, за что и зовут его полоскуном.
ХОРЕК.
В наших деревенских домах заводится часто тай-
ный враг, которого видеть очень трудно; но следы его
появляются после каждое ночи. Ключница, отправив-
шись поутру в погреб, находит, что кринки с молоком
опрокинуты, и яйца, которые, казалось, спрятала
она очень тщательно, выпиты; хозяйка, завернувши в
птичник, видит страшное опустошение: пять-шесть
цыплят лежат без голов, и кровь из них выпита. До-
стается также курам, индейкам, кроликам; но достается
зато мышам и крысам. Этот невидимый хищник,
появляющийся из своих глубоких нор только по но-
чам, никто другой, как хорек, или тхор. Хорек — не-
большое, но очень кровожадное животное, любящее
питаться теплой кровью зверьков и птиц. Его зубы очень

76

остры и несколько изогнуты, а невтяжные когти его
так крепки, что хорек часто с успехом защищается
против большой собаки. Хорек величиной с кошку,
но только гораздо пониже и потоньше, с несколько
выгнутой спиной, с мохнатым, довольно длинным
хвостом, короткими ногами о пяти пальцах. Гибкое,
тонкое тело хорька густо покрыто желтоватым пухом и
темными волосами, концы которых черны, ноги и
хвост черного цвета, на мордочке белые пятна, края
ушей тоже белые. Хорек очень длинен и тонок; головка
у него маленькая, и потому он пролезает даже в не-
большие щели. Мех его тепел,
красив и употребляется на
шубы.
К породе хорьков принадле-
жит множество пушных зверей,
небольших, но отличающихся
своим прекрасным мехом, кото-
рый иногда ценится очень до-
рого. Мы перечислим здесь са-
мых замечательных из зверьков хорькового семейства,
которые все устройством тела очень похожи друг на друга.
Ласочка.
1) Соболь водится только в больших лесах, в горах
Сибири и Северной Америки. Он гнездится обыкновенно
в дуплах деревьев, под колодами и между каменьями.
Соболь очень похож на хорька, только хвост у него
длиннее, пушистее, мордочка острее и мех гуще, те-
плее и красивее. Шкурка иного соболя стоит рублей
до 20-ти.
2) Куница живет в лесах холодных стран. Она,
как и соболь, отлично лазит по деревьям, гоняясь за
птичками. Мех куницы также очень хорош, но дешевле
соболиного.
3) Ласочка, или ласка, зимою вся белая, изредка
попадается даже в наших северных деревнях, вырывая
норы под полами домов. Хотя она тоже хорек и также
душит цыплят, но наши деревенские хозяйки очень
ее любят за прекрасную белую шкурку и за то еще,
что она сильно истребляет мышей.

77

4) Горностай зимою также весь белый, кончик
хвоста черный, похож на ласку, но мех пушистее,
теплее и ценится дорого. Заметим кстати, что куницу,
соболя, горностая и ласку считают различными ви-
дами одного и того же куньего рода.
5) К одному же семейству с хорьками принадлежит
и выдра, живущая по берегам небольших речек. Она
по преимуществу кормится рыбой, но не пропускает
и маленьких зверьков; плавает и ныряет отлично. Рыбою
кормится также и норка, мех которой, вы, вероятно,
видали на шубах.
Все хорьковое семейство охотники преследуют
безжалостно — иногда пулей, а иногда капканами.
Примечание. 1. Отряд однокопытных.
2. Отряд двукопытных. 3. Отряд многокопытных.
4. Отряд хищных. В отряде хищных мы знаем
пять семейств: 1-е семейство — кошачье9, в нем
роды: кошки, львы, тигры, леопарды, барсы и
др.; 2-е семейство хищных — собачье; в нем
роды: собаки, волки, лисицы, шакалы; 3-е
семейство — гиеновое — гиены; 4 е семейство —
медвежье: бурый медведь, белый, енот; 5-е хорь-
ковое семейство — хорьки, выдры, куницы. В
куньем роду мы узнали следующие виды: соб-
ственно куницы, соболи, горностаи, ласки.
Звери всех этих семейств, обладающие, вместо
копыт, мягкими лапами, по устройству зубов,
приноровленных к терзанию мяса других жи-
вотных, причисляются к одному отряду —
хищных.
БЕЛКИ, ЗАЙЦЫ, МЫШИ И ДРУГИЕ ГРЫЗУНЫ.
Наверное, каждому из вас знакома белка: это —
маленькое, красивое, проворное создание, с остренькой
мордочкой, цепкими лапками и длинным пушистым
хвостом, который она загибает на спину и на голову,

78

когда сидит, и расстилает по воздуху, когда прыгает.
Но если белочка еще раз попадется вам в руки, то
рассмотрите хорошенько этого маленького зверька,
которого за его проворство, смышленость и ловкость
иные называют обезьяною северных лесов. Передние
ноги белки короче задних, вот почему она прыгает
лучше, чем бегает. На передних лапках у белки по
четыре пальца, а пятый так мал, что его можно счесть
за бородавку; на задних лапках пять пальцев; на каж-
дом пальце по одному цепкому
когтю. Белка охотно сидит на
задних лапках и ловко держит
в передних пищу — орех, жо-
лудь, каштан, яблоко, почку
дерева или какое-нибудь семеч-
ко. Головка у белки небольшая,
почти четвероугольная; верхняя
губа раздвоена; верхняя че-
люсть заметно длиннее нижней.
Всего замечательнее зубы бел-
ки: спереди у нее 4 острых
резца — два вверху и два по-
длиннее внизу; но так как
нижняя челюсть у белки ко-
роче, то нижние резцы едва
достигают верхних. Клыков у белки вовсе нет, и
там, где они бывают у других животных, остается
довольно значительный промежуток, за которым в
обеих челюстях и по обе стороны помещены плоские
коренные зубы с бугорками, для перемалывания из-
грызенной пищи. Зубы у белки, как и у других, по-
добно ей, грызущих животных, обладают замечательным
свойством: стираясь от беспрестанного употребления,
они беспрестанно нарастают вновь. Если белку долго
держать в клетке и не давать ей ничего грызть, то зубы
у нее так вырастут, что она не будет в состоянии сложить
их. Устройство челюстей и зубов белки ясно по-
казывает, что ей суждено не рвать, не кусать и не гло-
тать целиком, а грызть свою пищу, и в самом деле,
Белка.

79

как вы, вероятно, заметили, белка прогрызает скор-
лупу самого твердого ореха с необыкновенным про-
ворством и потом принимается также грызть и зерно.
Белка устраивает себе гнезда на деревьях и очень
искусно защищает их от ветра, снега и холода. В
пустые дупла деревьев собирает она себе на зиму запас
различного рода орехов, плодов и древесных семян.
Она обладает зоркими глазками, сильным чутьем,
необыкновенно проворными ножками, с быстротою
молнии перелетает с ветки на ветку, прыгает с вершины
Заяц
дерева на землю и не убивается, но все это не всегда
спасает ее от зубов хищных зверей, когтей орла и пули
охотника, для которого нужна ее пушистая, мягкая
шкурка.
Белка принадлежит к обширному отряду живот-
ных, которые все, по устройству своих зубов, похожих
на беличьи, называются, грызунами. Отряд грызунов
очень многочисленен. К нему принадлежат более
600 видов различных животных. Из этих животных мы
перечислим только тех, которые нам более известны или
которые чаще попадаются нам на картинках.
Заяц тоже грызун и питается капустой, корою
деревьев и молодым овсом. Но замечательно, что,
тогда как в нижней челюсти зайца два передних зуба,
в верхней у него четыре; два спереди — большие и

80

два сзади — маленькие. Нижние передние зубы схо-
дятся только с маленькими, а верхними передними
зубами заяц упирается в то, что грызет, нижними же
подгрызает, как долотом. Этими задними верхними
резцами заячье семейство, заключающее в себе не-
сколько различных пород, отличается от всех прочих
семейств отряда грызунов.
Но, если уже кого-нибудь можно назвать грызу-
нами, то это, без сомнения, крыс и мышей. Эти грызут
все: прогрызают полы, изгрызывают мебель, платья,
книги, растения, и острые зубы их, устроенные, как
у белки, наносят много
вреда и в кладовых и
на полях. Мышиных по-
род очень много: одни
живут в домах, другие
в полях, третьи по бе-
регам речек; но все они
вместе составляют одно
мышиное семейство от-
ряда грызунов.
Мыши.
Ленивый, толстый
байбак, засыпающий на
зиму, сурок, которого показывают савояры, суслик и
овражек, которые так вредны в наших степях, — все
эти животные хотя и грызуны, но более других любят
рыться в земле и вырывают себе для жилья глубокие
и длинные норы. Они составляют особое сурковое се-
мейство отряда грызунов.
Бобр-строитель, мех которого ценится так дорого,
живущий по берегам рек Сибири и Северной Америки,
по устройству зубов, тоже грызун, но так как ему
суждено частью жить в воде и частью на суше, то ноги
его и хвост имеют замечательные особенности: пальцы
на лапах соединены плавательного перепонкою, а
широкий плоский хвост покрыт рыбьею чешуею. Бобр
устраивает свое жилье по берегам речек, где роет
Длинные норы, выходящие в воду. Там же, где бобров
не пугает человек, они устраивают у самых берегов

81

намечательные жилища из веток, кольев, трав, скреп-
ляя все это клейкою глиною. Эти дома бобров имеют
два этажа: нижний скрыт под водой; верхний, сухой,
где большей частью лежит сам бобр, находится над
поверхностью воды. Но так как вода в речке, прибывая
и подымаясь весной или от дождей, могла бы потопить
и верхнее жилье, то бобры, собравшись целым обще-
ством и дружно помогая один другому, обгораживают
свои жилища большими и крепкими плотинами, сделан-
ными из кольев, хворосту, травы и глины. Из этого вы
уже видите, как умен и
сметлив бобр, но он также
запаслив и осторожен. Ле-
том он собирает пищу
(большей частью ветки
молодых деревьев) на дол-
гую зиму и устраивает на
всякий случай несколько
выходов из своего жилья.
При малейшей опасности
бобр уходит в воду, а если
опасность грозит из воды, то выходит на сушу. Но,
несмотря на весь свой ум, бобр часто делается добы-
чей охотников, потому что шкура его мягка, тепла,
пушиста и ценится дорого.
Бобр.
КРОТ.
Из всех млекопитающих крот один только находит
себе пищу под землей, но зато и весь организм крота
приспособлен, к подземной жизни. Длиною он бывает,
вместе с хвостом, не больше трех вершков. Его длинная
головка оканчивается хоботообразным рыльцем; на
конце рыльца твердый и подвижной хрящ, какой мы
уже видели у свиньи, тоже любящей взрывать землю.
Головка крота соединяется незаметно с длинным, ров-
ным, мягким телом; короткие лапы очень велики срав-
нительно с туловищем, и передние, которые гораздо

82

сильнее задних, прекрасно приспособлены к тому,
чтобы ими вырывать и выбрасывать землю: они вы-
вернуты наружу и снабжены пятью широкими и
плоскими, как лопатки, когтями. Сначала крот носом
взроет, разрыхлит землю, а потом передними лапами
прокладывает себе дорогу.
Задние ноги крота гораздо «слабее передних и об-
ращены подошвами вниз, они служат кроту только
для передвижения. Все отверстия на голове крота
очень тщательно защищены от земли, которая могла
бы туда попадать; кожа, спускающаяся с верхней губы,
прикрывает рот, а густые волосы закрывают малень-
Крот. Еж.
кие черные глазки, которые так малы и незаметны,
что многие считают крота слепым. Волосы защищают
также уши крота или, лучше сказать, ушные отверстия,
потому что ушных раковин у крота нет. Все тело
крота покрыто мягким, скользким, лоснящимся мехом
черного цвета.
Многие думали прежде, что крот питается корнями
растений и потому очень вреден для полей, садов и
лесов; но, осмотревши внимательно зубы животного,
убедились, что они у крота вовсе не так устроены, как
у грызунов, например, у зайца или белки. В верхней
челюсти у крота 6, а в нижней 8 острых передних зу-
бов; за ними — довольно острые согнутые клыки, а
потом идут коренные зубы, следовательно, крот — ма-
ленький хищник. И действительно, в желудке кротов
находили яички и личинки насекомых, дождевых

83

червей и других вредных для полей маленьких живот-
ных, но ни кусочка какого-нибудь растения. Вот
почему крота, равно как и ежа, причисляют к отряду
животных насекомоядных, которые, напротив, приносят
пользу растениям, истребляя вредных насекомых.
Норы крота вырыты очень искусно: это целые под-
земные здания со множеством галлерей и переходов.
Те небольшие черные куски земли, которых так много
нарывают кроты повсюду, указывают отверстия, слу-
жащие для прохода воздуха в подземные жилища кро-
тов; без них кроту нельзя было бы дышать, дышать же
для него, как вы знаете, необходимо. Кроме истреб-
ления насекомых, вредных корням растений, пользы
от кротов мало, впрочем, из шкурок их выделывают
недорогой мех.
ЛЕТУЧАЯ МЫШЬ.
Летучая мышь.
Каждому, вероятно, случалось видеть летучую
мышь, когда она в сумерки снует взад и вперед около
жилых мест и падает, завидя что-нибудь белое. По
величине и устройству го-
ловы и туловища она очень
походит на обыкновенную
мышь; но в устройстве членов
имеет много особенностей.
Голова и туловище лету-
чей мыши покрыты мягкими,
темносерыми волосами, кото-
рые на брюшке принимают
светлосерый оттенок; нос у нее тупой, плоский, с двумя
очень заметными ноздрями, образующими длинные раз-
резы, идущие кверху; глаза маленькие и уши большие,
с особым отростком в средине; длинно-растянутый рот
усеян внутри острыми зубами. Рассматривая крылья
летучей мыши, мы вовсе не замечаем на них перьев,
как у птиц, это только тонкая, полупрозрачная пере-
понка, соединяющая и покрывающая сверху четыре

84

члена животного, из которых два передние гораздо
длиннее задних. По этому признаку летучих мышей
причисляют к отряду рукокрылых млекопитающих
животных. Из-под перепонки, соединяющей члены,
выдается по пяти пальцев задних ног, с острыми ког-
тями: четыре длинных пальца на двух передних лапах
прикрыты совершенно перепонкою, так что наружу вы-
дается только по одному большому пальцу с острым
цепким когтем, в виде крючка. На рыльце летучей
мыши очень много желез, отделяющих жирную, зло-
вонную жидкость, которою она увлажает себе тело и
перепонку.
Днем летучих мышей не видно: только в сумерки
вылетают они из своих притонов, находящихся обык-
новенно под крышами, в разрушенных и покинутых
зданиях, овинах или в дуплах деревьев. Далеко от
своих гнезд летучие мыши не решаются отлетать:
много-много, если шагов на сто. Зато это небольшое
пространство пролетают они раз двадцать в минуту,
беспрестанно чертя на лету неправильные линии:
бросаясь из стороны в сторону, ловят они сумеречных
бабочек, жуков и других насекомых. С наступлением
темной ночи возвращаются они опять в свои притоны
и засыпают до вечера. Летучие мыши принадлежат к
роду животных зимоспящих; осенью они отыскивают
места темные, сырые, но защищенные от стужи, и
там, уцепившись за что-нибудь задними ногами и со-
вершенно повиснув на них, спят всю зиму.
В мае самка приносит не более одного детеныша.
Только-что родившаяся летучая мышь крепко при-
цепляется к груди матери, носится с нею повсюду и
питается ее молоком в продолжение 10 недель, по
истечении же этого времени, почувствовав в себе до-
статочно сил, молодая мышь оставляет мать и отправ-
ляется сама отыскивать себе пищу.
Сняться с земли, как птица, и подняться вверх лету-
чая мышь не может; чтобы полететь, она должна не-
пременно броситься с какой-нибудь высоты на воздух,
который тогда упрется в ее перепонку, как упирается,

85

например, в зонтик, если, держа его в руках, прыгнуть
с высоты. Кроме способности летать, летучие мыши
имеют еще другую — лазить: цепляясь за стену или
за дерево своими длинными, крючковатыми когтями и
хватаясь попеременно то одним, то другим пальцем,
подвигаются они вперед, очень медленно и с трудом.
Летучие мыши — существа не только совершенно без-
вредные, но, напротив, полезные, потому что истреб-
ляют вредных насекомых.
ОБЫКНОВЕННАЯ ОБЕЗЬЯНА.
Обыкновенная обезьяна называется турецкой
обезьяной, маго и мартышкою. Ее приходится нам
встречать часто не только в зверинцах, но и на плечах
шарманщиков, разгуливающих с нею по улицам боль-
ших городов. Maro — животное, чуждое нашему
климату» Ее родина — собственно северная Африка.
Одичалая мартышка встречается изредка и в Европе,
но единственно только в Испании, на скалах, окружаю-
ших Гибралтар.
По устройству тела и по понятливости своей обезья-
на имеет большое сходство с человеком; в породах
больших обезьян сходство это выдается еще резче;
мартышка же ростом редко бывает выше аршина. Тело
мартышки все покрыто серыми волосами, и одно только
лицо остается свободным от волос и бывает телесного
цвета. Хвост ее едва заметен; но есть и длиннохвостые
обезьяны, преимущественно американские, у которых
хвост так длинен, что они могут свертывать его узлом.
Голова мартышки отличается от головы ребенка сильно
выдающимся вперед ртом, что происходит от осо-
бого развития челюстей, почти не выдающимся,
плоским подбородком, чересчур малым расстоянием
между глазами и заходящими один за другой глаз-
ными зубами. Число и название зубов вообще такие,
как и у человека, но члены тела устроены несколько
иначе: у обезьян на всех четырех оконечностях такие же

86

длинные пальцы, способные схватывать и удерживать
предметы, как у нас на руках, отчего обезьянам и дают
название четвероруких. Такое устройство членов ме-
шает обезьянам свободно ходить, но дает средство пре-
восходно лазить, вот почему их называют иногда
лазу нами.
Maro живут в лесах теплого пояса, по большей
части собираясь стадами. На деревья взбираются они,
охватывая ствол, а не цеп-
ляясь за кору ногтями. По
земле ходят с трудом,
ступая на все четыре ко-
нечности. Хотя плоды и
составляют главную их
пищу, но они едят также
насекомых и яйца малень-
ких птичек. Хищнические
походы свои они совер-
шают всегда под предво-
дительством начальников,
вооруженных палками.
Обезьяны вообще живы,
вертлявы, проворны, хит-
ры, переимчивы, но, ста-
реясь, глупеют и делаются злыми. Страсть их
к подражанию известна всем.
Кроме мартышки, мы заметим здесь еще одну боль-
шую обезьяну, орангутанга, живущего только в лесах
жаркого климата. Орангутанг ростом бывает с боль-
шого человека, но верхние руки у него доходят до
ступней. Взрослый он свиреп и не дается живой, но,
взятый маленьким, легко делается ручным. Оранг-
утанг устраивает себе шалаши на высоких деревьях,
отбивается от нападающих палками, камнями, плодами
деревьев; привезенный в страны, имеющие более
холодный климат, скоро умирает от болезни легких.
Отряд четвероруких разделяется на несколько се-
мейств. Орангутанги мартышка принадлежат к одному
семейству.
Орангутанг.

87

Примечание. Мы узнали теперь 8 от-
рядов животных: 1) однокопытных, 2) двуко-
пытных, 3) многокопытных, 4) хищных, 5) гры-
зунов, 6) насекомоядных, 7) рукокрылых, 8)
четвероруких. В каждом отряде мы узнали не-
сколько семейств (какие?), в иных семействах
по несколько видов (какие?). Составьте табличку
всех животных, о которых мы прочли, по отря-
дам, семействам и видам. Повторите по табличке
все, что прочли о животных.
ТЮЛЕНЬ.
Тюлень, или морская собака, живет в морях и
именно в северных, из которых заходит иногда в
устья рек. Голова его похожа на собачью, и звуки,
которые он издает, похожи на лай. Трудно себе
Тюлень.
представить, что тюлень — животное млекопитающее;
но тем не менее это справедливо, и маленькие живо-
родящиеся тюленьчики питаются молоком матери.
Массивное туловище тюленя удлинено сзади и сверху
приплюснуто, толстая кожа покрыта короткими, глад-
кими, серебристыми волосами. Величиною совершенно
взрослый тюлень бывает иногда около сажени. На
круглой голове у него заметны ушные раковины
и большие, ласковые глаза; ноздри, при погруже-
нии животного в воду, закрываются особенными кла-

88

панами; во рту находятся острые зубы. Короткие,
загнутые назад, широкие передние ноги тюленя на-
зываются ластами, они плох.0 служат для ходьбы по
суше, но зато отлично исполняют должность весел
при плавании. Что ласты назначены для последнего
употребления, — это заметно и по перепонке, соеди-
няющей и покрывающей пальцы, так что их почти совер-
шенно не видно. На задних, сильно вывернутых назад
ногах, служащих тюленю при плавании, вместо руля,
перепонка идет не так далеко и пальцы выдаются
наружу. По особенному устройству своих членов,
называемых ластами, тюлени причисляются к особому
отряду животных — ластоногих, куда принадлежат
моржи и сивучи, тоже жирные обитатели холодных
морей.
Тюлени очень добрые и смирные животные. Они с
любопытством высовывают свои головы из воды, когда
заслышат шум; но так же быстро и прячутся. Плавают
они на брюхе и на спине, ныряют отлично, живут более
в воде, чем на суше; но не могут пробыть под водою
более четверти часа: им непременно надобно выныр-
нуть, чтобы выдохнуть из легких испортившийся воздух
и вдохнуть свежий; причем воздух вылетает из ноздрей
с шумом. Зимою тюлени пробивают лед, чтоб просунуть
сквозь него морду и подышать воздухом, чего рыбы не
делают, обладая жабрами, добывающими воздух из
воды. Тюлени часто выходят на берег или на льдину,
чтобы отдохнуть или накормить своих детенышей,
которых, впрочем, не оставляют на берегу, но уносят
в воду, придерживая их передними ластами. На
сухом пути тюлени очень неповоротливы, а потому их
легко убивают, ударяя по голове чекушею (дубиною)
или вонзая в толстое тело острые крючья. Питаются
они рыбами, моллюсками (водяные животные, похожие
на улиток) и морскими растениями.
Пользу людям приносят тюлени своим жиром,
которого у всех ластоногих очень много, и кожею,
идущей на различные поделки. Тюленью кожу с шер-
стью можно иногда видеть у нас на ящиках и погреб

89

цах. Жир тюлений известен в продаже под именем
ворвани и идет, большей частью, на выделку кож.
Морж—тоже ластоногое животное и похож и
видом, и образом жизни на тюленя; но два большие,
торчащие вниз клыка отличают моржей с первого
взгляда. Кость моржевых клыков употребляется на
различные поделки; но она не так бела и крепка, как
слоновая.
КИТ.
«Чудо-юдо рыба кит, говорится в русских сказках,
но в том-то и дело, что кит вовсе не рыба, а зверь —
такое же живородящее и млекопитающее животное,
как корова или лошадь, и что киту, хотя изредка,
Кит.
необходимо высовывать голову из воды,чтобы подышать
воздухом, которым дышим и мы с вами. Но кит, не
будучи рыбой, которая, как вы знаете, дышит жабрами
и не питается в детстве молоком матери, так похож на
рыбу, что его причислили к особому отделу животных—
рыбообразных, куда относится и дельфин, о котором
вы, может быть, слыхали; но у дельфина есть зубы, а
у кита зубов нет, и потому кита и дельфина причи-
сляют к двум отдельным семействам отряда рыбооб-
разных.

90

Величина и тяжесть кита такова, что из сорока
слонов можно было бы слепить не более одного кита.
В длину он бывает иногда до десяти саженей. Голова
кита несоразмерно велика и составляет почти треть его
туловища. Вместо передних членов, у него два плава-
тельные пера; вместо задних — большой рыбий
хвост, лежащий впрочем горизонтально (а как он у
рыбы?). Уши у кита очень малы, а небольшие глаза его
помещаются у самых плавательных перьев. Ноздри,
похожие на отверстие насоса, находятся на вершине
головы, и из них, когда животное дышит, выходит
пар фонтаном. Кривой рот в длину имеет до двух са-
жен, а в ширину немного менее; язык бывает сажени
в три; но глотка такая маленькая, что в нее едва можно
просунуть руку. Зубы бывают у кита только в моло-
дости, а потом, вместо зубов, вырастает у него во рту
до четырехсот роговых пластинок, из которых каждая
бывает до двух сажен длиною и в полвершка ши-
риною, а к концу растрепливается на мелкие волокна.
Из этих роговых пластинок добывают до 80 пудов так
называемого китового уса, который вы, вероятно, ви-
дали. Усы эти служат киту вместо невода для ловли
мелких морских животных, которыми он кормится.
Зачерпывая огромное количество воды своим широким
ртом, кит пропускает ее обратно через свои усы. Все,
что может служить киту для пищи, остается у него
во рту, за усами, и идет в глотку. Плавательные перья,
которые бывают у кита более сажени, заменяют ему
руки. Китовая самка иногда поддерживает ими своих
детенышей, когда те устанут плавать. Хвост у кита
сажени три в ширину и так силен, что одним ударом его
кит может не только опрокинуть, но разбить в щепы
большую лодку. Под кожей у этого громадного зверя
холодных морей лежит слой жира, толщиною иногда
в аршин и более. Китовый ус и китовый жир, назы-
ваемый в продаже ворванью, употребляются в различ-
ных производствах. Несмотря на величину свою, кит
питается только самыми маленькими рыбками, моллюс-
ками, раками ит. п. небольшими водяными животными.

91

Он плавает очень быстро и проплывает иногда в час
до четырех миль. Под водою кит может оставаться
минут сорок и даже больше, но потом ему необходимо
выплыть на поверхность воды и раз десять вдохнуть
в себя воздух.
Множество кораблей отправляется для ловли китов
в северные моря. Один из матросов садится на мачту
и смотрит, не видно ли где-нибудь кита. Как только
сторожевой завидит знакомый фонтан или голову чу-
довища, то дает знать об этом, и в то же время с корабля
спускают лодку с матросами и гарпунщиками. В руках
у гарпунщиков длинные, острые железные сваи с
крючками (гарпуны), привязанные на длинной веревке.
Тихо подплывает лодка к громадному животному, и
гарпунщик изо всей силы вонзает в него свое оружие;
в ту же минуту кит опускается в воду, и канат, к ко-
торому привязан гарпун, бежит с лодки с такой силой
и быстротой, что если нечаянно он как-нибудь попадет
на человека, то растращит его в то же мгновение. Побыв
под водою несколько времени, кит непременно должен
вынырнуть наверх, чтоб подышать воздухом. Тогда
опять вонзают ему в тело гарпуны и острые копья; море
окрашивается кровью животного. Кит бьется в это время
с такой силой, что удары его тяжелого хвоста по воде
бывают слышны за несколько верст. Наконец, он
истекает кровью, теряет силы, поворачивается на бок и
издыхает. Тогда подтягивают кита к кораблю, сходят
на громадное животное, как на остров,вырезывают жир,
а из пасти достают усы и язык, остальное же бросают
на жертву акулам и хищным птицам.
Примечание. Еще узнали мы два новые
отряда зверей: ластоногих и рыбообразных. При-
бавьте их к табличке и опять повторите прочи-
танное.

92

КАНАРЕЙКА.
Желтенькая канарейка — одна из самых маленьких
птичек; но и в ее тельце, покрытом перьями, много
замечательного. Перышки у канарейки двух сортов:
одни, маленькие, называются пухом, другие побольше
собственно перья, самые большие в хвосте и в крылыш-
ках. Каждое перышко устроено очень хитро: в нем есть
стержень и бородка, снизу оно пусто и прозрачно,
сверху украшено другими маленькими перышками. У
канарейки круглая головка, с двумя черными, круг-
лыми глазками, которые закрываются не веками, как у
нас, а особенной кожицей, вы-
двигающейся, когда нужно,
из-за углов глаз. Головка окан-
чивается твердым толстеньким
клювом, заостренным к концу.
Когда канарейка откроет свой
клюв, то можно видеть, что у
нее нет зубов, хотя и есть
язык. Клюв, или носик, кана-
рейки, как его обыкновенно
называют, состоит из двух
частей: верхней и нижней, напоминающих наши че-
люсти. На верхней части носика можно заметить
две маленькие дырочки: это — ноздри канарейки,
орган ее обоняния. Ушей у канарейки не видать; но
однако не трудно убедиться, что канарейка слышит
очень хорошо, а если она слышит, то, следовательно,
у нее должен быть в голове слуховой орган,хотя снаружи
и нет ушных раковин.
Туловище у канарейки овальное, похожее формою
на яйцо. Между туловищем и головою—шейка и
звонкое горлышко; позади туловища — хвост. По
бокам у канарейки, вместо рук, два крыла. Внизу
туловища — две ноги и на каждой ноге по четыре
пальца: три идут вперед, а один назад. Такое устрой-
ство пальцев дает птичке возможность держаться на
тонкой веточке. На пальцах когти из твердого, рого-
Канарейка.

93

вого вещества, из которого состоит и носик. Канарейка
не может переступать нога за ногу, как ходит, например,
петух, и если не летает, то прыгает обеими ногами
разом. Канарейка поет очень приятно, и ее причисляют
к числу певчих птиц. Она очень мило купается и раз-
глаживает носиком свои перышки. Кормят ее канарееч-
ным, или конопляным, семенем, булкою, сахаром, зе-
леным салатом и другою травкою. Канарейка поет
только при дневном свете, а в темноте засыпает. Осенью
и весною канарейка линяет, т. е. теряет свои перышки,
на место которых вырастают другие; на это время она
прекращает свои песни. В иных домах разводят канареек
и потому держат их по нескольку пар в большой клетке,
приготовляя для них по углам гнездышки и хлопчатую
бумагу. В эти гнездышки канарейка сама наносит хлоп-
чатой бумаги, накладет собственных своих перышек
и пуху, а потом снесет туда же несколько маленьких
серых яичек, из которых через двенадцать дней вы-
ходят крошечные канареечки, почти совершенно без
перышек; мать кормит их зернышками, которые раз-
мягчает прежде во рту, — кормит до тех пор, пока
птенчики не оперятся и не начнут летать и сами кор-
миться.
Канарейка дышит, и если ей зажать носик, то она
может задохнуться, следовательно, у канарейки есть
легкие; у нее есть сердце, которое очень сильно бьется,
когда бедную птичку возьмут в руки; у нее есть
теплая, красная кровь, протекающая в жилах; есть и
желудок, переваривающий пищу. Для жизни канарей-
ке, как и человеку, необходимы: пища, питье и воздух.
УТКА.
Утка очень мало похожа на канарейку, но, тем не
менее, между этими двумя птицами гораздо более сход-
ства, чем между всякою птицею и всяким зверем.
Голова утки широка, приплюснута сверху, с ши-
роким роговым носом; изогнутая шея довольно длинна,

94

хотя короче гусиной, туловище овальное, тяжелое; у
нее широкий хвост, короткие крылья и две желтова-
тые ноги, каждая с тремя пальцами напереди, соеди-
ненными перепонкою, и одним маленьким позади. Эта
перепонка показывает,что утка принадлежит к числу
плавающих, или водяных, птиц: перепончатыми лапами
своими утка загребает воду, как веслами. Перья уток
по цвету бывают очень разнообразны, но большей
частью сероватого, а у диких совершенно серого цвета.
Дикие утки живут почти постоянно на воде и стараются
выбирать такие места, где им удобно было бы строить
свои гнезда. В эти гнезда они кладут весною по 14
серо-зеленоватых яиц, из ко-
торых недели через три выхо-
дят утята. Как только утята
выходят на свет божий, так
мать и ведет их тотчас же на
воду плавать.
Утка.
Утка — самая прожорли-
вая птица. Она ест с утра до
поздней ночи, ест все, что
ни попало: щиплет растущую
по берегам молодую гусиную траву, жрет немило-
сердно водяной мох или шолк, зелень, цвет и все
водяные растения; жадно глотает мелкую рыбешку,
рачат, лягушек и всяких водяных, воздушных и земля-
ных насекомых; за недостатком же всего этого, наби-
вает полон зоб тиной и жидкой грязью и производит
эту операцию несколько раз в день.
Дикие утки прилетают к нам весною, и всю весну
и лето они живут парами, но к осени собираются в
большие стада; а при наступлении зимы улетают в
теплые края, где воды не замерзают.
Из более известных нам птиц, к водяным, кроме
утки, принадлежат: лебедь, гусь, чайка и баба-птица,
или пеликан, с огромным мешком под нижней че-
люстью: в этот мешок он прячет рыбу.
Заметим здесь кстати разницу между канарейкой и
уткой в выводе детенышей. Обе они, как и всякие

95

другие птицы, несут яйца и, согревая их своим телом,
сидят на них до тех пор, пока из яиц не выйдут дете-
ныши; но этим и оканчивается сходство. Маленькая
канареечка вылупляется из яйца совершенно голая,
без перьев, слепая, слабая, не имея сил не только
ходить или стоять, но даже клевать зерна, так что мать
долго кормит ее из носика в носик, сначала размягчая
и разжевывая зерна в мягкую кашку. Утенок, напро-
тив, выходит из яйца уже молодцом: сам своим твердым
носиком разбивает он яичную скорлупу и является на
свет с открытыми глазами, весь в перьях, которые,
впрочем, еще так мягки, что скорее похожи на пух;
на ножках стоит он крепко, проворно бегает и через
час уже ловко и быстро плавает по воде, ловит своим но-
сиком мошек, хватает зерно, щиплет травку; заботливая
же мать охраняет его от охотника и хищной птицы до тех
пор, пока у него самого не подрастут крылья.
Все птицы выводятся или как канарейка, или как
утки: тех птиц, которые выводятся как канарейки,
каковы голуби, вороны, орлы, воробьи, чижики,
соловьи и многое множество других, называют птен-
цовыми, потому что они долго остаются бесперыми птен-
цами; тех же птиц, которые выводятся, как утки, ка-
ковы гуси, куры, журавли, аисты и др., называют
выводковыми. Все птицы разделяются на эти два боль-
шие отдела: выводковых и птенцовых.
КУРЫ.
Курица не птица — говорится в одной русской
поговорке; но это несправедливо: курица — птица,
хотя лучше бегает по земле, чем летает по воздуху.
Это зависит от особенного устройства ее крыльев и ног.
Крылья у кур коротки и слабы, а ноги сильны и
устроены хорошо. Вот почему курица ступает твердо,
шаг за шагом, а не прыгает обеими ногами разом, как
воробей. Если вам попадутся косточки курицы, то
рассмотрите внимательнее ее ножку и крылышко.

96

Вы увидите, что нога курицы, как и наша, состоит
из трех главных частей: берцовой кости, которая вся
спрятана в туловище, голени (из двух костей), которая
начинается у самого туловища, и стопы (из несколь-
ких костей), или плюсны, со шпорцами, начинающейся
высоко над землею и оканчивающейся четырьмя паль-
цами: тремя длинными вперед и одним, поменьше, назад.
В крыле мы заметим также три части нашей руки:
верхнюю с одной костью, среднюю с двумя и нижнюю
Куры.
<г несколькими костями, так же, как и наша кисть.
К нижней части прикреплены главные большие перья
крыла, так что птица распростирает свое крыло, как
мы пальцы, и машет им, как мы машем кистью руки.
Мускулы, управляющие движениями крыльев, при-
крепляются к грудной кости, выдающейся вперед
гребнем. Чем сильнее крылья птицы, тем и гребень
выше, толще и крепче. У курицы слабо развито крыло
и хорошо развита стопа, а потому-то курица плохо
летает, но хорошо ходит и ловко разгребает землю
двоими лопаткообразными когтями.
Петух гораздо красивее курицы. На голове и на
щеках у него красные мясистые наросты — гребешок
и борода, в хвосте и крыльях блестящие разноцветные
перья, на ногах, повыше лап, острые отростки, шпоры,
которыми петух наносит весьма чувствительные раны
своему сопернику. Курица робка, глуповата и смирна,
петух криклив, задорен, и два петуха редко разойдутся,
не подравшись. В иных странах люди забавляются

97

петушьими боями, причем петухам надевают на шпоры
маленькие стальные ножички: бои эти часто окан-
чиваются смертью одного из бойцов.
Из домашних птиц к отряду куриному принадлежат:
индейские и цесарские куры и павлины с роскошными
хвостами. Из диких птиц
к тому же отряду относят
блестящих фазанов, кото-
рых много у нас на Кав-
казе, рябчиков, куропаток
и тетеревов.
Глухой тетерев — с си-
ним отливом в перьях и
с красными бровями —
одна из самых больших
диких птиц куриного рода.
Он водится в больших
хвойных лесах и очень
чуток; но, когда весною,
сидя на ветке, начинает
кричать, токовать, то ничего не видит и не слышит,
так что охотник легко может к нему подкрасться.
В ином глухаре бывает фунтов десять весу.
Глухарь.
СОЛОВЕЙ.
Соловей— прекрасная певчая птичка, прилетаю-
щая к нам только на лето, носит очень простую
серенькую одежду, по которой никак нельзя узнать,
какие богатые таланты скрываются в этом маленьком
создании. Он любит гнездиться в густых кустарниках,
поближе к воде, особенно в кустах крыжовника и
боярышника. Соловьи поют обыкновенно по утрам
рано и по вечерам, а иногда и во всю ночь, осо-
бенно вскоре по возвращении из своего путешествия.
Питаются они маленькими жучками и личинками
насекомых, которых отыскивают в земле. Чтобы по-
ближе и чаще слушать соловьев, люди ловят их и запи-

98

рают в клетки; но этот дурной обычай должно бы вовсе
искоренить, потому что от него во многих местах со-
ловьи совершенно перевелись. Вблизи жилья опасными
врагами соловьев являются кошки. Бедные маленькие
певцы сидят обыкновенно очень невысоко и когда поют,
то закрывают глаза, как будто наслаждаясь сами соб-
ственной песней, а потому ловить их очень удобно.
Совы также обижают соловьев; а глупые мальчишки
часто разоряют соловьиные гнезда.
Соловей очень похож на воробья, только потоньше
его, и вся небольшая фигурка соловья стройнее и
благороднее. Точно так же похожа
на воробья и канарейка, только
цвет ее перышек не тот: вот поче-
му и канарейку и соловья есте-
ствоиспытатели относят к одному
отряду птиц, воробьиному. Этот
певучий отряд очень многочисле-
нен, и к нему причисляются почти
все мелкие пташки, пенье, чири-
канье и свист которых наполняют
наши леса: жаворонки, коноплянки, чижики, подорож-
ники, ласточки, дрозды, синицы и даже вороны, хотя
они, как кажется, вовсе уж не похожи на воробьев.
Многочисленный воробьиный отряд птиц подраз-
деляется на множество семейству из которых наиболее
нам известны следующие: семейство жаворонковых,
семейство воробьевых, дроздовых, ласточковых, сини-
цевых, скворцовых, вороновых. В каждом из этих семейств
есть множество родов; так, например, есть множество
родов ласточек, синиц и т. д.
Красивые, блестящие золотом и брильянтами,
крошечные колибри, из которых некоторые бывают
величиною не больше шмеля, причисляются также к
воробьиному отряду птиц. Колибри живут только
в самых жарких странах, а у нас, даже и в комнатах, не
выживают долго. Цвета их перьев до того разнообразны
и ярки, что крошечная птичка, перелетая с цветка на
цветок, кажется носящимся в воздухе брильянтом.
Колибри.

99

ЛАСТОЧКА.
Мальчик осенью хотел разорить прилепленное под
крышей гнездо ласточки, в котором хозяев уже не
было: почуяв приближение холодов, они улетели.
- Не разоряй гнезда, — сказал мальчику отец:—
весной ласточка опять прилетит, и ей будет приятно
найти свой прежний домик.
Мальчик послушался отца.
Прошла зима, и в конце апреля пара острокрылых,
красивеньких птичек, веселых, щебечущих, прилетела
и стала носиться вокруг старого гнездышка. Работа
закипела, ласточки таскали в носиках глину и ил из
ближнего ручья, и скоро гнез-
дышко, немного попортившееся
за зиму, было отделано заново.
Потом ласточки стали таскать
в гнездо то пух, то перышко,
то стебелек моха.
Прошло еще несколько дней,
и мальчик заметил, что уже
только одна ласточка вылетает
из гнезда, а другая остается в
нем постоянно.
Ласточка.
«Видно она наносила яичек
и сидит теперь на них», — подумал мальчик.
В самом деле, недели через три из гнезда стали
выглядывать крошечные головки. Как рад был теперь
мальчик, что не разорил гнездышка!
Сидя на крылечке, он по целым часам смотрел, как
заботливые птички носились по воздуху и ловили мух,
комаров и мошек. Как быстро сновали они взад и впе-
ред, как неутомимо добывали пищу своим деткам!
Мальчик дивился,, как это ласточки не устают летать
целый день, не приседая почти ни на одну минуту, и
выразил свое удивление отцу. Отец достал чучело
ласточки и показал сыну:
— Посмотри, какие у ласточки длинные, большие
крылья и хвост, в сравнении с маленьким, легким

100

туловищем и такими крошечными ножками, что ей
почти не на чем сидеть, вот почему она может летать
так быстро и долго. Если бы ласточка «умела говорить,
то такие бы диковинки рассказала она тебе— о южно-
русских степях, о крымских горах, покрытых вино-
градом, о бурном Черном море, которое ей нужно было
пролететь, не присевши ни разу, о Малой Азии, где
все цвело и зеленело, когда у нас выпадал уже снег, о
голубом Средиземном море, где пришлось ей раз или
два отдохнуть на островах, об Африке, где она вила
себе гнездышко и ловила мошек, когда у нас стояли
крещенские морозы.
— Я не думал, что ласточки улетают так далеко,—
сказал мальчик.
— Да и не одни ласточки, — продолжал отец: —
жаворонки, перепела, дрозды, кукушки, дикие утки,
гуси и множество других птиц, которых называют
перелетными, также улетают от нас на зиму в теплые
страны. Для одних довольно и такого тепла, какое
бывает зимою в южной Германии и Франции, другим
нужно перелететь высокие снежные горы, чтобы прию-
титься на зиму в цветущих лимонных и померанцовых
рощах Италии и Греции; третьим надобно лететь еще
дальше, перелететь все Средиземное море, чтобы вывес-
ти и выкормить детей где-нибудь на берегах Нила.
— Отчего же они не остаются в теплых странах
целый год, — спросил мальчик, — если там так
хорошо?
— Видно, им недостает корма для детей или,
может быть, уж слишком жарко. Но ты вот чему по-
дивись, как ласточки, пролетая тысячи четыре верст,
находят дорогу в тот самый дом, где у них по-
строено гнездо?
Примечание. Класс зверей разделили
мы на 10 отрядов. В классе птиц мы заметили еще
прежде отрядов два большие отдела: выводковых
и птенцовых, а в каждом из^ этих отделов найдем
несколько отрядов. Покудова нам известны сле-

101

дующие отряды: водных, куриных, воробьевых. В
каждом отряде заметили мы несколько семейств
(какие?). Напишите табличку птиц. Расскажите
по ней, что прочли о птицах.
АИСТ.
Кто бывал на юге России, тот, вероятно, видал
длинноносого, длинноногого аиста, как он вытягивает
свою шею где-нибудь на крыше дома или с ве-
личайшей важностью бродит по
мокрым лугам и глотает лягу-
шек десятками. В вышину аист
достигает до полутора аршина;
довольно большая голова его
украшена длинным, острым,
твердым носом, красного цвета;
зато хвост очень короток. Яйце-
видное туловище аиста поддер-
живается двумя длинными, крас-
ными, голыми ногами, почему
аиста и причисляют к отряду
птиц голенастых. По особенному
устройству ног аист может про-
стаивать целые часы на одной
ноге, и в таком положении его
чаще всего можно видеть на крышах домов и овинов.
Цвет перьев аиста белый, но в крыльях у него есть
и черные перья. Есть также и черный аист, но тот
очень дик и живет в уединенных местах, тогда как
белый редко совьет себе гнездо где-нибудь на дереве и
всегда почти старается примоститься поближе к жилищу
человека. Шея у аиста длинная, гибкая, покрытая
белыми перьями, которые, там, где шея сходится с
туловищем, очень длинны, так что ветер часто разве-
вает на аисте эту пушистую пелеринку.
Взглянув на длинные, голые и крепкие ноги
аиста, можно уже догадаться, что ему суждено бро-
Аист.

102

дить по мокрым лугам и болотам; а такая же длинная
шея и длинный, острый, крепкий нос говорят, что
аисту приходится вытаскивать свою пищу из воды и
грязи.И действительно, аист принадлежит к породе птиц
болотных. Он питается животною нищей, но не терзает
ее, как хищные птицы, а глотает целиком змей, ящериц,
мышей, кротов, лягушек, из которых иная еще долго
бьется, проходя сквозь длинное горло аиста. Аист
часто таскает и глотает с перьями маленьких птиц,
цыплят и даже гусят, и в гнезде его нередко находят
такие вещи, которые, конечно, ему вовсе не нужны,
как, например, куски полотна, платки или рубашки.
Но, несмотря на такие воровские наклонности, аиста
все любят: он как-то сдружается с тем домом, на ко-
тором совьет свое гнездо, и хозяева думают, что он
приносит им счастье. В тех странах, где много ядовитых
змей, аист действительно оказывает людям важную
услугу, истребляя вредных гадов тысячами: он ловко
схватывает змею за шею и, нисколько не страшась ее
ядовитых зубов, пропускает ее в свое длинное горло.
Аисты принадлежат к числу перелетных птиц. Ран-
ней весною появляются они в умеренных странах
Европы и проводят там целое лето. Осенью улетают в
жаркую Африку, где зимы никогда не бывает, снова
выводят там детенышей и спокойно проводят всю
зиму, потому что там их также берегут и любят.
Нельзя не удивляться непостижимому инстинкту
аистов, которые не только находят себе воздушную
дорогу за тысячу верст, но отыскивают именно ту
деревню, тот дом и то гнездо, в котором жили прошлый
год.
В гнезда, сделанные довольно грубо из хвороста,
соломы и кусков дерна, самка аиста кладет от трех до
пяти белых яиц; через двадцать один день появляются
из них маленькие, уже одетые пухом аисты, которых,
впрочем, заботливые родители, хотя и недолго, кормят
сами мышами и лягушками. У молодых аистов и нос,
и ноги серого цвета, красными становятся они впослед-
ствии.

103

Перед отлетом в южные страны, аисты собираются
большими стаями и суетливо носятся в воздухе. После
такого сборища, оканчивающегося часто дракой,
почти всякий раз находят на земле несколько мертвых
аистов. Говорят, что аисты своими острыми и твердыми
носами убивают тех своих товарищей, от которых не
ожидают, чтобы они могли совершить далекое стран-
ствование.
В России много болот, а потому летом прилетает к
нам много болотных, длинноногих, длинношеих, длин-
ноносых птиц, принадлежащих к одному отряду с аис-
тами, таковы: осторожный журавль, бывающий вы-
сотою аршина в полтора, синеватая цапля с черным
хохлом на голове; выпь, которая, запрятавшись в ка-
мыши, вопит, ревет, как бык, почему в иных ме-
стах и называют ее быком, кулики самых разнооб-
разных пород.
КОБЧИКИ И ДРУГИЕ ХИЩНЫЕ ПТИЦЫ.
Кобчик — птичка небольшая, да ноготок у нее вос-
тер. Кобчик немного более голубя, но с первого же взгля-
да видно, что у него должны быть вовсе неголубиные
свойства. И клюв, и когти кобчика такого рода, что,
без сомнения, должны держать в почтительном отдале-
нии маленьких птичек. Клюв у него короткий, но тол-
стый, крепкий, загнутый книзу острым крючком. Не-
большие ноги сильны, почти донизу покрыты перьями,
а мускулистые лапы вооружены каждая четырьмя ост-
рыми, крючковатыми когтями; три пальца идут вперед,
один назад, первые суставы пальцев короче последних;
особенно крепки, длинны и остры когти на задних паль-
цах и на среднем из передних. Этот крючковатый нос
и острые, крепкие когти созданы для того, чтобы раз-
рывать мускулы животных. В самом деле, кобчик при-
надлежит к породе хищных птиц й питается мясом во-
робьев, цыплят, гусят и других маленьких, беззащит-
ных птичек.

104

Кобчики живут, как и вообще все хищные птицы,
уединенно и летают высоко: остановившись в воздухе
и трепеща крыльями, зорко высматривают они добычу
и стрелою спускаются на нее. Гнездо свое кобчик вьет
на высоких деревьях; самка кладет от трех до шести
зеленоватых яичек с серыми крапинками; она кормит
детенышей остатками своей кровавой пищи, приучая
их смолоду терзать маленьких птичек. Насекомыми
кобчики питаются редко, только в крайней необходи-
мости: мясо позвоночных животных и притом животре-
пещущее, только что растерзанное, — самая любимая
и почти единственная пища коб-
чиков; они ощипывают и разры-
вают пойманную птичку, а не
глотают ее целиком, как аист,
который одинаково проглаты-
вает и лягушку, и цыпленка.
Кривой, острый клюв, кри-
вые, заостренные, крепкие ког-
ти, широкие, остроконечные
крылья, образ жизни и пища
кобчика составляют резкие при-
знаки как его, так и всякой
другой хищной птицы. Орел,
коршун, сокол, ястреб имеют
те же хищные признаки, хотя по величине и по виду
своему отличаются от кобчика.
Кроме дневных хищных птиц, есть еще ночные: со-
вы и филины. Острый, крючковатый клюв, острые, креп-
кие, крючковатые когти показывают, что и совы при-
надлежат к породе хищников. Глаза у сов напереди го-
ловы, полузакрыты перьями, которых на голове у совы
весьма много; зрачки большие и так устроены, что сову
ослепляет сильный дневной свет, зато ночью она раскры-
вает свои круглые глаза во всю величину и видит ими от-
лично. Вот почему днем совы прячутся в дуплах деревь-
ев, в старых строениях и только после солнечного зака-
та вылетают искать пищи, они тогда ловко ловят малень-
ких птичек, мышей и вообще маленьких животных. Ле-
Орел.

105

тают совы тихо: крылья у них неспособны к быстрому
полету, мягки, слабо рассекают воздух, но зато на этих
мягких крыльях сова неслышимо подкрадывается к
своей добыче. Слух у сов очень
тонок, и из всех птиц только не-
которые породы сов и филины
имеют нечто вроде ушной рако-
вины.
Все птицы ненавидят сову, и
если ей случится как-нибудь днем
выпорхнуть из своего гнезда, то
даже самые мелкие пташки с
яростью нападают на нее: они зна-
ют, что днем сова ничего не видит
и ее можно щипать безнаказанно.
Филин охотится и днем и ночью.
Филин.
ДЯТЕЛ.
Кто бывал в лесу, особенно в большом сосновом, тот,
вероятно, часто слыхал странные звуки—точно кто-ни-
будь стучит молотком: тук-тук, тук-тук. Вы осматривае-
тесь кругом и не понимаете, кто бы это
такой мог стучать. Но вот посмотрите:
вдали, по стволу высокой сосны, пробежа-
ла вниз головою какая-то странная птица,
величиною немного поменьше голубя. Она
почти вся черная, только на голове у нее
яркие, красные перышки, а короткий,
крепкий хвост опущен вниз. Но как стран-
но бегает эта птица! То вверх, то вниз по
стволу, будто по ровному полу, то обежит
кругом ствола, то перепорхнет на другое
дерево: должно быть, у этой птицы ноги
устроены каким-нибудь особенным обра-
зом, если она может так ловко бегать
по стволам деревьев. И действительно, ноги и клюв
дятла (потому что это и есть дятел, который так
стучит по лесам) устроены замечательно: на каждой
Дятел.

106

лапке дятла 4 пальца, — два идут вперед и два
назад, и все вооружены острыми, цепкими когтями.
Крепкий хвост дятла опущен вниз и, упираясь в де-
ревья, помогает лазить странной птичке. Нос, или клюв,
прямой, сильный, четырехгранный, а в клюве скрывается
длинный, тонкий язычок с твердою и зубчатою око-
нечностью. Этот язычек птица может высовывать очень
далеко, и он служит ей для ловли насекомых и червей,
которыми она питается. Многие насекомые живут за ко-
рою деревьев, и там же многие жуки и бабочки кладут
свои яички, из которых потом выходят червячки. Дя-
тел стучит в дерево своим крепким носом, и если слышит
звук, показывающий, что под корою пустота, то раз-
бивает своим клювом, как долотом, кору, и засовывая под
нее свой длинный язык,всегда покрытый липкою слизью,
вытаскивает насекомое: жука, гусеницу, муравья. Но
дятел не любит упускать своей добычи даром и, постучав
в ствол дерева, быстро обежит его вокруг, чтобы посмот-
реть сначала, не выползло ли где-нибудь из-за коры на-
секомое, испуганное стуком.
Устройство пальцев на ногах дятла так замечатель-
но, что естествоиспытатели причисляют эту птицу к осо-
бому отряду парнопалых, или лагунов. К этому отряду
птиц относятся все попугаи. Но тогда как у дятла язык
тонок, у попугаев, наоборот, он необыкновенно толст и
мясист, что дает этим птицам возможность подражать
голосу различных животных и даже словам человека.
Попугаевых пород множество: все они водятся в лесах
жарких стран и отличаются необычайною красотою
перьев.
К парнопалому же отряду относится одна знакомая
вам птица, которая оглашает наши леса своим громким,
печальным криком,— это кукушка. Кроме своего стран-
ного, мерного крика, от которого она получила и на-
звание, кукушка замечательна еще тем, что не вьет себе
гнезда, а раскладывает свои яйца по гнездам других птиц,
которые так же, как и она, питаются насекомыми. Снес-
ши яйцо на земле, кукушка берет его в нос и перетаски-
вает в заранее приисканное гнездо, выбирая новое для

107

каждого яйца. Бедная птичка, которую бездомная ку-
кушка одолжит своим яичком, долго не узнает приемы-
ша и сначала высиживает, а потом кормит его, как род-
ное детище. Но кукушенок
подрастает, и в нем начи-
нает сказываться дурной
характер его матери: он
ест очень много и обижает
своих названных братьев
и сестер, а потом ста-
рается и вовсе от них изба-
виться, для чего подлезает
под бедного птенчика, по-
дымает его на себя, под-
носит к краю гнезда и
выталкивает вон. Бедная
мать никак не может узнать причины, почему ее птенцы
все падают один за другим, и кормит неблагодарную
кукушку, пока та оперится и улетит.
Кукушка.
СТРАУС.
Страусов можно у нас видеть только на картинах;
но их прекрасные, длинные перья часто украшают дам-
ские шляпы. Африканские страусы—самые большие:
достигают до сажени в высоту и весят более двух пудов.
Голова страуса, верхняя часть шеи и брюхо совершен-
но без перьев; но зато богатые, длинные, прекрасные
перья находятся в крыльях и хвосте, особенно у сам-
цов. Эти перья, однако, не приспособлены к полету:
стержень их очень тонок и мягок, как это вы можете
видеть на любом страусовом пере. Но если страус не
летает, зато очень быстро бегает на своих крепких но-
гах о двух пальцах: его не может догнать даже самая бы-
страя лошадь. Шея у страуса очень длинна, сравнитель-
но даже с длиной ног, голова маленькая, ушные отвер-
стия обнажены, а глаза расположены так, что страус
может видеть предмет обоими глазами разом.

108

Страусы живут стадами в песчаных пустынях Афри-
ки и южной Азии, гнезда вырывают в земле; несколько
самок кладут в одно гнездо от 40 до 50 яиц и сидят на
них поочередно. Каждое яйцо весит до 3 фунтов, следо-
вательно, равняется по весу 24 куриным яйцам, и одним
страусовым яйцом могут утолить голод четыре челове-
ка. Выходя из яйца, молодой страус бывает величиною
с нашу курицу. В случае нужды, страус защищается
Страус.
носом и лапами. Одним ударом лапы он может убить
собаку. Страусов легко делают ручными и держат в
особых зданиях для того, чтобы получать их перья неиз-
ломанными и неизмятыми, что часто случается у диких
страусов. Яйца страусов вкусны и питательны, а из
скорлупы этих яиц негры делают посуду.
Примечание. В классе птиц два большие
отдела: выводковых и птенцовых. В первом отделе —
выводковых — мы заметили четыре отряда —
1-й отряд—куриных, куда принадлежат: куры,
тетерева, куропатки, фазаны, индейки, павлины
и др. 2-й отряд — голенастых, или болотных,
куда принадлежат: аисты, журавли, цапли, дрох-

109

вы, кулики и т. д., в 3-м отряде— бегающих— мы
заметили одного страуса. К 4-му отряду, водных,
принадлежат: утки, гуси, - чайки, бабы-птицы,
лебеди и т. д. Птенцовый отдел птиц состоит
также из четырех отрядов: 1-й отряд — хищных
дневных (орлы, ястреба, коршуны, кобчики и т. д.)
и ночных (совы и филины); 2-й отряд— воробьи-
ных, куда относятся: воробьи, канарейки, соловьи,
вороны, грачи, колибри и многое множество дру-
гих; 3-й отряд— голубиных (одни голуби); 4-й
отряд — парнопалых, или лазунов: попугаи,
дятлы, кукушки. Напишите полную табличку
известных вам птиц. Расскажите по табличке все,
что прочли о птицах.
ЯЩЕРИЦА.
Весною, подле старых стен или земляных валов, час-
то удается увидеть маленькое животное, вершка пол-
тора в длину, зеленого или серого цвета, на четырех
Ящерица.
коротеньких ножках, с лапками о пяти пальцах, с узень-
кой мордочкой, хвостом, который длиннее самого жи-
вотного и извивается по земле, как змейка, словом, —
ящерицу. Но ящерица так пуглива и быстра, что не
успеешь рассмотреть ее хорошенько, как она уже юркну-
ла к себе в нору, вырытую где-нибудь поблизости. Если
бы у вас достало смелости взять в руки и рассмотреть

110

это, впрочем, совершенно безвредное животное, то вы
увидали бы, что вся кожа ящерицы покрыта тонкими
чешуйками. Широкая, плоская головка ее, снабжен-
ная носовыми и ушными отверстиями, неприметно сое-
диняется с шеей, а толстая шея с гибким, мягким туло-
вищем, рыльце закруглено, челюсти далеко выдаются
вперед, рот, хотя разрезан далеко, но раскрывается не-
широко. Язык ящерицы, в виде тоненькой вилочки, да-
леко высовывается наружу; острых зубов во рту у нее
очень много, и они сидят не только по краям, но даже в
середине рта и в самом горле; маленькие, живые, острые
глазки животного закрываются веками. Ящерица так
некрасива, так, с одной стороны, напоминает нам кро-
вожадного крокодила, которого мы видали на картин-
ках, а с другой, гибкую, извивающуюся, скользкую
змею; так быстро исчезает при малейшем шуме и так жад-
но и ловко кидается на свою добычу: бабочек, червей,
муравьев, мух, жуков, — что люди невольно заподоз-
рили ее острые, хотя совершенно безвредные зубы в
ядовитости и часто преследуют бедняжку то палкой, то
камнем. Особенно подозрительным кажется, что ее
длинный и вертлявый хвост, который часто при самом
легком ударе отскакивает от туловища, вертится после
этого и оказывает Признаки жизни до захождения солн-
ца. Но острые зубки ящерицы, которыми она едва мо-
жет прокусить кожу человека, вовсе не имеют тех ядо-
витых пузырьков, которые делают столь опасным уку-
шение ядовитых змей; тонкий же, выдвижной, раздвоен-
ный язычек ее опасен только для бабочек и мух, потому
что помогает насекомоядной ящерице ловить их. В осо-
бенности неприятно то ощущение холода, которое ис-
пытываем мы, прикасаясь к коже крокодила, змеи и ма-
ленькой ящерицы. Холод кожи всех этих животных,
принадлежащих к одному классу, пресмыкающихся,
объясняется тем, что у всех у них, вследствие особенного
устройства легких и сердца, кровь движется медленно
и имеет весьма мало теплоты, — вот почему также яще-
рицы в холодных климатах на зиму забираются в глу-
бокие норы и засыпают там до весны. У ящерицы есть

111

еще и то сходство с крокодилом, что оба эти животные
по временам линяют, т. е. переменяют свою кожу, сбра-
сывая ее целиком или кусками, что ящерица делает очень
ловко, пролезая между камнями. Сбросив старую кожу,
под которой выросла уже новая, ящерица забирается в
нору и дожидает там, пока новая одежда ее достаточно
затвердеет. Ящерица — хотя и не птица, но точно так
же, как крокодил и змея, несет яйца, из которых потом
выходят маленькие ящерицы.
Разрезав брюшко ящерицы и рассмотрев ее внутрен-
ности, нашли, что у нее есть также сердце, легкие, желу-
док, мозг, жилы и нервы, но все это устроено несколько
иначе, чем у млекопитающих и птиц, сообразно с обра-
зом жизни ящерицы. Мы найдем также, что у нее есть
четыре маленькие ножки, однакоже она тащит свое тело
по земле, т. е. пресмыкается, и во многом подходит к
безногой змее, кровожадному крокодилу и тяжелой,
неуклюжей черепахе. Из всех этих пресмыкающихся жи-
вотных вполне пресмыкается, впрочем, только одна
змея, у которой уже совершенно нет ног.
УЖ.
Уж, конечно, змея, но самая невинная змея: такая
те безвредная, как и ящерица. В средних и южных мест-
ностях России можно встречать ужей очень часто. Они
водятся в сырых местах, плотинах, сараях, овинах, под
полами домов и иногда целыми десятками выползают и&
своих убежищ погреться на солнышке.
Рассмотрев ужа поближе, мы увидим, что тело его
длинно и кругло (в длину уж иногда бывает больше ар-
шина), покрыто чешуйками и твердыми щитками, голов-
ка серо-зеленоватая, спина-отливает сталью, на боках
и спине много белых и черных пятен, а поперек шеи идет
желтоватая полоска—признак, отличающий ужа от дру-
гих змей, иногда очень на него похожих. Голова ужа фор-
мою похожа на яйцо, несколько приплюснутое сверху,
и покрыта чешуйками. В мордочке, закругленной спе-

112

реди, два носовые отверстия, идущие в пасть; глаза без
век, пасть, как и у всех змей, раскрывается очень ши-
роко, потому что разрез ее идет далеко, а кости черепа
подвижны и кожа на нем растягивается. Такая широкая
пасть необходима змее потому, что она не жует, а гло-
тает свою добычу целиком, добыча же эта часто бывает
гораздо более змеиной головы. В пасти ужа мы заметим
четыре ряда острых зубов: один ряд в верхней челюсти,
другой в нижней, а два посредине нёба; все эти зубы ост-
ры, не способны перемалывать и раздавливать пищу, но
Уж.
только хватать добычу и удерживать ее. Небольшие зубы
ужа могут нанести маленькую ранку; но эта ранка скоро
заживает, потому что у него нет тех передних больших,
выдающихся зубов, снабженных канальчиками в се-
редине и ядовитыми пузырьками сверху, которые
бывают у ядовитых змей. Когда ядовитая змея вонзит
свои передние зубы в тело животного, то тем самым
придавит ядовитые пузырьки, и крошечная капля
яду, пройдя сквозь канальчики зубов, скатится
в ранку и мигом отравит кровь. Жало же ужа, .как
и жало всякой змеи, хотя оно-то именно и наводит
страх на людей, в сущности есть безвредный, ви-
лообразный язычок, служащий змее органом осязания.
Этим языком змея ощупывает предмет, но не может им
чувствовать, вкусна ли пища, потому что он прячется
в особенное влагалище всякий раз, как пища проходит
в глотку животного. Глаза ужа, как и всякой другой

113

змеи, не имеют век, смотря на добычу прямо, непо-
движно, не мигая, отчего и родилось мнение о волшеб-
ной силе змеиных глаз. Ушных раковин уж не имеет,
но слышит отлично.
Ног у ужа, как и у других змей, нет; нет также пла-
вательных перьев, которые мы замечаем у рыб; но, тем
не менее, змеи движутся и плавают очень быстро. Они
ползают на брюхе, извиваясь и упираясь изгибами своего
тела в тот предмет, по которому ползут. Этому способ-
ствует особенная сила змеиных мускулов и гибкость по-
звоночного хребта, идущего во всю длину тела живот-
ного и состоящего у некоторых змей из трехсот позвон-
ков, тогда как у человека, как мы знаем, их всего 33.
От этих позвонков идут очень подвижные ребра, кото-
рые двигаются тем удобнее, что у змей нет грудной
кости и все ребра между собой не срастаются. Ребер
этих иногда бывает до двухсот пар.
Уж так же, как и другие змеи, шипит и иногда свис-
тит. Кормится он лягушками, кротами, мышами, яще-
рицами,, маленькими птичками и другими маленькими
животными, которых сначала задушит, потом обольет
слюною и, наконец, проглотит, не жевавши. Проглотив
лягушку, например, которая вдвое больше его собствен-
ной головы, уж поневоле ложится и лежит неподвиж-
но, как палка, ожидая, пока в его сильном желудке жи-
вотное переварится. Точно так же кормится и огромный
удав, только тот проглатывает иногда целого большого
барана. На зиму ужи собираются в норы, недоступные
для морозов, и лежат там неподвижно до весны. Кожу
свою уж меняет ежегодно раз пять: когда придет вре-
мя, она лопается сначала на морде, а потом уж сдирает
ее с себя, проползая между камнями или в щели. Жу-
равли, аисты и хищные птицы ударом носа в голову
ужа убивают его тотчас же, потому что кости, составляю-
щие его череп, не совсем срастаются.
Ужи-самки в августе месяце кладут в кучи листьев
или дупла деревьев от двадцати до тридцати небольших
яичек, которые, вместо известковой скорлупы, покрыты
белой кожей и соединены одно с другим клейким ве-

114

ществом. Из этих яичек недели через три выходят ма-
ленькие змейки, которые сначала кормятся червяками
и насекомыми, а потом, когда подрастут, принимаются
за птичек, мышей и кротов.
Примечание. Класс пресмыкающихся жи-
вотных имеет три отряда: 1-й— ящеричных, куда
относится и наша маленькая, вовсе не страшная
ящерица, и страшный житель рек жарких стран —
крокодил, который тоже громадная ящерица; 2-й —
отряд змеиных, в котором находятся неядовитые
Черепаха.
змеи, как, например, наш уж и громадный удав, и
ядовитые, каковы, например, гадюка и гремучая
змея, яд которой убивает человека в несколько
минут; к счастью, иссохшая, но еще неспавшая
кожа на хвосте гремучки особенным, довольно
сильным звуком предупреждает об опасности и
человека и животное; 3-й отряд— пресмыкающихся
составляют черепахи, покрытые твердою бронею.
ЛЯГУШКА.
В большом пруду жило вместе множество лягушек;
всю зиму пролежали они в глубокой тине, без пищи, без
дыхания, окоченелые, словно мертвые, им снилось сол-
нечное сияние, хорошенькие мушки, водяные ^кувшин-
чики и жирные червячки в то самое время, когда по глад-
кой, ледяной поверхности пруда мальчишки катались

115

на коньках. Но вот весна постучалась в ледяную кровлю,
и лед разлетелся в куски. Солнце пригрело воду, и ля-
гушки проснулись, стали протягивать свои онемевшие
члены и радостно подыматься кверху. Вот одна уж
высунула мордочку из воды и квакнула во все горло, за
ней другая, третья — и скоро образовался целый хор.
Всю теплую майскую ночь, с вечера до утра кричат они
без устали: два толстые мешка, находящиеся по обеим
сторонам шеи у самцов, помогают им издавать сильные
звуки. Теперь веселые лягушки начинают класть яички,
развешивая по водяным растениям какое-то студе-
Превращения лягушки.
нистое .вещество, похожее на белок: там и сям в нем
видны белые точечки, из которых современем образуются
лягушата. Яички положены, но никто о них не за-
ботится; одно щедрое солнце, катясь по голубому небу,
не забывает заглянуть и в тенистый уголок пруда, за-
росший водяными растениями, где без него маленькие
точки никогда не сделались бы лягушками. Под влиянием
благотворных лучей солнца точечки увеличиваются,
а светлая студенистая масса разделяется на части. Вот
что-то в ней зашевелилось: это, верно, молодая лягушка.
Но какой у нее странный вид! Круглое, черное тельце
и длинный, широкий хвост — вот и все животное. В теле
нельзя различить ни головы, ни шеи, ни туловища,
ни ног — только глаза и рот, да по сторонам две неж-
ные кожицы протягиваются в воде: это жабры, которы-
ми дышит!маленькое творение; они так искусно устрое-
ны* что вбирают в себя воздух, находящийся в воде.

116

Весело смотреть, как движется молодая лягушка.
У многих животных есть хвост: лошадь отгоняет им мух,
собака выражает хвостом своим удовольствие, обезья-
нам хвост помогает карабкаться на деревья; но у всех
этих тварей, кроме хвоста, есть еще другие орудия дви-
жения, у молодой же лягушки хвост все — рука, нога
и плавательное перо. Посмотрите, как ловко управ-
ляет этим хвостом и как быстро движется с его помощью
•скользкий маленький головастик: так зовут молодень-
кую лягушку. Но пока головастик гоняется за червяками
и водяными насекомыми, у него начинают показываться
задние ноги. Сначала это только два крючка; но, день за
днем, они увеличиваются и на них появляются пальцы,
соединенные плавательной перепонкой. С такими
ножками лягушке плавать уже гораздо удобнее, и она
реже становится добычей жадной щуки. По мере того
как растут у лягушки задние ноги, жабры ее уходят
внутрь тела.
Когда лягушка научится управлять своими задними
ногами и с помощью их быстро прыгать вперед,
тогда начинают у нее появляться и передние, а с ними
лягушке уже очень легко и удобно двигаться во все
стороны. Вместе с тем, она вообще стала и больше,
и сильнее, и умнее; голова, грудь и брюшко начинают
обозначаться ясно. Но чем больше и ловчее становятся
ноги, тем меньше и слабее делается хвост, а когда ноги
совершенно вырастут, то хвост совершенно исчезнет.
До сих пор лягушка могла жить только в пруду и в
норах под водою отыскивала себе червячков, но теперь
большая часть этих червячков уже превратилась в
комаров и мух, которые летают над прудом или са-
дятся на траву; лягушке в воде становится плохо, и
она начинает посматривать, как бы ей выбраться на
берег. Пока у лягушки были жабры, ей невозможно
было оставаться долго вне воды, она погибла бы на
суше, как погибает рыба, дышащая жабрами, но в
то время, когда ее ножки делались сильнее и приоб-
ретали способность прыгать, жабры ее совершенно
исчезли и заменились легкими, которыми она может и

117

на суше вдыхать воздух, как мы с вами. Теперь выпол-
зает лягушка на берег, учится прыгать все выше и выше
и снимать вкусную муху с голубой незабудки, причем
язык лягушки, широкий и длинный, в виде лопаточки,
оказывает ей большую услугу: быстрее молнии
высовывает она его и ловит им зазевавшееся насе-
комое.
Лягушка не только отделывается от своего хвоста,
но также по временам и от своей кожи, с той только
разницей, что хвост лягушки всасывается в ее тело
и мало-помалу употребляется весь на выделку других
ее членов, а кожу она сбрасывает прочь. Кожа эта
так тонка, что, разостланная на бумагу, едва заметна,
но найти такую кожицу удается весьма редко, потому
что обыкновенно, как только лягушка сбросит ее,,
так немедленно же и скушает.
Не все лягушки довольствуются искусством пры-
гать между болотными фиалками и незабудками, во-
дяными лютиком, осокой и камышом; иной захочется
взобраться повыше, на кусты и деревья, засесть там
в зеленых листьях между птицами и затянуть свою
удивительную песню. Вы, вероятно, знаете древесную
лягушку, этого предсказателя погоды, которую иногда
садят на лесенку в стакан, до половины наполненный
водою: в хорошую погоду взбирается лягушка на верх-
ние ступеньки, в дурную — спускается на нижние
и в самую воду. Древесная лягушка очень ловко
прыгает с листка на листок и, притаившись на нижней
стороне листка, терпеливо выжидает пеструю муху
или красивую бабочку. На каждом пальце древесной
лягушки есть пухлая кожица, которою она крепко
присасывается к листьям и к гладкой коже деревьев.
Цвет древесной лягушки зеленый и так подходит под
цвет листьев, что бедная муха летает близехонько,
не видя своего врага. Замечательно, что эта лягушка
меняет свой цвет, смотря по цвету листьев: весною
она зеленая, летом становится темнее, а к осени со-
всем темнеет. Она очень ловко ловит мух и бабочек,
придерживаясь одной ногою за листик и бросаясь

118

всем телом вперед. В питье у нее также нет недостатка:
ее тонкая кожица всасывает дождевые капли и росу.
Так из ничтожной черной точки выходит мало-по-
малу резвая лягушка, которая прыгает не только по
цветам и траве, но и по деревьям.
Часть жизни своей лягушка проводит в воде, а
часть на суше, почему ее нельзя причислить ни к
рыбам, хотя у нее смолоду и бывают жабры, как у
рыб, ни к зверям, ни к птицам; для лягушки и подоб-
ных ей существ, саламандр, жаб й пр., должно было
назначить особый класс, земноводных, которых зовут
еще голыми, так как их тонкая кожа не покрыта ни
чешуей, ни волосами, ни перьями. У лягушки есть
череп, позвоночный столб, нервы, легкие и сердце,
но кровь в ее жилах холодна.
Примечание. 1-й класс — звери; П-й
класс — птицы; Ш-й класс — пресмыкающие-
ся; IV-й класс—земноводные. В этом послед-
нем классе два отряда: 1-й — бесхвостые, каковы
лягушки и жабы, 2-й — хвостатые, какова, на-
пример, саламандра, о которой говорят, что она
ядовита и не горит в огне, но и то и другое неспра-
ведливо. Это небольшое животное имеет много
желез, которые отделяют большое количество
слизи, а если бросить саламандру на уголья, то
обильно отделяющаяся слизь спасает ее на не-
сколько мгновений, но не долее. Составьте таб-
личку всех животных, о которых прочли. Рас-
скажите по табличке о двух последних классах:
пресмыкающихся и земноводных.
ОКУНЬ.
Вы, конечно, не только видали окуня, но и кушали
и, вероятно, знаете отчасти, что находится внутри его.
Овальное тело окуня, очерченное двумя кривыми ли-
ниями, заострено с обеих сторон; с боков оно приплюс-
нуто. Когда окунь плывет, то мы видим только узень

119

кую полоску, т. е. спинку окуня. Он весь покрыт
круглыми, жесткими, блестящими чешуйками, которые
лежат краями одна на другой, как черепицы на кровле.
В теле окуня мы замечаем голову, туловище и хвост,
но не видим ни рук, ни ног, а вместо них плавательные
перья, или плавники. На треугольной голове рыбы
замечаем мы два глаза без век и две ноздри, которые
имеют только одно внешнее отверстие и не сообщаются
с горлом, как у людей и всех животных, дышащих
ртом и носом. Ушей у окуня не видно вовсе, но слухо-
вой орган, вероятно, скрыт в голове, потому что окунь
очень хорошо слышит. По обеим сторонам головы мы
видим у окуня две твердые крышечки; а приподнявши
одну из них, заметим под
нею красные зубчатые,
бахромистые жабры. Та-
кого органа мы не заме-
чали еще ни у одного из
животных, кроме лягушки
в состоянии головастика.
Твердые крышечки, за-
крывающие жабры, назы-
ваются жаберными крышками. Рот у окуня очень
велик сравнительно с величиной животного и откры-
вается широко; а во рту мы заметим маленький язык и
множество маленьких острых зубов, расположенных
неправильно по всей полости рта; у щуки, например,
есть зубы даже в горле.
Верхняя часть туловища окуня называется спин-
кой, нижняя брюшком; шеи окунь, как и всякая дру-
гая рыба, не имеет. Переднюю часть туловища называ-
ют иногда грудью. У окуня восемь плавников, или
плавательных перьев, из которых некоторые весьма
яркого красного цвета. На спине мы видим два плав-
ника, один за другим; передний натянут на колючих
косточках, которые окунь подымает, когда.его вытащат
из воды, как будто стараясь защититься. На хвосте
мы видим также два плавника, хвостовые, соединенные в
один хвост. Возле них, снизу, расположен еще плав-
Окунь.

120

ник, называемый подхвостным, на брюхе еще один;
наконец, так называемые грудные плавники располо-
жены около жабер. Плавники служат рыбе для того,
чтобы она могла двигаться в воде: идти вперед, повора-
чивать в сторону, подыматься вверх и опускаться вниз;
это очень мудро придуманные весла для плавающего
животного.
Когда вы ели окуня, то, вероятно, заметили, что
вам приходилось отделять от костей более вкусное мя-
со; а в голове находили несколько больших черепных
костей, с которыми соединен позвоночный столб, иду-
щий во всю длину рыбы. От столба, по обе стороны,
идут острые ребра, куски которых могут, если рыбу
есть неосторожно, воткнуться в горло и наделать боль-
шой беды.
Когда чистят окуня, то из него вытекает небольшое
количество холодной, красноватой крови. Жабры слу-
жат окуню для дыхания. Окунь, как и всякое другое
животное, дышит также воздухом, но только тем воз-
духом, который находится в воде. Дыхание его совер-
шается так: окунь, плавая, раскрывает рот и набирает
в него воды, потом пропускает эту воду через особен-
ное отверстие в жабры, а из жабер она опять выливается
вон. Жабры — это легкие рыб: к ним приливает кровь
(вот почему они красны) и прикоснувшись к воздуху,
находящемуся в воде, отправляется обратно для пита-
ния тела. Когда вытащат окуня из воды, то бедная
рыбка широко раскрывает свой ротик, как будто ловит
воздух, но ей нужен не воздух, его уж слишком много,
а вода, без которой жабры ее скоро засыхают, дыхание
рыбы прекращается и она издыхает, или, как говорят,
засыпает.
Из убитого окуня кухарка вынимает пузыри, на-
полненные воздухом, которые помогают рыбе плавать
и называются плавательными пузырями. Рыба по воле
может наполнять их воздухом и выпускать его оттуда:
в первом случае она подымется вверх, как бутылка,
которую вы, наполнив воздухом и заткнув пробкою,
насильно погрузите в кадку с водой; когда же в пла-

121

вательном пузыре воздуха нет, то рыбе легче опуститься:
на дно.
Иногда в брюхе окуня находят икру; рассмотрите
ее, и вы увидите, что она вся состоит из бесчислен-
ного множества маленьких зернышек: это все будущие
окуни. Всех зернышек в окуне более 300 000. Окунь
кладет икру, прикрепляя ее слизью к камню или
берегу реки, и потом оставляет ее. Часть этой икры
съедят другие рыбы, а часть, под влиянием солнца, в
5 или 6 дней превратится в маленьких рыбок. Млеко-
питающие животные, не исключая тюленя и кита,
рождают живых детенышей; птицы кладут яйца, а
Щука.
рыбы мечут икру. Окунь питается червячками, малень-
кими водяными животными и маленькими рыбками.
У окуня можно заметить все пять внешних чувств.
В его плоской головке есть немножко смысла, который
помогает ему избегать врагов и находить себе пищу.
Есть у него и сердце, и жилы, в которых течет холод-
ная красноватая кровь, есть мозг в голове и позвоноч-
ном хребте; есть нервы, мускулы и желудок, есть,
кроме того, плавательные пузыри, вместо легких,.
есть жабры, есть мускулы, которыми он двигает члены
своего тела; но органа голоса у него нет: окунь —
нем, как и все животные, у которых нет легких.
СЕЛЬДИ.
Селедка не живет в пресной воде наших рек и озер;
она любит соленую воду морей и потому называется
морскою рыбою. Весною ежегодно оставляет она мор-
ские глубины и плывет к берегам и устьям рек, чтобы

122

сложить там свою икру, состоящую, как мы знаем,
аз крошечных яичек, из которых через несколько
времени выходят крошечные селедочки; этих икряных
яичек в одной селедке бывает до 70 000. Особенно
много приходит сельдей икриться к берегам Немецкого
моря, и здесь-то прежде всего люди начали их ловить.
Сложив икру, селедки опять уплывают, а вместо них
появляются мириады маленьких рыбок, которые потом
также исчезают, уходя в глубину моря, как говорят
одни, или на север, как утверждают другие, но вообще
туда,где могут найти для себя пищу —маленьких мор-
ских животных.
Издали еще можно за-
метить, как плывут сель-
ди, преследуемые акулами
и другими хищными мор-
скими рыбами; бесчислен-
ные стаи сельдей покры-
вают собою море верст
на двадцать в окружности и плывут таким густым
слоем, что, если бросить в них копье, то оно не
потонет. Шум от плывущих сельдей похож на шум
сильного дождя. Чешуйки на сельдях сидят очень не
крепко; плывя тесною толпою, сельди обтирают друг о
друга множество таких чешуек и, кроме того, теряют по
дороге бездну икры, так что море кажется мутным, а
сильный запах, издаваемый сельдями, и особенный
свет, распространяющийся от них ночью на поверх-
ности моря, указывают рыбакам на легкую добычу.
Сельдей начали Ловить уже давно, лет 700 назад;
но сначала эта ловля не приносила большой пользы,
потому что вынутая из воды селедка тотчас же засы-
пает и начинает портиться. В 1416 году голландский
рыбак Вильгельм Бюкель изобрел способ солить сель-
дей, так что теперь их можно сохранять в прок це-
лые годы и развозить в самые отдаленные страны.
С этих пор многие тысячи людей занялись сельдяною
ловлею, и изобретение Бюкеля обогатило Голландию.
Вот почему голландцы поставили Бюкелю памятник.
Сельдь.

123

Ловят сельдей огромными сетями; к одной стороне
этих сетей привязываются камни, к другой — пустые
бочки, и сеть, опущенная в море, стоит, как стена.
Сети для этой ловли плетутся иногда из пеньки, но
чаще из грубого шелка, который крепче пеньки.
В сетях сельди запутываются жабрами и при хорошем
счастье можно вытащить за один раз от 100 до 140
тысяч селедок. В тот же день их солят в бочках или
коптят в дыму. Одни голландские рыбаки привозят
домой ежегодно до четырехсот миллионов сельдей.
В России также ловят сельдей по берегам Белого,
Каспийского и Черного морей, эти сельди крупнее,
но хуже голландских.
СТЕРЛЯДЬ.
Кто живал на берегах Волги или какого-нибудь
из ее бесчисленных притоков, тому, вероятно, случа-
лось видеть красивую рыбку — стерлядь, а может
быть, даже и отведать
вкусной стерляжьей
ухи. Но мы обратили
внимание на стерлядь
не потому, что она со-
ставляет лакомое, при-
хотливое блюдо, а потому, что она принадлежит к
одной породе с такими рыбами, ловля которых так же
важна для России, как ловля сельдей для Голлан-
дии, — к одной породе с осетром, белугой и севрюгой,
этими громадными рыбами наших русских морей и рек.
Рассмотрите хорошенько.стерлядь, и прежде всего
вам бросятся в глаза твердые, колючие костяные щит-
ки, расположенные рядами от головы до хвоста и ко-
торых вы не видали ни у селедки, ни у окуня. Эти
твердые чешуи дают название целому отряду рыб,
которых потому и называют твердочешуйчатыми. Нос
у стерляди острый, выдался вперед; рот расположен
снизу, на значительном расстоянии от конца носа,
Стерлядь.

124

не велик и не имеет зубов. С рыльца висят небольшие
усики.
Осетровая порода, к которой принадлежит и стер-
лядь, очень полезна для людей: она дает, кроме вкус-
ного мяса — осетрины, которое едят и свежим и соле-
ным, отличный балык, который вырезывается из спины
осетра, икру, визигу и рыбий клей, добываемый из
плавательных пузырей осетров и белуг. Все рыбы
осетровой породы водятся преимущественно в морях:
Черном, Каспийском, Белом и Ледовитом, а оттуда
проникают далеко в реки и речки, льющиеся в эти моря
или непосредственно, или через другие большие реки.
Самая меньшая рыба из всей осетровой породы —
стерлядь, а потому она и заходит иногда в самые
маленькие речки. Большие рыбы осетрового семейства
весною многочисленными стаями подымаются из морей
в реки для метания икры, а осенью многие из них идут
зимовать в реки и лежат там на дне неподвижно, засыпая
на всю зиму.
Всех этих рыб ловят при проходе из морей в реки и
обратно, и эта ловля дает занятие многим тысячам лю-
дей. Осетр бывает величиною до сажени, а иногда и
больше; старая белуга —до двух саженей. В брюхе белуг
находят иногда проглоченную водяную птицу й довольно
больших рыб, потому что она очень прожорлива и гло-
тает все, что ни попадется. Когда белугу вытащат на
берег, то воздух с некоторым шумом выходит из ее
внутренностей, что дает повод говорить, что будто у
белуги есть голос, хотя она нема, как все прочие рыбы.
Примечание. Рыбы, постоянно дышащие
жабрами и живущие в воде, составляют особый
класс животных, который также разделяется на
отряды, семейства и роды. Но мы из всех отря-
дов рыб заметили только два: первый отряд костис-
тых, куда принадлежат: окунь, ерш, лосось, ря-
пушка, корюшка, сиг, селедка, прожорливая щука,
карп, головль, судак, многое множество других

125

и даже угорь потому, что угорь также рыба, хотя
очень похож на змею; но присмотритесь к нему
хорошенько, и вы найдете, что у него жабры и одно
плавательное длинное перо на спине. Эта рыба за-
мечательна тем, что выходит иногда на сушу добы-
вать себе пищу. Угорь очень живучи, разрезанный
на части, долго шевелится, а пролежав заморо-
женным несколько времени, снова оживает. Второй
отряд, замеченный нами, к которому принадле-
жат все рыбы осетровой породы,называется твердо-
чешуйчатым. Составьте табличку о всех животных,
о которых читали. Коротко, целым классом, по-
вторите все прочитанное.
ЯБЛОНЯ.
В саду у нас стоит старая, большая и развесистая
яблоня. Корни ее глубоко сидят в земле, а кверху
поднимается толстый ствол, покрытый снаружи серою
растрескавшеюся корою. Вверху ствол разделяется на
толстые сучья; сучья делятся на ветки, ветки на тонень-
кие молодые веточки, а на веточках, как зеленые мотыль-
ки, дрожат листочки. Осенью листья желтеют и опадают,
а на веточках остаются на всю зиму только маленькие,
твердые коричневые почки.
Всю зиму яблоня стоит голая; но весною, когда
пригреет солнышко и снег растает, корни яблони по-
тянут из влажной земли питательные соки. Соки поды-
мутся по стволу вверх, побегут по сучьям, веткам и
веточкам и станут наполнять маленькие почки, проси-
девшие без движения всю зиму. Почки вздуются, раз-
мякнут, их коричневые чешуйки раздвинутся, и из-под
них развернутся зеленые листики и бело-розовые цве-
точки. Когда цветочки отцветут, то на их месте появятся
маленькие зелененькие яблочки — завязь. За лето
яблоки вырастут, пожелтеют, покраснеют,—и к осени
вся яблоня уберется спелыми, сочными плодами.
Когда зернышки в яблоках почернеют, значит, яблоки

126

поспели, и начнут они тогда сами валиться в траву.
Яблоки оборвут и обтрясут; достанется и на нашу
долю не одно вкусное яблоко. Осенью опять начнут
листья желтеть и падать, а к зиме останутся на яблоне
только новые коричневые почки, — надежда будущего
года. Так живет дерево год за годом.
ЧАСТИ ЯБЛОНИ.
Хотя яблоня наша не говорит, не чувствует и не
движется по своей воле, но, тем не менее, она растет,
питается, приносит плоды, а по-
том стареется, сохнет и умирает.
У яблони, как и у животного,
есть различные органы: корень,
ствол, кора, листья, цветы и пло-
ды, так что яблоню, как и всякое
другое растение, можно назвать
организмом. (Почему камень нельзя
назвать организмом?)
Корень яблони растет, как и
ствол, и разделяется так жена
ветки; только корень растет не
вверх, а вниз, нижними концами
своих молоденьких корешков. Эти
молоденькие кончики корней, моч-
ки, копаясь в земле, сосут из нее питательную влагу,
будто сотни маленьких ртов огромного дерева. Обрежьте
эти тонкие кончики, — и дерево засохнет от недостатка
пищи, хотя вы и не тронули самого корня. Вот почему,
при пересадке дерева, садовник заботится более всего,
чтобы не портить этих молоденьких корней.
Ствол. Если перепилить горизонтально ствол дере-
ва, то можно видеть, что он весь состоит из множества
тонких слоев, которые концентрическими кругами идут
от сердцевины дерева к коре. Сколько кругов в стволе,
столько лет прожило дерево; последний круг у самой
коры, самый молодой и мягкий, называется заболонью.
Разрез древесного
ствола:
а) сердцевина, Ь) кора,
с) луб,
d) годовые- слои древе-
сины

127

Каждый год, пока дерево растет, прибавляется у него
по одному кругу.
Кора одевает ствол, сучья и ветки. Она также со-
стоит из нескольких частей. Внутренняя ее часть назы-
вается лубом. (Из липового луба делают мочало и ко-
роба.) На молоденьком дереве кора гладка, на старом
шероховата. Если отдерем кору от дерева, то найдем:
под ней мягкий, почти жидкий слой: это сгустившийся
образовательный сок дерева, из которого образуется к
середине древесина и кнаружи кора.
Листок яблони прикреплен к веточке тоненьким
черешком; от черешка, посредине листа, идет главная
жилка, а от нее маленькие жилочки расходятся, как
ветки, по всему листу. По краям листа —зубчики;
верхняя сторона листа зеленого, а нижняя — сероватого
цвета. Если ножичком проскоблим кожицу на листе,,
то увидим под ней сочную мякоть. Посмотрев на листок
сквозь увеличительное стекло, откроем на нем малень-
кие отверстия, устьица, которыми дерево вдыхает воз-
дух. И ему, как и нам, необходимо дышать.
Чем питается яблоня?
У яблони нет рта, которым она могла бы пере^т
жевывать твердую пищу, зато кончиками своих корней
она очень хорошо может высасывать из земли влагу,
в которой распущены разные питательные для яблони
вещества, как распускается сахар в стакане чая.
Вот почему для всякого растения необходимо нужен
дождь; без влаги оно не может питаться^ не может
высасывать из сухой земли тех веществ, которые ему
нужны. Для яблони еще не беда, если дождик долго не
идет. Корни яблони сидят глубоко в земле, где всегда
сыро; но маленькая травка без дождя желтеет и вянет
очень скоро, потому что ее коротенькие корешки не
находят маги в верхнем, высохшем слое земли.
Настанет весна, снег растает и напоит землю, и кор-
ни яблони потянут из земли питательные соки. Соки
эти побегут вверх по корням, по стволу, по веткам, как

128

<бежит вода вверх по куску сахара, когда вы обмокнете
его в воду одним концом. Если весною пробуравить кору
дерева, то из-под нее закаплет сок. Вы, вероятно, пробо-
вали, как сладок сок клена и березы. Сок подымается
вверх не по всему стволу дерева, а только по молодым,
еще мягким его слоям. Вот почему иная старая верба
еще зеленеет и дает каждый год новые ветки, хотя вся
середина ее давно уже истлела и в ней образовалось
большое дупло.
Поднявшись по стволу, по сучьям, по веткам, сок
входит в листья, которыми дерево дышит, как мы ды-
шим легкими. Часть воды из сока испаряется, и он ста-
новится от этого гуще. Кроме того, через устьица
листьев древесный сок напитывается воздухом, берет
из воздуха то, что дереву нужно, и отдает то, что для
дерева лишнее, но необходимо для животных, также
дышащих воздухом. Вот этим-то соком, высосанным
из земли и изменившимся в листьях, и питается яблоня.
Оборвите с яблони все листья, — и она не принесет вам
плодов, да и сама перестанет расти, а если вы будете
обрывать листья несколько лет сряду, то дерево и со-
всем зачахнет.
Из листьев уже готовый древесный сок, сгустивший-
ся и отяжелевший, начинает спускаться опять вниз, и
опять по веткам, сучьям и по стволу, пробираясь меж-
ду корою и заболонью (самым молодым слоем дерева);
и из него-то образуется та сочная образовательная мя-
коть, которую мы нашли под корою. Из этой-то мякоти
и делается новый круг дерева и новый слой коры. Если
вырезать на дереве кору кольцом, до самой древесины,
то вверху этого надреза дерево будет расти попреж-
нему, а внизу рост его остановится, потому что соки,
побывавшие в листьях, не могут уже сверху проходить
вниз.
КЛЕНОВОЕ СЕМЕЧКО.
Старый роскошный клен растет у нас за домом; три
человека едва могут обхватить его могучий ствол; ты-
сячи ветвей подымаются на его толстых сучьях; под

129

тенью его бесчисленных лапчатых листьев, как под зе-
леной палаткой, обедаем мы в жаркие летние дни;
в. сильный дождь можно просидеть под этим зеленым на-
весом,— и разве несколько капель упадут на платье. Го-
ворят, что этому дереву более ста лет, но знаете ли вы,
из какого маленького семечка оно выросло?
Семечко это походило на крылышко мотылька, на
в этом крылышке самое семечко занимало очень мало
места. Семечко сидело, сросшись с другим таким же се-
мечком, и крылышки были даны им недаром. Когда се-
мечки созрели, ветер подхватил их под легкие крылышки
Прорастающее кленовое семечко *.
и отнес далеко от родимого дерева. Одно из этих семе-
чек упало на этом самом месте, и вот из него-то, из этого
крошечного семечка, выросло такое могучее дерево.
Рассмотрим же чудное семечко.
В середине каждого кленового семечка спит малют-
ка-зародыш, свернув два свои листочка и крошечный
корешок.
Кто мог бы сказать, что этот зародыш, который
надо рассматривать в увеличительное стекло, может
превратиться в такое могучее дерево^ как наш клен?
Упало семечко во влажную землю, размокло, ко-
жура на нем лопнула,— и малютка-зародыш проснулся.
* 1 — один кленовый плодничок с крылом, в разрезанном се-
мени виден зародыш; 2 — увеличенное семя в разрезе; свернутый
зародыш в середине; 3 — отдельно зародыш с неразвернутыми
зародышевыми листьями; 4 — зародыш, развернувший листики.

130

Он пустил беленький корешок вниз, а два первые
листика выглянули наверх и позеленели. Как, однако,
не похожи эти два мясистые зародышевые листика на
будущие лапчатые листья клена. Но вот между зароды-
шевых листиков выбежал кверху молоденький стебе-
лек с крошечной почкой наверху, и почка эта раскры-
лась уже двумя лапчатыми кленовыми листочками. Ра-
стут эти новые листочки, а первые, зародышевые листи-
ки все худеют и, наконец, засыхают и отпа-
дают. Они сделали свое дело: своими соб-
ственными соками кормили они малютку-ра-
стение, пока оно еще было слишком слабо,
чтобы самому искать себе пищу в земле и
воздухе. Укрепилось маленькое растеньи-
це, стало питаться само, — и промежду но-
выми листочками появляется новая почка,
выходит новый молодой побег, и на нем
новые листики. И так, выгоняя побег за
побегом, растет молодое деревцо, и через
несколько лет тоненький стебелек превра-
щается в толстый ствол, молодые побе-
ги — в крепкие ветви, крепкие ветви —
в толстые сучья с тысячами ветвей и на
каждой-то ветке молодые побеги и на
каждом-то побеге новые листья. Пройдет
лет двадцать, — и дерево станет цвести и
давать семена; пройдет сотня лет, — и
люди целой семьей усядутся обедать под его широкими,
бесчисленными листьями.
Великую же силу вложил творец в крошечное се-
мечко, когда оно умеет из земли и воздуха сделать такое
могучее дерево.
Если свесить семя репы, и потом самую репу,
которая выросла из этого семени в какие-нибудь три
месяца, то мы увидим, что репа в миллион раз весит
более, чем весило самое семя. Весь этот материал высоса-
ло растение из воздуха листьями и из земли корешком.
Не дремало же оно летом, хотя мы и не видали и не
слыхали, как оно работало!
Прорастаю-
щий клен.

131

РАЗМНОЖЕНИЕ РАСТЕНИЙ.
Каким множеством разнообразнейших растений при-
рода ежегодно украшает землю! На самом маленьком
пространстве какое разнообразие видов и красок! Не
менее можно удивляться быстроте, с которой природа
закрывает растеньями каждое пустое место, кусок неза-
нятого поля или заброшенной дороги, голую скалу,
даже стены и кровли, и сеет траву и цветы, деревья и
кустарники везде, где окажется хотя горсть плодород-
ной земли. Мы видим это беспрестанно, но не обращаем
внимания на это замечательное явление, потому что при-
выкли смотреть на него с детства. Величайшая мудрость
создателя проявляется в самых простых и естествен-
ных явлениях, которых не замечают именно потому,
что они так просты и естественны.
Большая часть растений обладает удивительною си-
лой размножения. Растение, известное под именем таба-
ка, приносит ежегодно до 40000 зернышек. Дуб живет
более пятисот лет. Положим, что в это время он принесет
желуди только 50 раз и даст каждый раз по 500 желу-
дей, что составит 25 000 желудей, а из каждого может
вырасти целое дерево. Если теперь предположить, что
эти деревья также будут приносить желуди, а из желу-
дей будут вырастать дубы, то скоро число дубов надобно
будет считать сотнями миллионов. Такая сила размно-
жения объясняет, откуда берется бесчисленное мно-
жество растений, покрывающих землю.
Если бы каждое зернышко, отделяясь от родимого
растения, падало тут же на землю и оставалось лежать
там, где упало, то под каждым растением набралась
бы куча зерен и ни одно из них не могло бы пустить
корней в землю и прорасти. Но бог своею премудростью
устроил дела иначе. Многие зернышки, как только созре-
ют, так и разносятся в разные стороны, они так малы
и легки, что малейшее движение ветра уносит их да-
леко. Зернышки некоторых растений снабжены примет-
ными перышками, которые помогают им летать. Такие
перышки, или пух, бывают, например, на одуванчике,
который дети любят раздувать, помогая, таким образом,

132

рассеянию его семян. Когда шишка сосны созреет впол-
не, то она трескается, и крылатые зерна рассыпаются
из нее во все стороны. У степной травы, ковыля, к каж-
дому острому зернышку прикреплен длинный, пушис-
тый и легкий хвостик, и ветер несет созревший ковыль
(перекати-поле) за сотни верст.
Когда осенью веют постоянные, сильные ветры, на
которые мы часто жалуемся, то не должно забывать,
что осенью именно созревают семена растений и что
ветер делает то же самое, что и пахарь, когда он, выйдя
на поле, раскидывает полною горстью семена ржи.
Припомните также, что именно в это время дожди разма-
чивают землю и делают ее способною принять в себя се-
мена растений. Так все служит одно другому в великом
создании божьем, и нельзя не видеть, что вся природа
есть творение одного всеобъемлющего ума. Тот, кто
повелел растениям производить семена, тот же посылает,
ветер, когда эти семена созреют, и дает дожди, чтобы
растворить землю.
Но этого мало: многие птицы и животные способству-
ют, сами того не зная, размножению растений. У многих
семян есть цепкие крючечки,которыми они прицепляются
к животным, и даже к платьям людей, и рассеваются в
самые отдаленные места. Другие семена так тверды, что
остаются непереваренными в желудке птиц и таким обра-
зом появляется, например, вишневое дерево, где-нибудь
на верхушке старой башни. Есть и такие семена, которые,
попадая в реку, уносятся в море и остаются там до тех
нор, пока их не прибьет к берегу, где они начинают про-
растать. Конечно, множество семян пропадает даром,
только удобряя землю (потому что ничто в природе
совершенно даром не пропадает), множество служит
пищей для животных и людей; но зато каждое растение
приносит так много семян, что, если тысячная доля из
них произрастет, то и того достаточно, чтобы покрыть
землю растениями. Таким образом, все в природе—
облака.и дождь, ветер и буря, птицы и звери — содей-
ствуют распространению растений, повинуясь воле все-
могущего создателя.

133

ПОЛЬЗА, ДОСТАВЛЯЕМАЯ ЧЕЛОВЕКУ
ЖИВОТНЫМИ И РАСТЕНИЯМИ.
Человек как господин земли, данной ему в облада-
ние, пользуется для удовлетворения своих потребнос-
тей и даже своих прихотей царством животным и расти-
тельным.
От животных мы получаем мясо, сало, ворвань
молоко, яйца, кожу, шерсть, щетину, кость, рога и
копыта, пух, перья, китовый ус, жемчуг, перламутра
мед, шелк и некоторые другие предметы. Многие
животные, не служа нам ни для пищи, ни для одежды,
приносят удовольствие, например: соловьи, канарейки,
попугаи; другие возят нас, третьи охраняют наш дом;
многие служат нам, истребляя других вредных живот-
ных; но есть и такие, которые, сколько мы знаем,
только вредны, как, например: ядовитые змеи, бесполез-
ный, хотя величественный, лев, надоедающая муха и пр.
Царство растительное доставляет нам еще гораздо бо-
лее пользы, чем царство животных. В пищу мы употреб-
ляем такое множество разнообразнейших растений,
что перечесть их трудно. У одних растений мы съедаем
плоды, каковы: яблони, груши, апельсины, ягоды и
т. п. Другие нам служат своими цветами, например:
артишоки/мясистой коронкой которых мы лакомимся;
винные ягоды, у которых цветок скрывается внутри пло-
да; роза, из душистых листьев которой варят варенье,
и т. п. У третьих мы пользуемся семенами, таковы:
пшеница, ячмень и все вообще хлебные растения; — ко-
нопля, лен, подсолнечник, из семян которых добыва-
ют различные масла. От четвертых идет нам в пищу
сердцевина, как, например, сердцевина саговой пальмы,
из которой делают саго. У пятых мы берем листья,
как, например, у капусты, мяты, у чайного дерева,
потому что, хотя иные чаи называются цветочными, HQ
белые,листики, которые мы замечаем между черными,
вовсе не цветы, а только молодые, еще пушистые ли-
сточки того же чайного дерева. Шестые предлагают нам
свой сок,.например: сахарный тростник* береза, клен,

134

свекла, из, сока которой также выделывают сахар. Седь-
мые дают нам свои луковицы, например: лук, чеснок,
картофель. Восьмые — корни, например: морковь, свек-
ла, репа и др., называемые потому корнеплодными
растениями. Девятые служат нам всем своим телом,
например, грибы. Мы уже не говорим здесь, о лекар-
ственном употреблении растений: растениям, идущим в
лекарства, и числа нет.
Растения не только питают, но и одевают нас,
таковы: лен, пенька, хлопчатобумажный кустарник,
в плодниках которого, закрывая
семена, вырастает белая, пушистая
хлопчатая бумага. Многие расте-
ния доставляют краску, которой
мы раскрашиваем наши ситцы,
кисею, сукна, нашу мебель и
стены домов.
Кроме пищи и одежды, расте-
ния дают нам материал для наших
построек, для наших лодок и ко-
раблей, для нашей мебели и для
тысячи мелких вещей, которые мы
употребляем: для бумаги, на ко-
торой мы пишем; для чернил,
которыми мы пишем; только перья
доставляют нам крикливые гуси.
Но всего этого мало: растения дают нам еще чис-
тый, воздух для дыхания; они берут из воздуха уголь-
ную кислоту, вредную для животного и человека, от-
деляют из нее для себя уголь и отсылают назад в
воздух чистый кислород, без которого не может жить ни
одно животное. Растения постоянно освежают воздух,
который портится дыханием животных, животные, наобо-
рот, вдыхая воздух, выдыхают угольную кислоту, необ-
ходимую растениям.
Растения кормят собой не только человека, но и
все, что живет и дышит. Одни животные кормятся
прямо растениями, а другие пожирают тех живот-
ных, которые кормились растениями, но все, что
Ветка чайного дерева.

135

живет, посредственно или непосредственно, кормится
растениями. Лев разрывает маленькую серну, но серна
выкормилась травою; орел терзает бедного зайчика,
но зайчик выкормился корою молодых деревьев, ли-
стьями и зелеными стебельками овса; лиса лакомится
курицею, а вкусное мясо курицы выработалось из
хлебных зерен; бык и корова дают нам питательное мя-
со, но это мясо образовалось из травы и сена, перера-
ботанных в кровь в желудке животного. Крепкая, как
сталь, слоновая кость выделывается из риса, листьев и
травы, которыми кормится травоядный слон. Пчелка
приносит нам мед, но она берет его из чашек тех
же растений. Шелковичный червь прядет для нас шел-
ковичную нитку, но материал, из которого выделы-
вается эта нитка, — листья шелковичного дерева.
А сколько красоты придают растения нашей земле!
Они прикрывают, оживляют и украшают те безжиз-
ненные камни, глины, пески, те безжизненные минера-
лы, из которых состоит кора земного шара. Кто бывал в
песчаной или каменистой пустыне, где на многие сотни
верст вокруг нет ни деревца, ни травки, и потом
вступит в более счастливую страну и, став посреди
роскошного, яркозеленого луга, взглянет на волну-
ющиеся поля, полные хлебных колосьев, на пестрые
цветы, на тенистые рощи, в которых дышит прохладою,
и на темные задумчивые леса, — тот невольно возбла-
годарит господа, создавшего землю и повелевшего
ей облечься в роскошную растительную одежду.
КРЕМЕНЬ.
Все мы знаем, что кремень есть камень, и притом
очень твердый камень, который трудно раздробить на
части. Края кремня могут быть иногда так остры, что
ими можно резать дерево и даже проводить черточки на
стекле, которое нельзя разрезать ножом, а только са-
мым твердым камнем — алмазом.
Кремень находят иногда очень большими кусками,
которые бывают покрыты известковой корой. Цвета кре-

136

мень бывает различного: иногда серый, желтоватый,
иногда совершенно белый, иногда черный, часто дым-
чатый с полосками. В тоненьких пластинках белый
кремень очень прозрачен, и его, как мы узнаем после,
употребляют для выделки прозрачного стекла; даже
совершенно черный кремень и тот пропускает свет,
когда полоски его тонки. Поверхность кремня гладка
и блестит, если потереть кремень, то он издает особен-
ный, ему свойственный, слабый запах. Вкуса кремень
не имеет никакого, потому что не распускается в
воде.
При ударе сталью о кремень выскакивают искры.
Если несколько времени высекать искры стальным ог-
нивом, то сталь сотрется, а если мы положим белый
лист бумаги и над ним станем высекать огонь, то уви-
дим на бумаге маленькие кусочки перегоревшей стали.
Искра, следовательно, есть не что иное, как кусочек
стали, раскалившейся докрасна от сильного удара
по кремню. От сильного удара и трения не одна сталь
нагревается. Две палки можно тереть одна о другую
до того, что обе загорятся.
Если ударить несколько раз молотком по гвоздю,
то можно ощущать осязанием, как шляпка гвоздя л
молоток нагреваются. Неподмазанное колесо, при
скорой езде, до того трется об ось, что из обоих идет
дым, и оба могут загореться. Но чем тверже тела,
тем от трения их происходит более тепла. Вот почему,
чтобы высечь огонь, бьют по кремню не железом, а
сталью, которая гораздо тверже железа.
Кремень, как и другие камни, выкапывается из
земли, а потому и называется ископаемым телом.
ГЛИНА И ЧТО ИЗ НЕЕ ВЫДЕЛЫВАЕТСЯ.
Глина — такой необходимый, полезный для чело-
века материал, что создатель щедро распространил его
почти на всех местах земного шара. Глина составляет
одну из главнейших частей той земли, по которой мы

137

ходим. По большей части она бывает с чем-нибудь
смешана, в особенности с песком, и в чистом виде
находится довольно редко. Она не прозрачна, не имеет
такого блеска, которым отличаются железо, золото,
медь и другие металлы, и той твердости, которою
отличается кремень, булыжник и другие камни, хотя
во многих камнях она бывает главною составной частью.
Чаще всего попадается глина желтовато-серого цвета
и реже глина голубая и белая.
Одно из главных свойств глины заключается в том,
что она очень любит воду, жадно впитывает ее в себя
и в смешении с водою делается мягкою и лепкою; а
когда высохнет, т. е. когда вода от тепла превратится
в пар и улетит в воздух, то глина твердеет, как камень,
и даже трескается. Это свойство глины подало людям
мысль приготовлять из нее кирпич, черепицу и раз-
личную посуду.
Кирпич из глины делают очень просто. Выбирают
такое место, где поблизости можно было бы найти глину,
песок и воду, я устраивают на нем кирпичный завод,
состоящий из сарая с одной крышею без стен, для того,
чтобы ветер мог под ним продувать свободно, и боль-
шой печи, в которой можно было бы обжигать кирпич.
Возле сарая вырывают неглубокую яму, перемешивают
глину, песок и воду или лопатами, или ногами, а
иногда лошадьми, заставляя их топтаться в такой яме.
После того накладывают глину в формы, вроде дере-
вянных ящиков, открытых сверху; палкой снимают то,
что оказывается лишним, и выкладывают из формы на
доску уже сырой кирпич, или сырец, словом, делают
почти то же, что и. маленькие дети, когда они лепят из
песка различные штуки, с тою только разницей, что
формочки, наделанные детьми из песка, чем более вы-
сыхают, тем легче рассыпаются, а глина, напротив,
чем становится суше, тем делается тверже. Нале-
пив, таким образом, целую доску будущих кирпичей,
раскладывают их осторожно под крышей сарая, где
они не могут размокнуть от дождя и где в то же время
их со всех сторон хорошо прохватывает ветром. Ис-

138

кусный и прилежный работник в один день может
наработать таких, еще мягких кирпичей, более ты-
сячи.
Давши хорошенько просохнуть кирпичам, их скла-
дывают потом на большую печь, которая устраи-
вается так, что внизу есть у нее несколько топок, куда
кладут дрова, а сверху на кирпичном дне, с отвер-
стиями, пропускающими пламя, кладут в несколько
рядов кирпичи ребрами так, чтобы между ними мог
свободно проходить огонь. Затопив печи, понемногу
начинают усиливать огонь, а когда увидят, что кирпичи
уже достаточно обожжены, то также постепенно
начинают уменьшать огонь, и, наконец, совершенно
«его тушат. От действия жара кирпич окончательно
высыхает, делается красным, звонким и, сравнительно
о сырцом, легким, потому что от него отделилась вода.
Чем лучше обожжен кирпич, тем менее он напиты-
вается водою и тем прочнее. Из кирпичей строят ка-
менные дома, каменные мосты, церкви, из кирпичей
выстроены громадные города, в которых живут мил-
лионы людей.
Глиняную посуду лепить тоже не очень трудно, и
вы скоро поймете это производство, если заглянете
в мастерскую горшечника. Из особенной, тон-
кой белой глины, которая попадается очень редко,
делают дорогую фарфоровую посуду. У нас хорошая
фарфоровая глина находится в Черниговской губер-
нии, в Глуховском уезде.
ПОВАРЕННАЯ СОЛЬ.
Соль есть единственный минерал, употребляемый
человеком в пищу, в лекарствах же употребляются
некоторые другие. Она не только улучшает вкус мно-
гих блюд, но полезна и даже необходима для здоровья;
кроме того, солью же сохраняют в прок мясо, сало,
рыб, птиц, грибы, огурцы и многие другие органи-
ческие тела.

139

Какого цвета соль, — вы это знаете, но по цвету
трудно отличить ее от сахара, зато по вкусу мы можем
узнать везде присутствие соли. Соль совершенно рас-
пускается в воде» причем вода приобретает соленый
вкус. Но вода не может распускать в себе сколько
угодно соли, а только определенное количество, смо-
тря по количеству самой воды, и, если переложить
соли, то вода перестанет ее распускать, или, как гово-
рится, насытится солью.
Распустив соль в воде, можно снова добыть ее от-
туда: стоит только воду, насыщенную солью, кипятить
до тех пор, пока вся вода, превращаясь постепенно
в пар и улетая в воздух, выкипит; соль останется тогда
на дне сосуда. Налейте соленой воды на плоское чай-
ное блюдечко и поставьте его куда-нибудь на несколько
дней: вода мало-помалу испарится, а на дне блюдечка
появится множество маленьких шестигранных кристал-
ликов, у которых все шесть площадок равны между
собою и которые потому называются кубиками. Соля-
ные кристаллы прозрачны и блестят.
Так как соль может быть в твердом и жидком виде,
то ее добывают, или выкапывая из земли, как множе-
ство других камней и металлов, или доставая из вод,
насыщенных солью, например, из озер, в которых соль
оседает на дно кристаллами. Заметим, между прочим,
что в море вода везде, хотя не в одинаковой степени,
напитана солью; но в морской воде, кроме соли, есть
и другие помеси, так что вкус этой воды горько-соле-
ный, и она для питья не годится.
Твердую, каменную соль добывают у нас в Илец-
кой Защите (в Оренбургской губернии). Кроме того, у
нас есть множество озер, в которых соль толстыми
пластами оседает на дно, откуда ее и достают. Самое
большое из таких озер, Эльтон, находится в Саратов-
ской губернии. Есть у нас и соляные источники, вода
которых приобретает соль, пробираясь в глубине зем-
ли между пластами каменной соли; из такой воды соль
вываривается в соляных варницах.

140

СЕРА.
Желтая сера принадлежит также к минеральному цар-
ству и добывается из недр земли в чистом виде и в сме-
шении с другими минералами. Она легко плавится, и не
нужно большого огня, чтобы дать ей жидкий вид. При
охлаждении сера, равно как и соль, принимает формы
кристаллов, но только эти кристаллы уже не кубики,
а две четырехсторонние пирамидки, сложенные основа-
ниями. Вводе сера не распускается и потому вкуса не
имеет, но запах, хотя слабый, издает, особенно, если
ее сильно потереть рукою. Ломается сера очень легко,
в воде тонет, — следовательно, тяжелее воды, в огне
сильно горит голубым пламенем и дает смрадные и
удушливые пары, которые, попадая в легкие, возбуж-
дают сильный кашель.
Сера употребляется в некоторых производствах;
для серных спичек, для приготовления пороха, в кото-
ром она смешивается с селитрою и углем, а также и в
лекарствах.
ПРОИЗВОДСТВО СТЕКЛА.
Мы так привыкли пользоваться стеклом, что не мо-
жем себе представить, как жили люди, не зная его упо-
требления. Без зеркал можно было бы еще обойтись; пре-
красную стеклянную посуду можно было бы заменить
глиняною, но чем заменить стекло в окнах,, особенно в
холодных странах, где необходимо иметь такие окна,
которые бы, пропуская в комнату свет, не выпускали
из нее тепла? А между тем лет двести тому назад, у нас
в России, даже в городах, много было домов с оконни-
цами из слюды,— камня, который весьма легко разди-
рается на тонкие прозрачные слои. У эскимосов й
теперь, вместо -стекол, употребляются куски льда;
в землянке башкира часто в окнах бывает бумага, про-
питанная постным маслом. Но слюда очень быстро пор-
тится от солнца, лед очень быстро тает, а пропитанная
маслом бумага мало пропускает света, и потому все

141

эти материалы не могут вполне заменить собою стекла. В
настоящее время употребление стекла до того уже рас-
пространено, что, кроме юрт дикарей, нет такой бед-
ной избушки, в которой не было бы хотя несколько его
кусочков. Но как же делается стекло? Вероятно, из
каких-нибудь недорогих материалов, если оно по цене
своей доступно всякому бедняку. Действительно, стекло
делается из трех весьма дешевых веществ: песку или
кремня, поташа и извести или мела. Из этих трех вещей
нам менее всего известен поташ, потому что он не
находится в природе в чистом виде, но приготовляется
из золы. Песок берут самый мелкий и чистый, но, что-
бы сделать его еще мельче, накаливают его в сильном
огне, а потом бросают в холодную воду, отчего каждая
пес танка трескается на несколько еще меньших кусоч-
ков. Все эти три вещества: песок, поташ и известь,
кладутся в особенные печи, устраиваемые на стеклян-
ных заводах, и действием сильнейшего жара превра-
щаются в жидкую и прозрачную стеклянную массу.
Вы, вероятно, знаете, как выдуваются соломинкою
мыльные пузыри: почти точно так же делается и стекло.
Но для этого берется уже не соломинка, которая сго-
рела бы от жара жидкого стекла, а железная трубочка,
обделанная с одного конца деревом, так, чтобы работник
не мог обжечь себе губ. На один из концов этой трубоч-
ки набирают стеклянной жидкости, как дети набирают
на соломинку жидкого мыла, чтобы выдуть мыльный
пузырь, а в другой начинают дуть: тогда из жидкости
образуется мягкий пузырь, которому не дают застыть
и сделаться.совершенно твердым, постоянно подогре-
вая его в печи. Повертывая трубочку, то подымая ее
вверх, то опуская вниз, дают стеклянному пузырю форму
бутылки или графина, смотря по тому, что хотят
приготовить. Для приготовления оконных стекол ста-
раются сначала выдуть такую фигуру, которая, если ее
обрезать сверху и снизу, походила бы на правильный
цилиндр. Сбоку этого цилиндра проводят сначала черту
холодною водою, а потом по< этой черте проводят раска-
ленным железом, отчего цилиндр дает трещину в том са-

142

мом месте. Тогда его снова нагревают, меньше прежнего,
и, осторожно развертывая в лист, выравнивают железным
бруском. Таким образом приготовляются те прозрачные,
гладкие пластинки, которые мы видим в окнах. Не
легка эта работа: чтобы сделать простую бутыль,
много должен поработать человек; но сколько должен
поработать он, чтобы сделать гладкое, чистое и тол-
стое зеркальное стекло в несколько аршин длиною и
шириною!
ЖЕЛЕЗО.
Взяв в руки какую-нибудь железную вещь, мы лег-
ко убедимся, что железо — металл очень твердый. Но,
спрашивается, как из такого твердого и вовсе негиб-
кого металла приготовляют такие различные вещи?
И действительно, очень было бы трудно давать железу
разнообразные формы, если бы оно не имело свойства
делаться мягким в сильном жару.
Всякий, вероятно, знает, как в огне легко разгоря-
чается и раскаляется железо, причем и само оно де-
лается красным, как огонь. Но если жар еще усилить,
тогда железо начинает белеть, маленькие голубые искры
отскакивают от него во все стороны, и оно делается до
того мягким, что кузнец или слесарь, с помощью молот-
ка и щипцов, делают из него все, что им угодно. Для
того, чтобы сделать железо мягким, требуется сильный
жар, и каждый, кто был в кузнице, вероятно, заметил,
как кузнецы усиливают жар раскаленных угольев по-
средством больших раздувальных мехов. Если жар
еще усилить, то железо начнет плавиться, т. е. пре-
вращаться в жидкость, но для этого жар должен быть
страшно велик, потому что железо плавится трудно.
Если бы железо не имело этого последнего свойства,
не могло плавиться, то мы имели бы очень мало железа,
потому что в чистом виде оно почти никогда не нахо-
дится в земле, откуда добывают как железо, так и все
другие минералы.
Железо находят всегда в виде руды, т. е. в соедине-
нии с другими минералами: глиною,- кремнем, серою.

143

Места, где выкапывают из земли железную руду, назы-
ваются железными рудниками, а люди, занимающиеся
добыванием как железа, так и других руд,— рудокопами.
Накопав железной руды, которая иногда находится на
большой глубине, а иногда лежит почти на поверхности,
работники доставляют ее на железные заводы, где из этой
руды добывают чугун, железо и сталь.
На железных заводах устроены большие плавильные
печи, сажен по пяти вышиною, на толстых каменных
стенах. В такую печь кидают железную руду вместе с
угольями, известкой и глиной, которые помогают железу
плавиться. Потом растапливают печь и до того увеличи-
вают жар, что железная руда распускается. Расплавлен-
ное железо по своей тяжести опускается вниз и собирает-
ся в особенном, нарочно для того устроенном месте,
откуда его выпускают в канавки, вырытые в песке, или в
особенные глиняные формы. Железо в таком виде имеет
в себе еще много угля, хрупко, темного цвета и назы-
вается чугуном. Из чугуна выливаются многие вещи:
ядра, решетки, заслонки для печей, целые колонны,
котлы и проч., но чугун хрупок и не имеет той ковкости,
которою обладает железо. Заводы, на которых льют из
чугуна различные вещи, называются чугунолитейными
заводами.
Чтобы из хрупкого чугуна приготовить ковкое же-
лезо, должно чугун подвергать снова влиянию силь-
ного жара и долго колотить тяжелым молотом, от этого
чугун отделит от себя почти весь уголь, станет плотнее,
словом, — сделается ковким железом. Первоначально
железо приготовляется в форме больших полос и в
таком виде называется полосовым железом. Из желез-
ных полос, которые повсюду развозятся заводом на
продажу, кузнецы и слесаря приготовляют множество
разнообразных вещей. Из чугуна же приготовляется
также и сталь.
Хорошую сталь приготовить очень трудно: для
этого снова раскаливают железо и . соединяют его с
углём, но в стали гораздо меньше угля, чем в чугуне:
в чистом железе угля вовсе нет. Чистое железо, следо-

144

вательно, есть тело простое, чугун и сталь тела слож-
ные.
Из стали делают такие вещи, в которых нужна осо-
бенная твердость, или упругость, как, например: иголки,
острые сабли, бритвы, упругие часовые пружины, огни-
ва, пилы и проч.
Железо в восемь раз тяжелее воды. Оно имеет свой-
ство, лежа на воздухе и особенно в сыром месте или в
воде, покрываться ржавчиною — красноватым хрупким
веществом. Если кусок железа долго остается в сыром
месте, то может весь превратиться в ржавчину и рассы-
паться: так иногда ломается перержавевшая петля на
двери или перержавевший ключ в замке.
Железо— самый полезный из металлов. Из него при-
готовляются тысячи самых необходимых вещей: топоры,
сохи, оружие, подковы, замки, цепи, болты, петли и
проч., из него же делают различные машины, пароходы,
рельсы для железных дорог. Подумайте только,
как необходим для человека даже простой железный
гвоздь, и вы поймете, что если бы творец не создал
железа и не распространил его по всей земле в таком
огромном количестве, то люди никогда не достигли
бы нынешней степени образования. Если горсть испан-
цев побеждала сотни тысяч первобытных жителей Аме-
рики, то это, главным образом, потому, что американцы
не знали употребления железа: с топорами и копьями,
сделанными из костей и кремней, трудно сражаться
против людей, вооруженных стальными мечами.
Железная руда, добываемая в виде камней, нередко
имеет свойство притягивать железо и намагничивать
стальные полоски, такая руда называется магнитным
камнем.
МЕДЬ.
По твердости своей и по блеску, который называется
вообще металлическим блеском, медь имеет много сход-
ного с железом, но отличается от него совершенно своим
желто-красным цветом. В наших медных деньгах медь

145

сплавлена с чугуном и потому гораздо темней той,
из которой делаются самовары, кухонная посуда, двер-
ные ручки и прочие блестящие веща. Медь тверже свинца
и олова, но мягче железа, зато она легче его пла-
вится и тянется, почему из нее удобнее делать различ-
ные тонкие вещи. В сыром воздухе, в соленой и кислой
воде медь покрывается особенною яркою зеленью, эта
зелень, называемая ярью, или медянкою, очень ядовита.
Вот почему самовары, кастрюли и другую медную пот
суду, назначенную для приготовления пищи или питья,
покрывают внутри полудою, т. е. слоем олова. Медь
легко распускается в различных кислых и крепких
жидкостях (кислотах) и тогда дает прекрасную зеленую
или синюю краску, употребляемую в различных про-
изводствах. Иногда такою краскою покрывают обои, но
обивать комнаты такими обоями очень вредно для здо-
ровья.
Медь имеет еще одно драгоценное свойство — легко
соединяться с другими металлами. Пользуясь этим
свойством, приготовляют из меди бронзу, томпак, но-
вое серебро и другие искусственные металлы. Медь издает
очень приятный звук, почему из меди льют колокола,
но чтобы звук был еще чище, прибавляют к ней серебра.
Из меди также льются пушки, тогда как ружья делаются
из железа, ядра — из чугуна, а пули— из свинца. Так
как медь гораздо мягче стали, то на отполированной
медной пластинке вырезают острым стальным резцом
различные изображения, наполнив же эти углубления
особенною черною краскою, отпечатывают на бумаге раз-
личные гравюры.
В чистом виде медь, хотя и находится в горах, но
редко, чаще ее находят в виде медной руды, в соедине-
нии с другими минералами, и тогда должно ее отделять;
причем поступают почти также, как и при обработке
железа. Меди находят гораздо менее, чем железа, и
добывать ее труднее, а потому она и гораздо до-
роже.

146

золото.
Золото по редкости своей, по прекрасному цвету,
сильному блеску и потому,что почти никогда не находится
в соединении с другими металлами и никогда не ржавеет,
заслуживает вполне название благородного металла*.
Свойство золота никогда не ржаветь подало мысль-по-
крыть им главы церквей, которые, оставаясь постоянно
на воздухе и под дождем, тем не менее блестят ярко до
тех пор, пока остается на них позолота.
Золото в девятнадцать раз тяжелее воды, следова-
тельно, гораздо тяжелее железа. В чистом виде оно
очень мягкое, а потому, если хотят из него сделать ка-
кую-нибудь вещь, то примешивают к нему медь или се-
ребро. Расплавленное золото имеет зеленый блеска Оно
очень сильно тянется, из одного червонца можно выко-
вать такой тонкий лист золота, что этим листом легко
покрыть и лошадь и всадника. Оно раз в пятнадцати
дороже серебра, и за фунт золота можно приобрести
пятнадцать фунтов серебра.
Золото находят всегда в чистом виде, но по большей
части очень маленькими кусочками; впрочем в России
находили иногда куски пуда в два весу, но такие куски,
называемые самородками, попадаются редко. Чаще же
всего находят золото или в камнях маленькими крапин-
ками, —тогда нужно разбить камень на мелкие кусочки,
чтобы добыть из него золото, — или крошечными зерныш-
ками и блестками в песке, и тогда должно долго промы-
вать песок, чтобы отделить от него благородный металл.
Когда камень от действия воды и воздуха рассыпается в
песок, тогда и золото из него освобождается. Вот почему
золото находят большей частью на дне высохших рек,
которые вынесли его вместе с песком из гор. Такие места,
где находится золото в песке, называются золотыми
россыпями. Золотых россыпей много в Калифорнии,
Австралии и у нас в Сибири. Но не всякий золотоносный
песок стоит промывать, потому что в ином золота слиш-
ком мало.
Из золота делают монету и различные драгоценные
вещи; им же позолачивают другие металлы.

147

РТУТЬ.
Ртуть есть единственный металл, встречающийся в
природе в жидком виде: капельками в различных кам-
нях, особенно в известковых. Ртуть блестит, как серебро,
и, по подвижности своих частичек, называется иногда
живым серебром. Она в тринадцать раз тяжелее йоды,
следовательно, гораздо тяжелее железа. Вот почему
железо в ртути не тонет, тогда как очень быстро тонет
в воде. Частички ртути гораздо слабее связаны одна
G другою, чем частички железа, но гораздо плотнее^
чем частички воды. Бросьте на пол ложку ртути,— и она
вся рассыплется серебристыми шариками, а не распле-
щется, как вода.
При сильном жаре ртуть кипит и превращается
в пары.
Для добывания ртути из камней, в которых она нахо-
дится в виде маленьких капель, камни толкут в порошок
и порошок этот сыплют в железные кувшины, которые^
закупорив плотно, ставят на жар. При этом ртуть пре-
вращается в пары и too трубочке, приделанной в крышке
кувшина, переходит в другой сосуд, где охлаждается
и сгущается.
Ртуть очень равномерно сжимается от холода и рас-
ширяется от тепла; по этому свойству ее употребляют
для инструментов, называемых термометрами, которые
служат для определения степени теплоты и холода. По
причине сильного блеска ртути, отчего в ней все пред-
меты ясно отражаются, она идет также для подкладки под
зеркальные стекла. На ровном столе расстилают тон-
кий оловянный лист, намазывают на него ртуть, а сверху
кладут стекло.
Кроме этого, ртуть употребляется при позолоте
различных вещей. Для этого смешивают ее с золотом,
отчего получается густая масса, которою натирают по-
золоченную вещь и потом сильно ее нагревают; ртуть
превращается в пары, а золото остается на поверхности
нагреваемой вещи в виде тонкого слоя. Такая позо-
лота называется позолотою через огонь.

148

ВОДА.
Вода есть тело жидкое, т. е. такое, частицы которого
так неплотно связаны между собою, что беспрестанно
стремятся разойтись—разделиться, не могут держаться
одна на другой, если их не подпереть с боков; поэтому
то воду, как и всякую другую жидкость, держат в со-
судах. Однакоже, если вода находится в очень малень-
ком количестве, в виде капельки, то частицы ее могут
еще держаться друг за друга, так что иная капелька
долго дрожит на веточке растения, пока ветер не сбро-
сит ее на землю: по этому свойству воду называют
жидкостью капельною. Частицы воздуха держатся еще
слабее друг за друга, чем частицы воды, и беспрестанно
стремятся разойтись, отчего воздух не может держаться
в виде капель, как вода.
Вода, как мы знаем, имеет свойство распускать в
себе многие тела: соль, сахар, известку, остатки расте-
ний, животных и проч. Но так как вода, протекая в реках,
озерах, пробираясь внутри земли или собираясь в колод-
цах, постоянно соприкасается с какими-нибудь телами,
то в природе чистой воды вовсе нет; чище прочих вода
дождевая и снеговая. Вода, заключающая в себе известь,
называется известковою: она жестка, и мыло распускается
в ней очень трудно. Вода морская имеет горько-соленый
вкус от присутствия в ней различных солей. В некото-
рых реках вода наполнена органическими остатками, и та-
кая вода скоро, как говорят, загнивает, издает запах и
вредна для питья; но это гниет не вода, а находящиеся
в ней органические частицы, чистая же вода везде одна
и та же и не может гнить и портиться. В минеральных
источниках вода приобретает вкус, запах, а иногда и
цвет тех минералов, между которыми она пробиралась
в земле, прежде чем вышла наружу в виде источника.
Если воду очистить совершенно от всякой посторонней
примеси, то она является жидкостью очень прозрач-
ною, не имеет никакого определенного цвета, ни запаха,
ни вкуса.
Всякий знает, что вода не всегда остается в жид-
ком виде: на морозе она превращается в лед, а на

149

раскаленной плите — в пар. Из этого явления можем
заключить, что вода, под влиянием тепла и холода,
изменяет свой вид. Если налить воды в горшок и долго
кипятить ее, то она мало-помалу вся выкипит. Куда
же она делась? Превратилась в пары и улетела в воздух.
Частицы воды, которые итак не очень плотно держались
друг за друга, от теплоты еще более расходятся, так
что вода в этом состоянии становится менее плотною,
чем воздух, делается легче и подымается вверх. Чтобы
убедиться, что вода не пропала без следа, а преврати-
лась в пар и находится в воздухе, стоит только подер-
жать над кастрюлькой, из которой идет пар, холодное
блюдечко, и вы заметите, что на блюдечке скоро появятся
капли воды. Откуда же взялись эти капли? Это те
же пары воды: прикоснувшись к холодному блюдечку,
они охладели, сгустились и превратились в капли.
Но не нужно нагревать воду, чтобы она преврати-
лась в пар. Намочите платок и повесьте его даже в хо-
лодной комнате: через несколько времени вы заметите,
что платок высох, т. е. вода из него испарилась, хотя
вы пару и не видали. Но не видали вы его потому, что,
вылетая из холодного платка в холодную же комнату,
частицы воды охлаждались медленно, тогда как, выходя
из горячей кастрюльки и попадая прямо в холодный
воздух, они охлаждались очень быстро и превращались
в маленькие капельки, собрание которых мы называем
паром. Вот почему зимою мы видим, как идет пар от
вспотевшей лошади, а летом мы этого пара не видим,
хотя, конечно, лошадь летом потеет еще больше, чем
зимою.
Таким образом, мы находим одну и ту же воду, при
различной степени тепла и холода (температуры), в
четырех различных видах: в виде льда, в виде жидкости,
в виде пара или крошечных капель и в виде воздухо-
образном, или в виде газа, когда воды мы уже видеть не
можем, хотя легко можем открыть ее присутствие.
Внесите холодный кусок стекла (или какого-нибудь
металла) в теплую комнату, — и вы увидите, что стек-
ло запотеет, т. е. на нем появится вода. Откуда же

150

взялась эта вода? Из воздуха, где она была невидима,
как самый воздух. Прикасаясь к холодному стеклу,
она охладилась и превратилась в капли, как и тогда,
когда мы держали холодное блюдечко над видимыми
парами.
Не одна только вода имеет свойство под влиянием
теплоты переходить из твердого состояния в жидкое,
из жидкого в пары и из паров в состояние воздухообраз-
ное, или, как его еще иначе называют, газообразное.
Мы знаем, что воск от теплоты делается жидким, же-
лезо точно так же при сильном жаре из твердого делается
мягким, потом жидким; золото не только можно сделать
жидким, но даже превратить в пар и газ. Жидкая ртуть
при сильном морозе так замерзает, что ее можно ковать,
как серебро; но если кипятить ртуть, то она превращается
в пары, очень вредные для здоровья. Подвергая различ-
ные тела влиянию жара, физики (такие ученые люди,
которые изучают свойства тел) убедились, что всякое
тело от теплоты расширяется, а от холода сжимается.
Но что значит: тело расширяется? Это значит, что тело
занимает больше места, чем занимало прежде, не изме-
няясь в весе. Возьмите губку в один фунт весом и со-
жмите ее в руках: вес в ней останется тот же самый, но
она будет занимать менее места; перестаньте сжимать
губку, — и она опять распустится и займет прежнее
место, но весу в ней от этого не прибудет. Стакан рас-
плавленного свинца весит меньше, чем такой же стакан
плотного свинца; масло, замерзая в бутылке, видимо
уменьшается в объеме и т. д. Вот почему кусок плотного
свинца потонет в свинце растопленном, и кусок твер-
дого воску — в растопленном воске.
Исключение из этого общего правила составляет во-
да: стакан льда весит меньше, чем стакан воды; и
если вы нальете водою бутылку до самых краев и, за-
купорив, поставите на мороз, то бутылка лопнет: лед
занимает более места, чем занимала вода, из которой он
сделался. Вот почему лед легче воды; а так как он лег-
че воды, то плавает на ней, а не тонет. Если вы станете
замораживать масло и воду в двух бутылках, то уви

151

дите, что масло начнет застывать снизу, а вода, наобо-
рот, станет застывать сверху. Этому удивительному
свойству воды мы обязаны тем, что наши реки и озера
зимою покрываются льдом только сверху, а внизу не
замерзают, что дает возможность рыбам жить в воде и
зимою: ледяная кора еще защищает воду от дальнейшего
охлаждения. Если бы вода, как и все прочие тела, замер-
зая, сжималась, а не расширялась, то наши реки и
озера зимою начали бы замерзать снизу, как масло
в бутылке; вся вода превратилась бы в сплошную
массу льда, и все водяные животные погибли бы зимою.
Мы не ошибемся назвать воду жидким минералом,
но ее, равно как и воздух, чаще называют стихией.
ВОЗДУХ.
Положим на стол маленькое перышко и махнем на
него развернутой книгой. Мы не дотронулись до пера:
отчего же оно .слетело на пол? Испугаться оно, конечно,
не могло, потому что перо предмет неодушевленный.
Между перышком и книгою, которою мы махнули,
должно быть, есть-какое-нибудь третье тело, хотя мы
его и не видим. Это третье невидимое нами тело, которое
мы привели в движение книгою и которое в свою
очередь двинуло перышко, называется воздухом.
Если мы опустим на воду, налитую в тарелку, бумаж-
ный кораблик и, не дотрагиваясь до кораблика, станем
чем-нибудь волновать воду, то кораблик закачается и
запрыгает. В этом явлении мы видим предмет, заставля-
ющий прыгать кораблик, но хотя мы и не видали,
что такое мы; взволновали книгою, однако, зная
наверное, что перышко не могло подвинуться само
собою, мы убеждены, что взволновали какое-то неви-
димое тело. Когда воздух движется очень сильно,
то развевает наше платье, срывает с нас фураж-
ку, мешает нам идти, упираясь в наше тело. Мы видим,
как ветер несет пыль, листья и множество легких пред-
метов, но самого ветра мы не видим, хотя очень хорошо
ощущаем его осязанием. Когда же осенью ветер воет и

152

свищет в трубе, то мы знаем, что это воет и свищет
движущийся воздух. Махнув сильно палкою, мы слы-
шим легкий свист: это свистит, конечно, не палка, а
воздух, рассекаемый палкою. Поведя палкою по воде,
мы тоже услышим звуки воды. Таким образом, не видя
воздуха, мы тем не менее узнаем о его существовании
посредством других наших внешних чувств: осязания и
слуха. Но отчего же мы не видим воздуха? Если в
окне вставлено очень чистое и прозрачное стекло, то нам
кажется тогда, что стекла вовсе нет, и мы должны дотро-
нуться до него, чтобы убедиться в его существовании.
Мы не видим стекла, потому что оно очень прозрачно:
воздух еще прозрачнее стекла.Однакоже, если слой возду-
ха очень уже толст, то его можно видеть: он получает си-
ний цвет; точно так же получает цвет и вода, когда ее
много. Голубое небо, расстилающееся над нашею го-
ловою, есть не что иное, как слой воздуха верст в пять-
десят толщиною, сквозь который мы видим небесные
светила. Воздух, окружающий землю, называется
атмосферою.
Не видя воздуха, мы не можем видеть его свойств,
а должны узнавать их посредством опытов, наблюдая,
как он действует на другие тела, например, на воду.
Возьмем пустой стакан и глубокую чашку, наполненную
водою, повернем стакан отверстием к поверхности во-
ды и станем понемногу опускать его в воду. Мы
увидим, что вода наполнит только небольшую часть
стакана, а дальше не пойдет, хотя мы опустили бы
весь стакан в воду. Что же мешает воде войти в ста-
кан? В стакане не могло ничего быть другого, кроме
воздуха, следовательно, воздух есть тело, которое зани-
мает свое определенное место в стакане и не уступает
этого места воде. Опуская стакан в воду, мы чув-
ствуем, как он упирается. Это упирается не стакан, а
воздух, который в стакане: наклоним стакан — и уви-
дим, как он сам опустится и потонет. Это потому, что
воздух вышел из стакана, и мы даже видим и слышим,
как он выходит из воды большими пузырями, которые,
достигнув поверхности, лопаются с шумом.

153

Опустим стакан в чашку с водою горизонтально;
так, чтобы он весь наполнился водою, и потом, повер-
нув стакан в воде вертикально, подымем его из воды,
так однако, чтобы края его все еще оставались в воде^
мы вытащим не только стакан, но и воду, вместе со ста-
каном. Отчего же вода остается в стакане и не падает
вниз? Оттого, что воздух тяжестью своей давит на по-
верхность воды в чашке и вода уходит в стакан, где
воздуха нет, потому что он был вытеснен оттуда водою.
Высосите из какой-нибудь плотной трубочки воздух
и потом, не позволяя воздуху в нее проникнуть, опус-
тите ее одним концом в воду; как только вы откроете
конец трубочки, находящейся в воде, так вода быстро
подымается в трубку. Что же ее погонит туда?
Воздух, следовательно, есть тело прозрачное, име-
ющее тяжесть, но тяжесть эта незначительна, по край-
ней мере, мы можем убедиться, что воздух гораздо легче
воды. Заткнем пустую бутылку пробкой, и мы уви-
дим, что она не потонет; наполним ее водою, — и она
немедленно пойдет ко дну: значит, бутылка с водою
тяжелее бутылки с одним воздухом.
Кто не знает маленьких бузинных пистолетов, ко-
торыми так любят играть дети? Но думали ли вы, по^
чему пробка выскакивает из такого пистолета прежде,
чем до нее мы дотронемся палочкой? Потому, что между
этой палочкой, плотно прилегающей к стенкам бузин-
ной трубки, и пробкой есть третье тело, которое,
когда мы его давим, выдавливает пробку. Двигая пор-
шень взад и вперед, прежде чем пробка выскочит, мы
ощущаем, что в трубочке что-то упирается: точно ка-
кая-нибудь пружина лежит между поршнем и проб-
кой. Это свойство тела сжиматься, когда его давят, и
опять расширяться, когда его перестают давить, назы-
вается упругостью. Воздух очень упруг.
Если из обыкновенного пузыря вытеснить воздух,
то пузырь съежится и, не впуская в него воздуха,
нам никак не удастся снова дать пузырю шарообразную
форму. Что же такое сжимает пузырь? Внешний воздух,
который теснит его со всех сторон, а внутри пузыри

154

воздуха нет и упираться нечему. Впустим в пузырь
немножко холодного воздуха, завяжем отверстие пузыря
крепко-накрепко и положим его у затопленной печи:
пузырь мало-помалу раздуется и, если мы не примем
его во-время, — лопнет. Воздух не мог проникнуть в
пузырь, следовательно, тот воздух, который мы впус-
тили, нагрелся и от теплоты расширился, следовательно,
воздух, как и всякое другое тело, от теплоты расши-
ряется, а от холода сжимается. Зимою воздух холоден и
густ, летом тепел и редок. Теплый воздух легче холод-
ного и должен подыматься вверх: если легкий и большой
шар наполнить очень теплым воздухом, то шар может
полететь в холодном воздухе.
Но и без нагревания воздух стремится постоянно
расширяться во все стороны: невидимые частички его
стремятся беспрестанно разлететься, и если пузырь с
небольшим количеством воздуха положить в безвоздуш-
ное пространство, то он быстро надуется и даже может
лопнуть. Вода стремится разлиться по земле, воздух
стремится разлететься во все стороны, вот почему воз-
дух и другие тела, имеющие то же свойство, уже не
называют жидкостями, а газами. Частички воды только
плохо соединены друг с другом, частички газа стре-
мятся одна от другой разлететься во все стороны. Так
разлетаются и частички воды, но тогда только, когда
вода подымется в виде газа. Понятно само собою, что
воздух и все газы должны быть гораздо легче воды.
Если бы из комнаты, в которой мы теперь находимся,
исчез весь воздух, то мы страшно, почувствовали бы
его отсутствие. Воздух необходим для дыхания всем
животным, даже и рыбам, хотя они живут в воде. Если
пустить рыбу в чан с водою и закрыть его плотно, так
чтобы воздух к воде не прикасался, то рыба издохнет,
хотя у нее будет довольно воды. Вы, вероятно, заметили,
что, когда вода кипит, то на поверхности ее беспрестанно
подымаются и лопаются пузыри: это вырывается воздух,
выгоняемый жаром из воды. Если в воду, хотя и холод-
ную, но которая долго кипела, опустить рыбу, то
она издохнет, потому что в такой выкипяченной воде

155

не будет воздуха. Крот, роясь в своей норе, и червяк,
закапываясь глубоко в землю, продолжают дышать.
Где ни бывали люди, на высоких горах, и в глубоких
пещерах, везде они находили воздух. Из этого мы заклю-
чаем, что воздух окружает землю, как море, и на дне
этого воздушного моря мы расхаживаем, как плавают
рыбы в воде; воздух проникает даже в воду и отчасти
в землю. Возблагодарим же создателя, который с такою
щедростью окружил землю этой драгоценной стихией,
без которой мы погибли бы скорее, чем без хлеба и
воды.
ПУТЕШЕСТВИЕ ВОДЫ.
Любопытно бы знать, откуда появляется вода в ко-
лодцах, ручьях, озерах и реках, из которых она вечно
течет и никак не может вытечь, и, наконец, в огромных
морях и океанах? Вода падает из облаков на землю в
виде дождя или росы, просачивается внутрь земли, от-
куда вновь появляется в виде ключей, наполняющих
колодцы и ручьи; ручьи текут в маленькие речки, ма-
ленькие речки в большие реки, а большие реки в моря.
Но откуда же берется вода в облаках? Она подымается
туда невидимо водяным паром от сырой земли, от влаж-
ных лугов, от луж, озер, рек и от самого моря, скоп-
ляется наверху в виде облаков и снова падает оттуда
каплями. Так странствует беспрестанно вода между
небом и землей, и этот постоянный оборот воды очень
важен для людей, растений и животных: без воды ни
растения, ни животные не могли бы существовать, а
без животных, растений и воды не могли бы жить и
люди.
ДОЖДЬ.
Мы знаем уже, что вода изменяет свой вид под влия-
нием теплоты: лед превращается в жидкость, а жид-
кость в пар; знаем также, что не нужно слишком боль-
шого тепла, чтобы вода испарялась: платок, намочен-
ный водой), высыхает и на морозе; кусок льда даже и на

156

морозе уменьшается в объеме,— испаряется, хотя не
так быстро, как на горячей плите. Нам известно также,
почему иногда мы не видим испаряющейся воды и поче-
му зимою видно, как пар валит клубами от разгорячен-
ной лошади, а летом этого не видать, хотя лошадь по-
теет летом еще более, чем зимою. Припомнив все эти
явления, мы легко объясним себе, как вода подымает-
ся с земли в атмосферу в виде пара и ниспадает оттуда
на землю в виде множества капель, или дождя.
Когда воздух холоднее поверхности земли или воды,
то видно даже, как реки, озера, моря, болота и влажные
луга испаряются. Такие видимые испарения называют-
ся туманами и бывают иногда так густы, что в несколь-
ких шагах нельзя рассмотреть человека. Но вода испа-
ряется всегда, хотя мы не всегда видим эти испарения, и
опытами доказано, что в воздухе всегда, как бы он сух
нам ни казался, находятся пары воды. (Припомните опыт
с холодным стаканом, внесенным в теплую комнату.)
Если пары, носящиеся высоко в воздухе, становятся
для нас видимыми, то мы называем их облаками. Об-
лака отличаются от тумана только тем, что они носятся
в высших слоях атмосферы. Невидимые часто внизу, па-
ры становятся видимыми наверху, потому, что чем даль-
ше от земли слои воздуха, тем они холоднее. Земля как
тело плотное и непрозрачное гораздо долее сохраняет
тепло, получаемое ею от солнечных лучей, чем воздух:
и чем реже воздух, тем менее он нагревается*. Но по-
нятно, что воздух, чем выше, тем реже. Если положить
несколько стоп бумаги одна на другую, то нижние лис-
ты будут сдавлены гораздо более, чем верхние; точно
так же и нижние слои атмосферного воздуха более стис-
нуты и, следовательно, гуще, чем верхние. Вот почему
невидимые испарения земли, подымаясь в верхние слои
воздуха, становятся видимыми, делаются облаками.
* Всякое прозрачное тело, пропуская сквозь себя лучи све-
та, нагревается ими гораздо менее непрозрачного. Солнечные
лучи проходят сквозь стекла окон в комнату и, отражаясь от ее
стен, сильно нагревают ее, а между тем само стекло нагревается
очень мало.

157

Люди, всходившие на высокие горы, вершины кото-
рых выше облаков, убедились, что облака не более, как
туман. Тот же самый холод, который превращает не-
видимые пары в видимые облака, превращает и облака
из парообразного тумана в капли дождя. Если на обла-
ко, плавающее в воздухе, повеет холодным ветром, та
пары, составляющие облако, сгустятся, превратятся в
капли и, сделавшись тяжелее воздуха, станут падать на
землю дождем.
Облака могут находиться на различной высоте. Са-
мые высокие, верстах в семи или восьми от земли, пред-
ставляются нам легкими, серебристыми, будто состав-
ленными из белых перышек; а потому и называются
перистыми облаками. На такой высоте очень холодно,
в чем убедились люди, всходившие на высокие горы или
подымавшиеся в воздушных шарах; и потому перистые
облака, вероятно, состоят из замерзших пузырьков или
ледяных кристалликов. Такие высокие, легкие облака
могут ходить долго, не превращаясь в дождь, и вообще
замечено, что перистые облака предвещают хорошую
погоду. Когда же паров в воздухе набирается больше,
тогда облака становятся тяжелее и опускаются ниже, со-
бираются в большие кучи, похожие на скалы, крепости,
башни, и бегут быстро по направлению ветра: понятно,
что такие кучевые облака предсказывают дождь.
Не во всех странах земного шара выпадает одина-
ковое количество дождя, да и дождь не равен дождю.
В Петербурге почти целую треть года бывают дождли-
вые дни, но это еще не значит, чтобы Петербург был
самое дождливое место на земном шаре. В странах
жарких, но близких к морю, дождь хотя идет редко, да
метко: в несколько минут наливает он столько воды,
сколько не налить нашему мелкому дождику за целую
неделю. Но есть такие жаркие, сухие степные места,
вдалеке от моря и больших рек, где почти никогда не па-
дает дождь. Растения в таких местах засыхают, почва
трескается от жары, птицы, звери и насекомые или ухо-
дят, или погибают. Такие места находятся в середине
Африки и в некоторых странах Азии. Есть и такие стра-

158

ны на земле, где проливной дождь идет несколько
месяцев сряду, а потом несколько месяцев нет его ни
капли. Такие дожди называются периодическими и за-
висят от таких же периодических ветров, которые не-
сколько месяцев сряду дуют в одном направлении, при-
нося пары воды, и потом столько же времени в другом,
унося их прочь.
РОСА, ИНЕЙ, СНЕГ И ГРАД.
Ночью, когДа солнце зайдет, поверхность земли, на-
гретая за день, начинает холодеть, потому что теплота
ее уходит в воздух. Когда
же земля станет холоднее
воздуха, то на поверх-
ности ее начинает соби-
раться в капли тот неви-
димый водяной пар, кото-
рый до того времени нахо-
дился в воздухе, точно
так же, как на стенках
холодного стакана соби-
раются капли воды, когда
мы внесем его в теплую комнату. Капли эти, называе-
мые росою, появляются на траве и на деревьях обыкно-
венно к утру, когда земля наиболее охладеет. Они блес-
тят на солнышке и остаются довольно долго, пока, нако-
нец, не высохнут, т.е. опять не превратятся в- невиди-
мый водяной пар. Во время засухи, когда земля ждет
и не дождется дождя, роса, хотя немного, освежает рас-
тительность, жаждущую влаги.
Осенью, когда земля в продолжение ночи становит-
ся до того холодна, что небольшие частицы воды, до-
тронувшись до нее, могут превратиться в лед, роса, об-
разовавшаяся на земле, на охладевшей крыше дома, на
заборе или листьях дерева, превращается в иней, и мы,
проснувшись поутру, после холодной, долгой сентябрь-
ской или октябрьской ночи, замечаем, что земля, тра-
ва, листья, заборы и крыши побелели. Но поднявшее*

159

ся солнышко скоро снова превращает иней в росу, а
росу в невидимый пар.
Если капли дождя падают на землю сквозь воздух,
который холоднее облаков, то эти капли на пути уже
замерзают и превращаются в кусочки твердого льда, или
град; итак, мы можем сказать, что град есть замерзнув-
ший дождь. Град бывает иногда очень крупен и идет да-
же посреди самого жаркого лета, если ветер вдруг охла-
дит воздух, не успев охладить облаков. В Южной
Америке бывает иногда град величиною с порядочное
яйцо, и тогда он убивает не только птиц, но даже боль-
ших зверей.
Если облако, из которого готовится идти дождь, са-
мо очень охладеет, тогда водяные пары, составляющие
его,, превращаются в красивые снежинки— малень-
кие ледяные кристаллики, состоящие из крошечных ку-
сочков льда, расположившихся симметрически вокруг
общего центра. Снежинки очень разнообразны и иногда
представляют собою весьма красивые звездочки.
ВЕТЕР.
Ваня стоял у окна и смотрел, как по осеннему небу
быстро неслись, одно за другим, тяжелые свинцовые
облака. Отец Вани сидел у камина и читал книгу.
— Скажи мне, папаша, — спросил Ваня: — отчего
так бегут облака? Я спросил об этом у Федора, и он ска-
зал мне, что облака гонит ветер. «А ветер же отчего?» —
спросил я: —- «ветер от облаков», — отвечал мне Федор.
Я как-то этого не понимаю: ветер гонит облака, а обла-
ка гонят ветер.
— Ты напрасно спрашивал об этом у Федора, —
сказал отец Вани, улыбнувшись: — спроси у него, как
надобно закладывать лошадь, и он расскажет тебе это
очень хорошо; у каждого надобно спрашивать о том,
что он может знать. Если ты хочешь, я объясню тебе,
отчего идут облака и дует ветер. Холодно ли у нас в
передней?

160

— О, да! очень холодно, — отвечал Ваня: — гораз-
до холоднее, чем здесь.
— Это-то нам и нужно, — продолжал отец: — заме-
чай же внимательно, что я буду делать, слушай, что
буду объяснять, и спрашивай, если чего-нибудь не
поймешь.
Сказав это, отец встал, зажег свечу, приотворил
немного дверь, так что образовалась узкая и длинная
щель из кабинета в переднюю, и поднес свечу сначала
к низу щели; пламя свечи сильно нагнулось по направ-
лению от передней к кабинету.
— Куда теперь дует ветер? спросил отец.
— Из передней в кабинет, — отвечал Ваня.
Отец поднял тогда свечу к верху щели, — и пламя
сильно пошатнулось в противоположную сторону, по
направлению из кабинета в переднюю.
— Теперь ветер дует из кабинета в переднюю, —
сказал Ваня, не дождавшись отцовского вопроса.
Повторив этот опыт еще раза два, отец Вани затво-
рил дверь, из которой сильно дуло в ноги, поставил све-
чу на стол и начал:
— Теперь ты видел, что в растворенную дверь внизу
дует ветер из холодной передней в теплый кабинет, а
наверху, наоборот, из теплого кабинета в холодную пе-
реднюю. Постараемся же объяснить себе, отчего это де-
лается. Ты слыхал уже, что воздух, как всякое тело,
от холода сжимается, становится гуще и, следова-
тельно, тяжелее и, наоборот, от тепла расширяет-
ся, становится реже и легче. Ты знаешь также, что вся-
кое тело, которое тяжелее воды, тонет в ней, а то, ко-
торое легче воды, подымается вверх; то же самое делает-
ся в воздухе, во всякой жидкости и во всяком газе. Чем
воздух гуще, тем он тяжелее и тем сильнее жмется к зем-
ле; чем воздух теплее, тем он более стремится поднять-
ся вверх. Тяжелый же и легкий воздух, соединившись,
всегда стремятся уравновеситься: тяжелый занять место
внизу, а легкий вверху. Таким образом, между теплым
воздухом кабинета и холодным передней установились
два течения воздуха: одно вверху, другое, обратное —

161

внизу. Это-то течение, или стремление воздуха и на-
зывается ветром. На земном шаре так же, как и в нашем
доме, не все места одинаково теплы и одинаково хо-
лодны. Ты, вероятно, слыхал, что в то время, когда у
нас бывает зима, в другом месте, противоположном на-
шему, стоит самое жаркое лето. Ты, вероятно, знаешь
также, что есть страны, где солнце круглый год поды-
мается почти отвесно над головою и никогда не бывает
зимы, и другие, где зима царствует большую часть года.
Кроме того, ты, вероятно, замечал, что песок или ка-
мень накаляются гораздо сильнее и быстрее, чем земля,
особенно влажная. Есть на земном шаре страны, почва
которых вся состоит из песка или камня, тогда как дру-
гие имеют влажную почву, покрыты лесами и болотами;
понятно, что в одно и то же время воздух в первых будет
теплее, чем во вторых. Ты часто катался по реке и, ве-
роятно, заметил, что над водою воздух прохладнее, чем
над землею. Над морем воздух летом всегда прохлад-
нее, а зимою всегда теплее, потому что вода в больших
морях зимою не замерзает и сообщает теплоту воздуху.
Следовательно, на земном шаре, в одно и то же время,
в различных местностях, воздух имеет различную тем-
пературу. (Температурою называется степень тепла
или холода какого-нибудь тела.) Вот почему воздух ни-
когда почти не бывает в спокойном состоянии: почти
всегда движется с большей или меньшей силою, а эти
движения воздуха и называются ветрами. Ты, вероятно,
заметил, что у нас морской западный ветер влажен и те-
пел, приносит облака и дождь; южный— сух и прино-
сит летом жар, восточный по большей части холоден
и сух, северный дует от Ледовитого моря, наполненно-
го плавающими льдинами, и всегда холоден. В Петер-
бурге ветры очень переменчивы, потому что Петербург
окружен самыми разнообразными местностями: на
севере у него большое Ладожское озеро, иногда долго
покрытое льдом, на западе — море, хотя замерзающее
зимою, но только у берегов, на юге и востоке— об-
ширные равнины, по которым свободно гулять вет-
рам.

162

— Если ты будешь присматриваться к движению
облаков, — продолжал отец Вани, — то заметишь, что
облака движутся иногда в противоположные стороны.
Это случается тогда, когда облака находятся на различ-
ных высотах и попадают поэтому в различные течения
воздуха: одни плывут в низшем течении, другие — в
верхнем. Если бы ты пустил перышко вверху дверной
щели, то оно полетело бы в переднюю, пусти его внизу —
и оно полетит в кабинет.
— Но отчего же облака бывают различного цвета? —
спросил Ваня.
— От различного освещения их солнцем или луною,
—отвечал отец,—от различия в расстоянии, на котором
находятся от нас облака, и, наконец, от различной сте-
пени густоты пара.
МАГНИТ.
Вот маленькая железная полоска, которая по виду
не имеет в себе ничего особенного и кажется самою про-
стою железною полоскою, но в ней скрывается особен-
ная, чудная сила, которая немедленно обнаружится,
если мы поднесем эту палочку к иголке или какой-ни-
будь другой небольшой железной или стальной вещи.
Еще мы не успели дотронуться до иголки, а она уже под-
прыгнула и пристала к палочке.Но возьмем иголку, про-
денем ее в небольшую пробку и пустим плавать по во-
де, налитой в тарелку, так чтобы иголка находилась
в горизонтальном положении наверху воды. Издали
уже будет чувствовать такая плавающая иголка при-
ближение нашей волшебной палочки.
Но это еще не все. Потрем иголку нашей железной
палочкой, начиная от середины и проводя к концам, и
притом так, чтобы одна половина иголки была натерта
одним концом палочки, а другая другим, и заметим на
самой палочке, каким концом ее мы терли острие и ка-
ким ушко. Положим, что тот конец, которым натерто
острие, мы означим буквою С, а тот, которым натерто

163

ушко, означим буквою Ю, тогда мы увидим очень за-
мечательное явление. Поднесем конец Ю к острию игол-
ки, — и иголка побежит прочь или обернется к нам
ушком; поднесем конец, означенный буквою С, — и
иголка острием поплывет к нашей палочке; поднесем
конец G к ушку иголки, — иголка отойдет: поднесем
конец Ю, — и иголка приблизится.
Но этим еще не исчерпываются чудеса нашей палочки
и иголки, натертой палочкой. Возьмите прочь вашу па-
лочку: иголка получила уже от нее силу, которой преж-
де не имела. Посмотрите, как один ее конец всегда стре-
мится в одну и ту же сторону, другой—всегда в проти-
воположную; поверните ее как угодно, и она непремен-
но сама станет в прежнее положение. Заметьте же, куда
смотрит острие иголки, и вы увидите, что оно постоян-
но смотрит или на север или на юг, т. е. туда, где солн-
це бывает в полдень, или туда, где его никогда не бывает,
но не на восток, где солнце восходит, и не на запад, куда
оно заходит. Кроме того, вы заметите, что если острие
иголки смотрит на юг, а ушко на север, то вы ни-
чем не заставите смотреть острие на север, а ушко
на юг.
Что такое притягивает иголку к палочке, что оттал-
кивает ее, что заставляет ее становиться одним концом
на север, а другим на юг,— этого никто не знает. Однако-
же, хотя мы не знаем причины этого явления, но можем
пользоваться им весьма хорошо. Положим, мы замети-
ли, что острие иголки смотрит всегда на север, а ушко
на юг, и, взяв такую иголку с собою, пошли
в большой темный лес, находящийся от нашего дома к
северу: положим, наконец, что, пробродив в этом лесу
долго взад и вперед, мы потеряли дорогу и решительно
не знаем, куда идти и как нам выбраться из лесу. Мы
знаем, что дом наш лежит на юге, но не знаем, где юг
и где север; можно бы узнать это по солнцу, да день,
как говорится, выдался серый, солнце не показывается,
и мы можем легко пробродить в лесу очень долго.Но
вспомним, что у нас есть спасительная иголка, которая
и без солнца знает, где север и где юг, положим же ее

164

на маленькую щепочку и пустим на первую попавшую-
ся лужу; острие иголки тотчас обернется на север, а уш-
ко на юг.
Но что же это за чудная палочка? Это не более, как
простая стальная палочка: она и сама получила от дру-
гого предмета ту силу, которую передала иголке. Вы
уже знаете, что такое магнитный камень: это железная
руда, обладающая магнитными свойствами. У нас в
России магнитного камня находят много, особенно в
Уральских горах. Магнитный камень не только сам
обладает свойством притягивать и отталкивать желез-
ные вещи, но может сообщить его стальным и железным
палочкам, с той только разницей, что в железе магнит-
ные свойства удерживаются до тех пор, пока оно нахо-
дится в соприкосновении с магнитом, а в твердой стали,
натертой таким образом, как мы натирали иголку, со-
храняется очень долго.
Давно уже было известно свойство магнита, но еще
никто не знал в Европе, какую пользу можно из него
извлечь: только в XIV веке один итальянец, по имени
Джиойо, вздумал применить свойства намагниченной
иглы к морским путешествиям. До тех пор, плавая по
морям, моряки узнавали дорогу по солнцу, луне и
звездам, а в туманную или облачную погоду решительно
не знали, куда ехать, и потому боялись пускаться в
далекие морские путешествия. Намагниченную иголку
для этой цели не пускают на воду, как мы делали это
с вами, но, сделав особую стальную стрелку с колпач-
ком по средине, надевают ее этим колпачком на острый
шпенек, вделанный в средине круглого ящика, так что-
бы стрелка могла свободно обращаться вокруг. На том
конце стрелки, который обращается к северу, пишут
букву N (Nord— по-русски север), а на южном S (Süd —
юг). По бокам отмечают восток и запад. Между
востоком и севером, востоком и югом, югом и западом и
т. д. делают еще несколько делений, указывающих на-
правление на северо-восток, северо-запад, юго-восток
и т. д. И с таким простым инструментом смело пускают-
ся люди в море, зная, что в туманную погоду и ночью

165

всегда можно будет отыскать ту дорогу, по которой долж-
но ехать. Такой инструмент называется компасом.
Благодаря компасу, португальцы объехали Африку и
проплыли в Индию; Колумб, плывя постоянно на запад,
открыл Америку, и Магеллан — первый объехал во-
круг всю землю.
Так полезно нам знание законов природы, и такие
громадные выгоды может дать нам маленькая стрелка,
если мы умеем быть наблюдательными и прилагать на-
ши наблюдения к делу.

166

ОТДЕЛ III.
ПЕРВОЕ ЗНАКОМСТВО С РОДИНОЙ.
ПОЕЗДКА ИЗ СТОЛИЦЫ В ДЕРЕВНЮ.
Столица и ее окрестности.
Володя и Лиза во всю свою жизнь ни разу не выез-
жали из Петербурга. Можно себе представить, как они
обрадовались, когда отец сказал им, что они на целое ле-
то поедут в деревню, за 600 верст.
В день, назначенный для отъезда, к крыльцу подъе-
хал укладистый тарантас, запряженный тройкою поч-
товых лошадей. Укладка продолжалась часа полтора,
так что только к вечеру маленькая семья уселась в эки-
паж, и колеса его запрыгали по каменной мостовой.
Улицы через две, тарантас выехал на набережную
Невы и поехал по длинному каменному мосту с чугун-
ными перилами, сделанными точно из кружев. На ши-
рокой, величественной реке мелькали сотни лодок, ле-
тели один за другим дымящиеся пароходы, а вдали, как
лес, стояли бесчисленные мачты стройных кораблей. Ве-
ликолепная гранитная набережная, уставленная двор-
цами, величественные церкви, обширные красивые пло-
щади,широкие, богатые, шумные улицы, чудесные памят-
ники — все это дети видели уже часто, и все это им было
не в диковинку.
За мостом тарантас поехал по одной из лучших
улиц столицы. Сплошные ряды громадных каменных
домов подымались высокими стенами по обеим сторо-
нам. Тысячи раззолоченных вывесок пестрели на домах.
За огромными зеркальными окнами великолепных ма

167

газинов и богатых лавок были выставлены и разложе-
ны самые разнообразные товары. Здесь было все, что
угодно: золотые и серебряные вещи, чудные изделия
из дорогих каменьев, роскошные материи для платьев,
шитые костюмы, картины, статуэтки, книги, часы, иг-
рушки, конфеты и пирожные, редкие дорогие фрукты,
заманчиво разложенная зелень... Но у крыльца одного
из таких магазинов дети заметили бедняка в лохмотьях,
который робко посматривал вокруг, не подаст ли ему
кто-нибудь гроша; а этот грош нужен был ему для куска
хлеба, одежды и найма квартиры где-нибудь в подвале
этих роскошных домов.
Блестящие экипажи с грохотом неслись по мостовой;
разряженные толпы народа двигались по тротуарам;
беспрестанно попадались навстречу конные и пешие от-
ряды солдат, оружие которых сверкало на солнце. Но
Володе и Лизе хотелось поскорее за город, в леса,
в поля, в деревню. Часа через полтора тарантас выехал
за заставу и поехал по шоссе — гладкому, прямому, как
стрела, с каменными мостиками, с каменными версто-
выми столбами. По обеим сторонам его стояли краси-
венькие дачи с маленькими запыленными садиками.
Шуму и толкотни здесь было меньше, чем где-нибудь
на Невском, но все еще очень и очень много.
Навстречу нашим путешественникам беспрестанно
попадались: то громадные почтовые кареты с разоде-
тыми кондукторами впереди, которые то <и дело трубили в
медные рожки, то блестящие городские экипажи, то
длинные, тяжело нагруженные товарами обозы, да-
же городские, легковые извозчики с номерами на затыл-
ках. Все эти предметы были очень хорошо знакомы детям
и мало напоминали собою деревню. Они даже плохо
слышали колокольчик, который болтался под дугою, а
нарядный ямщик, сидевший у них на козлах, походил
более на кучера, чем иной бедный петербургский извоз-
чик.. Близость огромного, многолюдного города слышна и
видна была еще повсюду.
Начинало вечереть. Дети проснулись сегодня Чуть
ли не в три часа утра, провозились за укладкою целый

168

день, а потому глаза их слипались, головки клонились
на подушки, которых было довольно в тарантасе. Ско-
ро наши маленькие путешественники заснули и спа-
ли долго и крепко, как спят только усталые дети на
вольном воздухе, под открытым небом, при небольшой,
убаюкивающей качке экипажа, под усыпительные звуки
почтового колокольчика. Короткая петербургская ночь
была светла и тарантас быстро удалялся от Петербурга.
Солнце уже было высоко, и тарантас успел уехать
более ста верст, когда Володя и Лиза проснулись. Ра-
зоспавшиеся дети насилу могли вспомнить, что с ними
делается, где они и что это за колокольчик звенит перед
ними. Но едва только мелькнула у них мысль, что они
в дороге, на пути в деревню, едут на почтовой тройке
и притом еще с колокольчиком, как сна будто и не бы-
вало! Весело и бодро вскочили они и с любопытством
стали осматриваться кругом.
Твердое, каменистое шоссе уже исчезло. Экипаж
тихо катился по мягкой, простой почтовой дороге, и поч-
товый колокольчик звонко побрякивал в чистом утрен-
нем воздухе. Ямщику понадобилось поправить упряжь
пристяжных лошадей: он остановил тройку и слез с
козел. Прежде всего поразила детей глубокая тишина,
царствовавшая в полях. Только где-то, высоко, пел не-
видимый жаворонок. Серебряные трели его вольной
песни звонко раздавались в прозрачном, чистом воз-
духе, наполненном благоуханиями полей. По обеим сто-
ронам дороги, по волнистым холмам, подымались по-
лосы разноцветных нив, то покрытых зеленеющими хле-
бами, то черных, отдыхающих под паром. На горизон-
те, где небо сходится с землею, тянулась синяя зубчатая
полоса далекого леса. В лощине между* двумя длин-
ными холмами виднелись соломенные крыши большого
села, разбросанного на скате. Позолоченный крест сель-
ской церкви ярко горел на солнце. С другой стороны
дороги можно было заметить вдали небольшую деревню,
в которой не было церкви.
Дети молчали: новость и прелесть сельской картины
глубоко на них подействовали.

169

Минут через двадцать тарантас застучал по деревян-
ному, довольно ветхому мосту, построенному через глу-
бокий овраг. На дне оврага, в высокой траве, сверкала
маленькая речка. За мостом вскоре начался густой, тем-
ный лес. Громадные вековые сосны протягивали над
дорогой свои длинные, красноватые, смолистые сучья
с колючими, всегда зелеными ветвями. Колеса та-
рантаса врезались в песок, — и лошади пошли шагом.
Лес был большей частью сосновый, но кое-где вид-
нелись пирамидальные ели с своими стройно располо-
женными сучьями, выгнутыми книзу, как крыши ки-
тайских домиков. Там и сям белели стройные березы с
кудрявыми, яркозелеными верхушками, трепетали веч-
но дрожащие листочки осины. Внутри леса, между де-
ревьями, царствовали тень, прохлада и тишина. По вре-
менам густой лес прерывался полянами. На опушках
таких полян, покрытых свежей травой, береза, осина,
небольшие елки и тонкий, гибкий орешник, переме-
шиваясь, составляли красивые группы. В высокой, соч-
ной траве видно было много цветов; а кое-где блестели,
как коралл, яркокрасные ягодки вызревшей земляники.
Кукушка отзывалась где-то далеко в глуши леса; по
временам раздавался звонкий, резкий крик иволги.
Высокий лес тянулся верст на пять, и дети не мог-
ли им налюбоваться. Но лошадям трудно было тащить
тарантас по глубокому сыпучему песку, и кроме того,
бедных животных беспокоили овода. Наконец, лес стал
редеть и вместо больших сосен показались кустарники.
Опушка леса продолжалась еще с полверсты; потом ко-
леса экипажа застучали по более твердому грунту.
Опять по обеим сторонам дороги пошли бесконечные
поля, расстилающиеся по холмам до самого горизонта.
Через полчаса ямщик сильно погнал лошадей и оста-
новился у небольшого домика. У крыльца стояла тол-
па ямщиков с медными бляхами на шляпах, две или три
телеги и тройка только-что воротившихся лошадей.
Это была станция. Володя обратил внимание на боль-
шой полосатый столб, на котором было крупными бук-
вами написано: от С.-Петербурга 154 версты.

170

Деревня, уездный и губернский город.
Меняя лошадей на станциях, останавливаясь только
напиться чаю и поесть, ночуя в экипаже, потому что по-
года во всю дорогу стояла прекрасная, ехали наши путе-
шественники два дня или, лучше сказать, двое суток,
потому, что ехали день и ночь, уезжая в сутки верст по
двести и более. Много они проехали маленьких деревень.
В иных всего-то было 10 или 15 домов, низеньких, по-
шатнувшихся на бок, с почерневшими бревенчатыми
стенами, с полусгнившими соломенными крышами. Мно-
го проехали они и больших сел, где иногда попадались
прекрасные каменные церкви, несколько домов почище
других и две-три маленькие грязные лавчонки, в кото-
рых деготь и баранки, пряники и колеса продавались
вместе. Эти лавочки были беднее товаром, меньше и
грязнее на вид самой жалкой из овощных лавок сто-
лицы.
Наши путешественники проехали также три уезд-
ные города и даже один губернский. Губернский город
походил еще на город. По главным улицам его была ка-
менная мостовая, кое-где попадались огромные камен-
ные дома; но между ними немного было таких, к каким
дети привыкли в столице. Только один губернаторский
дом, да новые присутственные места, высокий, пре-
красный собор и несколько старинных церквей могли
-бы, как казалось детям, стоять без стыда и на петербург-
ских улицах. Но гостиный двор, посреди огромной, пус-
той площади, показался им и мал, и беден, и грязен.
Тут были, правда, два-три магазина, но какое сравнение
о петербургскими магазинами! Было десятка два вы-
весок; но какое сравнение с петербургскими вывеска-
ми! Народу и экипажей на улицах несравненно
меньше.
Уездные города были еще меньше и беднее губернско-
го: три, четыре немощеные улицы, обставленные низень-
кими деревянными домами, длинные, иногда полураз-
валившиеся заборы; огороды и сады посреди города;
деревянные столбики вместо тротуаров, коровы и

171

свиньи, бродящие по улицам; пустота, тишина, отсут-
ствие движения! Только пять или шесть каменных домов;
площадь, на которой помещались десятка два лавок; ка-
менные присутственные места, выкрашенные когда
то желтой охрой; пять-шесть полуистертых вывесок
сапожников и портных; вывешенный на палке крен-
дель булочника, да изредка городские дрожки доказы-
вали, что это не деревня, а город.
На третий день пути, Александр Сергеевич очень
рано поутру, когда солнце только-что встало, разбудил
разоспавшихся в тарантасе детей, говоря, что нужно вый-
ти из экипажа и идти- пешком. Дети встали, дрожа от
свежести утреннего воздуха, и начали с любопытством
осматриваться вокруг. Тарантас стоял на берегу реки, к
которой круто спускалась дорога.На реке моста не было,
но с той стороны реки два перевозчика в синих руба-
хах гнали к берегу на шестах небольшой, довольно
ветхий паром. На этом берегу столпилось в ожидании
парома множество крестьян и крестьянок, пешком и в
телегах, и возов до десяти с различной кладью. Возы бы-
ли нагружены сеном, соломой, мешками с мукой, горш-
ками, кирпичом, дровами; на иных телегах мычали те-
лята и бараны или визжали поросята,у других были при-
вязаны сзади крестьянские лошаденки, быки и коровы.
Крестьяне и крестьянки, укрывшись тулупами и ро-
гожами, сидели и лежали на телегах и просто на земле,
хотя трава была покрыта серебристой росою. За пле-
чами у крестьянок висели корзины с яйцами, в руках бы-
ли кадочки с маслом, иные держали кур, гусей, пучки
луку, рыбу в судках и раков в корзинках, наполненных
крапивой.
Александр Сергеевич узнал от крестьян, что они
отправляются на торг в уездный город, который был
виден на противоположном крутом и высоком берегу
реки. Володя видел, какие товары крестьяне везли в
город, но ему захотелось узнать, что они будут покупать
там. С этим вопросом он обратился к седому старику,
который, накрывшись тулупом, сидел на своей телеге,
терпеливо дожидаясь перевоза. Старик с трудом понял,

172

о чем его спрашивал Володя, но, понявши, усмехнулся
и ласково отвечал.
— Что нам нужно в городе? Как что? да вот, малень-
кий барин, мне нужно купить соли, а соли в деревне не
достанешь; нужен мне и топор, — мой совсем иступил-
ся; нужно еще две косы, — уж косовица подходит. Же-
не куплю в городе ситцевый платок, а детям по прянику.
Ведь у нас в деревне, кроме черного хлеба, луку, моло-
ка да яиц, ничего не найдешь. Кто может, едет купить
себе сапоги, а другому нужна шляпа, кушак или ру-
кавицы. Вот зятьку моему понадобились стекла, замок
к дверям и петли; он, вишь, строит себе избу, а стекол-то
у нас в деревне не делают и слесарей нет; гвоздей тоже,
чай, захватит, потому что и гвоздей у нас не найдешь.
А там-от-ко стоит моя сноха с петухом и с корзиной яиц,
ей нужно кумачу на кичку, ситцу на сарафан, иголки,
чай, все вышли, а может, купит она железный ковш для
воды или пару серпов. Да мало ли чего кому нужно!
у нас же в деревне, почитай, ничего нету. Что есть, то,
как видишь, и везем продавать. Всем же нам, барин, кро-
ме того, нужны деньги...
Весело было переезжать широкую реку на пароме.
По всей реке тянулись барки, нагруженные товаром, и
медленно двигались по течению длинные неуклюжие
плоты. На другом берегу с горы спускался длинный
обоз. По всему было видно, что это было место бойкое,
торговое, где сходились судоходная река и большая
проезжая дорога. На высоком и крутом берегу был живо-
писно раскинут небольшой, но промышленный город;
красные, зеленые и серые крыши его пестрели посреди
зеленеющих садов, позолоченные кресты и главы церк-
вей весело играли на солнышке.
Проселочная дорога.
На четвертый день пути наши путники должны были
переменить почтовых лошадей на долгих и свернуть с
большой, почтовой дороги на проселочную.

173

На проселочной дороге картина несколько измени-
лась, да и ехать было гораздо беспокойнее. Колеса ши-
рокого тарантаса не попадали в глубокие колеи, проре-
занные узкими крестьянскими телегами. Тарантас ехал
как-то боком, и тряска увеличилась. Но дети не обра-
щали на нее большого внимания: так занимало их все,
что они видели. По обеим сторонам дороги стояла высо-
кая, густая рожь. Она уже отцвела, налилась и начинала
желтеть. Золотистыми, колеблющимися волнами раз-
ливалась она по обе стороны на необозримое простран-
ство. Во ржи синело такое множество васильков, что
дети, выйдя из экипажа, мигом нарвали два огромные
пучка. Скоро два венка, сплетенные искусными ручками
Лизы, свежие, синие и блестящие, перевитые с колось-
ями ржи, украсили русые головки детей.
На дороге почти никто не попадался. Изредка толь-
ко проедет мужик с тяжелой сохой, пройдет косарь с
блестящей косой или вдали покажется пастух и пестрое
стадо. Здесь деревни были уже настоящие деревни: глу-
хие, безмолвные, окруженные полями, лугами и леса-
ми. Подъезжая к деревне, извозчик должен был вся-
кий раз вставать с козел и отпирать скрипучие ворота
околицы. Утлая огорожа, сделанная- из жердей и кольев
для того, чтобы скот, выходя из деревни, не вытаптывал
полей, задолго еще предупреждала наших путешествен-
ников, что они приближаются к деревне.
Наступила рабочая летняя пора, и деревни были
почти совершенно пустил. Все крестьяне были в поле на
работе, только ребятишки играли на улицах, да какая
нибудь старуха выходила набрать воды в колодце и не-
милосердно скрипела длинным шестом, опуская бадью
в воду.
Крестьянская изба.
Извозчик остановился кормить лошадей у знакомого
крестьянина, изба которого была побольше и почище
других. Приходилось простоять часа три, и путеше-
ственники наши вздумали, что не дурно было бы напиться
чаю; но на вопрос о самоваре старушка усмехнулась.

174

— Какие у нас, батюшка, самовары!— сказала она:—
мы и чаю-то, почитай что, отродясь, не пивали; а вот,
когда сливочек или яичек милости вашей угодно, так это
у нас есть.
Пришлось довольствоваться тем, что было, и дети с
удовольствием съели даже засохшую булку, которая од-
на только и осталась у них от последнего города. Ста-
руха, правда, принесла краюху черного хлеба, но он
был так черств, что избалованные горожане до него и
не дотронулись.
Здесь в первый раз дети были в настоящей крестьян-
ской избе. Нечего греха таить, она показалась им и
грязна, и тесна, и душна. В углу стояла огромная печь,
наверху половину избы занимали полати, закоптелые от
дыма. Маленькие, запачканные окна мало пропускали
света. Земляной пол был грязен. По голым стенам , меж-
ду почернелыми бревнами которых торчал мох, ползало
множество тараканов. Вся мебель избы состояла из двух
больших лавок по стенам, скамейки и большого дере-
вянного стола. На столе стояла деревянная же солон-
ка и лежал хлеб, закрытый грубым полотенцем. У печи
висел на веревочке глиняный рукомойник. В переднем
углу видно было несколько почернелых образов; ук-
рашенных засохшими цветами и ветками березы. В дру-
гом углу, за ситцевой занавеской, стояла непривле-
кательная постель.
Дома, кроме старушки и двух маленьких ребятишек,
русые всклокоченные головки которых виднелись с по-
латей, не было никого, а, по словам старухи, семья у нее
была большая: старик— муж ее, двое женатых сыновей,
две взрослые, еще незамужние, дочери и даже внук,маль-
чишка лет 10, с ранней зори ушли на косовицу. Там они
останутся целый день и воротятся только поздно, поздно
вечером, а может быть, и заночуют в поле. Трудную и
нероскошную жизнь ведут наши крестьяне в деревнях,
но трудами их кормится вся Россия. Из таких малень-
ких, мрачных, курных изб выходят все те копейки и руб-
ли, на которые выстроен и живет пышный Петербург
со всеми своими богатыми лавками и магазинами. Бле-

175

стящие пароходы и громадные корабли, которые наши
дети видели на Неве, пришли из разных государств боль-
шей частью за хлебом. Но хлеб в столицу собирается и&
самых отдаленных мест, по рекам, каналам и дорогам,
из всех этих маленьких, бедненьких деревень. На подать,
которую дает крестьянин, содержатся блестящие вой-
ска, строятся корабли и крепости, из нее же платится
жалованье чиновникам. Из крестьянского оброка строят-
ся великолепные дома, покупаются блестящие экипажи.
Так,.маленькие, незаметные, роющиеся в земле корешки
питают пышную, душистую розу, гордо качающуюся на
своем тоненьком стебельке. Сорвите розу, — вместо нее
появится другая; повредите корень, — весь куст завя-
нет, и пышная роза не будет больше гордо качаться на
тоненькой ветке.
Верст через семь или восемь, дорога пошла по круто-
му берегу живописной речки: она извивалась, как ог-
ромная блестящая змея, на дне глубокой лощины, по-
среди кустов лозы и орешника. По ту сторону речки рас-
стилались далеко луга; на них, в разных местах, видны
были косари, сверкающие своими стальными косами.
Извозчик с видимым удовольствием смотрел на эти об-
ширные, зеленые луга.
— Вот луга, так луга! — сказал он, обращаясь к
Володе, который с позволения отца уселся возле ям-
щика на козлах: — какая бы ни была засуха, на них
всегда есть трава, и покос всегда хороший.
— Отчего же это?— спросил Володя.
— Да оттого, маленький барин, — отвечал ямщик,—
что всякую весну эта речонка разливается куда-как ши-
роко — вон под те самые лозы, верст, чай, на семь! Ког-
да же вода потом сбудет, то и трава пойдет расти шибко
да гонко, — да такая зеленая, сочная! Эти луга, барин
ты мой милый, поемные, дорогие луга, славные лу-
га! Много они, сердешные, кормят лошадушек, а лоша-
душки, барин, кормилицы наши. Что бы мы без них ста-
ли делать? Они нас и возят, милые, они нам и пашеньку
пашут и боронят, а придется ли дровец из лесу при-
везти, — опять-таки за лошадушку. Они нам и навоз

176

дают: без навоза же наши поля родят плохо. Вот и вы-
ходит, барин, что луга-то вещь дорогая, особенно луга
поемные. Поле везде распахать можно, хоть бы из-под
самого густого лесу: выруби деревья, повыкорчи кор-
ни, да и распахивай землицу-то; а поемного луга уж не
распашешь! Где бог дал, там он и есть; а где сена много,
там и лошадка, и коровка, и овечка сыты... Эй, вы, сер-
дешные, трогай! — прибавил ямщик, подстегнув слег-
ка правую пристяжную.
Начинало вечереть. Поверхность речки блестела
розовым светом. Кое-где чернели на ней стада диких
уток. Длинноносый бекас со свистом перепархивал с од-
ного берега на другой, а белые чайки, блестя в воздухе
крыльями, с печальным криком носились над водою,
зорко высматривали они, не выкажется ли где-нибудь
серебристая спинка маленькой рыбки. Рыболовы — так
называют этих чаек — большие охотники до рыбы и в
этот вечер, наверно, охотились удачно. Рыба то и дело
всплескивалась там и сям по реке, ловя комаров и мо-
шек, которые, ища сырости и не находя ее вверху,
кучами толклись над водою, предсказывая, что
и завтра будет такая же прекрасная погода. Солнце
стало садиться и окрасило самыми яркими цветами —
золотым, розовым и пурпуровым — серебряные обла-
ка, столпившиеся к западу. Отражая косвенные вечер-
ние лучи, речка сверкала, как растопленное золото.
Становилось прохладнее; а под ивами, свесившимися
над водою, было уже совершенно темно. Утомленные
длинной дорогой, дети чувствовали усталость, но до
деревни, составлявшей цель их поездки, было уже не-
далеко.
НАШЕ ОТЕЧЕСТВО.
Наше отечество, наша родина — матушка Россия.
Отечеством мы зовем Россию потому, что в ней жили
испокон веку отцы и деды наши. Родиной мы зовем ее
потому, что в ней мы родились, в ней говорят родным нам
языком и все в ней для нас родное; а матерью — пото-
му, что она вскормила нас своим хлебом, вспоила своими

177

водами, выучила своему языку, как мать, защищает и
бережет нас от всяких врагов, и, когда мы уснем навеки,
то она же прикроет и кости наши.
Велика наша родина — мать-свято-Русская земля/
От запада к востоку тянется она на одиннадцать ты-
сяч верст, от севера к югу на шесть тысяч. Не в одной, а
в двух частях света раскинулась Русь: в Европе и Азии.
Самая большая по пространству часть России — в
Азии; часть эту зовут Сибирью. В Сибири также населе-
ние не велико: бродят дикие инородцы, но есть уже и те-
перь в ней довольно хороших русских городов и бога-
тых сел, Сибирь — сторона богатая. В ее городах и по
ее рекам много простых и драгоценных металлов, а в ее
темных лесах много пушных зверей с дорогими мехами.
Самая населенная и образованная часть России — в
Европе. В Европейской России две столицы; Санктпе-
тербург и Москва, да в царстве Польском еще Варша-
ва; множество губернских и уездных городов, а селам и
деревням так и счету нет.
В России более восьмидесяти губерний и областей,
много различных племен и народов, и кормит она более
семидесяти пяти миллионов людей. Все эти губернии,
все эти миллионы людей повинуются одному государю
православному русскому царю. Много есть на свете, и
кроме России, всяких хороших государств и земель, но
одна у человека родная мать — одна у него и родина.
ЧТО БЫЛО В РОССИИ ЗА ТЫСЯЧУ ЛЕТ.
Теперь поезжай по России, куда хочешь, — везде
услышишь русский язык, найдешь город или село, пра-
вославную церковь, порядок и управу, никто тебя оби-
деть не смеет. Промышленные люди ездят с товарами и
по глухим лесам, и по пустынным степям—везде, где
только проложена дорога или течет судоходная река.
На всем этом огромном пространстве, чуть не в пол-
света, живет народ, мирно трудится и промышляет, чем
бог послал.

178

Есть, правда, в России еще и такие народы, что
не живут оседло на местах, а кочуют, например, кал-
мыки между Волгой и Доном, киргизы за Волгой и
Уралом, самоеды и лапландцы по северным тундрам,
но они кочуют только там, где им указано место, и
мирно пасут свои стада. Есть и такие народы, что не
пашут, не сеют, ни домашнего скота не держат, а бро-
дят по лесам и стреляют всякого зверя или ловят рыбу
по берегам рек и морей, но и эти платят подать и
рады-радехоньки, если их самих не обижают.
Не то было за тысячу лет тому назад! Непрогляд-
ные болотистые леса, что остались теперь только на
северо-востоке Европейской России да в Сибири,
занимали тогда всю среднюю Русь, тянулись по берегам
Волги и Оки. По лесам этим бродили дикие языче-
ские народы — чудь. Чудь больше жили в разброде,
занимались звериной ловлей, и только кое-где по-
строили себе городки. В степях тогда кочевали дикие,
злые орды. Беспрестанно приходили они в южную Рос-
сию из азиатских степей, мимо Каспийского моря, гра-
били и жгли села и города, если какие им попадались,
и не давали ни проезду, ни проходу мирным людям.
Правда, по Дунаю, по Днестру, по Западной Дви-
не, по Волхову и у Ильменя-озера жили уже оседло
славянские племена, обрабатывали землю и торговали;
но и эти племена были еще грубыми язычниками, ссори-
лись между собой и жили бедно.
Двое из славянских племен были получше и пообра-
зованнее других: поляне и просто славяне. Поляне жили
по среднему Днепру, занимались более земледелием, и
у них уже был выстроен город Киев. Славяне жили по
Ильменю и Волхову, занимаясь более торговлей, пла-
вая по рекам и озерам, и у них также был город —
Новгород-Великий. Были и у других племен города,
но их всех немного.
Каждое славянское племя жило и управлялось осо-
бо; общие дела решались на вече. Но порядку было мало,
и соседи сильно обижали славян: так, хозары пришли
с юга, из степей, и брали дань с полян и соседей их,

179

северян и вятичей; а варяги пришли с севера из-за
Балтийского моря и наложили дань на новгородских
славян, кривичей, живших по верховьям Западной
Двины, Днепра и Волги, и на чудские народы.
ПРИЗВАНИЕ КНЯЗЕЙ.
(862)
В 862 году новгородские славяне, кривичи и чудь
прогнали варягов за море, перестали платить им дань
и начали опять управляться сами собою. Однакоже
им стало хуже еще, чем при варягах; род восставал
на род, племя на племя, —и не было конца междоусо-
биям. Тогда стали они говорить между собою: «По-
ищем- себе князя, который бы владел нами и давал нам
правый суд». Согласились и отправили послов за море, к
варяжскому племени, по названию Русь. Пришли послы
к Руси и сказали: «Земля наша велика и обильна, а
порядку в ней нет, прийдите княжить и владеть нами».
Собрались три русские князя, три брата, Рюрик, Си-
неус и Тру вор, с родственниками своими, взяли с со-
бой все племя Русь и пришли. Старший из братьев,
Рюрик, поселился в Новгороде, второй, Синеус, —на
Бело-озере и третий, Тру вор, — в Изборске. С тех
пор и стала наша земля называться русскою.
Вот почему начало русского государства считают с
862 года и в 1862 году поставили памятник тысячеле-
тия России именно в Великом Новгороде.
Через два года Синеус и Тру вор померли, а Рюрик
стал княжить один и раздавал города своим приближен-
ным людям.
Два рюриковых боярина, Аскольд и Дир, отпроси-
лись у князя в Царь-город: взяли с собой своих род-
ственников и поплыли вниз по Днепру.
Едучи по Днепру, увидали они на горе город и спро-
сили у жителей: «Чей это городок?» Отвечали им жите-
ли: «Были здесь три брата: Кий, Щек и Хорив; они по-
строили этот городок, а потом изгибли, мы же вот сидим

180

здесь и платим дань хозарам». Аскольд и Дир остались
в Киеве, собрали к себе много варягов и стали владеть
полянами, тогда как Рюрик княжил в Нове-городе.
В 866 году пошли Аскольд и Дир на греков, у ко-
торых тогда царствовал Михаил. Михаил был на вой-
не, но, получив весть, что Русь идет на Царь-город,
воротился; а русские между тем вошли уже в
цареградскую гавань и облегли город двумя стами
больших ладей, так что царь едва мог пробраться в
свою столицу. Всю ночь молился он с патриархом в
церкви Влахернской богородицы, а потом вынесли с
пением ризу богородицы из церкви и погрузили в воду.
Тихое море вдруг заволновалось, поднялась буря й
волны выбросили на берег ладьи язычников. Тогда
греки кинулись на аскольдовых воинов и так перебили
их, что мало кто воротился домой. С тех пор сложена
церковная песнь: «Взбранной воеводе», которую и
теперь поют православные всякий раз, как бог поможет
им одолеть врагов.
ОЛЕГ.
(879—912)
Умирая, Рюрик передал княжение Олегу, своему
родственнику: ему же поручил и сына своего Игоря,
потому что Игорь был еще младенец. Олег, собравши
много войска, пошел к югу и поплыл по Днепру. Взял
сначала город кривичей Смоленск, а потом Любеч
и Посадил там своих правителей. Подплывая к Киеву,
Олег оставил одних воинов позади, а другим приказал
спрятаться в лодках. Приплыв же к самому городу,
Олег вышел на берег с Игорем и послал сказать
Аскольду и Диру: «Мы купцы, идем в Грецию посланы
от Олега и Игоря; придите повидаться с нами». Когда
же Аскольд и Дир с своими родными пришли, то воины
олеговы выскочили и окружили их. И сказал Олег
Аскольду и Диру: «Вы не князья и не княжеского
роду, я же княжеского роду, а вот и сын Рюриков».
Аскольда и Дира убили, понесли на гору и там погребли.

181

Олегу очень понравилось в Киеве, он остался кня-
жить там и сказал: «Пусть этот город будет матерью
городам русским!».
Из Киева Олег расхаживал со своими варягами п
славянами, покорял разные славянские и чудские
народы и заставлял их платить себе дань: Новгороду
же приказал платить варягам каждый год по 300
гривен. При Олеге прошел мимо Киева кочевой народ
угры, или венгры, который, к счастью для нас, ушел
за Карпатские горы.
В 907 году собрал Олег множество воинов и пошел
к Царю-городу на конях и на лодках, и было этих
лодок до 2000. Греки замкнули гавань цепью и за-
творили город. Олег велел вытащить лодки на берег
и стал воевать около города: разорял дворцы, жег
церкви, брал в плен или убивал жителей и все при-
ближался к городу. Испугались греки и выслали
сказать Олегу: «Не губи города, а возьми лучше дани,
сколько хочешь». Олег согласился на мир, и греки
выслали ему много разных кушаньев и вина, но он не
принял ни того ни другого, зная, что хитрые греки при-
готовили все с отравой. Тогда еще пуще испугались гре-
ки и дали Олегу все, что он требовал: дали много серебра,
золота, драгоценных тканей, плодов и вина, на Олега
и на всех его воинов. Тогда Олег заключил с греками
мир и утвердил его клятвою: русские клялись своим
оружием, своим старшим богом Перуном и богом стад
Волосом, а греки — по своему, христианскому за-
кону.
Обогащенный добычей, возвратился Олег в Киев,
и народ прозвал своего умного и удачливого князя
вещим, т. е. волшебником.
ПЕСНЬ О ВЕЩЕМ ОЛЕГЕ.
Как ныне сбирается вещий Олег отмстить неразум-
ны?! хозарам: их села и нивы за буйный набег обрек
он мечам и пожарам. С дружиной своей в цареград-
ской броне князь по полю едет на верном коне. Из

182

темного леса навстречу ему идет вдохновенный ку-
десник, покорный Перуну старик одному, заветов
грядущего вестник, — в мольбах и гаданьях провед-
ший весь век. И к мудрому старцу подъехал Олег:
— Скажи мне, кудесник, любимец богов, что
сбудется в жизни со мною? И скоро ль, на радость
соседей-врагов, могильной засыплюсь землею? Открой
мне всю правду, не бойся меня: в награду любого
возьмешь ты коня.
— Волхвы не боятся могучих владык, а княжеский
дар им не нужен; правдив и свободен их вещий язык
и с волей небесною дружен. Грядущие годы таятся во
мгле; но вижу твой жребий на светлом челе. Запомни
же ныне ты слово мое: воителю слава— отрада; по-
бедой прославлено имя твое, твой щит на вратах
Цареграда; и волны и суша покорны тебе, завидует
недруг столь дивной судьбе. И синего моря обманчивый
вал в часы роковой непогоды, и пращ, и стрела, и Лу-
кавый кинжал щадят победителя годы. Под грозной
броней ты не ведаешь ран; незримый хранитель мо-
гучему дан. Твой конь не боится опасных трудов, он,
чуя господскую волю, то смирный стоит под стрелами
врагов, то мчится по бранному полю; и холод, и сеча
ему ничего, — но примешь ты смерть от коня своего>.
Олег усмехнулся; — однако чело и взор омрачи-
лися думой. В молчанье, рукой опершись на седло, с
коня он слезает угрюмый и верного друга прощальной
рукой и гладит, и треплет по шее крутой.
«Прощай, мой товарищ, мой верный слуга, расстать-
ся настало нам время; теперь отдыхай: уж не ступит
нога в твое позлащенное стремя. Прощай, утешайся
да помни меня. Вы, отроки-други, возьмите коня!
Покройте попоной, мохнатым ковром; в мой луг под
уздцы отведите; купайте, кормите отборным зерном,
водой ключевою поите».
Й отроки тотчас с конем отошли, а князю другого
коня подвели.
Пирует с дружиною вещий Олег при звоне веселом
стакана; и кудри их белы, как утренний снег над

183

славной главою кургана... Они поминают минувшие
дни и битвы, где вместе рубились они.
«А где мой товарищ, — промолвил Олег, — ска-
жите, где конь мой ретивый? Здоров ли? Все так же ль
легок его бег? Все тот же ль он бурный, игривый?»
И внемлет ответу: на холме крутом давно уж почил
непробудным он сном. Могучий Олег головою поник
и думает: «Что же гаданье? Кудесник, ты лживый,
безумный старик! Презреть бы твое предсказанье:
мой конь и доныне носил бы меня!» — и хочет увидеть
он кости коня.
Вот едет могучий Олег со двора, с ним Игорь и
старые гости, и видят — на холме, у брега Днепра,
лежат благородные кости; их моют дожди, засыпает
их пыль, и ветер волнует над ними ковыль.
Князь тихо на череп коня наступил и молвил:
«Спи, друг одинокий! Твой старый хозяин тебя пережил:
на тризне*, уже недалекой, не ты под секирой ковыль
обагришь и жаркою кровью мой прах напоишь!.. Так
вот где таилась погибель моя! Мне смертию кость
угрожала!»... Из мертвой главы гробовая змея, шипя,
между тем, выползала; как черная лента, вкруг ног
обвилась, и вскрикнул внезапно ужаленный князь.
Ковши круговые, запенясь, шипят на тризне пла-
чевной Олега: князь Игорь и Ольга на холме сидят;
дружина пирует у брега; бойцы поминают минувшие
дни и битвы, где вместе рубились они.
А. Пушкин.
ИГОРЬ.
(912—945)
По смерти Олега стал княжить сын Рюрика —
Игорь. Он также ходил по морю на греков, но первый
поход его был неудачен. Когда русские вышли на
берег, то греческое войско окружило их отовсюду.
Была сильная сеча, и русские уже посадились в свои
* Тризна— языческие поминки; на могиле воина обыкновен-
но приносили в жертву его лошадь.

184

лодки, чтобы бежать, но другой греческий воевода
встретил их на море в лодках и начал пускать на них
трубами огонь, так что страшно было смотреть; многие
бросались в воду, чтобы только уйти от огня. Кто из
русских избежал смерти и воротился домой, расска-
зывал потом, что «у греков молния в руках, и потому
нельзя было одолеть их».
Возвратясь в Киев, Игорь начал собирать еще
большее войско, призвал из-за моря варягов, нанял
степную орду печенегов и снова отправился к Царе-
граду в лодках по морю и на конях по берегу. Корсун-
цы (греки, жившие в нынешнем Крыму) послали
сказать императору: «Идет Русь на тебя, все море
покрыла кораблями». Болгары, жившие по Дунаю,
также послали сказать: «Идут русские, наняли и
печенегов».
Услышав это, царь послал к Игорю лучших своих
бояр сказать ему: «Не ходи дальше, но возьми дань,
какую взял Олег; я прибавлю и еще». Прислал и пе-
ченегам дорогие ткани и много золота. Тогда Игорь
созвал дружину и передал ей слова царские. «Если так
говорит царь, — сказала дружина Игорева, — то
чего же нам больше? Возьмем без битвы и золото и
серебро и дорогие ткани и пойдем домой: еще неиз-
вестно, кто из нас одолеет, а с морем заранее не угово-
ришься». Послушал Игорь дружины, оставил печене-
гов грабить болгарскую землю, а сам взял у греков
много золота и дорогих тканей и воротился в Киев.
Осенью Игорь с дружиною пошел собирать дань с
древлян, народа славянского же племени, жившего
в густых лесах по болотистым берегам Припети.
Игорь собрал дани больше, чем было установлено, и
пошел было назад в Киев,, но на дороге раздумал и
сказал дружине: «идите с данью домой, а я ворочусь и
еще похожу» и, отпустив дружину свою домой, с не-
большим числом людей воротился. Услыхав, что
Игорь воротился, древляне стали думать с князем
своим Малом: «Если повадится волк к овцам, то пере-
таскает все стадо, так и Игорь, — если не убьем его,

185

то изгубит он всех нас». И послали к Игорю спроситы
«Ты взял уже всю дань, зачем же опять идешь?» Но
Игорь не послушался. Тогда жители древлянского
города Искоростеня вышли на Игоря, перебили всю
его небольшую дружину и убили его самого, вырыли
яму и тут же, невдалеке от города, похоронили. Так
поплатился Игорь за свою чрезмерную жадность.
ОЛЬГА-ПРАВИТЕЛЬНИЦА.
(945-964)
Убивши Игоря, древляне сказали: «Вот мы убили
князя русского, возьмем же жену его Ольгу за князя
нашего Мала, возьмем и сына его, младенца Свято-
слава, и сделаем с ним, что хотим». И послали древляне
двадцать лучших мужей своих к Ольге. Те в ладье
спустились по Припети и Днепру к Киеву, стали под
киевскими горами и послали сказать княгине, что
пришли послы древлянские. Ольга призвала их и
спросила: что им нужно? Древляне отвечали: «Послала
древлянская земля сказать тебе так: мужа-де твоего
мы убили за то, что был он хищен, как волк, наши же
князья добры и хорошо управляют своею землею;
выйди замуж за князя.нашего Мала». «Ваша речь мне
нравится, — отвечала Ольга, — и мужа своего мне
уже не воскресить, я же хочу вас почтить перед людьми
моими. Идите же теперь в свою ладью и разлягтесь
в ней. Я пошлю за вами утром, а вы и скажете: не
хотим-де ни на конях ехать, ни пешком идти, а несите
нас в ладье».
Древляне ушли, а Ольга велела выкопать большую
и глубокую яму за городом на дворе своего терема и
утром послала за гостями, сказать им: «зовет-де вас
Ольга на честь великую». Они же отвечали: «Не едем
ни на возах, ни на конях, ни пешком не идем, но не-
сите нас в ладье». — «Что ж делать? — отвечали киев-

186

ляне, — приходится нам вас слушаться, князь наш
убит, а княгиня хочет выдти замуж за вашего князя»—
и понесли их в ладье, а древлянские послы сидели и
величались. Их принесли на двор княжеский и бро-
сили в яму с ладьей. «Хороша ли вам честь?» —
опросила Ольга у древлян, наклонившись над ямой,
и велела засыпать их живыми землею.
Потом уже сама Ольга послала к древлянам ска-
зать: «Если вы поистине хотите, чтобы я вышла замуж
за вашего князя, то пришлите за мной побольше лучших
людей ваших, чтоб мне идти к вам с великою честью,
а то, иначе, киевляне меня не пустят». Древляне вы-
брали лучших мужей своих, управлявших древлянскою
землею, и послали их за Ольгою. Когда же пришли
древлянские послы, то Ольга велела жарко вытопить
баню и сказала: «Пусть сначала вымоются в бане и
придут ко мне». Когда древлянские послы вошли в
баню, их там заперли, а баню зажгли.
После этого послала Ольга сказать древлянам:
«Вот у;к я иду к вам; наварите же побольше медов и
приготовьте пир там, где убили мужа моего: я хочу
прежде поплакаться над его могилой и сотворить
тризну». Древляне так и сделали. Тогда Ольга взяла
небольшую Дружину и налегке пошла в древлянскую
землю. Поплакала над могилой мужа своего и стала
праздновать тризну, а отрокам своим велела прислу-
живать древлянам.
Когда же древляне спросили: «Где дружина наше,
которую мы за тобой послали», то Ольга отвечала:
«идут за мною с дружиною мужа моего». Древляне
перепились на тризне, — и тогда дружина Ольгина
напала на них и перебила до 5000 человек, а Ольга воз-
вратилась в Киев.
На следующий год Ольга собрала много войска и
пошла с сыном своим Святославом на древлян. Древ-
ляне вышли против нее, и когда оба полка сошлись,
то Святослав бросил в древлян копье, копье пролетело
между ушей лошади и ударило ей в ноги, потому что
Святослав был еще дитя. Тогда воеводы сказали:

187

«Князь уже начал: пойдем, дружина, за князем».
Древляне были разбиты, разбежались и затворились
по городам. Ольга пошла на главный древлянский
город Искоростень, потому что жители этого города
убили мужа ее.
Простояла Ольга под городом целое лето, но не
могла взять его. Тогда послала она сказать жителям:
«До чего вы хотите досидеться в городе? — все ваши
города отдались уже мне; взялися платить дань и спо-
койно пашут свои нивы, а вы хотите верно вымереть
голодом, жалеючи рани». Древляне отвечали: «Рады
бы мы дать тебе дань, но ты хочешь мстить нам за
мужа своего». Отвечала им Ольга: «Вы знаете, что я уже
отомстила за мужа, и раз, и два, и три, и отпразд-
новала по нем тризну; не хочу более мстить, дайте мне
небольшую дань, и я, помирившись с вами, пойду
домой». И спросили ее древляне: «Чего хочешь от нас?
Рады дать тебе дань и медом и шкурами звериными».
(Древлянская земля была вся в лесах, и много было
в ней пчелиных бортей и зверя всякого.) Отвечала древ-
лянам Ольга: «Не нужно мне ни меду, ни звериных
шкур, не хочу на вас класть дани, как муж мой, —
вы же теперь изнемогли в осаде, а потому и прошу у
вас немногого: дайте мне по три голубя и по три во-
робья от каждого дома».
Обрадовались древляне такой легкой дани, собрали
от каждого двора по три голубя и по три воробья
и послали к Ольге с поклоном. «Вот теперь вы по-
корилися мне и моему сыну», — сказала Ольга, —
«идите же в свой город, а я завтра отступлю и пойду
к себе домой».
Когда древляне ушли, Ольга раздала голубей и
воробьев своим воинам и приказала к хвосту каждой
птицы привязать по тряпочке с серой, а когда смерк-
нется, зажечь эти тряпочки и пустить птиц. Все так и
случилось, как рассчитала Ольга: голуби воротились
в свои голубятни, воробьи забились под свои стрехи,
и разом загорелись все дома в городе, так что невозможно
было тушить. Побежали все люди из города, а Ольга

188

велела убивать их, или брать в плен и обращать в
рабов. Потом пошла Ольга по всей древлянской земле
и наложила на нее тяжелую дань.
Так мстила язычница Ольга по языческим обы-
чаям за смерть мужа. Но с тех пор княжила она в
Киеве спокойно и мудро. В это время, вероятно,
узнала Ольга христианскую религию. Еще со времен
Аскольда и Дира в Киеве были уже христиане. Сжа-
лился бог над русской землей и внушил Ольге — от-
бросить язычество и принять христианскую веру,
несмотря на то, что княгиня была уже преклонных
лет, когда человек охотнее держится старого. Ольге
было уже более 60 лет, когда она, в 955 году отправи-
лась в Грецию, в Царь-город и приняла там христиан-
ство. Патриарх крестил ее и дал ей христианское
имя Елены, а царь греческий был ее крестным
отцом.
Возвратившись в Киев, Ольга думала преклонить
и сына своего Святослава принять христианство.
«Я познала истинного бога, сын мой, — говорила она
ему, — и радуюсь; узнай и ты, и будешь радоваться».
Святослав же отвечал: «Как мне одному принять
новую веру? Дружина станет смеяться надо мной».
Ольга молилась за сына, но принуждать его не хотела
говоря: «Да будет воля божия. Если бог хочет поми-
ловать род мой и землю русскую, то обратит их к себе,
как обратил меня». Желание Ольги скоро сбылось, и
вот почему летописец назвал ее зарею христи-
анства в России, а церковь причислила к лику свя-
тых.
Однако, приняв христианскую веру от греков,
Ольга показала что не дает этому хитрому народу
никакого первенства над собою; и когда царь греческий
прислал просить у нее вспомогательного войска и
богатых даров, то Ольга отвечала: «Пусть царь по-
стоит у меня на реке Почайне столько, сколько я
стояла и ждала у цареградской гавани, то тогда дам
ему и войско и дары». Видно, гордые греки оскорбили
Ольгу небрежным приемом.

189

СВЯТОСЛАВ.
(964—972)
Когда Святослав вырос и возмужал, то начал со-
бирать много храбрых воинов и, ходя легко, как барс,
только и делал, что воевал. В походах не брал с собою
ни возов, ни котлов и не варил мяса, а, изрезав тон-
кими ломтями конину или какое другое мясо, пек его
сам на углях. Шатра у него не было, а спал всегда под
открытым небом, подложив седло под голову. Так же
жили и все его воины. Когда же Святослав хотел идти
на кого-нибудь войной, то посылал сказать: «Иду на
вас». Святослав воевал беспрестанно: ходил на Оку и
на Волгу, на Оке нашел вятичей и спросил у них: «Кому
вы дань даете?» Они отвечали: «Хазарам, по шелегу от
каждой сохи».
Тогда пошел Святослав на хазар и победил их, а
вятичей обложил данью. Потом пошел на Дунай, на
болгар и победил их, взял главный их город Перея-
славец, куда сходилось много товаров из Греции и из
России, и стал тут княжить.
Узнав, что Святослав далеко, в Переяславце, пе-
ченеги (степная орда) подошли к Киеву и облегли его
со всех сторон, так что нельзя было никому выйти из
города, ни вести послать, и киевляне изнемогали от
голода и жажды. В Киеве в это время была Ольга с
внуками своими, детьми Святослава: Ярополком,
Олегом и Владимиром. На другой стороне Днепра
собралось немного русского войска, но нельзя ему было
пройти в Киев. Сильно опечалились жители Киева и
говорили: «Нет ли кого-нибудь кто бы мог перейти на
ту сторону и сказать им: если к утру никто нас не
выручит, то мы должны будем сдаться печенегам».
Вызвался один мальчик: «я перейду», говорит. Взял
узду и, ходя по печенежскому стану, стал спрашивать
на печенежском языке: не видал ли кто его лошади?
Печенеги приняли его за своего. Когда же мальчик
подошел к Днепру, то скинул платье и бросился вплавь.
Тут печенеги догадались, кинулись за ним и стали

190

пускать в него стрелами, но не могли уже ничего
сделать. Люди с той стороны Днепра подъехали в
лодке и взяли мальчика. Когда мальчик передал слова
киевлян, тогда воевода Претич сказал: «Пойдем завтра
утром в лодке, возьмем княгиню и молодых князей и
умчим их на эту сторону. Если же этого не сделаем, то
Святослав нас погубит». На другой день, на рассвете,
Претич с воинами сел в лодку, и начали они громко
трубить; а киевляне отвечали на это радостными кри-
ками. Печенеги подумали, что пришел сам Святослав,
и побежали от города, а Ольга с внуками вышла к
лодке. Князь печенежский воротился один к воеводе
Претичу и спросил: «Кто это пришел?» — «Лодка с
той стороны», — отвечал Претич. — «А ты князь ли?»—
спросил печенег. — «Нет, я не князь, — отвечал
Претич,— я воевода его, пришел в передовых, а за мной
идет войско с князем, — народу и не перечесть!».
Испугался печенежский князь и сказал Претичу:
«Будь мне другом!». — «Пожалуй» — отвечал Претич.
Подали друг другу руки и поменялись оружием:
печенег дал коня, саблю, стрелы, а Претич броню,
щит и меч.
Когда печенеги отступили от Киева, то киевляне
послали сказать Святославу: «Ты, князь, ищешь
чужой земли, а о своей не заботишься: чуть было не
взяли нас печенеги, мать твою и детей твоих, а если
не воротишься, то придут опять и возьмут. Разве тебе
не жаль ни родины своей, ни старухи матери, ни де-
тей?» Услышав это, Святослав тотчас сел с дружиною
на коней и воротился в Киев. Пожалел он, что натерпе-
лась мать его такого страху; потом собрал войско и
прогнал печенегов далеко в степь.
Но на другой же год соскучился Святослав в Киеве
и сказал матери и боярам: «Не нравится мне здесь
жить и хочу я переселиться в Переяславец, на Дунай:
там должна быть средина земли моей, потому что там
сходится много всяких богатств: от греков идет золото,
ткани драгоценные, вина, плоды южные; от чехов и
венгров — серебро и дорогие камни, а из Руси —меха,

191

воск, мед и рыбы». На это сказала сыну Ольга: «Ты
видишь, что я больна, как же ты хочешь меня покинуть;
похорони меня прежде, а потом иди, куда вздумается».
Через три дня Ольга умерла. Сын и внуки, и все люди
с плачем провожали ее до могилы. Похоронил ее
христианский священник и не делая над нею языче-
ской тризны.
По смерти матери Святослав посадил Ярополка
в Киеве, Олега, в древлянской земле, Владимира дал
новгородцам; сам же опять отправился на Дунай, в
Переяславец. Но болгары затворились и не хотели
пускать Святослава. Святослав стал под городом,
болгары вышли и напали на него. Началась сеча и
продолжалась целый день; к вечеру одолел Святослав,
взял город и послал сказать грекам: «Хочу на вас
идти, взять ваш город, как взял Переяславец».
Греки отвечали: «Мы не можем вам противиться,
возьми дань на себя и на дружину; скажи нам только:
сколько вас, чтобы мы могли рассчитать дань, по
числу людей». Хитрые греки желали только выведать:
сколько народу у Святослава. «Нас двадцать тысяч»,—
отвечал Святослав,— и десять тысяч прибавил: рус-
ских всего было десять тысяч. Тогда греки собрали
сто тысяч войска на Святослава и окружили его.
Видя множество греческого войска, русские было
испугались, но Святослав сказал: «Уже нам некуда
деться, волею ли, неволею, а должны биться. Не по-
срамим же земли русской, но ляжем здесь костьми.
Мертвым срама нет, а если побежим, то падет на нас
стыд; от стыда же убежать некуда. Станем крепко: я
пойду вперед. Если сложу свою голову, тогда делайте,
что хотите». Отвечали воины: «Где твоя голова ляжет,
князь, там и мы свои сложим». Началась страшная
сеча: Святослав одолел — греки бежали. Тогда пошел
Святослав к Царь-городу, грабя и разоряя все на
дороге.
Сильно испугался греческий царь, созвал бояр но
дворец и стал говорить им: «Что нам делать?— не
можем никак одолеть Святослава». Отвечали бояре

192

дарю: «Пошли к нему дары и испытай, что он больше
любит: золото или драгоценные ткани». Так и сделали.
Когда сказали Святославу,что пришли греки с
поклоном, он приказал ввести их. Пришли послы,
поклонились князю Святославу, разложили перед
ним золото и драгоценные ткани. Святослав и не взгля-
нул на то, что принесли, а только небрежно сказал
отрокам: «спрячьте».
Когда возвратились послы к царю и рассказали,
что Святослав и не взглянул даже на золото и драго-
ценные ткани, то один боярин посоветовал царю:
«попробуй послать ему оружие». Царь послушал совета
и послал Святославу меч и другое оружие. Увидав
оружие, Святослав обрадовался, стал рассматривать,
хвалил и приказал благодарить царя за подарок.
Узнав об этом, греческие бояре сказали царю: «Лют
должен быть человек этот, пренебрегает золотом* а
хватается за оружие. Соглашайся скорее на дань!».
Послал царь к Святославу, который уже был не-
далеко от Царь-города, и велел ему сказать: «Не ходи
к городу, а возьми дани, сколько хочешь». Взял Свя-
тослав дань, взял на живых и на убитых, взял, кроме
того, много даров и воротился в Переяславец с великою
славою.
Однакоже дружины осталось у Святослава мало,
и стал он с ней советоваться. «Нас осталось мало, —
сказал он, — русская земля далеко, а печенеги с нами
в войне. Если проведают греки, что нас немного, и
обступят нас в городе, то неоткуда ждать нам помощи.
Заключим же мир с царем. Он взялся платить дань —
довольно и этого. Если же перестанет платить, со-
берем войско в Руси и пойдем на Царь-город».
Понравилась речь эта дружине, и мир с царем был за-
ключен, записан и подтвержден клятвами с обеих
сторон.
По заключении мира, Святослав захотел повидаться
с царем; и царю также захотелось видеть русского
героя. Решено было устроить свидание на берегу
Дуная.

193

Царь греческий Иоанн, в блестящих латах, подъе-
хал на коне к берегу. Царя окружало множество всад-
ников в богатых доспехах, покрытых золотом. Свя-
тослав с другого берега сел в лодку и поплыл, работая
сам веслом наравне с прочими гребцами. Он был
среднего роста, широкоплеч, с голубыми глазами и
длинными усами. Волосы его были подстрижены, а
книзу спускался только длинный чуб. Одет он был
очень просто: в белой рубахе такой же, как и у других
воинов, только почище. В одном ухе у него блестела
золотая серьга, украшенная рубином и двумя жем-
чужинами. Глядел он мужественно и сурово. Не выходя
из лодки, Святослав поговорил немного с царем и
отправился назад.
Тогда начали русские советоваться, как им воро-
титься домой. Старый воевода Игоря, Свенельд, совето-
вал идти на конях, потому что на днепровских порогах
стояли печенеги, —но Святослав не послушался и
поплыл в лодках.
Узнав об этом, переяславцы послали сказать пече-
негам: «Святослав возвращается в Русь со множеством
богатств и небольшой дружиной: стерегите его!».
Печенеги заступили пороги и, когда Святослав пришел,
то нельзя уже было обойти пороги. Русские перезимо-
вали в Белобережье, много страдая от голода. Весною
тронулись было опять в путь, но печенеги напали и
одолели русских, а Святослава убили. Воевода же
Свенельд воротился в Киев и принес весть о гибели
князя.
ПЕРВЫЕ УДЕЛЫ И МЕЖДОУСОБИЯ.
(972—980)
По смерти Святослава, Ярополк сидел в Киеве,
Олег в древлянской земле, а Владимир в Новгороде.
Но недолго они пробыли в мире. На третий же год
перессорились князья и вот по какому случаю: сын
киевского воеводы Свенельда, Лют, поехал из Киева
в лес на охоту и заехал в леса князя древлянского,

194

Олега. Здесь встретил его сам Олег, который также
был на охоте и, узнав, что это сын Свенельда, убил
его. С тех пор отец убитого все подбивал Ярополка
на месть, говоря: «пойди на брата своего и возьми
себе древлянскую землю».
На третий год Ярополк пошел на Олега и разбил
его. Убегая в город Овруч, по мосту, перекинутому
через городской ров, воины Олега толпились и спихи-
вали с моста друг друга. Такая была свалка, что спих-
нули нечаянно самого Олега, а за ним попадало еще
много людей и лошадей. Войдя в Овруч, Ярополк пос-
лал искать своего брата и услыхал, что один древ-
лянин видел, как Олега спихнули с моста. Стали вы-
таскивать трупы изо рва, вытаскивали с утра до полудня,
и, наконец, на самом низу нашли труп Олега.
Внесли его во дворец и положили на ковре. Пришел
Ярополк, стал плакать над трупом брата и сказал
Свенельду: «Посмотри, этого ли ты хотел?»
Когда Владимир услыхал в Новгороде, как Ярополк
убил Олега, то испугался и убежал за море. Ярополк
послал своих посадников в Новгород и владел один
на Руси, но недолго.
На третий год Владимир воротился в Новгород с
варягами и сказал посадникам ярополковым: «Идите
к брату моему и скажите: Владимир идет на тебя —
приготовься!».
Подошел Владимир к Киеву со множеством войска.
Ярополк заперся в городе с воеводою Блудом, которому
доверял много. Владимир задумал хитростью взять
город и подослал сказать Блуду: «помоги мне: если я
убью брата, то ты будешь мне вместо отца. Ведь не
я начал избивать братьев, а Ярополк, я же из страху
пришел на него». Забыл Блуд, чей хлеб он ел и сколько
Ярополк осыпал его дарами и честью, и передался на
сторону Владимира.
Замыслив погубить Ярополка, Блуд стал говорить
ему: «Киевляне пересылаются со Владимиром, хотят
ему отдаться. Беги же из Киева!». Ярополк, поверив
Блуду, убежал из Киева и затворился в маленьком

195

городке Родне. Владимир пошел в Киев, а потом
осадил Ярополка в Родне, где скоро сделался страш-
ный голод. Тогда Блуд стал опять говорить Ярополку:
«Видишь, сколько войска у брата, нам их не одолеть:
заключай поскорее мир». Ярополк на это согласился.
Тогда Блуд послал к Владимиру сказать: «Я при-
веду к тебе Ярополка, а ты распорядись, как бы
убить его». Ярополк собрался идти к Владимиру,
но верный слуга, Варяжко, сказал ему: «Не ходи,
князь, убьют тебя! Убежим лучше к печенегам и
приведем оттуда войско». Однакоже Ярополк не по-
слушал совета верного слуги и пошел к Владимиру. Как
только Ярополк вошел в терем, Блуд захлопнул за ним
двери, а два варяга убили князя мечами. Увидев, что
княз погиб, Варяжко бежал к печенегам и долго с
ними воевал против Владимира, мстя за своего князя.
ВЛАДИМИР-ЯЗЫЧНИК.
(980—988)
Начал Владимир один княжить в Руси и поставил
в Киеве на холме, за своим дворцом, много кумиров
языческих: Перуна деревянного с серебряной головой
и золотыми усами, Хорса, Даж-бога и других. Киев-
ляне приносили им богатые жертвы, даже, чего прежде
не бывало, приносили в жертву сыновей своих и доче-
рей: так осквернилась кровью земля русская!
Раз, возвратившись в Киев, после нескольких
побед над соседними народами, Владимир захотел от-
благодарить богов своих. И сказали старцы и бояре:
«Бросим жребий на мальчиков и девиц, и на кого падет
жребий, того и принесем в жертву богам».
В это время жил в Киеве один варяг, который
пришел из Греции и исповедывал христианскую веру,
а у этого варяга был сын — прекрасный лицом и
душою. На него-то и пал страшный жребий.
Посланные к варягу пришли и сказали ему: «Боги
выбрали твоего сына, отдай его нам, и мы принесем
его в жертву богам». Отвечал им варяг: «Не боги то, а

196

дерево, сегодня они есть, а завтра сгниют, и сделаны
они вашими же руками. Бог же один, тот, которому
поклоняются греки. Он все сотворил, и небо, и землю,
и человека; а ваши боги что сделали? Они сами сделаны.
Не отдам сына своего бесам!».
Узнав об отказе варяга, народ собрался с оружием
и разломал забор около варяжского дома. Варяг
стоял в сенях с сыном и говорил оттуда народу: «Если
ваши боги — точно боги, то пусть пошлют одного бога,
чтобы взять моего сына. А вы о чем хлопочете?» Народ
завопил в ярости, схватился за топоры, подрубил сени
и убил обоих варягов. Никто не знает, где похоронили
этих первых мучеников русских.
Так царствовало в России язычество, но уже при-
ближался конец ему.
КРЕЩЕНИЕ РУСИ.
(988)
Когда слух разнесся о том, что Владимир очень
любит рассуждать о различии вер, чья лучше, то стали
к нему приходить люди разных вер и каждый уговари-
вал принять свою веру. Пришли болгары с Волги и
рассказали Владимиру, в чем состоит их магометанская
вера. Но не понравились Владимиру магометанские
обряды и запрещение пить вино. «Русь любит выпить,—
сказал Владимир, —не может быть без этого». Пришли
потом немцы от папы. Выслушал их Владимир, но,
видно, не понравились ему немцы, и сказал он им:
«Никто из отцов наших не принимал вашей веры:
идите себе!»* Прислали потом послов жиды хозарские,
и рассказали эти послы Владимиру, в чем состоит
еврейская вера. Выслушал Владимир евреев и спросил
их: «А где земля ваша?» Они отвечали: «В Иеруса-
лиме». — «Там ли, полно?» — спросил Владимир.
Тогда евреи отвечали: «Разгневался бог на отцов на-
ших и расточил нас по разным странам, а землю нашу
отдал христианам». — «Чего же вы хотите? — сказал

197

Владимир: — не того ли, чтобы и с нами случилось
то же?»
После всех прислали греки к Владимиру своего
мудреца. И рассказал он князю, в чем состоит истинная
христианская вера. Выслушал Владимир внимательно
греческого мудреца и отпустил его с большой честью.
Созвал потом Владимир бояр, городских старцев
и рассказал им, как приходили послы от болгар,
жидов, греков и немцев и как уговаривали его принять
каждый свою веру. «Всякий хвалил свою веру, —
сказали бояре и старцы, — если же хочешь узнать
правду, то выбери лучших людей и пошли их к разным
народам посмотреть, как они служат своему богу».
Владимир так и сделал.
Когда послы воротились назад, то князь собрал
опять бояр и старейшин и приказал послам перед
всею дружиной рассказать: что они где видели. Рас-
сказали послы, как были они у болгар и у немцев, но
что ни то, ни другое богослужение им не понравилось.
«Когда же мы пришли к грекам, — продолжали
послы, — и ввели они нас в то место, где служат богу
своему, то мы не знали, на небе ли мы, или на земле,
и не можем позабыть этой красоты. Знаем только одно,
что там поистине, пребывает бог и что мы здесь не
останемся: всякий человек, попробовав сладкого, от-
ворачивается от горького».
Выслушали бояре и сказали князю: «Если бы был
дурен закон греческий, то и бабка твоя, мудрейшая из
людей, не приняла бы его».
Владимир решился принять христианскую, право-
славную веру, но ему казалось стыдно просить веры
у греков: не хотел он, чтоб коварные греки над ним
возгордились. И решился он сначала показать грекам
свою силу, а потом уже креститься.
В 988 году пошел Владимир на Корсунь (греческий
город в нынешнем Крыму, около того места, где стоит
теперь Севастополь). Корсунцы заперлись в городе и
крепко оборонялись. Владимир велел насыпать вал
вокруг города, но корсунцы подкопали городскую

198

стену и уносили по ночам землю с валу к себе в город,
так что вал не увеличивался. В это время один кор-
сунянин пустил стрелу в стан русский, а на стреле было
написано: «на восток от тебя колодцы, из них по трубам
идет вода в город; вели копать и перейми воду». Когда
переняли воду, то корсунцы изнемогли от жажды и
сдались. Войдя в город, Владимир послал сказать гре-
ческим царям Василию и Константину: «Вот, я взял
ваш славный город; слышу же я, что у вас есть сестра
девица; если не отдадите ее за меня, то сделаю с Царе-
градом то же, что и с Корсунью».
Услышав это, цари опечалились и послали сказать
Владимиру: «Нельзя христианок отдавать за язычников.
Если же крестишься, то и сестру нашу получишь
и царство небесное; без этого же не можем выдать за
тебя сестры нашей». И отвечал Владимир послам цар-
ским: «Скажите царям, что я готов креститься, что
прежде уже испытал закон ваш и что нравится мне
ваша вера и ваше богослужение. Пусть священники
придут с сестрою вашею и крестят меня».
Насилу уговорили цари свою сестру Анну идти за
Владимира: «Как в плен иду, — говорила она, — лучше
бы мне умереть здесь!». С плачем провожали ее
родственники, как на смерть.
Когда греческий корабль с царевною, священни-
ками и греческими боярами прибыл в Корсунь, кор-
сунцы вышли навстречу, ввели царевну в город и по-
садили ее во дворце. В это самое время разболелись
у Владимира глаза. И послала ему царевна сказать:
«Если хочешь выздороветь, то крестись скорее». Вла-
димир согласился. И епископ корсунский со священни-
ками крестил Владимира. После же крещения Владимир
скоро обвенчался с царевной и пошел в Киев, взяв с
собою священников, мощи, сосуды церковные и иконы.
Возвратившись в Киев, Владимир велел повалить
кумиров: одних изрубить, а других бросить в огонь,
Перуна же привязать к лошадиному хвосту и стащить
в реку. Потом Владимир приказал оповестить народу:
«кто не придет к реке креститься, богатый ли, бедный

199

ли, — будет мне врагом». И люди шли с радостью,
говоря: «если бы эта вера была нехороша, то князь и
бояре не приняли бы ее». На другой день Владимир
вышел с священниками на Днепр, и сошлось людей
многое множество. Все вошли в воду и кто стоял в
ней по шею, кто по грудь; малолетние у берега, взрослые
подальше, иные держали младенцев на руках; а
священник на берегу совершал обряды крещения.
И была в этот день великая радость и на земле и на небе.
Так русские приняли христианскую веру; но не
скоро еще она распространилась по всей России, и
долго держались языческие суеверия в особенности
там, где волхвы и кудесники, не желая утратить преж-
ней своей власти, сбивали народ с толку.
ВЛАДИМИР-ХРИСТИАНИН.
(988—1014)
Приняв крещение, Владимир сделался ревностным
христианином, строил церкви, ставил их по тем местам,
где недавно стояли кумиры языческие и приносились
кровавые жертвы; рассылал священников по городам и
селам крестить людей; устраивал школы и брал в них
детей лучших граждан; причем матери плакали по
своим детям, как по мертвецам, не понимая еще пользы
учения.
Владимир любил свою дружину, рассуждал с нею
обо всех делах, награждал щедро. Он любил жить
весело, и на дворе княжеском беспрестанно давались
пиры, при князе и без князя. На пирах этих было
большое обилие всего, и гости требовали, чего хотели.
Так, однажды, подгулявши, начали они роптать на
князя, говоря: «худо нам жить у него: дает нам есть
деревянными ложками, а не серебряными». Услыхал
это Владимир и велел сделать серебряные ложки.
«Серебром и золотом, — говорил он, — я не найду
дружины, а с дружиной добуду и серебра и золота».
Помня слова евангельские «Блаженни милостивии,
яко тии помиловани будут», Владимир не забывал

200

нищих и убогих, приказывал им приходить на кня-
жеский двор, оделял их пищей, питьем и деньгами.
«Но, — подумал Владимир, — больные и калеки не
могут сами дойти до двора моего» и приказал устроить
большие возы, нагрузить их мясом, овощами, рыбой,
боченками с медом и квасом и развозить по городу,
спрашивая: «где больные и нищие, что не могут ходить?»,
и раздавать, что нужно.
На пиры княжеские, к светлому солнышку-князю
Владимиру, как прозвал его русский народ, съезжались
со всех концов России. Бывало тут много умных,
старых людей, умные речи которых любил слушать
Владимир; бывало много сильных, могучих богатырей,
сослуживших не одну службу ласковому князю. Народ
наш ни про кого не сложил столько песен, как про
князя Владимира и про его могучих богатырей.
С соседними государями: польским, венгерским,
чешским жил Владимир в любви и согласии, но часто
приходилось ему воевать с кочевыми степными вар-
варами.
Раз напали на Русь печенеги, и Владимир встретил
их на реке Трубеже; и стоял Владимир по сю сторону
реки, а печенеги — по другую и не смели перейти
реку ни печенеги, ни наши. Тогда князь печенежский
подъехал к реке, вызвал Владимира и сказал ему:
«Вышли ты своего богатыря, а я своего, — и пусть
поборются. Если твой одолеет, мы не будем воевать три
года; если же наш, — то три года будем опустошать
твою землю».
Воротившись к себе в стан, Владимир велел клич
кликать по палаткам: «Нет ли такого богатыря, чтоб
поборолся с печенегом?» И не нашлось никого.
На другой день приехали печенеги и привели своего
богатыря, а у нас никого не было. Сильно опечалился
Владимир и не знал, что делать. Приходит к нему
один старик и говорит: «Княже, вышел я на войну с
четырьмя сыновьями, а пятый, младший, остался
дома. С самого детства никто не мог побороть этого,
моего младшего сына, а раз, когда я бранил его, а он

201

сидел и мял руками воловью кожу, то рассердился на
меня и разорвал кожу руками».
Обрадовался князь и послал за младшим сыном
старика. Когда молодой богатырь пришел, то князь
рассказал ему в чем дело. «Не знаю, князь, — отвечал
юноша,—могу ли я бороться с печенегом. Пусть прежде
испытают меня. Нет ли здесь быка большого и силь-
ного?»
Нашли такого быка, раздражили его каленым
железом и пустили. Когда бык бежал мимо, то бо-
гатырь схватил его рукою за бок и вырвал у него кожу
и с мясом, сколько рука захватила. Сказал тогда
Владимир: «можешь бороться с печенегом».
На другое утро пришли опять печенеги со своим
богатырем; пришел и наш. Печенежский богатырь был
очень велик ростом и страшен видом, а наш гораздо
поменьше. И стал печенег над ним издеваться.
Размерили место между обоими войсками и пустили
борцов. Схватились борцы и начали давить друг друга
руками. Наш сдавил печенега до смерти и ударил о
землю. Увидя это, печенеги кинулись бежать, а русские
погнались за ними: многих порубили, а других про-
гнали в степь. Рад был Владимир, и заложил на этом
месте город Переяславль, — а молодого богатыря и
старика отца его сделал большими людьми.
Стараясь оградить Русь от нападения степных
дикарей, Владимир выстроил много городов по нашей
степной границе, населяя их жителями других
мест.
У Владимира от различных жен было 12 человек
детей, и он разделил между ними русскую землю на
12 уделов. Но и сам Владимир еще при жизни своей
испытал, как дурно было такое деление единой русской
земли. Ярослав, сидевший в Великом Новгороде, от^
казался платить дань отцу. Владимир стал собираться
войною на непокорного сына: велел рубить просеки
по лесам и стлать мосты по болотам для прохода войска;
но сам захворал. В это самое время печенеги опять
напали на Русь. Владимир послал против них своего

202

любимого сына, Бориса, но сам еще более разболелся
и помер в селе Берестове, недалеко от Киева.
Приближенные скрыли его смерть, а ночью обер-
нули тело князя в ковер и, проломав в тереме пол, спу-
стили на землю; положивши в сани, тайно ночью при-
везли в Киев и поставили в церковь святой богородицы.
Но старший сын Владимиров, Святополк, которого
киевляне не любили, все же узнал ранее других о смерти
отца и поспешил в Киев, чтоб занять великокняжеский
престол: боялся Святополк, что киевляне, любя
Бориса больше всех других князей, выберут его
киевским князем.
СВЯТОПОЛК-БРАТОУБИЙЦА.
(1015—1019)
Не найдя печенегов, Борис возвратился с войском
назад, когда пришла к нему весть о смерти отца. Горько
плакал Борис по отце,, а дружина отцовская говорила
ему: «у тебя и дружина отцовская и войско, пойди в
Киев и сядь на место отца твоего!».
«Нет, — отвечал Борис, — не подыму я руки на
брата старейшего. Пусть он будет мне вместо отца».
Тогда воины ушли от Бориса, и он остался один на
реке Альте с немногими отроками своими. Святополк
же, задумав погубить Бориса, послал к нему сказать:
«хочу жить с тобою в любви и прибавлю еще к тому,
что дал тебе отец». А между тем, сам ночью отправился
в Вышгород, призвал к себе какого-то злодея Путшу
и вышегородских старшин и спросил их: «Преданы ли
вы мне всем сердцем?» — «Головы свои за тебя сло-
жим», — отвечали Путша и вышегородцы. Тогда
Святополк сказал им: «ступайте же тайно и убейте
брата моего Бориса». Они обещали сделать все, что он
хотел.
Ночью пришли убийцы к реке Альте, где стоял
стан Бориса, и когда стали подходить к его палатке,
то услыхали, что Борис поет заутреню; к нему уже
пришла весть, что хотят погубить его.

203

Помолившись, лег Борис на постель, а убийцы, как
дикие звери, бросились на шатер и закололи копьями
Бориса и любимого отрока его, Георгия, который собою
хотел закрыть князя. Убийцы завернули Бориса, ко-
торый еще дышал, в шатерное полотно, положили на
воз и повезли. Узнав, что Борис еще дышит, Святополк
послал двух варягов, и те покончили князя.
Убив Бориса, окаянный Святополк стал думать,
как бы ему убить и Глеба, и послал сказать в Муром,
к Глебу, который еще не знал о смерти отца: «Отец за-
болел и зовет тебя; приезжай поскорее». Глеб немед-
ленно выехал к Киеву с малой дружиной. Но еще на
дороге пришла ему весть из Новгорода, от Ярослава,
об отцовской смерти: «Не ходи в Киев, — извещал
Ярослав, — отец помер, а брат твой Борис убит Свя-
тополком». Услыхав о смерти отца и брата, Глеб стал
плакать и молиться, а в это самое время пришли
убийцы, подосланные Святополком, и по их приказанию
повар Глебов зарезал князя.
Окаянный Святополк убил и третьего брата, Свя-
тослава. Святослав бежал было в Венгрию, но убий-
цы догнали его. После этого стал Святополк думать:
«перебью всех братьев и стану один владеть в русской
земле». Но гроза на него уже приближалась из Нова-
города.
Новгородцы дали Ярославу войско, и он пошел на
Святополка. Святополк собрал также много войска:
руси и печенегов и вышел к Любечу. Оба брата стали
друг против друга на берегах Днепра, и ни тот, ни
другой не смели начать битвы. И стояли они так три
месяца. Однажды воевода Святополков, ездя по берегу,
стал корить новгородцев: «зачем вы, плотники, пришли
сюда, с вашим хромым князем? (Ярослав был хром.)
Вот, мы заставим вас строить нам дома». Рассердились
новгородцы и сказали Ярославу: «Завтра же перейдем
на ту сторону, а если кто не пойдет с нами, того сами
убьем». Начались уже заморозки. Святополк стоял
с войском между двумя озерами и пил всю ночь со своей
дружиной. На рассвете перешел Ярослав с войском

204

на другой берег. Новгородцы оттолкнули лодки от
берега, чтоб никому нельзя было воротиться назад,
и пошли на врагов. Началась злая сеча. Печенегам
из-за озера нельзя было помочь Святополку, и новго-
родцы притиснули Святополка с дружиной к озеру и
заставили их отступать по льду, лед же обломился.
Видя, что все пропало, Святополк бежал и скрылся
в Польше, а Ярослав занял Киев.
На следующий же год Святополк пришел опять на
Ярослава с Болеславом, королем польским. Ярослав
с варягами и русью встретил поляков на реке Буге.
Ярославов воевода и воспитатель начал издеваться
над королем Болеславом, говоря: «вот мы проткнем
щепкой брюхо твое толстое». Болеслав был так толст,
что едва мог взлезть на лошадь, но был умен и сказал
дружине: «если вам не жаль, что так издеваются надо
мною, то я один пойду на врагов!». Сел на лошадь и по-
ехал через реку в брод, а за ним кинулось войско его.
Нападение было так быстро, что Ярослав не успел
приготовиться к отпору, был разбит и убежал в
Новгород только с четырьмя человеками, а Болеслав
с Святополком заняли Киев. Польское войско разме-
стили по городам, Святополку скоро показались тяжелы
такие гости, и он велел избивать поляков. Тогда
Болеслав, ограбивши Киев, ушел в Польшу.
Прибежав в Новгород, Ярослав хотел уже уйти
за море, но новгородцы его не пустили, говоря: «хотим
еще биться с Святополком». Стали сбирать деньги,
войско, призвали варягов. Святополк, оставленный
Болеславом, узнав, что брат опять идет на него, бежал
к печенегам, собрал там множество войска и пошел на
Ярослава. Братья встретились на берегу реки Альты.
И только что показалось солнце, началась сеча, да такая,
какой еще и не видали на Руси! Рубились мечами,
схватывая друг друга за руки, кровь по удольям текла
ручьями. К вечеру Ярослав одолел.
Святополк бежал: на него напал такой страх, что
он, как Каин, дрожал всем телом и не мог идти: отроки
взяли его на носилки и понесли. Но как только хотели

205

где-нибудь остановиться для отдыха, то убийца кри-
чал: «Бегите со мною, за нами гонятся!», хотя не видно
было никого, кто бы гнался за ними. Братоубийца не
мог оставаться на одном месте. Пробежал он через
всю Польшу и погиб где-то в пустыне между польской
и чешской землей.
Ярослав вошел в Киев, но недолго был мир на
русской земле. На пятый же год другой брат Ярослава,
Мстислав, князь Тмутараканский, пошел на Ярослава
войной. Это был князь воинственный, храбрый и ис-
кусный в битвах, не раз побеждавший народов при-
кавказских. Ярослав в это время был в Новгороде,
призвал варягов и пошел на брата. Братья встретились
у Листвена. Началась страшная битва, а в это время
была и страшная гроза: блистали и молния, и оружие.
Мстислав одолел ярославовых варягов и Ярослав бе-
жал. Однакоже, после битвы, Мстислав послал ска-
зать брату: «Ты мне старший брат, сиди в своем Киеве,
а мне пусть будет эта земля по ту сторону Днепра».
И остался княжить в Чернигове. С тех пор был мир
между братьями в русской земле. Когда же, в 1026
году, Мстислав помер, то Ярослав сделался едино-
державным князем Руси.
ЯРОСЛАВ И ПЕРВЫЕ ЕГО ПРЕЕМНИКИ.
1036—1054)
По смерти брата своего Мстислава, Ярослав стал
княжить один в русской земле, только в Полоцке был
свой особый князь, Брячислав Изяславич, от старшего
сына Владимирова, Изяслава. В княжение Ярослава
была тишина в русской земле, и соседи ее не смели
трогать.
Ярослав любил церковь и ученье, устраивал школы,
приказывал переводить церковные книги с греческого
языка на славянский, строил церкви, украшал их
золотом, серебром и дорогими иконами. Так, он построил
Софийский собор в Киеве и такой же в Новегороде.
Строил города в отдаленных пределах России для

206

защиты от врагов: Ярославль — на Волге, Юрьев,
нынешний Дерпт, — на Чудской земле.
Ярослав первый дал письменные законы, известные
под именем «Русской правды», которые впоследствии
добавлялись другими князьями. Помня великие услуги
новгородцев, не раз спасавших его в борьбе с Свято-
полком, Ярослав дал Новгороду льготные грамоты,
и, ссылаясь на эти грамоты, новгородцы долго управ-
лялись сами собою. Собирая по звуку колокола вече
на Ярославовом дворе, решали они сами все важнейшие
дела: объявляли войну и заключали мир, призывали
князей, а поссорившись с ними, изгоняли; избирали
посадников, тысяцких и другие земские власти, —
тогда как в прочих городах все почти зависело от
князя.
Перед смертью Ярослав призвал детей своих, за-
вещал им жить мирно, не ссориться, слушаться стар-
шего брата, как слушались отца, и разделил между
ними всю русскую землю на пять областей: Изяславу
отдал Киев и Великий Новгород, Святославу —
Чернигов, Всеволоду — Переяславль, Вячеславу —
Смоленск, а Игорю— Владимир на Волыни. «Ты же,—
сказал он Изяславу, — если кто захочет обидеть
брата, помогай обиженному». Вскоре Ярослав раз-
болелся и помер. Тело его положили в мраморном
гробу в церкви святой Софии.
Но недолго дети Ярослава соблюдали завет отца
своего жить в любви и мире. Начались ссоры из-за
того, что Ярослав, назначив уделы сыновьям своим,
не дал ничего ни родному внуку своему Ростиславу,
сыну своего старшего сына Владимира, умершего еще
при отце, ни двоюродному, Всеславу, сыну Брячи-
слава Полоцкого. Потом Святослав Черниговский,
уже без всякого права, захотел отнять Киев у старшего
брата, так что Изяславу несколько раз приходилось
бежать из Киева и искать себе помощи у чужеземцев.
После Изяслава, великим князем Киевским сде-
лался Всеволод Ярославич, так как Святослав Черни-
говский уже помер. Всеволод был тоже князь слабый,

207

которого поддерживал только храбрый, мужественный
сын его, Владимир, прозванный Мономахом.
По смерти Всеволода, уже не оставалось в живых
никого из детей Ярослава, а быЛи только внуки и
правнуки, а великим князем был признан старший
из внуков, сын Изяслава, Святополк.
По обычаю того времени, не сын наследовал отцу
в его уделе и в великом княжении, а старший в роде,
чаще всего брат покойного. Но дети не хотели уступать
дядям отцовского наследства, и оттого возникали бес-
престанные распри и междоусобия между князьями.
Один князь губил другого, захватывал в плен или
выгонял из удела, а изгнанные искали часто защиты и
помощи у чужеземцев и приводили на русскую землю
то венгров, то варваров-половцев. Чем дальше, тем
более размножались княжеские роды: русская земля
дробилась, и при каждом новом переделе не обходи-
лось без распрей и междоусобных войн. Народ бед-
ствовал: духовенство громко обвиняло князей, но дру-
жина, для которой война была ремеслом, часто ссорила
их, а князья наши и без того любили войну.
ОСНОВАНИЕ КИЕВО-ПЕЧЕРСКОЙ ЛАВРЫ.
При Ярославе основалась Киево-Печерская лавра.
И вот какое было ее начало.
В Берестове, близ Киева, где любил проживать
Ярослав, был священник по имени Иларион, человек
добродетельный, книжник и постник. С Берестова он
часто ходил на холм, на берегу Днепра, и молился там
богу в густом лесу. Здесь выкопал он для молитвы
небольшую пещерку, сажени в две, и в ней часто от-
певал часы и молился тайно.
Ярослав знал Илариона, любил его и сделал потом
митрополитом киевским, а пещерка так и осталась.
Через несколько времени, один человек из города
Любеча пошел в Грецию и в одном из афонских мона-
стырей, на «Святой горе», постригся в монахи под
именем Антония. Игумен монастыря сказал Антонию:

208

«Ступай в Русь опять: над тобой будет благословение
Святой горы и размножатся от тебя на Руси монахи».
Антоний пришел в Киев, долго искал места, где бы
поселиться: нашел, наконец, пещерку, вырытую Ила-
рионом, и поселился в ней. Здесь вел он строгую мо-
нашескую жизнь: молился богу, ел сухой хлеб, й то
через день, самую воду пил умеренно и все раскапывал
пещерку дальше и дальше, не давая себе покоя ни днем,
ни ночью.
Когда Ярослав помер, то Антоний сделался уже так
известен, что сын Ярослава, великий князь киевский
Изяслав, приходил к нему с дружиною, прося молитвы
и благословения. Собралось к Антонию 12 человек
братии, выкопали большую пещеру, устроили в ней
кельи и церковь. Антоний поставил над братией игу-
меном Варлаама, а сам сказал: «Вот вам игумен, я же
привык к уединению и пойду искать себе другого места».
Выкопал себе в горе новую пещеру и стал в ней жить.
Число монахов размножалось, и они спросили
совета у Антония, как бы им устроить монастырь.
Антоний послал одного из монахов к князю Изяславу
сказать: «Князь, бог умножает братию, а места ей мало,
дал бы ты нам гору, что над пещерой». Изяслав дал с
радостью. Игумен и братия заложили большую цер-
ковь, обнесли монастырь стеною, поставили много
келий. И таким образом начался Печерский монастырь.
Когда Варлаам был переведен в другой монастырь,
то Антоний выбрал игуменом Феодосия. При Феодосии
число монахов возросло до 100 человек. Монастырь
принял устав греческого студийского монастыря, и
этот устав распространился потом и по другим мона-
стырям русским. Антоний же, прожив безвыходно 40
лет в своей пещере, в ней и скончался, там и теперь
покоятся его мощи.
При Феодосии пришел в монастырь 17-летний юноша
и постригся в монахи под именем Нестора. Этот-то
Нестор и описал нам, как устроилось русское госу-
дарство, как жили наши предки и что делали наши
первые князья. Мощи летописца Нестора и теперь

209

почиют в киевских пещерах. Летопись Нестора пере-
писывалась потом много раз и разошлась по другим
монастырям, а другие летописцы, — такие же монахи,
как и Нестор, — прибавляли к ней год за годом то,
что случалось в их время: так и дошло до нас предание
о том, как жили и что делали наши предки.
Все, что вы до сих пор прочитали из русской исто-
рии, взято, почти слово в слово, с небольшими измене-
ниями, из летописи преподобного Нестора.

210

Хрестоматия
ОТДЕЛ I.
БАСНИ И РАССКАЗЫ В ПРОЗЕ.
ИГРАЮЩИЕ СОБАКИ.
ВОЛОДЯ СТОЯЛ у окна и смотрел на улицу, где гре-
лась на солнышке большая дворовая собака, Полкан.
К Полкану подбежал маленький Мопс и стал на
него кидаться и лаять; хватал его зубами за огромные
лапы, за морду и, казалось, очень надоедал большой и
угрюмой собаке. «Погоди-ка, вот она тебе задаст!»
сказал Володя: «проучит она тебя». Но Мопс не пере-
ставал играть, а Полкан смотрел на него очень благо-
склонно.
— Видишь ли, — сказал Володе отец, — Полкан
добрее тебя. Когда с тобою начнут играть твои малень-
кие братья и сестры, то непременно дело кончится тем,
что ты их приколотишь. Полкан же знает, что большому
и сильному стыдно обижать маленьких и слабых.
ДВА КОЗЛИКА.
Два упрямые козлика встретились однажды на
узком бревне, переброшенном через ручей. Обоим разом
перейти ручей было невозможно; приходилось кото-
рому-нибудь воротиться назад, дать другому дорогу
и обождать. «Уступи мне дорогу», сказал один. — Вот
еще! Подика-ты, какой важный барин, — отвечал
другой: — пяться назад; я первый взошел на мост».—

211

«Нет, брат, я гораздо постарше тебя годами, и мне
уступить молокососу! Ни за что!» Тут оба, долго
не думавши, столкнулись крепкими лбами, сцепились
рогами и, упираясь тоненькими ножками в колоду,
стали драться. Но колода была мокра: оба упрямца
поскользнулись и полетели прямо в воду.
ЛОШАДЬ И ОСЕЛ.
Прекрасная, сильная лошадь без всякой поклажи
и тяжело навьюченный осел шли по дороге за своим
хозяином. «Любезная лошадь, — сказал осел, —
возьми на себя хотя маленькую часть моей ноши: я
задыхаюсь под тяжестью!» Лошадь гордо отказалась.
Вздохнул бедный осел и, опустив уши, побрел далее,
но, протащившись еще кое-как с версту, пошатнулся,
упал и издох. Теперь только увидел хозяин, как он
был несправедлив к бедному животному и что на-
прасно баловал он сильную, молодую лошадь. Пого-
ревал хозяин, попенял на себя, но делать нечего,
надобно было ехать далее. И вот он навьючил всю осли-
ную ношу на гордую лошадь, да прибавил к ноше
еще и ослиную кожу, которой не захотел даром бросить
на дороге.
— Поделом мне! — подумала лошадь: — если бы
я сжалилась над моим бедным спутником, то и он был
бы жив, да и мне не пришлось бы теперь так тяжело.
ВЕТЕР И СОЛНЦЕ.
Однажды Солнце и сердитый северный Ветер за-
теяли спор о том, кто из них сильнее. Долго спорили
они и, наконец, решились померяться силами над
путешественником, который в это самое время ехал
верхом по большой дороге. «Посмотри, — сказал
Ветер, — как я налечу на него: мигом сорву с него
плащ». Сказал, — и начал дуть, что было мочи. Но
чем более старался Ветер, тем крепче закутывался
путешественник в свой плащ: он ворчал на непогоду,

212

но ехал все дальше и дальше. Ветер сердился, свирепел,
осыпал бедного путника дождем и снегом; проклиная
Ветер, путешественник надел свой плащ в рукава- и
подвязался поясом. Тут уже Ветер и сам убедился, что
ему плаща не сдернуть. Солнце, видя бессилие своего
соперника, улыбнулось, выглянуло из-за облаков,
обогрело, осушило землю, а вместе с тем и бедного
полу замерзшего путешественника. Почувствовав теп-
лоту солнечных лучей, он приободрился, благо-
словил Солнце, сам снял свой плащ, свернул его и
привязал к седлу. «Видишь ли, — сказало тогда крот-
кое Солнце сердитому Ветру: —лаской и добротой
можно сделать гораздо более, чем гневом»,
ДВА ПЛУГА.
Из одного и того же куска железа и в одной и той же
мастерской были сделаны два плуга. Один из них
попал в руки земледельца и немедленно пошел в ра-
боту; а другой долго и совершенно бесполезно прова-
лялся в лавке купца. Случилось через несколько
времени, что оба земляка опять встретились. Плуг,
бывший у земледельца, блестел, как серебро, и был
даже еще лучше, чем в то время, когда он только
что вышел из мастерской; плуг же, пролежавший без
всякого дела в лавке, потемнел и покрылся ржавчи-
ной. «Скажи,, пожалуйста, отчего ты так блестишь?»—
спросил заржавевший плуг у своего старого знакомца.
«От труда, мой милый», отвечал тот: «а если ты
заржавел и сделался хуже, чем был, то потому, что
все это время ты пролежал на боку, ничего не делая».
ОРГАНЫ ЧЕЛОВЕЧЕСКОГО ТЕЛА.
Однажды органы человеческого тела перессо-
рились между собою и решились не служить более
друг другу. Ноги сказали: «почему мы именно должны
носить все тело? Пусть оно сделает само себе другие
ноги, да и ходит сколько угодно». Руки также сказали:

213

«и мы не хотим работать для других, устройте себе
другие руки, и пусть они для вас трудятся». Рот провор-
чала «глуп же я буду, если ни-за-что, ни-про-что
стану пережевывать пищу для желудка, чтобы он ее
потом переварил, развалившись, как какой-нибудь
важный барин. Нет, поищи себе другого рта, а я тебе
больше не слуга». Глаза находили также очень стран-
ным, что они должны смотреть за все тело и стоять
беспрестанно на страже. Так разговаривали между
собою все органы человеческого тела и решились не
служить более друг другу. Что же случилось? Так
как ноги не хотели ходить, руки перестали работать,
рот перестал есть и глаза закрылись, то все тело,
оставшись без движения и пищи, начало слабеть,
хиреть и едва было совершенно не замерло. Всем ор-
ганам, составляющим тело, стало тяжело и приш-
лось бы еще хуже, если бы они не догадались, как
глупо они поступали. «Нет, так жить плохо», подумали
они; помирились, стали попрежнему друг на друга
работать, — и все тело поправилось и сделалось
здоровым и сильным.
БРАТ И СЕСТРА.
Сережа и Аннушка остались дома одни, и брат
сказал сестре: «Пойдем, поищем, не осталось ли в
доме чего-нибудь вкусного, и полакомимся». — «Если
бы ты повел меня в такое место, где нас никто не уви-
дит, то, пожалуй, я пошла бы с тобою», — отвечала
Аннушка. — «Пойдем в кладовую; там мы найдем что
нибудь хорошенькое, и никто нас не увидит». — «Нет,
Сережа, там может нас увидеть сосед: он колет на дворе
дрова». — «Ну, так пойдем в кухню», — уговаривал
Сережа сестру: «там стоит целый горшок меду, и мы
намажем себе по большому ломтю хлеба». —
«В кухне увидит нас соседка: она, верно, теперь сидит
у окна и прядет». — «Ах, какая же ты трусиха, Аню-
та, — сказал маленький лакомка, — пойдем, если так,
в погреб кушать яблоки; там уже наверное нас

214

никто не увидит». — «Ах, милый Сережа, неужели ты
думаешь, что в погребе никто уже нас не увидит?..
Разве ты не знаешь о том, кто видит через стены и от
которого и в темноте нельзя скрыться?» Сережа испу-
гался. «Правда твоя, сестрица, — сказал он: — бог
видит нас и там, где человеческий глаз ничего не видит;
а потому ни наедине, ни в темноте не должны мы делать
ничего такого, чего не смели бы сделать при других
и при свете».
ЛЮБОПЫТСТВО.
Павлуша (с любопытством). Что это там у тебя в
переднике, Лиза? — Лиза. А тебе это очень нужно
знать? — Павлуша (шутя). Покажи же, а не то я
насильно посмотрю. — Лиза. Ничего там нет. —
Павлуша. Неправда: ты что-то прячешь от меня. По-
кажи, пожалуйста, покажи. — Лиза. Не тронь: может
быть, это подарок тебе к новому году. — Павлуша.
Как? Что? Подарок к новому году? Покажи же,
душечка-сестрица, покажи, что там такое (хочет вы-
рвать передник из рук сестры, но Лиза не дает). Скажи,
по крайней мере, что это такое? Верно, кошелек? Не
правда ли, кошелек? — Лиза. Зачем тебе кошелек;
разве я тебе не вывязала кошелька? — Павлуша.
Что ж бы это было такое? Ах, знаю: ты связала мне
шарфик. — Лиза. У тебя два шарфика. На что же тебе
третий? — Павлуша. Как ты меня мучишь, сестрица!
Какая ты скрытная! — Лиза. Какой ты любопытный!
Павлуша. Знаю, знаю. Это, верно, батюшка купил
мне что-нибудь к новому году, какая-нибудь игруш-
ка? — Лиза. Может быть, батюшка и купил тебе что
нибудь, но ты знаешь, как он не любит, чтобы уга-
дывали заранее его подарки. — Павлуша. Да я ему
не скажу и в новый год притворюсь, как будто
ничего не знаю. — Лиза. Я и не знала, что ты умеешь
так притворяться. Покажи-же, как ты это сделаешь.—
Павлуша. Уж сделаю как-нибудь, но помоги мне, по-
жалуйста, отгадать, что там у тебя такое. Что-нибудь

215

из царства растительного? — Лиза. Нет. — Павлуша.
Из царства животного? — Лиза. Нет. — Павлуша.
Из царства минерального? — Лиза. Нет. — Павлуша.
Теперь же я тебя поймал: конечно, нет в твоем перед-
нике чего-нибудь из царства духов.— Лиза. Конечно,
нет! (опускает со смехом передник и показывает, что в
руках у нее ничего нет). К какому царству принадлежит
ничто? — Павлуша. Ах ты, плутовка! Зачем же ты
так таинственно закрывала руки передником, как
будто бы у тебя и бог знает что такое? ,— Лиза. Мне
просто было холодно без перчаток; а ты сам себя на-
казал своим любопытством. — Павлуша. Хорошо,
хорошо, но, знаешь ли, что я скажу тебе, Лиза!
В другой раз уже ты меня так не проведешь.
ПЕРСИКИ.
Отец привез из города пять персиков. Дети его
в первый раз видели эти плоды и не могли насмотреться
на хорошенькие яблоки с красными щечками, покры-
тыми нежным пухом. Отец подарил каждому из детей
своих до персику, а пятый отдал матери. Вечером, когда
дети собирались уже спать, отец спросил у них, вкус-
ны ли показались им хорошенькие яблоки. — «Ах,
очень, — отвечал старший сын, — мое было такое
вкусное, сладкое, сочное. Я спрятал косточку, потом
посажу ее, и у меня вырастет целое дерево». — «Браво,—
сказал отец: — ты будешь у меня хороший хозяин».—
«Я свой тотчас же съел, — отвечал младший, — а
косточку бросил. Матушка дала мне еще половину
своего. Какое вкусное яблочко: так и тает во рту!»—
«Ну, ты поступил не очень умно, — сказал отец, —
но от тебя нельзя и требовать другого: время рассудка
еще придет».
Я, — сказал второй сын, — подобрал косточку,
которую бросил младший брат, и разбил ее. Там было
превкусное зернышко. А персик мой я продал и взял
за него столько денег, что когда поеду в город, то могу
купить себе на них целую дюжину!»

216

Отец покачал головою и сказал: «Умно, но не по
детски. Не дай бог сделаться тебе купцом. А ты,
Эдмунд?» — спросил он, обращаясь к третьему сыну..
— Я отнес мой персик, — отвечал Эдмунд, —сыну
соседа, маленькому Георгу, который лежит в лихо-
радке. Он не хотел его брать: я положил персик к
нему на постель и убежал.
— Скажите же мне теперь, кто сделал лучшее
употребление из своего персика? — спросил отец.—
«Брат Эдмунд!» — отвечали все трое в один голос.
Эдмунд же стоял и молчал. Мать обняла его со слезами
на глазах.
ГУСИ.
Вася увидел вереницу диких гусей, которые нес-
лись высоко в воздухе.
Вася. Могут ли так же летать наши домашние гуси?—
Отец. Нет.—Вася. Кто же кормит диких гусей?— Отец.
Они сами отыскивают себе пищу. — Вася. А зимою? —
Отец. Как только наступает зима, дикие гуси улетают от
нас в теплые страны, а весною возвращаются скова.—
Вася. Но почему же домашние гуси не могут летать так
же хорошо и почему не улетают они от нас на зиму
в теплые страны? — Отец. Потому, что домашние жи-
вотные потеряли уже отчасти прежнюю ловкость и
силу, и чувства у них не .так тонки, как у диких.—Вася.
Но почему это случилось сними? — Отец. Потому, что
люди об них заботятся и отучили их пользоваться их
собственными силами. Из этого ты видишь, что и люди
должны стараться делать сами для себя все, что только
могут. Те дети, которые полагаются на услуги других
и не приучаются сами делать для себя все, что только
могут, никогда не будут сильными, умными и ловкими
людьми. — Вася. Нет, теперь я буду стараться сам все
для себя делать, а не то, пожалуй, и со мной может
сделаться то же, что с домашними гусями, которые
разучились летать.

217

НАБЛЮДАТЕЛЬНОСТЬ.
Индеец Северной Америки, возвратившись в свою
хижину, открыл, что окорок ветчины, который он
повесил на дерево провялиться, был украден. Осмо-
трев внимательно местность, индеец пустился пресле-
довать вора и спрашивал у всех, кто встречался ему:
не видали ли они старого, белого человека, неболь-
шого роста, с коротким ружьем и с небольшою соба-
кою, у которой очень длинный и мохнатый хвост.
Многие отвечали ему, что действительно встречали
такого человека; но в то же время спрашивали, как он
мог делать такое подробное описание лица, которого
никогда не видал. «Что вор небольшого роста», отве-
чал индеец, «это я заключил из того, что он должен
был подкладывать камни, чтобы снять ветчину, ко-
торую я повесил стоя на земле; что он старик — я
знаю это по его коротким шагам, следы которых
остались на упавших листьях в лесу; что он белый —
я знаю это потому, как он выворачивает свои пятки,
чего индеец никогда не делает. Ружье его должно быть
коротко, это я видел потому, что, поставив его у де-
рева, он сдернул немного кору. Собака его не велика—
это видно по ее следам; а что у нее пушистый хвост —
это я заметил по знаку, который она оставила на
песке, когда сидела и облизывалась, пока хозяин ее
крал мою ветчину».
ВЕРНАЯ СОБАКА.
Даже животные чувствуют благодарность к тем,
кто желает им добра; неужели же человек может быть
неблагодарным? Животные привязаны и преданы
своим господам; в особенности отличаются этим со-
баки.
Один купец отправился в дорогу верхом и следом
за ним бежал его верный пудель. Купец ехал за тем,
чтобы получить большую сумму денег. Получив
деньги и привязав их в мешке к седлу, поехал он до-
мой. Дорогой мешок отвязался и упал, а купец и не

218

заметил. Зоркий пудель видел, как упал мешок; по-
пробовал было поднять его зубами, но почувствовал,
что он был ему не под силу. Тогда пудель, оставив
мешок, догнал своего господина, забежал вперед,
стал кидаться на лошадь и лаять с ожесточением и
упорством. Не зная, в чем дело, купец кричал на пуделя,
бранил его, ударил кнутом, — ничего не помогало.
Верное животное продолжало кидаться на лошадь с
такой яростью, как будто хотело стащить долой своего
хозяина. Видя, что ничего не помогает и что купец
все едет дальше и дальше, пудель стал кусать за ноги
лошадь, чтобы заставить хозяина воротиться. Купец
испугался: ему пришло на мысль, что пудель его
взбесился, и, зная как опасны бешеные собаки, купец
решился застрелить своего верного слугу. Долго еще,
однакоже, старался он отделаться от пуделя то лас-
ками, то угрозами, то ударами кнута; но, видя, что
ничто не помогает, вынул пистолет и с стесненным
сердцем выстрелил в верную собаку. Бедное животное
упало; но через минуту опять поднялось и с жалобным
визгом, обливаясь кровью, старалось следовать за
хозяином. Купец очень любил своего верного пуделя,
ему было тяжело смотреть, как он страдает, и потому
он, пришпорив лошадь, ускакал вперед. Отъехав не-
много, купец захотел взглянуть, что сталось с бедным
животным, и тут только, оборачиваясь назад, заметил
он, что мешка с деньгами не было у седла. Понял тут
купец, зачем так упорно лаяла и кидалась на него
верная собака, и ему было больше жаль собаки, не-
жели денег. Он тотчас же поскакал назад, но не
нашел уже пуделя на том месте, где его оставил.
Следы крови по дороге показывали, что собака воро-
тилась назад. Как больно было доброму купцу, когда,
отправившись по кровавым следам, он нашел вер-
ное животное издыхающим у мешка с деньгами.
Понятливо смотрела собака на своего хозяина и лас-
ково лизала ему руку. Через несколько минут пудель
издох; а купец, не радуясь найденным деньгам, воро-
тился домой.

219

БОДЛИВАЯ КОРОВА.
(Из рассказов хуторянина.)
Была у нас корова, да такая характерная, бод-
ливая, что беда. Может быть, потому и молока у нее
было мало. Помучились с ней и мать и сестры. Бывало,
прогонят в стадо, а она или домой в полдень при-
дерет, или в житах очутится, — иди, выручай! Осо-
бенно, когда бывал у нее теленок, — удержу нет! Раз
даже весь хлев рогами разворотила, к теленку билась,
а рога-то у нее были длинные да прямые. Уж не раз
собирался отец ей рога отпилить, да как-то все откла-
дывал, будто что предчувствовал, старый. А какая
была увертливая да прыткая! Как поднимет хвост,
опустит голову да махнет, — так и на лошади не до-
гонишь. Вот раз, летом, прибежала она от пастуха
еще задолго до вечеру,— было у ней дома теля.
Подоила мать корову, выпустила теля и говорит се-
стре, — девочке эдак лет двенадцати: «погони, Феня,
их к речке, пусть на бережку попасутся, да, смотри,
чтоб в жито не затесались. До ночи еще далеко: что
им тут без толку стоять!». Взяла Феня хворостину,
погнала и теля, и корову; пригнала на бережок, пу-
стила пастись; а сама под вербой села и стала венок
плести из васильков, что по дороге во ржи нарвала;
плетет и песенку поет.
Слышит Феня, что-то в лозняке зашуршало; а речка
то с обоих берегов густым лозняком обросла. Глядит
Феня, что-то серое сквозь густой лозняк продирается,
и покажись глупой девочке, что это наша собака, Серко.
Известно, — волк на собаку совсем похож; только шея
неповоротливая, хвост палкой, морда понурая и глаза
блестят; но Феня волка никогда вблизи не видала.
Стала уже Феня собаку манить: «Серко, Серко!» как
смотрит,— теленок, а за ним корова несутся прямо
на нее, как бешеные. Феня вскочила, прижалась к
вербе, не знает, что делать; теленок к ней, а корова
их обоих задом к дереву прижала, голову наклонила,
ревет, передними копытами землю роет, а рога-то

220

прямо волку выставила. Феня перепугалась, обхва-
тила дерево обеими руками, кричать хочет — голосу
нет. А волк прямо на корову кинулся, да и отскочил:
с первого разу, видно, задела его рогом. Видит волк,
что нахрапом ничего не возьмешь, и стал он кидаться
то с той, то с другой стороны, чтобы как-нибудь сбоку
в корову вцепиться, или теля отхватить, — только
куда ни кинется, везде рога ему навстречу. Феня все
еще не догадывается, в чем дело, хотела бежать да
корова не пускает, так и жмет к дереву. Стала тут
девочка кричать, на помощь звать: «ратуйте, кто в бога
вирус, ратуйте!» Наш казак орал тут на взгорке,
услышал, что и корова-то ревет и девочка кричит, ки-
нул соху и прибежал на крик. Видит казак, что
делается, да не смеет с голыми руками на волка су-
нуться; такой он был большой да остервенелый; стал
казак сына кликать, что орал тут же на поле.Как за-
видел волк, что люди бегут, унялся, огрызнулся еще
раз, два, завыл, да и в лозняк. Феню казаки едва
домой довели,— так перепугалась девочка. Порадо-
вался тогда отец, что не отпилил корове рогов.
ЧУЖОЕ ЯИЧКО.
(Из рассказов хуторянина.)
Рано утром встала старушка Дарья, выбрала
темное, укромное местечко в курятнике, поставила
туда корзинку, где на мягком сене были разложены
13 яиц, и усадила на них хохлатку. Чуть светало, и
старуха не рассмотрела, что тринадцатое яичко было
зеленоватое и поменьше прочих. Сидит курица при-
лежно, греет яички; сбегает поклевать зернышек,
попить водицы,— и опять на место; даже вылиняла,
бедняжка. И какая стала сердитая: шипит, клохчет,
даже петушку не дает подойти, а тому очень хотелось
заглянуть, что там в темном уголке делается. Проси-
дела курочка недели с три, и стали из яичек цыплята
выклевываться один за другим: проклюнет скорлупку

221

носом, выскочит, отряхнется и станет бегать, нож-
ками пыль разгребать, червячков искать.
Позже всех проклюнулся цыпленок из зеленова-
того яичка. И какой же странный он вышел, круглень-
кий, пушистый, желтый, с коротенькими ножками,
с широким носиком. «Странный у меня вышел цыпле-
нок, — думает курица: — и клюет, и ходит-то он не
по-нашему; носик широкий, ноги коротенькие, какой-то
косолапый, с ноги на ногу переваливается». Подиви-
лась курица своему цыпленку, однакоже, какой ни
на есть, а все сын. И любит, и бережет его курица,
как и прочих; а если завидит ястреба, то, распустивши
перья и широко раздвинув круглые крылья, прячет
под себя всех своих цыплят, не разбирая, какие у
кого ноги.
Стала курочка деток учить, как из земли червяч-
ков выкапывать, и повела всю семью на берег пруда:
«там-де червей больше и земля мягче». Как только
коротконогий цыпленок завидел воду, так прямо и
кинулся в нее. Курица кричит, крыльями машет, к
воде кидается; цыплята тоже перетревожились: бегают,
суетятся, пищат; и один петушок с испугу даже вскочил
на камешек, вытянул шейку и в первый еще раз в
своей жизни заорал осиплым голоском: «ку-ку-ре-ку!».
Помогите, мол, добрые люди, братец тонет! Но братец
не утонул, а превесело и легко, как клок хлопчатой
бумаги, плавал себе по воде, загребая воду своими
широкими, перепончатыми лапами. На крик курицы
выбежала из избы старая Дарья, увидела, что делается,
и закричала: «Ах-ти, грех какой! видно, это я сослепу
подложила утиное яйцо под курицу».
А курица так и рвалась к пруду: насилу могли ото-
гнать бедную.
ГАДЮКА.
(Из рассказов хуторянина.)
Вокруг нашего хутора, по яругам и мокрым местам,
водилось немало змей. Я не говорю об ужах: к без-
вредному ужу у нас так привыкли, что и змеей-то

222

его не зовут. У него есть во рту небольшие острые зубы,
он ловит мышей и даже птичек и, пожалуй, может
прокусить кожу; но нет яду в этих зубах, и укушение
ужа совершенно безвредно. Ужей у нас было множе-
ство, особенно в кучах соломы, что лежала около гумна:
как пригреет солнышко, так они и выползут оттуда;
шипят, когда пойдешь, язык или жало показывают;
но ведь не жалом змеи кусают. Даже в кухне под
полом водились ужи; как станут, бывало, дети, сидя
на полу, молоко хлебать, так уж и выползет и к чашке
голову тянет, а дети его ложкой по лбу.
Но водились у нас не одни ужи; водилась и ядови-
тая змея, черная, большая, без тех желтых полосок,
что видны у ужа около головы. Такую змею зовут у
нас гадюкою. Гадюка нередко кусала скот, и если не
успеют, бывало, позвать с села старого деда Охрима,
который знал какое-то лекарство против укушения
ядовитых змей, то скотина непременно падет, —
раздует ее, бедную, как гору. Один мальчик у нас
также умер от гадюки. Укусила она его около самого
плеча и, прежде, чем пришел Охрим, опухоль перешла
с руки на шею и грудь; дитя стало бредить, метаться
и через два дня померло. Я в детстве много наслышался
про гадюк и боялся их страшно, как будто чувствовал,
что мне придется встретиться с опасной гадиной.
Косили у нас за садом, в сухой балке, где весной
всякий год бежит ручей, а летом только сыровато и
растет высокая густая трава. Всякая косовица была
для меня праздником, особенно как сгребут сено в
копны. Тут, бывало, и станешь бегать по сенокосу и
со всего размаху кидаться в копны и барахтаться в
душистом сене, пока не прогонят бабы, чтобы не разби-
вал копен. Вот так-то ив этот раз бегал я и кувыркал-
ся; баб не было, косари пошли далеко, и только наша
черная, большая собака, Бровко, лежала на копне и
грызла кость. Кувыркнулся я в одну копну, перевер-
нулся в ней раза два и вдруг вскочил с ужасом. Что
то холодное и скользкое мазнуло меня по руке. Мысль
о гадюке мелькнула в голове моей, и что же? Огром

223

ная гадюка, которую я обеспокоил, вылезла из сена
и, подымаясь на хвост, готова была на меня ки-
нуться. Вместо того, чтобы бежать, я стою, как ока-
менелый, будто гадина зачаровала меня своими без-
векими, неморгающими глазами. Еще бы минута —
и я погиб; но Бровко, как стрела, слетел с копны,
кинулся на змею, и завязалась между ними смертель-
ная борьба. Собака рвала змею зубами, топтала ла-
пами; змея кусала собаку и в морду, и в грудь, и в
живот. Но через минуту только клочки гадюки лежали
на земле, а Бровко кинулся бежать и исчез.
Тут только воротился ко мне голос: я стал кричать
и плакать; прибежали косари и косами добили еще тре-
петавшие куски змеи.
Но страннее всего, что Бровко с этого дня пропал
и скитался неизвестно где. Только через две недели
воротился он домой: худой, тощий, но здоровый. Отец
говорил мне, что собаки знают траву, которою они
лечатся от укушения гадюки.
БОГАТСТВО.
Один небогатый молодой человек встретился со
своим прежним учителем и горько жаловался ему на
свои неудачи в жизни. Он был когда-то лучшим уче-
ником в школе, и те, которые учились гораздо хуже
его, пользовались теперь богатством и известностью,
тогда как он во всем терпел недостатки. «Неужели
же ты в самом деле так беден, как говоришь?»— ска-
зал ему учитель: — «ты, кажется, пользуешься
очень хорошим здоровьем, и эта рука», продолжал
учитель, взяв за правую руку своего бывшего учени-
ка: — «сильна и способна к работе. Позволил ли бы
ты отрезать ее за тысячу рублей?» — «Сохрани боже,
ни за десять», — отвечал молодой человек. «А за
сколько же отдал бы ты твои зоркие глаза, которые
так ясно видят божий мир, — твой острый слух и
твои молодые ноги? Я думаю, ты не променял бы их

224

и за целое королевство?»-— «Конечно, нет», — отвечал
юноша. «Как же ты жалуешься на свою бедность, об-
ладая такими богатствами?»
ДОБРОСОВЕСТНЫЙ ДИКАРЬ.
Дикий индеец попросил у своего соседа табаку.
Сосед был человек не скупой, полез в карман и вынул
оттуда полную горсть. На другое утро первый опять
пришел к своему соседу и принес ему серебряную
монету, которую нашел в табаке. «Почему же ты не
оставил ее у себя?» — спросил случившийся при этом
белый человек: — «тот, кто подарил тебе табак, по-
дарил и деньги».
Тогда дикарь положил руку на сердце и сказал:
«Здесь у меня сидят два человека — добрый и злой.
Добрый говорил мне: «деньги тебе не принадлежат;
отдай их тому, чьи они». Злой человек говорил мне:
«тебе их отдали — они твои». Добрый сказал на это:
«не правда, табак твой, а деньги не твои». Злой человек
опять сказал: «не беспокойся: поди и купи себе водки».
Я не знал, на что решиться и лег спать. Но злой и
добрый человек не переставали драться у меня в Сердце
и не дали заснуть всю ночь; утром я вскочил и понес
деньги назад.
ДВА ПУТЕШЕСТВЕННИКА.
Два путешественника шли вместе и остановились
ночевать в одной гостинице. Ночью их разбудил крик,
и они узнали, что в деревне пожар. Один из путеше-
ственников поспешно стал одеваться, чтобы идти на
помощь; другой удерживал его, говоря: «Пойдем на-
шей дорогой, тут и без нас людей довольно. Какое нам
дело до чужих!» Но товарищ не послушал его и по-
спешил к горящему дому. Перед домом, который уже
весь был объят пламенем, стояла женщина и в отчаянии
кричала: «дети мои, дети мои!» Услышав эти крики,
чужестранец в ту же минуту кинулся в огонь, несмотря

225

на яростное пламя и обрушивающиеся балки. «Он погиб,
наверное, погиб!» — кричали многие, но через минуту
путешественник, с обгоревшими волосами и пылающим
платьем, показался из огня, а в руках у него было
двое детей, которых он передал рыдающей матери.
Несчастная женщина сначала обняла своих детей,
как будто еще не веря, что они возвращены ей, а потом
бросилась к ногам чужестранца. В эту самую минуту
рухнул горевший дом.
— Кто приказал тебе броситься на такое безумное
дело? — спросил чужестранца его товарищ.
— Господин огня! — отвечал мужественный чело-
век: — он же и господин дома, отец детей и спаситель!
Он сказал в моем сердце: «иди!», а я только исполнил
его волю.
ДЕДУШКА И ВНУЧЕК.
Жил-был на свете дряхлый старичок. Глаза его
помутились от старости, колена тряслись, и слышал
он, бедный, плохо. Когда он сидел за столом, то едва
мог держать в руке ложку, проносил ее мимо рта и
проливал суп на скатерть. Сын его и невестка смотрели
на него с отвращением и, наконец, поместили его в
уголке за печкой, куда приносили ему скудную пищу
в старой, глиняной миске.
У старика часто навертывались слезы на глаза,
и он грустно посматривал в ту сторону, где накрыт
был стол. Однажды миска, которую слабо держали
его руки, упала и разбилась вдребезги. Молодая не-
вестка разразилась упреками несчастному старику.
Он не смел ответить и только, вздохнувши, поник
головой. Ему купили деревянную миску, из которой
он с той поры и ел постоянно.
Несколько дней спустя, сын его и невестка уви-
дели, что ребенок их, которому было четыре года,
сидя на земле, складывает дощечки. «Что ты делаешь?»—
спросил его отец.
— Коробочку, — ответил он, — чтобы кормить из
нее папашу с мамашей, когда они состарятся.

226

Муж и жена, молча, переглянулись, потом запла-
кали и с тех пор стали опять сажать старика за свой
стол и никогда больше не обращались с ним грубо.
РАСКАЯНИЕ.
Отец своими руками насадил целый ряд плодовых
деревьев лучшей породы. Он очень обрадовался, когда
через три или четыре года показались на них первые
плоды, хотя, как обыкновенно на молодых деревьях,
этих плодов было немного. Но отцу очень хотелось
попробовать, каковы они будут на вкус.
Плоды еще не созрели, когда в сад забрался сын
соседа — мальчик шаловливый и злой. Он подговорил
хозяйского сына, который был моложе его, и они вдвоем
так усердно похлопотали около маленьких деревьев,
что на них остались одни листья. Пришел хозяин сада
и, взглянув на опустевшие деревья, очень огорчился.
«Бессовестные дети», — сказал он, — «вы лишили
меня удовольствия, которого я так долго ожидал!».
Эти слова, сказанные без гнева, но с горестью, глубоко
запали в сердце хозяйского сына. Он побежал к
своему злому соседу и сказал ему:
— Ах, если бы ты знал, как огорчился батюшка,
когда увидал, что мы наделали! Теперь у меня не
будет ни минуты покоя. Батюшка не будет любить меня
больше, как прежде, но, наверное, накажет презре-
нием, которое я вполне заслужил.
— Глуп, брат, ты, как я вижу! — отвечал ему
сын соседа: — почем же узнает твой отец, кто это сде-
лал? Ты только смотри, сам не проговорись.
Но когда Володя (так звали хозяйского сына)
воротился домой и увидел, что отец встречает его
попрежнему дружески, то в сердце у него что-то
кольнуло, и он почувствовал, что сам не может подбе-
жать к отцу с прежней радостью.
«Как же мне, — подумал он, — смотреть весело
на того, кого я так огорчил. О, нет! Я не могу попреж-
нему веселиться. Что-то давит мне сердце».

227

Через несколько времени отец пошел с детьми в сад
и дал каждому из них по нескольку прекрасных пло-
дов, в том числе и Володе. Дети прыгали весело и или.,
но Володя закрыл лицо руками и горько заплакал.
— Что с тобою, дитя мое, о чем ты плачешь? —
спросил его заботливо отец. Володя не мог выдержать
более душевной муки и, рыдая, сказал отцу: «Ах! я
не стою того, чтобы ты называл меня своим сыном, в
не могу переносить долее, что ты считаешь меня доб-
рым мальчиком, когда я сделал такое злое дело.
Батюшка, милый батюшка! не ласкай меня больше;
не дари мне ничего, накажи меня, чтобы я мог к тебе
опять приходить спокойно; избавь меня от мучений,
которые я чувствую. Накажи меня за мой бессове-
стный поступок, потому что я... я обобрал молодые
деревья!» Услышав это, отец взял сына за руку, ласково
привлек его к себе, обнял и сказал: «Я прощаю тебя,
дитя мое, и дай бог, чтобы тебе не пришлось в другой
раз что-нибудь скрывать от меня: тогда мне не будет
жаль моих яблоков».
ПАУК.
Мальчик пошел со своим отцом в виноградник. Там
увидал он пчелу, запутавшуюся в паутину. Паук
уже готовился вонзить свои ядовитые зубы в тело
бедного насекомого, но мальчик разорвал сети хищ-
ника и освободил пчелу.
— Ты очень мало ценишь искусство этого насе-
комого, разрывая его хитрую сеть, — сказал отец
мальчику: — разве ты не видишь, как правильно в
красиво переплетены эти тонкие ниточки?
— Я думаю, — отвечал мальчик, — что паук так
искусно плетет свою сеть для того, чтобы ловить в нее
и потом убивать других насекомых, а пчелка собирает
мед и воск. Вот почему я освободил пчелку и разрушил
хитрое тканье паука.
Отцу понравилось суждение мальчика. — Правда
твоя, — сказал он сыну, — но, может быть, ты посту-

228

пил с пауком не совсем справедливо. Развешивая
свою ткань по ветвям винограда, он защищает зреющие
кисти от мух и ос и истребляет вредных насекомых.
— Делает ли он это для того, — спросил мальчик,—
чтобы сберечь для нас виноград, или для того, чтобы
самому поживиться осами и мухами?
— Конечно, — отвечал отец, — ему нет дела до
нашего винограда.
—В таком случае, — отвечал мальчик, — добро,
которое делает паук, не может быть вменено ему в
заслугу.
— Правда твоя, — отвечал отец; — мы должны
благодарить за это природу, которая и вредных со-
зданий умеет заставить делать добро и приносить пользу.
— Но скажите, батюшка, — продолжал мальчик,—
почему паук в одиночку ткет свою паутину, тогда
как пчелы целым обществом делают свои соты?
— Потому, — отвечал отец, — что только добрая
цель может прочно соединять многих, союз злых раз-
рушается сам собою.
ПЕСНЯ ПТИЧКИ.
В тесной, крепкой тюрьме большого венгерского
города сидел бедный заключенный. Злые люди зако-
вали его в цепи и бросили в тюрьму.
В тюрьме было сыро, темно и холодно. Вместо
постели, ему бросили мокрую солому. Ему носили
только хлеб и воду. Он сидел там много лет — блед-
ный, больной, грустный. Солнце редко светило в его
узкое окошко, свежий воздух не проходил в тюрьму.
Печально думал он о своих милых родных, о ма-
леньких детях своих; думал, что, может быть, давно
уже все забыли его, считая умершим. Что-то делается
на земле, на родине?
Он подошел к окну. Был чудный летний вечер.
Солнце садилось за лесом, освещая красноватым све-
том его вершины; люди шли и ехали по улицам. Тюрьма
была высоко, и люди казались внизу маленькими. Он

229

закричал им, но никто его не услыхал. В синем небе
летали птицы. Перед окном тихо пролетал орел.
— Орел, орел! — закричал ему заключенный, —
сядь ко мне на окошко, расскажи, что делается на
земле, пропой мне песню.
«Нет, *— отвечал орел, — окно твое очень мало —
мне негде сесть. Я не расскажу тебе, что делается на
земле, потому что редко спускаюсь на землю. Я вью
гнездо свое на высочайших скалах и старых дубах,
подальше от злых людей, чтобы они не разорили моего
гнезда. Я не спою тебе песни, потому что никогда не
пою на земле. Я поднимаюсь высоко, высоко, и мои
песни слышит только вечное солнце...»
И могучими взмахами широких крыльев орел гордо
поднялся к небу и скрылся из глаз.
— Лебедь, лебедь! расскажи, что делается на земле,
пропой мне песню!
— Нет, — отвечал лебедь, — я не расскажу тебе,
что делается на земле. Я плаваю всегда в воде, чистой,
прохладной воде, между зелеными камышами. Когда
вода утром, на заре, станет розовая, я громко кричу
заре: здравствуй! Я не спою тебе песни,— я спою песню,
когда стану умирать...» И лебедь поплыл по воздуху,
блистая белыми крыльями.
— Воробушки, воробушки! сядьте на окошко, рас-
скажите, что делается на земле? Спойте песенку! —-
«Чилик, чилик! Нам некогда! Нам еще нужно покле-
вать зернышек, которые мельник нечаянно рассы-
пал. ..»
Но вдруг порхнула серенькая птичка, повертелась
перед окном и села на железную решетку.
Здравствуй, соловушек! Спасибо тебе, милая
птичка, что навестила меня! Расскажи, что делается
на земле, спой мне песенку.
«Я расскажу тебе, что делается на земле, я спою
тебе песенку», — начал соловушек.
И полились такие звуки, что бедный заключенный
заплакал от радости, упал на солому и все плакал
и все слушал...

230

«Вчера утром на заре, — пел соловушек, — было
так свежо и прохладно! Я прилетел к твоему домику,
сел на зеленый ореховый куст перед раскрытым окошком
и все пел и пел. В колыбельке спал твой малютка, —
он раскрыл свои большие, светлые глазки и спраши-
вал: «где папа? где папа?» и слушал мои песни...
«Твои родные плачут, вспоминая о тебе. Они тебя
любят, очень любят, очень хотят тебя увидеть. Не уны-
вай! Бог видит, как ты невинен: злые люди отпустят
тебя и ты опять выйдешь на волю, на свет, на свежий
воздух!
«Дети твои будут тебя ласкать и целовать. Будет
тихий, летний вечер, длинные тени потянутся от де-
ревьев, на солнце засверкают стекла окошек: ты будешь
на крыльце рассказывать детям, как ты страдал.
«Будешь их учить, чтобы они, когда вырастут, не
давали злым людям делать злые дела; чтобы они не сер-
дились на злых людей, а просили бы бога, чтобы все
люди любили друг друга, как брат брата...
«И дети твои послушают тебя. Когда они вырастут,
ты увидишь их добрыми, и честными, увидишь, как
они будут помогать бедным. Ты будешь жить долго,
долго! Волосы твои поседеют, но сердце будет радостно
биться!
«И когда ты умрешь, все будут о тебе плакать и мо-
литься и понесут тебя на зеленое кладбище, в светлый,
солнечный день. Над могилой твоей посадят розовый
куст, и я буду по зарям петь над твоей могилой»...
ОСЬ И ЧЕКА.
Ехал извозчик Семен с кладью глухой дорогой, по
голому, ровному, степному месту. Беда не по лесу хо-
дит; а пойдет беда, растворяй ворота, так одно за дру-
гим на тебя и валится. Задымилась у извозчика ось, а
до деревни далеко. Как ни бился сердечный, что ни
делал — нет, ничем не уймет; кладь тяжелая, а как уже
раз загорелась ось, то, известно, хоть брось тотчас;
зальет, засыплет землей, бьется один, как рыба об лед;

231

справился кой-как, — с версту проехал, опять стой,
опять то же!
Наезжает сзади шажком другой извозчик, Архипка,
по пути; Семен оглянулся, а у того ось запасная сбоку
подвязана. Крепок задним умом русский человек, —
догадался Семен наш, что надо было бы и ему взять с
собою запасную ось. Обрадовавшись находке, снимает
он шапку, кланяется товарищу и просит: «Уступи, брат,
ось запасную, сделай милость; вот и деньги сейчас от-
дам, что хочешь бери, только уступи». Тот подошел,
поглядел: «Да, говорит, не ладно, у тебя дело: пожалуй,
возьми, коли хочешь... за два целковых!»
У бедного Семена волос дыбом стал, и обе руки по-
лезли в затылок. Он сказать сказал, как слышали:
«что хочешь возьми, только продай», да он, видишь,
думал, что съехался с православным, что господь по-
слал ему помощь, а не беду; думал, что тот отдаст ось,
как следует в таком случае, за свои деньги, по-хри-
стиански,— не разживаться же чужой бедой; а тут вы-
шло не то. — «Помилуй», — говорит, — «да она, где
хочешь, возьми ее, больше полтинника не стоит!» —
«За морем телушка — полушка, — сказал тот, — да
рубль перевозу. Поди да купи, коли нашел за полтин-
ник». А сам-было и поехал дальше. Семен за ним, и
просит и кланяется, — нет: два целковых да и полно.
Кинул наш мужик шапку об земь, так ему было жаль
денег,—-да делать нечего: не ночевать тут; достал руб-
левики и отдал. «На, говорит, земляк, господь с то-
бой; дай тебе бог разжиться с легкой руки этими руб-
лями».
«Не видал я твоих рублей, — молвил тот, — не-
тто я тебя неволю, что ли? На, возьми их, да подай сюда
ось, я при своем буду, а ты при своем». — «Нет, зем-
ляк, не ты неволишь, беда неволит. Быть так, ступай с
богом, спасибо, что устроил, а то пролежал бы я здесь
сутки. Пособи, пожалуйста, поднять передок, да под-
вести ось». Тот пособил, справились и поехали вместе.
Только что тронулись,— Архипка хвать?— чеки нет
на задней оси; колесо скатилось, телега лежит на боку.

232

«Стой!», — кричит он Семену, — «стой, брат, вот и у
меня беда случилась. Как тут быть! Чеки-то у меня за-
пасной нет, а тут вокруг ни прута; да вот что, земляк,
погоди, мы справимся! у меня топор есть, подай-ка,
пожалуйста, обломок оси твоей, ведь уж она у тебя ни-
куда не пойдет; я как-раз вытешу чеку, да и поедем
вместе». — «Пожалуй, — говорит Семен, — возьми;
только ты мне за нее три целковых подай». — «С ума,
что ли, ты, брат, спятил? — три целковых за чеку, за
обломок оси? Да он и гроша не стоит!» — «Вольному
воля, — сказал Семен: — при тебе деньги, при мне
товар. Поди, может статься, где купишь и за грош».
Ударил Архип руками об полы,— хоть пропадай;
не велика штука чека, а без нее не уедешь; либо сядь да
сиди, либо подай три целковых. Достал он мошну, вы-
нул деньги, чуть не заплакал, и отдал Семену.
ЧТО ЗНАЕШЬ, О ТОМ НЕ СПРАШИВАЙ.
Мужик воз сена везет, а другой идет ему навстречу.
«Здорово!» — «Здорово!»— «А что везешь?» — «Дро-
ва».— «Какие дрова, ведь у тебя сено!» — «А копи ви-
дишь, что сено, так зачем и спрашиваешь!».
Тогда только мужик наш, почесав затылок, подумал
про себя: «а ведь и вправду, для чего ж я спрашивал?».
МЕДВЕДЬ И БРЕВНО.
Идет медведь по лесу и разнюхивает: нельзя ли чем
съестным поживиться. Чует—мед!» Поднял Миша морду
кверху и видит на сосне улей, под ульем гладкое
бревно на веревке висит; но Мише до бревна дела нет.
Полез медведь на сосну, долез до бревна; нельзя лезть
выше,— бревно мешает. Миша оттолкнул бревно лапой:
бревно легонько откачнулось назад,— и стук медведя
по башке. Миша оттолкнул бревно покрепче,—бревно
ударило Мишу посильнее. Рассердился Миша и хватил
бревно изо всей силы: бревно откачнулось сажени на
две назад,— и так хватило Мишу, что чуть он с дерева

233

не свалился. Рассвирепел медведь, забыл и про мед, хо-
чется ему бревно доканать: ну его валять, что есть силы,,
и без сдачи ни разу не остался. Дрался Миша с брев-
ном до тех пор, пока, весь избитый, не свалился с дерева;
а под деревом-то были колышки натыканы, — и по-
платился медведь за безумный гнев своей теплой
шкурой.
БАЙКА О ЩУКЕ ЗУБАСТОЙ.
В ночь на Иванов день родилась щука в Шексне, да
такая зубастая, что беда! Стала она расти не по дням,
а по часам, что день, то на вершок прибавляется-
И стала щука зубастая в Шексне похаживать, лещей, оку-
ней полавливать: издали завидит леща, да и хвать его —
только хрустит на зубах; не то, что лещей, стала ловить
уток, гусей, всякую водяную птицу. Разлетелась водя-
ная птица, а рыбам мелким куда деваться? Собралась
вся мелкая рыбешка и стала думу думать; пришел на
совет и Ерш Ершович и заорал: «полноте думу думать,
голову ломать, мозги портить: послушайте-ка, что я вам
скажу. Не житье вам больше в Шексне, не дает прохо-
ду зубастая щука; переберемтесь-ка лучше из Шексны
в мелкие речки: Сизму, Колому да Славянку». Вот и
пошла рыба сама из Шексны в мелкие речки; много ее
по дороге рыбаки поймали, славную сварили уху! да на
том и заговелись. С тех пор в Шексне совсем мало стало
мелкой рыбицы. Закинет рыбак удочку, да ничего и не
вытащит; когда-некогда попадется остроносая стерляд-
ка, да тем и ловле шабаш! Вот что наделала в Шексне
щука зубастая.
ЛИХО ОДНОГЛАЗОЕ.
Жил кузнец припеваючи, никакого лиха не знал
«Что это,—говорит кузнец, — никакого я лиха на веку
своем в глаза не видал! Хоть посмотрел бы, какое там
такое лихо на свете». Вот и пошел кузнец лиха искать.

234

Шел, шел, зашел в дремучий лес; ночь близко, а ноче-
вать негде и есть хочется. Смотрит по сторонам и видит
неподалеку стоит большущая изба. Постучал — никто
не отзывается; отворил дверь, вошел — пусто, не хо-
рошо! Забрался кузнец на печь и лег спать, не
ужинавши.
Стал было уже засыпать кузнец, как дверь отвори-
лась и вошло в избу целое стадо баранов, а за ними Ли-
хо, баба огромная, страшная, об одном глазе. Поню-
хало Лихо по сторонам и говорит: «Э, да у меня никак
гости; будет мне, Лиху, что позавтракать: давненько я
человеческого мяса не едала». Вздуло Лихо лучину и
«тащило кузнеца с печи, словно ребенка малого. «Доб-
ро пожаловать, нежданый гость; спасибо, что забрел;
чай ты проголодался и отощал»; и щупает Лихо кузнеца,
жирен ли, а у того от страха все животики подвело.
«Ну, нечего делать, давай сперва поужинаем», говорит
Лихо; принесло большое беремя дров, затопило печь,
зарезало барана, убрало и изжарило.
Сели ужинать. Лихо по четверти барана за раз в
рот кладет, а кузнецу кусок в горло не идет, даром, что
целый день ничего не ел. Спрашивает Лихо у кузнеца:
«Кто ты таков, добрый человек?» — «Кузнец». —
ч<А что умеешь ковать?» — «Да все умею». — «Скуй мне
глаз!» — «Изволь, — говорит кузнец, — да есть ли
у тебя веревка? Надо тебя связать, а то ты не дашься; я
бы тебе вковал глаз». Лихо принесло две веревки, одну
толстую, а другую потоньше. Кузнец взял веревку по-
тоньше, связал Лихо, да и говорит: «а ну-ка, бабушка,
повернись!». Повернулось Лихо и разорвало веревку.
Вот кузнец взял уже толстую веревку, скрутил бабуш-
ку хорошенько. «А ну-ка, теперь повернись!» Повер-
нулось Лихо и не разорвало веревок. Тогда кузнец на-
шел в избе железный шкворень, разжег его в печи до
бела, поставил Лиху на самый глаз, на здоровый, да
как ударит по шкворню молотом — так глаз только за-
шипел. Повернулось Лихо, разорвало все веревки, вско-
чило как бешеное, село на порог и крикнуло: «хорошо
же, злодей! теперь ты не уйдешь от меня».

235

Пуще прежнего испугался кузнец, сидит в углу ни
жив, ни мертв; так всю ночку и просидел,—даром, что
спать хотелось. По утру стало Лихо выпускать баранов
на пашню, да все по одному: пощупает, точно ли баран,
хватит за спину, да и выкинет за двери. Кузнец вывер-
нул свой тулуп шерстью вверх, надел в рукава и пошел
на четвереньках. Лихо пощупало: чует — баран; схва-
тило кузнеца за спину, да и выкинуло из избы.Вскочил
кузнец, перекрестился и давай бог ноги. Прибежал
домой; знакомые его спрашивают: «отчего это ты посе-
дел? «У Лиха переночевал», — говорит кузнец: —«знаю
я теперь, что такое Лихо, и есть хочется, да не ешь, и
спать хочется, — да не спишь».
ВАРЕНЫЙ ТОПОР.
Пришел солдат в село на квартиру и говорит хо-
зяйке: «Здравствуй, божья старушка! дай-ка мне че-
го-нибудь поесть». А старуха в ответ: «Вон там, роди-
мый, на гвоздике повесь». — «Аль ты совсем глуха, что
не чуешь?»—«Где хочешь, там и заночуешь».—«Ах ты,
старая дура! погоди, я те глухоту-то вылечу». И полез
было солдат к ней с кулаками: «подавай, старая,на стол!»
«Да нечего, родимый!». — «Вари кашицу!».— «Да не из
чего, родимый!». — «Давай топор, я из топора сварю».
«Что за диво! — думает старуха, — дай-ка посмотрю,
как он из топора кашу сварит», — и принесла топор.
Солдат положил топор в горшок, налил воды, поставил
в печь и давай варить. Варил, варил, попробовал и го-
ворит: «всем бы кащица взяла, только бы круп подсы-
пать». Принесла баба круп. Солдат опять стал варить,
попробовал и говорит: «совсем бы каша готова, только
бы мае лицом сдобрить». Принесла ему баба и масла.
Сварил солдат кашу: «ну, старуха, говорит, давай те-
перь хлеба да соли, да берись за ложку: станем каши-
цу есть». Похлебали вдвоем кашу, старуха и спрашива-
ет: «а что же, служивый, когда топор будем есть?»
Солдат ткнул в топор вилкою и говорит: «еще не дова-
рился, сама завтра довари!».

236

ОХОТНИК ДО СКАЗОК.
Жил себе старик со старухою, и был старик большой
охотник до сказок и всяких россказней. Приходит зи-
мою к старику солдат и просится ночевать. «Пожалуй,
служба, ночуй, — говорит старик, — только с уго-
вором: всю ночь мне рассказывай. Ты человек бывалый,
много видел, много знаешь». Солдат согласился. Поу-
жинали старик с солдатом, и легли они оба на полати
рядушком, а старуха села на лавке и стала при лучине
прясть.
Долго рассказывал солдат старику про свое житье
бытье, где были что видел.Рассказывал до полуночи, а
потом помолчал немного и спрашивает у старика:
«А что, хозяин, знаешь ли ты, кто с тобою на полатях
лежит?» — «Как кто? — спрашивает хозяин, — вести-
мо, солдат».— «Ан, нет, не солдат, а волк». Поглядел
мужик на солдата и точно — волк. Испугался старик,
а волк ему и говорит: «да ты, хозяин, не бойся, по-
гляди на себя, ведь и ты медведь». Оглянулся на себя
мужик, — и точно, стал он медведем.
«Слушай, хозяин, — говорит тогда волк, — не при-
ходится нам с тобою на полатях лежать; чего доброго,
придут в избу люди, так нам смерти не миновать. Убе-
жим-ка лучше, пока целы». Вот и побежали волк с мед-
ведем в чистое поле. Бегут, а навстречу им хозяино-
ва лошадь. Увидел волк лошадь и говорит: «давай съе-
дим!» — «Нет, ведь это моя лошадь», — говорит старик,
«Ну так что же что твоя: голод не тетка». Съели они ло-
шадь и бегут дальше, а навстречу им старуха, стари-
кова жена. Волк опять и говорит: «Давай старуху съе-
дим». — «Как есть? да ведь это моя жена», — говорит
медведь. «Какая твоя!» — отвечает волк. Съели и ста-
руху.
Так-то пробегали медведь с волком целое лето. На-
стает зима.
— «Давай, — говорит волк, — заляжем в берлогу;
ты полезай дальше, а я спереди лягу. Когда найдут на
нас охотники, то меня первого застрелят, а ты смотри:

237

как меня убьют да начнут шкуру сдирать, выскочи из
берлоги, да через шкуру мою переметнись,— и станешь
опять человеком». Вот лежат медведь с волком в берло-
ге; набрели на них охотники, застрелили волка и стали
с него шкуру снимать. А медведь как выскочит из берлоги
да кувырком через волчью шкуру... и полетел старик
с полатей вниз головой. «Ой, ой! — завопил старый, —
всю спинушку себе отбил». Старуха перепугалась и вско-
чила. «Что ты, что с тобой, родимый? отчего упал, ка-
жись и пьян не был!» — «Как отчего? — говорил ста-
рик,— да ты, видно, ничего не знаешь!» и стал старик
рассказывать: мы-де с солдатом зверьем были; он вол-
ком, я медведем; лето целое пробегали, лошадушку на-
шу съели и тебя, старуха, съели. Взялась тут старуха
за бока и ну хохотать. «Да вы, говорит, оба уже с час
места на полатях во всю мочь храпите, а я все сидела,
да пряла».
Больно расшибся старик: перестал он с тех пор до
полуночи сказки слушать.
НИКИТА КОЖЕМЯКА.
В старые годы проявился невдалеке от Киева страш-
ный змей. Много народу из Киева потаскал он в свою
берлогу; потаскал и поел. Утащил змей и царскую дочь,
но не съел ее, а крепко-на-крепко запер в своей берлоге.
Увязалась за царевной из дому маленькая собаченка.
Как улетит змей на промысел, царевна напишет за-
писку к отцу, к матери, привяжет записочку собачен-
ке на шею и пошлет ее домой, Собаченка записочку от-
несет и ответ принесет.
Вот раз царь и царица пишут к царевне: «узнай-де
от змея, кто его сильней». Стала царевна от змея до-
пытываться и допыталась: «есть, говорит змей, в Киеве
Никита Кожемяка, — тот меня сильней». Как ушел
зверь на промысел, царевна и написала к отцу, к матери
записочку: «есть-де в Киеве Никита Кожемяка; он
один сильнее змея; пошлите Никиту меня из неволи
выручать».

238

Сыскал царь Никиту, и сам с царицею пошел его
просить: выручить их дочку из тяжкой неволи. В ту
пору мял Кожемяка разом двенадцать воловьих кож.
Как увидал Никита царя, испугался; руки у Никиты
задрожали,—и разорвал он разом все двенадцать кож.
Рассердился тут Никита, что его испугали и ему убыт-
ку наделали, и сколько ни упрашивали его царь и ца-
рица пойти выручать царевну, — не пошел.
Вот и придумали царь с царицею собрать пять ты-
сяч малолетних сирот (осиротил их лютый змей) и по-
слали их просить Кожемяку освободить всю русскую
землю от великой беды. Сжалился Кожемяка на си-
ротские слезы, сам прослезился. Взял он 300 пуд пень-
ки, насмолил ее смолою, весь пенькою обмотался и
пошел. Подходит Никита к змеиной берлоге; а змей
заперся, бревнами завалился и к нему не выходит. «Вы-
ходи лучше на чистое поле, а не то я всю твою берлогу
размечу», сказал Кожемяка и стал уже бревна руками
разбрасывать. Видит змей беду неминучую, некуда ему
от Никиты спрятаться: вышел в чистое поле.
Долго ли, коротко ли они билися, только Никита по-
валил змея на землю и хотел его душить. Стал тут змей
молить Никиту: «Не бей меня, Никитушка, до смерти.
Сильнее нас с тобой никого на свете нет; разделим же
весь свет поровну; ты будешь владеть в одной полови-
не, а я в другой».
— «Хорошо, — сказал Никита; — надо же прежде
межу проложить, чтобы потом спору промеж нас не
было». Сделал Никита соху в 300 пуд, запряг в нее змея
и стал от Киева межу прокладывать, борозду пропахи-
вать; глубиной та борозда в две сажени с четвертью. Про-
вел Никита борозду от Киева до самого Черного моря и
говорит змею: «землю мы разделили, теперь давай море
делить, чтобы и о воде промеж нас спору не вышло».
Стали воду делить: вогнал Никита змея в Черное море,
да там его и утопил.
Сделавши святое дело, воротился Никита в Киев,
стал опять кожи мять, не взял за свой труд ничего. Ца-
ревна же воротилась к отцу, к матери.

239

Борозда Никитина, говорят, и теперь кое-где по
степи видна; стоит она валом сажени в две высотою»
Кругом мужички пашут, а борозды не распахивают;
оставляют ее на память о Никите Кожемяке.
БОГАТЫРЬ ВОЛЬГА И ОРАТАЙ МИКУЛУШКА.
Давным давно это было: народился в Киеве моло-
дой богатырь, Вольга Святославович. Стал Вольга растиг
матереть, захотелось ему много мудрости: захотел
он ходить щукой-рыбой в глубоких морях, летать под
облака птицей-соколом, серым волком рыскать по по-
лю. Уходили от Вольги все рыбы в синие моря, улетали
от него все птички за высокие облака, убегали все зве-
ри в темные леса. Набрал тогда себе Вольга дружинуш-
ку храбрую: тридцать молодцов без единого; сам Воль-
га тридцатый.
Пожаловал Вольге родной его дядюшка, ласковый
Владимир-князь, стольный киевский, три города с
крестьянами. Вот и собрался Вольга-богатырь со своею
дружинушкою храброю ехать в свои города за получ-
кою.
Выехал Вольга с дружиною в чистое поле и слышит
в поле ратая: орет в поле ратай, а самого не видно; орет
он, понукивает; сошка у ратая поскрипывает, а оме-
шики по камешкам почеркивают.
Захотелось Вольге поехать посмотреть на ратая.
Едет Вольга со своею дружиною по полю чистому; едут
они день, едут другой и только на третий день к обеду
доехали до ратая. Видят,— орет в поле ратай, пону-
кивает, с края в край бороздки пометывает; в один край
уйдет, другого не видать; коренья, каменья выверты-
вает, а большие все камни в бороздку валит. Кобылка
у ратая соловая, сошка у него кленовая, а гужики шел-
ковые.
И стал говорить Вольга: «Божья-те помощь, ора-
таюшко! Орать, да пахать, да крестьянствовати, с края
в край бороздки пометывати!»

240

Отвечает оратай Вольге-богатырю: «Спасибо тебе,
Вольга Святославович, с твоею дружинушкою храб-
рою; а мне надобна божья помощь крестьянствовати.
Далеко ль ты, Вольга, едешь? Куда путь держишь со
своею дружиною?»
— Еду я, — отвечает Вольга, — к своим городам
за получкою; подарил мне их Великий князь, столь-
ный-киевский.
— Был я третьего дня в твоих городах, — говорит
ратай, — ездил на своей кобылке соловенькой; увез
я оттуда только соли два меха, в каждом мехе по со-
рока пуд; а живут в твоих городах все разбойнички,
просят с проезжих людей деньги подорожные. Была
со мною палочка подорожная и расплатился я с
ними, как следует: который стоймя стоял, тот
сидьмя сидит; а который сидьмя сидел, тот лежмя
лежит.
— Ай да оратай-оратаюшко, — говорит Вольга, —
когда так, то поедем со мною в товарищах в мои го-
рода за получкою.
Вот оратай гужики шелковые повыстегнул, кобыл-
ку из сошки повывернул и поехал с Вольгою в товари-
щах; да остановился на дороге и говорит: «Оставил я,
Вольга, сошку в бороздочке не для-ради какого проез-
жаго, а для ради мужика-деревенщины. Вот как бы ту
сошку мне с земельки повыдернуть, из омешиков зе-
мельку повытряхнуть и бросить бы сошку за ракитов
куст.
— Не для чего тебе самому, оратаюшко, за этим
пустым делом ворочаться, — сказал Вольга оратаю и
послал своих пятерых богатырей, пятерых молодцов
могучих, чтоб они сошку из земельки повыдернули, из
омешиков земельку повытряхнули и бросили бы сошку
за ракитов куст.
Приехали к сошке пять молодцов могучих: сошку за
обжи вокруг вертят, а не могут сошки из земли выдер-
нуть, не то чтоб уж бросить за ракитов куст.
Посылает тогда Вольга богатырей своих целый де-
сяточек. Приехали богатыри: сошку за обжи вокруг вер-

241

тят, а не могут сошки от земли поднять, не то чтоб уж
бросить за ракитов куст.
Посылает тогда Вольга всю свою дружинушку храб-
рую: стала вся дружина сошку за обжи вертеть, а сош-
ка сидит в земле и не двинется.
Подъехал тогда сам оратай-оратаюшко на своей ко-
былке соловенькой; взял он сошку одною рукою, из
земельки ее повыдернул, из омешиков земельку по-
вытряхнул и бросил сошку за ракитов куст.
Стал тут Вольга Святославович оратая расспраши-
вать: «Скажи ты мне, оратай-оратаюшко, как тебя по
имени звать, как величать по отечеству?»
Отвечал оратай Вольге Святославовичу: «Как я ржи
напашу, да и во скирды сложу, домой выволочу, да
дома вымолочу; дров нарублю, да и пива наварю, да и
мужичков напою — станут мужички меня покликива-
ти: «здравствуй на многие лета, молодой Микулушка-
Селянинович!»
ЮПИТЕР И ЛОШАДЬ.
«Отец животных и людей, — сказала лошадь, при-
ближаясь к трону Юпитера: — говорят, что я одно из
прекраснейших животных, и я сама полагаю, что это
правда; но мне кажется, что многое во мне следовало
бы улучшить».
— Что же, по твоему мнению, можно было бы улуч-
шить в тебе? Говори: я готов у тебя поучиться, — ска-
зал Юпитер, улыбаясь.
— Может быть, — продолжала лошадь, — я была
бы еще быстрее, если бы мои ноги были повыше и
потоньше; длинная лебединая шея придала бы мне еще
больше красоты; грудь пошире дала бы мне побольше
силы; а так как ты назначил меня носить твоего любим-
ца человека, то мог бы положить мне на спину готовое
седло.
— Хорошо, — сказал Юпитер, — подожди минуту!
И повелел земле произвести верблюда.
Увидя это новое животное, лошадь задрожала от
страха и отвращения.

242

— Вот высокие, тонкие ноги, каких ты желала, —
сказал Юпитер: — вот длинная лебединая шея, широ-
кая грудь и готовое седло. Хочешь ты, чтобы я тебя так
же переделал?
Лошадь продолжала дрожать.
— Ступай же, — сказал Юпитер, — на этот раз
будет с тебя и этого урока. Ты же, — Продолжал он,
обращаясь к верблюду, — существуй и, несмотря на
твой непривлекательный вид, будь одним из самых по-
лезных, добрых и умных животных.
С тех самых пор верблюд существует на земле; а
лошадь содрогается всякий раз, как только его увидит.
ЮПИТЕР И ОВЕЧКА.
Бедная овечка так много обид терпела ото всех, что,
наконец, ей стало невмочь, и она пошла к Юпитеру с
горькою жалобою на свою судьбу.
— Я и сам вижу теперь, мое бедное создание, —
сказал Юпитер, сжалившись над овцою, — что создал
тебя слишком беззащитною. Выбирай же теперь сама,
чем я могу исправить мою ошибку. Не хочешь ли,, я дам
тебе острые зубы и крепкие когти?
— Ох, нет! — сказала овечка, — я не хочу иметь
ничего общего с кровожадными зверями.
— Или, может быть, — продолжал Юпитер, — ты
желаешь, чтобы я влил яду в твою слюну?
— Ах нет, нет! — отвечала овечка, — ядовитых
змей все ненавидят.
— Что же дать тебе такое? Пожалуй, я посажу креп-
кие рога у тебя на лбу и дам силу твоей шее.
— И это будет нехорошо, добрый отец: с крепкими
рогами на лбу я легко могу сделаться такою же бодли-
вою, как козел.
— Однакоже, — сказал Юпитер, — ты должна
иметь возможность вредить другим, если хочешь, что-
бы другие боялись тебе вредить.
— Если так, — сказала со вздохом овца, — то ос-
тавь же меня такою, какою ты меня создал. Я боюсь,что

243

возможность наносить вред может возбудить во мне же-
лание вредить; но лучше переносить обиды самому, чем
наносить их другим.
С этих пор овца терпеливо выносит все обиды и не
жалуется уже более на свою беззащитность.
ПТИЦЫ.
В одной хорошенькой малороссийской деревеньке
было столько садов, что вся она казалась одним боль-
шим садом. Деревья цвели и благоухали весною, а в
густой зелени их ветвей порхало множество птичек, ог-
лашавших окрестность звонкими песнями и веселым ще-
бетаньем; осенью же появлялось между листьями мно-
жество розовых яблок, желтых груш и сине-пурпуровых
слив. Но вот несколько злых мальчиков, собравшись тол-
пою, разорили птичьи гнезда. Бедные птицы покинули
сады и больше уже в них не возвращались. Прошла
осень и зима, пришла новая весна; но в садах было тихо
и печально. Вредные гусеницы, которых прежде птицы
истребляли тысячами, разводились теперь беспрепят-
ственно и пожирали на деревьях не только цветы, но и
листья: и вот обнаженные деревья посреди лета смот-
рели печально, будто зимою. Пришла осень, но в садах
не было ни розовых яблок, ни желтых груш, ни пурпу-
ровых слив; на ветках не перепархивали веселые птич-
ки; деревня не оглашалась их звонкими песнями.
ГРЯДКИ ГВОЗДИКИ.
Трое детей выпросили у матери каждый по неболь-
шой грядке гвоздики и дожидались с нетерпением, когда
цветы распустятся, потому что на гвоздике уже пока-
зались почки.
У младшего из братьев однакоже не достало терпения
дожидаться; пока почки развернутся сами, и он, при-
бежав рано утром к своей грядке, расковырял сначала
одну почку: хорошенькие пестрые лепестки показались
из-за зеленой оболочки. Мальчику это понравилось, и

244

он проворно раскрывал одну полку за другою; наконец,
вся его грядка зацвела.
— Посмотрите, посмотрите, — кричал он братьям, —
прыгая от радости вокруг своей грядки и хлопая в
ладоши:—посмотрите, моя гвоздика уже цветет, а на
ваших грядках только листья да зеленые почки.
Но радость мальчика была непродолжительна.
Солнце поднялось повыше, и пестрые цветочки, раскры-
тые насильственно и прежде времени, печально накло-
нились к земле, а к полудню потемнели и совершенно
завяли.
Преждевременная радость мальчика превратилась в
печаль, и он горько плакал, стоя у своих увядших
цветов.
СУМКА ПОЧТАЛЬОНА.
Коля был добрый, но очень рассеянный мальчик. Он
написал очень миленькое письмо к своей бабушке
в Петербург: поздравлял ее с светлым праздником, опи-
сывал свою деревенскую жизнь, чему он учится, как
Проводит время, — словом, письмо было очень, очень
миленькое; но только Коля, вместо письма, вложил в
пакет поллиста чистой бумаги, а письмо осталось ле-
жать в книге, куда Коля его сунул. Пакет запечатан,
адрес написан, почтовая марка приложена — и пустой
поллист бумаги отправился в Петербург поздравлять
бабушку с праздником.
Верст пятьсот проскакал Колин пакет, точно то-
ропясь за каким-нибудь важным делом. Вот он и в
Петербурге, а через несколько минут и в сумке почтальо-
на, который бежит по улицам, звонит у подъездов и раз-
дает письма по адресам. Но Колиному пакету не лежа-
лось в сумке: он, как все пустые существа, был очень
болтлив и любопытен.
— Вы куда отправляетесь, и что в вас написано?—
спросил пакет Коли у своего соседа,— толстого, кра-
сивого пакета из веленевой бумаги, украшенного боль-
шою гербового печатью, на которой была княжеская ко-
рона и множество украшений.

245

Богатый пакет отвечал не сразу; он сначала посмот-
рел, с кем имеет дело, и, видя, что дерзкий, осмелив-
шийся вступить с ним в разговор, был хорошенький,
глянцевитый, чистенький пакетец, удостоил его
ответа.
— По адресу, который на мне написан, мой милый
малютка, вы уже можете заключить, что я еду к очень
и очень важному лицу. Представьте же себе, каково мне
лежать в этой темной, вонючей сумке, рядом с такими
пакетами, каков, например, мой сосед с левой стороны.
Жаль, что вы не видите этого серого, запачканного урода,
запечатанного каким-то хлебным мякишем, вместо
сургуча, и какою-то солдатскою пуговицею, вместо пе-
чати. И адрес-то какой на нем? каракульки! И едет-то
он куда: на Петербургскую сторону, в Немощенную
улицу, и то еще в подвал! Фи, невольно испачкаешься,
лежа возле такого соседа!
— Я не виноват, что нас положили рядом, — отве-
чал сурово солдатский пакет,—и мне, признаться, скуч-
но лежать возле такого надутого, но пустого и глупого
барина, как ты. Обертка-то твоя хороша, но что в сере-
дине? Все пустые фразы, в которых нет ни слова прав-
ды. Тот, кто писал тебя, терпеть не может того, к кому
ты написан; а между тем, посмотри, сколько жела-
ний, искренних поздравлений, и в конце — глубочай-
шее уважение и совершеннейшая преданность! А все это
вздор и ложь! Нет тут ни уважения, ни преданности, и
потребуй-ка от этого покорнейшего слуги какой-ни-
будь действительной услуги, тогда и узнаешь, чем пах-
нет эта услужливость и уважение.
— Грубиян, невежда, как ты смеешь! Я удивляюсь»
как почтальон не выкинет тебя на улицу за такие дер-
зости! Ты посмотри только на мой герб.
— Что герб! — отвечал грубо солдат: — герб у тебя
хорош; но под гербом-то что? Пустышка, глупые фра-
зы! ни одной капли правды,— все ложь, гордость, да
чванство!
Гербовый пакет готов был лопнуть с досады и лоп-
нул бы наверное, если бы в это самое время почтальон

246

не вытащил его из сумки и не передал раззолоченному
швейцару.
— Слава богу! одним дураком меньше, — продол-
жал расходившийся солдатский пакет; — и это глупое,
надутое животное смело еще досадовать, что лежит
вместе со мною... Если бы только он знал, что во мне на-
писано!
— Что же такое написано в вас? — спросил Колин
пакет, очутившийся по соседству с серым пакетом, за-
печатанным солдатскою пуговицею.
— Да вот что,мой любезный чистенький господинчик.
Я несу известие бедной, дряхлой старушке, что сын ее,
о котором она не слыхала уже лет десять, с тех самых
пор, как его взяли в рекруты, жив, здоров и скоро будет
в отпуск. Правда, я запечатан плохим сургучом; но как
будет дрожать рука старушки, разламывая этот сур-
гуч! Правда, я написан каракульками, — и не мудрено:
меня писал солдат, выучившийся этому искусству са-
моучкою, писал — куды плохим пером и на самой серой
бумаге; но если бы ты видел, какая теплая слеза ска-
тилась с его усов и упала на меня? Славная слеза, я бе-
режно несу ее матери. Я знаю, что меня ожидает слав-
ная участь: не то, что гордого барина, который, слава
богу, убрался восвояси. В него едва взглянут, а потом
изорвут и бросят, сначала под стол, а потом в помой-
ную яму. Мою же каждую каракульку мать подарит
доброю, горячею слезою, перечтет меня тысячу раз,
тысячу раз прижмет к своему любящему сердцу и спря-
чет потом на груди, на своей доброй материнской груди.
Эх, как бы поскорее принес меня этот несносный
почтальон!
— А вы куда и с чем отправляетесь? — спросил
любопытный Колин пакет, обращаясь к своему соседу
с другой стороны, пакету с черной печатью.
— По цвету моей печати, — отвечал тот, — вы ви-
дите, что я несу грустную новость. Бедный мальчик, ко-
торый теперь лежит в больнице, прочтет во мне, что его
отец скончался. Я также все облито слезами, но толь-
ко не радостными слезами. Меня писала дрожащая

247

рука женщины, потерявшей своего любимого мужа —
рука матери, извещающей больного сына, что он поте-
рял отца. Бедный Ваня! как-то он перенесет это изве-
стие! Я воображаю, как испугается он, увидя мою зло-
вещую печать, как задрожит, прочтя во мне страшную
новость, как упадет лицом на свою подушечку и зальется
слезами. Эх, право, лучше бы мне провалиться сквозь
землю, чем ехать с таким известием.
Рука почтальона, остановившегося около какого-то
учебного заведения, вытащила из сумки печальное пись-
мо с черною печатью. У Колина письма очутился новый
сосед, и этот был уже совсем иного свойства.
— Ха! ха! ха! — отвечал он на вопрос Колина пись-
ма,—если бы вы только знали, какие уморительные вещи
во мне написаны! Человек, написавший меня, превесе-
лого нрава; я знаю, что тот, кто будет читать меня,
непременно захохочет; во мне все написаны пустяки,
но все такие забавные пустяки!
Другие письма, услышав разговор, также в него вме-
шались. И каждое спешило высказать, какую новость
оно несет.
— Я несу богатому купцу известие, что товары его
проданы по высокой цене. — А я несу другому, что он
банкрот. — Я иду разбранить Васю, что он так давно
не пишет к своим родителям. — Меня писал деревен-
ский дьячок, от имени Акулины Трифоновны к ее мужу
в Петербург, и я сверху до низу набито поклонами. —
А во мне, что ни слово, то ложь, даже совестно ехать
с таким грузом, право!—В разговор вмешались и пове-
стки. —- То-то обрадуется тот, кто получит меня, —
сказала одна повестка/— Есть чему радоваться, пе-
ребила другая, ты только на 10 рублей, а я на 5000. —
Но тот, кому я адресована, — отвечала первая, —
не знает, чем разговеться в праздник, а на тебя не обра-
тят внимания.—Обрадуется и мне молодчик, к которо-
му я послана: прокутит он денежки в два, три дня, спус-
тит он их все по трактирам да по кондитерским: как буд-
то не знает, что матери, которая их посылает, стоила
много труда и лишений каждая копейка в этой сотне

248

рублей и что она даже свою маленькую дочь оставила
к празднику без подарка.
Так болтали между собою в сумке почтальона по-
вестки и письма; а он, между тем, бегал по улицам и
равнодушно разносил по домам радость и горе, смех
и печаль, любовь и злобу, дружбу и ненависть, правду
и ложь, важные известия и глупые, пустые фразы.
Дошла, наконец, очередь и до Колина письма: почталь-
он отдал его дворнику, дворник горничной, горнич-
ная старой бабушке, которая сидела у окошка и, смотря
в четыре глаза, вязала чулки. Бабушка распечатала па-
кет, вынула пустой лист и смотрела на него с удивле-
нием, не понимая, кто это так глупо подшутил над
нею.
СЛЕПАЯ ЛОШАДЬ.
Давно, очень уже давно, когда не только нас, но и
наших дедов и прадедов не было еще на свете, стоял на
морском берегу богатый и торговый славянский город,
Винета; а в этом городе жил богатый купец, Уседом,
корабли которого, нагруженные дорогими товарами,
плавали по далеким морям. Уседом был очень богат
и жил роскошно: может быть, и самое прозвание. Усе-
дома, или Вседома, получил он от того, что в его доме
было решительно все, что только можно было найти хо-
рошего и дорогого в то время; а сам хозяин, его хозяйка
и дети ели только на золоте и на серебре, ходили только
в соболях да в парче.
В конюшнях Уседома было много отличных лоша-
дей; но ни в уседомовой конюшне, ни во всей Винете
не было коня быстрее и красивее Догони-Ветра, —
так прозвал Уседом свою любимую верховую лошадь
за быстроту ее ног. Никто не смел садиться на Догони
Ветра, кроме самого хозяина, и хозяин никогда не ез-
дил верхом ни на какой другой лошади.
Случилось купцу в одну из своих поездок по тор-
говым делам, возвращаясь в Винету, проезжать на
своем любимом коне через большой и темный лес. Дело
было под вечер, лес был страшно темен и густ, ветер

249

качал верхушки угрюмых сосен; купец ехал один-оди-
нешенек и шагом, сберегая своего любимого коня,
который устал от дальней поездки. Вдруг из-за кустов,
будто из-под земли, выскочило шестеро плечистых мо-
лодцов, с зверскими лицами, в мохнатых шапках, с
рогатинами, топорами и ножами в руках; трое были
на лошадях, трое пешком, — и два разбойника уже
схватили было лошадь купца за узду. Не видать бы
богатому Уседому своей родимой Винеты, если бы под
ним был другой какой-нибудь конь, а не Догони-Ветер.
Почуяв на узде чужую руку, конь рванулся вперед;
своею широкою, сильною грудью опрокинул на землю
двух дерзких злодеев, державших его за узду, смял под
ногами третьего, который, махая рогатиной, забегал впе-
ред и хотел было преградить ему дорогу, и помчался,
как вихрь. Конные разбойники пустились вдогонку;
лошади у них были тоже добрые, но куда же им догнать
Уседомова коня? Догони-Ветер, несмотря на свою уста-
лость, чуя погоню, мчался, как стрела, пущенная из
туго натянутого лука, и далеко оставил за собой разъя-
ренных злодеев. Через полчаса Уседом уже въезжал в
родимую Винету на своем добром коне, с которого пена
клочьями валилась на землю.
Слезая с лошади, бока которой от усталости поды-
мались высоко, купец тут же, трепля Догони-Ветра по
взмыленной шее, торжественно обещал, что бы с ним
ни случилось, никогда не продавать и не дарить никому
своего верного коня, не прогонять его, как бы он ни
состарился, и ежедневно, до самой смерти, отпускать
коню по три меры лучшего овса. Но, поторопившись к
жене и детям, Уседом не присмотрел сам за лошадью, а
ленивый работник не выводил измученного коня, как
следует, не дал ему совершенно остыть и напоил рань-
ше времени. С тех самых пор Догони-Ветер начал хво-
рать, хилеть, ослабел на ноги и, наконец, ослеп. Ку-
пец очень горевал и с полгода верно соблюдал свое
обещание: слепой конь стоял попрежнему на конюшне,
и ему ежедневно отпускалось по три меры овса. Уседом
потом купил себе другую верховую лошадь, и через пол-

250

года ему показалось слишком нерасчетливо давать сле-
пой, никуда негодной лошади по три меры овса, и он
велел отпускать две. Еще прошло полгода: слепой конь
был еще молод, приходилось его кормить долго, и ему
стали отпускать по одной мере. Наконец, и это показа-
лось купцу тяжело, и он велел снять с Догони-Ветра
узду и выгнать ßro за ворота, чтобы не занимал напрас-
но места в конюшне. Слепого коня работники выпрово-
дили со двора палкой, так как он упирался и не шел.
Бедный, слепой Догони-Ветер, не понимая, что с
ним делают, не зная и не видя, куда идти, остался стоять
за воротами, опустивши голову и печально шевеля
ушами. Наступила ночь, пошел снег, спать на камнях
было жестко и холодно для бедной слепой лошади. Не-
сколько часов простояла она на одном месте, но, наконец,
голод заставил ее искать пищи. Поднявши голову, нюхая
в воздухе, не попадется ли где-нибудь хоть клок соломы
со старой, осунувшейся крыши, брела наудачу слепая
лошадь и натыкалась беспрестанно то на угол дома, то
на забор.
Надобно вам знать, что в Винете, как и во всех ста-
ринных славянских городах, не было князя, а жители
города управлялись сами собою, собираясь на площадь,
когда нужно было решать какие-нибудь важные дела.
Такое собрание народа для решения его собственных
дел, для суда и расправы, называлось вечем. Посреди
Винеты, на площади, где собиралось вече, висел на четы-
рех столбах большой вечевой колокол, по звону кото-
рого собирался народ и в который мог звонить каждый,
кто считал себя обиженным, и требовать от народа суда
и защиты. Никто, конечно, не смел звонить в вечевой
колокол по пустякам, зная, что за это от народа сильно
достанется.
Бродя по площади, слепая, глухая и голодная ло-
шадь случайно набрела на столбы, на которых висел ко-
локол, и думая, может быть, вытащить из стрехи пучок
соломы, схватила зубами за веревку, привязанную к
языку колокола, и стала дергать: колокол зазвонил так
сильно, что народ, несмотря на то, что было еще рано,

251

толпами стал сбегаться на площадь, желая знать, кто
так громко требует его суда и защиты. Все на Винете зна-
ли Догони-Ветра, знали, что он спас жизнь своему хо-
зяину, знали обещание хозяина и удивились, увидя
посреди площади бедного коня—слепого, голодного, дро-
жащего от стужи, покрытого снегом. Скоро объясни-
лось, в чем дело, и когда народ узнал, что богатый Усе-
дом выгнал из дому слепую лошадь, спасшую ему жизнь,
то единодушно решил, что Догони-Ветер имел полное
право звонить в вечевой колокол. Потребовали на пло-
щадь неблагодарного купца и, несмотря на его оправ-
дания, приказали ему содержать лошадь попрежнему и
кормить ее до самой ее смерти. Особый человек пристав-
лен был смотреть за исполнением приговора, а самый
приговор был вырезан на камне, поставленном в память
этого события на вечевой площади.
Говорят, впрочем, что не нужно было ни разу при-
нуждать Уседома к исполнению вечевого приговора;
купец почувствовал всю черноту своего поступка: кор-
мил и холил слепую лошадь до самой ее смерти.

252

ОТДЕЛ II.
СТИХИ.
ПТИЧКА.
Птичка божия не знает
Ни заботы, ни труда;
Хлопотливо не свивает
Долговечного гнезда;
В долгу ночь на ветке дремлет;
Солнце красное взойдет —
Птичка гласу бога внемлет,
Встрепенется и поет.
За весной, красой природы
Лето знойное пройдет—
И туман и непогоды
Осень поздняя несет;
Людям скучно, людям горе;
Птичка в дальние страны,
В теплый край, за сине-море,
Улетает до весны.
А. Пушкин.
МУХА.
Бык с плугом на покой тащился по трудах, а Муха
у него сидела на рогах, и Муху же они дорогой повстре-
чали. «Откуда ты, сестра?» — от этой был вопрос. А та,
поднявши нос, в ответ ей говорит: «Откуда?.. мы па-
хали!».
И. Дмитриев.

253

ЧИЖ И ГОЛУБЬ.
Чижа захлопнула злодейка-западня; бедняжка в ней
и рвался и метался, а Голубь молодой над ним же из-
девался. «Не стыдно ль», говорит, — «средь бела
дня попался! Не провели бы так меня: за это я ручаюсь
смело». Ан смотришь, тут же сам запутался в силок.
И дело! Вперед чужой беде не смейся, Голубок!
ЛИСИЦА И ВИНОГРАД.
Голодная кума Лиса залезла в сад; в нем виногра-
ду кисти рделись. У кумушки глаза и зубы разгоре-
лись; а кисти сочные, как яхонты, горят; лишь то беда,
висят они высоко: отколь и как она к ним ни зайдет,
хоть видит око, да зуб неймет. Пробившись попусту
час целый, пошла и говорит с досадою: «Ну, что ж!
На взгляд-то он хорош, да зелен — ягодки нет зрелой:
тотчас оскомину набьешь».
ПЕТУХ И ЖЕМЧУЖНОЕ ЗЕРНО.
Навозну кучу разрывая, Петух нашел Жемчужное
Зерно и говорит: «Куда оно? какая вещь пустая! Не
глупо ль, что его высоко так ценят? А я бы, право, был
гораздо боле рад зерну ячменному: оно не столь хоть
видно, да сытно».
Невежи судят точно так: в чем толку не поймут, то
все у них пустяк.
И.Крылов.
СОЛОВЕЙ И ЧИЖ.
Был дом, где под окном и Чиж и Соловей висели и
пели. Лишь только Соловей, бывало, запоет, сын ма-
ленький отцу проходу не дает: все птичку показать к
нему он приступает, что этак хорошо поет. Отец,
обоих сняв, мальчишке подает. «Ну, — говорит, — узнай,
мой свет, которая тебя так много забавляет?» Тот-
час же на Чижа мальчишка указал: «Вот, батюшка,
она!» — сказал. И мальчик от Чижа в великом восхи-
щенье: «Какие перышки! куда как он пригож! затем
ведь у него и голос так хорош!».
И. Хемницер.

254

МАРТЫШКА И ОЧКИ.
Мартышка к старости слаба глазами стала; а у лю-
дей она слыхала, что это зло еще не так большой руки:
лишь стоит завести Очки. Очков с полдюжины она себе
достала; вертит Очками так и сяк: то к темю их при-
жмет, то их на хвост нанижет, то их понюхает, то их по-
лижет. Очки не действуют никак. «Тьфу, пропасть! —
говорит она, — и тот дурак, кто слушает людских всех
врак: все про Очки лишь мне налгали; а проку на-во-
лос нет в них». Мартышка тут с досады и с печали о ка-
мень так хватила их, что только брызги засверкали.
СЛОН И МОСЬКА.
По улицам Слона водили, как видно, напоказ, — из-
вестно, что Слоны в диковинку у нас, —так за Слоном
толпы зевак ходили. Отколе ни возьмись, навстречу
Моська им. Увидевши Слона, ну на него метаться, и
лаять, и визжать, и рваться, — ну, так и лезет в драку
с ним. «Соседка, перестань срамиться, — ей Шавка
говорит, — тебе ль с Слоном возиться? Смотри, уж ты
хрипишь, а он себе идет вперед, и лаю твоего совсем не
примечает». — «Эх, эх!» ей Моська отвечает: — «вот
то-то мне и духу придает, что я, совсем без драки, могу
попасть в большие забияки. Пускай же говорят собаки:
«ай, Моська! знать она сильна, что лает на Слона!».
И. Крылов.
О РЫБАКЕ И РЫБКЕ.
Жил старик со своей старухой у самого синего моря;
они жили в ветхой землянке ровно тридцать лет и три
года. Старик ловил неводом рыбу, старуха пряла свою
пряжу. Раз он в море закинул невод, пришел невод с
одной тиной. Он в другой раз закинул невод, пришел не-
вод с травой морской; в третий раз закинул он невод,
пришел невод с одною рыбкой, с непростою рыбкой,
золотою. Как взмолится золотая рыбка, голосом мол-
вит человечьим: «отпусти ты, старче, меня в море, до

255

рогой за себя дам откуп: откуплюсь, чем только поже-
лаешь». Удивился старик, испугался: он рыбачил три-
дцать лет и три года, и не слыхивал, чтоб рыба говорила.
Отпустил он рыбку золотую и сказал ей ласковое сло-
во: «Бог с тобою, золотая рыбка! Твоего мне откупа не
надо; ступай себе в синее море, гуляй там себе на про-
сторе».
Воротился старик ко старухе, рассказал ей великое
чудо. «Я сегодня поймал-было рыбку, золотую рыбку, не-
простую; по-нашему говорила рыбка, домой в море си-
нее просилась, дорогою ценою откупалась: откупалась,
чем только пожелаю. Не посмел я взять с нее выкуп;
так пустил ее в синее море». Старика старуха забрани-
ла: «дурачина ты, простофиля! Не умел ты взять выку-
па с рыбки! Хоть бы взял ты с нее корыто: наше-то со-
всем раскололось».
Вот пошел он к синему морю. Видит: море слегка
разыгралось. Стал он кликать золотую рыбку; приплыла
к нему рыбка и спросила: «чего тебе надобно, старче?».
Ей с поклоном старик отвечает: «смилуйся, госуда-
рыня-рыбка! Разбранила меня моя старуха, не дает
старику мне покою: надобно ей новое корыто; наше-то
совсем раскололось». Отвечает золотая рыбка: «не пе-
чалься, ступай себе с богом! будет вам новое корыто»»
Воротился старик ко старухе; у старухи новое корыто.
Еще пуще старуха бранится: «дурачина ты, простофиля!
Выпросил, дурачина, корыто! В корыте много ли
корысти? Воротись, дурачина, ты к рыбке, поклонись
ей, выпроси уж избу».
Вот пошел он к синему морю: помутилося синее море.
Стал он кликать золотую рыбку; приплыла к нему
рыбка, спросила: «чего тебе надобно, старче?» Ей ста-
рике поклоном отвечает: «смилуйся, государыня-рыбка!
Еще пуще старуха бранится, не дает старику, мне,
покою: избу просит сварливая баба». Отвечает ему зо-
лотая рыбка: «не печалься, ступай себе с богом! Так и
быть: изба вам уж будет».
Пошел он к своей землянке, а землянки нет уж и
следа; перед ним изба со светелкой, с кирпичного, беле-

256

ною трубою, с дубовыми, тесовыми воротами. Старуха
сидит под окошком; на чем свет стоит, мужа ругает:
«дурачина ты, прямой простофиля! Выпросил, просто-
филя, избу! Воротись, поклонися рыбке: не хочу быть
черною крестьянкой, хочу быть столбовою дворянкой».
Пошел старик к синему морю: не спокойно синее
море. Стал он кликать золотую рыбку; приплыла к нему
рыбка, спросила: «чего тебе надобно, старче?» Ей с по-
клоном старик отвечает: «смилуйся, государыня-рыбка!
Пуще прежнего старуха вздурилась, не дает старику мне
покою: уж не хочет быть она крестьянкой, хочет быть
столбовою дворянкой». Отвечает золотая рыбка: «не пе-
чалься, ступай себе с богом!»
Воротился старик ко старухе; что ж он видит? Вы-
сокий терем, на крыльце стоит его старуха в дорогой
собольей душегрейке, парчевая на маковке кичка, жем-
чуги окружили шею; на руках золотые перстни, на но-
гах красные сапожки. Перед нею усердные слуги; она
бьет их, за чупрун таскает. Говорит старик своей ста-
рухе: «здравствуй, барыня-сударыня, дворянка! Чай,
теперь твоя душенька довольна!» На него прикрик-
нула старуха, на конюшню служить его послала.
Вот неделя, другая проходит; еще пуще старуха взду-
рилась; опять к рыбке старика посылает. «Воротись,
поклонися рыбке: не хочу быть столбовою дворянкой, а
хочу быть вольною царицей». Испугался старик, взмо-
лился: «что ты, баба, белены объелась? Ни ступить, ни
молвить не умеешь, насмешишь ты целое царство».
Осердилася пуще старуха, по щеке ударила мужа. «Как
ты смеешь, мужик, спорить со мною, со мною, дворян-
кою столбовою? — Ступай к морю, говорят тебе честью:
не пойдешь, поведут по неволе».
Старичок отправился к морю: почернело синее море.
Стал он кликать золотую рыбку; приплыла к нему
рыбка, спросила: «чего тебе надобно, старче?» Ей с по-
клоном старик отвечает: «смилуйся, государыня-рыбка,
опять моя старуха бунтует: уж не хочет быть она дво-
рянкой, хочет быть вольною царицей». Отвечает золо-
тая рыбка: «не печалься, ступай себе с богом! Добро!

257

Будет старуха царицей!» Старичок к старухе воро-
тился. Что ж? Перед ним царские палаты, в палатах
видит свою старуху: за столом сидит она царицей,
служат ей бояре да дворяне, наливают ей заморские
вина; заедает она пряником печатным; вкруг ее стоит
грозная стража, на плечах топорики держат. Как
увидел старик, испугался, в ноги он старухе покло-
нился, молвил: «здравствуй,* грозная царица! Ну,
теперь твоя душенька довольна?» На него старуха не
взглянула, лишь с очей прогнать его велела. Под-
бежали бояре и дворяне, старика в зашей затол-
кали. А в дверях-то стража подбежала, топорами чуть
не изрубила; а народ-то над ним насмеялся. «По делом
тебе, старый невежа! Вперед тебе, невежа, наука: не
садися не в свои сани!»
Вот неделя, другая проходит, — еще пуще старуха
вздурилась: царедворцев за мужем посылает. Отыскали
старика, привели к ней. Говорит старику старуха: «во-
ротись, поклонися рыбке: не хочу быть вольною цари-
цей, хочу быть владычицей морскою, чтоб жить мне в
окиане-море, чтоб служила мне рыбка-золотая и была
бы у меня на посылках».
Старик не осмелился перечить, не дерзнул поперек
слова молвить. Вот идет он к синему морю, видит,
на море черная буря: так и вздулись сердитые волны,
так и ходят, так воем и воют. Стал он кликать золо-
тую рыбку, приплыла к нему рыбка, спросила: «чего
тебе надобно, старче?» Ей старик с поклоном отвечает:
«смилуйся, государыня рыбка! что мне делать с про-
клятою бабой? уж не хочет быть она царицей, хочет
быть владычицей морскою: чтобы жить ей в окияне
море, чтобы ты сама ей служила и была бы у ней на
посылках».
Ничего не сказала рыбка, лишь хвостом по воде
плеснула и ушла в глубокое море. Долго у моря ждал
он ответа, не дождался, к старухе воротился. Глядь:
опять перед ним землянка, на пороге сидит его стару-
ха, а перед нею разбитое корыто.
А. Пушкин.

258

ЧИЖ И ЗЯБЛИЦА.
Чиж свил себе гнездо и, сидя в нем, поет: «Ах, ско-
ро ль солнышко взойдет, и с домиком меня застанет? Ах!
Скоро ли оно проглянет? Но вот ужи взошло! Как тихо
и красно! Какая в воздухе, в дыханье, в жизни сла-
дость: ах, я такого дня не видывал давно!» Но без това-
рища и радость нам не в радость: желаешь для себя, а
ищешь разделить! «Любезная Зяблица! -г- кричит мой
Чиж соседке, смиренно прикорнувшей к ветке, — что ж
ты задумалась? Давай-ка день хвалить. Смотри, как
солнышко...» Но солнце вдруг сокрылось, и небо ту-
чами отвсюду обложилось: все птицы спрятались, кто
в гнезда, кто в реку, лишь галки стаями гуляют по песку
и криком бурю вызывают, да ласточки еще над озе-
ром летают; бык, шею вытянув, под плугом заревел; а
конь, поднявши хвост и разметавши гриву, ржет, пышет
и летит чрез ниву. И вдруг ужасный вихрь со свистом
возшумел, со треском грянул гром, ударил дождь со
градом, и пали пастухи со стадом. Потом прошла гроза,
и солнце рассвело, все стало ярче и светлее, цветы
душистее, деревья зеленее, — лишь домик у Чижа ку-
да-то занесло. О, бедненький мой Чиж! Он, мокрыми
крылами насилу шевеля, к соседушке летит и ей со вздо-
хом и слезами, носок повеся, говорит: «ах! всяк своей
бедой ума себе прикупит; впредь утро похвалю, как
вечер уж наступит».
И. Дмитриев.
МОТ И ЛАСТОЧКА.
Какой-то молодец, в наследство получив богатое
именье, пустился в мотовство и при большом раденье
спустил все чисто; наконец, с одною шубой он остался,
и то лишь для того, что было то зимой,— так он морозов
побоялся. Но, Ласточку увидя, малый мой и шубу промо-
тал.Ведь это все, чай, знают, что ласточки к нам приле-
тают перед весной: так в шубе, — думал он, — нет нужды
никакой: к чему в ней кутаться, когда во всей природе к
весенней клонится приятной все погоде и в северную
глушь морозы загнаны!» Догадки малого умны, да толь

259

ко он забыл пословицу в народе, что ласточка одна не
делает весны. И подлинно: опять отколь взялись моро-
зы, по снегу хрупкому скрипят обозы, из труб столба-
ми дым, в оконницах стекло узорами заволокло.От стужи
малого прошибли слезы и Ласточку свою, предтечу
теплых дней, юн видит на снегу замерзшую. Тут к ней,
дрожа, насилу мог он вымолвить сквозь зубы: «прокля-
тая! сгубила ты себя, а, понадеясь на тебя, и я теперь не
во-время без шубы!»
И. Крылов.
ПЕСНЯ ПАХАРЯ.
Ну! тащися, Сивка, пашней-десятиной, выбелим же-
лезо о сырую землю. Красавица-зорька в небе загоре-
лась, из большого леса солнышко выходит. Весело на
пашне... Ну! тащися, Сивка! Я сам-друг с тобою,— слуга
и хозяин. Весело я лажу борону и соху, телегу готовлю,
зерна насыпаю. Весело гляжу я на гумно, на скирды,
молочу и вею... Ну! тащися, Сивка! Пашенку мы рано
с Сивкою распашем, зернышку сготовим колыбель свя-
тую. Его вспоит, вскормит мать земля сырая; выйдет в
поле травка... Ну! тащися, Сивка! Выйдет в поле трав-
ка, вырастет и колос, станет спеть, рядиться в золотые
ткани. Заблестит наш серп здесь, зазвенят здесь косы;
сладок будет отдых на снопах тяжелых! Ну! тащися,
Сивка! Накормлю досыта, напою водою, водой клю-
чевою. С тихою молитвой я вспашу, посею: уроди мне,
боже, хлеб — мое богатство!
А. Кольцов*
ЛЕБЕДЬ, ЩУКА И РАК.
Однажды Лебедь, Рак да Щука везти с поклажей
воз взялись, и вместе трое все в него впряглись; из кожи
лезут вон; а возу все нет ходу! Поклажа бы для них
казалась и легка, да Лебедь рвется в облака, Рак пя-
тится назад, а Щука тянет в воду. Кто виноват из них,
кто прав, — судить не нам; да только воз и ныне там.

260

ЩУКА И КОТ.
Зубастой Щуке в мысль пришло за кошачье принять-
ся ремесло. Не знаю: завистью ль ее лукавый мучил, иль,
может быть, ей рыбный стол наскучил; но только взду-
мала Кота она просить, чтоб взял ее с собой он на охоту
мышей в амбаре половить.
— Да, полно, знаешь ли ты эту, свет, работу? — стал
Щуке Васька говорить: — смотри, кума, чтобы не осра-
миться: недаром говорится, что дело мастера боится.
— И, полно, куманек! Вот невидаль — мышей! Мы
лавливали и ершей.
— Так в добрый час, пойдем!
Пошли, засели. Натешился, наелся Кот., и кумуш-
ку проведать он идет; а Щука, чуть жива, лежит, ра-
зинув рот, — и крысы хвост у ней отъели. Тут, видя,
что куме совсем не в силу труд, кум замертво стащил ее
обратно в пруд.
И дельно! Это, Щука, тебе наука, вперед умнее быть
и за мышами не ходить.
И. Крылов.
ШКОЛЬНИК.
— Ну, пошел же, ради бога! Небо, ельник и песок:не-
веселая дорога... — Эй, садись ко мне, дружок! Ноги
босы, грязно тело и едва прикрыта грудь... Не стыдися,
что за дело? Это многих славных путь. Вижу я в котом-
ке книжку. Так, учиться ты идешь... Знаю: батька на сы-
нишку издержал последний грош. Знаю, старая дья-
чиха отдала четвертачок, что проезжая купчиха пода-
рила на чаек. Или, может, ты дворовый, из отпущенных?
Ну, что ж, случай тоже уж не новый: не робей, не про-
падешь... Скоро сам узнаешь в школе, как архангель-
ский мужик, по своей и божьей воле, стал разумен и
велик. Не без добрых душ на свете, — кто-нибудь све-
зет в Москву, будешь в университете, — сон свершится
наяву! Тут уж поприще широко: знай работай, да не
трусь!..
Н. Некрасов.

261

ЗИМА.
Зима!.. Крестьянин торжествуя
На дровнях обновляет путь;
Его лошадка, снег почуя,
Плетется рысью как-нибудь.
Бразды пушистые взрывая,
Летит кибитка удалая;
Ямщик сидит на облучке,
В тулупе, в красном кушаке.
Вот бегает дворовый мальчик,
В салазки Жучку посадив,
Себя в коня преобразив;
Шалун уж заморозил пальчик:
Ему и больно и смешно,
А мать грозит ему в окно...
А. Пушкин.
ПЕТУХ, КОТ И МЫШЕНОК.
О, дети, дети! как опасны ваши лета! Мышенок,
не видавший света, попал было в беду, и вот как он об
ней рассказывал в семье своей.
— Оставя нашу нору и перебравшись через гору,
границу наших стран, пустился я бежать, как молодой
мышенок, который хочет показать, что он уж не ребе-
нок. Вдруг сразмаху на двух животных набежал: ка-
кие звери — сам не знал. Один так смирен, добр, так
плавно выступал, так миловиден был собою. Другой —
нахал, крикун, теперь лишь будто с бою. Весь в перь-
ях; у него косматый крюком хвост, над самым лбом дро-
жит нарост какой-то огненного цвета и будто две руки,
служащи для полета; он ими так махал и так ужасно
горло драл, что я, таки не трус, а подавай бог ноги —
скорее от него с дороги. Как больно! Без него я верно
бы в другом нашел наставника и друга! В глазах его
была написана услуга: как тихо шевелил пушистым
он хвостом! С каким усердием бросал ко мне он взоры,
смиренны, кроткие, но полные огня! Шерсть гладкая на
нем, почти как у меня; головка пестрая и вдоль спины

262

узоры; а уши, как у нас, и я по ним сужу, что у него
должна быть симпатия с нами, высокородными мышами.
— А я тебе на то скажу, — Мышенка мать остано-
вила, — что этот доброхот, которого тебя наружность
так прельстила, смиренник этот... Кот! Под видом кро-
тости, он враг наш, злой губитель; другой же был Пе-
тух, миролюбивый житель. Не только от него не видим
мы вреда иль огорченья; но сам он пищей нам бывает
иногда. Вперед по виду ты не делай заключенья.
И. Дмитриев.
ОСЕЛ И СОЛОВЕЙ.
Осел увидел Соловья и говорит ему: «Послушай-ка,
дружище! Ты, сказывают, петь великий мастерище: хо-
тел бы очень я сам посудить, твое услышав пенье, вели-
ко ль подлинно твое уменье?» Тут Соловей являть свое
искусство стал: защелкал, засвистал на тысячу ладов,
тянул, переливался; то нежно он ослабевал, и томной
вдалеке свирелью отдавался, то мелкой дробью вдруг
по роще рассыпался. Внимало все тогда любимцу и пев-
цу Авроры; затихли ветерки, замолкли птичек хоры, и
прилегли стада. Чуть-чуть дыша, пастух им любовался,
и только иногда, внимая Соловью, пастушке улыбался.
Скончал певец. Осел, уставясь в землю лбом,—«из-
рядно», говорит: «сказать не ложно, тебя без ску-
ки слушать можно, а жаль, что не знаком ты с нашим пе-
тухом: еще б ты боле навострился, когда бы у него не-
много поучился». Услыша суд такой, мой бедный Соло-
вей вспорхнул — и полетел за тридевять полей.
Избави бог и нас от этаких судей!
И. Крылов.
СКАЗКА О КУПЦЕ КУЗЬМЕ ОСТОЛОПЕ
И РАБОТНИКЕ ЕГО БАЛДЕ.
Жил-был купец Кузьма Остолоп, по прозванью
Осиновый-лоб. Пошел Кузьма по базару посмотреть
кой-какого товару. Навстречу ему Балда идет, сам не
зная куда. «Что, дядюшка, так рано поднялся, чего ты

263

взыскался?» Кузьма ему в ответ: «нужен мне работник —
повар, конюх и плотник. А где найти мне такого служи-
теля, не слишком дорогого?» Балда говорит: «буду слу-
жить тебе славно, усердно и очень исправно, в год за
три щелчка тебе по лбу, есть же давай мне вареную пол-
бу». Призадумался наш Кузьма Остолоп, стал почесы-
вать лоб. Шелк щелку ведь розь — да понадеялся
на русский авось. Кузьма говорит Балде: «ладно; не
будет нам обоим накладно. Поживи-ка на моем по-
дворье, окажи свое усердье и проворье».
Живет Балда в купеческом доме, спит-себе на со-
ломе, ест за четверых, работает. за семерых: до-света
все у него пляшет, лошадь запряжет, полосу вспашет,
печь затопит, все заготовит, закупит, яичко испечет, да
сам и облупит. Хозяйка Балдой не нахвалится, их
дочка о Балде лишь и печалится, сынок их зовет его тя-
тей; кашу заварит, няньчится с дитятей; один Кузьма
лишь Балду не любит, никогда его не приголубит, о
расплате думает частенько. Время идет, и срок уже бли-
зенько. Кузьма не ест, не пьет, ночи не спит: лоб у
него заранее трещит. Вот он жене признается: «так и
так, что делать остается?» Ум у бабы догадлив, на вся-
кие хитрости повадлив. Хозяйка Кузьме говорит:
«знаю средство, как удалить от нас такое бедство: за-
кажи Балде службу, чтоб стало ему не в мочь; а требуй,
чтоб он ее исполнил точь-в-точь: тем ты и лоб от рас-
правы избавишь и Балду-то без расплаты отправишь».
Стало на сердце у Кузьмы веселее, начал он глядеть
на Балду посмелее. Вот он кричит: «поди-ка сюда, вер-
ный мой работник Балда! Слушай: платить обязалися
черти мне оброк до самой моей смерти. Лучшего бы не
надобно дохода, да есть на них недоимки за три года.
Как наешься ты своей полбы, собери-ка с чертей оброк
мне полный».
Балда, с Кузьмой понапрасну не споря, пошел да
и сел у берега моря; там он стал веревку крутить, да
конец ее в море мочить. Вот из моря вылез старый Бес:
«зачем ты, Балда, к нам залез?» — «Да вот веревкой
хочу море морщить, да вас, проклятое племя, корчить».

264

Беса старого взяла тут унылость. «Скажи, за что та-
кая немилость?» — «Как за что? Вы не платите оброка,
не помните положенного срока; вот ужо будет нам поте-
ха, вам, собакам, великая помеха!» — «Балдушка, по-
годи ты морщить море, оброк сполна ты получишь
вскоре. Погоди, вышлю к тебе внука». Балда мыс-
лит: «этого провесть не штука!»
Вынырнул подосланный бесенок, замяукал он как
голодный котенок. «Здравствуй, Балда мужичок! какой
тебе надобно оброк? Об оброке век мы не слыхали, не
было чертям такой печали; ну, так и быть, — возьми,
да с уговору, с общего нашего приговору,— чтобы впе-
ред не было никому горя: кто скорее из нас обежит
около моря, тот и бери себе полный оброк; между тем
там приготовят мешок». Засмеялся Балда лукаво:
«Что ты это выдумал, право? Где тебе тягаться со мною,
со мною, с самим Балдою? Экого послали супостата.
Подожди-ка моего меньшого брата».
Пошел Балда в ближний лесок, поймал двух зай-
цев, да в мешок. К морю опять он приходит; у моря бе-
сенка находит. Держит Балда за уши одного зайку:
«Попляши-ка ты под нашу балалайку; ты, бесенок, еще
молоденек, со мною тягаться слабенек: — это была бы
лишь времени трата, обгони-ка сперва моего брата.
Раз, два, три! Догоняй-ка». Пустились бесенок и зай-
ка: бесенок по берегу морскому, а зайка в лесок, до дому.
Вот, море кругом обежавши, высунув язык, морду
поднявши, прибежал бесенок, задыхаясь, весь мокре-
шенек, лапкой утираясь, мысля: дело с Балдою сла-
дит. Глядь: а Балда братца гладит, приговаривая:
«Братец мой любимый, устал, бедняжка! Отдохни, ро-
димый». Бесенок оторопел, хвостик поджал, совсем при-
смирел, на братца поглядывает боком. «Погоди», гово-
рит, «схожу за оброком». Пошел к деду, говорит: «Беда!
обогнал меня меньшой Балда!» Старый бес стал тут ду-
мать думу, а Балда наделал такого шуму, что все море
смутилось и волнами так и расходилось.
Вылез бесенок. «Полно, мужичок: вышлем тебе весь
оброк». — «Нет», говорит Балда,«теперь моя череда, —
264

265

условие сам назначу, задам тебе, враженок, задачу. По-
смотрим, какова у тебя сила. Видишь там сивая кобыла.
Кобылу подыми-ка ты, да неси ее полверсты, сне-
сешь кобылку — оброк уж твой, не снесешь кобылы —
будет он мой».
Бедненький бес под кобылу подлез, понатужилсяг
понапружился, приподнял кобылу, два шага шагнул,
на третьем упал, ножки протянул. А Балда ему: «глу-
пый ты бес, куда ж ты за нами полез? и руками то снести
не смог, а я, смотри, снесу промеж ног». Сел Балда на
лошадку верхом, да версту проскакал, так, что пыль
столбом. Испугался бесенок и к деду пошел, расска-
зывать про такую победу. Делать нечего — черти соб-
рали полный оброк, да на Балду взвалили мешок.
Идет Балда, покрякивает; а Кузьма, завидя Балдуг
вскакивает, за хозяйку прячется, со страху корячится.
Балда его тут отыскал, отдал оброк, платы требовать
стал. Бедный купец Кузьма Остолоп подставил лоб.
С первого щелчка — прыгнул Кузьма до потолка; со
второго щелчка лишился Кузьма языка; а с третьего
щелчка —вышибло ум у старика. А Балда пригова-
ривал с укоризною: «не гонялся бы ты, Кузьма, за де-
шевизною!..»
А. Пушкин»
ЗЕРКАЛО И ОБЕЗЬЯНА.
Мартышка, в зеркале увидя образ свой, тихохонько
Медведя толк ногой: «Смотри-ка», говорит, «кум ми-
лый мой, что это там за рожа? Какие у нее ужимки и
прыжки! Я удавилась бы с тоски, когда бы на нее хоть
чуть была похожа; а ведь, признайся, есть из кумушек
моих таких кривляк пять-шесть; я даже их могу по
пальцам перечесть».
— «Чем кумушек считать трудиться, не лучше ль
на себя, кума, оборотиться?» ей Мишка отвечал. Но
Мишенькин совет лишь попусту пропал.
И. Крылов.

266

ПОЛЕВОЙ ЦВЕТОК.
Простой цветочек, дикий, не знаю как, попал в один
пучок с гвоздикой. И что же? — от нее душистым стал
и сам.
Хорошее всегда знакомство в прибыль нам.
И. Дмитриев.
ВЕСЕННИЕ ВОДЫ.
Еще в полях белеет снег,
А воды уж весной шумят —
Бегут и будят сонный брег,
Бегут и блещут и гласят...
Они гласят во все концы:
«Весна идет! Весна идет!
Мы молодой весны гонцы!
Она нас выслала вперед...»
Весна идет, весна идет! —
И тихих, теплых майских дней
Румяный, светлый хоровод
Толпится весело за ней.
Ф. Тютчев.
КАЗАЧЬЯ КОЛЫБЕЛЬНАЯ ПЕСНЯ.
Спи, младенец мой прекрасный, баюшки-баю.
Тихо смотрит месяц ясный в колыбель твою. Стану ска-
зывать я сказки, песенку спою; ты ж дремли, закрывши
-глазки, баюшки-баю.
По камням струится Терек, плещет мутный вал; злой
чечен ползет на берег, точит свой кинжал. Но отец твой,
старый воин, закален в бою: спи, малютка, будь споко-
ен, — баюшки-баю.
Сам узнаешь, будет время, бранное житье; смело
вденешь ногу в стремя и возьмешь ружье. Я седельце
боевое шелком разошью... Спи, дитя мое родное, баюш-
ки-баю.
Богатырь ты будешь с виду и казак душой. Прово-
жать тебя я выйду, — ты махнешь рукой... Сколько

267

горьких слез украдкой я в ту ночь пролью!.. Спи, мой
ангел, тихо, сладко, баюшки-баю.
Стану я тоской томиться, безутешно ждать, стану
целый день молиться, по ночам гадать; стану думать,
что скучаешь ты в чужом краю... Спи ж, пока забот не
знаешь, баюшки-баю.
Дам тебе я на дорогу образок святой: ты его, моляся
богу, ставь перед собой, да готовясь в бой опасный,
помни мать свою... Спи, младенец мой прекрасный,
баюшки-баю.
М. Лермонтов.
ЛЮБОПЫТНЫЙ.
— Приятель дорогой, здорово! Где ты был?
— В кунсткамере, мой друг. Часа там три ходил;
все видел,4 высмотрел; от удивленья, поверишь ли, не
станет ни уменья пересказать тебе, ни сил. Уж подлин-
но, что там чудес палата! Куда на выдумки природа та-
ровата! Каких зверей, каких там птиц я не видал! Ка-
кие бабочки, букашки, козявки, мушки, таракашки!
Одни — как изумруд, другие—как коралл! Какие кро-
хотны коровки! есть, право, менее булавочной головки!
— А видел ли слона? Каков собой на взгляд?
Я, чай, подумал ты, что гору встретил?
— Да разве там он?
— Там...
— Ну, братец, виноват: слона-то я и не приметил.
И. Крылов.
БЕРЕЗА.
Печальная береза
У моего окна,
И прихотью мороза
Разубрана она.
Как гроздья винограда,
Ветвей концы висят.
И радостен для взгляда

268

Весь траурный наряд.
Люблю игру денницы
Я замечать на ней,
И жаль мне, если птицы
Стряхнут красу ветвей.
А. Фет.
ЛАСТОЧКИ.
Мой сад с каждым днем увядает; помят он, поломан
и пуст; хоть пышно еще доцветает настурций в нем ог-
ненный куст... Мне грустно! Меня раздражает и солн-
ца осеннего блеск, и лист, что с березы спадает, и позд-
них кузнечиков треск. Взгляну-ль по привычке под
крышу, — пустое гнездо над окном; в нем ласточек речи
не слышу, солома обветрилась в нем... А помню я, как
хлопотали две ласточки, строя его, как прутики гли-
ной скрепляли, и пуху таскали в него. Как весел был
труд их, как ловок! Как любо им было, когда пять ма-
леньких, быстрых головок выглядывать стали с гнез-
да! И целый-то день говоруньи, как дети, вели разго-
вор... потом полетели, летуньи! Я мало их видел с тех
пор. И вот — их гнездо одиноко! Они уж в иной сторо-
не — далеко, далеко, далеко... О! если бы крылья и
мне!
А. Майков.
ВЕСНА.
Весна! Выставляется первая рама,
И в комнату шум ворвался:
И благовест ближнего храма,
И говор народа, и стук колеса.
Мне в душу повеяло жизнью и волей:
Вон— даль голубая видна...
И хочется в поле, в широкое поле,
Где, шествуя, сыплет цветами весна.
А. Майков.

269

УРОЖАЙ.
Красным полымем заря вспыхнула; по лицу земли
туман стелется; разгорелся день огнем солнечным, по-
добрал туман выше темя гор; нагустил его в тучу чер-
ную. Туча черная понахмурилась, понахмурилась,—
что задумалась, словно вспомнила свою родину... По-
несут ее ветры буйные во все стороны света белого...
Ополчается громом, бурею, огнем-молнией, ду-
гой-радугой; ополчилася,— и расширилась, и удари-
ла, и пролилася слезой крупною — проливным до-
ждем на земную грудь, на широкую. И с горы небес
глядит солнышко; напилась воды земля досыта.
На поля, сады, на зеленые, люди сельские не насмот-
рятся; люди сельские божьей милости ждали с трепе-
том и молитвою. Заодно с весной пробуждаются их за-
ветные думы мирные. Дума первая: хлеб из закрома
насыпать в мешки, убирать воза. А вторая их была ду-
мушка: из села гужом впору выехать. Третью думуш-
ку как задумали, — богу-господу помолилися, чем
свет по полю все разъехались — и пошли гулять друг
за дружкою, горстью полною хлеб раскидывать, и давай
пахать землю плугами, да кривой сохой перепахивать,
бороны зубьем порасчесывать.
Посмотрю пойду, полюбуюся, что послал господь
за труды людям: выше пояса рожь зернистая дремлет
колосом почти до земли. Словно божий гость, на все
стороны дню веселому улыбается, ветерок по ней плы-
вет-лоснится, золотой волной разбегается.
Люди семьями принялися жать, косить под корень
рожь высокую. В копны частые снопы сложены, от во-
зов всю ночь скрипит музыка. На гумнах везде, как
князья, скирды широко сидят, подняв головы. Видит
солнышко — жатва кончена: холодней оно пошло к осе-
ни, но жарка свеча поселянина пред иконою божьей
матери.
А. Кольцов.

270

КРЕСТЬЯНСКАЯ ПИРУШКА.
Ворота тесовы раствори лися, на конях, на санях
гости въехали. Им хозяин с женой низко кланялись;
со двора повели в светлу горенку. Перед спасом святым
гости молятся, за дубовы столы, за набраные, на
сосновых скамьях сели званые. На столах кур, гусей
много жареных; пирогов, ветчины блюда полные.
Бахромой, кисеей принаряжена, молодая жена, чер-
нобровая, обходила подруг с поцелуями; разносила
гостям чашу горького.
Сам хозяин за ней брагой хмельною из ковшей вы-
резных родных подчует; а хозяйская дочь медом сы-
ченым обносила кругом с лаской девичьей.
Гости пьют и едят, речи гуторят про хлеба, про по-
кос, про старинушку: как-то бог и господь хлеб уродит
нам? как-то сено в степи будет зелено? Гости пьют и
едят, забавляются от вечерней зари до полуночи. По
селу петухи перекликнулись; призатих говор — шум в
темной горенке; от ворот поворот виден по снегу.
А. Кольцов.
ЛИСИЦА И ОСЕЛ.
«Отколе, умная, бредешь ты, голова?» Лисица, встре-
тяся с Ослом, его спросила. «Сейчас лишь ото Льва!
Ну, кумушка, куда его девалась сила! Бывало зарычит,
так стонет лес кругом, и я без памяти бегом, куда гла-
за глядят, от этого урода; а ныне, в старости, и дряхл,
и хил, совсем без сил, валяется в пещере, как колода.
Поверишь ли, в зверях пропал к нему весь прежний
страх. И поплатился он старинными долгами! Кто ми-
мо Льва ни шел, всяк вымещал ему по-своему: кто зу-
бом, кто рогами...» — «Но ты коснуться Льва, конеч-
но, не дерзнул?»—Лиса Осла перерывает. «Вот-на!», Осел
ей отвечает: «а мне чего робеть? и я его лягнул: пускай
ослиные копыта знает!».
Так души низкие, будь знатен, силен ты, не смеют на
тебя поднять они и взгляды; но упади лишь с высоты,
от первых жди от них обиды и досады.
И. Крылов.

271

ПЕСНЯ БЕДНЯКА.
Куда мне голову склонить? Покинут я и сир: хо-
тел бы весело хоть раз взглянуть на божий мир. И я в
семье моих родных когда-то счастлив был; но горе —
спутник мой с тех пор, как я их схоронил. Я вижу зам-
ки богачей и их сады кругом... Моя ж дорога мимо их
с заботой и трудом. Но я счастливых не дичусь; моя пе-
чаль в тиши, я всем веселым рад сказать — бог по-
мочь\ — от души.
О, щедрый бог! Не вовсе ж я тобою позабыт, источ-
ник милости твоей для всех равно открыт. В селеньи
каждом есть твой храм с сияющим крестом, с молитвой
сладкой и с твоим доступным алтарем. Мне светит солнце
и луна; любуюсь на зарю; и, слыша благовест, с то-
бой, создатель, говорю. И знаю: будет добрым пир в
небесной стороне; там буду праздновать и я, там место
есть и мне.
В. Жуковский.
УТРО.
Звезды меркнут и гаснут. В огне облака. Белый пар
по лугам расстилается. По зеркальной воде, по кудрям
лозняка от зари алый свет разливается. Дремлет чуткий
камыш. Тишь-безлюдье вокруг. Чуть приметна тропин-
ка росистая. Куст заденешь плечом, — на лицо тебе
вдруг с листьев брызнет роса серебристая. Потянул
ветерок, воду морщит, рябит. Пронеслись утки с шумом
и скрылися. Далеко-далеко колокольчик звенит. Рыбаки
в шалаше пробудилися, сняли сети с шестов, весла
к лодкам несут... А восток все горит-разгорается. Птички
солнышка ждут, птички песни поют., И стоит себе
лес, улыбается. Вот и солнце встает, из-за пашен бле-
стит, за морями ночлег свой покинуло; на поля, на луга,
на макушки ракит золотыми потоками хлынуло. Едет
пахарь с» сохой, едет— песню поет; по плечу молодцу
все тяжелое... Не боли ты, душа! отдохни от забота
Здравствуй, солнце да утро веселое!
Я. Никитин.

272

ТРУДОЛЮБИВЫЙ МЕДВЕДЬ.
Увидя, что мужик, трудяся над дугами, их прибыль-
но сбывает с рук (а дуги гнут с терпеньем и не вдруг),
Медведь задумал жить такими же трудами. Пошел по
лесу треск и стук, и слышно за версту проказу. Ореш-
ника, березника и вязу мой Мишка погубил несметное
число; а не дается ремесло. Вот идет к мужику он по-
просить совета, и говорит: «сосед, что за причина эта?
Деревья-таки я ломать могу, а не согнул ни одного в
дугу. Скажи, в чем есть тут главное уменье?»
— В том, — отвечал сосед:—чего в тебе, кум, вовсе
нет, — в терпеньи.
И. Крылов.
СВИНЬЯ ПОД ДУБОМ.
Свинья под Дубом вековым наелась желудей досыта,
доотвала; наевшись, выспалась под ним, потом, глаза
продравши, встала и рылом подрывать у Дуба корни
стала. «Ведь это дереву вредит», — ей с Дуба Ворон
говорит: — «коль корни обнажишь, оно засохнуть мо-
жет». «Пусть сохнет» — говорит Свинья: — «ничуть меня
то не тревожит, в нем проку мало вижу я; хоть век его
не будь, ничуть не пожалею; лишь были б желуди, ведь
я от них жирею». — «Неблагодарная!» — промолвил
Дуб ей тут: — «когда бы вверх могла поднять ты рыло,
тебе бы видно было, что эти желуди на мне растут».
ВОЛК и КОТ.
Волк из лесу в деревню забежал не в гости, но жи-
вот спасая; за шкуру он свою дрожал: охотники за ним
гнались и гончих стая. Он рад бы в первые тут шмы-
гнуть ворота, — да то лишь горе, что все ворота на за-
поре. Вот видит Волк мой на заборе Кота, и молвит:
— Васенька, мой друг, скажи скорее, кто здесь из
мужичков добрее, чтобы укрыть меня от злых моих вра-
гов? Ты слышишь лай собак и страшный звук рогов?
Все это ведь за мной».
— Проси скорей Степана:, мужик предобрый он, —
Кот Васька говорит».

273

— То так, да у него я ободрал барана.
— Ну, попытайся ж у Демьяна.
— Боюсь, что на меня и он сердит: я у него унес коз-
ленка.
— Беги ж, вон там живет Трофим.
— К Трофиму? Нет, боюсь и встретиться я с ним: он
на меня с весны грозится за ягненка.
— Ну, плохо ж! — Но, авось, тебя укроет Клим!
— Ох, Вася, у него зарезал я теленка!
— Что вижу, кум? Ты всем в деревне насолил, —
сказал тут Васька Волку: — какую ж ты себе защиту
здесь сулил? Нет, в наших мужичках не столько мало
толку, чтоб на свою беду тебя спасли они. И правы, —
сам себя вини: что ты посеял, — то и жни.
ЛИСТЫ И КОРНИ.
В прекрасный летний день, бросая по долине тень,
Листы на дереве с зефирами шептали, хвалились гус-
тотой, зеленостью своей и вот как о себе зефирам тол-
ковали: «не правда ли, что мы краса долины всей? что
нами дерево так пышно и кудряво, раскидисто и вели-
чаво? Что б было в нем без нас? Ну, право, хвалить себя
мы можем без греха! Не мы ль от зноя пастуха и стран-
ника в тени прохладной укрываем? Не мы ль красиво-
стью своей плясать сюда пастушек привлекаем? У нас
же раннею и позднею зарей насвистывает соловей. Да
вы, зефиры, сами почти не расстаетесь с нами». — «Про-
молвить можно бы спасибо тут и нам», им голос от-
вечал из-под земли смиренно. «Кто смеет говорить
столь нагло и надменно? Вы кто такие там, что дерзко
так считаться с нами стали?» Листы, по дереву шумя,
залепетали. «Мы те», им снизу отвечали, «которые, здесь
роясь в темноте, питаем вас. Ужель не узнаете? Мы
Корни дерева, на коем вы цветете. Красуйтесь в доб-
рый час! Да только помните ту разницу меж нас, что
с новою весною лист новый народится, а если корень
иссушится, — не станет дерева, ни вас».
И. Крылов.

274

ВСЕНОЩНАЯ В ДЕРЕВНЕ.
Приди ты, немощный, приди ты, радостный! Звонят
ко всенощной, к молитве благостной! И звон смиряю-
щий всем в душу просится; окрест сзывающий в полях
разносится!.. В Холмах, селе большом, есть церковь
новая; воздвигла божий дом сума торговая: и службы
божий богато справлены, икон подножия свечьми устав-
лены. И стар, и млад войдет: сперва помолится, по-
клон земной кладет, кругом поклонится...И стройно
клирное несется пение, и дьякон мирное творит глаше-
ние: о благодарственном труде молящихся, о граде цар-
ственном, о всех трудящихся.
Аксаков.
ЛЕТНИЙ ВЕЧЕР.
Знать, солнышко утомлено;
За горы прячется оно,
Луч погашает за лучом
И, алым тонким облачком
Задернув лик усталый свой,
Уйти готово на покой.
Пора ему и отдохнуть;
Мы знаем, летний долог путь.
Везде ж работа: — на горах,
В долинах, рощах и лугах;
Того согрей, тем свету дай
И всех притом благословляй.
Буди заснувшие цветы
И им расписывай листы;
Потом медвяною росой
Пчелу-работницу напой,
И чистых капель меж листов
Оставь про резвых мотыльков.
Зерну скорлупку расколи
И молодую из земли
Былинку выведи на свет;
Пичужкам приготовь обед;
Тех приюти между ветвей,
А тех на гнездышке согрей.
И вишням дай румяный цвет;

275

Не позабудь горячий свет
Рассыпать на зеленый сад,.
И золотистый виноград
От зноя листьями прикрыть,.
И колос зрелостью налить.
А если жар для стад жесток,.
Смани их к роще в холодок;
И тучку темную скопи,
И травку влагой окропи,
И яркой радугой с небес
Сойди на темный луг и лес.
А где под острою косой
Трава ложится полосой,
Туда безоблачно сияй
И сено в копны собирай,
Чтоб к ночи луг от них пестрел,
И с ними ряд возов скрипел.
И так совсем не мудрено,
Что разгорелося оно,
Что отдыхает на горах
В полупотухнувших лучах
И нам, сходя за небосклон,
В прохладе шепчет: добрый сон!
В. Жуковский*
МОЛИТВА ДИТЯТИ.
Молись, дитя: тебе внимает
Творец бесчисленных миров
И капли слез твоих считает,
И отвечать тебе готов.
Быть может, ангел твой хранитель
Все эти слезы соберет
И их в надзвездную обитель,
К престолу бога отнесет.
Молись, дитя, мужай с летами.
И дай бог, в пору поздних лет,
Такими ж светлыми очами
Тебе глядеть на божий свет.
И. Никитин.

276

КРЕСТЬЯНСКАЯ ДУМА.
На восьмой десяток пять лет перегнулось, как одну
;я песню, песню молодую, пою-запеваю старою по-
гудкой; как одну я лямку тяну без подмоги! Ровес-
никам детки давно помогают, только мне на свете пе-
ремены нету. Сын пошел на службу, а другой в могилу;
две вдовы невестки, у них детей куча,— все мал-мала
меньше; задной головою ничего не знают; где пахать,
что сеять, позабыли думать. Богу, знать, угодно на-
казать под старость меня, горемыку, такой тяготою.
Сбыть с двора невесток, пустить сирот в люди, —
старики на сходке про Кузьму что скажут? Нет,
мой згад, уж лучше, доколь мочь и сила, доколь душа
в теле, буду я трудиться; кто у бога просит, да рабо-
тать любит, — тому невидимо господь посылает.
Посмотришь, — один я батрак и хозяин, а живу чем
хуже людей семьянистых? Лиха-беда в землю-корми-
лицу ржицу мужичку закинуть; а там бог уродит,
Микола подсобит собрать хлебец с поля; так его
достанет год семью пробавить: посбыть подать с шеи, и
нужды поправить, и лишней копейкой божий праздник
встретить.
А. Кольцов.
УРОК.
На лужайке детский крик:
Учит грамоте ребят
Весь седой ворчун-старик,
Отставной солдат.
— Я согнулся, я уж слаб,
А виды видал;
Унтер не был бы, когда б
Грамоте не знал.
Дружно, дети! все зараз:
Буки-аз! Буки-аз 1
Счастье в грамоте для вас.
У меня ль в саду "цветок
Посадил я каждый сам,

277

И из тех цветов венок
Грамотному дам.
Битый, — правду говорит
Молвь людей простых,—
Стоит двух, кто не был бит:
Грамотей — троих.
Дружно, дети! все зараз:
Буки-аз! Буки-аз!
Счастье в грамоте для вас.
Митя, видишь карандаш?
За моей следи рукой:
Это иже, а не наги;
Экой срам какой!
Да, прислушайтесь: с полком
В Греции я был,
В двадцать значит... а в каком,
Значит, позабыл.
Дружно, дети! все зараз:
Буки -аз! Буки-аз!
Счастье в грамоте для вас.
Отстояли мы друзей!
Раз иду себе один,
Вижу школа для детей
У ворот Афин.
В школе учится моряк,
Детям не подстать;
Я взглянул — и как дурак
Начал хохотать.
Дружно, дети! все зараз:
Буки-аз! буки-аз!
Счастье в грамоте для вас.
Но учитель мне сказал:
«Ты глупей ребенка сам
Ты героя осмеял,
Страшного врагам.
Он за греков мстил, — пред ним

278

Трепетал султан,
М упал, сожжен живым4,
Вражий капитан».
Дружно, дети! все зараз:
Буки-аз! Буки-аз!
Счастье в грамоте для вас.
Гордость края моего —
Он Канари * — да
В мире встретили его
Горе и нужда; .
Он, умея побеждать,
Сел букварь учить,
Все за тем, чтобы опять
Греции служить!»
Дружно, дети! все зараз:
Буки-аз! Буки-аз!
Счастье в грамоте для вас.
Весь зардевшись, в стороне,
Я в смущении стоял;
Но герой сжал руку мне,
Слово мне сказал...
Мне послышался завет
Бога самого:
«Знанье — вольность, знанье — свет;
Рабство без него!»
Дружно, дети! все зараз:
Буки-аз! Буки-аз!
Счастье в грамоте для вас.
Беранже (перевод Курочкина).
Конец.
* Канари — знаменитый греческий моряк, содействовав-
ший много освобождению Греции из-под власти турок; он, своими
брандерами, сжег множество турецких кораблей, и о нем гово-
рили: «Турки боятся Канари более, чем подводных скал Архипе-
лага».

279

Детский мир
и Хрестоматия
Часть вторая

280 пустая

281

Детский мир
ОТДЕЛ I.
ИЗ ПРИРОДЫ.
ВСЯКОЙ ВЕЩИ СВОЕ МЕСТО*.
Богатый дядя, уезжая надолго за границу, подарил
двум своим племянникам по большому сундуку с са-
мыми разнообразными вещами. Здесь были игрушки и
книги, чучела животных и картины, засушенные расте-
ния и раковины, куски камней и образчики металлов^
Само собою разумеется, что дети обрадовались такому
богатому подарку: сейчас же поспешили опустошить
сундуки и посмотреть, что в них находится. Но вещей
было так много и они были так разнообразны, что дети
никак не могли даже хорошо познакомиться с своим
богатством: часто они напрасно и долго искали какую
нибудь вещь, хотя, казалось, видели ее недавно и даже
не знали хорошенько, что у них есть и чего нет. Они,,
правда, разложили свои вещи довольно аккуратно, по
кучкам; но в каждой кучке было столько разнообразных
предметов, что невозможно было припомнить, где что.
* Статья эта может быть прочитана с большой пользой
только в том случае, если читающий хорошо и систематически
ознакомился с первой частью „Детского мира"; если же этого
почему-либо не было сделано, то следует эту статью пропу-
стить. По прочтении статьи полезно составить таблицу и по-
ней резюмировать целым классом и вкратце все, прочитанное
о животных в первой части „Детского мира". Такое повторе-
ние и систематизация приобретенных уже знаний составляют
одно из могущественных средств развития вообще и укрепле-
ния памяти в особенности.

282

.и>жИТ. Раз дети долго искали какую-то блестящую ра-
ковину, которая понравилась им обоим — перерыли
все, но не находили ее. В это самое время в детскую во-
шел отец, и дети рассказали ему свое горе.
— Это происходит оттого, друзья мои, — сказал
детям отец, — что ваши вещи, как я вижу, в большом
беспорядке. Хотя вы и разложили их по кучкам, но не
так, как следует. Надобно разложить их по родам и ви-
дам, каждый предмет на свое место, и тогда вы будете
знать, где что лежит, и легко отыщете то, что вам нужно.
— Но что значит разложить по родам и видам, —
спросили дети в один голос, — и как это сделать?
— Очень легко: положите игрушки к игрушкам,
картины к картинам, все чучела животных соберите в
одно место, растения в другое, камни в третье; книги
поместите особо.
Дети с помощью отца исполнили то, что он им сове-
товал.
— Вот теперь получше, — оказал отец, — но все
еще порядка мало. Вы, например, расставили книги,
судя по формату, — большие к большим, а меньшие к
меньшим, тогда как книги должно размещать по содер-
жанию. Поставьте же учебники к учебникам, сказки к
сказкам, путешествия к путешествиям; в книгах раз-
личного формата может быть одно и то же содержание и
наоборот. Дурно также вы расставили животных и раз-
ложили растения. Посмотрите: у вас рядом с фигурою
слона стоит чучело орла, хотя орел птица, а слон зверь.
Дети с помощью отца расставили книги, как сле-
дует, и сами отделили птиц от других животных.
— Немного более порядка, а все еще мало. Посмот-
рите, у вас слон стоит вместе с крокодилом, хотя эти
животные совершенно различны: слон живет на суше и
рождает живых детей, а крокодил живет в воде, хотя и
не рыба, и кладет яйца, хотя и не птица. Отделите сна-
чала животных, называемых зверями, т. е. таких, кото-
рые покрыты шерстью, рождают живых детенышей и
кормят их своим молоком, почему и называются мле-
копитающими.

283

С помощью отца дети отделили зверей от всех прочих
животных.
— Вот теперь уже больше порядка, а все же мало.
Посмотрите, у вас осел стоит рядом с кошкой, хотя у
осла копыта, а у кошки лапы. Отделите же в сторону
всех зверей, у которых ноги вооружены копытами.
Дети без труда исполнили приказание отца.
«Хорошо,.— сказал отец: — но и тех животных из
класса зверей, ноги которых вооружены копытами, мож-
но расставить в большем порядке. Поставим сначала
однокопытных (какие?), затем двукопытных (какие?),
и, наконец, многокопытных (какие?). Вот у нас три
отряда копытных животных. В этих отрядах мы найдем
еще различные семейства. В первом отряде — одноко-
пытных — одно семейство с несколькими видами (ка-
кие?), во втором отряде — животных двукопытных,
жвачных, мы можем разместить наши фигурки в не-
сколько семейств. В первое семейство — бычачье —
пойдут бык и корова, буйвол, зубр; во второе — коз-
ловое — станут: коза, овца, легконогая серна. Третье
семейство будет оленье: здесь поместятся олени всех
пород и кабарга с загнутыми вниз клыками. Затем по-
ставим жирафа с вытянутою шеей и длинными передними
ногами; это четвертое семейство. Пятое семейство
составят тоже жвачные животные, но у которых не два
копыта, а скорее два большие мозоля на каждой ноге.
В это мозоленогое семейство войдут горбатый верблюд
и хорошенькая лама с вытянутою шеей. Так у нас будет
в отряде двукопытных жвачных животных пять семейств
(какие?) и в каждом семействе несколько родов живот-
ных (какие?).
В третьем отряде — животных многокопытных —
мы заметим два семейства: семейство парнокопытных,
где поместятся дикий кабан и наша домашняя свинья
(почему?) и непарнокопытных, где станут: слон, бегемот,
носорог и тапир.
Теперь займемся животным, у которых не копыта, а
лапы с когтями. Из них мы легко устроим 4-й отряд —
хищных (какие признаки хищных Зверей?). В хищном

284

отряде мы уже знаем 4 семейства: кошачье со втяжными
когтями (на какие роды делится кошачье семейство?);
второе семейство хищных будет — собачье (какие
роды?), третье семейство — гиеновое, четвертое — мед-
вежье. (Какие звери относятся к этому семейству?)
Пятое семейство хищного отряда — хорьковое (какие
роды и виды вы знаете хорькового семейства?).
Затем, поместим, пятый отряд—грызунов. (Признаки
грызунов? Какие звери относятся к этому отряду?)
Далее пойдет шестой отряд — насекомоядных (кого
вы отнесете к этому отряду?) Затем поместим седьмой
отряд — рукокрылых. (Какое рукокрылое животное вы
знаете)? Восьмой отряд составят четверорукие. (Каких
животных называют четверорукими?) Наконец, поста-
вим два отряда морских зверей: 9-й ластоногих и 10-й
рыбообразных. (Какие звери относятся к первому и ка-
кие ко второму отряду?)
Вот и все млекопитающие животные, каких мы с
вами узнали. Теперь займемся размещением птиц, ко-
торых легко отличить по перьям, по двум ногам и по
клюву. Прежде всего разделим птиц на два большие от-
дела: выводковых и птенцовых. (Чем они различаются?)
В каждом отделе найдем несколько отрядов. Первым
отрядом поставим — куриный. (Какие птицы относятся
к этому отряду?) Второй отряд будет — голенастых
или болотных. (Какие птицы принадлежат к этому отря-
ду? Почему они так называются?) Третий отряд—птиц
бегающих. (Какую вы знаете бегающую птицу?) Четвер-
тый отряд составят птицы водные. (Какие?)
В птенцовом отделе птиц мы знаем также 4 отряда:
1-й—хищных, дневных и ночных (какие?), 2-й—воробьи-
ных (какие?), 3-й — голубиных, куда относятся одни
голуби, разнообразнейших пород, и 4-й — парнопалых,
или лазунов. (Какие птицы относятся к этому последнему
отряду? Почему они так названы?)
Вот мы устроили два класса животных: зверей и
птиц.О других классах мы знаем не много,но постараемся
и животных этих классов разместить, как можем. Сна-
чала разместим класс пресмыкающихся, где заметим

285

3 отряда: ящеричный, змеиный и черепаший. (Каких жи-
вотных вы знаете в каждом из этих отрядов?)
Четвертый класс составят у нас животные земновод-
ные. (Какое земноводное животное вы знаете и почему
оно так называется?)
Пятый класс займут у нас рыбы, у которых мы узнали
с вами всего два отряда: костистых и твердочешуй-
чатых. (Чем отличаются рыбы от всех прочих классов
и каких рыб из каждого отряда вы знаете?)
У всех этих пяти классов животных (каких именно
классов?) есть один общий признак: это все животные
позвоночные, т. е. такие, у которых есть позвоночный
хребет. У всех же остальных животных, которых мы еще
не привели в порядок, нет позвоночного хребта, и теперь
мы займемся именно этими беспозвоночными животными.
На время, — прибавил отец, — мы не тронем жи-
вотных беспозвоночных и приведем их в порядок тогда,
когда что-нибудь о них узнаем. Теперь же вы уже знае-
те, для чего нужен порядок и система: иначе мы не мог-
ли бы помнить такого множества животных, растений,
минералов, какие известны каждому, кто изучал есте-
ственные науки. Да и вообще умные люди давно заме-
тили, что для того, чтобы занятия наши шли успешно,
всякой вещи должно быть свое место, а всякому делу
свое время.
ХРУЩ, ИЛИ МАЙСКИЙ ЖУК.
Это маленькое насекомое очень хорошо знакомо каж-
дому из нас; но, рассмотрев его поближе и повнима-
тельнее, мы откроем в нем много любопытного, чего
прежде не замечали.
Небольшое тело хруща весьма заметно разделяется
на три части: голову, туловище и члены. Головка у него
очень небольшая и весьма мало подвижная; на ней мы
заметим два большие блестящие глаза и рот, состоящий
из шести частей, называемых жвалами, которые имеют
способность двигаться из стороны в сторону и зубцами
своими перетирают пищу; такого сложного рта мы не

286

видели еще ни у одного животного. На голове хруща
заметим еще два маленькие члена вроде двух тоненьких
усиков, утолщающихся к концу и усаженных роговыми
пластинками; усики эти называются щупальцами, ими
хрущ, как и всякий другой жук, ощупывает предметы,
к которым прикасается. Туловище хруща начинается
тотчас за головою и оканчивается назади острием; в
туловище можно различить переднюю часть, или грудь,
и заднюю, или брюшко. Сверху нельзя заметить, где
оканчивается грудь и где начинается брюшко; но снизу
это очень хорошо видно. Грудь состоит из трех колец не-
одинаковой величины. Первое и ближайшее к голове,
сравнительно с другими, очень велико: если смотреть
сверху, то кажется, что оно одно образует всю грудь;
оно, как и вся грудь, покрыто волосами. Второе,очень
маленькое колечко, выходит наверху между крыльями,
сердцевидным щитком. Третьего кольца сверху совер-
шенно не видно, но внизу оно довольно широко. К каж-
дому из этих грудных колец прикреплено по паре ног.
Брюшко хруща, которого сверху за крыльями почти не
видать, состоит тоже из шести колец черного цвета;
на каждом из этих колец по два белых пятнышка;
роговидное окончание брюшка выходит треугольником
и имеет светлокоричневый цвет. Все члены хруща при-
креплены к грудным его кольцам попарно и называются
ножками; две первые пары сидят близко одна возле дру-
гой, задние, укрепленные на третьем кольце груди, ото-
двинуты несколько далее. Каждая ножка состоит из
пяти члеников, или суставцев; последний из суставцев,
соответствующий лапе зверя, называется лапкою и снаб-
жен крючковатыми коготками. Эти суставчатые, чле-
нистые ножки помогают маленькому животному двигать-
ся; а крючковатые лапки дают ему возможность сидеть
крепко, уцепившись за листок дерева или за ветку.
Таким образом, мы видим, что хрущ, как и всякий
другой жук, состоит из множества отдельных члеников,
или суставцев; в груди три суставца, в брюшке шесть,
в каждой ножке по пяти, рот из шести суставцев; даже
щупальцы и те не простые, а состоят тоже из суставцев.

287

Вот почему хруща причисляют к животным членистым^
или суставчатым, к которым мы причислим и осу, и
муху, и пчелу, и муравья, и паука, и множество других:
животных, если рассмотрим их хорошенько.
Сверху, на спине хруща, мы видим два светлокорич-
невые блестящие крыла, жесткие, глянцевитые, по ко-
торым вдоль идут выпуклые полоски, но это, собственно,
не крылья, —трудно было бы летать на таких жестких:
и тяжелых крыльях, — а только крышки для настоящих
крыльев, или, как их называют, — надкрылья.
Когда жук собирается ле-
теть, то он подымает эти
плоские роговые крылья
и развертывает из-под них
два другие крыла — тон-
кие, нежные и большие.
Эти последние, мягкие
крылышки так тонки, что
почти прозрачны; но тем
не менее в них достаточно
силы и крепости, чтобы
поддерживать на воздухе
довольно увесистое тело
жука. При полете жук
производит своими крыль-
ями особенного рода знако-
мое нам жужжанье] но голоса собственно он не имеет*
Превращения майского жука.
Хрущ безопасен для людей; он не может ни кусаться,
ни колоться, но сильно вредит деревьям и кустам,
пожирая на них лист. Самка хруща кладет яички в землю
и потом вовсе о них не заботится. Из яичек жука
выползают не жуки, но маленькие, голые червячки
белого цвета, вовсе на жука не похожие и уже из чер-
вячков, через три года на четвертый, делаются хрущи.
Такой переход животного из одной формы в другую
называется превращением (метаморфозой). Превраще-
ний мы не замечали с вами ни у зверей, ни у птиц,
ни у рыб и видели нечто подобное только у лягу-
шек.

288

Если случайно раздавить жука, то из него потечет
не красная, но белая кровь. Костей при этом у жука
не окажется; а наоборот, мы увидим, что внешняя обо-
лочка, покрывающая его голову, грудь и брюхо, не
говоря уже о крепких роговых крыльях, гораздо твер-
же и жестче того, что мы находим внутри жука. У зве-
рей, птиц, рыб, земноводных и пресмыкающихся мы
видели кости внутри; а здесь, напротив, кости заменяют-
ся твердым наружным покровом, и к этому покрову
прикрепляются мускулы, дающие животному возмож-
ность двигаться. Заметив это, мы, конечно, не будем
уже искать в жуке ни позвоночного хребта, ни ребер,
я потому и не причислим его к животным позвоночным.
Внутри жука естествоиспытатели нашли желудок, сердце
и нервы, что дает жуку возможность, как и всякому
другому насекомому, питаться, чувствовать и двигаться.
Для дыхания жукам так же необходим воздух, как и
всему, что живет, но дыхательный орган у жука устроен
совершенно иначе, чем у животных, о которых мы до
сих пор читали. Это не легкие и не жабры, а маленькие
трубочки, находящиеся в теле животного, отверстия
которых выходят устьицами между кольцами груди и
брюха. В этих трубочках кровь жука соприкасается
€ воздухом и из них уже расходится по всему телу.
Органов обоняния и слуха у жуков не открыли; органы
осязания есть, но не распространены у них по всему
телу, покрытому толстою, жесткою кожею, а находятся
в щупальцах, которые торчат у жука на голове и бес-
престанно шевелятся.
Если мы встретим животное, которое, подобно жуку,
•состоит из множества члеников, или су ставцев, то при-
числим его к обширному отделу животных суставчатых;
но если мы встретим такое суставчатое животное, у
которого, как у жука, три пары ног, то мы причислим
его к классу насекомых. Паука, например, мы назовем
животным суставчатым, но не можем назвать его насе-
комым, потому что у него не шесть, а восемь ног; не на-
зовем мы также насекомым и сороконожку, хотя смело
можем назвать ее животным суставчатым; пчела же,

289

оса и муха, хотя они и мало похожи на жука, должны
быть причислены к насекомым: они не только состоят
из суставчиков, но имеют по шести ног.
БАБОЧКА.
Зачем пестрая бабочка так деятельно перепархивает
с цветка на цветок и прячет свою головку в душистые
чашки цветов? Верно и у нее есть ротик, верно и она
отыскивает себе пищу в цветах. Да, рот есть и у бабоч-
ки, только очень маленький, но это потому, что она
свою пищу не ест, а пьет длинным язычком, который
у нее образован из челюстей, свернутых в трубочку, так
что лучше назвать его
маленьким хоботком.
Свой хоботок бабочка
то вытягивает, чтобы
добыть себе соку из
цветовой чашечки,
то свивает спиралью,
чтобы удобнее было
летать с ним. У не-
которых бабочек хо-
боток, или язычок,
длинен, а у других его вовсе нет. Но чем же живут
эти последние? — твердой пищи они жевать не мо-
гут, а хоботка для всасывания жидкой у них нет? —
Ничем! Такие бабочки ничего не едят во всю жизнь:
зато и живут только один день и, положив яички, уми-
рают. На голове бабочки мы заметим щупальцы и два
большие, очень «ложные глаза, составленные из не-
скольких тысяч маленьких глазков. На чешуйчатой,
несколько поднятой груди бабочки сидят два непро-
зрачные, большие крыла и шесть маленьких, длинных
пятисуставчатых ног. Там, где брюшко сходится с
грудью, прикреплены еще два задние крыла. Все четы-
ре крыла бабочки усажены бесчисленным множеством
маленьких, разноцветных чешуек, похожих на блестя-
щую пыль. Если рассмотреть эти чешуйки в микроскоп,
Превращения бабочки:
а) яички; в) личинки; с) куколка;
d) бабочка.

290

то можно видеть, что они, как перышки, одним острым
концом сидят в крыле, а другим, широким, уложены
друг на друга, словно черепицы на кровле. От чешуек
зависят те яркие цвета бабочкиных крыльев, которыми
мы так любуемся, и они же, заменяя перья, помогают
бабочке летать. Бабочка, у которой по неосторожности
мы сотрем с крыльев эту красивую пыль, почти не может
летать.
Как по цвету, так и по величине, бабочки бывают
очень разнообразны. Живут они вообще весьма недол-
го, некоторые один день. Яички свои они кладут в та-
ких местах, где детки, которых мать никогда не увидит,
могут найти себе обильную пищу. Все бабочки подвер-
гаются превращениям: из яичек, кото-
рые кладет бабочка где-нибудь на
листке, выходит червячок — гусеница;
гусеница много ест и когда вырастет,
то сделается неподвижной куколкой, а
из куколки вылетит опять новая ба-
бочка, которая положит яички и за-
мрет.
Красивое создание бабочка, когда, пройдя все свои
превращения, она сделается, наконец, крылатым живот-
ным; красивое и безвредное, потому что пьет только сок
цветов; но гусеница — та же бабочка, только в другом
виде—очень прожорлива и наносит большой вред
садам, полям, лесам и огородам. Хорошо еще, что пти-
цы тысячами истребляют яички бабочек, а лягушки,
ящерицы и другие насекомоядные животные пожирают
их самих.
Моль, которая наносит такой страшный вред платьям
и мебели, вредна не тогда, когда летает, но когда
ползает в виде маленьких беленьких червячков.
ШЕЛКОВИЧНЫЙ ЧЕРВЯК.
Хорошенькая лента, красивый пестрый платочек,
чудесное, блестящее, крепкое платье — сделаны из
шелка. Но откуда же берется шелк? Из чего он делает-
Овод и его ку-
колка.

291

ся? Вы засмеетесь, если вам сказать, что он делается из
земли, воздуха и воды, и подумаете, что это шутка, но
тем не менее это совершенно справедливо.
Маленькое зернышко сидит вместе с другими в мя-
систой, вкусной ягодке, по форме несколько похожей
на малину, по цвету также тёмнокрасной или белой.
Эту ягодку зовут шелковицей, а дерево, на котором она
растет, — шелковичным деревом. В каждой такой ягодкег
как и на ягодке малины, множество зернышек и
одного из этих зернышек достаточно, чтобы из него вы-
росло большое шелковичное дерево. Прилежно сосет
шелковичное зернышко пищу, а пищу его составляют:
земля, вода и воздух. И что же строит оно из этой пищи?
Вниз, под землю, пускает оно сильные, крепкие корни,
вверх — ствол, из ствола выгоняет сучья, из сучьев
ветки, из веток листья, между листьями появляются
маленькие цветы, а из цветов делается снова
шелковичная ягода. Но откуда же берется шелк?
Для шелка нужно еще другое зернышко, или, луч-
ше сказать, другой зародыш, который почти еще мень-
ше первого/Щедрый создатель позаботился сотворить
такой зародыш для дерева, которое сотворил для заро-
дыша. Зародыш этот — маленькое яичко, величиною
с булавочную головку, снаружи оно покрыто твердою
скорлупою, внутри мягко. Солнце знает уже, что ему
делать с этим яичком: оно до тех пор греет его своими
теплыми лучами, пока мягкая масса, находящаяся внут-
ри яичка, не превратится в крошечного червячка, кото-
рый так мал, что даже и в яичке с булавочную головку
ему достаточно места, чтобы лежать свернувшись. По-
лежит, полежит да и соскучится червячек: ему захочется
выглянуть из своей тесной келейки на божий свет.
Но как пробить твердую скорлупу? Для этого червячку
даны два острые зуба, которыми он прогрызает себе
дыру в стенах своей тюрьмы. Долго трудится он, но
наконец выглядывает на божий свет; радостно прости-
рает на зеленом листочке шелковицы свое измятое
тельце и пьет ароматный воздух. После тяжелой рабо-
ты у червячка появляется отличный аппетит, и он имеет

292

уже средства удовлетворить ему: на головке у него два
выпуклые глаза, которыми он видит пищу, на брюшке
шестнадцать ножек, шесть спереди и десять сзади, ко-
торыми он ползет к молодому, нежному листку, только
что развернувшемуся из почки. Этот листок — завт-
рак, обед и ужин шелковичного червячка; а он день и
ночь только и делает, что ест да пьет. Но прилежное
деревцо идет на перегонку с обжорливостью насекомого
и едва червячек успеет кончить один лист, как» смот-
ришь, возле уже развернулся другой. Наконец, чер-
вяк до того откормится, до того растолстеет, что ему
становится тесно в собственной коже, тогда он призаду-
мывается, перестает есть и сидит неподвижно, бледнеет
и, кажется, готовится издохнуть, а кожа на нем дей-
ствительно лопается. Повернется червяк несколько раз—
и скинул старое платье, которое сделалось для него
слишком тесно. Что же, неужели он останется голым?
Как бы не так! Под старой кожей у него давно заготов-
лена новая, свежая — и красивее, и шире прежней.
Переодевшись, опять начинает червячок есть без устали
и день, и ночь, пока новая кожа станет ему слишком
тесна: опять переодеванье и в третий и в четвертый раз,
и каждый раз новое платье и светлее, и шире старого.
Через шесть или семь недель из крошечного червячка,
который выполз из яичка, величиною с булавочную
головку, выходит большая гусеница, величиною с ми-
зинец, которая из сока шелковичных листьев заготовила
внутри себя много материала для будущих своих
работ. Из этого сока приготовляет она тонкую, светлую
нитку и, прикрепив ее одним концом к веточке дерева,
начинает делать странные движения: вертясь во все
стороны, выпускает она из нижней губы тонкие нити,
которые навертывает вокруг себя точно так, как мы на-
вертываем клубок ниток, с той только разницей, что
мы начинаем навертывать клубок изнутри, а гусеница
снаружи, и сначала прядет внешние нити, а потом внут-
ренние. Так работает гусеница семь или восемь дней и,
ни разу не порвавши своей нити, свивает из нее вокруг
себя порядочный клубок белого, слегка желтоватого

293

цвета величиною в маленькое куриное яйцо. Такой клу-
бок зовут коконом. Наружный слой кокона состоит из
множества скрепленных и склеенных между собою ни-
ток; но под этим наружным слоем свернута очень пра-
вильно тоненькая ниточка, такая длинная, что дитя
должно пробежать четверть часа, чтобы развить ее до
конца.
Внутри кокона шелковичный червяк устраивает себе
маленькую комнатку, и, наработавшись вволю, лежит
в ней усталый и бессильный. Шесть недель он ел без
устали, четыре раза менял свое платье и восемь дней
кружился, прял и свивал тонкие нити: теперь пора ему
и отдохнуть. В последний раз снимает он свое рабочее
платье. Ему не нужны более его 16 ножек: ему некуда
бежать; ему не нужны его глаза: в его комнате темно и
смотреть не на что; ему не нужны и зубы, которые изгры-
зли столько листьев, — и вот все это, вместе с мохна-
той кожей, твердеет и превращается в жесткую оболоч-
ку куколки, в которой бывший червячек лежит непо-
движно и кажется мертвым. Под жесткой кожей куколки
(так зовут в то время умного червяка) вырабатывается
нечто совершенно новое. Через 14 дней темная, твердая
кожа куколки лопается и из нее выходит бабочка. Два
большие глаза видны у нее на головке, 4 крыла дают ей
возможность летать по воздуху, а 6 ног пригодятся ей,
чтобы садиться на цветы. По всему видно, что этому ма-
ленькому насекомому назначено летать в солнечных лу-
чах и в теплом воздухе. Но как же бабочке выйти из
своей тюрьмы, в которую она сама себя заперла? Нож-
ки ее слабы и не могут разорвать тысячи ниток; преж-
них зубов у нее вовсе нет; нежный язычек бабочки го-
дится только для того, чтобы пить мед из цветочных
чашечек. Пришлось бы бабочке погибнуть непременно
в ее твердой тюрьме, если бы бог не дал ей другого сред-
ства: из собственного своего сока сплела гусеница ко-
кон, нескольких капель другого сока, который есть у
бабочки, довольно, чтобы проесть нитки кокона и от-
крыть ей дверь, через которую она и вылетает на свет
божий.

294

Человек нашел возможность воспользоваться тру-
дами шелковичного червячка и только немногим ба-
бочкам позволяет выбраться из тюрьмы, потому что ды-
ры, которые они при этом делают в коконе, портят шелк.
Только немногим бабочкам позволяет человек носиться
в воздухе за тем, чтобы они снова могли положить на
ветви дерева свои яички, из которых со временем обра-
зуются полезные червячки. В прочих коконах посред-
ством жара умерщвляют куколок, потом развивают тон-
кие нити, прядут из них более толстые, красят их в са-
мые разнообразные цвета и ткут прекрасные шелковые
материи, платки и ленты.
Таким-то образом шелк делается из сока шелкович-
ной гусеницы; сок шелковичной гусеницы — из сока
шелковичных листьев; а сок шелковичных листьев до-
бывает дерево из земли, воды и воздуха. Вот как шелко-
вое платье делается из земли, воды и воздуха с помощью
двух крошечных зародышей: зернышка шелковичной
ягоды, величиной с небольшую песчинку, и яичка шел-
ковичной бабочки.
Шелковичная бабочка далеко не так красива, как ее
подруги: крылышки ее—скромного, светлосерого цвета;
но это именно одна бабочка, за которою человек ухажи-
вает так заботливо; он строит для нее особые дома, отап-
ливает комнаты, садит ее любимые деревья, приготов-
ляет ей пищу и даже не раз подвергал за нее свою соб-
ственную жизнь опасности.
КОМНАТНЫЕ МУХИ.
Комнатные мухи очень нам знакомы: они надоедают
нам все лето и только зимою оставляют нас в покое.
Мы знаем, сколько у мухи крылышек, но не Знаем, как
замечательны ее глаза: только в микроскоп можно рас-
смотреть, что глаза мухи состоят из множества крошеч-
ных глазок, которые смотрят во все стороны и предосте-
регают муху от опасности. Изо рта у мухи высовывает-
ся хоботок, которым она всасывает жидкости. Если ей
попадется какая-нибудь твердая пища, например, са

295

хар, то она сначала размягчает его маленькой светлой
каплей, которую выпускает из хобота. Тело мухи усея-
но бесчисленными, едва заметными волосками, а крылья
чрезвычайно тонки и прозрачны.
Но откуда появляются мухи? Они появляются из
куколок, которых обыкновенно не видать, но которые
находятся в конюшнях, хлевах, вообще в тенистых и
сырых местах. Из таких куколок через 14 дней выходит
маленькая мушка. Но прежде еще куколка бывает чер-
вячком или, как говорят, личинкою, личинка же выхо-
дит из яичка. Таких яичек несет муха в четверть часа
90, так что из одной мухи в год может разродиться не-
сколько миллионов мух. Беда была
бы человеку от множества этих на-
секомых, если бы зимние холода
не убивали большей части личинок
и куколок, а куры не выкапывали
их из сору; если бы ласточки,
воробьи и другие маленькие птич-
ки не ловили самих мух тысячами
в воздухе, а пауки не заманивали
их в свои невидимые тенета. Мухи
ползают очень хорошо по самым
гладким предметам, по стеклу и
фаянсу, они могут ползать даже
кверху ногами, потому что у них на лапках есть ма-
ленькие подушечки, из которых вытекает клейкий сок.
Этим-то соком они более всего пачкают мебель, картины
и посуду.
Комнатная муха под
микроскопом.
Примечание. Между бабочкой, мухой и
жуком мы замечаем большое сходство: это не толь-
ко животные суставчатые, но и насекомые, потому
что имеют по шести ног и выносят, прежде чем
появятся в полном своем виде, несколько превра-
щений. Комар, оса, пчела, стрекоза, муравей,
таракан, блоха и пр. и пр.— тоже насекомые. На-
секомых такое множество, что мы даже перечис-
лить их не беремся. Некоторый порядок между

296

ними мы можем установить, разбирая их по кры-
льям. Те насекомые, которые имеют такие же
жесткие надкрылья, как жук, составят
отряд жесткокрылых; те, у которых
крылья покрыты чешуйками, как у
бабочек, называются чегиуйчатокрылы-
ми; осы, пчелы, муравьи и др. — пе-
репончатокрылыми, потому что крылья
их составляет прозрачная перепонка.
Отрядов насекомых очень много.
Божья ко-
ровка.
ПАУК.
Паука нельзя назвать красивым животным; многие
чувствуют к нему отвращение и даже боятся его: такой
у него разбойничий вид. Но не забудем, что ядовитые
змеи бывают иногда очень красивы и что
гусеницы прелестных бабочек, за которыми
дети так любят гоняться, часто приводят
в отчаяние земледельца и садовника;
паук же не только безвреден, но даже
очень полезен, истребляя множество на-
ших крылатых мучителей — комаров и
мух. И посмотрите, как мудро приспособ-
лено к этому занятию все телесное уст-
ройство маленького хищника. Голова и
грудь паука совершенно срослись; но
зато круглое, шарообразное брюшко его, едва при-
крепленное к груди, втрое больше всего остального те-
ла. В нем паук запасает себе пищу на ненастные дни,
когда мухи и комары скрываются в дупла деревьев и
всякого рода щели. Такое время—пост для паука;
но в теплую погоду ему раздолье и он ест очень много,
зато он может оставаться без пищи целые месяцы.
Как опытные охотники, пауки стерегут свою добычу
в разных местах и, смотря по месту, где производят
свою ловлю, различаются между собою одеждою. Пау-
ки, стерегущие свою добычу в лесу, бывают обыкновенно
зеленого цвета, под цвет листьев; те же, которые
Паук.

297

живут на полях или таятся в углах зданий, бывают се-
рые, темные, под цвет с теми местами, где раскидывают
свои сети. Восемь зорких глаз торчат у паука на голо-
ве и восемь длинных ног дают ему возможность бегать
очень скоро. Пауки охотятся самым разнообразным обра-
зом. Многие из них тихо подкрадываются к комару,
который, утомясь от ночных подвигов, сладко дремлет
на каком-нибудь листке. Крылатому, длинноногому
злодею снится, может быть, как он летит через окошко
в спальню, садится на белое личико ребенка, глубоко
запускает свое острое жало и пьет с наслаждением чи-
стую кровь — пьет, дрожит от удовольствия, краснеет
и пухнет... Но наказание близко! Паук подкрадывается
осторожно, измеряет глазами расстояние, отделяющее
его от добычи, делает еще несколько неслышных ша-
гов... вдруг сильный, смелый, быстрый прыжок—и
злому комару уже не вырваться из цепких лап паука.
Во рту паука два острые зуба: пустые в средине, они на-
полнены ядовитою жидкостью, и при укушении острый
яд их проникает в тело насекомого. Зубы паука, не
опасные для человека *, очень опасны для мягкого
тела мухи, и вытекающий из них яд быстро умерщ-
вляет ее.
Впрочем для мух гораздо опаснее те пауки, которые
не гонятся за ними, а плетут для них хитрую сеть. Му-
хи и комары любят кучами плясать в воздухе по вече-
рам, и пауки, подметив те места, где толкутся крылатые
насекомые, расстилают там свою незаметную паутину.
Но как и из чего они ее делают? — В толстом брюшке
паука находится много клейкого соку, который живот-
ное выпускает разом через тысячи отверстий в брюшке
* Впрочем, в наших южных степях живут в земляных норах
пауки, называемые тарантулами, укушение которых, если не
смертельно, то производит, однако, сильную боль и опухоль и у
человека; но бараны выкапывают из земли тарантулов своими
тоненькими ножками, едят и только толстеют от этой пищи. Та-
рантулы так боятся баранов, что никогда не всползут на человека,
одетого в шерстяное платье, и если пастух, ложась спать на зем-
лю, постелет овчиный тулуп, то ему нечего бояться тарантула.

298

и сплетает из этих первых тончайших, невидимых нитей
ту тонкую нитку, которую в отдельности мы все же едва
можем рассмотреть, несмотря на то, что она сплетена
из множества других. Сок, выходя на воздух, твердеет,
и липкая паутина делается достаточно крепкой, что-
бы удержать маленькое животное. На такой паутине
паук смело спускается с дерева на землю, или с потолка
на пол, и снова подымается вверх легче и ловче вся-
кого матроса, по таким же паутинам бегает он взад и
вперед и не проваливается. Чтобы понять такую уди-
вительную ловкость, надобно рассмотреть ножки паука.
Ножек у него восемь и на каждой по три лапки; две
больших и одна маленькая, а на каждой лапке множе-
ство зубчиков и крючков. Так как у паука восемь ног,
то, следовательно, он имеет двадцать четыре лапки;
если одна из них как-нибудь оборвется на скором бегу,
то еще двадцать три готовы поддержать его.
Как много у нас пауков, мы можем судить об этом
по множеству паутины, особенно осенью, когда на до-
мах и на заборах почти все углы затканы ею; в лесу
нельзя сделать двух шагов, чтобы паутина не попала
в лицо, и даже по полям носятся ее длинные серебристые
нити. На этих нитях плавают по воздуху тоже крошеч-
ные, черненькие паучки: эти уж в воздухе преследуют
"свою добычу. Одни пауки охотятся днем, другие вечером,
третьи ночью; одни в лесу, другие в кустах, третьи в
траве; те в строениях; те, носясь по воздуху, — охотят-
ся и истребляют мириады вредных насекомых.
Самка паука несет яички, из которых выходят без
превращений маленькие паучата. Мать любит нежно
своих детей и защищает их с опасностью собственной
жизни; она опутывает свои яички толстою, мягкою пау-
тиною, делает из них крошечные клубочки и эти клу-
бочки прикрепляет к своему телу. Замечено, что паукиг
таскающие с собою мешочки с яичками, ужасно бес-
покоятся, когда у них отымут хотя один такой мешочек,
и показывают признаки величайшей радости, когда по-
лучат его обратно. Есть порода пауков, которая, выка-
пывая нору в земле, кладет в нее мешочки с яйцами;

299

при входе в это жилище паук очень искусно устраивает
подъемную дверь, которую закрывает землею и очень
сильно удерживает снизу своею спинкою, когда враг
хочет ее открыть. Так-то и в разбойничьей породе пау-
ков живет нежное и сильное чувство материнской
любви.
Пауки, как мы уже знаем, принадлежат к живот-
ным суставчатым, но к насекомым их причислить
нельзя. Пауки имеют столько особенностей и пород
их такое множество, что естествоиспытатели назначали
для пауков особый класс
между животными сустав-
чатыми — класс паукооб-
разных.
Примечание.
В отделе животных
суставчатых мы зна-
ем, следовательно,
два класса: 1-й класс
насекомых и 2-й класс паукообразных. В этом
отделе есть, кроме того, еще 3-й класс, ракооб-
разных, т. е. членистых животных, покрытых
раковиною; представителем этого класса может
служить для нас рак; к классу же пауков от-
носится ядовитый скорпион, хотя с виду скорпион
и похож на рака.
Рак.
ДОЖДЕВОЙ ЧЕРВЯК.
Сравнивая дождевого червя с орлом, например, мы
найдем между ними мало сходства, но, тем не менее,
дождевой червяк чувствует, движется, отыскивает себе
пищу, кладет яички, из которых выходят потом другие
черви; следовательно, и дождевой червяк — животное,
только животное низшего разряда. У него нет ни глаз,
ни ушей, нет собственно ни головы, ни членов, следова-
тельно, его нельзя причислить к отделу животных чле-
нистых, или суставчатых; все его длинное, мягкое, крас-

300

ное тело покрыто кожицею и состоит более, чем из ста
колец, из которых каждое подвижно. Первое большое
кольцо образует верхнюю губу; второе, меньшее, вытя-
нутое хоботком, — нижнюю. Настоящих ног у червя
не заметно, но на одной стороне колец находятся во-
лоски, сидящие рядами. С помощью этих волосков
передвигается дождевой червь, извиваясь всем телом,
чему способствует кольцеобразное его строение. Между
кольцами червя естествоиспытатели нашли маленькие
устьица (отверстия), которыми червяк дышит и из кото-
рых он выпускает жидкость, увлажающую его тело.
Костей у дождевого червя нет; но желудок, в виде чер-
ной жилки, тянется, начиная от самого рта во всю
длину животного. Черный цвет этого
желудка зависит от находящейся в нем
пищи.
Дождевой червяк живет, как из-
вестно, в земле, особенно во влажной
и жирной. На поверхность земли выхо-
дит он только в теплую, влажную
погоду, и то ночью, чтобы запастись вла-
гою и пищей. Если в такую погоду выйти
в сад до восхождения солнца, то можно
увидать множество червей, но для этого должно идти
очень осторожно, потому что хотя у червей нет ни глаз,
ни ушей, зато осязание у них очень чутко. Утки, куры,
сороки, вороны, кроты и ежи уничтожают множество
червей, садовники истребляют их также, а рыбаки ло-
вят для того, чтобы насадить на крючок. Жирная земля,
гниющий кусочек растения, нежный корешок и листик —
вот что составляет пищу дождевых червей, но на полях
и лугах это ничтожное животное может наделать много
зла.
Несколько ко-
лец дождевого
червя (увели-
ченные).
Дождевой червяк не любит ни сильных засух, ни
сильных морозов: от тех и других он забирается по-
глубже в землю, зимою больше, чем на сажень. В воде,
на солнце и на холоде он умирает; особенно страшна
ему соленая вода, которою садовники выживают чер-
вей из сада. Размножаются дождевые черви яичками;

301

из яичек червя выползают, без всяких превращений,
такие же червяки, только гораздо меньше, с меньшим
числом колец, которые прирастают потом. Замечательно
еще, что червяк не умирает, если его разрезать поперек,
а каждая его часть начинает жить своей особенной
жизнью.
Примечание. К отделу червей принад-
лежат из знакомых нам животных и полезные
пиявки, и вредные глисты, но гусеница, хотя
ее и зовут часто червяком, есть, как мы уже
знаем, только временная форма насекомого.
УЛИТКА.
В тесных, сырых садах, на валах, стенах и полях
часто можно видеть простую улитку. Это безвредное
животное очень замечательно. Если вам случится найти
его, то возьмите его в руки и рассмотрите поближе.
Улитки.
Прежде всего кидается в глаза сделанный искусно
из известки домик улитки: та спиральная раковина,
которая держится у нее на спине. С одной стороны ра-
ковина эта завертывается острием, с другой — откры-
вается широко; но как только вы взяли в руки ракови-
ну, так животное и ушло в нее; вы видите только, что
в середине лежит какое-то мягкое, скользкое, студени-
стое вещество, но дотроньтесь до этого вещества паль-
цем и вы заметите, как оно начнет ежиться, стараясь
спрятаться глубже в раковину; следовательно, это —
животное: оно ощущает ваше прикосновение и движет-
ся, стараясь от него укрыться. Положите же раковину
на землю и, отойдя немного в сторону, дожидайтесь
терпеливо. Животное успокоится и понемногу станет

302

выдвигать из раковины сначала голову, мягкую, сли-
зистую, но в которой вы ясно заметите четыре такие же
мягкие отростка, или щупальцы, а на конце двух из
этих щупальцев черненькие точки — глаза животного.
За головою животное выдвинет из раковины такое же
мягкое, слизистое брюшко, называемое ногою; посред-
ством этой ноги улитка ползает и плавает и ею же при-
сасывается она к деревьям, заборам, листьям капусты,
а в воде — к камням или к каким-нибудь водяным рас-
тениям. Самая раковина прикреплена к спине живот-
ного, на которой в складках, называемых епанчею, есть
органы, отделяющие известковую массу и выделываю-
щее из нее раковину. Острый верхний зачаток раковины
родится вместе с животным, когда оно выходит из яич-
ка, потом раковина растет по мере роста животного и
принимает спиральную форму, потому что самое жи-
вотное, вырастая, мало-помалу подвигается далее спи-
ралью. Трудно было бы понять иначе, как такое мало-
подвижное животное, как улитка (многие породы улиток
всю жизнь остаются на одном и том же месте), не обла-
дающее ни лапками, ни ножками, выделывает такую
крепкую, искусную раковину.
В улитке нельзя ясно отличить ни головы, ни груди,
ни брюха, все животное мягко и способно принимать
самые разнообразные формы. Вот почему улитку при-
числяют к особому отделу животных — мягкотелых.
Улитки размножаются яичками, кормятся раститель-
ной пищей и имеют свойство выделять из нее известку
для своих раковин. Множество разнообразных раковин,
которые мы находим на берегах рек, озер и морей, не
более, как домики мягкотелых животных. Иногда эти
раковины состоят из двух красивых блюдечек, которые,
будучи скреплены с одной только стороны, могут рас-
крываться и закрываться. Такие раковинки называются
створчатыми (как двери) и в таких раковинках живут
устрицы, которых любители кушают с большим удо-
вольствием, в подобных же раковинах живут и те
мягкотелые животные, которые производят драгоцен-
ный жемчуг.

303

КОРАЛЛОВЫЕ ПОЛИПЫ.
Много мы с вами рассмотрели животных, но какого
бесчисленного множества мы еще не знаем! Воздух,
земля и вода наполнены животными. За корой дерева,
в бугорке, образовавшемся на листочке, во внутренно-
стях животных, в капле болотной воды шевелятся мил-
лионы животных существ, до того разнообразных, что
трудно назвать их одним именем животных, но между
тем все они живут, чувствуют, движутся, питаются,
производят себе подобных и умирают. Какое, кажется,
бесконечное расстояние между орлом, свободно рею-
щим в воздушных пространствах, обезьяною, так по-
хожей на человека, слоном, который обладает умом
Почти человеческим, и неподвижною улиткою, которая,
присосавшись к доске, брошенной в воду, проводит всю
жизнь свою на одном месте; а между тем, сама улитка
покажется нам еще очень большим и сложным живот-
ным, если сравнить ее с инфузорией, видной только в
микроскоп и которая вся — один крошечный пузырек,
или с полипом, который, будучи скорее похож на какое
то странное морское растение, чем на животное, выра-
жает всю свою жизнь только тем, что пошевеливает
усиками, или, наконец, с губкой, которою стирается

304

мел с доски и которую также многие считают живот-
ным.
Самые замечательные из полипов — коралловые по-
липы, живущие единственно в морях на небольшой
глубине. Это животные очень маленькие, но так как их
бывает в одном месте страшное множество и они рабо-
тают целыми обществами, то производят великие дела,
хотя, конечно, не думая сделать их. Вся жизнь корал-
лового полипа состоит в том, что он, прильнув к како-
му-нибудь камню, лежащему не очень глубоко в море,
шевелит своими усиками или щупальцами и таким обра-
зом вгоняет себе в рот воду с различными плавающими
в ней веществами. Эти вещества пи-
тают полипа, а часть их переделы-
вается внутри его в твердую извест-
ковую массу. Само собой разумеется,
что у такого животного нет ни серд-
ца, ни легких, ни глаз, ни костей,
ни мозга; все оно — один желудок.
Но вот известковый кусочек коралла
все увеличивается внутри животного
и, наконец,так вырастает, что животному остается только
умереть. Тем бы все и кончилось; но во время своей
жизни полип дает существование нескольким другим
полипам, которые, не отделяясь, но группируясь вокруг
прежнего, как почки вокруг ветки, продолжают жить,
как жили их родители: хватают усиками пищу, переде-
лывают ее в твердый каменистый коралл, который осно-
ванием соединен с прежним, и умирают, дав жизнь
новым живым почкам, новым полипам. Проходят десят-
ки, сотни лет, мириады полипов отживают, другие ми-
риады появляются на их место, и их известковыми отло-
жениями, распространяющимися во все стороны, как
ветви, застилается дно моря на несколько верст: масса
1) Красный коралл.
2) полип *.
* 1) Красный коралл, произведение маленьких животных —
полипов, заметных на его ветках. 2) Полип, отдельно взятый и
сильно увеличенный. Около отверстия рта расположены, на-
подобие лучей, мягкие и гибкие органы для схватывания малень-
ких слизней, плавающих в воде.

305

твердых кораллов разрастается не только в ширину, но
и вверх. Морской песок и морские растения, приноси-
мые водою, помогают работе полипов, которая прекра-
щается, когда доходит до поверхности моря, потому что
коралловые полипы могут жить только в воде. Таким
образом, под водой образуется весьма опасная мель,
о которую часто разбиваются корабли, пока мореходцы,
наконец, узнают ее и означат на карте, где она лежит.
Полипы кончили свою работу, но море и ветер ее про-
должают: море приносит песок и морские растения,
семена трав и деревьев, яички различных животных;
ветер приносит пыль и с нею так-
же много зародышей растений и
животных; новый остров показы-
вается из-под воды. Птицы приле-
тают на него; морские звери вы-
ползают подышать воздухом; на
острове появляются травы, цветы,
деревья; все это растет, плодится,
отживает, гниет, увеличивая чер-
ноземный плодотворный слой зем-
ли и усиливая растительное жи-
вотное богатство острова. Прой-
дет еще сотня, другая лет, —
и новое прекрасное жилище для человека готово.
Морская звезда.
Так, ничтожное, почти неподвижное, почти бесчув-
ственное животное, работая по воле божией в глубинах
моря, изменяет самый вид земли и создает новые остро-
ва. Коралловые полипы живут только в морях очень теп-
лых стран, а потому там только появляются коралловые
острова. По форме тела, расположенного по большей
части лучами, всех животных, подобных полипам, есте-
ствоиспытатели причисляют к особому отделу, лучи-
стых. Сюда относится и красивая морская звезда.
Губка, впрочем, о которой мы упомянули в этой
статье, не принадлежит к лучистым животным. Губка
растет, как и полип, в морях, под водою, прицепившись
к камню, и ее причислили бы к водным растениям, если
бы не заметили, что из скважин губки периодически вы-

306

прыскивается вода и что это прекращается, когда до
нее дотронутся. Поэтому некоторые думают, что губка —
своего рода коралл, образуемый животным, а слизь, ее
наполняющая, — само животное. Но в губке так мало
жизни, она так похожа на растение, что ее помещают на
границе животного и растительного царства.
ИНФУЗОРИИ, ИЛИ НАЛИВОЧНЫЕ ЖИВОТНЫЕ.
Много, много мы видим животных простыми глазами:
еще более увидим мы, вооружившись микроскопом, —
инструментом, в котором увеличительные стекла сло-
жены так, что показывают
предмет в несколько тысяч
раз более его настоящей ве-
личины. Животные, которых
можно видеть только в ми-
кроскоп, называются живот-
ными микроскопическими. Та-
ких животных находят пре-
имущественно в стоячей во-
де, в болотах и канавах;
но их можно найти и во всякой воде, если она Только
заключает в себе какие-нибудь органические вещества и,
сверх того, была подвергнута действию солнечных лу-
чей; даже и в дождевой и соленой морской воде могут
показаться микроскопические животные, если такая
вода постоит некоторое время на солнце.
Инфузории.
Этих микроскопических животных называют также
инфузориями, или наливочными животными, потому что
они являются в воде всякий раз как мы нальем ее на
какие-нибудь животные или растительные вещества,
например, хотя на сенную труху, и поставим в тепло.
Постояв несколько дней, а летом, в жаркое время, не-
сколько часов, вода, налитая таким образом, обыкно-
венно затянется тонкой плевою и тогда, если мы возьмем
одну каплю такой воды и станем наблюдать ее в микро-
скоп, то найдем в ней целый мир бесконечно-малых, бес-
конечно-разнообразных живых существ инфузорий.

307

Какою деятельностью кипит этот маленький мир!
Одни из инфузорий кружатся по поверхности капли;
другие, столпившись в кучу, греются на солнечном
луче; третьи — то мгновенно рассыпаются в разные
стороны, то гонятся за какой-нибудь чуть-чуть при-
метной частичкой растения. Стоит только чем-нибудь
прикоснуться к капле воды, — и все эти живые крошки
стремительно опускаются на дно: капля воды для них
глубокое море. Как они разнообразны по величине своей
и внешнему виду! Одни представляют какую-то студени-
стую массу, другие совершенно прозрачны; некоторые
покрыты волосами; некоторые формой своей напоминают
раков и рыб,—имеют нечто в роде плавательных перьев,
клешней, хвостов, лап, хоботков и когтей. Несмотря на
свою ничтожную величину, инфузории имеют также раз-
личные органы, посредством которых питаются, пожи-
рают друг друга и размножаются. Они также одарены
некоторого рода чувствительностью: по крайней мере,
ясно выражают чувство страха и боли. По мере того, как
капля воды, которую мы наблюдаем под микроскопом,
высыхает, а луч солнца в то же время начинает пригре-
вать инфузории сильнее, они становятся вялыми, их
движения делаются медленнее, они начинают дрожать и,
вместе с тем, как капля высохнет совершенно, — уми-
рают. Умирая, некоторые инфузории разлагаются мгно-
венно, так что через несколько секунд не остается уже
ни малейших признаков их существования; разложение
других продолжается долее, — несколько дней, даже
до недели.
Если подумаем, что в таком крошечном животном,
которое мы едва видим в микроскоп, увеличивающий в
несколько тысяч раз, есть отдельные и притом не про-
стые, а сложные органы, есть чувство и даже некоторого
рода соображение, то удивление овладевает умом на-
шим, удивление и благоговение к создателю, который
творит одинаково свободно и в безграничных простран-
ствах, наполненных громадными мирами,—между кото-
рыми земля, где мы живем, далеко не самый большой,—
и в крошечной инфузории, которую, увеличив даже

308

в 20 тысяч раз, мы едва видим. А сколько же есть еще
звезд, недоступных самым сильным телескопам нашим;
сколько есть еще животных, которых мы не можем видеть
ни в какие микроскопы! Бесконечно и беспредельно
всемогущ господь и безграничной мудрости полны
дела его.
Примечание. Все царство животных
мы разделили на две половины: к первой относятся
все животные позвоночные; ко второй — беспо-
звоночные. Первую половину, т. е. животных по-
звоночных, мы делили на классы (какие?), классы—
на отряды, отряды — на семейства. Во второй
половине такое неисчислимое множество разно-
образных животных, что их сначала разделяют на
отделы, отделы на классы, классы на отряды и
т. д. Из всего этого бесчисленного множества жи-
вотных беспозвоночных мы узнали весьма не-
многих. Из 1-го отдела, животных суставчатых,
мы узнали жука, бабочку, простую и шелкович-
ную, и муху; все эти животные, отличающиеся
превращениями и имеющие по шести ног, принад-
лежат к классу насекомых, куда относятся также:
пчелы, осы, комары, муравьи, клопы, блохи и
мн. др. 2-й класс в отделе суставчатых животных
составили пауки и скорпионы; 3-й класс — рако-
образные: раки. Во П-м отделе, т. е. в отделе чер-
вей, мы знаем дождевого червя, пиявку и глиста.
В II 1-м отделе, животных мягкотелых, знаем улит-
ку садовую, жемчужную и устрицу. В IV-м отде-
ле, животных лучистых, знаем коралловых поли-
пов. В V-м отделе, отделе инфузорий, не знаем
ни одного отдельного животного.
ВИШНЯ.
Вишневое дерево у нас невелико, но на юге бывает
так же толсто и высоко, как у нас яблоня. Кора на моло-
дой вишне красивая, гладкая, темнокоричневая; ли-
сточки заострены к концу, по краешкам зубчаты, глянце-
виты и прекрасного зеленого цвета. Но мы обратим осо

309

бенное внимание на цветы вишни, которыми она оде-
вается в конце мая или в начале июня.
Сорвем один из вишневых цветков и рассмотрим его
хорошенько. Какой это сложный орган и как разно-
образны его части! Снизу видна цветочная ножка, кото-
рою цветочек прикрепляется к ветке. Это то же, что
черешок у листа, но подлиннее и кверху потолще. Эту
толстую часть ножки называют донцом (или тором),
потому что к этому донцу прикреплены все остальные
части цветка. Снаружи видим мы на донце пять зеленых
листочков; все эти
листочки вместе на-
зываются чашечкой
цветка. В середине
зеленой чашечки мы
видим еще пять ли-
сточков, только уже
не простых зеленых,
а белых с розовым от-
ливом. Эти краси-
венькие листочки на-
зываются лепестка-
ми, а все лепестки вместе — венчиком. Цветочный
венчик — самая красивая часть во многих расте-
ниях, и ею-то любуемся мы в наших клумбах. Но
чашечка и венчик еще не самые главные части
цветка. Это только теплая, красивая, а иногда душистая
одежда других более важных частей цветка: тычинок
и плодничка. Вот эти тоненькие ниточки с мешочками
наверху называются тычинками. А мешочки эти, или
гнездышки, наполнены желтыми пылинками. Оборвем
все лепестки и тычинки, чтобы нам удобнее было рас-
смотреть средину и самый важный орган цветка. Вот
теперь перед нами один только плодник. Он похож на
зеленый кувшинчик с длинным, тонким горлышком, ко-
торое как будто раскрывается наверху. Каждая из этих
трех частей плодничка имеет свое название: нижняя,
толстенькая часть называется завязью, длинное горлыш-
ко— столбиком, а наверху столбика — рыльце.
Вишневый цветок в разрезе.

310

КАК ИЗ ВИШНЕВОГО ЦВЕТКА ДЕЛАЕТСЯ ВИШНЯ.
Мы видели уже, какой сложный орган вишневый цве-
ток, как много в нем различных частей и как разно-
образны эти части. Но и дело цветку предстоит немалое:
он должен сделать сочную, вкусную вишню, внутри виш-
ни твердую косточку, а в твердой косточке душистое
зернышко, из которого могло бы вырасти со временем
новое вишневое дерево. Посмотрим же, как выполнит
эту работу вишневый цветок.
Цветок развертывается весною из почки, точно так
же, как и лист. Когда же цветок совершенно развернет-
ся, а плодничок и тычинки созреют, тогда из гнездышек,
что сидят наверху тычинок, начинает сыпаться желтая
цветочная пыль. Много этой пыли разлетелось по воз-
духу; но одна пылинка упала на рыльце плодничка и
завязла в липком соке, которым покрыто рыльце. II вот
пылинка, питаясь этим соком, растет, вытягивается
в тончайшую ниточку и проникает одним концом в стол-
бик плодника, а через столбик в самую середину завя-
зи. Там, в середине завязи, цветочная ниточка находит
уже крошечную семенную почку, а в этой семенной поч-
ке — крошечную зародышевую клеточку и прилипает
к ней одним своим концом. Вот и готов зародыш будуще-
го зернышка вишни! Цветок окончил свое дело: белые
лепестки его осыпаются, зеленая чашечка засыхает, ты-
чинки, рыльце и даже столбик плодничка вянут и
опадают. На цветочной ножке остается одна нижняя
часть плодничка или завязь с дорогим зародышем зер-
нышка внутри. Завязь растет, изменяется в форме и
цвете: зародыш в ней превращается мало-помалу в души-
стое горькое зернышко; семенная почка, где лежал за-
родыш, — в твердую белую косточку, а сам плодни-
чок — в мясистую сочную вишню. Вот и зеленая твер-
дая вишня сделалась мягкою и красною: вот она и готова!
У многих других цветущих растений цветок похож
на вишневый, но цветок каждого дерева имеет и свои
особенности. У иных цветов не один плодничок, как у
вишневого, а несколько, и в каждом плодничке созре

311

вает по нескольку семян. Так, например, у мака стенки
плодничка превращаются в большую маковую головку,
закрытую сверху красивой крышечкой, похожей на
звезду. Внутри маковая головка перегорожена тонкими
стенками на несколько комнаток, и в каждой комнатке
не одно, а бесчисленное множество крошечных маковых
зернышек. Когда головка созреет, пожелтеет и высохнет,
тогда зернышки легко из нее высыпаются в дыроч-
ки, находящиеся под крышкой.
У ореха стенки плодничка превращаются в твердую
шелуху, которую надобно раскусить, чтобы добраться
до зерна. Но если орех не попадет к вам на зубы, а вы-
валится из зеленой чашечки, в которой он сидит, упадет
на влажную землю и пролежит под снегом до весны, то
твердая шелуха на нем лопнет сама собою и белое зер-
нышко проглянет на свет божий: пустит корешок книзу,
а два зародышевые листочка выгонит кверху. Не слу-
чалось ли вам найти такой проросший орех?
У яблони плодничок сидит в самом донце, точно в
рюмочке; в плодничке пять комнаток и в каждой ком-
натке по две семенные почки, которые потом, когда до
них дотронутся цветочные пылинки, превратятся в яб-
лочные семечки. Но листья чашечки на цветке яблони
не опадают, как на цветке вишни, а заворачиваются
кверху и совсем закрывают плодничок, когда в нем за-
велись уже семечки. Вы, верно, заметили хохолок на-
верху яблока— это высохшие # кончики листочков ча-
шечки. Разрезав яблоко пополам, мы ясно увидим быв-
ший его пятикомнатный плодник, кожистый, колючий,
который мы зовем сердцевиною яблока; а в каждой ком-
натке увидим два темных зернышка, если яблоко созре-
ло. Вкусное же мясо яблока образовалось из мясистого
донца и из листков чашечки, завернувшихся кверху
хохолком.
Так, бесчисленное множество растений приготовляют
каждое лето множество различных плодов: одно гото-
вит сочное яблоко, другое красную вишню, третье кра-
сивый жолудь, четвертое вкусную ягоду и все работают
прилежно.

312

ЗЕМЛЯНИКА.
Земляника так заманчиво, так весело блестит в зе-
леной траве, сначала беленьким цветочком, а потом
красною ягодкою, что не мешало бы нам знать, как она
растет и из чего это выходит у нее такая вкусная, ду-
шистая ягода.
Цветочек земляники не очень пышен и красив; но
сорвем его, рассмотрим поближе, и он научит нас мно-
гому. Разрезав вдоль тонкую ножку, на которой дер-
жится цветок, мы легко различим в ней две части:
одну наружную, покрытую с внешней стороны малень-
кими волосками, и другую—сердцевину. Наверху нож-
ки сердцевина выставляется выпуклой
подушечкой, которая служит донцом
для цветочка земляники. Чашечка зем-
ляничного цветка состоит из двух круж-
ков, каждый в пять зеленых листочков.
Листочки верхнего кружка длиннее,
листочки нижнего—шире, заострены
вверху. Листочки чашечки до половины
срослись между собою краями и,
кроме того, верхние листочки срослись с нижними,
а нижние с донцом. Там, где листочки чашечки от-
деляются от донца, выходят пять широких, почти
круглых, белых лепестков, составляющих венчик
земляничного цветка. В середине цветка, на сильно
выпуклом донце, сидит не один, как у яблони и вишни,
а множество плодничков; и вокруг их до 20 тычинок
с пыльниками. Одни из этих тычинок побольше, другие
поменьше. Когда оплодотворение совершится, тогда
цветочное донцо начинает быстро расти, выдается
вверх и скоро превращается в сочную, вкусную ягоду.
Белые лепестки опадают, листья чашечки и тычинки
с пыльниками также, но плоднички, с семечками внут-
Ягода земляни-
ки в разрезе*.
* Вертикальвый разрез ягоды земляники: 1) мягкое и соч-
ное цветочное ложе, или тор; 2) отдельные плоднички, на нем
расположенные; 3) тычинки, прикрепленные у основания
чашечки; 4) листочки чашечки.

313

ри, остаются, только столбики на них засыхают. Таким
образом, мы видим, что те твердые, маленькие, желто-
ватые бугорки, которыми усеяна ягодка землянику
не что иное,как плоднички с семенами внутри, а самая
ягода есть бывшее мясистое донцо земляничного цветка,
образовавшееся из сердцевины цветочной ножки. Ку-
шая малину, вы легко заметите, что она совсем не так
образовалась, как земляника: в малине вы кушаете пло-
ды растения, а донцо, на котором сидят эти плоды, бро-
саете.
Сладкая винная ягода, или фига, растущая в теплых
краях, на фиговых деревьях, также делается из мяси-
стого донца. Но тогда как цветочное донцо у земляники
выпукло, у фиги оно вогнуто; а цветы фиги, которых у
нее на одном донце несколько, распускаются и цветут
в углублении донца, которое мало-помалу закрывается
и образует ягоду. Кушая мягкое, сладкое донцо фиги,
мы находим в середине его не только зернышки, но и
остатки цветов, остатки плодников и тычинок.
Листья земляники отделяются от главного стебля
у самой земли, так что земляника растет кустиком.
Они держатся по три вместе, на длинных веточках или
черешках с бороздками по середине и очень красивы
верх их яркозеленого цвета, а испод покрыт серебри-
стыми пушистыми волосками. От главного стебля зем-
ляники отделяются у самой земли длинные молодые
побеги, которые пускают от себя корешки в землю и
дают новые кустики земляники.
БЕРЕЗКА И ЕЕ СЕМЕЙСТВО.
У каждого дерева есть своя особая физиономия.
Толстый коренастый дуб, с твердыми, как железо,
сучьями, на которых даже сильный ветер шевелит толь-
ко тоненькими веточками, напоминает сильного бога-
тыря, смело и упорно подставляющего невзгодам свою
могучую грудь; от сосны и елки, от их неумирающей,
колючей, темной зелени веет грустью; роскошная, па-
хучая липа — в бесчисленных листьях, в душистых

314

цветах которой гудит целый рой золотистых пчел, —
богатая хлебосольная хозяйка; дуплистая ива, шеле-
стя своими длинными висячими космами, навевает за-
думчивость; стройная, трепещущая, робкая осина хоро-
ша только перед смертью — осенью, когда рождающие-
ся холода уберут ее пурпуром и золотом. Но нет у
нас дерева веселее, приветливее, милее стройной, куд-
рявой березки: ее длинный, гибкий ствол покрыт опрят-
ной белой одеждой, ее яркая, кудрявая зелень весною
первая радует наши глаза, утом-
ленные однообразным видом
снега. Если было бы нужно с
чем-нибудь сравнить березку,
то я сравнил бы ее с хорошень-
кой девочкой, в белом платье,
в зеленом передничке, когда
она утром, умывшись холодной
водой, выбежит в сад; от нее
так и дышит свежестью, чисто-
тою и весельем.
Листья березки — малень-
кие, зелененькие сердечки, за-
остренные вверху, с зазубрина-
ми по краям. Они особенно милы
весною, когда только что раз-
вернутся: тогда они имеют блеск,
смолистый запах и липнут к ру-
кам. Кроме листьев, вы, вероятно, заметили на березо-
вых ветках хорошенькие длинные сережки: это цветы
березы. Таких сережек на каждой березе два сорта: на
тех сережках, которые подлиннее, находятся тычинки
и в них приготовляется плодотворная пыль; на других,
покороче, — тысячи плодников, готовых жадно под-
хватить эту пыль.
Березка.
Мы знаем, что у яблони, вишни и земляники точно
так же, как и у множества других растений, плодники
и тычинки сидят на одном цветке; у березы, напротив,
они находятся на различных цветках, хотя на одном и
том же дереве.

315

Тычинковые сережки подготовляются березой еще
с осени и рано начинают развиваться весной, даже рань-
ше листьев. Когда же, вместе с душистым листом, по-
явятся тоненькие, зеленые плодниковые сережки, тогда,
при малейшем ветре, из вызревших пыльников летит
желтая, едва приметная цветочная пыль — цветень.
Бесчисленное множество пылинок цветени слетит с
каждой березы на землю, но много их падает и на лип-
кие плоднички.
Получив цветочную пылинку, плодничок закрывает-
ся и начинает приготовлять семя, которое мы можем
назвать крылатым, потому что у каждого дозревшего
семени березы, как оно ни мало, есть два крылышка
и каждое крылышко в два раза больше
самого семени. Осенью, когда крылатые
семена дозреют и выпадут, ветер под-
хватит их и понесет в разные сторо-
ны,— и несет далеко, далеко: так при-
способлено каждое семечко к воздуш-
ному путешествию. Бесчисленные мил-
лионы этих семян, попадая на воду, на песок, на
другие деревья, засыхают и погибают, но многие найдут
себе удобную почву и пустят корешки. Впрочем, семя
березы самое неприхотливое в выборе места: оно может
пустить свой корешок и на крыше старого дома и наверху
старинной колокольни, куда нанесло ветром несколько
горстей пыли. Береза по преимуществу северная красави-
ца и менее всех прочих деревьев боится холода:она растет
даже на границах сибирских тундр, невдалеке от Ледо-
витого океана, где уже ни одно дерево не может выно-
сить мертвящей стужи: березка гнется, из стройного
дерева делается маленьким кривым кустарником, но
все еще держится.
Семя ольхи и
березы.
На постройку береза употребляется редко, но для
топлива это лучшее и наиболее употребительное дерево.
Вы, вероятно, заметили, как весело трещит и пылает на
огне кора березы, это потому, что в коре березы, или бе-
ресте, как ее называют, много горючего, липкого и ду-
шистого вещества — смолы. Из бересты делают (или

316

гонят) деготь, для чего складывают ее в большую кучу,
насыпают сверху землею, чтобы береста не могла го-
реть пламенем, и, приготовив сток для дегтя, поджи-
гают. Под землею береста тлеет медленно, выпуская
из себя жидкую смолу — деготь. Берестою же, так как
она, по обилию смолы, очень трудно гниет, обклады-
вают иногда столбы, которым назначено долго про-
стоять в земле. Молодые, липкие почки и душистые ли-
стья березы настаивают в спирте и приготовляют из
них лекарство, очень полезное при порезах. Ствол бе-
Цветы осины:
a) тычинковая сережка;
b) один тычинковый цве-
ток (увеличенный);
c) плодниковая сережка;
а) один увеличенный
цветок.
a. Пыльниковая се-
режка дуба.
b. Один плодниковый
цветок (увеличенный).
резы часто крив, сучковат и негоден для построек, но
древесина ее бела, крепкая и слои ее очень красивы,
а потому из березы делают иногда мебель. Из бугорча-
тых наростов на корне и стволе березы вырезывается
карельская береза, которая, по красоте и прихотливости
своих слоев, ценится дорого столярами.
Весною, когда соки дерева, разогретые первыми лу-
чами солнца, побегут вверх, чтобы заняться приготов-
лением молодых веток, листьев и цветов, кору березы
пробуравливают и вставляют в дырочку желобок, по

317

которому течет из дерева сладкий, душистый сок.
В Троицын день губят много молодых березок, убирая
ими комнаты, крыльца и крыши. Это, конечно, очень
красиво — но сколько при этом погибает молодого леса!
Берез несколько пород, из которых мы заметим две:
одну кудрявую, веселую, и другую, которая, подобно
плакучей иве, опускает к земле свои длинные космы и
точно роняет слезы; такие грустные березки так, как и
ивы, называют плакучими.
По форме своих цветов
береза причисляется к се-
мейству сережчатых расте-
ний. К этому семейству при-
надлежат, кроме березы: оси-
на, ольха, ива, тополь, ореш-
ник, платан или чинар, ра-
стущий только в теплых кли-
матах, и даже дуб, хотя
крупные плоды его, называ-
емые жолудями, твердые,
вырезные листья и крепкий,
могучий ствол вовсе не на-
поминают березы.
Дуб.
Ива, о которой мы бу-
дем еще говорить, имеет, в
свою очередь, множество пород: верба, лоза, ветла и
даже кустарник, называемый у нас тальником, принад-
лежат к породе ив.
Орешник уже не дерево, а рослый кустарник, тоже
с сережчатыми цветами и с плодами, очень хорошо зна-
комыми детям.
Дуб, могучее и полезное дерево, имеет до ста различ-
ных пород. Твердое дерево дуба ценится дорого .и упо-
требляется для поделок, требующих особенной крепости.
Жолуди дуба — любимая пища свиней. На листьях
его образуются часто круглые чернильные орешки.
Орешки эти происходят оттого, что одно насекомое, из
породы ос, называемое орехотворкою, проткнувши кору
дубового листа, кладет под нее свои яички. Чернильные

318

орехи, следовательно, не плоды.дерева, а болезненные
наросты на его пораненных листьях.
Стройный, прекрасный тополь имеет также несколь-
ко пород: серебристый тополь, у которого нижняя сто-
рона листа блестит, как серебро; пирамидальный, вы-
тягивающийся кверху стройной, зеленой пирамидою;
душистый и другие.
Все эти разнообразные деревья и кустарники по
расположению своих цветов причисляются к одному
семейству сережчатых.
ИВА.
На противоположных берегах без умолку журча-
щего ручья стоят две ивы с красноватыми, гибкими вет-
вями. Обе они выросли из двух родных семечек, кото-
рые когда-то сидели рядыш-
ком на цветке старой ивы.
Когда эти семена еще спали
в своей теплой колыбельке,
сильный порыв ветра выхва-
тил их оттуда и забросил
одно семечко — по эту сто-
рону ручья, а другое — по
ту. Они попали в мягкую,
сырую почву, пустили ко-
решки и, мало-помалу, сде-
лались сами большими де-
ревьями. Не одни они были
здесь, — вокруг их выросли
и другие деревья, и двум
родным ивам, двум сестрам
нельзя было даже взгля-
нуть друг на друга; вот по-
чему они опустили свои ветки и шелестят так груст-
но своими плачущими листочками, вот почему и люди
считают иву за печальное дерево, часто садят ее на мо-
гилах уснувших друзей своих и называют ее плакучею.
В самом деле, с ветвей ивы скатываются, точно слезы,
а. Тычинковая сережка
ивы. Ь. Отдельный тычин-
ковый цветок, с. Плоднико-
вая сережка, d. Плоднико-
вый цветок.

319

светлые капельки; но эти капельки приготовляет не
ива, а живущие на иве насекомые*
Однакоже и плакучая ива имеет свои веселые дни.
Ранней весною, когда другие деревья и кустарники еще
спят, почки ивы начинают уже пробуждаться. Заверну-
тые на зиму втемнокоричневые чешуйки, спят они до тех
пор на ветвях, но едва повеет теплотой весны, они раз-
рывают свою темницу и выглядывают оттуда белыми и
мягкими, как шелк, барашками. Барашки — цветы
ивы; но эти цветы на обеих ивах различны. На одной иве
барашки желтоватого цвета и множество пыльничков
выглядывает у них из-за чешуек; а в этих пыльничках вы-
зревает золотистая пыль. Медом пахнут эти барашки, и
пчелки толпою спешат к ним позапастись душистой
пищей. «Хорошо»,— говорят пчелам золотые барашки:—
«берите себе мед, господь с вами, но зато сослужите нам
службу: там за ручьем растет родная наша ива, слетайте
к ней, скажите ей от нас — здравствуй, и снесите ей в
подарок, сколько можете, нашей золотой лили». Золо-
тым пчелкам такая услуга ни по чем: поработавши хло-
потливо на ивовых барашках, они и так все перепачкают
свое мохнатое платье золотой пылью и им только стоит
полететь к другой иве и отнести подарок. На другой иве
барашки нежнее и зеленее, но также пахнут медом и
манят к себе пчелок. Но из-за каждой чешуйки выгля-
дывают уже не пыльники, а по два плодничка с открыты-
ми устьицами, которые жадно ожидают золотого подарка
родной сестры. Пчелки принесут этот подарок и верно
передадут его, кому он послан, а в награду за посоль-
ство и здесь получают мед. С радостью принимают плод-
никовые барашки подарки родной, хотя и далекой сест-
ры, прячут их и делают с помощью их свои маленькие
зернышки. Осенью снова налетит ветер, снова разнесет
зерна, и хотя многие тысячи их погибнут, но их так много,
что какое-нибудь непременно упадет на плодородную зем-
лю и сделается со временем ивой. Так, благодаря пчел-
кам, пересылает одна ива другой благотворный подарок.
На яблоне и вишне тычинки и плоднички в одном
цветке; на березе — в двух различных цветках, но на

320

одном и том же дереве; на иве—на двух разных де-
ревьях; на одном — цветки с плодничками, на другом
с тычинками. Ива, следовательно, живет на два дома и
ее зовут двудомным растением, береза растение одно-
домное.
К двудомным растениям принадлежит и обитатель-
ница жарких стран — финиковая пальма, у которой,
кроме такого расположения цветов на двух деревьях,
нет ничего общего с нашей ивой. На одной пальме —
плоднички, да другой— тычинки; финики не вырастут
на первой пальме и плоднички ее засохнут без плода,
если услужливый ветер не принесет золотистой пыли от
родной сестры, растущей иногда где-нибудь очень дале-
ко, за морями, за сотня верст.
ХВОЙНЫЕ ДЕРЕВЬЯ.
Все наши большие леса состоят из елей и сосен, а на
северо-востоке России также из кедров, пихт и листвен-
ниц. Кто видел эти деревья, тот, вероятно, и сам поду-
мал, что все они сродни друг другу. Высокий, стройный
ствол, смолистая кора, а более всего иглистые листья
и всегдашняя зелень, остающаяся как летом, так й зи-
мою, соединяют все эти деревья в одно семейство и в
то же время отличают их от прочих деревьев. Такие
деревья называют хвойными, потому что острые, как
иглы, листочки их называются хвоями. Русский народ
любит свои родные хвойные леса и называет их крас-
ными, т. е. прекрасными, в отличие от тех лесов, кото-
рые, состоя из лиственных дерев, на зиму теряют свою
листву и остаются черными, почему их называют чер-
ным лесом, или просто чернолесьем. Хвойные леса в преж-
ние времена покрывали собой всю среднюю и северную
полосу России, но, с размножением народонаселения,
количество лесов очень поуменьшилось. Впрочем и
теперь еще в наших северных и северо-восточных гу-
берниях, особенно в Вологодской и Архангельской, тя-
нутся непроглядные хвойные леса на многие тысячи
верст. На самом севере, в климате очень холодном, хвой

321

ных лесов не бывает; там держится только одна кривая
березка.
Хвойные леса очень полезны для человека: они
дают ему огромные и крепкие бревна для различного
рода построек, очень хороший материал для топлива,
смолу, деготь и скипидар; а кедры доставляют еще и
лакомство — кедровые орехи. Те из хвойных деревьев,
которые по прямизне и высоте могут идти на постройку
корабельных мачт, называются мачтовыми и ценятся
дорого.
Ель.
Сосна.
В наших лесах часто ель и сосна стоят вместе. Ель
узнать не трудно: она гораздо ряснее сосны. Это зави-
сит от того, что у ели между главными ветками вырастает
еще множество мелких веточек, на которых гораздо боль-
ше зеленых игл, чем на главных. Кроме того, иглы или
листики на ели расположены поодиночке, а на сосне
всегда по два листика разом, основания которых обняты
одною беловатою пленочкою. Если ель растет в тес-
ноте, между другими деревьями, то нижние сучья ее
опадают, если же на свободе, как, например, в садах,
то длинные, несколько обвисшие книзу сучья ели, начи-

322

наются у самой земли и идут пирамидой кверху. У сосны
нижние сучья также усыхают, а верхние часто рас-
полагаются зонтиком; кора на стволе имеет несколько
рыжеватый оттенок, а на старых сучьях этот оттенок
увеличивается. По свойству древесины сосна и ель еще
сильнее различаются; дерево сосны имеет красноватый
оттенок, твердо, ровно, слоисто, пропитано смолою, а
потому превосходно для всякого рода прочных построек
и дает жаркий и продолжительный огонь в печи; ело-
вая древесина беловата, дрябла, мягка, легко гниет,
сучковата, а в печке — сырая только трещит, сухая же
сгорает как солома, оставляя мало жару. Сосна любит
по преимуществу почву
сухую, песчаную; ель,
напротив, растет на
почвах влажных, гли-
нистых. Сосна и ель до-
стигают огромной высо-
ты, двадцати и более
сажен, а в толщину бы-
вают иногда до двух
аршин в диаметре.
Цветы сосны и ели
заключаются в шишках,
из которых: одни — тычинковые, а другие—плодниковые.
Тычинковые длинненькие, зеленоватые, мягкие шишки
состоят из тычинок, а на плодниковой шишке за каждой
чешуйкой находятся два семенные гнездышка. Во время
оплодотворения пыль падает за отвернутые чешуйки,
тогда чешуйки закрываются и почти под каждой начи-
нает вызревать пара твердых семян, которые лежат
открытые, голые, а не скрыты в завязи, как семена
клена, яблони и др. Плодниковые или семенные шишки
на ели вызревают в продолжение года, на сосне — в
продолжение двух лет. Когда шишка дозреет, то снова
раскрывается и из-за чешуек ее выскакивают семена,
при которых есть небольшие крылышки.
Иглы свои и ель и сосна меняют точно так же, как и
лиственные деревья меняют листья: под каждым хвой
Еловые шишки, плодниковые и
тычинковые.

323

ным деревом вы найдете множество красноватых, отжив-
ших уже игол. Но тогда как на лиственных деревьях
все листья опадают осенью и появляются вновь весноюг
на хвойных перемена эта совершается постепенно, »
продолжение целого года, и новые хвои постепенно за-
меняют опавшие. Вот почему оба эти дерева постоянно
зелены. Иглы на сосне остаются два года, на ели — один
год.
Сибирский кедр тоже принадлежит к роду сосен,-
только иголки на нем расположены не попарно, а по>
Семена
сосны.
Разрез игол:
а) сосны, Ь) ели, с) пихты.
Прорастающее
семя сосны.
Шесть Ca не
два) первых ли-
стков, или игол.
пяти, и за чешуйками шишек образуются вкусные оре-
хи. Лиственница — самое высокое и самое прочное из
хвойных деревьев. Иглы на лиственнице мягки, ярко-
зеленого цвета, сидят поодиночке, как на ели, и на зиму
опадают; потому, быть может, народ и дал этому дереву
название лиственницы т. е. теряющей зимою свои хвои,
как лиственное дерево теряет листья. По своему
пирамидальному виду лиственница походит на ель; но
древесина ее гораздо тверже, тяжелее и крепче даже,
чем у сосны. В воде лиственница не гниет и потому ее
употребляют на постройку кораблей и на сваи, которые
должны находиться под водою. Из лиственницы же
добывается лучший скипидар, а кора ее идет на выдел-
ку кож. Это полезное дерево растет у нас в губерниях
Архангельской, Вологодской, Вятской, Оренбургской
и по всей Сибири.

324

К роду хвойных деревьев принадлежат также пих-
та, кипарис, пахучее, желтоватое и прочное дерево,
на которое часто пишут иконы, можжевельник, смола
и ягоды которого употребляются для курения, и неко-
торые другие.
БЕЛАЯ ЛИЛИЯ.
Белая лилия — прекрасный, душистый, величе-
ственный цветок, служащий по снежной белизне своей
эмблемою чистоты,— растет у нас только в цветниках;
но в жарком и сухом климате, в горах Персии, Аравии
и Палестины, ее встречают и в диком состоянии. Если
мы не пожалеем прекрасного растения и выдернем
его из земли, то увидим, что зеленый стебель
растения выходит из большой луковицы желтоватого
цвета, которая вся состоит из длинных сочных чешуек,
наложенных одна на другую. Разрезав луковицу вдоль,
найдем, что чешуйки]ее прикреплены к длинному стерж-
ню. Внизу этот стержень, сросшись с чешуйками, обра-
зует донцо луковицы, от которого книзу висит пучок
тоненьких корешков, а кверху идет стебель круглый и
высокий.
Мы еще не видали луковицы и потому познакомимся
с нею поближе. Что такое луковица? — ни корень, ни
стебель, ни лист. Но если уже сравнивать ее с знако-
мыми нам частями растения, то более всего походит она
на почку. Луковица, как и почка, представляет собра-
ние не вполне развитых листьев и стебля будущего
растения. Когда луковицу посадят, то от нее пойдут
корешки в землю, а стебель растения потянется кверху,
сама же луковица, давшая жизнь растению, сгниет;
но возле нее образуется несколько молоденьких почек
или молоденьких луковиц, из которых каждая на буду-
щее лето может дать особое растение. Растения, размно-
жающиеся луковицами, называются луковичными. Наш
обыкновенный лук есть тоже луковичное растение и в
луковице его ясно можно видеть, как чешуйки или
листья этой подземной почки вложены один в другой.

325

В луковице чеснока вы легко можете найти между ли-
стьями маленькие луковицы, или глазки.
Даже картофелина, или клубень картофеля, как
ее называют, есть тоже луковица или почка, но только
листочки этой почки срослись в одну плотную массу,
в которой однако можно приметить отдельные глазки.
Картофель размножается клубнями, которые садят в
землю или целыми, или разрезав их на части, но так,
чтобы в каждой части был глазок. Старая картофелина,
выгнав стебель кверху, на котором появятся со време-
нем маленькие лиловые цветочки и семена, и пустив
мочковатое корневище книзу, сама гниет, но на мочках
корневища образуется множество новых клубней.
Лук, чеснок и картофель полезны человеку своими
луковицами, но морковь, репа, свекла, редька полезны
Своими корнями, почему эти последние растения и на-
зывают корнеплодными. Картофель же и лук нельзя
назвать корнеплодными растениями. Корнеплодные
растения размножаются не корнями, а семенами, вы-
зревающими на стеблях: семя, посаженное в землю, дает
толстый, мясистый корень книзу, иногда длинный, как
у свеклы и моркови, иногда круглый и полукруглый,
как у брюквы и репы, а кверху выгоняет небольшой
пучок листьев, называемый ботвою. В первый год на
листве, или на ботве, вы не найдете ни цветов, ни се-
мян, но если на другой год вы посадите корень моркови,
свеклы или репы, то они дадут уже цвет и семена. Во
всяком большом огороде вы встретите несколько таких
корнеплодных растений, посаженных на семена, и по-
жалуй, по незнанию можете принять их за какие-ни-
будь другие неизвестные вам растения.
Но возвратимся к нашей белой лилии. Стебель ли-
лии подымается аршина на полтора в вышину и от него
идут листья во все стороны, которые внизу широки и
довольно круглы, но чем выше, тем уже и острее. На
верхушке лилейного стебля появляется несколько
больших, белых пахучих цветов на коротеньких цве-
точных ножках. У цветов лилии нет чашечки, а только
белая коронка, или венчик, состоящая из шести боль-

326

ших лепестков, красиво отогнутых назад. По числу
листьев, составляющих цветочный покров, бывает в
лилии шесть тычинок с желтыми большими пылинками.
Тычинки эти в основании своем прикреплены к листьям
венчика, плодник же занимает середину цветка. За-
вязь плодника представляет коробочку с тремя внутрен-
ними гнездышками; в каждом гнездышке вызревает
по нескольку желтых семян. Но из семян трудно выра-
стить лилию: гораздо скорее разводится она луковицами.
ОДУВАНЧИК.
Признайтесь откровенно, сколько вы в недолгий
ваш век истребили одуванчиков? Сколько сорвали и
разогнали по ветру тех пушистых и белых шаров, ко-
торые появляются среди лета везде, где только есть
клочек земли, способный вырастить какую-нибудь
травку: в саду на зеленой кайме цветника, на лугу, по
окраине поля, засеянного хлебом, даже посреди дороги,
на тех узких полосках, которые оставило нетронутыми
колесо крестьянской телеги, пробираясь по глубокой
колее? Сколько сорвали вы для венков и цветочных
цепочек тех желтых цветочков с полными яркими голов-
ками и пустыми в середине, дудчатыми ножками, белый
сок которых оставлял темные пятна на ваших руках и
вашем платье? Много, очень много! Много также вы
потоптали зеленых листьев одуванчика, почти стелю-
щихся по земле, с большими зубцами по краям, с ро-
зовой жилкой по середине. Но вы, может быть, до сих
пор не обратили внимания даже на то, что белый, пу-
шистый шар, яркий желтый цветок и пучек вырезных
листьев принадлежат одному и тому же растению, мо-
жет быть, не заметили даже, что дудчатая ножка выра-
стает из середины этого пучка листьев и что пушистый
белый шар делается из желтого цветка, а между тем это
явление, повторяющееся перед вашими глазами в ты-
сячах экземпляров, стоит того, чтобы познакомиться
с ним поближе.

327

Сорвем же еще один из желтых цветочков одуван-
чика и поищем в нем тех частей, которые нашли в виш-
невом цветке: чашечки, венчика, тычинок с пыльника-
ми и плодничка со столбиком и рыльцем. Все эти части
цветка также находятся у одуванчика. Но будьте осто-
рожны. Этот простой цветочек устроен очень хитро и
может ввести вас в ошибку. С первого взгляда можно
подумать, что эти зеленые листья, обнимающие испод
цветка и из которых нижние несколько отворочены, со-
ставляют венчик, а эти желтые лепестки, которых так
много на цветке и из которых каждый книзу сросся
в. трубочку, а кверху вытянут ленточкой, что все эти
желтые листики вместе составляют венчик цветка. Но
где же в таком случае будут тычинки с пыльниками и
плодничок с завязью! Оборвем же с цветка все желтые
трубочки с тем, что находится в средине них, — все,
кроме одной, которую оставим для того, чтобы рассмот-
реть ее было удобнее. Теперь разорвем же полегоньку
и эту последнюю желтую трубочку, и мы увидим скры-
вающийся в ней плодничок, воткнутый острым концом
в плоское, круглое донцо цветка, на котором сидели
все желтые, сорванные нами лепестки. На верхушке
завязи найдем маленькую кисточку, состоящую из тон-
чайших волосков, поднятых кверху. От завязи, из сре-
дины кисточки, подымается вверх желтый лепесток и
внутри его столбик, очень тонкий, но раскрывающийся
наверху рыльцем в виде двух, еще более тоненьких,
книзу закрученных ниточек. Рассмотрев этот столбик,
мы заметим, что его, не доходя до рыльца, плотно обни-
мают вокруг пять тонких, как ниточки, тычинок, кото-
рые вверху срослись кольцом, а внизу расходятся и
прикреплены к трубочке желтого лепестка с ее внут-
ренней стороны. Если осторожно выдернуть столбик,
то останется трубочка, посреди которой он сидел, со-
стоящая из тычинок. Мы нашли завязь, нашли у нее
столбик и рыльце, нашли тычинки и, без сомнения,
угадаем, что сама желтая трубочка, переходящая на-
верху в ленточку, есть венчик этого маленького
цветка, состоящий не из пяти лепестков, как у виш-

328

ни, но из одного свернутого в трубочку. Впрочем,
рассматривая подробнее этот венчик, ботаники нашли,
что он также сросся из пяти листиков, что показы-
вают оставшиеся на нем полоски. Но где же чашечка
этого маленького отдельного цветка? Ботаники счи-
тают за эту чашечку хохолок или косточку, которая
обнимает венчик снизу. Вот и все части цветка, но
как они странно расположены! Вовсе не так, как у виш-
ни: завязь снизу, чашечка и венчик над нею, сверху.
Части одуванчика *.
Когда одуванчик отцветет, тогда венчик с каждого
его цветочка, завянув, спадет; верхняя часть пестика
с рыльцем также отвалится, а нижняя, с кисточкою на-
верху, вытянется: кисточке станет посвободнее и она
развернется пушистым хохолком, а все хохолки вместе
составят тот белый пушистый шар, каким является оду-
ванчик после обсеменения. Завязь, превратившаяся в
плод одуванчика, с зрелым семечком внутри, едва дер-
жится своим острым концом в мягком донце цветка:
подует ветер и плоды одуванчика, окрыленные легкими
* Сложный цветок одуванчика. 1) Цветочная ножка, поддер-
живающая расширенное цветочное ложе, на котором видны уг-
лубления, где прикреплялись отдельные цветочки. Книзу от тора
висят отогнутые зеленые листочки, составлявшие общий цветоч-
ный покров. 2) Отделенный от общего тора один из цветков, пред-
ставляющий внизу округленную завязь, плотно обхваченную ча-
шечкою, края которой возвышаются над завязью в виде пучка
волосков; лепесток язычковый состоит из 5 лепестков, сросшихся
между собою. Из трубочки венчика выставляется столбик с раз-
двоенным рыльцем.Около столбика пять тычинок,сросшихся меж-
ду собою вверху. 3,4,5) Тот же цветок в различных положениях.
6) Плод одуванчика (сухая семянка), это созревшая завязь, окан-
чивающаяся пушистым хохолком или чашечкой. 7) Конец стол-
бика с раздвоенным рыльцем.

329

хохолками, понесутся по воздуху и, где воткнутся в
землю, там на будущий год, если что-нибудь не поме-
шает, вырастет новый цветок, новый одуванчик.
Все крылатые плоды одуванчика разлетелись во все
стороны; что же от него осталось? Какой странный вид
имеет теперь обнаженный цветок! На дудчатой ножке
его торчит какая-то белая, мягкая, выпуклая подушечка
со множеством черненьких точек, показывающих места,
где были воткнуты острые носики завязей, точно рабо-
чая подушка швеи, из которой повысыпались иголки.
Это и есть общее донцо всех цветов одуванчика, из ко-
торых каждый имел все части цветка и вырастил семя,
улетевшее теперь далеко. Таким образом, мы видим,
что желтый одуванчик не один цветок, как, например,
цветок вишни, яблони, тюльпана или колокольчика, но
целое собрание цветов, сидящих на одном общем дон-
це, — целая корзинка цветов. Такие растения, у кото-
рых на одном донце бывает множество цветов, — на-
зываются сложноцветными растениями; таковы: ярко-
синие васильки, желтые, большие подсолнечники, кра-
сивые астры.
Но что это за зеленые листочки, составляющие испод
подушечки? Одни из них обнимают ее плотно, другие
отвернулись вниз. Мы сочли было их за чашечку оду-
ванчика, но теперь, зная, что в одуванчике цветков
много и что каждый из них имеет свою чашечку, реши-
тельно не понимаем, что это за общая чашечка цветка.
Ботаник выводит нас из недоумения, доказывая, что
эти зеленые листья, обнимающие донцо сложного цвет-
ка, — не чашечка, а действительно листья, хотя и непо-
хожие нате зубчатые, которые у одуванчика почти лежат
на земле. Листочки, появляющиеся у иных растений
не на стебле, где обыкновенно бывают листья, а на цве-
точной ножке, как, например, у фиалки, и иногда под
самым цветком, как у одуванчика или подсолнечника,
называются прицветниками. У василька, например,
из таких листьев-прицветников составляется та че-
шуйчатая красивая корзинка, из которой выходят ярко-
синие, зубчатые колокольчики прекрасного цветочка.

330

Спустимся теперь вниз по цветку. Ножка, на которой
держится цветок и которая потому называется цве-
точною ножкой, гораздо длиннее у одуванчика, чем у
вишни, пуста в середине и идет почти из самой земли,
из середины пучка зубчатых листьев. Само растение,
пускающее цветочную ножку и у самой земли зубчатые
листья кверху, а толстый, крепкий корень книзу, по-
чти скрыто в земле. Цветочная ножка торчит еще не-
сколько времени по обсеменении цветка, но потом падает
и сгнивает; вянут также и листья, но маленькое расте-
ние с толстым, почти прямым корешком, уходящим
довольно глубоко в землю, остается и весною дает но-
вые ножки с цветами и новый пучок зубчатых листьев.
Белый сок одуванчика, оставляющий темные пятна
на ваших руках, также замечателен. Наберите поболь-
ше этого соку в тарелку и через несколько дней вы заме-
тите на нем пенку; возьмите эту пенку между пальцами
и вы почувствуете, как она упруга: точно резина. Это
она й есть; но только резины из одуванчика никто не
добывает, а добывают ее из сока особых деревьев, ра-
стущих в жарких странах. Из древесного сока добы-
вается и гуттаперча, из которой теперь делаю