Рождественский С. В. Исторический обзор деятельности Министерства народного просвещения, 1802-1902. — 1902

Рождественский С. В. Исторический обзор деятельности Министерства народного просвещения, 1802-1902. — СПб. : М-во нар. просвещения, 1902. — II, 785 с., [20] л. портр. — Библиогр. в примеч.: с. 735-752 . — Указ.: с. 753-776.
Ссылка: http://elib.gnpbu.ru/text/rozhdestvensky_istoricheskiy-obzor-deyatelnosti_1902/

i

ИСТОРИЧЕСКІЙ ОБЗОР

ДѢЯТЕЛЬНОСТИ

МИНИСТЕРСТВА НАРОДНАГО ПРОСВѢЩЕНІЯ.

1802—1902.

Составилъ
С. В. Рождественскій.

Изданіе Министерства Народнаго Просвѣщенія.

С.-ПЕТЕРБУРГЪ
1902.

ii

ГОСУДАРСТВЕННАЯ ТИПОГРАФІЯ.

Вклейка

Дозволено цензурою. СПБ. 15 Ноября 1902 г.
Экспедиція Заготовленія Государственныхъ Бумагъ

I

ПРЕДИСЛОВІЕ.

Въ 1899 г. покойнымъ министромъ Народнаго Просвѣщенія Н. П. Боголѣповымъ образовано было, подъ предсѣдательствомъ товарища министра Н. А. Звѣрева, совѣщаніе по вопросу объ изданіи ко дню столѣтняго юбилея Министерства Народнаго Просвѣщенія историческаго обзора его дѣятельности. Въ виду краткости времени, остававшагося до юбилея, совѣщаніе не нашло возможнымъ приступить къ составленію подробной исторіи Министерства и остановилось на предположеніи издать краткій историческій очеркъ, содержащій біографическія свѣдѣнія о лицахъ, стоявшихъ во главѣ Министерства, обзоръ законодательства и перечень важнѣйшихъ административныхъ распоряженій по вѣдомству Народнаго Просвѣщенія.

Составленный на этомъ основаніи сжатый историческій обзоръ организаціи Министерства и учрежденій, ему подвѣдомственныхъ, не даетъ полной и всесторонней картины ихъ дѣятельности, оцѣнки этой дѣятельности и нагляднаго изображенія ея результатовъ, то есть статистики народнаго просвѣщенія въ Россіи за послѣднее столѣтіе. Такая работа должна была бы опираться на рядъ предварительныхъ, спеціальныхъ изслѣдованій и требовала бы продолжительнаго изученія обширнаго историческаго и статистическаго матеріала, отчасти сосредоточеннаго въ Архивѣ Министерства Народнаго Просвѣщенія, отчасти разсѣяннаго по архивамъ другихъ учрежденій.

II

Въ интересахъ исторической науки совѣщаніе подъ предсѣдательствомъ Н. А. Звѣрева составило предположеніе о научномъ изданіи описанія дѣлъ Архива Министерства Народнаго Просвѣщенія. Но это предположеніе пока не осуществилось по неимѣнію необходимыхъ денежныхъ средствъ.

Обязанность подбора архивнаго матеріала возложена была на и. д. помощника начальника Архива Министерства, А. С. Раевскаго.

По порученію генералъ-адъютанта П. С. Ванновскаго настоящій трудъ въ рукописи былъ разсмотрѣнъ Предсѣдателемъ Ученаго Комитета, академикомъ Н. Я. Сонинымъ.

С. Рождественскій.

1

ВВЕДЕНІЕ.

I.

Манифестъ Императора Александра Павловича, 8 сентября 1802 г., преобразовавшій систему высшей администраціи Россіи, впервые сосредоточилъ управленіе народнымъ просвѣщеніемъ въ особомъ самостоятельномъ вѣдомствѣ.

Учрежденіе Министерства Народнаго Просвѣщенія отвѣчало потребности, постепенно созрѣвшей въ теченіе XVIII столѣтія. Ея еще не могло сознавать правительство Московскаго Государства. Въ до-петровской Россіи различныя средства просвѣщенія, въ частности — школы, должны были служить главнымъ образомъ цѣлямъ религіозно-нравственнымъ, интересамъ церкви, и обязанность удовлетворять просвѣтительныя потребности народа, блюсти за чистотой просвѣщенія лежала на церковной власти. Только въ концѣ XVII вѣка, когда во всѣхъ областяхъ московской жизни уже начиналось реформаціонное движеніе, обнаруживается сознаніе, что просвѣщеніе столько же важно для государства, сколько для церкви, и свѣтская власть начинаетъ оказывать могущественную поддержку новымъ просвѣтительнымъ предпріятіямъ. Проектъ высшаго училища или академіи, составленный въ послѣдніе дни царствованія Ѳеодора Алексѣевича, гласилъ, что царь, подобно Соломону, возъимѣлъ намѣреніе устроить «храмы чиномъ академіи» и «во оныхъ сѣмена мудрости, то есть, науки гражданскія и духовныя, наченше отъ грамматики, піитики, риторики, діалектики, философіи разумительной, естественной и нравной, даже до богословіи, учащей вещей божественныхъ и совѣсти очищенія, постановити. При томъ и ученію правосудія духовнаго и мірского, и прочимъ всѣмъ свободнымъ наукамъ, ими же цѣлость академіи, сирѣчь училища, составляется быти». Такимъ образомъ преподаваніе обнимаетъ всѣ науки, незапрещенныя церковью. Въ академію должны допускаться люди всѣхъ сословій и возрастовъ. Лица, окончившія курсъ свободныхъ наукъ, «будутъ пожалованы въ приличные ихъ разуму чины» и получатъ за мудрость свою

2

особенное царское щедрое милосердіе. Изъ не научившихся свободнымъ наукамъ никто не допускается въ государскіе чины, кромѣ благородныхъ. Изъ неблагородныхъ допускаются въ эти чины только за ученіе и за явныя на войнѣ и въ другихъ государственныхъ дѣлахъ заслуги 1).

Потребовалось цѣлое столѣтіе на то, чтобы задачи народнаго просвѣщенія, смутно обозначившіяся въ концѣ XVII вѣка, были поставлены вполнѣ ясно и отчетливо: чтобы свѣтское образованіе, отдѣлившееся отъ религіозно-нравственнаго просвѣщенія, раздѣлилось, въ свою очередь, на двѣ самостоятельныя и одинаково важныя области, образованіе общее и профессіональное, чтобы выяснилось самостоятельное значеніе и взаимная связь главныхъ степеней общаго образованія: начальнаго, средняго и высшаго, чтобы, наконецъ, государство точно опредѣлило свои права и обязанности по отношенію къ народному просвѣщенію. Тогда только могла сложиться и выдѣлиться въ самостоятельную вѣтвь управленія «система» народнаго просвѣщенія.

Первые образовательные замыслы Петра Великаго были очень непрактичны. По возвращеніи изъ за-границы онъ бесѣдовалъ однажды съ патріархомъ Адріаномъ о Московской Академіи: «благодатію Божіею», сказалъ царь, «и у насъ есть школа; и пусть бы изъ этой школы во всякія потребы люди происходили: въ церковную службу, и въ гражданскую, воинствовать, знать строеніе и докторское врачевское искуство.» Но эта мысль о совмѣщеніи въ одной школѣ хранилища чистаго знанія «мудрости», профессіональнаго духовнаго училища и своего рода политехникума осталась, конечно, неосуществленной. Съ теченіемъ времени, подъ вліяніемъ общаго хода государственныхъ преобразованій, выяснились и окрѣпли два главные принципа, которые стали исходными пунктами законодательства о народномъ просвѣщеніи въ первой половинѣ XVIII вѣка: во-первыхъ, государство особенно нуждается въ профессіональномъ образованіи; общее образованіе, съ точки зрѣнія государственныхъ интересовъ, отодвигается на второй планъ; во-вторыхъ, профессіональное образованіе должно быть сословнымъ, иначе — каждое сословіе должно получать образованіе, соотвѣтствующее его положенію и обязанностямъ.

Большая часть спеціальныхъ училищъ XVIII столѣтія вела свое начало отъ эпохи преобразованій Петра Великаго: въ 1701 г. была учреждена въ Москвѣ, въ вѣдѣніи Оружейной

3

палаты, школа «математическихъ и навигацкихъ, т. е. мореходныхъ хитростно искусствъ ученія.» Это первое правительственное свѣтское училище въ Россіи готовило своихъ питомцевъ не только къ морскому дѣлу, но и ко всѣмъ родамъ службы. Въ 1715 г. была открыта въ Петербургѣ Морская академія, а Московская навигацкая школа осталась какъ бы приготовительнымъ для нея училищемъ. Въ 1752 г. и Морская академія и Навигацкая школа соединились въ одинъ Морской шляхетный корпусъ въ Петербургѣ. Для подготовки къ другимъ спеціальнымъ отраслямъ военнаго дѣла Петромъ были учреждены въ Москвѣ и Петербургѣ школы инженерныя и артиллерійскія при бомбардирской ротѣ и при артиллерійскомъ полку. Послѣ Петра Великаго эти школы подвергались разнымъ преобразованіямъ, пока въ 1762 г. не былъ учрежденъ Артиллерійскій и Инженерный шляхетный корпусъ. Но заботясь о насажденіи въ Россіи спеціальныхъ военныхъ знаній, Петръ не успѣлъ создать общаго военнаго училища. Этотъ пробѣлъ былъ восполненъ въ 1731 г. учрежденіемъ Сухопутнаго шляхетнаго кадетскаго корпуса. Всѣ эти профессіональныя военныя школы были сословными, дворянскими. Обученіе въ нихъ было для дворянства сословной повинностью, уклоненіе отъ которой каралось столь же строго, какъ и «нѣтство» на дѣйствительной службѣ. Если въ дворянскія профессіональныя школы и попадали ученики-разночинцы, то лишь потому, что правительство, особенно при Петрѣ Великомъ, дорожило всякимъ способнымъ къ ученію и службѣ человѣкомъ. Но извѣстныя профессіональныя знанія были нужны и низшему служилому люду, нижнимъ чинамъ, солдатамъ. Поэтому во второй четверти XVIII вѣка, когда утвердился сословный характеръ названныхъ выше училищъ, стали появляться низшія профессіональныя военныя школы: артиллерійская школа солдатскихъ пушкарскихъ дѣтей, «соединенная солдатская» школа, гарнизонныя школы, учрежденныя въ 1732 г.

При Петрѣ же Великомъ было положено начало спеціальному горному и медицинскому образованію. Горныя школы чисто практическаго характера были устроены сначала въ Олонцѣ и на Уралѣ. Съ теченіемъ времени онѣ пришли въ упадокъ, и только въ 1774 г. было учреждено въ Петербургѣ, въ вѣдѣніи Бергъ-Коллегіи, Горное училище. Послѣ упраздненія Бергъ-Коллегіи оно перешло въ управленіе Петербургской казенной палаты. Практическое медицинское обученіе въ первой половинѣ XVIII вѣка велось въ госпиталяхъ и аптекахъ подъ руководствомъ врачей-иностранцевъ. Въ

4

1787 г. медицинскія школы были отдѣлены отъ госпиталей и сдѣлались самостоятельными учебными заведеніями, съ болѣе теоретическимъ преподаваніемъ, подъ названіемъ медико-хирургическихъ училищъ.

Не успѣли организоваться въ теченіе XVIII столѣтія профессіональныя школы для подготовки къ общей гражданской службѣ, требовавшей юридическихъ познаній. Намѣреніе Петра учредить «академію политики» не было выполнено; основанная въ 1721 г. школа подъячихъ сообщала лишь практическія свѣдѣнія, необходимыя для дѣлопроизводства въ приказахъ, а предположенная инструкціей герольдмейстеру 1722 г. «краткая школа для изученія гражданскихъ дѣлъ», въ которой должны были учиться дворянскіе дѣти, кажется, совсѣмъ не была открыта. Эти неудачныя попытки создать спеціальныя юридическія школы побудили правительство въ срединѣ XVIII столѣтія вводить юридическія науки въ учебные планы военныхъ дворянскихъ училищъ.

Наконецъ, самую многочисленную и устойчивую по своимъ традиціямъ группу профессіональныхъ училищъ составили училища духовныя во главѣ съ Московской и Кіевской академіями, которыя стали разсадниками учителей для провинціальныхъ школъ, открытыхъ во исполненіе предписанія Духовнаго Регламента имѣть при каждомъ архіерейскомъ домѣ епархіальную школу. Въ послѣдніе годы царствованія Петра Великаго такихъ школъ было учреждено до 46. Ограниченныя сначала элементарнымъ курсомъ ученія, нѣкоторыя епархіальныя школы при благопріятныхъ условіяхъ, подъ руководствомъ энергичныхъ архіереевъ, умѣвшихъ обезпечивать свои школы хорошими преподавателями, развивались до уровня среднихъ училищъ и въ свою очередь являлись разсадниками учителей для низшихъ духовныхъ школъ. Указомъ 1737 г. епархіальныя школы были преобразованы въ семинаріи. Въ 1738 г. ихъ было 17, а въ 1764 г. — 26.

Такъ сложилось, отъ Петра Великаго до Екатерины II, профессіональное образованіе, проникнутое строго сословнымъ духомъ. Ни въ учебномъ, ни въ административномъ отношеніяхъ оно не было подчинено одному общему плану, стройной системѣ. Профессіональныя школы призваны были удовлетворять неотложныя практическія потребности разныхъ вѣдомствъ: духовнаго, военнаго, морскаго, горнаго, медицинскаго. При этихъ условіяхъ не могло сложиться и единство учебнаго управленія. Оно было разбито между подлежащими вѣдомствами 2).

5

Сосредоточивая преимущественное вниманіе на профессіональномъ образованіи, правительство XVIII столѣтія не могло не цѣнить значенія общаго образованія. Для успѣха самыхъ профессіональныхъ школъ было важно, чтобы въ нихъ поступали люди, уже овладѣвшіе подготовительнымъ, элементарнымъ образованіемъ. Само русское общество начала XVIII вѣка несомнѣнно чувствовало потребность прежде всего въ элементарномъ образованіи. Вотъ почему одновременно и въ связи съ устройствомъ ряда спеціальныхъ школъ правительство начинаетъ заботиться и о насажденіи элементарнаго общаго образованія.

Указомъ 1714 г. повелѣно было открыть во всѣхъ губерніяхъ «цыфирныя» школы для обязательнаго обученія ариѳметикѣ и геометріи «дворянскихъ и приказнаго чина, дьячихъ и подъяческихъ дѣтей, отъ 10 до 15 лѣтъ, опричь однодворцевъ». Уклоняющимся отъ этихъ школъ грозило запрещеніе жениться. Учителей должна была доставить Навигацкая школа, и потому цыфирныя школы состояли въ вѣдѣніи Адмиралтействъ-Коллегіи. Но этотъ первый энергичный приступъ къ насажденію обязательнаго элементарнаго, хотя односторонняго, математическаго образованія оказался въ концѣ концовъ совершенно неудачнымъ. При господствѣ профессіонально-сословной системы образованія, когда каждому классу населенія предназначалась своя спеціальная школа, въ общей элементарной школѣ некому было учиться. Въ 1716 г. запрещено было принимать въ цыфирныя школы дворянскихъ дѣтей, потому что дворянская молодежь должна была учиться въ столичныхъ спеціальныхъ училищахъ или проходить школу служебной практики въ гвардіи. Въ 1720 г. освободилось отъ обязанности посылать дѣтей въ школу купечество и посадское населеніе: въ своихъ челобитныхъ оно поставляло на видъ, что купеческія и посадскія дѣти съ раннихъ лѣтъ пріучаются къ наслѣдственной профессіи, математическія же науки имъ не нужны. Наконецъ, стали уходить изъ цыфирныхъ школъ и дѣти духовенства, для которыхъ были открыты свои профессіональныя школы. Какъ слабы были успѣхи цыфирныхъ школъ, свидѣтельствуютъ слѣдующія цифры: изъ 1389 учениковъ за время съ 1714 г. по 1722 г. окончило курсъ лишь 93, «а за тѣмъ оставшіе, едва не всѣ синодальной команды, бѣжали». Сенатъ, верховному вѣдѣнію котораго подлежали цыфирныя школы, убѣдившись въ ихъ несостоятельности, старался совсѣмъ отъ нихъ отдѣлаться. Въ 1723 г. цыфирныя школы въ Новгородской губерніи были переданы духовному вѣдом-

6

ству , а въ 1726 г. эта мѣра была обобщена: всѣ вообще цыфирныя школы соединялись съ духовными и переходили въ вѣдѣніе Синода. Но послѣдній также не хотѣлъ принимать ненужныхъ ему школъ и представлялъ, что «тѣ школы до духовнаго правительства не подлежатъ». Нѣкоторое время злосчастныя школы существовали какъ бы внѣ всякаго управленія, въ 1731 г. снова были отданы въ управленіе Адмиралтействъ-Коллегіи, а въ 1744 г. совсѣмъ прекратили отдѣльное существованіе, будучи соединены съ гарнизонными школами. Такъ неудаченъ былъ первый опытъ устройства элементарнаго образованія. Въ 1721 г. въ Регламентѣ Главному Магистрату Петръ возлагалъ заботы о начальныхъ школахъ на городскія управленія: «а что до содержанія малыхъ школъ принадлежитъ, въ которыхъ токмо читать, писать и ариѳметикѣ обучаться будутъ, о томъ во всѣхъ городахъ магистратамъ самимъ имѣть собраніе». Но и эта мысль не была осуществлена. На болѣе широкихъ и прочныхъ основаніяхъ новый опытъ насажденія правильнаго начальнаго образованія былъ предпринятъ только въ царствованіе Екатерины II 3).

Среднее образованіе въ началѣ XVIII вѣка было представлено Московской гимназіей пастора Глюка, «разноязычными нѣмецкими школами», латино-итальянской школой, основанной братьями Лихудами школой эллино-греческой. Эти учебныя заведенія, возникшія по частной иниціативѣ, но пользовавшіяся правительственной поддержкой*), были очень недолговѣчны и не могли представить прочной основы для созданія системы средняго образованія. «Прямыхъ школъ», говорилось въ указѣ объ основаніи Академіи Наукъ, «гимназіевъ и семинаріевъ нѣтъ, въ которыхъ бы молодые люди началамъ обучиться и потомъ выше градусы наукъ воспріять и угодными себя учинить могли.» Но въ послѣдніе годы жизни Петра уже заботитъ мысль о полной системѣ общаго образованія, элементарнаго, средняго, высшаго-университетскаго. Вѣнцомъ ея «для славы среди иностранцевъ» должно было явиться «общество ученыхъ людей, которые бы трудились надъ усовершенствованіемъ искусствъ и наукъ». Первымъ шагомъ къ осуществленію этого обширнаго плана было основаніе въ 1726 г. Академіи Наукъ съ университетомъ и гимназіей: «такимъ бы образомъ одно зданіе съ малыми убытками, тое же бы съ великою пользою чинило, что въ другихъ государствахъ три

*) Такъ, гимназія Глюка состояла въ вѣдѣніи Ингерманландской канцеляріи и изъ нея получала содержаніе.

7

разныя собранія чинятъ.» Но опытъ соединенія въ одномъ учрежденіи гимназіи, университета и Академіи Наукъ тоже оказался мало удачнымъ. Академическая гимназія могла дѣйствовать только благодаря искусственнымъ мѣрамъ, вербовкѣ казенныхъ стипендіатовъ; академическій же университетъ по временамъ, за недостаткомъ слушателей, существовалъ только номинально 4).

Утвержденіе системы сословно-профессіональнаго образованія при преемникахъ Петра Великаго отразилось на новыхъ попыткахъ устройства средней и высшей школы. Наплывъ съ запада новыхъ культурныхъ идей, необходимость разобраться въ глубокихъ и разнообразныхъ впечатлѣніяхъ великой эпохи преобразованій и осмыслить ихъ сдѣлали передовое русское общество средины XVIII вѣка болѣе чуткимъ къ вопросамъ общаго образованія. Сначала правительство думало удовлетворить этой потребности введеніемъ общеобразовательныхъ наукъ въ курсъ профессіональныхъ дворянскихъ училищъ, Сухопутнаго шляхетнаго корпуса, Морскаго кадетскаго корпуса, а въ царствованіе Елизаветы Петровны остановилось на мысли объ учрежденіи вполнѣ самостоятельныхъ высшихъ и среднихъ общеобразовательныхъ заведеній по европейскому образцу, университетовъ и гимназій. Московскій университетъ, основанный 12 января 1755 г. въ составѣ трехъ факультетовъ, философскаго, юридическаго и медицинскаго, и гимназія при немъ, «безъ которой университетъ», по словамъ Ломоносова, «былъ бы пашней безъ сѣмянъ», положили начало прочной, непрерывной традиціи высшаго и средняго образованія въ Россіи. Въ 1758 г. по мысли университета была учреждена, подъ его вѣдѣніемъ, гимназія въ Казани для приготовленія университету слушателей.

Масса общества на первыхъ порахъ относилась къ новымъ учебнымъ заведеніямъ недовѣрчиво, равнодушно. Она предпочитала старыя профессіональныя школы или содержимые иностранцами частные пансіоны, дававшіе не только научное образованіе, но и свѣтское воспитаніе, которымъ очень дорожило дворянство. Первыхъ студентовъ университета приходилось набирать преимущественно изъ семинаристовъ, учениковъ въ гимназіи привлекать казенными стипендіями. Но передовые люди не смущались трудностями перваго шага и создавали новые широкіе планы. Кураторъ Московскаго университета И. И. Шуваловъ въ 1760 г. представилъ Сенату проектъ учрежденія во всѣхъ большихъ городахъ Имперіи гимназій, готовящихъ въ кадетскій корпусъ или

8

университетъ, а въ малыхъ городахъ — школъ грамотности для приготовленія дѣтей къ гимназіямъ. Но этотъ проектъ, отъ котораго Шуваловъ ждалъ великой пользы, остался надолго неосуществимымъ.

Сословный духъ, проникавшій общественное устройство XVIII вѣка, и привычка цѣнить въ образованіи прежде всего его практическую полезность положили своеобразный отпечатокъ на ту систему общаго образованія, начало которой при Императрицѣ Елизаветѣ Петровнѣ составило эпоху въ исторіи рускаго просвѣщенія. Обѣ гимназіи, московская и казанская, были раздѣлены на два отдѣленія: для дворянъ и для разночинцевъ. Курсъ ученья для послѣднихъ имѣлъ реальное, техническое направленіе. Проектированныя Шуваловымъ гимназіи и школы предназначались для дворянства и имѣли цѣлью облегчить ему прохожденіе службы. Въ замѣчаніяхъ петербургскихъ академиковъ на проектъ Шувалова были высказаны мысли о необходимости для разныхъ сословій отдѣльныхъ школъ или разныхъ курсовъ ученья. Въ университетѣ также преобладали дворянскіе интересы: ученье зачитывалось въ службу, и при окончаніи курса студентъ получалъ оберъ-офицерскій чинъ. Такъ какъ дворянство очень дорожило свѣтскимъ воспитаніемъ своихъ дѣтей, то въ 1779 г. былъ учрежденъ при университетѣ вольный благородный пансіонъ. Такъ еще мало благопріятна была въ срединѣ XVIII столѣтія почва для утвержденія краеугольныхъ принциповъ общаго образованія: его безсословности, всеобщности и свободы отъ утилитарныхъ, профессіональныхъ тенденцій 5).

Въ общемъ, въ первой половинѣ XVIII вѣка, отъ Петра Великаго до Екатерины II, еще не успѣла сложиться «система» народнаго просвѣщенія, но выяснились и отчасти окрѣпли важнѣйшіе ея элементы: былъ учрежденъ рядъ сословно-профессіональныхъ школъ, создано нѣсколько смѣлыхъ плановъ общаго образованія: начальнаго, средняго и высшаго; если не удалось осуществить ихъ въ цѣломъ, если правильная начальная школа совсѣмъ еще не привилась, а среднее и высшее образованіе было представлено только двумя гимназіями, университетомъ и Академіею Наукъ, то не потому, что эти планы сами по себѣ были несостоятельны. Виною тому были скорѣе различныя внѣшнія препятствія.

Наконецъ, въ эту эпоху начинаетъ высказываться мысль объ особомъ высшемъ правительственномъ учрежденіи, которое объ-

9

единило бы попеченія объ успѣхахъ народнаго просвѣщенія. Въ 1711 г. Лейбницъ совѣтовалъ Петру Великому учредить коллегію народнаго просвѣщенія, какъ самостоятельный органъ высшей администраціи, издающій предписанія по народному образованію и заботящійся о воспитаніи юношества, о приготовленіи учителей и изданіи учебниковъ. По другому, болѣе подробному плану Лейбница, эта коллегія, раздѣленная на департаменты и комитеты, вѣдаетъ: 1) собственно управленіе народнымъ просвѣщеніемъ, школами; 2) управленіе дѣлами печати (типографіями, книгопечатаніемъ и торговлей писчею бумагой); 3) управленіе медицинскими учрежденіями; 4) управленіе промышленностью и торговлею. «Президентъ или директоръ коллегіи долженъ быть членомъ высшаго государственнаго совѣта, а также тайнаго военнаго совѣта. Члены коллегіи, смотря по обстоятельствамъ, должны имѣть званіе царскихъ совѣтниковъ и секретарей». Въ другомъ проектѣ, относимомъ къ 1716 г., Лейбницъ помѣщалъ въ ряду 9 коллегій «ученую коллегію», тоже какъ органъ высшей администраціи, имѣющій, впрочемъ, двойственный характеръ. Главная обязанность этой коллегіи — «наблюдать, чтобы молодежь въ государствѣ была воспитываема хорошо и проходила бы всѣ науки, и испытывать тѣхъ изъ молодыхъ людей, которые отправляются за-границу, и потомъ представлять о нихъ царю для наблюденія за-границей, чтобы тамъ каждый изъ посылаемыхъ юношей учился тому, къ чему найденъ способнымъ по испытаніи.» Но коллегія вмѣстѣ съ тѣмъ и ученое учрежденіе: ея члены должны «каждый излагать свою науку по усовершенствованной методѣ и при томъ стараться слѣдить за открытіями и усовершенствованіями.» Но всѣ эти предложенія Лейбница не были приняты Преобразователемъ.

Послѣ Петра Великаго мысль о созданіи особаго органа управленія народнымъ образованіемъ зарождается въ самомъ русскомъ обществѣ. Ее высказалъ В. Н. Татищевъ въ «Разговорѣ о пользѣ наукъ и училищъ»: «сіе есть главнѣйшее и нужнѣйшее, чтобъ правленіе всѣхъ въ государствѣ училищъ такое было, которое бы въ состояніи находилось всѣ вреды и препятствія ко умноженію наукъ предупредить, а вкравшіяся отринуть, о сохраненіи общей пользы прилежать и оную, колико удобно, умножать. А понеже науки училища разныхъ качествъ и много о всемъ разсужденій всегда требуютъ, то весьма нужно, чтобъ для онаго особливое собраніе или коллегія учреждена была, которая бъ всегда на всѣ училища, какого бы оныя званія ни были, внятное

10

надзираніе на ихъ порядки и поступки, а ко исправленію и лучшему учрежденію власть имѣла».

Почему же высшее государственное управленіе Россіи въ первой половинѣ XVIII столѣтія страдало такимъ существеннымъ пробѣломъ, отсутствіемъ самостоятельнаго органа управленія народнымъ просвѣщеніемъ? «Министерство народнаго образованія», отвѣчаетъ на этотъ вопросъ профессоръ Владимірскій-Будановъ, «не только не было организовано въ первой половинѣ XVIII вѣка, но и не могло быть организовано. Такъ какъ народное образованіе нисколько не входило въ число задачъ правительственной дѣятельности, а всякое образованіе было приготовленіемъ къ тому или другому роду службы, то очевидно то, что мы нынѣ называемъ народнымъ образованіемъ, должно вѣдаться тѣми спеціальными органами, въ управленіи которыхъ находились различныя вѣтви государственной службы... Въ тѣ дни, когда школою была гвардія, церковь, присутственное мѣсто, и внѣ ихъ ничего, что могло бы назваться образованіемъ въ собственномъ смыслѣ, никакой благоразумный государственный человѣкъ не пришелъ бы къ мысли устроить общій центральный органъ управленія такими столь разнообразными предметами. Словомъ, коллегіи образованія не было устроено потому, что понятія объ образованіи не было». Дѣйствительно, управленіе профессіональными школами съ удобствомъ распредѣлялось между различными органами морскаго, военнаго, духовнаго и другихъ вѣдомствъ, нуждамъ которыхъ онѣ служили; общеобразовательныя же учебныя заведенія были слишкомъ малочисленны, чтобы для нихъ требовался особый органъ управленія. Обязанности высшаго надзора за ними лежали на средоточіи всей вообще администраціи, на Сенатѣ. Указомъ 15 декабря 1763 г. о раздѣленіи Сената на департаменты, на 3-й департаментъ возложено было завѣдываніе дѣлами Академіи Наукъ, Московскаго Университета, Академіи Художествъ и всѣхъ прочихъ гражданскихъ школъ и училищъ 6).

II.

Царствованіе Екатерины II составило новую эпоху въ исторіи русскаго просвѣщенія. Въ лицѣ Императрицы-философа явился законодатель, лично прекрасно подготовленный къ разрѣшенію очередныхъ задачъ народнаго образованія. Въ первыхъ законодатель-

11

ныхъ проектахъ и публицистическихъ опытахъ Екатерины разбросанъ рядъ мыслей, предвѣщавшихъ, что въ реформахъ послѣдней четверти вѣка задачи общаго образованія будутъ выдвинуты на первый планъ. Какъ для Петра Великаго профессіональное образованіе было средствомъ распредѣлить между сословіями трудъ созданія матеріальнаго государственнаго могущества, такъ главное намѣреніе Екатерины клонилось къ тому, «дабы не науки токмо и художество умножить въ народѣ, но и вкоренить въ сердца добронравіе», «произвесть новое порожденіе, отъ котораго бы прямыя правила воспитанія непрерывнымъ порядкомъ въ потомство переходить могли», создать «народное умоначертаніе», являющееся залогомъ успѣха всѣхъ политическихъ реформъ. Всѣ эти планы, навѣянные просвѣтительной философіей XVIII вѣка, были преувеличенно смѣлы. Но изъ нихъ сами собой вытекали такія цѣли, которыя вполнѣ согласовались съ очередными, историческими задачами русскаго просвѣщенія: готовить въ школѣ не только профессіональнаго работника, но «человѣка и гражданина», искоренять всякое «злонравіе» дѣтскаго и юношескаго возраста средствами разумнаго воспитанія, гуманной педагогіи, а не карательными мѣрами, взятыми изъ уголовнаго кодекса; распространить просвѣтительныя заботы государства на женщинъ, «дабы всѣ дѣвушки не только обучались читать и писать, но имѣли бы и разумъ, просвѣщенный различными знаніями, для гражданской жизни полезными», наконецъ, объединить мѣропріятія правительства по народному образованію въ стройную систему.

Въ первые годы царствованія Императрица особенно увлекалась приложеніемъ на практикѣ своихъ излюбленныхъ воспитательныхъ идей по плану, изложенному Бецкимъ въ «Генеральномъ учрежденіи о воспитаніи обоего пола юношества». Основаніе въ 1764 г. Общества благородныхъ дѣвицъ при Воскресенскомъ Смольномъ монастырѣ и при немъ училища для мѣщанскихъ дѣвицъ, учрежденіе малолѣтнихъ воспитательныхъ отдѣленій при Академіи Художествъ, при гимназіи Академіи Наукъ, при Сухопутномъ шляхетскомъ корпусѣ должно было, по мысли Императрицы и Бецкаго, служить первымъ шагомъ къ осуществленію великой воспитательной реформы, созданію «новаго порожденія». Другіе вопросы народнаго образованія сначала не привлекали къ себѣ такого вниманія Императрицы. Въ Наказѣ Комиссіи о составленіи проекта новаго уложенія она ограничилась общими разсужденіями о пользѣ просвѣщенія для гражданскаго и государственнаго благосостоянія

12

и наставленіями о домашнемъ воспитаніи. Въ изданномъ затѣмъ «Начертаніи о приведеніи къ окончанію Комиссіи о составленіи проекта новаго уложенія» означены три рода учебныхъ заведеній: низшія, среднія и высшія. Но не столько по указаніямъ Императрицы, сколько по собственной иниціативѣ, Комиссія занялась обсужденіемъ важнѣйшихъ вопросовъ народнаго образованія. Въ числѣ 18 спеціальныхъ комиссій, образованныхъ при Большомъ Собраніи, была учреждена въ маѣ 1768 г. «Комиссія о училищахъ и призрѣнія требующихъ».

Учебная комиссія составила проекты устройства четырехъ группъ учебныхъ заведеній, переданные ею въ Дирекціонную Комиссію: 1) нижнихъ деревенскихъ училищъ, 2) нижнихъ городскихъ училищъ, 3) среднихъ училищъ, 4) училищъ для иновѣрцевъ. Въ основу первыхъ двухъ проектовъ была положена идея обязательности элементарнаго обученія для всего мужескаго населенія; ученіе производится мѣстнымъ духовенствомъ или свѣтскими учителями по руководствамъ, изданнымъ Св. Синодомъ; надзоръ за школами ввѣряется духовенству, выборнымъ представителямъ дворянства, а главное завѣдываніе — архіереямъ и губернаторамъ. Среднія училища устраиваются по типу закрытыхъ гимназій для дворянъ и разночинцевъ; онѣ должны замѣнить собою и духовныя семинаріи; курсъ ученія — многопредметный, составленный изъ наукъ гуманитарныхъ и реальныхъ; управленіе гимназіями имѣетъ двойственный характеръ: оно находится въ рукахъ архіерея и губернатора, архимандрита, назначаемаго Синодомъ, и свѣтскаго ректора, опредѣляемаго университетомъ; учителя также дѣлятся на 2 группы: духовныхъ и свѣтскихъ, назначаемыхъ Синодомъ и университетомъ. Училища для инородцевъ, хотя имѣютъ цѣлью сближеніе ихъ съ русскимъ населеніемъ, но должны быть чужды всякаго принужденія и прозелитизма: «внушеніе всякому правилъ естественнаго закона не заключаетъ въ себѣ никакого принужденія вѣры, но можетъ оное вмѣстительно быть со всякою вѣрою». Въ октябрѣ 1771 г. комиссія занялась было разсужденіями объ университетахъ, но успѣла сдѣлать очень мало, такъ какъ въ концѣ октября была закрыта.

Наконецъ, былъ поставленъ вопросъ о центральномъ учебномъ управленіи. Учредить его предложила Академія Наукъ. Оно должно было находиться въ собственномъ вѣдѣніи верховной власти, ни отъ кого не зависѣть и не давать отчета никому, кромѣ Государя. Это вѣдомство или «правительство» состоитъ

13

изъ 9 лицъ, изъ коихъ три избираются изъ «знатныхъ просвѣщенныхъ любителей наукъ», а остальные — изъ ученыхъ; по выбытіи кого либо изъ членовъ выбираются три кандидата, и верховная власть утверждаетъ одного изъ нихъ. Оно должно завѣдывать всѣми учебными заведеніями безъ исключенія, низшими, средними и высшими, составить общій планъ и уставы учебныхъ заведеній. Члены «правительства» поперемѣнно объѣзжаютъ учебныя заведенія и осматриваютъ ихъ. Но Комиссія не оцѣнила этого проекта. Въ дневной запискѣ 3 августа 1770 г. сказано: «обще господа члены разсуждали, какое учредить главное управленіе надъ училищами и, разсуждая, положили, чтобы особливаго правленія не дѣлать, а подчинить оныя Правительствующему Сенату».

Всѣ эти планы, составившіе въ совокупности цѣлую систему народнаго просвѣщенія, съ центральнымъ учебнымъ управленіемъ во главѣ, не были выполнены. Но они остались важнымъ историческимъ свидѣтельствомъ все ярче назрѣвавшей въ передовыхъ слояхъ русскаго общества потребности въ системѣ общаго образованія.

Какъ относилась Императрица къ столь серьезнымъ трудамъ Комиссіи по вопросамъ народнаго образованія? По мнѣнію графа Д. А. Толстаго она даже не знала о нихъ: «не можетъ быть сомнѣнія, что Императрица не видѣла работъ Комиссіи и не слыхала о нихъ; иначе было бы невѣроятно, чтобы такая умная и энергическая Государыня, дѣйствительно желавшая просвѣщенія Россіи и обращавшаяся ко многимъ лицамъ и вдалекѣ за совѣтами по учебной части, не воспользовалась тѣмъ, что у нея было подъ рукою.» Единственнымъ законодательнымъ актомъ семидесятыхъ годовъ, коснувшимся народнаго образованія и связаннымъ съ дѣятельностію Комиссіи, было «Учрежденіе для управленія губерній Всероссійской Имперіи». Возобновляя мысль Петра о возложеніи обязанности устройства элементарнаго образованія на органы мѣстнаго управленія, Императрица ввѣряла теперь «попеченіе и надзираніе о установленіи и прочномъ основаніи народныхъ школъ» на Приказы общественнаго призрѣнія. Имъ предписывалось не только во всѣхъ городахъ, но и въ многолюдныхъ селеніяхъ заводить элементарныя школы «для обученія чтенію, письму, ариѳметикѣ, катихизису всѣхъ тѣхъ, кои добровольно пожелаютъ обучаться въ оныхъ, въ чемъ однако же не чинить никому принужденія, но отдать на волю родителей отдавать дѣтей въ школу или оставлять ихъ дома», за ученіе установить умѣрен-

14

ную плату, освободивъ отъ нея бѣдныхъ. Затѣмъ излагаются обязанности Приказовъ наблюдать за исправнымъ содержаніемъ школъ и учителей, за школьной дисциплиной и гигіеной. Но всѣ эти предписанія остались мертвой буквой, потому что въ распоряженіи Приказовъ не было ни денежныхъ средствъ, ни учителей, ни школьныхъ помѣщеній, ни учебныхъ руководствъ. «Едва ли и сама Императрица», говоритъ графъ Толстой, «смотрѣла серьезно на этотъ бюрократическій обрывокъ многосложнаго законодательства о губерніяхъ, вошедшій въ него мимоходомъ, для вида и приличія, и продолжала непосредственно и по собственной иниціативѣ заниматься учебнымъ дѣломъ».

Дѣйствительно, семидесятые годы были для Екатерины періодомъ исканій, собиранія матеріаловъ о школахъ, гимназіяхъ и университетахъ. Она обращалась къ своимъ заграничнымъ корреспондентамъ, «господамъ философамъ, не принадлежащимъ ни къ какой сектѣ», съ просьбою сдѣлать «прекрасное дѣло», «составить планъ для обученія молодыхъ людей, начиная отъ азбуки до университета». Философы снабжали Императрицу разными литературными свѣдѣніями, но болѣе дѣятельной помощи оказать не могли: Гриммъ отказался принять на себя обязанность устройства учебной части въ Россіи, а Дидро прислалъ совершенно невыполнимый планъ. Сама же Екатерина чувствовала себя безпомощной въ столь сложномъ вопросѣ. «Меня увѣряютъ», писала она Гримму въ началѣ 1775 г., «что необходимы три разряда училищъ... Но я затрудняюсь составить себѣ понятіе объ университетѣ, который управлялъ бы во первыхъ гимназіями, а во вторыхъ училищами». Ее угнетало отсутствіе знающихъ, опытныхъ совѣтниковъ. «Екатерина Вторая», пишетъ она тому же Гримму въ 1776 г., «не смотря на свое могущество и добрую волю, не въ состояніи, по неимѣнію помощниковъ, сдѣлать для Россіи многихъ полезныхъ дѣлъ и, между прочимъ, не можетъ открыть училищъ низшихъ, среднихъ и высшихъ... Если вы согласитесь остаться у насъ, тогда и вы и Я скажемъ, что вы получили возможность принести большую пользу государству. Только вы одинъ можете оказать пользу въ этомъ дѣлѣ и гораздо болѣе, чѣмъ Я, такъ какъ вы знаете дѣло лучше Меня».

Только въ началѣ восьмидесятыхъ годовъ Императрица Екатерина успѣла найти твердую точку опоры. Послѣ свиданія въ маѣ 1780 г. съ Императоромъ Іосифомъ II, познакомившимъ ее съ успѣхами австрійскихъ нормальныхъ школъ, устроенныхъ по

15

«саганской» методѣ, и со всѣми употребляемыми въ нихъ руководствами, она остановилась на мысли ввести эту методу у себя, въ Россіи. Гриммъ, баронъ Дальбергъ, профессоръ Шаденъ, академикъ Эпинусъ дружно поддержали это намѣреніе. Эпинусъ, представившій свои соображенія объ устройствѣ элементарныхъ школъ, предложилъ учредить немедленно высшую учебную комиссію изъ двухъ или трехъ членовъ, подъ предсѣдательствомъ высокопоставленнаго лица, которая приняла бы въ руководство австрійскую учебную систему безъ всякихъ измѣненій.

Эта система, зародившаяся въ Пруссіи, была упрочена и разработана настоятелемъ Саганскаго августинскаго монастыря въ Силезіи Фельбигеромъ. Императрица Марія-Терезія, озабоченая насажденіемъ народнаго образованія въ Австріи, пригласила Фельбигера въ 1774 г. въ Вѣну, назначила его директоромъ учительской семинаріи и поручила составить положеніе о начальномъ народномъ образованіи. Въ этомъ положеніи или уставѣ, утвержденномъ 6 декабря 1775 г., изложены основанія новой системы. Народныя школы раздѣлялись на элементарныя (Trivialschulen), среднія, въ которыхъ, сверхъ первоначальныхъ предметовъ, преподавались латинскій языкъ, рисованіе, межеваніе, основанія земледѣлія, географіи, исторіи, и нормальныя, т. е. образцовыя школы или учительскія семинаріи, приготовлявшія учителей для начальныхъ училищъ. Во всѣхъ школахъ вводился новый методъ преподаванія: одновременное занятіе со всѣми учениками въ классѣ и катехизація; изъ дисциплинарныхъ правилъ изгонялись нѣкоторыя позорящія и вредныя для здоровья наказанія. Частное обученіе должно было подчиняться методѣ, принятой въ правительственныхъ школахъ: домашніе учители обязывались держать экзаменъ въ учительской семинаріи или главной школѣ. Каждая школа управлялась своимъ попечителемъ или наблюдателемъ, а нѣсколько школъ — главнымъ попечителемъ. Въ каждой провинціи учреждалась училищная коммиссія съ участіемъ въ ней директора нормальной школы или учительской семинаріи. Главное управленіе начальнымъ народнымъ образованіемъ сосредоточено было въ Вѣнѣ, въ учрежденіи наименованномъ die General-Direction des Deutschen Schulwesens, при которомъ состояла главная учительская семинарія.

Чтобы ввести австрійскую систему въ Россіи, Императрица Екатерина нуждалась въ человѣкѣ, который бы не только хорошо изучилъ эту систему на мѣстѣ ея происхожденія и развитія, но

16

былъ бы также способенъ примѣнить ее къ русскимъ условіямъ, Императоръ Іосифъ указалъ ей на директора народныхъ школъ въ Темешварскомъ Банатѣ, православнаго серба Янковича-де-Миріево, и Екатерина поспѣшила пригласить его въ Россію. Лучшаго выбора сдѣлать было нельзя. Въ лицѣ Янковича Россія пріобрѣла дѣятеля, сослужившаго хорошую службу дѣлу народнаго образованія 7).

III.

7 сентября 1782 г. на имя сенатора, тайнаго совѣтника Петра Васильевича Завадовскаго послѣдовалъ Высочайшій указъ: «По намѣренію Нашему учредить въ Имперіи нашей народныя школы, указали Мы собрать и перевести потребныя къ тому книги, и сверхъ того, для удобнѣйшаго изъясненія, призвали Мы одного изъ трудившихся въ устроеніи таковыхъ народныхъ школъ въ земляхъ владѣнія Его Величества Императора Римскаго, директора сихъ училищъ въ Темесварскомъ уѣздѣ Федора Янковича, знающаго языкъ россійскій и нашъ православный законъ исповѣдающаго. Соизволяя, чтобы сіе полезное и необходимо нужное заведеніе во всей Имперіи нашей въ наилучшемъ порядкѣ и въ совершенномъ единобразіи учинено было, признали Мы за благо учредить особую комиссію, подъ собственнымъ нашимъ вѣдѣніемъ, назначая васъ (Завадовскаго) къ составленію оной, и вслѣдствіе того повелѣваемъ: 1) книги, переведенныя и кои будутъ еще переведены въ пользу сихъ школъ разсмотрѣть, и все, что въ нихъ потребуетъ исправленія для соглашенія съ закономъ нашимъ православнымъ и съ состояніемъ гражданскимъ Имперіи нашей распорядить, представя Намъ, прежде изданія оныхъ въ печать, какія перемѣны и для чего сдѣланы. 2) Изъ тѣхъ книгъ, кои до вѣры касаются, сообщить оныя преосвященному епископу Новгородскому, требуя его мнѣнія къ поправленію оныхъ. 3) Отъ директора Янковича планъ его о школахъ и всѣ представленія и изъясненія принимая, имѣть по онымъ надлежащее разсужденіе и, что положено будетъ, представлять Намъ на утвержденіе. 4) Заведеніе народныхъ школъ начать съ здѣшней губерніи, и именно съ той самой, которая въ первой части города на иждивеніи Нашемъ учреждена, препоруча помянутому директору Янковичу, подъ вѣдѣніемъ вашимъ, ее устроить; а дабы вы извѣстны были, коликое число учителей къ таковому заведенію можно заимствовать отъ разныхъ мѣстъ, доставлены вамъ будутъ полученные Нами спи-

Вклейка после с. 16

Александръ

Дозволено цензурою. СПБ. 7 Октября 1902 г.
Экспедиція Заготовленія Государственныхъ Бумагъ.

17

ски, по которымъ вы нужное ихъ число истребовать не оставьте, дабы они, подъ руководствомъ означеннаго Янковича, въ образѣ ученія наставлены быть могли». Членами Комиссіи, подъ предсѣдательствомъ Завадовскаго, были назначены академикъ Эпинусъ и состоявшій въ кабинетѣ Императрицы у принятія челобитенъ Петръ Ивановичъ Пастуховъ. Постоянное участіе въ трудахъ Комиссіи долженъ былъ принять Ѳедоръ Ивановичъ Янковичъ-де-Миріево. Такъ возникло учрежденіе, ставшее черезъ 20 лѣтъ ядромъ Министерства Народнаго Просвѣщенія. Плодотворная дѣятельность Комиссіи очертила кругъ главныхъ обязанностей Министерства и подготовила матеріалъ для разрѣшенія задачъ народнаго просвѣщенія, ставшихъ на очередь въ началѣ XIX вѣка.

Три главныхъ обязанности возложилъ на Комиссію указъ 7 сентября 1782 г.: 1) начертать и постепенно приводить въ исполненіе общій планъ народныхъ училищъ, 2) приготовить учителей, 3) перевести на русскій языкъ или вновь сочинить необходимыя учебныя руководства.

17 сентября 1782 г. уже былъ готовъ «Планъ къ установленію народныхъ училищъ въ Россійской Имперіи», утвержденный Императрицей 21 сентября. Учебную часть его составилъ Янковичъ, составленіе хозяйственной и «политической», административной, взяла на себя сама Комиссія, «поелику директору (Янковичу) гражданское здѣшнее состояніе мало извѣстно». По этому плану народныя училища раздѣлялись на три разряда: малыя или нижнія, среднія и главныя, курсы которыхъ располагались концентрически: два низшіе класса средняго училища соотвѣтствовали малому, а среднее училище совпадало съ тремя низшими классами главнаго, состоявшаго изъ четырехъ классовъ, изъ которыхъ послѣдній былъ двухгодичный. Въ 1783 г. были преобразованы по новому плану семь существовавшихъ уже тогда въ Петербургѣ малыхъ училищъ, а затѣмъ новыя училища стали открываться въ городахъ Петербургской губерніи. Кромѣ главнаго народнаго училища въ Петербургѣ, всѣ остальныя школы, открытыя въ 1782—1786 г.г., были малыя, т. е. двухклассныя, «за неимѣніемъ способныхъ для высшихъ классовъ учителей». Комиссія разсуждала, «что на первый разъ и число учащихся велико не будетъ, почему каждый изъ учителей сихъ обучать долженъ будетъ въ обоихъ классахъ всѣмъ положеннымъ тутъ предметамъ».

18

Приготовленіе учителей было сначала сосредоточено въ единственномъ главномъ народномъ училищѣ въ Петербургѣ Первымъ директоромъ его былъ Янковичъ, въ 1785 г. замѣненный Осипомъ Петровичемъ Козодавлевымъ. Первые ученики были набраны изъ Александро-Невской семинаріи, Московской Славяно-Греко-Латинской Академіи, семинарій Смоленской и Казанской. На содержаніе училища и казенныхъ стипендіатовъ, готовящихся въ учители, было назначено 10.000 руб. По докладу Комиссіи, утвержденному Императрицей 9 Іюня 1783 г., при главномъ училищѣ должна была состоять особая учительская семинарія. Но до 1786 г. главное училище исполняло обязанности семинаріи, почему въ журналахъ Комиссіи оно называлось то учительской гимназіей, то учительской семинаріей. Въ іюлѣ 1786 г. учительская семинарія была отдѣлена отъ главнаго народнаго училища и стала самостоятельнымъ учебнымъ заведеніемъ. Въ ней преподавались тѣ же предметы, что и въ училищѣ, но болѣе подробно и основательно; главной же задачей было ознакомленіе учениковъ съ методами преподаванія.

Столь же энергично и успѣшно приступила Комиссія и къ исполненію своей третьей главной обязанности, къ составленію учебныхъ руководствъ и пособій. Съ 1782 г. Комиссія издала до 30 сочиненій оригинальныхъ и переводныхъ. И здѣсь особенно много потрудился Янковичъ, составившій нѣсколько элементарныхъ учебниковъ и руководствъ, въ которыхъ прежде всего нуждались новыя школы.

Энергичная дѣятельность Комиссіи съ самаго начала заслужила полное одобреніе Императрицы. Опытъ примѣненія новой системы въ одной Петербургской губерніи былъ удаченъ, и въ 1786 г. рѣшено было обратить его въ общегосударственную мѣру: къ этому времени были готовы 100 учителей и необходимыя учебныя пособія. Въ апрѣлѣ 1786 г. послѣдовало Высочайшее повелѣніе объ открытіи главныхъ народныхъ училищъ въ 25 внутреннихъ губерніяхъ. Днемъ открытія Комиссія положила назначить 22 сентября, день коронаціи Императрицы, «дабы сей день, въ блаженствѣ Россіи знаменитый, имѣлъ сугубую славу и по начавшемуся въ немъ всеобщему народному просвѣщенію». На намѣстниковъ губерній рескриптомъ 12 августа была возложена обязанность приготовить все нужное для открытія училищъ и изыскать средства для содержанія ихъ на средства мѣстныхъ Приказовъ общественнаго призрѣнія. Между тѣмъ

19

Комиссія выработала новый уставъ народныхъ училищъ, Высочайше утвержденный 5 августа 1786 г. Этотъ законодательный актъ, смѣнившій учебный планъ 1782 г., какъ временную мѣру, впервые полагалъ прочныя основы всеобщаго народнаго образованія въ Россіи.

По новому уставу, въ отличіе отъ учебнаго плана 1782 г., народныя училища раздѣляются на два разряда: главныя и малыя; среднія были признаны лишними. Главныя училища, открываемыя въ каждомъ губернскомъ городѣ, приготовляютъ учителей для малыхъ. Желающимъ продолжать свое ученіе въ высшихъ училищахъ, т. е. въ гимназіяхъ и университетахъ, преподается латинскій языкъ. Малыя училища, соотвѣтствующія двумъ низшимъ классамъ главныхъ, «должны существовать какъ въ губернскихъ городахъ, гдѣ одного главнаго не довольно, такъ и въ уѣздныхъ городахъ, и гдѣ еще по усмотрѣнію Приказа общественнаго призрѣнія на первый случай могутъ быть надобны». Ученіе вездѣ безплатно. Въ малыхъ училищахъ преподаются: чтеніе и письмо, ариѳметика, катихизисъ, священная исторія, русская грамматика, чтеніе книги о должностяхъ человѣка и гражданина, чистописаніе и рисованіе; въ старшихъ классахъ главныхъ народныхъ училищъ: катихизисъ, священная исторія, ариѳметика, русская грамматика, исторія, географія, геометрія, механика, физика, естественная исторія, гражданская архитектура.

Главное управленіе народными училищами остается въ рукахъ Комиссіи, которая иначе называется «Главнымъ правительствомъ училищъ» или «Главнымъ училищнымъ правительствомъ». Оно непосредственно подчиняется Верховной власти и представляетъ ей свои доклады. Для осмотра училищъ оно командируетъ своихъ членовъ, снабжая ихъ надлежащими инструкціями. Мѣстное управленіе училищами въ каждой губерніи ввѣряется губернатору подъ высшимъ наблюденіемъ генералъ-губернатора. Губернаторъ есть попечитель училищъ: «одна изъ числа первѣйшихъ должностей попечителя есть стараться о распространеніи народныхъ училищъ отъ главнаго, въ губернскомъ городѣ находящагося, не токмо по городамъ уѣзднымъ, но и другимъ селеніямъ, колико способы ему то дозволять будутъ». При объѣздѣ губерній, посѣщая училища, какъ заведенія «не менѣе другихъ въ себѣ пользы заключающія», губернаторъ ободряетъ учащихъ и учащихся, способствуетъ начальству училищъ въ ихъ устройствѣ и

20

подготовкѣ учителей, расширяетъ курсъ училищъ прибавленіемъ классовъ. Обязанность содержанія училищъ и заботы объ ихъ матеріальномъ благосостояніи возлагаются на Приказы общественнаго призрѣнія: они изыскиваютъ денежныя средства на содержаніе училищъ, устраиваютъ для нихъ помѣщенія, содержатъ учителей и покупаютъ учебники. На содержаніе главнаго народнаго училища назначено по штату 2.500 руб. въ годъ, на содержаніе малаго — 500 руб. Руководство учебною частью ввѣряется въ каждой губерніи директору народныхъ училищъ, назначаемому генералъ-губернаторомъ. Онъ засѣдаетъ въ Приказѣ общественнаго призрѣнія по дѣламъ, касающимся училищъ, исправляетъ замѣченные имъ въ училищахъ недостатки, а о болѣе важныхъ докладываетъ Приказу, наблюдаетъ, чтобы никто не былъ опредѣленъ учителемъ, не выдержавъ экзамена въ главномъ народномъ училищѣ въ своихъ познаніяхъ и въ усвоеніи методовъ преподаванія. Директоръ обязанъ осматривать училище въ губернскомъ городѣ, по крайней мѣрѣ, разъ въ недѣлю, по уѣздамъ же, по крайней мѣрѣ, разъ въ годъ. Для наблюденія за малыми училищами въ каждомъ уѣздномъ городѣ попечитель избираетъ одного изъ гражданъ со званіемъ смотрителя училищъ.

По справедливому замѣчанію графа Д. А. Толстаго, въ уставѣ 1786 г., такъ подробно разработавшемъ систему народнаго образованія, особенно поразительнымъ является полное умолчаніе о духовенствѣ, какъ будто дѣло христіанско-нравственнаго просвѣщенія народа до него не касалось. «Такое устраненіе духовенства отъ дѣла, столь близкаго церкви, никакъ нельзя объяснить какою либо преднамѣренною тенденціозностью составителей устава... Очевидно, духовенство не было привлечено къ дѣлу народнаго образованія только потому, что не было къ нему готово, не умѣло и не могло за него взяться; это подтверждается какъ тѣмъ, что всѣ учебники по Закону Божію написаны были не духовными лицами, а Янковичемъ, и только просмотрѣны и одобрены митрополитомъ Новгородскимъ, такъ и тѣмъ, что Законъ Божій преподавался въ школахъ не священниками, а свѣтскими учителями. Какъ не вспомнить о данномъ Императрицѣ академикомъ Эпинусомъ совѣтѣ: одновременно съ просвѣщеніемъ народа возвысить уровень образованія и духовенства, дабы оно могло быть руководителемъ народной школы».

По закону 1786 г. заботы о дальнѣйшемъ развитіи системы народныхъ училищъ раздѣлились между Комиссіей, снабжающей

21

училища учителями и учебными пособіями, и органами общей мѣстной администраціи, которые обезпечиваютъ училища матеріальными средствами. Послѣ того какъ первый выпускъ ста учителей былъ размѣщенъ по открытымъ въ 1786 г. 25 главнымъ училищамъ, въ учительскую семинарію произведенъ былъ новый наборъ ста воспитанниковъ опять изъ духовныхъ семинарій. Этотъ второй комплекта учителей занялъ мѣста въ главныхъ народныхъ училищахъ, открытыхъ въ 1786 г. въ остальныхъ 19 губерніяхъ.

Когда главныя народныя училища были повсемѣстно открыты, Комиссія сочла исполненной главную задачу учительской семинаріи, и въ средѣ ея даже возникла мысль закрыть семинарію, а приготовленіе учителей для всѣхъ классовъ училищъ обоихъ разрядовъ поручить главнымъ народнымъ училищамъ. Но справедливое опасеніе, что эти училища, недавно открытыя, не скоро будутъ въ состояніи исполнить такую серьезную обязанность, а также учрежденіе новыхъ училищъ въ областяхъ, присоединенныхъ отъ Польши, побудило Комиссію продолжить существованіе семинаріи, пополняя ее по прежнему воспитанниками духовныхъ семинарій. Однако убѣжденіе, высказанное Комиссіей, что учительская семинарія есть только временное учрежденіе, очень вредно отразилось на ея успѣхахъ: первые профессоры были замѣнены воспитанниками самой семинаріи, ученіе въ ней постепенно падало и въ 1792 г. совсѣмъ прекратилось. Въ 1794 г. оно снова возобновилось, а въ 1801 г. былъ послѣдній выпускъ учителей. По счету Комиссіи учительская семинарія за все время своего существованія приготовила 420 учителей, занявшихъ мѣста не только въ народныхъ училищахъ, но и въ другихъ учебныхъ заведеніяхъ.

Въ 1789 г., по порученію Комиссіи, членомъ ея Козодавлевымъ была произведена въ 10 центральныхъ губерніяхъ ревизія народныхъ училищъ, которая обнаружила главныя неблагопріятныя условія, задержавшія успѣхи училищъ и ихъ распространеніе. Въ учебномъ отношеніи Козодавлевъ нашелъ всѣ осмотрѣнныя имъ училища въ хорошемъ состояніи, но замѣтилъ, что курсъ главныхъ народныхъ училищъ слишкомъ высокъ для потребностей городскаго населенія: родители не видятъ пользы ученія въ старшихъ классахъ училищъ. Большіе недостатки открыла ревизія въ матеріальномъ положеніи училищъ нѣкоторыхъ мѣстностей, что объяснялось недостаткомъ ревности со стороны мѣстной администраціи и Приказовъ общественнаго призрѣнія. Несмотря, однако, на многія неблагопріятныя условія, число училищъ,

22

устроенныхъ Комиссіей, постоянно росло: въ 1782 г. насчитывалось 8 училищъ съ 26 учителями, съ 474 учащимися мужескаго и 44 женскаго пола; въ 1801 г. — 315 училищъ, 790 учителей, 18.128 учащихся мужескаго и 1.787 женскаго пола. «Всѣ сіи школы», писала Комиссія въ своемъ докладѣ Непремѣнному Совѣту, «находятся вездѣ въ совершенномъ единообразіи. Ученики всѣ, въ какой бы они школѣ ни были, читаютъ одинакія учебныя книги, и учители употребляютъ одинакій способъ обученія и наблюдаютъ одинакое распредѣленіе часовъ, назначенное прежде и послѣ полудня, такъ что науки въ школахъ сихъ преподаются въ самомъ отдаленномъ краю Россіи въ одно и то же время и на томъ единообразномъ основаніи, на каковомъ преподаются оныя и въ самой столицѣ».

Новой учебной системѣ, какъ образцовой, по волѣ Императрицы, должны были подчиниться всѣ общеобразовательныя и нѣкоторыя спеціальныя учебныя заведенія, возникшія въ разное время, находившіяся въ разныхъ вѣдомствахъ и необъединенныя какимъ либо общимъ планомъ. 7 сентября 1783 г. послѣдовалъ указъ, которымъ повелѣвалось: «находящемуся здѣсь (въ С.-Петербургѣ) при церкви лютеранской св. Петра нѣмецкому училищу быть впредь главнымъ народнымъ училищемъ для всѣхъ россійскихъ подданныхъ, языкъ нѣмецкій употребляющихъ, на такомъ основаніи, на какомъ состоятъ заведенныя россійскія, съ тою, однако, разницею, что училищу сему позволяется не только сохранить заведенные уже въ немъ классы сверхъ предписанныхъ вообще для нормальныхъ училищъ, но и прибавлять къ онымъ другіе, по обстоятельствамъ и надобности, соблюдая токмо завсегда предписанный способъ ученія». Переводъ учебныхъ книгъ для всѣхъ нѣмецкихъ училищъ и наблюденіе за преподаваніемъ въ нихъ возлагалось на особую управу изъ попечителя церкви св. Петра, двухъ ея проповѣдниковъ, надзирателя училища и выборныхъ отъ церковнаго собранія. «Управа сія зависѣть должна отъ Комиссіи объ установленіи народныхъ училищъ, получать отъ нея подробнѣйшія о должности своей наставленія, представлять ей случаи сомнительные на разрѣшеніе и черезъ нее, гдѣ надобно, испрашивать Высочайшія повелѣнія».

Указомъ 5 сентября 1784 г. повелѣно было произвести подробную ревизію частныхъ пансіоновъ и школъ въ Петербургѣ. Осмотръ русскихъ школъ Комиссія поручила профессору главнаго народнаго училища Сырейщикову, иностранныхъ пан-

23

сіоновъ — членамъ управы нѣмецкихъ училищъ. Всѣмъ содержателямъ пансіоновъ предложено было подвергнуться испытанію, иностранцамъ въ главномъ народномъ училищѣ нѣмецкомъ, русскимъ — въ главномъ народномъ училищѣ русскомъ. Отказавшіеся отъ испытанія не имѣли права съ 1 января 1785 г. ни содержать пансіоновъ, ни учить въ нихъ. Результатомъ осмотра было закрытіе всѣхъ русскихъ школъ и одного иностраннаго пансіона. Учащимся въ русскихъ школахъ предложено было перейти въ народныя училища, гдѣ они могли учиться съ большею пользою и притомъ безплатно. 30 иностранныхъ пансіоновъ и школъ оставлены подъ условіемъ введенія въ нихъ новыхъ методовъ ученія. На будущее время Янковичъ составилъ, по порученію Комиссіи, наказъ о пансіонахъ, по которому всѣ петербургскіе пансіоны, по примѣру народныхъ училищъ, подчинялись Комиссіи и Приказу общественнаго призрѣнія. Способъ ученія въ пансіонахъ согласовался съ методами въ народныхъ училищахъ. Открытіе новыхъ пансіоновъ разрѣшалось Комиссіей, одобряющей учебный планъ, составъ преподавателей. Успѣхи преподаванія въ народныхъ училищахъ должны были повѣряться полугодичными публичными испытаніями въ присутствіи директора народныхъ училищъ и члена управы нѣмецкихъ училищъ.

«Единообразіе въ книгахъ и учебномъ способѣ, чтобъ не воспослѣдовало ни въ учителяхъ, ни въ книгахъ какого разврата ко вреду общей пользы», служило также политическимъ цѣлямъ. Русское народное училище на окраинахъ государства являлось орудіемъ тѣснаго сплоченія ихъ съ коренной Россіей. Эта политическая роль русскихъ школъ особенно серьезна была въ прибалтійскихъ и западныхъ губерніяхъ. Управѣ нѣмецкихъ училищъ было предписано, «дабы во всѣхъ народныхъ Россійской Имперіи нѣмецкихъ училищахъ, сверхъ прочихъ наукъ, стараться завести ученіе россійскаго языка», «такъ какъ каждому изъ подданныхъ россійскихъ языкъ россійскій весьма нуженъ». Указомъ 4 февраля 1785 г. Лифляндскому и Эстляндскому генералъ-губернатору графу Брауну повелѣно было построить дома для народныхъ училищъ Рижской губерніи и открыть въ нихъ училища «къ размноженію въ тамошнемъ краѣ необходимаго знанія россійскаго языка». Въ западныхъ губерніяхъ первыя русскія народныя училища были открыты въ 1789 г. въ Кіевѣ и губерніяхъ Полоцкой и Могилевской. Внѣ вліянія Комиссіи оставались сначала польскія училища, въ значительномъ числѣ разсѣянныя по всему

24

западному краю и подчиненныя или Приказамъ общественнаго призрѣнія, или учрежденной при польскомъ правительствѣ Эдукаціонной Комиссіи. Но въ 1800 г. возбужденъ былъ вопросъ о преобразованіи ихъ по общему плану русскихъ народныхъ училищъ. Сначала по просьбѣ Подольскаго гражданскаго губернатора Юзефовича Комиссія назначила для наблюденія за польскими школами «директора, а по здѣшнему — визитатора, который бы, зная введенное въ здѣшнихъ школахъ обыкновеніе и методу ученія, изъ польскаго на латинскій языкъ, могъ по временамъ года, объѣзжая школы, осматривать и порядокъ наблюдать». Этотъ случай далъ поводъ Комиссіи обратиться въ 1800 г. къ губернаторамъ Минской, Волынской, Подольской и Литовской губерній съ предложеніемъ доставлять ей подробныя свѣдѣнія и вѣдомости о состояніи въ этихъ губерніяхъ школъ и пансіоновъ на томъ основаніи, что она «имѣетъ въ своемъ вѣдѣніи всѣ школы и пансіоны въ Россійской Имперіи». Въ слѣдующемъ году Подольскій военный губернаторъ Розенбергъ прислалъ въ Комиссію рапортъ директора подольскихъ школъ и реестръ книгамъ, «наполненнымъ многими изъясненіями, неприличными монархическому правленію», и просилъ Комиссію обсудить вопросъ: нѣтъ ли удобности ввести въ тамошнія училища образъ ученія и самыя книги, для россійскихъ училищъ Комиссіею изданныя. 6 декабря 1801 г. Комиссія представила Государю всеподданнѣйшій докладъ о преобразованіи польскихъ училищъ западнаго края по образцу русскихъ народныхъ училищъ «для приведенія присоединенной Польши въ тѣсный союзъ съ Россіею». Но это дѣло не было доведено до конца; съ учрежденіемъ Министерства Народнаго Просвѣщенія во главѣ учебнаго управленія въ западномъ краѣ стали лица, которыя поставили своею цѣлью сдѣлать школу орудіемъ не русскаго, а польскаго вліянія.

Учебные планы и методы народныхъ училищъ рекомендовались также духовнымъ школамъ. Когда въ 1785 г. Св. Синодъ поручилъ епископу-коадъютору Кіевской митрополіи устроить семинарію «для вящшаго утвержденія православія и просвѣщенія народнаго», то Императрица указала, «чтобы для преподаванія ученій, свойственныхъ церкви и народу полезныхъ, сей семинаріи присвоенъ былъ образъ, для всѣхъ училищъ въ Имперіи Ея Императорскаго Величества узаконенный». Обращаясь къ Завадовскому съ просьбою доставить въ Синодъ необходимыя свѣдѣнія о способахъ преподаванія въ народныхъ училищахъ, оберъ-про-

25

куроръ Синода упомянулъ, что обстоятельное описаніе народныхъ училищъ должно служить «пособіемъ какъ той новоучреждаемой семинаріи, такъ и прочимъ училищамъ». Въ 1786 г. Смоленскій епископъ Парѳеній просилъ Комиссію прислать ему учителя для введенія въ Смоленской семинаріи методовъ народныхъ училищъ.

Наконецъ, Комиссія принимала участіе въ преобразованіи учебныхъ плановъ нѣкоторыхъ заведеній совершенно отличнаго отъ народныхъ училищъ типа: училища Воспитательнаго общества благородныхъ и мѣщанскихъ дѣвицъ, Сухопутнаго кадетскаго корпуса, Казанской гимназіи, Инженернаго кадетскаго корпуса, училища солдатскихъ дѣтей, Рязанскаго дворянскаго училища. Главной задачей Комиссіи было примѣнить, по мѣрѣ возможности, учебные планы и методы народныхъ училищъ ко всѣмъ этимъ разнороднымъ заведеніямъ. Принципіально важное значеніе имѣлъ въ глазахъ Комиссіи вопросъ объ отношеніи главныхъ народныхъ училищъ къ гимназіямъ, назначеніе которыхъ, какъ среднихъ общеобразовательныхъ училищъ, до нѣкоторой степени было одинаково. 14 августа 1789 г., по поводу указа о подчиненіи казанскихъ гимназій мѣстному Приказу общественнаго призрѣнія и согласованіи ихъ курса съ курсомъ главнаго народнаго училища, Комиссія разсуждала, что «бывшее въ гимназіяхъ ученіе ни числомъ наукъ, ни пространствомъ оныхъ, не только не превосходитъ ученіе открытаго въ Казани главнаго народнаго училища, но еще сему гораздо уступаетъ по выбору лучшихъ и полезнѣйшихъ предметовъ». На этомъ основаніи Комиссія пришла къ заключенію, «что обучавшіеся въ оныхъ гимназіяхъ не токмо безъ потери, но еще съ вящшею пользою могутъ ученіе свое продолжать въ упомянутомъ главномъ народномъ училищѣ, споспѣшествуемы будучи въ ономъ и лучшимъ образомъ наставленія, и что даже до будущаго о гимназіяхъ по всему государству постановленія тамошнему юношеству нѣтъ почти нужды въ ученіи тѣхъ гимназій на такомъ основаніи, какъ оно до сего времени было».

Это недоброжелательное отношеніе къ гимназіямъ, какъ къ конкурентамъ главныхъ народныхъ училищъ, выразилось также въ послѣдней большой, выполненной Комиссіею, работѣ, которая должна была завершить зданіе учебной системы, а самой Комиссіи сообщить авторитетъ Министерства Народнаго Просвѣщенія. Указомъ 29 января 1786 г. предписано было Комиссіи присту-

26

пить къ составленію плановъ университетовъ и гимназій на слѣдующихъ основаніяхъ: на первое время достаточно имѣть три университета: во Псковѣ, Черниговѣ и Пензѣ; богословскій факультетъ не входитъ въ составъ университета, а медицинскіе факультеты открываются въ такихъ размѣрахъ, какіе нужны для снабженія обширной Имперіи искусными врачами; управленіе университетами, ихъ права и преимущества согласуются съ учрежденіями государственными. При указѣ былъ доставленъ планъ австрійскихъ учебныхъ заведеній, пригодность котораго для Россіи должна была оцѣнить Комиссія. Кромѣ того Завадовскій предложилъ воспользоваться проектомъ преобразованія Московскаго университета, выработаннымъ особой комиссіей. 24 февраля 1787 г. Комиссія постановила поднести Императрицѣ подробный планъ учрежденія въ Россіи университетовъ, излагавшій мысли о преподаваніи наукъ въ ихъ взаимной связи и послѣдовательности. По мнѣнію Комиссіи, только теперь, въ послѣдней четверти XVIII вѣка, когда на прочныхъ началахъ поставлена система начальнаго образованія, наступило время насадить въ Россіи высшее образованіе, открыть университеты. Цѣль университета — «доставленіе государству людей, могущихъ отправлять служенія, кои въ отправляющемъ предполагаютъ знаніе нѣкоторыхъ вышнихъ наукъ, почему и называются университеты вышними науками». Университетъ раздѣляется на 3 факультета: философическій, врачебной науки, правовѣдѣнія. «Ученіе философское соединяетъ главныя народныя школы съ вышними науками. Посему оно есть собственно среднее звено той цѣпи, которая начальное ученіе съ науками званія (науки званія суть тѣ, посредствомъ коихъ учащійся пріобрѣтаетъ себѣ въ общежительствѣ особенное званіе; науки приготовительныя называются всѣ вмѣстѣ ученіемъ философическимъ) соединяетъ и къ обоимъ имѣетъ свое отношеніе». Для поступленія на философическій факультетъ необходимо свидѣтельство о прохожденіи курса главнаго народнаго училища. Съ этой точки зрѣнія гимназіи, какъ школы, подготовляющая къ университету, были ненужны, и Комиссія оставила вопросъ о гимназіяхъ въ сторонѣ. Не должно быть сословныхъ ограниченій при вступленіи въ университетъ: «путь къ просвѣщенію отверзается каждому, лишь бы желающій просвѣтиться былъ человѣкъ, имѣющій не поврежденный умъ». Поэтому званіе студента можетъ принять на себя и человѣкъ не свободный «безъ всякаго наукамъ предосужденія». Науки должны преподаваться на русскомъ языкѣ, но, по недостатку русскихъ ученыхъ, профессорами

27

назначаются сначала иностранцы. Во главѣ университета стоитъ правленіе: ежегодно избираемый ректоръ и «надзиратели» факультетовъ. Права куратора или попечителя принадлежатъ мѣстному генералъ-губернатору. Высшее начальство надъ университетомъ есть Главное училищъ правительство, именующееся нынѣ Комиссіей объ училищахъ. Представляя Императрицѣ этотъ планъ, который долженъ былъ лечь въ основаніе подробнаго университетскаго устава, Комиссія указала, что ежегодное содержаніе каждаго университета не превыситъ 40.000 рублей. Но созданный Комиссіей планъ по разнымъ обстоятельствамъ не былъ приведенъ въ исполненіе.

Создать полную систему народнаго образованія Комиссіи не удалось: болѣе или менѣе прочно и удачно были поставлены элементарныя школы, малыя народныя училища; главныя народныя училища оказывались неудовлетворительными въ томъ отношеніи, что высшіе ихъ классы мало удовлетворяли непосредственнымъ потребностямъ общества и не давали подготовки къ высшему образованію; вопросомъ о гимназіяхъ, какъ школахъ, дающихъ законченное среднее образованіе и готовящихъ къ университетамъ, Комиссія совсѣмъ не занималась; подробно разработанный планъ университетовъ остался въ проектѣ. Положеніе самой Комиссіи, какъ «Главнаго училищнаго правительства», было недостаточно устойчиво и опредѣленно: во все время своего существованія она имѣла характеръ скорѣе временнаго, чѣмъ постояннаго учрежденія, органически входившаго въ составъ высшаго государственнаго управленія.

Уставъ 1786 г. поставилъ Комиссію, какъ «Главное училищное правительство», подъ непосредственное вѣдѣніе Верховной власти. Ей одной Комиссія обязана была представлять свои доклады и отчеты. Сначала, когда Императрица Екатерина съ особеннымъ вниманіемъ слѣдила за успѣхами учебной реформы, Комиссія представляла ей на утвержденіе всѣ, даже мелкія, свои постановленія. Но впослѣдствіи, въ нѣкоторыхъ случаяхъ, Комиссія находила возможнымъ обходиться безъ Высочайшаго утвержденія. Такъ, послѣ открытія въ 1789 г. второй группы главныхъ народныхъ училищъ, Комиссія рѣшила сократить число воспитанниковъ учительской семинаріи и перемѣнить характеръ преподаванія въ ней. Но это постановленіе не было представлено Императрицѣ на томъ основаніи, «что въ разсужденіи осложнившихся дѣлъ отъ сугубыя войны (съ Турціей и Швеціей), а съ тѣмъ и бремени правленія, Ея Императорскимъ Величествомъ

28

подъемлемаго, можно Комиссіи обойтися, не отягощая Ея Величества оными докладами».

По вступленіи на престолъ Императора Павла, Комиссія поднесла ему рапортъ о своей дѣятельности. Рескриптомъ 3 января 1797 г. на имя графа Завадовскаго Государь выразилъ свое благоволеніе и признательность къ трудамъ Комиссіи «въ распространеніи училищъ, служащихъ къ просвѣщенію народному и пользѣ общественной». Въ томъ же году, 24 іюля, генералъ-прокуроръ Беклешовъ объявилъ Правительствующему Сенату именной Высочайшій указъ слѣдующаго содержанія: «Его Императорское Величество Высочайше повелѣть соизволилъ называть народныя училища школами». Тогда Комиссія въ засѣданіи 11 августа опредѣлила: «какъ народныя училища по силѣ прописаннаго указа велѣно называть школами, то и Комиссіи о учрежденіи училищъ, по теченію ея дѣлъ, именоваться впредь Комиссіею о учрежденіи школъ».

Но, сообщивъ Комиссіи, какъ «Главному училищному правительству», авторитетъ Министерства, уставъ 1786 г. не коснулся ея отношеній къ Сенату, третій департаментъ котораго, по закону 1763 г., вѣдалъ дѣла Академіи Наукъ, Московскаго университета, Академіи Художествъ и всѣхъ прочихъ гражданскихъ школъ и училищъ. До 1800 г. Сенатъ не имѣлъ никакихъ свѣдѣній о подвѣдомственныхъ ему учебныхъ заведеніяхъ и не вмѣшивался въ дѣла Комиссіи. Въ этомъ году, 15 марта, по предложенію генералъ-прокурора Обольянинова, Сенатъ «предписалъ» Комиссіи доставить подробныя свѣдѣнія «о всемъ томъ, что только относится до школъ и до правилъ, коими оныя руководствоваться долженствуютъ». Такія же обстоятельныя свѣдѣнія должны были доставить гражданскіе губернаторы о подчиненныхъ имъ учебныхъ заведеніяхъ. Комиссія не замедлила исполнить этотъ указъ и въ апрѣлѣ представила Сенату краткую характеристику состоянія народныхъ училищъ и своихъ работъ, съ необходимыми документальными приложеніями. Въ февралѣ 1801 г. Сенатъ снова потребовалъ отъ Комиссіи объ учрежденіи училищъ, Юстицъ-Коллегіи, Римско-Католическаго Департамента и всѣхъ губернскихъ правленій доставленія подробныхъ свѣдѣній объ учебныхъ заведеніяхъ съ приложеніемъ списковъ всѣхъ воспитанниковъ, съ означеніемъ, какого они закона, какихъ родителей, какихъ лѣтъ, на какомъ основаніи принимаются и выпускаются и какимъ именно предметамъ обучаются. На этотъ разъ въ своемъ отвѣтѣ

29

Комиссія ограничилась краткими общими свѣдѣніями, дополнявшими ея первый подробный докладъ. Этимъ и ограничились сношенія Комиссіи съ Сенатомъ, не приведя ни къ какимъ результатамъ.

По восшествіи на престолъ Императора Александра I, Коммисія, по собственной иниціативѣ, представила Государю всеподданнѣйшій рапортъ о своей дѣятельности. Вслѣдъ затѣмъ, на основаніи Высочайшаго указа Сенату 30 марта 1801 г. о доставленіи «изъ всѣхъ мѣстъ свѣдѣній о образѣ правленія, въ оныхъ и въ подчиненныхъ имъ мѣстахъ существующаго, о родѣ дѣлъ, въ оныхъ находящихся, штатовъ о чиновникахъ, о суммахъ, какъ по штатамъ, такъ и особеннымъ постановленіямъ положенныхъ, и о расходахъ», генералъ-прокуроръ Беклешовъ обратился непосредственно къ первоприсутствующему въ Комиссіи П. С. Свистунову съ предложеніемъ доставить всѣ требуемыя свѣдѣнія члену Непремѣннаго Совѣта при Его Императорскомъ Величествѣ, сенатору Трощинскому. Въ отвѣтъ на это требованіе Комиссія представила свой первый докладъ Сенату съ приложеніями: вѣдомостью о доходахъ Комиссіи, реестромъ изданныхъ ею книгъ и пособій, вѣдомостями о числѣ школъ, учителей и учащихся.

До ноября 1799 г. предсѣдателемъ Комиссіи, «первымъ присутствующимъ» въ ней, былъ графъ П. В. Завадовскій. По увольненіи его отъ службы предсѣдательство въ Комиссіи перешло къ члену Комиссіи, сенатору П. С. Свистунову.

Сначала Коммисія собиралась два раза въ недѣлю, по вторникамъ и субботамъ, въ 10 час. утра, въ домѣ Завадовскаго, а съ 1785 г. въ домѣ Главнаго народнаго училища, купленномъ казною у купца Щукина. Съ октября 1784 г. Комиссія собиралась только разъ въ недѣлю. Съ 1787 г. засѣданія стали еще рѣже и то не въ полномъ составѣ членовъ.

Дѣлопроизводство вела канцелярія Комиссіи, штатъ которой былъ утвержденъ 16 марта 1784 г.: на жалованье двумъ секретарямъ, переводчику и двумъ писцамъ, на наемъ сторожа и на канцелярскіе расходы было назначено по 2.600 руб. ежегодно. Кромѣ этой штатной суммы, не измѣненной до самаго упраздненія Комиссіи, финансовыя средства Комиссіи составлялись изъ доходовъ съ дома купца Щукина, купленнаго казною и пожалованнаго Комиссіи указомъ 18 іюля 1783 г. Отдавая въ этомъ домѣ въ наемъ лавки и торговыя мѣста, Комиссія увеличила

30

приносимый имъ годовой доходъ съ 10.090 руб. до 50.009 руб. Изъ этой «экономической» суммы ежегодно расходовалось до 35.000 рублей на содержаніе учительской семинаріи, изданіе книгъ и учебныхъ пособій, доставленіе студентовъ изъ духовныхъ семинарій, отправленіе въ разныя мѣста учителей по требованіямъ Приказовъ общественнаго призрѣнія. Излишекъ доходовъ вносился въ Государственный Земельный Банкъ для приращенія капитала, который въ 1801 г. достигъ 192.000 рублей 8).

31

ГЛАВА ПЕРВАЯ.
Графъ П. В* Завадовскій.—Графъ А. К. Разумовскіе
I.
Если Императрица Екатерина II успѣла достигнуть извѣст-
ныхъ успѣховъ въ своихъ заботахъ о народномъ образованіи, то
она была обязана ими въ значительной степени своему умѣнью
организовать спеціальное учрежденіе, дотолѣ небывалое въ Россіи,
облеченное правами и авторитетомъ центральнаго учебнаго упра-
вленія или Министерства Народнаго Просвѣщенія. Если, съ другой
стороны, не всѣ образовательные проекты второй половины XVIII
вѣка были осуществлены и полной системы народнаго образова-
нія все таки не было создано, то виною тому были недостатки
въ организаціи этого учебнаго управленія. Комиссіи, учрежденной
съ цѣлью ввести въ Россію австрійскую систему народныхъ школъ,
не доставало полноты власти, авторитета и матеріальныхъ средствъ,
чтобы довести до конца зданіе этой системы. По справедливому
замѣчанію современниковъ, дѣло народнаго образованія въ Россіи
въ концѣ XVIII столѣтія представляло необычайную смѣсь и
пестроту. Такимъ образомъ на рубежѣ новаго XIX столѣтія изъ
всѣхъ очередныхъ вопросовъ народнаго просвѣщенія особенно
выдвигался вопросъ о созданіи центральнаго органа управленія,
объединяющаго въ своихъ рукахъ правительственныя попеченія
о народномъ образованіи.
Обстоятельства первыхъ лѣтъ царствованія Императора Але-
ксандра Павловича связали учебную реформу съ реформою
высшей администраціи. Въ своихъ преобразовательныхъ стремле-
ніяхъ молодой Государь возвращался къ идеямъ лучшихъ дней
царствованія ЕКАТЕРИНЫ II: въ мысляхъ ея «Наказа» онъ видѣлъ
собраніе «избраннѣйшихъ истинъ», освѣщающихъ путь его соб-
ственныхъ реформъ. Свидѣтель широкаго административнаго про-

32

извола въ послѣдніе годы жизни Екатерины и при отцѣ, онъ
особенно горячо желалъ утвердить въ Россіи господство закона,
«начала и источника народнаго блаженства». Изъ того же круга
«избраннѣйшихъ истинъ» онъ почерпнулъ взглядъ на просвѣще-
ніе, какъ на могучее орудіе въ рукахъ правительства для дости-
женія политическихъ цѣлей.
Высшее руководство «систематической работой надъ рефор-
мою безобразнаго зданія государственной администраціи» принадле-
жало въ 1801—1803 гг. знаменитому «Неоффиціальному Комитету»,
тѣсному кружку ближайшихъ друзей Императора Александра:
Н. Н. Новосильцову, князю А. Чарторыйскому, В. П. Кочубею,
графу П. А. Строганову. Записки послѣдняго о засѣданіяхъ Коми-
тета раскрываютъ иногда до мелкихъ подробностей ходъ подго-
товки разнообразныхъ реформъ, которыми Неоффиціальный Коми-
тетъ надѣялся совершенно обновить государственный строй Россіи,
и которыя порицались стариками, людьми екатерининскаго времени.
Въ первомъ засѣданіи Комитета, 24 іюня 1801 г., рѣшено было
раздѣлить всю задуманную имъ грандіозную работу на три послѣ-
довательныя части: 1) изучить дѣйствительное состояніе государ-
ства въ его настоящемъ видѣ, 2) совершить реформу различныхъ
частей администраціи, 3) увѣнчать всѣ преобразованія составле-
ніемъ уложенія, на основаніи истиннаго народнаго духа, которое
ручалось бы за прочность реформъ. Лично Государь выражалъ
нетерпѣніе перейти прямо къ вопросу объ административной ре-
формѣ. Но этотъ порядокъ работы не былъ строго соблюденъ въ
послѣдующихъ засѣданіяхъ: намѣченные сначала вопросы постоянно
перебивались вопросами, неожиданно возникавшими изъ текущихъ
событій внутренней и внѣшней политики.
Вопросомъ о народномъ просвѣщеніи Комитетъ впервые за-
нялся въ засѣданіи 23 декабря 1801 г., когда, внѣ программы,
Государь предложилъ обсудить полученную имъ отъ Лагарпа
записку о народномъ образованіи. На основаніи этого проекта над-
лежало учредить по сей части государственнаго управленія особый
комитетъ, поставя во главѣ его министра. Такое центральное
учрежденіе должно было имѣть свои вѣтви въ губерніяхъ и инспек-
торовъ, назначаемыхъ отъ дворянства. Далѣе Лагарпъ указывалъ
на необходимость имѣть школы и учителей въ селеніяхъ, что́
трудно вездѣ и въ особенности у насъ, но, замѣчаетъ онъ, «не
начавъ ничего, нельзя ничего достигнуть». Въ письмѣ, приложен-
номъ къ проекту, онъ просилъ сообщить ему свѣдѣнія о настоя-

33

щемъ положеніи народнаго образованія въ Россіи. Государь при-
казалъ Комиссіи училищъ доставить требуемыя свѣдѣнія, но она
ограничилась историческимъ изложеніемъ учрежденія самой Комис-
сіи и указаніемъ цѣли своихъ занятій. Сотрудники Государя об-
ратили его вниманіе на то, что у насъ дѣло народнаго образова-
нія представляетъ необычайную смѣсь и пестроту. По мнѣнію
графа Строганова, общественное образованіе должно заключать въ
себѣ всѣ общія свѣдѣнія, которыя надлежало распространить въ
народѣ, въ различной степени; затѣмъ слѣдовало образованіе спе-
ціальное для лицъ, которыя, уже получивъ общее образованіе,
готовятъ себя къ извѣстному поприщу общественной дѣятельности:
морской службѣ, артиллеріи, инженерному дѣлу, а также право-
вѣдѣнію. Подобнымъ образомъ, сказалъ онъ, устроены учебныя
заведенія во Франціи. Но Государь возразилъ, что не все то удобно
вводить у насъ, что хорошо за-границею, что надлежало измѣнить
для насъ многое изъ существующаго во Франціи, сообразно об-
стоятельствамъ, и что у насъ есть старинныя учрежденія, къ
коимъ слѣдовало примѣнять новыя. Положено было составить на
сей предметъ особую комиссію. Новосильцовъ замѣтилъ къ тому,
что мы вообще нуждаемся въ систематическомъ устройствѣ».
Въ февралѣ 1802 г. Комитетъ, по волѣ Государя, вернулся
къ главному предмету своихъ занятій, отъ котораго онъ постоянно
отрывался нетерпящими отлагательства текущими дѣлами. Въ
засѣданіи 10 февраля кн. Чарторыйскій изложилъ проектъ реформы
высшей администраціи. Сущность ея заключалась въ раздѣленіи
административной власти между Министерствами, причемъ на
первомъ мѣстѣ кн. Чарторыйскій поставилъ Министерство
Народнаго Образованія. Государь и всѣ члены Комитета остались
вполнѣ довольны трудомъ кн. Чарторыйскаго, но дополнили его
соображеніями объ участіи министровъ въ Непремѣнномъ Совѣтѣ
и о необходимости выбора министровъ изъ лицъ одинаковаго
образа мыслей. Поэтому въ проектѣ Новосильцова, читанномъ
11 апрѣля, о раздѣленіи отдѣльныхъ отраслей управленія между
министрами всѣ они составляли одно цѣлое, одно Министерство,
раздѣленное на 8 частей. Кругъ вѣдомства Министерства Просвѣ-
щенія очерченъ въ проектѣ Новосильцова, какъ онъ переданъ
Строгановымъ, очень неточно и, очевидно, наскоро: «Министер-
ство Народнаго Просвѣщенія, занявъ мѣсто Комиссіи правленія
училищъ, будетъ имѣть въ управленіи: библіотеки, коллекціи
минераловъ и проч., академіи и всѣ воспитательныя заведенія».

34

Между тѣмъ за нѣсколько дней до этого совѣщанія 11 апрѣля
Государь сообщилъ членамъ Комитета проектъ Лагарпа объ
устройствѣ Министерства Народнаго Просвѣщенія и проектъ
директора Кадетскаго корпуса генерала Клингера объ устройствѣ
народныхъ училищъ. Государь раздѣлялъ мнѣніе Лагарпа о
необходимости безотлагательно приступить къ обсужденію его
проекта, Новосильцевъ же и другіе члены Комитета возразили,
«что отъ такого отдѣльнаго исполненія одной изъ частей проекта
могла произойти несвязность прочихъ, весьма вредная для успѣха
дѣла, и что лучше было подождать двѣ или три недѣли,
нежели торопиться съ несвоевременнымъ предложеніемъ одного
вѣдомства. Государь, казалось, созналъ справедливость этого мнѣ-
нія». Проектъ Клингера, предлагавшаго устроить училища во
всѣхъ селеніяхъ Имперіи съ учителями изъ семинаристовъ или
унтеръ-офицеровъ, былъ признанъ неудобнымъ во многихъ отно-
шеніяхъ.
По запискамъ Строганова, въ послѣдній разъ Неоффиціальный
Комитетъ занялся вопросомъ о народномъ просвѣщеніи 12 мая
1802 г., когда обсуждались присланныя графомъ А. Воронцовымъ
замѣчанія на проектъ указа объ учрежденіи министерствъ. «Въ
статьѣ о министрѣ Народнаго Просвѣщенія графъ предложилъ
исключить изъ этого вѣдомства всѣ учебныя заведенія, состоящія
подъ покровительствомъ вдовствующей Императрицы. Государь
сказалъ, что это было уже рѣшено Комитетомъ и будетъ поста-
новлено особымъ указомъ. По мнѣнію графа слѣдовало также
исключить изъ помянутаго Министерства всѣ кадетскіе корпусы,
долженствующіе находиться въ вѣдѣніи Военнаго и Морскаго
министровъ. Его Величество изъявилъ мнѣніе, что нѣтъ причины
исключать ихъ изъ вѣдомства ученыхъ заведеній. Князь Чарто-
рыйскій возразилъ, что кадетскіе корпусы имѣли спеціальное
назначеніе, и потому не слѣдовало подчинять ихъ Министерству,
имѣющему цѣлью общее образованіе. По мнѣнію графа Строга-
нова, надлежало на первый разъ оставить ихъ въ вѣдѣніи министра
Народнаго Просвѣщенія, сообразно съ общею системою управленія.
Онъ замѣтилъ, что во Франціи спеціальныя школы были подчинены
различнымъ Министерствамъ потому, что воспитанники этихъ
школъ, получивъ приготовительное (общее) образованіе въ общихъ
учебныхъ заведеніяхъ и поступивъ въ спеціальныя училища,
считались на службѣ и только довершали тамъ курсъ наукъ
пріобрѣтеніемъ знаній, необходимыхъ по ихъ части. И потому,

35

если у насъ будетъ принята эта система, то слѣдовало, по его
мнѣнію, предоставить окончательное образованіе молодыхъ людей
въ спеціальныхъ заведеніяхъ по тѣмъ Министерствамъ, въ вѣдѣніи
которыхъ они будутъ состоять на службѣ; въ противномъ же
случаѣ спеціальныя учебныя заведенія должны быть поручены
Министерству Народнаго Просвѣщенія. Наконецъ, послѣ нѣкотораго
спора о томъ, какъ назвать Министерство: Министерствомъ обще-
ственнаго образованія или воспитанія, принято было названіе
Министерства Народнаго Просвѣщенія.
Такъ записки графа Строганова проливаютъ достаточно свѣта
на постепенное разрушеніе вопроса объ учрежденіи Министерства
Народнаго Просвѣщенія. Разногласія между членами Комитета по
нѣкоторымъ отдѣльнымъ пунктамъ не затемнили сущности этого
вопроса, какъ она выяснилась изъ опыта учебной политики
XVIII вѣка, особенно изъ опыта Комиссіи объ учрежденіи народ-
ныхъ училищъ. Интересы общаго образованія выдвинулись теперь
безусловно на первый планъ, и Комитетъ готовъ былъ даже
ввести въ систему общаго образованія спеціальныя учебныя заве-
денія. Такимъ образомъ, главной задачей вновь образуемой отрасли
высшаго государственнаго управленія было объединеніе разрознен-
ныхъ дотолѣ мѣропріятій по насажденію общаго образованія во
всѣхъ его степеняхъ 9).
8 сентября 1802 г. послѣдовалъ манифестъ объ учрежденіи
Министерствъ.
«Мы заблагоразсудилъ, гласилъ онъ, «раздѣлить государствен-
ныя дѣла на разныя части, сообразно естественной ихъ связи между
собою, и для благоуспѣшнѣйшаго теченія поручить оныя вѣдѣнію
избранныхъ Нами министровъ, постановивъ имъ главныя правила,
коими они имѣютъ руководствоваться въ исполненіи всего того,
чего будетъ требовать отъ нихъ должность, и чего Мы ожидаемъ
отъ ихъ вѣрности, дѣятельности и усердія ко благу общему. На
Правительствующій же Сенатъ, коего обязанности и первоначальную
степень власти Мы указомъ Нашимъ, въ сей день даннымъ,
утвердили, возлагаемъ важнѣйшую и сему верховному мѣсту
наипаче свойственную должность рассматривать дѣянія министровъ
по всѣмъ частямъ, ихъ управленію ввѣреннымъ, и по надлежа-
щемъ сравненіи и соображеніи оныхъ съ государственными
постановленіями и съ донесеніями прямо отъ мѣстъ до Сената
дошедшими, дѣлать свои заключенія и представлять Намъ докла-
домъ. Учреждая Министерство на таковыхъ правилахъ, Мы

36

имѣемъ лестную надежду, что оно споспѣшествовать Намъ будетъ
къ утвержденію народнаго спокойствія, сего истиннаго и нена-
рушимаго оплота Царей и Царствъ; къ сохраненію и возвышенію
общаго всѣхъ благосостоянія и къ воздаянію должнаго каждому
отъ лица правосудія; къ оживленно трудолюбія, промышленности
и торговли; къ распространенію наукъ и художествъ, столь
необходимыхъ для благоденствія народовъ: словомъ, къ приведенію
всѣхъ частей государственнаго управленія въ прочное и намѣ-
ренію Нашему соотвѣтственное устройство».
Седьмой параграфъ манифеста опредѣлялъ кругъ вѣдомства
Министерства Народнаго Просвѣщенія: «министръ народнаго
просвѣщенія, воспитанія юношества и распространенія наукъ
имѣетъ въ непосредственномъ вѣдѣніи своемъ Главное училищное
правленіе со всѣми принадлежащими ему частями, Академію
Наукъ, Россійскую Академію, университеты и всѣ другія училища,
кромѣ предоставленныхъ особому попеченію любезнѣйшей роди-
тельницы Нашей Императрицы Маріи Ѳеодоровны и находя-
щихся по особенному повелѣнію Нашему въ управленіи другихъ
особъ или мѣстъ; типографіи частныя и казенныя, исключая изъ
сихъ послѣднихъ состоящія также подъ непосредственнымъ
чьимъ-либо вѣдомствомъ; цензуру, изданіе вѣдомостей и всякихъ
періодическихъ сочиненій, народныя библіотеки, собраніе крѣпо-
стей, натуральные кабинеты, музеи и всякія учрежденія, какія
впредь для распространенія наукъ быть могутъ». Восьмымъ
параграфомъ каждому министру опредѣлялся помощникъ съ зва-
ніемъ товарища министра.
Остальные параграфы (IX—XIX) манифеста излагали прин-
ципы министерскаго управленія, порядокъ всеподданнѣйшихъ
докладовъ, отношенія министровъ къ Комитету Министровъ, Сенату
и Совѣту. По затруднительнымъ вопросамъ, которыхъ министръ
не можетъ разрѣшить собственною властью, но которые не
требуютъ ни отмѣны существующихъ законовъ,ни введенія новыхъ,
министръ долженъ входить со всеподданнѣйшимъ докладомъ,
«предварительно предложивъ его прочимъ министрамъ для над-
лежащаго соображенія со всѣми государственными частями, въ
вѣдѣніи ихъ находящимися»; ежегодные отчеты министры пред-
ставляютъ Верховной власти черезъ Правительствующій Сенатъ,
который даетъ объ отчетѣ свое заключеніе. Но и помимо этихъ
отчетовъ Сенатъ слѣдитъ за злоупотребленіями въ дѣятельности
министровъ и, въ случаѣ обнаруженія ихъ, требуетъ отъ мини-

37

стровъ объясненій. Всѣ министры суть члены Совѣта, который «не
иначе приступаетъ къ разсмотрѣнію дѣлъ, какъ въ присутствіи по
меньшей мѣрѣ 5 министровъ, въ числѣ которыхъ долженъ на-
ходиться и министръ, по части коего дѣло будетъ трактовано».
Каждый министръ обязанъ въ трехмѣсячный срокъ образовать свою
канцелярію и сочинить ей штатъ, до утвержденія котораго
министръ работаетъ съ помощью временной канцеляріи.
Двумя указами того же дня назначенъ былъ личный составъ
руководящихъ дѣятелей новаго Министерства: министромъ—графъ
П. В. Завадовскій, его товарищемъ—М. Н. Муравьевъ, членами
Комиссіи объ училищахъ, которая въ началѣ слѣдующаго года
преобразовалась въ совѣтъ министра подъ именемъ Главнаго
Правленія Училищъ, тайные совѣтники князь Адамъ Чарторый-
скій, графъ Северинъ Потоцкій, генералъ-маіоры Клингеръ и
Хитрово, академики статскіе совѣтники Озерецковскій и Фусъ,
правителемъ дѣлъ Комиссіи—коллежскій совѣтникъ В. Н. Кара-
зинъ. Изъ журналовъ Комиссіи видно, что въ работахъ ея съ
перваго же засѣданія принялъ участіе и главный дѣятель старой
Комиссіи объ учрежденіи народныхъ училищъ Ѳ. И. Янковичъ--
де-Миріево 10).
Графъ Завадовскій былъ типичнымъ представителемъ вель-
можной среды второй половины XVIII вѣка. Сынъ казака Старо-
дубскаго повѣта, онъ родился въ 1738 г., первоначальное обра-
зованіе получилъ въ домѣ своего дѣда малороссійскаго подкоморія
Михаила Ширая, а затѣмъ въ іезуитскомъ училищѣ въ Оршѣ и
въ Кіевской духовной академіи. У іезуитовъ онъ изучилъ поль-
скій языкъ, что дало ему возможность впослѣдствіи входить въ
близкія отношенія съ польскими аристократами, а въ Кіевской
академіи пріобрѣлъ любовь къ классической римской литературѣ.
Служебную дѣятельность Завадовскій началъ въ 1760 г. въ
Малороссійской Коллегіи въ Глуховѣ въ должности повытчика.
Здѣсь умомъ и образованностью онъ обратилъ на себя вниманіе
фельдмаршала Румянцева, управлявшаго Малороссіей, и скоро
былъ назначенъ правителемъ его тайной канцеляріи. Въ 1769—
1774 г.г. онъ участвовалъ въ турецкой войнѣ и въ заключеніи
Кучукъ-Кайнарджійскаго договора. Представленный Императрицѣ,
какъ авторъ образцовыхъ донесеній и докладовъ по дѣламъ Мало-
россіи, Завадовскій былъ оставленъ при дворѣ «у принятія чело-
битенъ и для прочихъ дѣлъ». Съ этихъ поръ возвышеніе Зава-
довскаго пошло такъ быстро, что въ немъ видѣли даже сопер-

38

ника Потемкину: онъ былъ главнымъ директоромъ байковъ, перво-
присутствующимъ въ Комиссіи объ учрежденіи училищъ, уча-
ствовалъ въ составленіи нѣкоторыхъ важныхъ государственныхъ
актовъ, получилъ званія сенатора и въ 1793 г., вмѣстѣ съ
братьями Яковомъ и Ильей, титулъ графа Римской Имперіи.
Завистники и недоброжелатели Завадовскаго не упускали случая
посмѣяться надъ его украинской лѣнью, чувственностью, при-
страстіемъ къ землякамъ, простымъ малороссамъ, привычкой
уснащать рѣчь цитатами изъ классическихъ авторовъ. Но не
обладая творческимъ умомъ и энергіей, онъ не испортилъ, однако,
ни одного крупнаго дѣла, которымъ руководилъ: въ дѣятельности
Комиссіи объ учрежденіи училищъ и Министерства Народнаго
Просвѣщенія подъ управленіемъ Завадовскаго нельзя указать та-
кихъ пробѣловъ и промаховъ, въ которыхъ можно было бы обви-
нить лично его. Императоръ Павелъ сначала благоволилъ къ
Завадовскому и въ 1797 г. возвелъ его въ графское достоинство.
Но въ 1799 г. Завадовскій былъ уволенъ отъ службы за безпо-
рядки въ состоявшемъ подъ его управленіемъ ассигнаціонномъ
банкѣ и удалился на родину въ Малороссію. Императоръ Але-
ксандръ въ первый же день своего царствованія распорядился
призвать Завадовскаго снова на государственную службу и рес-
криптомъ 5 іюня 1801 г. назначилъ его предстателемъ Комис-
сіи о составленіи законовъ. Ставъ во главѣ дѣла, особенно близ-
каго сердцу Государя, Завадовскій принялъ участіе въ обсужденіи
основъ административной реформы: въ первомъ засѣданіи Неоффи-
ціальнаго Комитета постановлено было поручить ему подгото-
вить преобразованіе Сената. Вмѣстѣ съ графомъ А. Р. Воронцо-
вымъ Завадовскій стоялъ за дарованіе законодательныхъ правъ
Сенату. Рескриптомъ 8 сентября 1802 г. Завадовскій былъ при-
званъ къ управленію Министерствомъ Народнаго Просвѣщенія.
Но Императоръ Александръ и его ближайшіе друзья и совѣт-
ники не любили Завадовскаго, какъ не любили вообще предста-
вителей стараго поколѣнія, неодобрительно смотрѣвшихъ на ре-
форматорскія увлеченія молодыхъ людей. Рѣзкій, но едва ли
вполнѣ справедливый, отзывъ о Завадовскомъ данъ въ письмѣ
Государя къ Лагарпу: «vos regrets sur la nomination de Zava-
dovski à la place de ministre de l'instruction publique seraient
diminués, si vous étiez au fait de l'organisation de son Ministère.
Il est nul. C'est un Conseil, composé de Mouravief, KHnguer,
Chartoryski, Novosiltzef etc., qui régit tout; il n'y a pas un papier,

39

qui ne soit travaillé par eux, pas un homme, qui ne soit placé
par eux. La fréquence de mes rapports avec les deux derniers
surtout empêche le ministre d'opposer le moindre obstacle au
bien que nous tachons de faire. Au reste, nous Pavons rendu
content au possible, un vray mouton, enfin il est nul et n'est dans
le Ministère que pour ne pas crier, s'il en fût exclu». Столь же
сурово отзывался о Завадовскомъ гр. Строгановъ въ письмѣ къ
Новосильцову въ 1804 г.
Совѣтъ министра или Главное Правленіе Училищъ, энергію
котораго Императоръ Александръ противополагалъ апатіи ми-
нистра, по своему личному составу дѣйствительно являлся яркимъ
выразителемъ реформаторскихъ стремленій правительства. Его
членами были: сенаторъ M. H. Муравьевъ, товарищъ министра
и попечитель Московскаго университета, нѣкогда преподававшій
Государю русскій языкъ и словесность, одинъ изъ просвѣщен-
нѣйшихъ людей своего времени, видѣвшій въ свободѣ и образо-
ваніи «главный фундаментъ, на которомъ созидается благосостояніе
народа», и въ свободѣ изслѣдованія—«необходимое условіе не
только для развитія просвѣщенія, но и для поднятія народной
нравственности»; H. H. Новосильцовъ, первый попечитель С.-Пе-
тербургскаго учебнаго округа и президентъ Академіи Наукъ,
предсѣдатель Комиссіи составленія законовъ, докладчикъ Госу-
даря по самымъ разнообразнымъ вопросамъ государственнаго
управленія, старшій и самый осторожный изъ членовъ Неоффи-
ціальнаго Комитета; князь A. A. Чарторыйскій, попечитель Ви-
ленскаго университета и товарищъ министра Иностранныхъ
Дѣлъ, «очутившійся», по его словамъ, «въ положеніи воина, бро-
шеннаго дружественною рукою и случаемъ въ чужіе ряды», какъ
дипломатъ и попечитель, направлявшій свою «систему» къ одной
завѣтной цѣли, постепенному возстановленію Польши и полони-
заціи западно-русскихъ областей; графъ П. А. Строгановъ, това-
рищъ министра Внутреннихъ Дѣлъ, управлявшій нѣкоторое
время С.-Петербургскимъ округомъ, самый младшій и увлекаю-
щійся изъ друзей Государя, воспитанникъ якобинца Ромма,
ревностный почитатель Мирабо; графъ С. О. Потоцкій, попечи-
тель Харьковскаго университета, широко образованный вельможа,
искренно преданный интересамъ своего университета и много для
него сдѣлавшій; генералъ-маіоръ Ѳ. И. Клингеръ, попечитель Дерпт-
скаго университета и директоръ Кадетскаго корпуса, извѣстный
нѣмецкій романистъ, человѣкъ твердаго и независимаго характера;

40

М. М. Сперанскій, назначенный членомъ Главнаго Правленія
Училищъ въ 1809 г., въ эпоху своего наибольшаго вліянія; ака-
демики: Румовскій, попечитель Казанскаго университета, Озерец-
ковскій и Фусъ, неутомимые работники по всѣмъ вопросамъ, тре-
бовавшимъ спеціальныхъ научныхъ знаній; Янковичъ-де-Миріево,
Свистуновъ, Пастуховъ—члены старой Комиссіи объ учрежденіи
училищъ, полезные своею практической опытностью. Правите-
лемъ дѣлъ Комиссіи былъ В. Н. Каразинъ, имя котораго свя-
зано съ основаніемъ Харьковскаго университета. Его преемни-
комъ явился Ив. Ив. Мартыновъ, переводчикъ греческихъ клас-
сиковъ, довѣренный сотрудникъ министра.
Въ этомъ составѣ главныхъ дѣятелей новоучрежденнаго Ми-
нистерства ясно различаются двѣ группы лицъ: одна—это бли-
жайшіе друзья Государя, члены Неоффиціальнаго Комитета; имъ
принадлежало руководящее вліяніе; ихъ участіе въ Главномъ
Правленіи Училищъ сообщало Министерству Народнаго Просвѣ-
щенія особенный авторитетъ и независимость въ осуществленіи
его плановъ. Другую группу составили ученые спеціалисты и
практическіе дѣятели, выносившіе на своихъ плечахъ всю тяжесть
исполнительной работы n).
1803 и 1804 годы были временемъ наиболѣе горячей работы
Министерства при графѣ Завадовскомъ: были организованы цен-
тральныя учрежденія и учебные округи, созданы уставы высшихъ
среднихъ и низшихъ учебныхъ заведеній, изданъ цензурный
уставъ, опредѣлены отношенія къ Министерству Академіи Наукъ.
Въ послѣдующіе годы предстояло перейти отъ теоретическихъ
построеній къ осуществленію ихъ на практикѣ. Проведеніе въ
жизнь уставовъ и регламентовъ порождало массу неожиданныхъ
и трудно разрѣшимыхъ вопросовъ. Послѣ 1804 г. работа Мини-
стерства направлялась преимущественно на борьбу съ тѣми пре-
пятствіями, которыя на каждомъ шагу воздвигала действитель-
ность смѣлымъ преобразовательнымъ планамъ.
11 апрѣля 1810 г. графъ П. В. Завадовскій оставилъ упра-
вленіе Министерствомъ и былъ назначенъ на постъ предсѣдателя
Департамента Законовъ Государственнаго Совѣта, сохраненный
имъ до дня смерти 10 января 1812 г. Преемникомъ графу Зава-
довскому назначенъ былъ графъ Алексѣй Кирилловичъ Разумов-
скій занимавшій дотолѣ постъ попечителя Московскаго учебнаго
округа. Сынъ извѣстнаго малороссійскаго гетмана Кирилла Гри-
горьевича, онъ родился въ 1748 г. и получилъ сначала блестя-

Вклейка после с. 40

Гр. Алексѣй Разумовскій
Дозв. ценз. СПБ. 28 Октября 1901 г.
Экспедиція Заготовленія Государственныхъ Бумагъ.

41

щее образованіе дома, при чемъ для него съ братьями устроенъ
былъ особый институтъ, въ которомъ Шлецеръ преподавалъ ста-
тистику подъ названіемъ «познаніе своего отечества», потомъ за-
границею, во Франціи. По словамъ современника, «это былъ самый
ученый, образованный и умный человѣкъ тогдашней аристократіи,
русскій магнатъ de l'ancien régime comme il faut, придворный
человѣкъ съ замѣчательнымъ ученымъ образованіемъ». Онъ собралъ
обширную библіотеку, каталогъ которой составилъ профессоръ
Геймъ, и предавался занятіямъ своей любимой наукой ботаникой,
тогда какъ старшій братъ его Григорій былъ спеціалистомъ по
минералогіи. «Изъ познаній своихъ», говоритъ Вигель, «дѣлалъ графъ
А. К. Разумовскій то же употребленіе, что и изъ богатства: онъ
наслаждался ими одинъ, безъ малѣйшаго удовольствія, безъ всякой
пользы для другихъ. Въ подмосковномъ великолѣпномъ помѣстьѣ
своемъ Горенкахъ, среди царской роскоши, заперся онъ одинъ
со своими растеніями». Пройдя различныя ступени придворной
службы, графъ Разумовскій былъ въ 1786 г. назначенъ сенаторомъ,
a въ 1795 г. вышелъ въ отставку. Только въ 1808 г. графъ былъ
вызванъ изъ своего ученаго уединенія, чтобы занять постъ попе-
чителя Московскаго округа по смерти M. H. Муравьева. Онъ
принялъ его неохотно, единственно «изъ угожденія волѣ Госу-
даря», какъ сказано было въ Высочайшемъ рескриптѣ.
Назначенный 11 апрѣля 1810 г. министромъ Народнаго
Просвѣщенія, не подготовленный къ широкой административной
дѣятельности, графъ Разумовскій не измѣнялъ круто общаго
направленія дѣятельности ввѣреннаго ему Министерства. Слабыя
стороны системы, установленной реформами 1802—1804 годовъ,
еще не успѣли къ концу перваго десятилѣтія выступить доста-
точно рѣзко. Борьба съ Наполеономъ отвлекала вниманіе прави-
тельства отъ вопросовъ внутренней политики. Въ обществѣ еще
сильны были идеи, царившія въ первые годы вѣка. Нѣкоторые
вліятельные сотрудники перваго министра оставались на своихъ
постахъ при его преемникѣ. Но многіе постепенно сошли со
сцены: оставилъ Главное Правленіе Училищъ Ѳ. И. Янковичъ--
де-Миріево, умершій въ 1814 г., въ 1807 г. умеръ M. H. Муравьевъ,
въ 1808 г.—П. С. Свистуновъ, въ 1810 г. покинулъ постъ
попечителя С.-Петербургскаго учебнаго округа Н. Н. Новосиль-
цевъ, замѣненный С. С. Уваровымъ, будущимъ министромъ, въ
1812 г. умеръ казанскій попечитель Ст. Я. Румовскій, и на
его мѣсто былъ назначенъ дѣйствительный камергеръ M. A.

42

Салтыковъ. Постъ московскаго попечителя занялъ въ 1810 г.
сенаторъ П. И. Голенищевъ-Кутузовъ. Кипучая дѣятельность
Главнаго Правленія Училищъ значительно ослабѣла при графѣ
Разумовскомъ. «Оно собиралось несравненно рѣже, чѣмъ въ пер-
вые годы Министерства. Еще при Завадовскомъ оно замѣнило
еженедѣльныя собранія свои ежемѣсячными; при Разумовскомъ
сроки были еще продолжительнѣе, и предметы совѣщаній отно-
сились болѣе къ хозяйственной, нежели къ учебной части. Въ
составъ Главнаго Правленія Училищъ не вступали новыя лица,
протоколы подписывались только двумя присяжными членами-
академиками, для которыхъ посѣщеніе засѣданій было оффиціаль-
ною обязанностью».
Но продолжая подъ управленіемъ графа Разумовскаго поли-
тику первыхъ лѣтъ, Министерство начинало уже испытывать
вліяніе перемѣны, наступавшей въ настроеніи общества въ по-
слѣдніе годы борьбы съ Наполеономъ. При графѣ Разумовскомъ,
говоритъ академикъ Сухомлиновъ, «въ обществѣ уже начали
обнаруживаться слѣды реакціи; сочувствіе къ университетамъ
протестантской Германіи поколебалось; стали являться защитники
католической системы воспитанія, возвѣщавшіе приближеніе вре-
менъ Рунича и Магницкаго. Іезуиты завладѣли общественнымъ
воспитаніемъ, вербуя питомцевъ преимущественно въ богатыхъ и
знатныхъ семействахъ, и только учрежденіе Царскосельскаго ли-
цея спасло отъ іезуитскихъ рукъ многихъ юношей и въ числѣ
ихъ будущее свѣтило нашей литературы Пушкина. Министру
Просвѣщенія доказывали, что любовь къ наукамъ и забота о
нихъ есть опасная ошибка; въ учебныхъ заведеніяхъ, которыя
съ такими свѣтлыми надеждами учреждаемы были во всѣхъ
краяхъ Россіи, видѣли скопище полузнаекъ, самоувѣренныхъ и
заносчивыхъ, легкомысленныхъ поклонниковъ моды, всегда гото-
выхъ разрушить то, чего они не жалуютъ, то-есть все». Эти
идеи внушались министру извѣстнымъ поборникомъ католической
реакціи, сардинскимъ посланникомъ при русскомъ дворѣ графомъ
Жозефомъ де-Местромъ, съ которымъ графъ Разумовскій нахо-
дился въ дружескихъ отношеніяхъ. Вліянію де-Местра приписы-
валось введеніе новыхъ цензурныхъ ограниченій и измѣненіе
политики Министерства въ Западномъ краѣ, гдѣ графъ Разумов-
скій покровительствовалъ іезуитамъ въ ихъ борьбѣ съ княземъ Чарто-
рыйскимъ. Когда правительство рѣшило положить конецъ іезуит-
ской пропагандѣ, графъ созналъ трудность своего положенія.

43

Утомленный государственной службой, къ которой никогда не
чувствовалъ призванія, графъ вышелъ въ отставку 4 сентября
1816 г. Умеръ онъ въ 1822 г. въ Малороссіи 12).
II.
Первымъ изъ центральныхъ учрежденій Министерства яви-
лась Комиссія объ училищахъ, открывшая свои засѣданія подъ
предсѣдательствомъ министра 13 сентября 1802 г. По личному
составу и обязанностямъ, изложеннымъ въ указѣ 8 сентября,
она была звеномъ, связующимъ Министерство Народнаго Просвѣ-
щенія со старой Комиссіей объ учрежденіи училищъ. Можно
сказать, что до 1803 г. подъ именемъ Министерства продолжала
существовать въ обновленномъ составѣ эта старая Комиссія.
Теперь, по указу 8 сентября, на нее возложена была задача,
аналогичная той, надъ которой Комиссія трудилась въ 1782—
1789 г.г.: составить и привести въ исполненіе планъ учебной
системы, но на болѣе широкихъ основаніяхъ. Членамъ Комиссіи
предлагалось раздѣлить между собою «вѣдѣніе всѣхъ состоящихъ
въ Имперіи верхнихъ и нижнихъ училищъ по полосамъ или
провинціямъ»; «каждый членъ Комиссіи обязанъ особенно пещись
объ успѣхахъ всѣхъ заведеній, для распространенія просвѣщенія
учрежденныхъ, по соображенію нуждъ и удобностей каждаго
отдѣленія, нѣсколько губерній объемлющаго»; каждое новое
распоряженіе представляется на разсмотрѣніе полнаго собранія
Комиссіи и утверждается министромъ; въ случаяхъ же, превы-
шающихъ его власть, подносится на конфирмацію Государя;
въ тѣхъ полосахъ, гдѣ не было университетовъ, должно прежде
всего озаботиться устройствомъ послѣднихъ; торопиться учрежде-
ніемъ университетовъ слѣдуетъ потому, что они «могутъ удобно
принять на себя надзираніе надъ всѣми прочими училищами и
вспомоществовать членамъ (Комиссіи) въ управленіи ихъ отдѣле-
ній»; наконецъ, Комиссіи предписывалось сочинить общій планъ
скорѣйшаго осуществленія изложенныхъ предначертаній, содержа-
щій «правила, на которыхъ должны быть основаны сношенія и
зависимость окружныхъ училищъ отъ центральныхъ универси-
тетовъ, а сихъ послѣднихъ отъ членовъ Комиссіи».
24 января 1803 г. Высочайше утверждены были «Пред-
варительныя правила народнаго просвѣщенія», законодательный
актъ, излагавшій основы новой учебной системы и соотвѣтство-

44

вавшій, по значенію, уставу 1786 г.» Теперь Комиссія объ учи-
лищахъ преобразовалась въ Главное Правленіе Училищъ, высшій
совѣщательный органъ Министерства; положеніе его и составъ
«Предварительныя правила» опредѣлили въ слѣдующихъ статьяхъ:
«народное просвѣщеніе въ Россійской Имперіи составляетъ осо-
бую государственную часть, ввѣренную министру сего отдѣленія
и подъ его вѣдѣніемъ распоряжаемую Главнымъ Училищъ Пра-
вленіемъ». «Главное Училищъ Правленіе состоитъ изъ попечите-
лей университетовъ и ихъ округовъ съ другими членами, опре-
дѣленными отъ Императорскаго Величества». Одновременно съ
утвержденіемъ «Предварительныхъ правилъ» послѣдовало назначе-
ніе попечителей учебныхъ округовъ: Московскаго округа—товарища
министра Муравьева, Виленскаго—товарища министра Иностран-
ныхъ Дѣлъ кн. А. А. Чарторыйскаго, Дерптскаго—генерала О. И.
Клингера, Харьковскаго—графа С. О. Потоцкаго, С.-Петербург-
скаго—Н. Н. Новосильцова, Казанскаго—графа Мантейфеля, кото-
раго вскорѣ, 20 Іюня, смѣнилъ вице-президентъ Академіи Наукъ Ст.
Я. Румовскій. Кромѣ попечителей въ составъ Главнаго Правленія
вошли и остальные члены бывшей Комиссіи: О. И. Янковичъ-де-
Миріево, П. С. Свистуновъ, академики Н. И. Фусъ и Н. Я. Озерец-
ковскій. Въ слѣдующіе затѣмъ годы членами Правленія были еще
назначены: въ 1804 г. товарищъ министра Внутреннихъ Дѣлъ графъ
П. А. Строгановъ, временно исполнявшій обязанности попечителя
С.-Петербургскаго округа, въ 1805 г.—графъ Шатеръ, въ 1806 г.—
лейбъ-медикъ Франкъ, въ 1807 г.—графъ А. К. Разумовскій, новый
попечитель Московскаго округа, въ 1809 г.—товарищъ министра
Юстиціи М. М. Сперанскій и д. ст. с. Дивовъ, «кавалеръ» при
великихъ князьяхъ Николаѣ и Михаилѣ Павловичахъ.
Дѣятельность Главнаго Правленія Училищъ, открытаго 25
Января 1803 г., въ главныхъ ея чертахъ сводилась къ осуществле-
нію плана учебной системы, начертанной въ «Предварительныхъ
правилахъ народнаго просвѣщенія». Главное Правленіе рабо-
тало надъ составленіемъ уставовъ и учебныхъ плановъ универси-
тетовъ, среднихъ и низшихъ учебныхъ заведеній, вѣдало назна-
ченіе и перемѣщеніе педагогическаго персонала, снабжало учи-
лища книгами и учебными пособіями, управляло хозяйственною
частью учебныхъ заведеній, разрѣшало всѣ вопросы учебнаго
дѣла, выдвигаемые практикой, наконецъ, контролировало цензур-
ныя учрежденія. Такое разнообразіе функцій Главнаго Правле-
нія повело къ выдѣленію нѣкоторыхъ спеціальныхъ учрежденій,

45

его исполнительныхъ органовъ: въ мартѣ 1803 г. образованы
были, по проекту Янковича-де-Миріево, Канцелярія Правленія,
раздѣлявшаяся на двѣ экспедиціи, ученую и экономическую, и
состоявшая въ непосредственномъ вѣдѣніи академиковъ Озерец-
ковскаго и Фуса, и Контора, управлявшая доходами Правленія,
получаемыми отъ Щукина дома; въ 1808 г. дѣла по хозяй-
ственной экспедиціи и Конторѣ поручены были особому Хозяй-
ственному Комитету; въ іюнѣ 1803 г. составленъ былъ Комитетъ
изъ академиковъ Румовскаго, Озерецковскаго и Фуса для разсмотрѣ-
нія изданныхъ бывшею Комиссіею народныхъ училищъ учебныхъ
книгъ; Географическое заведеніе, существовавшее при бывшей
Комиссіи, преобразовано было, по плану Фуса, въ Географи-
ческую экспедицію; наконецъ, на основаніи 41-й статьи Предва-
рительныхъ правилъ предпринято было изданіе «Періодическаго
Сочиненія объ успѣхахъ народнаго просвѣщенія», по плану Озерец-
ковскаго, назначеннаго редакторомъ этого изданія. Главное Правле-
ніе обладало своими «экономическими» доходами, на счетъ которыхъ
отнесенъ былъ штатъ Канцеляріи Правленія—25.590 рублей.
Въ началѣ 1803 г. организованъ былъ и Департаментъ Народ-
наго Просвѣщенія. По утвержденному 7 января штату составъ
его опредѣленъ въ 12 чиновниковъ, содержаніе которыхъ исчис-
лено въ 21.225 рублей. Первымъ директоромъ Департамента былъ
И. И. Мартыновъ, извѣстный переводчикъ греческихъ классиковъ,
пользовавшійся большимъ расположеніемъ графа Завадовскаго и въ
сентябрѣ 1804 г. смѣнившій Каразина въ должности правителя
дѣлъ Главнаго Правленія Училищъ.
XII статья Манифеста 1802 г. поручила разсмотрѣніе пред-
ставляемыхъ министрами ежегодныхъ всеподданнѣйшихъ отчетовъ
Сенату, при общемъ собраніи котораго былъ учрежденъ «Коми-
тетъ для предварительнаго освидѣтельствованія министерскихъ
отчетовъ». Комитетъ излагалъ свои замѣчанія на отчетъ мини-
стра въ особой запискѣ, вносимой въ общее собраніе Сената, который
представлялъ отчетъ со своимъ заключеніемъ уже на Высочайшее
благоусмотрѣніе. Главной задачей Комитета было опредѣлить,
насколько дѣйствія Министерства за отчетный періодъ были со-
гласны съ законами и цѣлесообразны, насколько ясны, отчетливы и
вѣрны фактическія данныя. Такъ при разсмотрѣніи перваго отчета
Министерства, за время отъ его учрежденія до 1 января 1803 г.,
Комитетъ нашелъ значительный пробѣлъ въ вѣдомости о суще-
ствующихъ учебныхъ заведеніяхъ и составилъ дополнительную

46

вѣдомость пропущенныхъ министерскимъ отчетомъ 86 училищъ.
Но иногда критика отчета простиралась на самое существо нѣкото-
рыхъ вопросовъ. Такъ въ отчетахъ за 1803—1804 г. г. Комитетъ
обратилъ вниманіе на малое число учащихъ и учащихся русскому
языку въ университетахъ Виленскомъ и Дерптскомъ и указалъ на
необходимость болѣе энергичныхъ въ этомъ отношеніи мѣръ. Замѣ-
чанія Комитета сообщались Департаменту Народнаго Просвѣщенія,
который съ своей стороны присылалъ разъясненія. Повѣрять фак-
тическія данныя министерскихъ отчетовъ XIII статья манифеста
8 сентября 1802 г. предписывала посредствомъ сравненія и
соображенія ихъ «съ рапортами, прямо отъ мѣстъ Правительствую-
щему Сенату въ теченіе того года доставленными». Но, несмотря
на неоднократные указы XVIII вѣка объ этихъ рапортахъ, Сенатъ
не получалъ никакихъ свѣдѣній объ учебныхъ заведеніяхъ. Поэтому
Комитетъ, разсматривавшій первый отчетъ графа Завадовскаго,
нашелъ нужнымъ требовать отъ губернаторовъ доставленія въ
Сенатъ полугодовыхъ донесеній о состоящихъ въ ихъ губерніяхъ
учебныхъ заведеніяхъ, о числѣ учащихъ и учащихся, а также
мѣсячныя вѣдомости о суммахъ, отпускаемыхъ на училища изъ
Приказовъ общественнаго призрѣнія и прочихъ губернскихъ мѣстъ;
такіе же полугодовые рапорты и ежемѣсячныя денежныя вѣдо-
мости, по мнѣнію Комитета, должны были бы представлять и
университеты, «сравненные въ отношеніи къ присутственнымъ
мѣстамъ съ коллегіями и состоящіе по представленной имъ внут-
ренней расправѣ прямо подъ аппеляціею Сената. Въ общемъ собра-
ніи Сенатъ постановилъ требовать отъ губернаторовъ доставленія
не только общихъ полугодовыхъ рапортовъ и ежемѣсячныхъ вѣдо-
мостей, но еще особыхъ рапортовъ въ случаѣ какихъ важныхъ
пособій, по требованіямъ губернскихъ директоровъ отъ земскаго
правительства учиненныхъ». О рапортахъ же отъ университетовъ
въ журналѣ общаго собранія Сената не упоминается. Процедура
разсмотрѣнія министерскихъ отчетовъ затягивалась на продолжи-
тельное время. Такъ первый краткій отчетъ графа Завадовскаго
о дѣятельности Министерства до 1 января 1803 г. былъ разсмо-
трѣнъ Комитетомъ въ ноябрѣ 1803 г., общимъ собраніемъ Сената
въ декабрѣ и поднесенъ на Высочайшее воззрѣніе въ февралѣ
1804 г. 13).
Новая реформа центральнаго управленія Имперіи, выразив-
шаяся въ «Общемъ учрежденіи Министерствъ» 1811 г. и
составлявшая часть грандіознаго преобразовательнаго плана,

47

созданнаго Сперанскимъ, не внесла существенной перемѣны въ
организацію Министерства Народнаго Просвѣщенія. Манифестъ
25 іюля 1810 г. «О раздѣленіи государственныхъ дѣлъ на особыя
управленія» указывалъ «истинный разумъ» реформы въ томъ, что бы
въ раздѣленіи дѣлъ государственныхъ ввести болѣе соразмѣрности,
установить въ производствѣ ихъ болѣе единообразія, сократить и
облегчить ихъ движеніе, означить съ точностію предѣлы власти
и отвѣтственности. Министерству Народнаго Просвѣщенія отво-
дилось мѣсто въ группѣ высшихъ государственныхъ учрежденій,
получившей наименованіе «Государственной Экономіи». О кругѣ
вѣдомства Министерства было сказано: «къ предметамъ, кои
доселѣ состояли въ вѣдомствѣ Министерства Народнаго Просвѣ-
щенія, присоединяются всѣ вообще академіи и учебныя ихъ
заведенія, исключая духовныхъ. Тѣ академіи, кои имѣютъ глав-
ныхъ директоровъ, остаются въ управленіи ихъ на точномъ осно-
ваніи особенныхъ ихъ уставовъ, сохраняя однакоже во всѣхъ
дѣлахъ государственныхъ непрерывную связь и отношеніе къ
министру Народнаго Просвѣщенія». Вмѣстѣ съ Медико-Хирурги-
ческой академіей въ вѣдомство Министерства Народнаго Просвѣ-
щенія, по указу 17 августа 1810 г. «О раздѣленіи государствен-
ныхъ дѣлъ по Министерствамъ», перешли учрежденія и дѣла по
медицинскому образованію и управленію. Этотъ же указъ точнѣе
опредѣлилъ отношенія къ Министерству учебныхъ заведеній
духовныхъ и военныхъ. Исключались изъ вѣдомства Министерства
духовныя училища только православнаго исповѣданія; всѣ осталь-
ныя должны были входить въ общую систему учебныхъ заведеній,
подвѣдомыхъ университетамъ и окружному начальству. Въ орга-
низаціи военныхъ училищъ, предположенныхъ къ открытію,
Министерство должно было только оказывать содѣйствіе военному
вѣдомству. Наконецъ «Общее учрежденіе Министерствъ» 25 Іюня
1811 г. формулировало всѣ произведенныя измѣненія. «Общее
учрежденіе Министерствъ» распадалось на двѣ главныя части:
1) «Образованіе Министерствъ» и 2) «Общій наказъ Министер-
ствамъ». Первая часть излагала: 1) составъ отдѣльныхъ учрежде-
ній Министерства: департаментовъ, совѣта министра, общаго
присутствія департаментовъ, канцеляріи министра и разныхъ
особенныхъ установленій; 2) порядокъ опредѣленія и увольненія
чиновниковъ, производства въ чины и наградъ; 3) порядокъ
дѣлопроизводства, ревизію дѣлъ, отчетности въ суммахъ и дѣлахъ.
«Общій наказъ Министерствамъ» опредѣлялъ: 1) степень и пре-

48

дѣлы власти министровъ и ихъ товарищей; 2) отношенія ихъ
къ разнымъ установленіямъ; 3) сношеніе министровъ съ разными
мѣстами и лицами, имъ равными; 4) дѣйствія Министерствъ на
подчиненныя имъ управленія; 5) силу и порядокъ ихъ отвѣт-
ственности; 6) степень и предѣлы власти департаментовъ и ихъ
директоровъ; 7) обязанности канцеляріи министра и ея директора;
8) обязанности разныхъ чиновъ, составляющихъ департаментъ, и
отношенія ихъ къ директору; 9) силу и порядокъ отвѣтствен-
ности директоровъ и другихъ чиновниковъ. Согласно манифесту
25 іюня каждое Министерство должно было получить еще особое
«учрежденіе», примѣненное къ его особымъ задачамъ. Министер-
ство Народнаго Просвѣщенія получило его только въ 1817 г. въ
связи съ преобразованіемъ въ Министерство Духовныхъ Дѣлъ и
Народнаго Просвѣщенія. До этого времени оно продолжало сохра-
нять нѣкоторыя особенности, сравнительно съ общей организаціей
Министерствъ. Самой важной изъ нихъ было отсутствіе Канце-
ляріи министра.
Не внося прямыхъ существенныхъ измѣненій въ организацію
Министерства Народнаго Просвѣщенія, реформа высшихъ госу-
дарственныхъ учрежденій въ 1810—1812 г.г., особенно новое
образованіе Государственнаго Совѣта и Комитета Министровъ, не
могла не отразиться на самостоятельности дѣйствій Министерства.
До 1810 г. проекты постановленій по вѣдомству Министерства,
разработанные Главнымъ Правленіемъ Училищъ, восходили прямо
на утвержденіе верховной власти по всеподданнѣйшимъ докладамъ
министра. По новому образованію Государственнаго Совѣта 1810 г.
министры должны были вносить на уваженіе Совѣта: 1) вопросы,
требующіе новаго закона, устава или учрежденія, 2) вопросы,
требующіе отмѣны, ограниченія или дополненія прежнихъ поло-
женій, 3) дѣла, требующія въ законахъ, уставахъ и учрежде-
ніяхъ изъясненія истиннаго ихъ смысла, 4) ежегодныя смѣты
приходовъ и расходовъ, 5) дѣла объ отчужденіи государственныхъ
имуществъ въ частное владѣніе и частныхъ имуществъ на госу-
дарственныя нужды, 6) ежегодные отчеты о дѣятельности Мини-
стерствъ. Указомъ 20 марта 1812 г., установившимъ компетенціи)
Комитета Министровъ, послѣднему должны были представляться:
1) изъ текущихъ дѣлъ тѣ, по которымъ нужно общее соображеніе
или содѣйствіе разныхъ Министерствъ, а также тѣ, въ исполне-
ніи которыхъ встрѣтитъ министръ по обстоятельствамъ сомнѣніе;
2) всѣ дѣла, до Высочайшаго разрѣшенія принадлежащія, т. е.

49

тѣ, разрѣшеніе коихъ превышаетъ предѣлъ власти, ввѣренной въ
особенности каждому министру. При этихъ условіяхъ Главное Пра-
вленіе Училищъ не могло сохранить того исключительно высокаго
авторитета, какимъ оно обладало въ первые годы, и должно было
стать въ рядъ съ совѣтами министра въ другихъ Министерствахъ 14).
Еще не успѣло организоваться центральное управленіе, какъ
Комиссія объ училищахъ, представлявшая сначала все Министер-
ство, приступила къ выполненію первой и главной задачи,
лежавшей на Министерствъ, къ составленію общаго плана учеб-
ныхъ заведеній. Въ первомъ засѣданіи Комиссіи 13 сентября
1802 г. Ѳ. И. Клингеру поручено было «сочинить проектъ объ
устроеніи и распоряженіи нижнихъ училищъ», а академикамъ
Озерецковскому и Фусу—«сдѣлать начертаніе, въ которыхъ горо-
дахъ Россійской Имперіи выгоднѣе и удобнѣе завести университеты,
съ назначеніемъ въ зависимость ихъ училищъ, состоящихъ въ
прилежащихъ къ нимъ губерніяхъ». Въ послѣдующія засѣданія,
происходившія сначала еженедѣльно, а съ 18 октября, по
предложенію министра, дважды въ недѣлю, Комиссія занялась
обсужденіемъ плановъ Клингера, Озерецковскаго и Фуса, а
также проектами и мнѣніями, поданными другими членами.
Такъ въ засѣданіи 4 октября представили: Янковичъ-де-Миріево
«Разсужденіе объ училищахъ въ Россійской Имперіи», излагавшее
его мнѣнія объ учрежденіи университетовъ, «о политической
взаимной зависимости» учебныхъ заведеній, объ устройствѣ въ
нихъ учебной и хозяйственной частей, а князь Чарторыйскій—
«Начала для образованія народнаго воспитанія въ Россійской
Имперіи», сочиненіе на французскомъ языкѣ, состоявшее изъ
10 отдѣленій и 102 статей. Принявъ «съ отличнымъ уваженіемъ»
этотъ проектъ, Комиссія положила взять его «въ разсужденіе при
сочиненіи общаго плана» учебныхъ заведеній. Въ этомъ же засѣ-
даніи Комиссія поручила правителю дѣлъ приготовить общій
планъ гимназій, согласивъ всѣ высказанныя мнѣнія. Составле-
ніемъ общаго плана Комиссія спѣшила, не дожидаясь исполненія
одобреннаго ею 20 сентября предположенія Фуса о необходи-
мости собрать точныя и всестороннія свѣдѣнія о существующихъ
учебныхъ заведеніяхъ. Каразинъ быстро исполнилъ возложенное
на него порученіе. 11 октября Комиссія приступила къ обсужде-
нію представленнаго имъ «Предначертанія устава объ обществен-
номъ воспитаніи», начавъ со статей о начальныхъ, уѣздныхъ и
губернскихъ училищахъ, а въ слѣдующемъ засѣданіи, 18 октября,

50

перейдя къ постановленіямъ объ университетахъ. Въ этихъ же
засѣданіяхъ, вмѣстѣ съ проектомъ общаго плана, обсуждались
выработанные особымъ комитетомъ проекты уставовъ и штатовъ
Академіи Наукъ, Россійской Академіи и Московскаго университета.
Живой интересъ, съ какимъ Императоръ Александръ въ
первые годы своего царствованія относился къ вопросамъ народ-
наго просвѣщенія, побудилъ министра «хотя въ одной части
Имперіи привести въ дѣйство благотворныя намѣренія Его Импе-
раторскаго Величества относительно до распредѣленія училищъ
такъ, чтобъ онѣ имѣли общее средоточіе, одну систему зависи-
мости и управленія». Съ этой цѣлью 4 октября графъ Завадов-
скій предложилъ графу Потоцкому и князю Чарторыйскому,
«заняться соображеніемъ всего касающагося до университета
Виленскаго, слѣдуя тому расположенію, какое имѣла бывшая въ
Польшѣ Эдукаціонная Комиссія. Наипаче взять въ разсужденіе
распоряженія оной Комиссіи относительно до имѣній, присвоен-
ныхъ университету, и зависѣвшихъ отъ него училищъ».
Наконецъ, въ началѣ 1803 г. былъ готовъ общій планъ
учебной системы, Высочайше утвержденный 24 января подъ
именемъ «Предварительныхъ правилъ народнаго просвѣщенія»•
Принципы, намѣченные въ манифестѣ объ учрежденіи Министерствъ
и въ указѣ объ обязанностяхъ Комиссіи училищъ, развивались
здѣсь въ стройную систему. Въ основу ея полагалась идея обще-
образовательной школы, необходимой «для нравственнаго образо-
ванія гражданъ». Профессіональныя цѣли школы ограничивались
тѣмъ, что она должна была воспитывать просвѣщенныхъ чинов-
никовъ: «ни въ какой губерніи, говорилось въ 24-й статьѣ «Пра-
вилъ», спустя пять лѣтъ по устроеніи въ округѣ, къ которому
она принадлежитъ, на основаніи сихъ правилъ училищной части,
никто не будетъ определенъ къ гражданской должности, требую-
щей юридическихъ и другихъ познаній, не окончивъ ученія въ
общественномъ или частномъ училищѣ». Учебныя заведенія
раздѣлены на четыре разряда, «соотвѣтственно обязанностямъ и
пользамъ каждаго состоянія»: 1) училища приходскія, 2) уѣздныя,
3) губернскія или гимназіи и 4) университеты. Въ каждомъ
округѣ, на которые раздѣляется Имперія, всѣ четыре разряда
училищъ располагаются въ іерархическомъ порядкѣ въ отношеніи
учебнаго плана и управленія. Учебные планы располагаются
такъ, что каждое низшее училище служитъ подготовительной
ступенью къ высшему, до университета включительно, въ кото-

51

ромъ «преподаются науки во всемъ пространстве, нужныя для
всѣхъ званій и разныхъ родовъ государственной службы». Уни-
верситетъ, съ попечителемъ во главѣ, есть учебно-администра-
тивное средоточіе своего округа: въ его непосредственномъ вѣдѣ-
ніи находятся губернскія гимназіи. Директоры гимназій имѣютъ
«общее смотрѣніе» надъ уѣздными и подобными имъ училищами,
а смотрители уѣздныхъ училищъ наблюдаютъ за порядкомъ въ
приходскихъ. Эти послѣднія ввѣряются «просвѣщенной и благо-
намѣренной попечительности» помѣщиковъ, приходскаго духо-
венства и почетнѣйшихъ жителей. Содержаніе учебныхъ заве-
деній обезпечивается казной, Приказами общественнаго призрѣнія
и доходами городскихъ обществъ; только вопросъ о содержаніи
приходскихъ училищъ отлагался впредь «до соображенія мѣстныхъ
обстоятельствъ и удобностей». Въ заключеніе «Предварительныя
правила» призывали «всѣхъ благонамѣренныхъ гражданъ» вспомо-
ществовать правительству патріотическими приношеніями и пожерт-
вованіями частныхъ выгодъ общей пользѣ».
Близкую аналогію этой системѣ представляютъ нѣкоторые
западно-европейскіе образовательные планы, продукты умственнаго
движенія второй половины XVIII столѣтія: планъ, представлен-
ный Кондорсе въ 1792 г. Законодательному Собранію во
Франціи, уставъ польской Эдукаціонной Комиссіи 1783 г. Но,
заимствуя нѣкоторыя основныя идеи изъ учебныхъ порядковъ
Западной Европы, наши реформаторы не были слѣпыми подра-
жателями. Журналы засѣданій Комиссіи объ училищахъ и Глав-
наго Правленія Училищъ свидѣтельствуютъ, что они умѣли само-
стоятельно и критически работать надъ вопросами народнаго
просвѣщенія 15).
Первымъ условіемъ успѣшнаго осуществленія новаго учебнаго
плана были денежныя средства, необходимыя для реформы старыхъ
и устроенія новыхъ учебныхъ заведеній. Съ этой цѣлью Главное
Правленіе въ нѣсколькихъ засѣданіяхъ составило смѣту на содер-
жаніе университетовъ, гимназій и уѣздныхъ училищъ. Эта смѣта,
Высочайше утвержденная 17 марта 1803 г., была лишь «примѣр-
нымъ» и, конечно, очень умѣреннымъ исчисленіемъ средствъ, тре-
буемыхъ новою системою просвѣщенія. Весь ежегодный расходъ
опредѣлился въ 1.319.450 рублей: на 4 университета 520.000 руб.;
на 42 гимназіи—236.000 руб.; на 405 уѣздныхъ училищъ—
563.450 руб. Въ смѣту не вошли расходы на Виленскій и Дерптскій
университеты съ учебными заведеніями ихъ округовъ, обладавшіе

52

спеціальными рессурсами (кромѣ гимназіи и уѣзднаго училища въ
самомъ Кіевѣ). Общая сумма, показанная въ итогѣ смѣты, должна
была составляться изъ средствъ казны, Приказовъ общественнаго
призрѣнія и городскихъ обществъ. Опредѣлить часть расхода,
падавшую на казну, невозможно, такъ какъ средства, отпускаемыя
Приказами общественнаго призрѣнія и городскими обществами, были
неустойчивы и подвергались постояннымъ колебаніямъ. Можно замѣ-
тить только, что Приказы и городскія думы съ теченіемъ времени
сокращали свои субсидіи и даже совсѣмъ отказывались уплачивать
ихъ подъ разными предлогами, и вся тяжесть расходовъ на выс-
шія и среднія школы постепенно падала на казну. 1 апрѣля
послѣдовалъ Высочайшій рескриптъ министру Финансовъ объ отпу-
скѣ 500.000 руб. на 1803 г. въ счетъ вышеозначенной смѣты 16).
Другимъ важнымъ условіемъ правильной дѣятельности пре-
образуемыхъ и вновь устраиваемыхъ учебныхъ заведеній было
обезпеченіе ихъ учебными книгами и пособіями. Въ этомъ отноше-
ніи большую услугу Министерству оказала бывшая Комиссія объ
учрежденіи народныхъ училищъ, создавшая значительную учебную
литературу. Принявъ предложеніе Янковича держаться этихъ
книгъ, восполняя пробѣлы русской учебной литературы переводами
новѣйшихъ классическихъ сочиненій, Главное Правленіе Училищъ
поручило 20 іюня 1803 г. разсмотрѣть изданія бывшей Комиссіи
Румовскому, Озерецковскому и Фусу, а 3 октября того же года
постановило, что въ среднихъ и низшихъ школахъ должны обяза-
тельно употребляться книги, одобренныя Главнымъ Правленіемъ
и, по большей части, изданныя бывшей Комиссіей. Въ 1805 г.
Фусъ составилъ программу конкурса для оригинальныхъ и пере-
водныхъ учебныхъ книгъ по предметамъ, вновь вводимымъ въ
программы гимназій и уѣздныхъ училищъ. Авторами и перевод-
чиками должны были выступить по преимуществу профессора
университетовъ 17).
III-
Однимъ изъ важнѣйшихъ недостатковъ учебной администра-
ціи по уставу 1786 г. было отсутствіе правильно устроенной
системы мѣстныхъ органовъ управленія учебными заведеніями.
Основы этой системы намѣтилъ указъ 8 сентября 1802 г., пред-
положивъ раздѣлить Имперію на учебные округа, административ-

53

ными центрами которыхъ должны были явиться университеты со сво-
ими попечителями во главѣ. Болѣе подробно развита эта мысль
въ Предварительныхъ правилахъ народнаго просвѣщенія. Такъ
какъ учебно-административнымъ средоточіемъ округа являлся уни-
верситетъ, то раздѣленіе Имперіи на учебные округа зависѣло отъ
того, въ какихъ городахъ будутъ учреждены университеты. Первыя
предположенія по этому вопросу представили Комиссіи объ учили-
щахъ академики Фусъ и Озерецковскій 20 сентября 1802 г. Оба
они предлагали раздѣлить Имперію на 6 главныхъ полосъ. Фусъ
намѣчалъ въ качествѣ университетскихъ городовъ: С.-Петербургъ,
Москву, Харьковъ, Казань, Вильну и Дерптъ, а Озерецковскій—
Москву, Дерптъ, Воронежъ, Харьковъ, Казань и Устюгъ-Великій.
Училища С.-Петербургской, Новгородской, Олонецкой и Выборг-
ской губерній онъ предлагалъ оставить въ непосредственномъ вѣдѣ-
ніи Комиссіи. Обсудивъ эти проекты, Комиссія въ томъ же засѣда-
ніи признала полезнымъ «на первое время учредить одинъ уни-
верситетъ въ городѣ Кіевѣ или въ Казани, потому что въ первомъ
изъ нихъ учреждена Академія, а во второмъ существуетъ обшир-
ная гимназія; слѣдственно у учащихся въ нихъ найдется довольно
такихъ способностей, съ коими бы могли они проходить универ-
ситетское ученіе; въ прочихъ же городахъ, назначаемыхъ для
университетовъ, учредить на первый разъ гимназіи, въ коихъ бы
учащіеся могли приготовить себя къ университетскимъ лекціямъ,
а родители чтобы исподволь ощутили пользу, проистекающую отъ
ученія». Въ одномъ изъ послѣдующихъ засѣданій подали свои мнѣ-
нія Янковичъ-де-Миріево и кн. Чарторыйскій. Первый замѣнялъ
Харьковъ Кіевомъ, второй вполнѣ соглашался съ проектомъ Фуса.
«Предварительныя правила» не только утвердили раздѣленіе госу-
дарства на 6 округовъ съ тѣми университетскими городами во
главѣ, которые намѣчали Фусъ и кн. Чарторыйскій, но пред-
назначили къ открытію университетовъ еще слѣдующіе города:
Кіевъ, Тобольскъ, Устюгъ-Великій «и другіе, по мѣрѣ спосо-
бовъ, какіе найдены будутъ къ тому удобными». Наконецъ, указъ
24 января 1803 г. раздѣлилъ Имперію на учебные округа слѣ-
дующимъ образомъ: Московскій округъ составили губерніи Мос-
ковская, Смоленская, Калужская, Тульская, Рязанская, Влади-
мірская, Костромская, Вологодская, Ярославская, Тверская; Вилен-
скій—губерніи Виленская, Гродненская, Витебская, Могилевская,
Минская, Волынская, Кіевская, Подольская; указомъ 25 ноября
1810 г. къ Виленскому округу присоединена Бѣлостокская

54

область; Дерптскій—губерніи Лифляндская, Эстляндская, Фин-
ляндская, Курляндская; С.-Петербургскій—губерніи С.-Петербург-
ская, Псковская, Новгородская, Олонецкая, Архангельская; Харь-
ковскій—губерніи Слободско - Украинская, Орловская, Воронеж-
ская, Курская, Черниговская, Полтавская, Николаевская, Таври-
ческая, Екатеринославская и земли донскихъ и черноморскихъ
казаковъ; Казанскій—губерніи Казанская, Вятская, Пермская,
Нижегородская, Тамбовская, Саратовская, Пензенская, Астрахан-
ская, Кавказская, Оренбургская, Симбирская, Тобольская, Иркутская.
Кругъ власти попечителей былъ опредѣленъ указомъ объ
обязанностяхъ Комиссіи училищъ и Предварительными прави-
лами народнаго просвѣщенія. Попечитель является представи-
телемъ своего округа въ С.-Петербургѣ, по званію члена Главнаго
Правленія училищъ; заботится объ устроеніи университета и
другихъ училищъ и о приведеніи ихъ въ цвѣтущее состояніе;
отвѣчаетъ за благоустройство округа, знакомясь съ положеніемъ
дѣлъ по донесеніямъ университета и, гдѣ его не было, отдѣль-
ныхъ училищъ, или посредствомъ личныхъ обзоровъ округа,
предпринимаемыхъ, по крайней мѣрѣ, одинъ разъ въ два года;
представляетъ на утвержденіе министра профессоровъ и директо-
ровъ гимназій; представляетъ годичные отчеты о суммахъ на
содержаніе училищъ округа; всякое новое распоряженіе по учеб-
ной и хозяйственной части или вопросъ, превышающій его
власть, предлагаетъ на разрѣшеніе министра или на общее
разсужденіе Главнаго Правленія Училищъ. Въ этихъ первыхъ
постановленіяхъ объ обязанностяхъ попечителей не былъ точно
опредѣленъ кругъ дѣлъ, подлежащихъ собственной власти попе-
чителя. Практика не замедлила поднять этотъ вопросъ, и 25 іюля
1803 г. петербургскій попечитель Н. Н. Новосильцевъ внесъ въ
Главное Правленіе записку, въ которой указывалъ на необходи-
мость точно установить, «въ какихъ именно случаяхъ попечитель
обязанъ предварительно доносить министру Просвѣщенія о
распоряженіяхъ по части своей, имъ предпринимаемыхъ, въ
какихъ—Главному Училищъ Правленію, и, наконецъ, въ какихъ
случаяхъ онъ имѣетъ власть поступать по своему усмотрѣнію,
относясь къ министру Просвѣщенія для вѣдѣнія». 8 августа
Главное Правленіе постановило «приступить къ сочиненію
проекта такого наказа, въ коемъ бы предписаны были подроб-
нымъ и опредѣленнымъ образомъ должности вообще Главнаго
Училищъ Правленія, и въ особенности попечителей и ихъ

55

сочленовъ». Сочиненіе проекта поручили Каразину. Но чѣмъ кон-
чилось все это дѣло, изъ журналовъ Главнаго Правленія не видно.
При попечителяхъ положено было состоять канцеляріями на
содержаніе которыхъ ассигновано по штатамъ 22.000 руб. еже-
годно.
Первою обязанностію попечителей, по вступленіи въ долж-
ность, было подробное ознакомленіе съ положеніемъ учебнаго
дѣла въ ихъ округахъ, какъ на это прямо указалъ графъ Зава-
довскій въ первомъ засѣданіи Главнаго Правленія. Но совмѣстная
работа надъ уставами учебныхъ заведеній и надъ другими
общими вопросами не позволяла попечителямъ на долго отлу-
чаться изъ С.-Петербурга. Поэтому Главное Правленіе разрѣ-
шило попечителямъ пользоваться другими средствами для зна-
комства со своими округами. Дерптскій попечитель Клингеръ
составилъ наказъ Дерптскому университету, въ которомъ требо-
валъ доставленія подробныхъ свѣдѣній о состояніи учебныхъ
заведеній округа. Харьковскій попечитель графъ Потоцкій сооб-
щилъ Главному Правленію о своемъ намѣреніи отправить для
обозрѣнія округа особаго визитатора и спрашивалъ, не будетъ
ли эта мѣра признана полезною и относительно прочихъ округовъ.
Правленіе вполнѣ одобрило мысль попечителя, находя, что
«таковое мѣстное, личное изслѣдованіе невозможно замѣнить
требованіемъ письменныхъ свѣдѣній и вообще никакими другими
средствами, въ разсужденіи особливо новости нынѣшняго устрой-
ства училищной части въ Имперіи». Вообще же Главное Прав-
леніе Училищъ на первыхъ порахъ не рѣшалось связывать
попечителей подробной регламентаціей ихъ обязанностей и пре-
доставляло имъ широкую свободу дѣйствій.
Узаконенія первыхъ лѣтъ надѣлили попечителей властью
и средствами, достаточными для широкаго и энергичнаго руко-
водительства дѣлами учебныхъ округовъ. Трудамъ первыхъ
попечителей Министерство было обязано тѣми успѣхами, какихъ
оно достигло до начала слѣдующей эпохи, проникнутой уже
совершенно другимъ духомъ и цѣлями. Даже тогда одинъ изъ
попечителей, графъ Ливенъ, откровенно и категорически заявлялъ,
что онъ «никогда не затруднялся недостаткомъ власти, что боль-
шая власть легко можетъ быть поводомъ къ злоупотребленіямъ,
которыя нигдѣ не производятъ вреднѣйшихъ дѣйствій, какъ по
учебной части» 18).

56

IV.
Работа надъ университетскими уставами началась съ обсуж-
денія въ Комиссіи объ училищахъ 18 октября 1802 г. тѣхъ
статей составленнаго Каразинымъ «Предначертанія устава объ
общественномъ воспитаніи», которыя были посвящены положенію
университетовъ въ общей учебной системѣ. Въ томъ же засѣда-
ніи Комиссія обсуждала проектъ устава Московскаго университета,
выработанный особымъ Комитетомъ, съ цѣлью привести его въ
соотвѣтствіе съ новыми принципами народнаго просвѣщенія *).
Главное Правленіе Училищъ продолжила работу и 7 февраля
1803 г. приступило къ составленію «общаго» университетскаго
устава, «который бы могъ служить образцомъ частнымъ». Трудъ
былъ раздѣленъ между Фусомъ, Озерецковскимъ, Янковичемъ
и Клингеромъ. Работа надъ общимъ уставомъ шла параллельно
съ обсужденіемъ отдѣльныхъ уставовъ Виленскаго и Дерптскаго
университетовъ съ цѣлью достиженія необходимаго единства. Вся
работа продолжалась свыше года. Порядокъ изданія универси-
тетскихъ уставовъ былъ слѣдующій: 4 апрѣля 1803 г.—актъ
утвержденія и 18 мая 1803 г.—уставъ Виленскаго университета
и училищъ его округа, 12 декабря 1802 г.—уставъ Дерптскаго
университета, 5 ноября 1804 г.—утвердительныя грамоты и
уставы университетовъ Московскаго, Харьковскаго и Казанскаго.
Такимъ образомъ каждый университетъ получилъ отдѣльный
уставъ, но такъ какъ всѣ три устава 5 ноября 1804 г. разни-
лись между собою лишь въ нѣкоторыхъ статьяхъ, то въ нихъ и
можно видѣть первый «общій» уставъ русскихъ университетовъ,
съ которымъ были согласованы уставы университетовъ Вилен-
скаго и Дерптскаго.
Первообразомъ университета, созданнаго уставомъ 1804 г.,
былъ, по словамъ академика Сухомлинова, университетъ, проекти-
рованный при Екатеринѣ II Комиссіею объ учрежденіи училищъ.
Но вмѣстѣ съ тѣмъ Главное Правленіе Училищъ широко поль-
зовалось подробными свѣдѣніями объ организаціи и состояніи гер-
манскихъ университетовъ, доставленными корреспондентомъ Пра-
вленія графомъ д'Антрегомъ, и нѣкоторыми иностранными уче-
*) Онъ былъ учрежденъ 18 марта 1802 г. и состоялъ изъ сенаторовъ М. Н. Му-
равьева, графа Потоцкаго, профессора Баузе и дѣлопроизводителя Каразина.

57

ными, напримѣръ, Брандесомъ и Мейнерсомъ, извѣстнымъ своими
трудами по исторіи университетовъ. Но авторитетъ этихъ ученыхъ
не подавлялъ самостоятельности мнѣній членовъ Главнаго Пра-
вленія, и тѣ совѣты, которые оказались непримѣнимыми къ русской
жизни, были отвергнуты. Въ результатъ уставъ 1804 г. создалъ
организацію, по общему духу и многимъ частностямъ близко сходную
съ устройствомъ университетовъ протестантской Германіи 19).
Уставъ 1804 г. надѣлилъ университеты широкой автономіей
и свободой преподаванія. Первымъ условіемъ автономіи провин-
ціальнаго университета являлось пребываніе попечителя вдали отъ
него, въ С.-Петербургѣ. Пользу этой отдаленности попечительской
власти доказывалъ Мейнерсъ; по его мнѣнію, живя постоянно въ
университетскомъ кругу, попечитель подвергается опасности под-
даться вліянію партіи или кружка и уклониться отъ начала невмѣ-
шательства во внутреннія дѣла университета. Въ самомъ универ-
ситетъ «высшая инстанція по дѣламъ учебнымъ и по дѣламъ
судебнымъ» есть совѣтъ, состоящій изъ ординарныхъ и заслужен-
ныхъ профессоровъ подъ предсѣдательствомъ ректора. Права совѣта
очень обширны: онъ избираетъ ректора, инспектора казенныхъ
студентовъ, профессоровъ, почетныхъ членовъ, адъюнктовъ; наз-
начаетъ учителей въ гимназіи и уѣздныя училища своего округа;
опредѣляетъ порядокъ учебной жизни какъ университета, такъ и
всѣхъ училищъ ему подвѣдомыхъ, и слѣдитъ за ихъ успѣхами
посредствомъ ежегодныхъ испытаній; контролируете дѣятельность
хозяйственныхъ учрежденій; является высшей инстанціей уни-
верситетскаго суда; наконецъ, въ особыхъ ежемѣсячныхъ собра-
ніяхъ совѣтъ выступаетъ, какъ учрежденіе ученое, гдѣ профес-
сора и почетные члены «разсуждаютъ о сочиненіяхъ, новыхъ от-
крытіяхъ, опытахъ, наблюденіяхъ и изслѣдованіяхъ».
Исполнительная власть ввѣряется правленію университета,
состоящему изъ ректора, декановъ факультетовъ и непремѣннаго
засѣдателя, назначаемаго попечителемъ изъ ординарныхъ профес-
соровъ.
«Ученое сословіе» университета раздѣляется на четыре отда-
ленія или факультета: нравственныхъ и политическихъ наукъ;
физическихъ и математическихъ наукъ; медицинскихъ наукъ; сло-
весныхъ наукъ. Составъ каѳедръ въ факультетахъ не былъ оди-
наковъ во всѣхъ трехъ университетахъ. Въ уставахъ Харьковскаго
и Казанскаго университетовъ нѣтъ теоріи искусствъ и археологіи,
присутствіе которыхъ въ учебномъ планѣ Московскаго университета

58

объясняется личнымъ сочувствіемъ попечителя Муравьева и нѣкото-
рыхъ профессоровъ къ изученію классической древности. За то
въ составъ физико-математическаго факультета Харьковскаго уни-
верситета введена каѳедра военныхъ наукъ въ удовлетвореніе жела-
ній мѣстнаго дворянства, а въ Казанскомъ университетъ, попечитель
котораго Румовскій былъ ученымъ астрономомъ, учреждена каѳе-
дра теоретической астрономіи. Курсъ ученія проходится въ 3 года.
Изученію спеціальныхъ факультетскихъ предметовъ должно пред-
шествовать слушаніе «пріуготовительныхъ» курсовъ.
Уставъ предоставляетъ профессору при чтеніи лекцій руко-
водиться своимъ сочиненіемъ или трудами другихъ ученыхъ, обязы-
вая его только представлять избранную книгу на разсмотрѣніе
совѣта. Профессоръ неограниченно пользуется всѣми книгами
университетской библіотеки, даже признанными цензурою вред-
ными. Уставъ рекомендуетъ профессорамъ, кромѣ лекцій, устраи-
вать со студентами бесѣды, «въ которыхъ профессора, предлагая
на изустное изъясненіе предметы, исправляли бы сужденія ихъ
(студентовъ), и самый образъ выраженія и пріучали бы ихъ
основательно и свободно изъяснять свои мысли». Для пользованія
учебными пособіями и для спеціальныхъ занятій при универси-
тетахъ учреждаются библіотеки, кабинеты, лабораторіи, институты.
Съ особеннымъ вниманіемъ уставъ останавливается на педагоги-
ческомъ институтъ, разсадникѣ учители для гимназій и уѣздныхъ
училищъ.
И по отношенію къ учащемуся юношеству уставъ 1804 г.
усвоилъ одну изъ основныхъ мыслей проекта 1787 г., которую
еще ранѣе мужественно отстаивалъ Ломоносовъ: «науки назы-
ваются свободными для того, что всякому оставлена свобода ихъ
пріобрѣтать». Уставъ не знаетъ сословныхъ ограниченій и ставитъ
одно лишь условіе для поступленія въ университетъ: «никто не
можетъ быть принятъ въ университетъ студентомъ, не имѣя нуж-
ныхъ познаній для слушанія курсовъ, въ университетѣ предполо-
женныхъ». Студенты раздѣляются на своекоштныхъ и казенныхъ,
которыхъ государство готовитъ себѣ на службу, прежде всего на
педагогическую и медицинскую. Кандидаты педагогическаго инсти-
тута, содержимые на казенномъ иждивеніи, обязуются прослужить
въ вѣдомствѣ Министерства въ званіи учителей не менѣе 6 лѣтъ.
Излагая общія правила студенческой дисциплины, уставъ не вхо-
дитъ въ подробную регламентацію внѣшняго поведенія и нрав-
ственной жизни студентовъ. Совѣты иностранныхъ ученыхъ о

59

неумѣстности школьной дисциплины въ университетъ въ данномъ
случаѣ не прошли безслѣдно.
Всѣ члены университетскаго сословія подлежатъ вѣдѣнію
университетскаго суда, инстанціи котораго составляютъ ректоръ,
правленіе и совѣтъ, откуда дѣла переносятся уже въ Сенатъ.
Кромѣ исполненія своей прямой обязанности, научнаго образо-
ванія юношества, университетъ получилъ по уставу и другіе
способы широкаго просвѣтительнаго воздѣйствія на общество. Онъ
устраиваетъ ученыя общества, поощряетъ научную дѣятельность
частныхъ лицъ избраніемъ ихъ въ почетные члены, возведеніемъ
въ ученыя степени и наградами. Обладая правомъ цензуры не
только трудовъ членовъ своего сословія, но и всѣхъ вообще, за
нѣкоторыми исключеніями, книгъ, печатаемыхъ въ предѣлахъ
округа, университетъ становится на стражѣ мѣстной литератур-
ной производительности. Наконецъ, какъ учебно-административ-
ный центръ, университетъ направляетъ весь ходъ учебной жизни
округа; уставъ посвящаетъ особую главу устройству училищнаго
комитета, состоящаго изъ профессоровъ, непосредственнаго органа
университета по управленію училищами.
Права и привилегіи университетовъ и университетскаго
сословія изложены были въ особыхъ утвердительныхъ грамотахъ,
дарованныхъ каждому университету. По чинопроизводству ректору
присвоенъ 4-й классъ, ординарнымъ профессорам^—7-й, экстра-
ординарнымъ профессорамъ, адъюнктамъ и докторамъ наукъ—
8-й, магистрамъ—9-й, кандидатамъ—12, успѣшно окончившимъ
курсъ студентамъ—14-й. Званіе заслуженнаго профессора, прі-
обрѣтенное 25-лѣтней службой, даетъ право на пенсію въ размѣрѣ
полнаго оклада жалованья. Грамотами опредѣлены также пенсіон-
ныя права вдовъ и дѣтей университетскихъ преподавателей *°).
Отъ энергіи попечителей и благопріятныхъ мѣстныхъ условій
зависѣло открыть новые университеты сразу во всей широтѣ ихъ
организаціи. Исключеніе составилъ С.-Петербургскій универси-
тетъ; учрежденіе его должно было совершиться постепенно. Обязан-
ность Академіи Наукъ, по регламенту 1803 г., давать высшее
научное образованіе опредѣленному числу своихъ воспитанниковъ,
существованіе въ столицѣ нѣсколькихъ спеціальныхъ высшихъ
учебныхъ заведеній, наконецъ, финансовыя затрудненія не позво-
ляли правительству спѣшить съ устройствомъ С.-Петербургскаго
университета. Но въ одномъ отношеніи отсутствіе университета
должно было неблагопріятно отражаться на учебныхъ заведеніяхъ

60

С.-Петербургскаго округа: не было разсадника учителей, въ кото-
рыхъ вездѣ чувствовался сильный недостатокъ. Въ удовлетворе-
ніе этой насущной потребности еще въ 1803 г. пришлось
возстановивъ учительскую гимназію, учрежденную при Екатеринѣ II
и потомъ пришедшую въ упадокъ. Комплекта учениковъ въ
100 человѣкъ наполнили, по установившейся традиціи, воспитан-
никами духовныхъ семинарій, Московскаго и Виленскаго универ-
ситетовъ, Казанской гимназіи. Указъ 16 апрѣля 1804 г. преобра-
зовалъ гимназію въ Педагогическій институтъ, какъ отдѣленіе
будущаго университета, съ курсомъ наукъ гимназическихъ, пре-
подаваемыхъ, однако, съ возможною обширностью. Послѣдующія
мѣры постепенно расширили кругъ преподаванія въ институтѣ
и сообщили ему нѣкоторыя функціи университета. Въ 1806 г.
и 1811 г. введенъ былъ рядъ новыхъ наукъ, а въ 1811 г. учре-
ждены публичные курсы для вольныхъ слушателей, готовящихся
къ экзаменамъ на основаніи указа 6 августа 1809 г. Наконецъ,
признано было возможнымъ готовить въ институтѣ не только
учителей, но и профессоровъ: въ 1808 г. отправились за-границу
для усовершенствованія въ наукахъ 12 студентовъ, предназначен-
ныхъ на каѳедры будущаго университета. Въ 1811 г. графъ
Разумовскій представилъ Государю проектъ учрежденія въ С.-Петер-
бургѣ Государственнаго учительскаго института, вмѣсто универ-
ситета. Въ слѣдующемъ году этотъ проектъ внесенъ былъ въ
Комитетъ Министровъ, но по причинѣ тревожныхъ обстоятельствъ
военнаго времени возвращенъ министру и вновь поставленъ
на очередь при слѣдующемъ министрѣ князѣ А. Н. Голицынѣ 21).
Послѣ изданія уставовъ 1804 г. важнѣйшая работа по при-
веденію ихъ въ дѣйствіе раздѣлилась между попечителями. Мини-
стру и Главному Правленію Училищъ предстояло теперь воспол-
нять пробѣлы уставовъ, обнаруженные опытомъ, и устранять пре-
пятствія, которыя воздвигались мѣстными условіями. Главною
заботою было замѣщеніе достойными профессорами университет-
скихъ каѳедръ. Поднятый графомъ Потоцкимъ вопросъ о способѣ
назначенія профессоровъ до образованія университетскихъ совѣтовъ
Главное Правленіе разрѣшило въ томъ смыслѣ, что на первыхъ
порахъ эта важная забота должна быть предоставлена всецѣло
попечителямъ, которыхъ трудно связывать какими либо инструк-
ціями. По недостатку русскихъ ученыхъ большую часть каѳедръ
пришлось замѣстить иностранцами, и только съ теченіемъ времени
Министерство стало настойчиво требовать отъ университетовъ

61

выбора профессоровъ изъ своихъ питомцевъ, а въ 1808 г. сдѣ-
ланъ былъ первый опытъ посылки русскихъ студентовъ за-гра-
ницу для приготовленія къ профессурѣ.
Не всегда гладко шло дѣло съ примѣненіемъ на практикѣ
университетской автономіи, что прежде всего объяснялось отсут-
ствіемъ традицій и внутренняго единства среди профессорскихъ
корпорацій; иногда и попечители позволяли себѣ нарушать ее.
Но всѣ отдѣльные случаи недоразумѣній и нарушеній автономіи не
колебали принципіально порядковъ, введенныхъ уставами 1804 г.
Было сдѣлано только одно измѣненіе въ уставахъ, по указанію
опыта: въ 1809 г. постановлено избирать въ Московскомъ уни-
верситетѣ ректора, по примѣру Виленскаго, черезъ 3 года; въ
1811 г. это правило распространено на Харьковскій и Казанскій
университеты ").
Трудно было замѣстить на первыхъ порахъ профессорскія
каѳедры; не меньшаго труда стоило доставить профессорамъ слу-
шателей. Нѣсколько крупныхъ пожертвованій частныхъ лицъ на
нужды университетовъ далеко не характеризовали истиннаго
отношенія массы общества къ университетскому образованію.
«Дворянство, стремившееся въ военную службу, предпочитало
спеціальныя учебныя заведенія; для чиновниковъ заведены были
особые упрощенные курсы; лица, желавшія обезпечить дѣтямъ
не одну только карьеру, но и правильное воспитаніе, предпочи-
тали частные пансіоны». Попечители, вникавшіе въ настроеніе
общества, преимущественно дворянства, встрѣчали съ его сто-
роны или равнодушіе къ высшему образованію или превратное
пониманіе цѣлей послѣдняго. Чтобы привлечь слушателей въ
университеты, правительство должно было прибѣгнуть къ старымъ
традиціоннымъ средствамъ: служебнымъ привилегіямъ и казен-
нымъ стипендіямъ. Первое средство должно было дѣйствовать,
главнымъ образомъ, на дворянство, второе—на бѣдняковъ-разно-
чинцевъ. Знаменитый указъ 6 августа 1809 г. объ экзаменахъ
на чины, упрекнувъ дворянство въ томъ, что оно менѣе дру-
гихъ пріемлетъ участіе въ школьномъ воспитаніи своихъ дѣтей,
поставилъ его служебную карьеру въ зависимость отъ универси-
тетскихъ дипломовъ. Но иниціатива этой рѣзкой мѣры, возбудив-
шей негодованіе чиновнаго міра, принадлежала не Министер-
ству, а М. М. Сперанскому. Въ 1806 г. даны были нѣкоторыя
льготы лицамъ, поступающимъ по окончаніи университетскаго
курса въ военную службу.

62

Но университеты должны были готовить своихъ слушателей
не только къ общей гражданской службЪ, но и къ двумъ спе-
ціальнымъ профессіямъ: медицинской и педагогической. Эта
послѣдняя обязанность университетовъ имѣла важное значеніе для
самого Министерства Народнаго Просвѣщенія, потому что отъ ея
успѣшнаго выполненія зависѣлъ успѣхъ реформы средняго обра-
зованія. Дворянство трудно было привлечь къ этимъ спеціаль-
нымъ отраслямъ государственной службы, и кандидатовъ для
нихъ пришлось набирать изъ духовнаго сословія и разночинцевъ.
Для этихъ то бѣдняковъ семинаристовъ и разночинцевъ главною
приманкой было казенное содержаніе, обязывавшее, впрочемъ, къ
шестилѣтней службѣ въ вѣдомствѣ Министерства. Въ 1803 г.
Главное Правленіе Училищъ разрѣшило профессорамъ Москов-
скаго университета открыть публичные курсы «по самымъ зани-
мательнымъ наукамъ»: натуральной исторіи, опытной физикѣ,
коммерческой наукѣ, исторіи европейскихъ государствъ.
Но университетскія аудиторіи пустовали не только вслѣд-
ствіе слабаго интереса общества къ высшему образованію. Серь-
езныя причины открывались въ самомъ учебномъ строѣ универ-
ситетовъ и гимназій. Успѣху занятій въ университетахъ много
препятствовало чтеніе лекцій на иностранныхъ языкахъ выпи-
санными изъ за-границы профессорами. Но устранить это пре-
пятствіе возможно было лишь постепенно, посредствомъ образова-
нія русскихъ профессоровъ. Еще болѣе важное значеніе имѣла
неудовлетворительность подготовки, съ которою студенты всту-
пали въ университетъ. Насколько она могла быть слабой, свидѣ-
тельствуетъ отзывъ Харьковскаго попечителя: «если бы универ-
ситетъ сохранилъ въ строгомъ смыслѣ всѣ правила, которыми
долженъ руководствоваться въ пріемѣ студентовъ, то онъ не
имѣлъ бы нынѣ ни одного студента». Съ этой цѣлью обращено
было особенное вниманіе на «пріуготовительные курсы», подго-
товлявшіе къ слушанію спеціальныхъ факультетскихъ наукъ. По
представленію Харьковскаго университета, утвержденному мини-
стромъ въ 1811 г., такіе курсы должны были продолжаться
2 года. Въ Казанскомъ университетъ въ первые годы все препо-
даваніе ограничивалось этими приготовительными курсами. Для
чиновниковъ, готовившихся къ экзаменамъ по указу 1809 г.,
пришлось организовать также особые упрощенные курсы. Но
сущность вопроса заключалась, конечно, не въ томъ, чтобы при-
способлять университетское преподаваніе къ низкому уровню под-

63

готовки слушателей, но чтобы преподаваніе въ среднихъ учебныхъ
заведеніяхъ, готовящихъ къ университетамъ, поднять до надле-
жащей высоты 23).
V.
Одновременно съ уставомъ университетовъ Московскаго, Ка-
занскаго и Харьковскаго 5 ноября 1804 г. утвержденъ былъ
«Уставъ учебныхъ заведеній подвѣдомыхъ университетамъ». Въ
составленіи этого устава особенно дѣятельное участіе принималъ
неутомимый Н. И. Фусъ. 27 сентября 1802 г. онъ представилъ
Комиссіи объ училищахъ «начертаніе» тѣхъ перемѣнъ, которыя
надлежало произвести въ «Уставѣ о народныхъ училищахъ»
(1786 г.), сообразно съ принципами новой системы просвѣщенія.
По плану Фуса установленіе системы новыхъ учебныхъ заведе-
ній, среднихъ и низшихъ, должно было совершиться путемъ
реорганизаціи уже существующихъ: прибавленіемъ новыхъ клас-
совъ, расширеніемъ учебнаго плана и новымъ распредѣленіемъ
предметовъ преподаванія. Шестнадцатилѣтнее существованіе народ-
ныхъ училищъ, по мнѣнію Фуса, подготовило реформу и обез-
печивало достаточное количество образованныхъ людей, изъ кото-
рыхъ можно было выбирать учителей; но вмѣстѣ съ тѣмъ онъ
совѣтовалъ возстановить учительскую гимназію и поторопиться съ
утвержденіемъ уставовъ Академіи Наукъ и Московскаго универ-
ситета, обязанныхъ съ своей стороны подготовлять достойныхъ
наставниковъ. Въ засѣданіи 4 октября высказалъ свои мнѣнія
Янковичъ-де-Миріево; онъ предлагалъ, между прочимъ, оставить
дворянскія училища въ вѣдѣніи губернаторовъ и предводителей
дворянства, подчинивъ ихъ только въ учебномъ отношеніи уни-
верситетамъ, а народныя училища, городскія и сельскія, и пан-
сіоны—въ вѣдѣніи Приказовъ общественнаго призрѣнія; считалъ
нужнымъ установленіе платы за ученіе, «поелику всѣ приказы
отзываются въ скудости средствъ на содержаніе училищъ»; нако-
нецъ, совѣтовалъ въ сельскихъ школахъ «съ нравственными
науками соединить и практическое упражненіе въ хозяйствѣ».
Вопросъ о сельскихъ школахъ, кромѣ того, отдѣльно разрабатывался
по порученію Комиссіи О. И. Клингеромъ. Перенесеннное въ
Главное Правленіе Училищъ обсужденіе общаго устава среднихъ

64

и низшихъ школъ шло параллельно съ разработкой отдѣльныхъ
уставовъ училищъ Виленскаго и Дерптскаго округовъ 84).
Уставъ 5 ноября 1804 г. представляетъ подробное развитіе
общихъ началъ, начертанныхъ въ «Предварительныхъ правилахъ
народнаго просвѣщенія». Главы объ административныхъ обязан-
ностяхъ директоровъ губернскихъ гимназій и смотрителей уѣзд-
ныхъ училищъ являются прямымъ продолженіемъ постановленій
университетскаго устава «объ управленіи и надзираніи училищъ»
и развиваютъ до конца основную идею всей системы учебной
администраціи, іерархическую зависимость отдѣльныхъ разрядовъ
школъ. Подчинивъ директоровъ гимназій университетамъ, смотри-
телей уѣздныхъ училищъ губернскимъ директорамъ, уставъ
1804 г. закончилъ новое устройство учебной администраціи,
сообщивъ ей необходимую сосредоточенность и независимость. Но
ввѣривъ управленіе учебнымъ округомъ коллегіальному учрежде-
ніи), училищному комитету изъ профессоровъ, уставъ не провелъ
далѣе начала коллегіальности; во главѣ среднихъ и низшихъ
учебныхъ заведеній стоитъ единоличная власть директоровъ и
смотрителей. Ежемѣсячныя «педагогическія совѣтованія» учителей
гимназій съ директорами отнесены къ числу «частныхъ обязан-
ностей» учителей и не имѣютъ характера постояннаго учрежде-
нія съ опредѣленнымъ кругомъ обязанностей и нравъ.
Каждому разряду общеобразовательной школы, гимназіи,
уѣздному и приходскому училищамъ, усвояются уставомъ двѣ цѣли;
1) подготовлять къ поступленію въ высшую школу, 2) давать
законченное образованіе тѣмъ, кто не желаетъ продолжать его
дальше. Такъ, въ гимназіяхъ преподаются «науки хотя началь-
ныя, но полныя въ разсужденіи предметовъ ученія, тѣмъ, кои не
имѣя намѣренія продолжать оныя въ университетахъ, пожелаютъ
пріобресть свѣдѣнія, необходимыя для благовоспитаннаго чело-
вѣка»; кромѣ того гимназіи приготовляютъ учителей для низшихъ
школъ; уѣздныя училища должны «открыть дѣтямъ различнаго
состоянія необходимыя познанія, сообразныя состоянію ихъ и
промышленности»; цѣль приходскихъ училищъ — «доставить
дѣтямъ земледѣльческаго и другихъ состояній свѣдѣнія имъ при-
личныя, сдѣлать ихъ въ физическихъ и нравственныхъ отноше-
ніяхъ лучшими, дать имъ точныя понятія о явленіяхъ природы
и истребить въ нихъ суевѣрія и предразсудки, дѣйствія коихъ
столь вредны ихъ благополучію, здоровью и состоянію». Соотвѣт-
ственно двоякой цѣли каждаго разряда школъ учебный планъ

Вклейка после с. 64

дозв. ценз. СПБ. 23 Октября 1901 г.
Экспедиція Заготовленія Государственныхъ Бумагъ.

65

располагается съ такою послѣдовательностью, что въ программѣ
высшей школы уже не повторяются предметы, проходимые въ
низшей. Курсъ гимназіи, распределенный на 4 годичные класса,
при 30 недѣльныхъ часахъ въ каждомъ, обнимаетъ слѣдующіе
предметы: языки латинскій, нѣмецкій, французскій, дополнитель-
ный курсъ географіи и исторіи, статистику общую и частную
Россіи, философію и изящныя науки, начала политической эко-
номіи, математику чистую и прикладную, опытную физику и
естественную исторію, основанія коммерческихъ наукъ и техно-
логия, рисованіе. Уставъ разрѣшаетъ и увеличивать число предме-
товъ по мѣрѣ надобности и возможности. На каждую гимназію пола-
гается 8 штатныхъ учителей. Учителя наукъ называются старшими,
учителя языковъ—младшими; первые по службѣ состоятъ въ 9-мъ
классѣ, вторые—въ 10-мъ; учитель рисованія—въ 12-мъ.
Въ уѣздномъ училищѣ ученье раздѣляется на 2 годичныхъ
курса, при 28 часахъ въ недѣлю, и ведется двумя учителями;
преподаются: Законъ Божій и Священная исторія, должности
человѣка и гражданина, русская грамматика (въ губерніяхъ съ
населеніемъ не русскимъ и мѣстный языкъ), чистописаніе, право-
писаніе и правила слога, всеобщая географія и начальныя пра-
вила математической географіи, географія Россіи, всеобщая и рус-
ская исторія, ариѳметика, начальныя правила физики, естествен-
ной исторіи и технологіи, «имѣющія отношеніе къ мѣстному поло-
женію и промышленности», рисованіе. Учителя уѣзднаго училища
состоятъ въ 12-мъ классѣ.
Приходское училище состоитъ изъ одного класса, который
въ случаѣ большаго числа учениковъ можетъ быть раздѣленъ на
2 отдѣленія. Ученіе продолжается одинъ годъ; дѣти обучаются
чтенію, письму, первымъ дѣйствіямъ ариѳметики, главнымъ нача-
ламъ Закона Божія и нравоученія, причемъ читается съ объ-
ясненіями книга «Краткое наставленіе о сельскомъ домоводствѣ».
Не ограничиваясь краткими, сухими постановленіями о со-
ставь и распредѣленіи учебныхъ курсовъ и пособій, о производ-
ствъ публичныхъ испытаній, уставъ останавливается на обязан-
ностяхъ учителей и подробно излагаетъ правила ихъ нравствен-
наго поведенія по отношенію къ ученикамъ и другъ къ другу.
Вмѣстѣ съ тѣмъ уставъ сохранилъ въ полной силѣ руководство
для учителей, изданное бывшей Комиссіей о народныхъ учили-
щахъ. Вообще уставъ очень широко смотритъ на обязанности
учителей; они—не только наставники въ наукахъ, но и воспита-

66

тели, заступающіе мѣсто родителей; «главный предметъ юноше-
скаго наставленія» состоитъ въ томъ, «чтобы пріучить дѣтей къ
трудолюбію, возбудить въ нихъ охоту и привязанность къ наукамъ,
показать имъ путь къ наукамъ, дать почувствовать цѣну оныхъ и
употребленіе и чрезъ то сдѣлать ихъ способными ко всякому званію;
особливо же дать уму и сердцу ихъ надлежащее направленіе, поло-
жить въ нихъ твердыя основанія честности и благонравія, испра-
вить и преодолѣть въ нихъ худыя склонности». Отъ этихъ
«общихъ» обязанностей учителей уставъ отличаетъ «частныя»,
имѣющія цѣлью усовершенствованіе учителей: они должны ста-
раться о распространеніи своихъ познаній въ наукахъ, вести запи-
ски объ успѣхахъ наукъ въ губерніи, собирать мѣстныя историче-
скія, метеорологическія, топографическія и статистическія свѣдѣнія.
Особая глава устава посвящена частнымъ пансіонамъ, поль-
зовавшимся въ то время довѣріемъ общества. Каждому, обладаю-
щему соотвѣтственнымъ образовательнымъ цензомъ, предоставляется
заводить частный пансіонъ; разрѣшеніе на открытіе пансіона и
утвержденіе его учебнаго плана зависитъ отъ университета; содер-
жатель пансіона не стѣсняется въ выборѣ предметовъ обученія,
но обязательно должны преподаваться русскій языкъ и Законъ
Божій. Ближайшее наблюденіе за дѣятельностью частныхъ пан-
сіоновъ ввѣряется директорамъ гимназій.
Во всеподданнѣйшемъ докладѣ объ утвержденіи уставовъ
трехъ университетовъ и подвѣдомственныхъ имъ училищъ
министръ испросилъ на содержаніе гимназій и уѣздныхъ учи-
лищъ прибавку въ 44.030 р. къ суммѣ, назначенной по росписи
17 марта 1803 г. Эта прибавка вызывалась увеличеніемъ числа
учебныхъ предметовъ въ гимназіяхъ и открытіемъ новыхъ учи-
лищъ. Вмѣстѣ съ тѣмъ министръ представилъ, на основаніи
отзывовъ попечителей, что города и Приказы общественнаго при-
зрѣнія отпускаютъ крайне скудныя суммы на содержаніе учеб-
ныхъ заведеній, и находилъ «единымъ и надежнымъ средствомъ
прибѣгнуть къ щедротамъ Монарха, покровительствующаго наукамъ
для народнаго блага, всеподданнѣйше прося повелѣть всю назна-
ченную по штатамъ для училищъ сумму сполна отпускать отъ
казны», суммы же отъ городовъ и Приказовъ общественнаго при-
зрѣнія употреблять на издержки сверхъ штата, на строительныя
и тому подобныя надобности. По размѣрамъ опредѣленнаго шта-
тами содержанія гимназіи и уѣздныя училища дѣлились на 3 раз-
ряда: на гимназію 1-го разряда ассигновано 6.050 руб., 2-го—

67

6.150 руб., З-го 5.650 руб., на уѣздное училище 1-го разряда—
1.600 р., 2-го—1.410 р., 3-го—1.250 рублей *5).
Введеніе въ дѣйствіе устава 5 ноября 1804 г. не замедлило
встрѣтиться съ очень серьезными препятствіями: недостаткомъ педа-
гогическаго персонала, скудостью матеріальныхъ средствъ, недо-
вѣріемъ общества къ новой системѣ просвѣщенія. На устраненіе
этихъ препятствій направлены были мѣропріятія Министерства
послѣ 1804 г.
Преобразованіе старыхъ училищъ и открытіе новыхъ должно
было совершаться подъ ближайшимъ руководствомъ директоровъ
гимназій и смотрителей уѣздныхъ училищъ; но составъ тѣхъ и
другихъ въ началѣ реформы совершенно не соотвѣтствовалъ важ-
ности возлагаемой на нихъ задачи: директорами назначались
отставные, необразованные офицеры; смотрителями малыхъ учи-
лищъ, опредѣленными Приказами общественнаго призрѣнія, ока-
зывались невѣжественные купцы и мѣщане. Поэтому Министер-
ство обратило въ 1803—1808 годахъ серьезное вниманіе на замѣ-
щеніе отвѣтственныхъ и особенно важныхъ въ періодъ реформы
должностей директоровъ и смотрителей достойными людьми, пре-
имущественно заслуженными педагогами, на упроченіе ихъ слу-
жебнаго положенія и на точное выясненіе педагогическихъ и
административно-хозяйственныхъ обязанностей 26).
Еще болѣе серьезнымъ препятствіемъ успѣшному проведе-
нію реформы былъ крайній недостатокъ въ учителяхъ. Матеріаль-
ная необезпеченность и низкое соціальное положеніе учителя от-
вращали учащуюся молодежь отъ педагогической карьеры. Педа-
гогическій трудъ менѣе, чѣмъ какой либо другой, встрѣчалъ сочув-
ствіе со стороны сословныхъ традицій общества. Дворянство еще
не освободилось отъ вѣковыхъ предразсудковъ противъ гражданской
службы, и въ его глазахъ педагогическая профессія была менѣе
другихъ совмѣстна съ дворянскимъ достоинствомъ. Лицамъ изъ
податныхъ сословій само правительство сначала ставило нѣкоторыя
препятствія, не желая выпускать ихъ безъ особенной нужды изъ
оклада. Но въ 1812 г. разрѣшеніе принимать на службу въ кан-
целярію Сената и въ департаменты Министерствъ лицъ изъ подат-
ныхъ состояній распространено было на учебную службу: дозво-
лено вступать въ нее, съ исключеніемъ изъ окладовъ, вольно-
отпущеннымъ и уволеннымъ мѣщанскими и купеческими обще-
ствами лицамъ, «отличившимся талантами и знаніемъ наукъ или
изящныхъ искусствъ». Оставалось одно духовенство, единственное

68

сословіе, съ призваніемъ и традиціями котораго педагогическая
дѣятельность находилась въ полномъ согласіи. Въ 1815 г. позво-
лено было принимать на учебную службу лицъ, уволенныхъ изъ
духовнаго званія, безъ предварительнаго представленія о нихъ
Сенату. Въ томъ же году Комитетъ Министровъ разрѣшилъ содер-
жать при гимназіяхъ изъ свободныхъ капиталовъ особыхъ стипен-
діатовъ для приготовленія учителей уѣздныхъ и приходскихъ учи-
лищъ. Вмѣстѣ съ тѣмъ Министерство старалось обезпечитъ по
возможности матеріальное положеніе учителей. Въ 1805 г. издано,
въ исполненіе 23-й статьи «Предварительныхъ правилъ», постанов-
леніе о пенсіяхъ учителямъ и ихъ семействамъ. Пенсіонный капи-
талъ составляется изъ ежегодно въ теченіе 20 лѣтъ отпускаемой
казною суммы въ 30.000 рублей, а на составленіе капитала для еди-
новременныхъ выдачъ тѣмъ же порядкомъ отпускается 20.000 руб-
лей. Въ 1809 г. дома учителей гимназій и уѣздныхъ училищъ были
освобождены отъ постоя 27).
Въ связи съ вопросомъ о недостаткѣ учителей поднимался
другой, о недостаточности вообще матеріальныхъ средствъ, кото-
рыми располагало Министерство для проведенія учебной реформы.
Назначеніе отъ казны въ 1803 г. штатнаго содержанія гимназіямъ
и уѣзднымъ училищамъ было шагомъ къ полному освобожденію город-
скихъ управленій и обществъ отъ прежнихъ расходовъ на народ-
ное образованіе. Дѣйствительно, Приказы общественнаго призрѣ-
нія и городскія общества постепенно стали отказываться отъ уплаты
дополнительныхъ, суммъ на содержаніе училищъ, ссылаясь на
недостатокъ своихъ средствъ. Это и побудило Министерство, по
иниціативѣ Харьковскаго попечителя графа Потоцкаго, испросить
Высочайшую милость: штатныя суммы на содержаніе гимназій и
уѣздныхъ училищъ отпускать полностью изъ казны. Съ теченіемъ
времени пришлось назначать для нѣкоторыхъ мѣстностей увели-
ченные штаты; въ 1805 г. были возвышены штаты гимназій и
уѣздныхъ училищъ С.-Петербургской губерніи, а въ 1810 г.—
Московской. Оставался еще одинъ источникъ увеличенія мате-
ріальныхъ средствъ учебныхъ заведеній—частная благотвори-
тельность. Постановленіе 1816 г. о порядкѣ наградъ благотвори-
телямъ, изданное въ дополненіе и развитіе 48-й статьи «Предвари-
тельныхъ правилъ», откровенно объяснило, какія серьезныя надежды
возлагало правительство на «пожертвованія благомыслящихъ особъ
въ пользу народнаго просвѣщенія». Съ цѣлью заинтересовать про-
винціальное общество, особенно дворянское, успѣхами народнаго

69

образованія, была учреждена въ 1811 г. должность почетныхъ
смотрителей уѣздныхъ училищъ изъ мѣстныхъ помѣщиковъ, «наи-
болѣе благорасположенныхъ къ наукамъ и могущихъ по достатку
и щедрости своей споспѣшествовать выгодамъ училищъ» 28).
Не такъ скоро, какъ недостатки и пробѣлы внѣшней орга-
низаціи школъ, могли обнаружиться слабыя стороны новыхъ учеб-
ныхъ плановъ. Но съ первыхъ же поръ стало ясно, что новыя
школы мало удовлетворяютъ потребностямъ тѣхъ классовъ обще-
ства, для которыхъ онѣ предназначались. Донесенія попечителей,
профессоровъ - визитаторовъ, директоровъ гимназій единодушно
отмѣчали, какъ повсемѣстный фактъ, слишкомъ малое число уча-
щихся въ гимназіяхъ и уѣздныхъ училищахъ, и объясняли это
печальное явленіе слабостью образовательныхъ стремленій обще-
ства. Но сознавалась и другая, не менѣе важная причина, коре-
нившаяся въ учебныхъ планахъ средней школы. Опытъ удостовѣ-
рялъ, что гимназія съ трудомъ достигала своей первой цѣли—
«готовитъ учащихся къ слушанію академическихъ или универси-
тетскихъ курсовъ наукъ». Она не удовлетворяла также и тѣхъ,
кто не желалъ продолжать образованія въ университетѣ. Богатые
дворяне вообще старались избѣгать общесословной школы, пред-
почитая домашнихъ учителей и частные пансіоны; бѣдные чинов-
ники, купцы и мѣщане, желавшіе поскорѣе пристроить своихъ
дѣтей на службу или къ дѣламъ, не доводили ихъ до старшихъ
классовъ гимназій; оканчивали полный курсъ лишь немногіе, «развѣ
по особливой къ наукамъ склонности»; для большинства много-
предметная программа гимназій казалась излишней роскошью.
Всѣми этими недостатками, ярко выступившими уже въ первые
годы дѣйствія устава 1804 г., была вызвана реформа, предложен-
ная С.-Петербургскимъ попечителемъ С. С. Уваровымъ. 7 ноября
1811 г. министръ утвердилъ проектъ новаго учебнаго плана
гимназій; науки философскія и политико-экономическія изъ него
совсѣмъ исключались, усиливалось преподаваніе Закона Божія и
русскаго языка, но особенное вниманіе обращалось на преподаваніе
древнихъ языковъ, признанныхъ «однимъ изъ главныхъ способовъ
образованія»: латинскому языку отводилось 32 часа, начиная съ
3-го класса, греческому—6 часовъ въ двухъ старшихъ классахъ.
Новая программа была введена сначала, въ видѣ опыта, въ одну
петербургскую гимназію 29).
Но предложенная Уваровымъ реформа не устраняла еще
одной причины несочувствія общества къ новой школѣ. Творцы

70

устава, создавая школу, общую для всѣхъ сословій и всѣхъ
мѣстностей, предполагали такое единство образовательныхъ потреб-
ностей общества, какого въ действительности не существовало.
Оказалось необходимымъ сообщить извѣстную гибкость общимъ
типамъ школы, приспособляя ихъ къ сословнымъ и мѣстнымъ
потребностямъ. Дворянству сдѣлана была уступка постепеннымъ
открытіемъ при нѣкоторыхъ гимназіяхъ «благородныхъ пансіоновъ».
Одни изъ нихъ были только воспитательными заведеніями,
питомцы которыхъ проходили научные предметы въ гимназіи; въ
другихъ, въ дополненіе къ гимназическому курсу, преподавались
еще предметы, особенно цѣнимые дворянами: военныя науки и
«пріятныя искусства»; третьи, наконецъ, по примѣру Московскаго
университетскаго благороднаго пансіона, дѣлались совершенно
самостоятельными учебно-воспитательными заведеніями, съ гимна-
зическимъ курсомъ, дополненнымъ нѣкоторыми науками и искус-
ствами, между прочимъ тѣми, которыя нужны были для экзамена
по указу 6 августа 1809 г. 30). Иначе удовлетворены были
потребности купечества и мѣщанства, искавшихъ прежде всего
подготовки къ практической дѣятельности. Въ наказахъ визита-
торамъ, посылаемымъ университетами для обозрѣнія училищъ,
предписывалось «разсматривать народныя въ разныхъ мѣстахъ
упражненія и родъ промышленности, дабы къ усовершенствованію
ихъ можно было наклонять и принаравливать самое ученье
тамошнихъ школъ». Эта цѣль достигалась открытіемъ при гим-
назіяхъ и уѣздныхъ училищахъ особыхъ классовъ для препода-
ванія наукъ, имѣющихъ близкое отношеніе къ мѣстной торговлѣ
и промышленности. Такъ были учреждены: при смоленской
гимназіи въ 1804 г.—классы коммерческихъ наукъ, при херсон-
ской гимназіи въ 1814 г.—мореходный классъ, при ревель-
скомъ уѣздномъ училищѣ въ 1815 г.—коммерческій классъ. Въ
нѣкоторыхъ случаяхъ этимъ спеціальнымъ курсамъ давалось такое
развитіе, въ ущербъ общимъ предметамъ гимназическаго курса,
что общеобразовательная гимназія или уѣздное училище превра-
щались въ спеціальную школу: такъ возникли коммерческія гим-
назіи въ Одессѣ, Таганрогѣ, водоходное училище въ Ригѣ 31).
Другаго рода дополнительные спеціальные курсы открывались въ
учебныхъ заведеніяхъ мѣстностей съ многочисленнымъ инородче-
скимъ населеніемъ. Такъ, въ училищахъ Казанскаго округа еще
до реформы существовали классы татарскаго языка и при иркут-
скомъ училищѣ съ 1792 г.—классъ японскаго языка. Въ 1806 г.

71

Казанскій попечитель предлагалъ сосредоточить при казанской
гимназіи преподаваніе восточныхъ языковъ: арабскаго, турецкаго,
японскаго, китайскаго, манчжурскаго, персидскаго, грузинскаго и
армянскаго. Въ нѣкоторыхъ случаяхъ Министерство допустило
устройство особыхъ училищъ для мѣстнаго инородческаго насе-
ленія. Такъ, въ Астрахани въ 1804 г. учреждено армянское учи-
лищѣ на средства купца Агабобова, въ Нѣжинѣ въ 1811 г.—
греческое училище на пожертвованіе мѣстнаго греческаго обще-
ства, въ Москвѣ въ 1815 г.—Лазаревское училище для воспи-
танія дѣтей армянскаго происхожденія. Высочайше утвержденное
9 декабря 1804 г. Положеніе для евреевъ предоставило имъ право
воспитывать своихъ дѣтей, безъ всякаго различія отъ другихъ націо-
нальностей, во всѣхъ общихъ россійскихъ училищахъ, гимназіяхъ и
и университетахъ съ правомъ пріобрѣтать ученыя степени. Но
вмѣстѣ съ тѣмъ евреи сохранили право учреждать на свой счетъ
свои особенныя училища съ разрѣшенія правительства 3*).
Преобразованіе старыхъ учебныхъ заведеній въ гимназіи и
уѣздныя училища совершалось постепенно и медленно. Оно
далеко еще не было закончено въ 1808 г., къ которому относится
слѣдующая таблица 33).
Зависимость низшихъ училищъ отъ высшихъ, какъ отъ
административныхъ центровъ и разсадниковъ учителей, заставила
Министерство начать учебную реформу съ учрежденія универси-
тетовъ и среднихъ школъ; устройство низшихъ, приходскихъ

72

училищъ являлось заключительнымъ актомъ всей реформы.
Совершенно вѣрно оцѣнилъ эту послѣдовательность Шторхъ: «что
сначала были учреждены высшія учебныя заведенія, можетъ
удивлять лишь людей, незнакомыхъ съ положеніемъ дѣла. Для
цѣлесообразнаго устройства низшихъ учебныхъ заведеній сперва
должны были существовать университеты; ибо какимъ инымъ
путемъ Главное Правленіе Училищъ могло бы ознакомиться съ
мѣстными обстоятельствами разнородныхъ частей Имперіи, на
которыя при устройствѣ школъ слѣдовало обратить вниманіе, и
кому другому оно могло бы поручить исполненіе своихъ начер-
таній?» Но, сосредоточивъ особенное вниманіе и заботы Мини-
стерства на высшихъ и среднихъ школахъ, Главное Правленіе
Училищъ не довело до конца реформы начальнаго народнаго
образованія. Предварительныя правила народнаго просвѣщенія и
уставъ 1804 г. надолго поставили дѣло начальнаго образованія
въ неблагопріятныя условія тѣмъ, что не обезпечили ему необхо-
димыхъ матеріальныхъ средствъ и просвѣщенной энергической
иниціативы, ввѣривъ его «благонамѣренной попечительности»
помѣстнаго дворянства, сельскаго духовенства и самыхъ сельскихъ
обществъ. Вотъ какъ описываетъ положеніе сельскихъ школъ
С.-Петербургскаго учебнаго округа его историкъ, А. С. Вороновъ:
«въ устройствѣ хозяйственной части сельскихъ училищъ (по
уставу 1804 г.) заключались, между прочимъ, и препятствія къ
распространенію ихъ въ такой степени, въ какой можно было
ожидать того. Жители казенныхъ селеній не чувствовали еще
особенной потребности къ ученію, не охотно соглашались на
заведеніе училищъ, которыя должны были содержаться на ихъ
счетъ; помѣщики съ своей стороны также весьма не многіе забо-
тились объ этомъ. Одно только духовенство, поощряемое учи-
лищнымъ начальствомъ, старалось заводить сельскія школы,
жертвуя въ пользу ихъ трудомъ и нерѣдко имуществомъ своимъ;
многія сельскія училища содержались вполнѣ на счетъ мѣстнаго
духовенства, пользуясь отъ него помѣщеніемъ, освѣщеніемъ и
отопленіемъ. Были еще случаи, впрочемъ рѣдкіе, что сельскія
училища возникали на счетъ пожертвованій частныхъ лицъ. Но
вообще всѣ сельскія училища не имѣли прочнаго существованія
и большею частію закрывались въ скоромъ времени послѣ
открытія» 34). Эту характеристику положенія сельскаго начальнаго
образованія въ С.-Петербургскомъ учебномъ округѣ можно, безъ
сомнѣнія, распространить и на другіе учебные округа.

73

Возложивъ заботы объ устройствѣ и содержаніи начальныхъ
народныхъ школъ на сельскую интеллигенцію, помѣщиковъ и
духовенство, Главное Правленіе Училищъ послѣ изданія устава
1804 г. не принимало никакихъ общихъ мѣръ для скорѣйшаго
осуществленія системы начальнаго образованія, начертанной уста-
вомъ 1804 г., и ограничивалось обсужденіемъ разныхъ частныхъ
вопросовъ. Въ 1805 г. разсматривалось предложеніе директора
училищъ Олонецкой губерніи о предоставленіи сельскимъ обще-
ствамъ рубки лѣса въ казенныхъ дачахъ безъ платы попенныхъ
денегъ, какъ «единственномъ способѣ къ успѣшнѣйшему учре-
жденіи) приходскихъ училищъ». Въ 1807 г. обсуждался инте-
ресный вопросъ, возникшій въ Харьковскомъ округѣ: могутъ ли
крѣпостные люди быть учителями въ сельскихъ училищахъ? Попе-
читель одобрилъ мнѣніе директора училищъ, выразившаго опа-
сеніе, чтобы «при низкомъ мнѣніи къ сему состоянію (крѣпостному)
не произвести купно презрѣнія къ публичному учительскому зва-
нію». Главное Правленіе постановило, «что помѣщики могутъ
употреблять способныхъ крѣпостныхъ людей своихъ для обученія
юношества въ приходскихъ училищахъ, но таковаго состоянія
учители не должны по общимъ узаконеніямъ почитаться въ дей-
ствительной государственной службѣ, ниже пользоваться правами
и преимуществами съ оною соединенными». Въ 1816 г., по
представленію Казанскаго университета, разрѣшены были нѣко-
торыя недоумѣнія о чинопроизводствѣ приходскихъ учителей 35).
При равнодушіи массы помѣщиковъ и свободнаго сельскаго
населенія къ образованію, при полномъ отсутствіи спеціально под-
готовленныхъ свѣтскихъ народныхъ учителей, одно сельское духо-
венство могло съ нѣкоторымъ успѣхомъ вести дѣло начальнаго
народнаго образованія. Но на этомъ поприщѣ духовенство должно
было подчиняться руководительству не только Министерства На-
роднаго Просвѣщенія, но и своего собственнаго центральнаго
вѣдомства, Святѣйшаго Синода. Призванный указомъ 24 января
1803 г. къ «содѣйствію благоуспѣшному теченію» народнаго про-
свѣщенія, Синодъ препроводилъ 12 сентября 1804 г. составлен-
ное имъ Положеніе объ участіи священно- и церковно-служителей
въ устроеніи сельскихъ приходскихъ училищъ на разсмотрѣніе
министра графа Завадовскаго и Главнаго Правленія Училищъ,
которые признали это Положеніе «на первый случай достаточнымъ».
Правительствующій Сенатъ, соглашаясь съ заключеніемъ Мини-
стерства, съ своей стороны далъ предписаніе всѣмъ начальникамъ

74

губерній и губернскимъ правленіямъ о содѣйствіи духовному
начальству въ заведеніи сельскихъ школъ.
Составленное Синодомъ Положеніе восполнило до извѣстной
степени весьма важный пробѣлъ, допущенный Министерствомъ;
оно представило рядъ мѣръ, которыми надлежало привести въ
дѣйствіе постановленія устава 1804 г. о сельскихъ приходскихъ шко-
лахъ. Не считая возможнымъ возложить всю тяжесть преподаванія
въ сельскихъ школахъ на мѣстныхъ священниковъ, обремененныхъ
не только своими прямыми пастырскими обязанностями, но и
хозяйственным^ земледѣльческимъ трудомъ, Синодъ предписываетъ
вести ученье въ школахъ дьяконамъ и причетникамъ, обучав-
шимся въ семинаріяхъ; училища открываются въ тѣхъ мѣстахъ,
гдѣ имѣются подобные дьяконы и причетники, въ противномъ
случаѣ архіереямъ вмѣняется въ обязанность определять на
діаконскія и причетническія мѣста лицъ, способныхъ къ препо-
даванію; училища помѣщаются въ особыхъ домахъ «отъ свѣтскаго
правительства»; обученіе производится по книгамъ, изданнымъ
правительствомъ, при чемъ духовенство не принимаетъ на себя
никакихъ расходовъ по пріобрѣтенію этихъ книгъ и пособій; въ
мѣстностяхъ инородческихъ ученье ведется на мѣстномъ нарѣчіи,
«доколѣ всѣ прихожане, отъ мала до велика, разумѣть будутъ
совершенно россійскій языкъ»; вмѣстѣ съ учениками въ школахъ
должны подготовляться къ учительской должности и неученые
причетники; при перемѣщеніи діаконовъ и причетниковъ и опре-
дѣленіи на службу семинаристовъ, епархіальные архіерей должны
принимать во вниманіе нужды школъ. Соглашаясь на эти, пред-
ложенныя Св. Синодомъ, мѣры, Главное Правленіе Училищъ въ
сущности возлагало главную тяжесть заботы объ учрежденіи
приходскихъ училищъ на духовное вѣдомство, оставляя за орга-
нами Министерства лишь внѣшній надзоръ за ними. Такимъ
образомъ руководительство дѣломъ начальнаго народнаго образо-
ванія съ учрежденіемъ Министерства Народнаго Просвѣщенія все
еще не получило полнаго единства и сосредоточенности 36).
VI.
Университетъ, гимназія, уѣздное и приходское училища по
уставамъ 1804 г. являлись основными типами общеобразователь-
ныхъ школъ—высшей, средней и низшей. Одновременно началъ

75

вырабатываться новый типъ школы, «гимназіи высшихъ наукъ»
или «лицея», учебнаго заведенія, соединявшаго курсы университет-
скій и гимназическій. Бъ 1803 г. П. П. Демидовъ, жертвуя 3578
дуніъ и 100 тыс. рублей въ пользу ярославской гимназіи, просилъ
«возвысить ее въ такое училище, которое бы имѣло одинаковую
степень съ университетомъ и всѣ преимущества онаго, заведя
въ немъ классъ наукъ университетскихъ». Во исполненіе этой
просьбы 28 января 1805 г. былъ Высочайше утвержденъ уставъ
Ярославскаго высшихъ наукъ училища; оно должно было зани-
мать «первую степень непосредственно послѣ центральныхъ уни-
верситетовъ, въ Имперіи существующихъ»; предметами препода-
ванія назначались словесность древнихъ языковъ и россійское
краснорѣчіе, философія, право естественное и народное, матема-
тика, естественная исторія, химія и технологія, политическая
исторія, политическая экономія и наука о финансахъ. Во главѣ
училища стоятъ проректоръ и совѣтъ профессоровъ, которымъ пре-
доставляются права профессоровъ университета; студентамъ, успѣшно
окончившимъ курсъ, дано право поступать на службу 14-мъ клас-
сомъ. Другимъ подобнымъ училищемъ явился Царскосельскій
лицей, въ правахъ и преимуществахъ совершенно уравненный съ
университетами. По уставу 12 августа 1810 г. онъ имѣлъ цѣлью
«образованіе юношества, особенно предназначеннаго къ важнымъ
частямъ службы государственной»; кругъ преподаванія дѣлился на
2 курса, «начальный» и «окончательный», по три годичныхъ класса
въ каждомъ; въ трехъ младшихъ классахъ преподаются гимназиче-
скія науки, кромѣ политической экономіи, статистики, коммерче-
скихъ наукъ, технологіи; за то введенъ особый курсъ «изящныхъ
наукъ и гимнастическихъ упражненій». Курсъ трехъ старшихъ
классовъ обнимаетъ основныя науки трехъ университетскихъ
факультетовъ: нравственно-политическаго, физико-математическаго
и словеснаго. Въ 1813 г. учрежденъ былъ при лицеѣ благородный
пансіонъ съ особымъ учебнымъ курсомъ; онъ долженъ былъ: 1) слу-
жить разсадникомъ учениковъ для лицея и 2) «доставить новый спо-
собъ дворянству для приличнаго званію сему воспитанія». Курсъ уче-
нія въ пансіонѣ разсчитанъ на 9 лѣтъ и раздѣленъ на три класса;
въ младшій трехгодичный курсъ принимаются дѣти безъ всякой
подготовки; два слѣдующіе класса, тоже трехгодичные, соотвѣт-
ствуютъ гимназическому и университетскому курсамъ самого лицея.
Въ учебномъ планѣ пансіона полнѣе представлены науки, необ-
ходимыя для служебной карьеры дворянина, юридическія и воен-

76

ныя; въ служебныхъ правахъ воспитанники пансіона уравнены
съ лицеистами; управленіе пансіономъ подчинено общему надзору
лицейскаго начальства. Въ 1805 г. обратился къ Государю графъ
И. Безбородко съ просьбою объ учрежденіи въ Нѣжинѣ «гим-
назіи высшихъ наукъ» для неимущихъ дворянъ и молодыхъ людей
другихъ состояній на средства, завѣщанныя его братомъ, княземъ
Безбородко. Эта просьба была исполнена уже при князѣ А. Н.
Голицынѣ.
Въ правительственныхъ сферахъ въ эту эпоху находила себѣ
сторонниковъ мысль, что лицеи являются болѣе подходящимъ для
Россіи типомъ учебныхъ заведеній, чѣмъ университеты. Вотъ что
писалъ В. П. Кочубей М. М. Сперанскому по поводу намѣренія
дюка де-Ришелье основать въ Одессѣ лицей: «не университеты
нужны намъ, когда некому въ нихъ и учиться, а особливо уни-
верситеты на нѣмецкую стать, но училища первыя и вторыя....
Система лицеевъ есть самая лучшая, какую для Россіи принять
можно» 37).
Состоятельные классы общества, особенно дворянство, неудо-
влетворенные государственными общеобразовательными школами,
охотно отдавали своихъ дѣтей въ частные пансіоны, программы
которыхъ сообразовались съ образовательными потребностями обще-
ства. Предварительныя правила народнаго просвѣщенія и уставы
университетовъ и гимназій 1804 г., подчиняя частныя школы и
пансіоны контролю общаго учебнаго начальства, ничѣмъ не стѣс-
няли ихъ развитія. Поэтому частные пансіоны, содержимые по
большей части иностранцами, стали успѣшно конкуррировать съ
гимназіями и уѣздными училищами. Но недостатокъ хорошаго
педагогическаго персонала, тормозившій успѣхъ государственныхъ
школъ, крайне вредно отражался также на частномъ обученіи и
домашнемъ воспитаніи. Первой заботой правительства въ этомъ
дѣлѣ было огражденіе класса содержателей частныхъ школъ и
домашнихъ наставниковъ отъ негодныхъ элементовъ. При графѣ
Разумовскомъ, наканунѣ Отечественной войны, подъ вліяніемъ воз-
бужденія въ обществѣ національнаго чувства, Министерство подни-
маетъ вопросъ о вредѣ иностранныхъ воспитателей и принимаетъ
ограничительныя мѣры противъ частныхъ пансіоновъ. Въ 1811 г.,
въ особомъ докладѣ Государю, министръ писалъ: «въ отечествъ
нашемъ далеко простерло корни свои воспитаніе, иноземцами
сообщаемое. Дворянство, подпора государства, возрастаетъ нерѣдко
подъ надзоромъ людей, одною собственною корыстью занятыхъ,

77

презирающихъ все не иностранное, не имѣющихъ ни чистыхъ
правилъ нравственности, ни познаній. Слѣдуя дворянству, и другія
состоянія готовятъ медленную пагубу обществу воспитаніемъ
дѣтей своихъ въ рукахъ иностранцевъ... Всѣ почти пансіоны въ
Имперіи содержатся иностранцами, которые весьма рѣдко бываютъ
съ качествами, для званія сего потребными. Не зная нашего языка
и гнушаясь онымъ, не имѣя привязанности къ странѣ, для нихъ
чуждой, они юнымъ россіянамъ внушаютъ презрѣніе къ языку
нашему и охлаждаютъ сердца ихъ ко всему домашнему, и въ
нѣдрахъ Россіи изъ россіянъ образуютъ иностранца». Министръ
предлагалъ усилить надзоръ за содержателями пансіоновъ, требо-
вать отъ нихъ и отъ учителей знанія русскаго языка и препода-
ванія на немъ всѣхъ наукъ, обложить пансіоны 5% сборомъ съ
платы за учениковъ и получаемую сумму обратить на устройство
особыхъ училищъ для дѣтей бѣдныхъ дворянъ и лицъ, оказавшихъ
отечеству важныя услуги. 25 мая Государь утвердилъ эти предполо-
женія. Въ слѣдующемъ году министръ поднялъ вопросъ о домаш-
нихъ наставникахъ - иностранцахъ и предложилъ возстановить
указъ 1757 г. объ экзаменахъ для пріѣзжихъ иностранцевъ. Коми-
тетъ Министровъ нашелъ эту мѣру стѣснительною какъ для учи-
телей, такъ и для родителей, которые, «выписывая изъ за-границы
учителей, ввѣряютъ имъ для воспитанія дѣтей своихъ, предпочи-
тая нравственное ихъ образованіе ученію языкамъ и наукамъ,
а потому и не имѣютъ надобности въ означенныхъ аттестатахъ».
Но Государь согласился съ объясненіями министра и 19 января
1812 г. утвердилъ его мнѣніе. Высочайшее повелѣніе 20 декабря
положило конецъ педагогической дѣятельности іезуитовъ среди
столичнаго общества. Покровительство графа Разумовскаго не
спасло ихъ. Всѣ іезуиты были высланы изъ С.-Петербурга и
іезуитское училище закрыто. Но помимо невѣжественныхъ ино-
странцевъ среди домашнихъ наставниковъ было много другихъ
сомнительныхъ элементовъ. Въ Сибири въ роли домашнихъ наста-
вниковъ часто выступали ссыльные, потому что, по объясненію
мѣстныхъ властей, казенныя училища находились въ дурномъ
состояніи. По донесенію директора тобольской гимназіи нѣкото-
рые ссыльные старались узаконить свою педагогическую практику
и являлись въ гимназію за оффиціальными дозволеніями и аттеста-
тами. Министръ въ 1813 г. воспретилъ выдачу имъ дозволеніи и
аттестатовъ на томъ основаніи, что «людямъ, за порочность въ
Сибирь сосланнымъ, не должно ввѣрять обученіе дѣтей» 38).

78

Наважденіе общаго образованія было первой и важнѣйшей
задачей Министерства. Манифесты и указы 1802-го и 1810—11
годовъ исключили изъ его вѣдомства: училища, предоставленныя
попеченію Императрицы Маріи Ѳеодоровны; духовныя академіи
и училища православнаго исповѣданія, училища военныя и всѣ
тѣ, «кои особенно учреждены для образованія юношества къ отдель-
ной какой либо части управленія», напримѣръ, Горный корпусъ.
Такимъ образомъ, задачи спеціальнаго образованія возложены были
на подлежащія вѣдомства, обязанныя, однако, сохранять съ Мини-
стерствомъ Просвѣщенія «въ дѣлахъ общихъ нужную связь и сно-
шеніе». Тѣмъ не менѣе, постепенно въ вѣдѣніи Министерства сосре-
доточилась группа самыхъ разнообразныхъ по происхожденію и
задачамъ спеціальныхъ учебныхъ и воспитательныхъ заведеній:
учебныя заведенія и учрежденія по медицинскому образованію и
управленію, съ Медико-Хирургической академіей во главѣ; нисколько
коммерческихъ, техническихъ, художественныхъ школъ; нѣкоторыя
человѣколюбивыя учрежденія, какъ напримѣръ, Институтъ слѣпыхъ
въ С-.Петербургѣ, Институтъ глухонѣмыхъ графа Ильинскаго въ
с. Романовѣ Волынской губерніи. По отношенію къ пестрой группѣ
всѣхъ этихъ учрежденій Министерство ограничивалось лишь внѣш-
нимъ наблюденіемъ. Поглощенное заботами о системѣ общаго
образованія, оно не предпринимало широкихъ и систематическихъ
мѣръ къ развитію какой либо отрасли образованія спеціальнаго.
Только подготовка медицинскаго персонала особенно озабочивала
Министерство, потому что государство нуждалось въ медикахъ не
менѣе, чѣмъ въ учителяхъ.
Изъ всѣхъ разрядовъ спеціальныхъ учебныхъ заведеній, подчи-
ненныхъ другимъ вѣдомствамъ, Министерство было прямо заинте-
ресовано въ устройствѣ военныхъ училищъ, потому что сущность
этого вопроса, какъ онъ былъ поставленъ въ Неоффиціальномъ
Комитетѣ, заключалась въ томъ, чтобы опредѣлить отношеніе
общаго образованія къ спеціальному военному. Проектъ князя
Зубова объ устройствѣ военныхъ училищъ, на которыя дворян-
ство разныхъ губерній жертвовало значительныя суммы, страдалъ, по
замѣчанію графа Строганова, крайнею ограниченностью общаго
научнаго образованія въ корпусахъ. Между тѣмъ члены Неофи-
ціальнаго Комитета въ запискѣ, составленной Новосильцовымъ,
желали дать общему образованію возможно широкое развитіе и съ
этой цѣлью предполагали присоединить военныя школы для науч-
наго образованія къ губернскимъ гимназіямъ. Въ концѣ концовъ

79

имъ удалось склонить на свою сторону Государя, находившаго
сначала страннымъ обученіе кадетъ въ гимназіяхъ. Но Госу-
дарь никакъ не соглашался съ тѣмъ, чтобы выпускать молодыхъ
людей офицерами прямо изъ гимназій, и находилъ нужнымъ довер-
шать образованіе кадетъ въ С.-Петербургѣ, въ высшихъ военныхъ
училищахъ. Наконецъ, Государь принялъ предложеніе назначить
особую Комиссію для обсужденія вопроса о корпусахъ. Рескрип-
томъ 9 октября 1803 г. была образована, подъ предсѣдательствомъ
министра графа Завадовскаго, Комиссія для выработки плана учреж-
денія военныхъ училищъ или корпусовъ; въ составъ ея вошли
князь Чарторыйскій, Н. Н. Новосильцовъ, Ѳ. И. Клингеръ, графъ
Зубовъ, инженеръ-генералъ фонъ Сухтеленъ, вице-адмиралъ Чича-
говъ и генералъ-маіоръ Бегичевъ 1-й. Въ занятіяхъ Комиссіи
пожелалъ принять участіе и Великій Князь Константинъ Павло-
вичъ «что, по словамъ графа Строганова, не понравилось членамъ,
не знавшимъ, какой оборотъ примутъ совѣщанія въ его присут-
ствіи». Рескриптъ предполагалъ сосредоточить въ корпусахъ лишь
военное обученіе и воспитаніе для трехъ тысячъ дворянскихъ
дѣтей, общеобразовательнымъ же наукамъ и языкамъ обучать ихъ
въ гражданскихъ гимназіяхъ. Руководясь этой инструкціей, Комис-
сія выработала планъ военнаго воспитанія, Высочайше утвержден-
ный 21 марта 1805 г. Въ 10 губернскихъ городахъ учреждаются
военныя училища для военнаго воспитанія 3.000 дворянъ. Началь-
ное общее образованіе воспитанники получаютъ въ особыхъ учи-
лищахъ съ двугодичнымъ курсомъ, устроенныхъ при корпусахъ,
и затѣмъ поступаютъ на 5 лѣтъ въ губернскія гимназіи, гдѣ
взамѣнъ латинскаго языка проходятъ начальный курсъ фортифи-
каціи; по окончаніи курса гимназій и губернскихъ военныхъ учи-
лищъ воспитанники переходятъ для спеціальнаго военнаго обра-
зованія въ «вышніе кадетскіе корпуса», первый и второй, въ
С.-Петербургѣ, а неспособные къ военной службѣ — въ университеты.
Высочайшимъ рескриптомъ 29 марта 1805 г. на имя Великаго
Князя Константина Павловича былъ учрежденъ, подъ его предсѣ-
дательствомъ, Непремѣнный Совѣтъ для устроенія и главнаго
управленія военно-учебныхъ заведеній. Въ составъ его вошелъ
министръ Народнаго Просвѣщенія графъ Завадовскій39).

80

VII.
Учебная реформа 1803—1804 годовъ создала систему просвѣ-
щенія на основахъ, общихъ для всего населенія Имперіи, безъ
различія національностей, вѣроисповѣданій и сословій. Но един-
ство и стройность системы не могли быть строго выдержаны на
практикѣ. Разнообразныя мѣстныя условія вносили болѣе или
менѣе важныя видоизмѣненія въ самые типы школъ и ихъ учеб-
ные планы. Дѣйствіе этихъ условій должно было сказываться осо-
бенно сильно на окраинахъ государства, гдѣ преобладало инопле-
менное населеніе, съ оригинальнымъ складомъ соціальнаго быта
и культуры, или гдѣ высшіе руководящіе классы были инопле-
меннаго происхожденія. Такими окраинами были западныя и юго-
западныя области и прибалтійскій край, вошедшіе въ составъ
учебныхъ округовъ Виленскаго и Дерптскаго, въ которыхъ дѣй-
ствовали особые уставы учебныхъ заведеній.
Вопросомъ великаго политическаго значенія было устройство
учебнаго дѣла въ западномъ и юго-западномъ краѣ, въ областяхъ,
возвращенныхъ отъ Польши при Екатеринѣ II. Въ глазахъ руко-
водящихъ дѣятелей польской интеллигенціи западно-русскія обла-
сти оставались польскими провинціями; народное просвѣщеніе въ
духѣ польской государственной идеи признавалось могуществен-
нымъ факторомъ возрожденія Польши. Обстоятельства первыхъ лѣтъ
царствованія Александра Павловича сложились необыкновенно
благопріятно для плановъ польскихъ патріотовъ. Руководителемъ
учебнаго дѣла въ западныхъ губерніяхъ, соединенныхъ въ обшир-
ный Виленскій учебный округъ, сталъ горячій патріотъ, князь
Адамъ Чарторыйскій, пользовавшійся громаднымъ вліяніемъ на
молодого Государя, и полнымъ довѣріемъ и уваженіемъ перваго
министра Народнаго Просвѣщенія графа Завадовскаго, тоже питав-
шаго симпатіи къ полякамъ. При такомъ исключительномъ личномъ
положеніи и связяхъ князь Чарторыйскій могъ смѣло направить
свою дѣятельность, какъ попечителя Виленскаго округа, къ той же
цѣли, которой онъ служилъ и на посту товарища министра Ино-
странныхъ Дѣлъ, къ возрожденію и возстановленію политической
самостоятельности Польши. Планы Чарторыйскаго не встрѣчали
препятствія со стороны самой системы народнаго просвѣщенія,
установленной для всей Имперіи. Эта система близко совпадала

81

съ планомъ образованія, созданнаго въ Польшѣ Эдукаціонной
Комиссіей, которая послѣ закрытія іезуитскаго ордена и обраще-
нія іезуитскихъ капиталовъ на нужды просвѣщенія стала высшей
властью въ дѣлахъ просвѣщенія въ Польшѣ. Вырванное изъ
рукъ іезуитовъ дѣло народнаго просвѣщенія, со времени учрежде-
нія въ 1773 г. Комиссіи, предоставлено было вѣдѣнію и конт-
ролю государства и цѣлямъ послѣдняго должно было служить.
Все государство было раздѣлено на 10 учебныхъ округовъ: шесть
въ областяхъ Короны, четыре въ Литвѣ; во главѣ учебныхъ заве-
деній поставлены двѣ «главныя школы»: Краковская и Виленская;
въ каждомъ округѣ предположена сѣть среднихъ и низшихъ
школъ (окружныхъ, подокружныхъ и парафіальныхъ или приход-
скихъ), находящихся во взаимной іерархической зависимости; для
подготовки педагогическаго персонала учреждены учительскія семи-
наріи при главныхъ школахъ; въ 1776 г. основано Общество для
изданія учебныхъ руководствъ. Еще до утвержденія Предваритель-
ныхъ правилъ народнаго просвѣщенія князь Чарторыйскій, сов-
мѣстно съ графомъ Потоцкимъ, попечителемъ Харьковскаго округа,
получилъ отъ министра порученіе устроить учебное дѣло въ
Виленскомъ округѣ, руководствуясь планами Эдукаціонной Ко-
миссіи. Такимъ образомъ, князю Чарторыйскому и его сотрудни-
камъ не было надобности добиваться особой системы просвѣщенія
для своего округа: общегосударственная система открывала имъ
полную возможность направить здѣсь учебную политику къ дости-
женію ихъ главной цѣли—полонизаціи западно-русскаго насе-
ленія.
Дѣйствительно, уставы учебныхъ заведеній Виленскаго округа
не отступали отъ общихъ нормъ въ установленіи тѣхъ поряд-
ковъ, которые подлежали вѣдѣнію и контролю центральной вла-
сти, Министерства, и составляли, въ сущности, формальную сто-
рону учебнаго дѣла. Но власти попечителя и мѣстнаго учебнаго
начальства предоставлена была свобода наполнять эти нормы
живымъ содержаніемъ и давать учебному дѣлу совершенно ори-
гинальное направленіе.
Устроеніе Виленскаго округа началось съ изданія 4 апрѣля
1803 г. акта утвержденія, а 18 мая того же года—устава Импе-
раторскаго Виленскаго университета и училищъ его округа.
Виленскій университетъ, преобразованный въ послѣдній разъ при
послѣднемъ польскомъ королѣ Станиславѣ-Августѣ въ 1771 г.,
получилъ теперь организацію аналогичную съ устройствомъ дру-

82

гихъ русскихъ университетовъ, уставы которыхъ были утверждены
годомъ позже. Нѣкоторыя особенности допущены были въ постанов-
леніяхъ: о выборѣ ректора на 3 года, о правахъ профессоровъ на
пенсіи, о составѣ факультетскихъ каѳедръ, о спеціальныхъ кур-
сахъ, о предоставленіи университету права распоряженія нѣко-
торыми церковными бенефиціями и мѣстами канониковъ, наконецъ,
о матеріальныхъ средствахъ университета: сверхъ штатнаго содер-
жанія въ 105 тысячъ рублей изъ поіезуитскихъ доходовъ ему
торжественно были обѣщаны фундуши изъ тѣхъ же поіезуитскихъ
имуществъ; въ 1807 г. для приведенія въ порядокъ управленія
всѣми училищными или эдукаціонными фундушами, розданными
въ аренду частнымъ лицамъ изъ 6%, учреждены были двѣ комис-
сіи, одна для литовскихъ, другая для юго-западныхъ губерній.
Для приготовленія римско-католическихъ священниковъ и учите-
лей при университетъ должны были состоять, по уставу, Главная
духовная семинарія и Учительская семинарія. Въ декабрѣ
1803 г., по собственной иниціативЪ университета, съ разрѣшенія
министра, учрежденъ былъ Комитетъ изъ профессоровъ для раз-
смотрѣнія правительственныхъ постановленій о другихъ универ-
ситетахъ имперіи и примѣненія ихъ къ Виленскому университету.
Уставъ Виленскаго университета 1803 г. содержалъ въ себѣ
и общія постановленія объ училищахъ его округа. Въ нихъ
также можно отмѣтить нѣсколько частныхъ особенностей, сравни-
тельно съ уставомъ среднихъ и низшихъ школъ 5 ноября
1804 г.: гимназіи состоятъ изъ 6 классовъ; изъ нихъ два первые
«должны почитаться какъ уѣздное училище»; въ каждой гимназіи
полагается 6 старшихъ учителей и 4 младшихъ; уѣздное учи-
лище состоитъ изъ трехъ классовъ и имѣетъ трехъ старшихъ
учителей; при гимназіи и уѣздномъ училищѣ полагается духовникъ;
въ приходскомъ училищѣ преподаются: чтеніе и письмо, Законъ
Божій, нравоученіе, ариѳметика и «простое и точное познаніе
существенныхъ предметовъ, относящихся къ земледѣлію и реме-
сламъ». Въ управленіи школами есть одна существенная особен-
ность: директоры гимназій и смотрители уѣздныхъ училищъ
выбираются университетомъ на 4 года 40).
Введеніе въ дѣйствіе этого устава встрѣчало значительныя,
затрудненія вслѣдствіе того хаотическаго состоянія, въ какомъ
находились учебныя заведенія западнаго края въ моментъ реформы.
14 іюля 1804 г. князь Чарторыйскій представилъ министру
«Предначертаніе устроенія училищъ въ округѣ Императорскаго

83

Виленскаго университета». Докладъ открывался картиной безпо-
рядковъ, проистекавшихъ изъ отсутствія опредѣленной системы:
училища, содержимыя разными духовными обществами (іезуитами,
піарами, доминиканами, базиліанами), училища, устроенныя быв-
шей Эдукаціонной Комиссіей, русскія народныя училища, находив-
шіяся въ вѣдѣніи Комиссіи объ учрежденіи народныхъ училищъ,
не имѣли единства ни въ устройствѣ, ни въ управленіи, ни въ
учебныхъ планахъ; безпорядокъ увеличивался случайными распо-
ряженіями мѣстныхъ властей. Согласно «Предначертаній)» Чарто-
рыйскаго изъ общаго числа училищъ Виленскаго округа 5 губерн-
скихъ гимназій и 11 уѣздныхъ училищъ получаютъ содержаніе изъ
поіезуитскихъ доходовъ; на гимназіи ассигнуется 28.500 р.—по
5.700 р. на каждую, и на уѣздныя училища 31.020 р.—по 2.820 р.
на каждое; остальныя 40 училищъ, преобразуясь въ гимназіи и
уѣздныя училища, остаются на иждивеніи духовныхъ обществъ.
Въ административномъ и учебномъ отношеніяхъ всѣ вообще учи-
лища получаютъ единообразное устройство, согласно съ общимъ
уставовъ. На основаніи 38-й и 39-й статей этого устава въ гимна-
зіяхъ и уѣздныхъ училищахъ прибавляется по одному старшему
учителю, и въ распредѣленіи предметовъ и часовъ по классамъ
сохраняется порядокъ, введенный Эдукаціонной Комиссіей. Оста-
вленъ былъ открытымъ только вопросъ о русскихъ народныхъ
училищахъ въ Бѣлоруссіи, устроенныхъ при Императрицѣ Ека-
теринѣ; реформа ихъ была отложена до полученія подробныхъ
донесеній объ ихъ состояніи отъ визитаторовъ. По докладу
министра 30 іюля «Предначертаніе» было утверждено Госу-
даремъ 41).
За общимъ уставомъ училищъ Виленскаго округа 18 мая
1803 г. и «Предначертаніемъ» 30 іюля 1804 г. послѣдовалъ
особый «Уставъ для приходскихъ училищъ губерній Волынской,
Кіевской и Подольской», составленный по проекту визитатора
этихъ губерній Ѳаддея Чацкаго и Высочайше утвержденный
31 августа 1807 г. Приходскія училища, городскія и сельскія,
предназначаются для образованія «скудныхъ» дворянъ, ремеслен-
никовъ и крестьянъ, и раздѣляются на большія и малыя. Ставя
приходскія училища, согласно съ общегосударственнымъ поряд-
комъ, подъ вѣдѣніе начальника уѣзднаго училища и высшихъ
учебно-административныхъ инстанцій, уставъ придаетъ особенное
значеніе наблюденію и контролю мѣстнаго дворянства, въ лицѣ
его предводителей, и духовенства; но опредѣляя роль послѣдняго,

84

уставъ дѣлаетъ такія оговорки: «училища названы приходскими
не для того, что они наипаче бываютъ при римско-католическихъ
приходскихъ церквахъ, но потому, что пространство прихода, гдѣ
оныя будутъ заведены, почитается приходскимъ учебнымъ окру-
гомъ. Мѣстное духовное начальство не имѣетъ другой надъ ними
власти, кромѣ той, какая принадлежитъ ему надъ всякимъ при-
хожаниномъ въ отношеніи къ духовнымъ обязанностямъ и какая
поручается оному симъ уставомъ. Учащіеся въ сихъ училищахъ
не будутъ преклоняемы къ перемѣнѣ вѣры другихъ исповѣданій».
По образцу мужскихъ училищъ предполагается устройство при-
ходскихъ училищъ для дѣвицъ, съ женскимъ учебнымъ персо-
наломъ. Постановленія о содержаніи учителей и учительницъ
разработаны очень тщательно. Въ заключеніе выражалась надежда,
что этотъ уставъ будетъ принятъ и въ другихъ губерніяхъ
Виленскаго округа ").
Хотя уставы учебныхъ заведеній Виленскаго округа и «Пред-
начертаніе» вырабатывались подъ непосредственнымъ руковод-
ствомъ князя Чарторыйскаго, всетаки польскіе патріоты находили
въ нихъ нѣкоторые частные недостатки, не совмѣстимые съ ихъ
планами. Особенную тревогу вызвалъ въ 1805 г. пріѣздъ въ
Кіевъ министра для обсужденія вопроса объ основаніи здѣсь
новаго университета, предположеннаго Предварительными прави-
лами 1803 г. Ясна опасность, какой грозило польскимъ планамъ
учрежденіе Кіевскаго университета: онъ долженъ былъ образовать
новый округъ, оторвавъ юго-западный край отъ округа Вилен-
скаго; его нельзя было полонизировать такъ безусловно, какъ
университетъ Виленскій. На борьбу съ этою опасностью польская
партія выставила своего лучшаго борца Ѳаддея Чацкаго, визи-
татора училищъ Кіевской, Волынской и Подольской губерній.
Онъ представилъ графу Завадовскому слѣдующіе доводы противъ
учрежденія университета въ Кіевѣ: «открывать университетъ въ
Кіевѣ чрезвычайно неудобно во-первыхъ потому, что недалеко
отъ Кіева уже открытъ университетъ въ Харьковѣ, во-вторыхъ
потому, что Кіевъ стоитъ въ сторонѣ отъ сѣверо-западнаго края,
занимаетъ невыгодное положеніе для такого заведенія, въ-третьихъ
потому, что желанія обывателей, несущихъ свои пожертвова-
нія на пользу образованія, таковы, чтобы преподаваніе шло на
польскомъ языкѣ, чего нельзя достигнуть въ Кіевѣ, какъ въ
древнѣйшемъ русскомъ городѣ, гдѣ гражданское право должно
преподаваться на основаніи права русскаго, не здѣшняго, а право

85

церковное на основаніи права восточнаго, и богословіе въ духѣ
«благочестія» (православія). Такія затрудненія не имѣли бы боль-
шого значенія, если бы русское духовенство было болѣе или
менѣе сносно образовано; но до тѣхъ поръ, пока не устранится
это послѣднее неудобство, учрежденіе университета въ Кіевѣ
останется дѣломъ очень спорнымъ, тѣмъ болѣе, что школьное
образованіе унаслѣдовало здѣсь нѣмецкій уставъ, допускающій
только четыре факультета». Министръ уступилъ этимъ доводамъ,
уступилъ, какъ справедливо замѣтилъ профессоръ Владимірскій-
Будановъ, «по убѣжденію, то-есть, призналъ, что юго-западный
край есть законный районъ для польской школы». Но мысль о
необходимости особаго просвѣтительнаго центра для этого края
Чацкій осуществилъ въ другой формѣ, основаніемъ въ 1805 г.
гимназіи съ особыми правами и особымъ расширеннымъ курсомъ
въ Кременцѣ. «Новое заведеніе предназначалось стать средото-
чіемъ просвѣщенія для всѣхъ разбросанныхъ обломковъ нѣкогда
могучей Рѣчи Посполитой, мѣстомъ умственнаго, а за нимъ и
политическаго возрожденія». Оно должно было притягивать
польскую молодежь также изъ за-границы, изъ австрійской и
прусской Польши. Для графа Завадовскаго эти сокровенные
планы польскихъ патріотовъ были закрыты блестящими внѣш-
ними условіями, въ которыхъ возникала новая гимназія; онъ при-
вѣтствовалъ ее, какъ «будущія Аѳины», и восхвалялъ «геній
Чацкаго, воскрешающій на польскомъ Парнасѣ музы, умершія въ
Аттикѣ». Средства, собранныя Чацкимъ для его любимаго дѣтища,
были громадны: въ 1807 г. ежегодный доходъ гимназіи превышалъ
62.000 рублей. Необычайно широкъ былъ и учебный планъ
гимназіи. «Такъ какъ», говоритъ профессоръ Владимірскій-Буда-
новъ, «то была собственно не гимназія, а университетъ въ миніа-
тюрѣ, то она дѣлилась на два курса: низшій, состоявшій изъ
четырехъ классовъ (по одному году) и высшій, состоявшій изъ
трехъ курсовъ (по два года). Вопреки общепринятой системѣ
здѣсь посвящается низшему и среднему образованію меньше
времени, чѣмъ высшему. Точно также, обратно общепринятому
порядку, низшее и среднее образованіе носило характеръ спе-
ціальный, а высшее, напротивъ, энциклопедическій» 43).
Уставами 18 мая 1803 г. и 31 августа 1807 г., «Предна-
чертаніемъ» 30 іюля 1804 г., учрежденіемъ Кременецкой гимназіи—
исчерпываются важнѣйшія законодательныя мѣры по устройству
Виленскаго округа. Учебное дѣло, формально поставленное на

86

основахъ общегосударственных^ отдано было въ руки вождей
польской патріотической партіи, князя Чарторыйскаго, Чацкаго и
другихъ. Сознаніе нѣкоторыхъ частныхъ неудачъ и мелкія опа-
сенія подавлялись для этой партіи чувствомъ общаго удовлетво-
ренія и широкими надеждами, которыя внушали польскимъ
патріотамъ устройство Виленскаго округа. «Виленскій универ-
ситетъ былъ въ полномъ смыслѣ польскій и для польскихъ про-
винцій», писалъ въ своихъ мемуарахъ князь Чарторыйскій;
«нѣсколько лѣтъ спустя вся Польша наполнилась училищами, въ
которыхъ польское національное чувство могло совершенно свободно
развиваться» 44).
Время управленія Министерствомъ графа Разумовскаго было
значительно менѣе благопріятно учебной политикѣ князя Чарто-
рыйскаго и его сотрудниковъ. Новый министръ уже не питалъ къ
нимъ такого неограниченнаго довѣрія, за которое князь Чарто-
рыйскій горячо восхвалялъ графа Завадовскаго; въ высшихъ
правительственныхъ сферахъ получили сильное вліяніе іезуиты,
прямые враги учебной системы князя Чарторыйскаго; самъ
Чарторыйскій уѣхалъ за-границу въ 1810 г. и только черезъ
шесть лѣтъ снова вступилъ въ должность попечителя. При такихъ
условіяхъ польской патріотической партіи трудно было отпари-
ровать удары, нанесенные ея планамъ. Управленіе округомъ оста-
валось на прежнихъ основаніяхъ; 18 ноября 1810 г. къ округу
Виленскаго университета была присоединена Бѣлостокская область,
и университету поручено было министромъ устроить въ ней
учебныя заведенія на основаніяхъ, общихъ для всего округа. Но
черезъ 2 года произошло событіе, прямо нарушившее единство
учебной системы въ западномъ краѣ: преобразованіе Полоцкой
іезуитской коллегіи въ академію и подчиненіе ей всѣхъ іезуитскихъ
училищъ въ Имперіи. Правительство Императора Александра
относилось сначала къ іезуитамъ очень сдержанно и не желало
обнародовать въ Россіи папское бреве о возстановленіи ордена
іезуитовъ. Высочайшимъ указомъ 1801 г. іезуитамъ разрѣшено
было устраивать свои заведенія только въ городѣ Полоцкѣ, гдѣ
уже существовалъ іезуитскій новиціатъ, который былъ осмотрѣнъ
Императоромъ Александромъ во время путешествія его въ Мемель.
Тѣмъ же указомъ предрѣшено было не допускать іезуитовъ до
преобразованія Виленскаго университета. Съ избраніемъ гене-
раломъ іезуитскаго ордена Грубера въ 1802 г. начинаетъ быстро
расти вліяніе іезуитовъ въ Петербургѣ. Свою пропаганду іезуиты

87

направили на высшее петербургское общество; орудіемъ ея было
воспитаніе русскаго юношества въ іезуитскихъ пансіонахъ. Эти
пансіоны и конвикты появились въ разныхъ мѣстахъ Россіи. Но
іезуитовъ очень тяготила зависимость ихъ учебныхъ заведеній,
по общему порядку, отъ университетовъ. Особенно непріятна
была имъ эта зависимость въ западномъ краѣ, гдѣ руководители
учебнаго дѣла, продолжая политику Эдукаціонной Комиссіи,
видѣли въ іезуитахъ прямыхъ своихъ антагонистовъ. «Іезуиты»,
говоритъ профессоръ Кояловичъ, «не нравились Чарторыйскому.
Ихъ теорія была слишкомъ широка, могла возвышаться даже
надъ интересами Польши, чего особенно нужно было опасаться
въ то время, когда іезуиты пользовались теплымъ пріютомъ въ
Россіи». Правая рука Чарторыйскаго, О. Чацкій въ одномъ
письмѣ 1804 г. негодовалъ на то, что іезуиты сохранили свои
школы въ Бѣлоруссіи, и возрождающееся вліяніе іезуитовъ считалъ
опаснымъ для польскихъ національныхъ интересовъ. Утративъ
надежду овладѣть Виленскимъ университетомъ, іезуиты направили
всѣ усилія къ тому, чтобы изъять свои училища изъ-подъ его
вѣдѣнія и составить изъ нихъ какъ бы особый учебный округъ.
Первый шагъ былъ неудаченъ: докладная записка генерала ордена
Березовскаго объ оставленіи іезуитскихъ училищъ независимыми
отъ университетовъ, поданная имъ Государю въ 1806 г., осталась
безъ послѣдствій. Тогда Березовскій началъ переписку о томъ же
дѣлѣ съ министромъ графомъ Разумовскимъ и другими покрови-
телями іезуитовъ изъ русской аристократіи. Неизвѣстно, чѣмъ
кончились бы эти домогательства, если бы ихъ не поддержалъ
всей силой своего литературнаго таланта графъ де-Местръ. Бъ
своихъ знаменитыхъ письмахъ къ графу Разумовскому онъ
подвергъ язвительной критикѣ всю систему общественнаго обра-
зованія въ Россіи, всѣ правительственныя идеи, на которыхъ
строились учебныя реформы первыхъ лѣтъ XIX столѣтія. Съ
этой критикой де-Местръ съумѣлъ соединить апологію іезуитовъ
и ихъ учебной системы и въ заключеніе просилъ министра исхо-
датайствовать іезуитскимъ училищамъ независимость отъ Вилен-
скаго университета. Наконецъ, цѣль была достигнута. Высочайшая
грамота 1 марта 1812 г., уравнивая Полоцкую академію въ
правахъ и преимуществахъ съ университетами, поставила ее
подъ непосредственное покровительство верховной власти, а по
учебной части подчинила Министерству Народнаго Просвѣщенія.
Академія состояла изъ трехъ факультетовъ: языковъ, свободныхъ

88

художествъ (подъ этимъ именемъ разумѣлись науки философскія,
юридическія и естественныя) и богословскихъ наукъ. Академіи
подчинены были всѣ іезуитскія училища въ государствѣ. Другой
ударъ планамъ польской патріотической партіи нанесенъ былъ
въ дѣлѣ учрежденія Кіевской гимназіи. Замѣнивъ Кіевскій уни-
верситетъ Кременецкой гимназіей, Чацкій попытался и въ Кіевѣ
устроить такую гимназію, которая была бы «гнѣздомъ чисто
польскаго образованія». По его иниціативѣ дворянство Кіевской
губерніи и магистратъ г. Кіева изъявили желаніе пожертвовать
крупную сумму (свыше 500.000 руб.) на учрежденіе гимназіи въ
Кіевѣ, но подъ условіемъ, «чтобы знатная часть наукъ въ сей гим-
назіи преподавалась на польскомъ языкѣ». Но это условіе показалось
невозможнымъ даже графу Завадовскому, представившему неудоб-
ства открытія въ Кіевѣ польской гимназіи. Самъ князь Чарто-
рыйскій не рѣшился поддерживать своего ревностнаго помощника,
предлагая учредить на пожертвованную сумму польскую гимназію
въ другомъ городѣ. Упрямство Чацкаго погубило его дѣло. Пожер-
твованіе было принято и гимназія въ Кіевѣ учреждена, но съ рус-
кимъ учебнымъ языкомъ и отчасти русскими учителями. Бъ про-
грамму ея также введены были нѣкоторые университетскіе пред-
меты. 30 января 1812 г., въ день торжественнаго открытія гимна-
зіи, Чацкому оказаны были великія почести и оваціи; но вмѣстѣ
съ тѣмъ это былъ для него моментъ жестокаго нравственнаго по-
раженія. Въ слѣдующемъ году онъ умеръ. Оставаясь въ рукахъ
прежнихъ дѣятелей, ходъ учебной жизни Виленскаго округа про-
должалъ направляться къ намѣченной цѣли—полонизаціи западно-
русскаго населенія. Интимная переписка польскихъ патріотовъ
раскрываетъ въ подробности избранныя ими главныя средства:
замѣщеніе учительскихъ мѣстъ поляками, преподаваніе всѣхъ
предметовъ на польскомъ языкѣ и низведеніе русскаго языка въ
число второстепенныхъ предметовъ. Приниженное положеніе рус-
скаго учителя и русскаго языка въ Виленскомъ округѣ не могло
укрыться отъ вниманія правительства, несмотря на всю осто-
рожность мѣстнаго начальства и полное довѣріе къ нему перваго
министра. Сенатъ, ревизуя отчеты Министерства за 1803 и
1804 годы, ставилъ ему на видъ малое число учащихъ и уча-
щихся русскому языку въ Виленскомъ и Дерптскомъ округахъ.
Но только въ 1814 г. графъ Разумовскій обратилъ серьезное
вниманіе Виленскаго университета на этотъ вопросъ. Министръ
прямо объяснялъ малые успѣхи учащихся въ русскомъ языкѣ

89

тѣмъ, что они «обучаются русскому языку по большей части
поляками и на польскомъ языкѣ»; университету предложено было
доставить Министерству списокъ учителей русскаго языка съ
обозначеніемъ ихъ національности, изыскать средства замѣщенія
мѣстъ преподавателей этого предмета русскими людьми и немед-
ленно ввести въ употребленіе по всѣмъ училищамъ округа
Краткую россійскую грамматику, изданную Главнымъ Правле-
ніемъ Училищъ 45). Трудно сказать, какое дѣйствіе имѣло это
предложеніе, пока не изданы документы, рисующіе детали учеб-
ной жизни западнаго края при графѣ Разумовскомъ.
Въ 1811 г., по иниціативѣ попечителя, въ программы гим-
назій Виленскаго округа введено было преподаваніе древней
классической литературы. Это была новость, аналогичная реформѣ
гимназической программы, предпринятой въ томъ же году С.-Петер-
бургскимъ попечителемъ С. С. Уваровымъ, выдвигавшимъ на пер-
вый планъ преподаваніе древнихъ языковъ. Точно также Чарторый-
скій въ своемъ представленіи министру писалъ: «j'ai touj ours
envisage l'etude des auteurs classiques comme un objet de la
plus grande importance pour la jeunesse; en effet c'est elle qui
fait le fond de toute education publique et qui contribue le plus
a former le coeur, l'esprit et le gout». При университетъ Чарто-
рыйскій устроилъ на свой счетъ филологическій институтъ, подъ
руководствомъ профессора классической словесности, для подго-
товки учителей древнихъ языковъ. Въ апрѣлѣ министръ утвер-
дилъ это представленіе 46).
Въ прибалтійскихъ губерніяхъ, районѣ Дерптскаго учебнаго
округа, не существовало такого остраго національно-политическаго
вопроса, какъ въ округѣ Виленскомъ. Но и въ Дерптскомъ
округѣ введеніе новой системы просвѣщенія встрѣтилось съ
такими мѣстными условіями, которыя потребовали частныхъ видо-
измѣненій въ этой системѣ. Въ нѣкоторыхъ же случаяхъ реформѣ
оказано было прямое сопротивленіе со стороны мѣстныхъ привилле-
гированныхъ корпорацій.
Какъ и въ другихъ округахъ, реформа началась съ универ-
ситета. 12 декабря 1802 г. Дерптскій университетъ получилъ
актъ постановленія, утверждающій его права и преимущества,
а 12 сентября слѣдующаго года—уставъ. Проекты устава, пра-
вилъ для учащихся и правилъ для училищной комиссіи были
выработаны совѣтомъ университета и потомъ представлены въ
Главное Правленіе Училищъ, гдѣ они обсуждались при участіи

90

депутатовъ университета, профессоровъ Паррота и Глинки. Въ
главныхъ чертахъ уставъ Дерптскаго университета былъ согла-
сованъ съ уставами другихъ университетовъ, но въ частностяхъ
допускалъ рядъ особенностей. Администрація Дерптскаго универ-
ситета была болѣе сложной. Дворянскимъ обществамъ прибалтій-
скаго края предоставлено право выбирать кураторовъ для упра-
вленія, совмѣстно съ университетскимъ начальствомъ, Высочайше
пожалованными университету земельными имуществами. Кромѣ
того для управленія всѣми имуществами и доходами универ-
ситета учреждены: хозяйственный комитетъ, контора, казначей-
ство. Въ учебномъ отношеніи важнѣйшая особенность состояла въ
иномъ распредѣленіи каѳедръ по четыремъ факультетамъ: богослов-
скому, юридическому (на этомъ факультетѣ три отдѣльныя каѳедры
посвящены провинціальному праву прибалтійскихъ областей),
медицинскому и философскому; послѣдній дѣлился на четыре
класса: физико-математическій, естественныхъ наукъ, филолого-
историческій и технолого-экономическій; къ этому классу отне-
сены науки: экономія, технологія, гражданская архитектура, каме-
ральная наука, финансы, торговля, военныя науки. Во главѣ фило-
софскаго факультета поставлены два декана.
Нѣсколько ранѣе устава, именно 23 августа 1803 г., были
утверждены правила для учащихся въ Дерптскомъ университетъ.
Изложенію правилъ предпослано общее разсужденіе объ универ-
ситетѣ, какъ учебномъ заведеніи и какъ «расправѣ подчинен-
ныхъ». Правила различаютъ три рода обязанностей студента:
1) къ самому себѣ, 2) ко всѣмъ членамъ и чинамъ университета,
3) «ко внѣшней публикѣ.» Необходимость подробной регламента-
ми всѣхъ отношеній и поведенія студента, какъ въ стѣнахъ универ-
ситета, такъ и внѣ его, доказывается тѣмъ соображеніемъ, что
обязанности молодаго человѣка, готовящагося еще вступить въ
число гражданъ, не могутъ быть одинаковы съ обязанностями дѣй-
ствительнаго члена общества, и поступки его наравнѣ съ престу-
пленіями послѣдняго наказываться не могутъ.
Актомъ, завершающимъ новое устройство университета, были
«Постановленія для Императорскаго Дерптскаго университета, отно-
сительно до надзиранія училищъ его округа» 21 марта 1804 г.
Порядокъ управленія гимназіями, уѣздными и приходскими
училищами установленъ на точномъ основаніи Предварительныхъ
правилъ народнаго просвѣщенія и по аналогіи съ порядками
другихъ округовъ. Предположено открыть въ четырехъ губерніяхъ

91

округа 4 гимназіи (въ Митавѣ, Ригѣ, Ревелѣ, Выборгѣ) и 30 уѣзд-
ныхъ училищъ. Штатная сумма на содержаніе гимназій и учи-
лищъ округа, исчисленная въ 118.000 рублей, должна составляться
изъ поступленіи отъ городскихъ магистратовъ и другихъ мѣстныхъ
источниковъ; недостатокъ же покрывается казною изъ остатковъ
суммъ, назначенныхъ для другихъ округовъ 47).
Послѣ изданія университетскаго устава съ дополнительными
къ нему постановленіями дѣло организаціи округа перешло въ
руки университета и попечителя; Главное же Правленіе Училищъ
лишь разрѣшало возникавшія недоразумѣнія. Первой и очень труд-
ной задачей было преобразованіе существующихъ учебныхъ заве-
деній въ гимназіи и уѣздныя училища. Въ донесеніи за 1803 г.
университетъ указывалъ на пестроту учебныхъ заведеній прибал-
тійскаго края: «университетъ нашелъ въ препорученныхъ его
надзору училищахъ четырехъ губерній многіе роды оныхъ въ раз-
сужденіи основанія и содержанія, какъ то: казенныя, дворянскія,
городскія, смѣшанныя казенныя и городскія и на особенныхъ заве-
деніяхъ; въ нѣкоторыхъ обучались одни мужчины, въ другихъ
однѣ женщины, а въ иныхъ оба пола.» Главными учебными заведе-
ніями въ моментъ реформы были слѣдующія: академическая гимна-
зія въ Митавѣ, основанная курляндскимъ герцогомъ Петромъ въ
1775 г., въ которой преподавались, кромѣ обычныхъ гимназиче-
скихъ предметовъ, богословіе и юриспруденція; Императорскій
лицей въ Ригѣ, основанный королемъ Карломъ XI, соединявшій
курсы гимназіи и уѣзднаго училища; Домское училище въ Ригѣ,
основанное во времена реформаціи и содержимое изъ городскихъ
доходовъ; дворянское и домское училище въ Ревелѣ, основанное
въ 1769 г. и содержимое эстляндскимъ дворянствомъ; городская
гимназія въ Ревелѣ, основанная въ 1630 г. Кромѣ этихъ главныхъ
учебныхъ заведеній, болѣе или менѣе обезпеченныхъ казною,
дворянскими обществами и городскими магистратами, всѣ осталь-
ныя училища въ большихъ и малыхъ городахъ находились, по
донесенію университета, въ очень печальномъ состояніи вслѣдствіе
недостатка матеріальныхъ средствъ, учителей, ветхости и неудоб-
ства помѣщеній.
Уже въ первомъ своемъ отчетѣ о состояніи округа въ 1803 г.
университетъ писалъ, что «высокая мысль Его Императорскаго
Величества преобразовать состояніе училищъ во всей Имперіи и
приноровить къ оному будущія средства—принята была жителями
сихъ губерній (прибалтійскихъ) за величайшую милость, хотя кое

92

гдѣ, а особенно въ Митавѣ, Ригѣ и Ревелѣ, встрѣтились затруд-
ненія въ исполненіи, кои однако же, какъ можно надѣяться, усту-
пятъ лучшему намѣренію». Характеръ встрѣченной университетомъ
оппозиціи точнѣе выясненъ въ слѣдующемъ отчетѣ 1804 г.: «маги-
страты въ Ригѣ, Дерптѣ, Ревелѣ, Митавѣ, совѣтъ профессоровъ
въ Митавѣ и курляндское дворянство, желая управлять сими учили-
щами, утверждаются на правахъ, кои столь же противны велико-
душнымъ пожертвованіямъ Его Императорскаго Величества,
сколько и общему плану общественнаго наставленія».
Самымъ крупнымъ и характернымъ эпизодомъ въ этой оппо-
зиціи было дѣло о преобразованіи Митавской академической
гимназіи. Въ ноябрѣ 1802 г. курляндское дворянство, опираясь
на указъ 11 марта 1801 г., освобождающій его отъ участія въ
устроеніи Дерптскаго университета, обратилось къ министру Вну-
треннихъ Дѣлъ съ просьбою поднести на Высочайшее утвержде-
ніе «начертаніе о распространеніи» Митавской гимназіи и наиме-
нованій ея Рыцарской академіей. Попечитель округа Ѳ. И. Клин-
геръ, которому былъ отданъ на разсмотрѣніе этотъ проектъ,
высказался рѣшительно противъ превращенія Митавской гимназіи
въ академію, то-есть въ другой университетъ. Указъ 7 марта
1803 г. подчинилъ гимназію университету; но указъ исполнялся
плохо, и университетъ жаловался министру на самоуправство
гимназіи. Въ 1805 г. курляндское дворянство обратилось съ новой
просьбой, уже на имя Н. Н. Новосильцова, оставить Митавской
гимназіи ея прежнія права и преимущества, предлагая основать
на свои средства губернскую гимназію общаго типа. Главное
Правленіе Училищъ отвѣтило отказомъ на эту просьбу, и универ-
ситетъ составилъ планъ преобразованія гимназіи по общему типу.
Наконецъ, на третью просьбу дворянства, переданную черезъ графа
Буксгевдена, Рижскаго военнаго губернатора, послѣдовало Высо-
чайшее повелѣніе 26 января 1807 г. оставить Митавскую гимна-
зію на прежнемъ основаніи, но съ подчиненіемъ Дерптскому уни-
верситету. Главное Правленіе Училищъ составило тогда планъ
устройства Митавской гимназіи по образцу Ярославской Демидов-
ской гимназіи высшихъ наукъ. Но попечитель Ѳ. И. Клингеръ
въ особой запискѣ остался при прежнемъ мнѣніи о необходи-
мости преобразованія Митавской гимназіи на общихъ основа-
ніяхъ 48).
Настаивая на подчиненіи учебныхъ заведеній своего округа
общегосударственной организаціи, Дерптскій университетъ счи-

93

талъ, однако, необходимымъ нѣкоторыя частныя видоизмѣненія
въ ихъ устройствѣ и учебныхъ планахъ, соотвѣтственно мѣст-
нымъ условіямъ. Въ 1804 г. попечитель представилъ Главному
Правленію Училищъ составленное университетомъ общее поста-
новленіе для гимназій округа; но Главное Правленіе въ засѣданіи
25 августа постановило оставить это представленіе безъ послѣд-
ствій въ виду составленія общаго для всѣхъ округовъ устава
среднихъ учебныхъ заведеній. Въ слѣдующемъ году профессоръ
Парротъ, по порученію училищной комиссіи университета, пред-
ставилъ Главному Правленію Училищъ планъ устройства въ неболь-
шихъ городахъ уѣздныхъ училищъ съ сокращеннымъ курсомъ,
съ меньшимъ числомъ учителей, взамѣнъ чего увеличивалось чи-
сло учителей въ училищахъ большихъ городовъ: эти училища
должны были называться училищами 1-й степени, со штатнымъ
содержаніемъ въ 2.400 рублей, училища меньшія—2-й степени, съ
содержаніемъ по 1.300 рублей; предполагалось открыть училищъ
1-й степени—24, училищъ 2-й степени—9. Главное Правленіе
одобрило этотъ проектъ, исключая наименованія училищъ по степе-
нямъ. Наконецъ, 7 іюня 1806 г. попечитель внесъ въ Главное Прав-
леніе выработанный университетомъ проектъ измѣненій въ общемъ
уставѣ гимназій и уѣздныхъ училищъ Дерптскаго округа, объ-
яснивъ, что опытъ убѣдилъ университетъ въ необходимости этихъ
измѣненій, сообразно съ мѣстными обстоятельствами. Проектъ,
Высочайше утвержденный 16 августа, ограничивалъ курсъ гимна-
зіи тремя классами, въ которыхъ преподаются: Законъ Божій,
философія, греческая и латинская филологія, исторія, географія,
статистика, математика и естественныя науки, всеобщая и нѣмец-
кая филологія, наконецъ, еврейскій языкъ для поступающихъ на
богословскій факультетъ. Кромѣ того полагаются учителя русскаго
и французскаго языковъ и рисованья. Курсъ полнаго уѣзднаго
училища раздѣленъ также на три класса при 4 учителяхъ, пре-
подающихъ: каллиграфіи), рисованіе, русскій, нѣмецкій, латинскій
языки *), ариѳметику, геометрію, естественную исторію и техно-
логію, географію, исторію, физику, антропологію и діететику,
«познаніе отечественныхъ постановленій», нравоученіе и Законъ
*) Постановленіемъ 6 февраля 1805 г. Главное Правленіе исключило изъ предметовъ
преподаванія въ уѣздныхъ училищахъ Дерптскаго округа латинскій языкъ. Но училищная
комиссія университета въ отчетѣ за 1805 г., составленномъ Парротомъ, подробно мотивиро-
вала мнѣніе о необходимости отмѣнить это постановленіе.

94

Божій. Въ малыхъ уѣздныхъ училищахъ положено быть двумъ
классамъ при двухъ учителяхъ.
Въ октябрѣ 1806 г. попечитель донесъ Главному Правленію
Училищъ, что преобразованіе разнообразныхъ учебныхъ заведеній
Дерптскаго округа въ гимназіи и уѣздныя училища закончено:
открыто 5 гимназій и 33 уѣздныя училища съ 1.535 учащимися;
преобразовано и вновь учреждено различныхъ учебныхъ заведеній,
получающихъ содержаніе отъ городскихъ доходовъ—53 съ 2.119
учащимися обоего пола; наконецъ, преобразованы и частію вновь
учреждены частныя учебныя заведенія, въ которыхъ насчитыва-
лось 1,114 учащихся 49).
Когда устройство гимназій и уѣздныхъ училищъ уже закан-
чивалось, университетъ въ 1805 г. поднялъ вопросъ о началь-
номъ образованіи. Проектъ университета о приходскихъ учили-
щахъ вызвалъ большое разногласіе между Главнымъ Правленіемъ
Училищъ, университетомъ, прибалтійскимъ дворянствомъ и духо-
венствомъ. Указами Императрицы Екатерины И 1765 и 1787 г.г.
установленъ былъ порядокъ содержанія начальныхъ и приход-
скихъ училищъ прибалтійскаго края помѣщиками и духовен-
ствомъ. Дерптскій университетъ, ставъ во главѣ учебнаго округа,
немедленно обратилъ вниманіе на сельскія школы: на одного изъ
профессоровъ, членовъ училищной комиссіи, возложена была обя-
занность наблюденія за приходскими училищами; вновь назна-
ченнымъ смотрителямъ уѣздныхъ училищъ дано «особенное пору-
ченіе, состоящее въ приготовленіи къ будущему устроенію при-
ходскихъ училищъ въ деревняхъ, для котораго дана имъ осо-
бенная инструкція, цѣль коей есть та, чтобы пригласить приходъ,
какъ дворянство, такъ и крестьянъ и проповѣдника каждаго при-
хода, дабы они соединили свои силы къ произведенію сего дѣла»;
одновременно съ уѣздными открытъ былъ рядъ городскихъ при-
ходскихъ или народныхъ училищъ, мужскихъ и женскихъ. Эти
предварительныя мѣры заключены были общимъ проектомъ учре-
жденія приходскихъ училищъ, написаннымъ по порученію уни-
верситета неутомимымъ Парротомъ. Проектъ Паррота значительно
отступалъ отъ общаго устава 1804 г. Приходскія училища отдѣ-
ляются отъ первоначальныхъ сельскихъ школъ, ввѣренныхъ
попеченію помѣщиковъ, и по отношенію къ послѣднимъ соста-
вляютъ высшую ступень. Въ каждомъ приходѣ, имѣющемъ
6,000 душъ и меньше населенія, должно быть одно училище.
Преподаваніе раздѣляется между пасторомъ, учителемъ и его

95

адъюнктомъ. Священнику даются нѣкоторыя права общаго над-
зора. Курсъ ученія, обнимающій письмо, ариѳметику, «познаніе
природы», «познаніе отечества по гражданскому учрежденію»,
Законъ Божій и нравоученіе, опредѣленъ въ 3 года. Содержаніе
приходскихъ училищъ принимается на счетъ казны: ежегодный
расходъ на всѣ 279 училищъ прибалтійскихъ губерній исчисленъ
въ 55.900 рублей. Для приготовленія учителей учреждаются на
три года 5 семинарій, на которыя казна отпускаетъ 38.900 рублей.
Наконецъ, на содержаніе приходскихъ училищъ въ городахъ,
27 мужскихъ и 27 женскихъ, испрашивается изъ казны
9.000 рублей ежегодно. Обсужденіе этого проекта въ Главномъ
Правленіи Училищъ затянулось на два года, съ 2 марта 1805 г.
по 14 марта 1807 г. Предположеніе о содержаніи приходскихъ
училищъ на казенный счетъ было рѣшительно отвергнуто, какъ
несогласное съ Предварительными правилами народнаго просвѣ-
щенія, предоставившими заведеніе приходскихъ училищъ «доброй
волѣ жителей, для которыхъ малыя издержки на столь полезный
имъ предметъ не могутъ быть обременительными». Къ этому
Главное Правленіе прибавило другой мотивъ: «полезно также не
вдругъ открывать оныя (приходскія училища), дабы лучъ про-
свѣщенія постепенно проникалъ въ состоянія народныя». Н. Н.
Новосильцевъ подалъ отдѣльное мнѣніе, въ которомъ подробно
разобралъ проектъ Паррота; онъ не находилъ нужнымъ и учре-
жденіе семинарій на казенный счетъ, возлагая обязанности препо-
давателей на пасторовъ и пономарей. Къ мнѣнію Новосильцова
присоединились Свистуновъ, князь Чарторыйскій, графъ Строга-
новъ, графъ Потоцкій. Вмѣстѣ съ тѣмъ, съ Высочайшаго разрѣ-
шенія, проектъ отданъ былъ на разсмотрѣніе дворянскихъ и
городскихъ обществъ прибалтійскихъ губерній. Съ своей стороны
училищная комиссія университета старалась собрать свѣдѣнія о
пожертвованіяхъ, какихъ можно ожидать отъ сельскихъ обществъ.
Дворянство и духовенство отнеслись къ проекту несочувственно;
дворянство желало оставить устройство приходскихъ училищъ на
прежнихъ основаніяхъ, предоставивъ заведеніе ихъ доброй волѣ
помѣщиковъ и населенія, и опасалось чрезмѣрныхъ расходовъ;
духовенство стремилось удержать школы въ своемъ исключитель-
номъ вѣдѣніи и не хотѣло подчиняться «посторонней власти»
Дерптскаго университета. Зато многія сельскія общества, по
донесенію училищной комиссіи, согласились на необходимыя
пожертвованія въ пользу училищъ.

96

14 марта 1807 г. Главное Правленіе постановило поднести
Государю сокращенный и измѣненный въ частностяхъ проектъ
Паррота. Отвергнувъ предположеніе о содержаніи городскихъ и
сельскихъ училищъ на казенный счетъ, Главное Правленіе
согласилось увеличить сумму на учрежденіе учительскихъ семи-
нарій до 42.000 рублей. Но Новосильцевъ, Свистуновъ, князь
Чарторыйскій, графъ Потоцкій и графъ Строгановъ остались по
этому вопросу при прежнемъ мнѣніи. Дальнѣйшаго движенія
проектъ, повидимому, не получилъ 50).
VIII.
Манифестъ 8 сентября 1802 г. въ понятіи «народное про-
свѣщеніе» соединялъ «воспитаніе юношества» и «распростране-
ніе наукъ». На этомъ основаніи въ вѣдѣніе Министерства Народ-
наго Просвѣщенія отдавались всѣ ученыя учрежденія, библіотеки,
музеи, съ Академіей Наукъ во главѣ. Съ самаго своего основа-
нія, въ теченіе всего XVIII вѣка, Академія Наукъ выполняла
двоякое назначеніе, указанное ей еще Петромъ Великимъ: «заве-
сти науки и людей елико мощно скорѣе обучити». Для этой
послѣдней цѣли при Академіи состоялъ университетъ и гимназія.
Съ подчиненіемъ Министерству реформа Академіи стала неизбѣж-
ной по двумъ главнымъ причинамъ. Во-первыхъ, необходимо
было точно опредѣлить положеніе Академіи въ новой системѣ
народнаго просвѣщенія, въ іерархіи ученыхъ и учебныхъ учре-
жденій. Во-вторыхъ, внутреннее состояніе Академіи было очень
печально, и «потребность образованія», по словамъ М. И. Сухом-
линова, «всего живѣе сознаваема была въ ученой средѣ самой
Академіи». Когда въ началѣ царствованія Александра I вопросъ
о реформѣ былъ, наконецъ, поставленъ, «отовсюду послышались
жалобы на крайнюю недостаточность научныхъ пособій, которыми
могла располагать Академія, не имѣвшая ни инструментовъ для
производства наблюденій, ни матеріальныхъ средствъ для ученыхъ
предпріятій въ обширныхъ размѣрахъ. Вмѣстѣ съ тѣмъ акаде-
мики жаловались на свое порабощеніе, вслѣдствіе полнѣйшаго
господства бюрократіи въ управленіи академическими дѣлами.
Представлено было нѣсколько проектовъ устава Академіи Наукъ,
заключающихъ въ себѣ любопытныя черты умственной и обще-
ственной жизни того времени».

97

Еще до учрежденія Министерства, съ 18 марта 1802 г., рабо-
талъ особый комитетъ по составленію новыхъ уставовъ Академіи
Наукъ, Россійской Академіи и Московскаго университета. Новый
президентъ Академіи Н. Н. Новосильцевъ, назначенный 14 февраля
1803 г., быстро привелъ къ окончанію дѣло реформы. 25 іюня
того же года Государь утвердилъ «Регламентъ Академіи Наукъ».
Новый уставъ различаетъ двѣ главныя обязанности Академіи,
общую и спеціальную. Согласно первой обязанности, Академія
должна «расширять предѣлы знаній человѣческихъ, усовершен-
ствовать науки, обогащать ихъ новыми открытіями, распростра-
нять просвѣщеніе, направлять, колико возможно, познанія ко благу
общему, приспособляя къ практическому употребленію теоріи и
полезныя слѣдствія опытовъ и наблюденій». Къ этой общей обя-
занности «присоединяется должность непосредственно обращать
труды свои въ пользу Россіи, распространяя познанія естествен-
ныхъ произведеній Имперіи, изыскивая средства къ умноженію
такихъ, кои составляютъ предметъ народной промышленности и
торговли, къ усовершенствованію фабрикъ, мануфактуръ, ремеслъ
и художествъ, сихъ источниковъ богатства и силы государствъ».
Увеличивая число каѳедръ, между прочимъ, по наукамъ гумани-
тарнымъ, исторіи политической экономіи, статистикъ, регламентъ
устраняетъ односторонность утилитарнаго направленія, характери-
зовавшаго Академію XVIII столѣтія и допускавшаго права граж-
данства лишь для наукъ математическихъ и естественныхъ.
Сообразно двумъ основнымъ цѣлямъ своей научной деятельности,
теоретической и практической, Академія должна ежегодно изда-
вать по одному тому «умозрительныхъ изслѣдованій» и «записокъ,
достойныхъ примѣчанія по своей практической пользѣ, подъ
именемъ Технологическаго журнала». Дѣйствительные члены Ака-
деміи, числомъ 38, раздѣляются на ординарныхъ академиковъ (18)
и адъюнктовъ (20), «между коими полагается неопредѣленное
число экстраординарныхъ академиковъ». Предоставляя Академіи
полную свободу выбирать въ академики, адъюнкты, почетные
члены и корреспонденты лицъ, «извѣстныхъ въ ученомъ свѣтѣ
своими сочиненіями или полезными открытіями», русскихъ и ино-
странцевъ, даже сверхъ комплекта, и по наукамъ, не входящимъ
въ составъ академическихъ, регламентъ удерживаетъ старый поря-
докъ спеціальной подготовки такъ называемыхъ «академическихъ
воспитанниковъ». Эти воспитанники, въ числѣ 20, избираются
изъ университетскихъ студентовъ и гимназистовъ, «имѣющихъ

98

постоянную склонность и отмѣнную способность къ одной изъ
тѣхъ наукъ, коими Академія занимается» и опредѣляются въ Ака-
демію съ чиномъ 12-го класса, подъ руководство академиковъ. Послѣ
экзаменовъ, завершающихъ спеціальную трехлѣтнюю подготовку,
и заграничной командировки, воспитанники получаютъ чинъ
10-го класса и право на вакансіи адъюнктовъ. Регламентъ умалчи-
ваетъ объ академической гимназіи. Съ учрежденіемъ университе-
товъ и гимназій она стала лишней и въ 1805 г. была упразд-
нена, а оставшіеся въ ней 50 воспитанниковъ переведены въ
губернскую петербургскую гимназію въ качествѣ пансіонеровъ
Академіи. Управленіе Академіей распределяется между президен-
томъ, назначаемымъ Верховною властью «изъ особъ первыхъ
четырехъ классовъ», непремѣннымъ секретаремъ, избираемымъ
изъ академиковъ, конференціей, состоящей изъ академиковъ и
адъюнктовъ, и комитетомъ правленія, состоящимъ изъ прези-
дента, двухъ академиковъ и двухъ совѣтниковъ, «свѣдущихъ
законы и обрядъ гражданскій». Средства Академіи составляются
изъ штатной ежегодной суммы въ 120.000 рублей и спеціаль-
ныхъ экономическихъ суммъ 51).
Съ начала царствованія Александра I постепенно возроди-
лось къ новой жизни другое высшее ученое учрежденіе, Россій-
ская Академія. Еще до учрежденія Министерства, въ 1801 г., ей
было возвращено прежнее содержаніе, отнятое Императоромъ Пав-
ломъ, а въ слѣдующемъ году даны средства на изданіе сочине-
ній и постройку особаго зданія. Подчиненная Министерству,
Россійская Академія получила новый уставъ только въ 1818 г.
Къ началу 1812 г., среди политическихъ тревогъ и военныхъ
приготовленій, готовилось открытіе въ С.-Петербургѣ Публичной
Библіотеки, мысль о которой принадлежитъ Екатеринѣ II. Положеніе
14 октября 1810 г., подчинивъ Библіотеку вѣдѣнію Министерства,
оставило ее подъ непосредственнымъ начальствомъ главнаго дирек-
тора, которымъ тогда былъ графъ Д. А. Строгановъ. Въ 1811 г., по
смерти Строганова, должность главнаго директора была упразднена,
и помощникъ Строганова Оленинъ назначенъ директоромъ. 2 января
1812 г. Государь посѣтилъ Библіотеку, а 31 "марта было издано
«Начертаніе подробныхъ правилъ для управленія Императорскою
Публичною Библіотекою.» Событія отечественной войны заста-
вили отложить торжественное открытіе Библіотеки до 1814 г. 52)
Манифестъ 8 сентября 1802 г. отдалъ въ вѣдѣніе Министер-
ства народныя библіотеки, собранія рѣдкостей, натуральные каби-

99

неты, музеи и «всякія учрежденія, какія впредь для распростране-
нія наукъ заведены быть могутъ». Естественно, что заботы объ
устройствѣ и развитіи всѣхъ этихъ учрежденій ложились на мѣст-
ные учебные центры и мѣстную интеллигенцію. Министерство
ограничивалось разсмотрѣніемъ и утвержденіемъ уставовъ и пра-
вилъ для отдѣльныхъ учрежденій и не принимало никакихъ общихъ
мѣръ.
Вмѣстѣ съ уставами университетовъ и подвѣдомственныхъ
имъ учебныхъ заведеній Главное Правленіе Училищъ приготовило
законодательный актъ чрезвычайной важности: первый въ Россіи
цензурный уставъ. Въ XVIII вѣкѣ наблюденіе за произведеніями
печати не успѣло выдѣлиться въ особую, самостоятельную функ-
ціи) высшей администраціи. Первыя цензурныя постановленія
касались духовной литературы, и цензурныя обязанности возлага-
лись на духовныя учрежденія. По уставу Славяно-Греко-Латин-
ской Академіи, ректоръ и профессора должны были наблюдать,
чтобы никто не читалъ и не имѣлъ у себя волшебныхъ, чаро-
дѣйныхъ, гадательныхъ и богохульныхъ книгъ. Съ учрежденіемъ
Духовной Коллегіи, а затѣмъ Св. Синода, духовная цензура на-
всегда сосредоточилась въ его вѣдомствѣ. Отдѣленіе свѣтской
цензуры отъ духовной совершилось по указу 4 октября 1727 г.,
когда наблюденіе за произведеніями свѣтской литературы поручено
было Академіи Наукъ. Съ этого времени, въ теченіе всего XVIII
вѣка, Академія играла роль центральнаго цензурнаго вѣдомства,
въ особыхъ случаяхъ обратившагося къ высшей инстанціи—
Сенату. Съ 80-хъ годовъ начинаются заботы правительства объ
устройствѣ мѣстныхъ цензуръ. Указомъ 15 января 1783 г. пове-
лѣно было «типографіи для печатанія книгъ не различать отъ
прочихъ фабрикъ и рукодѣлій,» вслѣдствіе чего дозволялось откры-
вать ихъ повсюду безъ особыхъ разрѣшеній. Управамъ благо-
чинія предписывалось отдаваемыя въ печать книги свидетельство-
вать, «чтобъ не было въ нихъ ничего противнаго законамъ Божіимъ
и гражданскимъ». Указами 1796 и 1797 гг., «въ прекращеніе
разныхъ неудобствъ, которыя встрѣчаются отъ свободнаго и неогра-
ниченнаго печатанія книгъ», частныя типографіи были закрыты
и учреждены цензуры въ С.-Петербургѣ, Москвѣ, Ригѣ, Одессѣ и
Радзивиловской таможнѣ, а въ 1799 г.—въ Вильнѣ, изъ трехъ
лицъ въ каждомъ городѣ, назначаемыхъ Синодомъ, Сенатомъ, Ака-
деміею Наукъ и Московскимъ университетомъ. Въ высшей инстан-
ціи цензурныя дѣла отданы въ вѣдѣніе З-го департамента Сената.

100

Въ 1799 г. учреждены были цензоры при всѣхъ русскихъ портахъ,
назначеніе коихъ предоставлено мѣстнымъ губернаторамъ. На
содержаніе всѣхъ городскихъ цензуръ по штатамъ отпускалось
свыше 20.000 рублей. Высшей инстанціей для отдѣльныхъ цен-
зуръ былъ не только Сенатъ: по Высочайшему повелѣнію 4
іюля 1797 г. книги недозволенныя или сомнительныя под-
лежали разсмотрѣнію Совѣта Его Императорскаго Величества, а
указъ 17 апрѣля 1800 г. подтвердилъ всѣмъ цензурамъ, чтобы
онѣ безъ одобренія петербургской цензуры не дозволяли печатать
книгъ. Наконецъ, крайнею мѣрою огражденія русскаго общества
отъ «разврата вѣры, гражданскаго закона и благоденствія» явился
указъ 18 апрѣля 1800 г., воспретившій ввозъ изъ за-границы
всякаго рода книгъ и музыкальныхъ произведеній.
Вся эта система цензурныхъ установленій пала съ восшест-
віемъ на престолъ Императора Александра, какъ совершенно
несогласная съ либеральными намѣреніями новаго правительства
доставить обществу «всѣ возможные способы къ распространенію
полезныхъ наукъ и художествъ». 31 марта 1801 г. отмѣнено
было запрещеніе ввозить изъ за-границы всякія произведенія печати,
а въ началѣ слѣдующаго года были уничтожены всякаго рода
цензуры въ городахъ и при портахъ, дозволено вновь учреждать
вольныя типографіи на основаніи закона 1783 г., но цензура
печатаемыхъ въ нихъ книгъ была передана гражданскимъ губер-
наторамъ, при содѣйствіи директоровъ народныхъ училищъ; за
учеными, учебными и другими правительственными учрежденіями,
имѣвшими свои собственныя типографіи, оставлено право само-
стоятельной цензуры. Но и этотъ порядокъ былъ только времен-
нымъ. Широта, съ которой очерченъ былъ кругъ вѣдомства Мини-
стерства Народнаго Просвѣщенія, возвышенный взглядъ на лите-
ратуру, какъ на одинъ изъ главныхъ проводниковъ просвѣщенія,
побудили возложить на это Министерство обязанности централь-
наго цензурнаго вѣдомства. «Предварительныя правила народнаго
просвѣщенія» предрѣшили, что «цензура всѣхъ печатаемыхъ въ
губерніи книгъ принадлежитъ единственно университетамъ, коль
скоро они въ округахъ учреждены будутъ». Руководствуясь этимъ
постановленіемъ, Главное Правленіе Училищъ внесло въ уставы
всѣхъ университетовъ, кромѣ Виленскаго, особыя главы о пред-
варительной цензурѣ книгъ, издаваемыхъ въ предѣлахъ округа.
Въ каждомъ университетѣ образуется цензурный комитетъ изъ
декановъ всѣхъ факультетовъ; обязанности же лекторовъ цензуры

101

несутъ всѣ профессора, адъюнкты и магистры. Въ сомнительныхъ
случаяхъ комитетъ представляетъ свое мнѣніе на разрѣшеніе
совѣта университета. Жалобы авторовъ и издателей на цензурный
комитетъ поступаютъ въ Главное Правленіе Училищъ. Уставы
университетовъ не входятъ въ подробное изложеніе обязанностей
цензоровъ, ограничиваясь общимъ замѣчаніемъ о цѣли учрежденія
цензурныхъ комитетовъ, которая состоитъ въ томъ, «чтобъ отвра-
тить изданіе сочиненій, коихъ содержаніе противно закону, прави-
тельству, благопристойности, добрымъ нравамъ и личной чести
какого либо частнаго человѣка». Въ университете Виленскомъ,
по уставу его, обязанности цензурнаго комитета исполняются
правленіемъ университета, куда представляютъ свои отзывы цен-
зоры изъ профессоровъ каждаго факультета, въ сомнительныхъ
случаяхъ обращающееся къ собранію факультета.
Общимъ закономъ, объединяющимъ постановленіе универси-
тетскихъ уставовъ о цензурныхъ комитетахъ и подробно разъ-
яснившимъ существо правъ и обязанностей цензуры, былъ
«Уставъ о цензурѣ», составленный Главнымъ Правленіемъ Училищъ
и Высочайше утвержденный 9 іюля 1804 г. Первымъ заговорилъ
о необходимости такого закона Н. Н. Новосильцовъ въ засѣданіи
Главнаго Правленія Училищъ 3 октября 1803 г., обратившій
вниманіе Правленія на то, что до надлежащаго устройства цензур-
ныхъ комитетовъ при университетахъ слѣдовало бы принять
надежныя мѣры для предупрежденія злоупотребленій, которыя
допускаются печатаніемъ книгъ, противныхъ религіи и правитель-
ству или клонящихся къ оскорбленію личной чести. Онъ предло-
жилъ или установить предварительную цензуру въ лицѣ особыхъ
цензоровъ, или издать законъ о книгопечатаніи, по образцу мани-
феста датскаго короля 1799 г., который бы точно опредѣлилъ
кары авторамъ и издателямъ за книги, противныя религіи, госу-
дарственному порядку и нравственности. Сначала Главное Прав-
леніе Училищъ склонилось въ пользу втораго предложенія, и
Новосильцовъ, по его порученію, составилъ переводъ датскаго закона
о печати 1799 г. и проектъ необходимыхъ въ немъ измѣненій. Но
академики Озерецковскій и Фусъ, на которыхъ была возложена
подробная разработка вопроса о цензурѣ, высказались въ пользу
установленія предварительной цензуры. Составленный ими проектъ
легъ въ основаніе перваго цензурнаго устава. Во всеподданнѣй-
шемъ докладѣ объ утвержденіи устава и объ учрежденіи въ С.-Петер-
бургѣ особаго цензурнаго комитета, до открытія университета, графъ

102

Завадовскій указалъ основную идею устава въ томъ, что имъ
«нимало не стѣсняется свобода мыслить и писать; но токмо взяты
пристойныя мѣры противъ злоупотребленія оной». На этомъ прин-
ципѣ основываются тѣ статьи устава, которыя опредѣляютъ суще-
ство цензорскихъ обязанностей. «Цензурный комитетъ и каждый
цензоръ въ особенности при разсматриваніи книгъ и сочиненій
наблюдаетъ, чтобы ничего не было въ оныхъ противнаго Закону
Божію, правленію, нравственности и личной чести какого либо
гражданина. Цензоръ, одобрившій книгу или сочиненіе, противное
сему предписанію, какъ нарушитель закона, подвергается отвѣт-
ственности по мѣрѣ важности вины» (§ 15). «Впрочемъ цензура
въ запрещеніи печатанія или пропуска книгъ и сочиненій руко-
водствуется благоразумнымъ снисхожденіемъ, удаляясь всякаго
пристрастнаго толкованія сочиненій или мѣстъ въ оныхъ, которыя
по какимъ либо мнимымъ причинамъ кажутся подлежащими запре-
щенію. Когда мѣсто, подверженное сомнѣнію, имѣетъ двоякій
смыслъ, въ такомъ случаѣ лучше истолковать оное выгоднѣйшимъ
для сочинителя образомъ, нежели его преслѣдовать» (§ 21)» «Скром-
ное и благоразумное изслѣдованіе всякой истины, относящейся до
вѣры, человѣчества, гражданскаго состоянія, законоположенія, упра-
вленія государственнаго или какой бы то ни было отрасли пра-
вленія, не только не подлежитъ и самой умѣренной строгости цен-
зуры, но пользуется совершенною свободою тисненія, возвышаю-
щею успѣхи просвѣщенія».
Въ статьяхъ объ организаціи цензурныхъ комитетовъ и фор-
мальной сторонѣ ихъ обязанностей уставъ подробно развиваетъ
тѣ постановленія, которыя вкратцѣ излагались въ университет-
скихъ уставахъ. Для книгъ, издаваемыхъ въ С.-Петербургскомъ
учебномъ округѣ, учреждается особый цензурный комитетъ въ
С.-Петербургѣ «изъ ученыхъ особъ, пребывающихъ въ сей столицѣ».
Цензура сочиненій, издаваемыхъ Главнымъ Правленіемъ Училищъ,
Академіями: Наукъ, Художествъ и Россійской, кадетскими кор-
пусами, медицинской управой и разными правительственными
учрежденіями и учеными обществами, возложена на попеченіе
самихъ этихъ учрежденій. Журналы и періодическія сочиненія,
выписываемыя изъ-за границы, разсматриваются въ особой цен-
зурѣ при почтамтахъ. Вмѣстѣ съ уставомъ былъ изданъ примѣр-
ный штатъ цензурнаго комитета въ С.-Петербургѣ. Наконецъ,
духовная цензура по прежнему остается въ вѣдѣніи Св. Синода.
Ставъ высшей инстанціей по дѣламъ цензуры, Главное

103

Правленіе Училищъ старалось, по мѣрѣ возможности, сообразо-
ваться съ либеральнымъ духомъ устава. Но постепенно, подъ
давленіемъ внѣшнихъ неблагопріятныхъ обстоятельствъ, свобода
печати подвергалась въ нѣкоторыхъ вопросахъ ограниченіямъ, не
согласовавшимся съ либеральнымъ духомъ устава. Такъ, послѣ Тиль-
зитскаго мира всѣмъ учебнымъ округамъ предписано было, чтобы
«цензуры не пропускали никакихъ артикуловъ, содержащихъ
извѣстія и разсужденія политическія». Въ 1815 г. графъ Разу-
мовскіе! запретилъ столичнымъ цензурнымъ комитетамъ пропускать
въ журналахъ статьи, касающіяся Императорскихъ театровъ и
актеровъ. Наконецъ, въ кругъ запретныхъ темъ, которыхъ почти
не могла касаться литература, включено было крѣпостное право.
Главному Правленію Училищъ приходилось иногда сдерживать
чрезмѣрное усердіе цензоровъ, пускавшихся въ критику по суще-
ству разсматриваемыхъ книгъ, и разъяснять, что такая критика
не входитъ въ обязанности цензуры, которой предоставлено только
право внушать кроткими мѣрами сочинителямъ и переводчикамъ,
чтобы они при изданіи въ свѣтъ сочиненій и переводовъ стара-
лись, сколько возможно, выправлять встрѣчающіяся въ слогѣ
погрѣшности.
Наступавшая постепенно перемѣна въ общемъ характере
внутренней политики и ослабленіе прежняго довѣрія къ свободѣ
общественнаго мнѣнія и свободѣ печати подготовили мѣру, кото-
рая, нарушила единство цензурнаго вѣдомства, подтвержденное
послѣ изданія цензурнаго устава указами: 6 декабря 1808 г. о
непечатаніи никакихъ книгъ безъ разсмотрѣнія ихъ университет-
скими цензурными комитетами и 2 сентября 1810 г. о доставле-
ніи въ Департаментъ Народнаго Просвѣщенія всѣхъ вновь изда-
ваемыхъ книгъ, журналовъ и газетъ съ тою цѣлью, «чтобы Мини-
стерство Народнаго Просвѣщенія имѣло полныя свѣдѣнія по кни-
гопечатанию по всей Имперіи». Но съ 1811 г. Министерство Народ-
наго Просвѣщенія должно было раздѣлить свои обязанности съ
новоучрежденнымъ Министерствомъ Полиціи. Особенной Канцеля-
ріи этого Министерства были поручены: «надзоръ за книгопродав-
цами и типографіями; наблюденіе, чтобы не обращались книги,
журналы, мелкія сочиненія и листки безъ установленнаго отъ Пра-
вительства дозволенія; свѣдѣнія о дозволеніяхъ, данныхъ для тисне-
нія новыхъ сочиненій и переводовъ; о вновь пропущенныхъ изъ
за-границы книгахъ; дозволеніе представленія новыхъ театраль-
ныхъ сочиненій; надзоръ надъ изданіемъ и обращеніемъ разныхъ

104

публичныхъ извѣстій и прочіе предметы сего рода». Право раз-
рѣшать открытіе частныхъ типографій оставлено за Министерствомъ
Народнаго Просвѣщенія, но каждый разъ требовалось свидѣтельство
отъ Министерства Полиціи о благонадежности предпринимателя.
Мало того, министръ Полиціи облекался чрезвычайнымъ правомъ
контроля надъ общей цензурой: «если министръ Полиціи усмо-
тритъ, что въ книгахъ и сочиненіяхъ, и съ одобреніемъ цензуры
изданныхъ, допущены мѣста и выраженія, подающія поводъ къ
превратнымъ толкованіямъ, общему порядку и спокойствію про-
тивнымъ, таковыя министръ Полиціи обязанъ немедленно, съ замѣ-
чаніями своими, вносить на Высочайшее усмотрѣніе и ожидать
повелѣнія». Первый министръ Полиціи А. Д. Балашевъ понялъ
очень широко свои цензурныя обязанности. Онъ просилъ графа
Разумовскаго приказать цензурнымъ комитетамъ доставлять въ
Министерство Полиціи свѣдѣнія о всѣхъ разрѣшаемыхъ ими въ
печати книгахъ и не разрѣшать никакихъ частныхъ объявленій
безъ дозволенія полиціи. «Цензурную ревизію» онъ сосредоточилъ
въ особомъ комитетѣ, проектъ котораго былъ одобренъ Комитетомъ
Министровъ и Высочайше утвержденъ 28 декабря 1811 г.
Графъ Разумовскій заявилъ протестъ противъ этого учрежденія,
справедливо доказывая, что оно лишаетъ общіе цензурные коми-
теты самостоятельности и даже дѣлаетъ ихъ ненужными. Съ
своей стороны графъ Разумовскій составилъ проектъ измѣненій
въ постановленіяхъ о цензурѣ для внесенія его въ Государствен-
ный Совѣтъ. Но этотъ протестъ былъ доложенъ Государю статсъ-
секретаремъ Молчановымъ черезъ три мѣсяца и остался безъ по-
слѣдствій. Уставъ 1804 г. формально сохранилъ свою силу, но на
практикѣ его значеніе уже было подорвано 53).

Вклейка после с. 104

Князь Александръ Голицынъ

105

ГЛАВА ВТОРАЯ.
Князь А. Н. Голицынъ. Министерство Духовныхъ Дѣлъ и
Народнаго Просвѣщенія (1817—1824 гг.).
I.
Назначеніе въ 1816 г. Министромъ Народнаго Просвѣще-
нія князя А. Н. Голицына открыло новую эпоху въ исторіи
Министерства. Въ это время, по окончаніи наполеоновскихъ
войнъ, въ политикѣ Императора Александра, какъ и въ личныхъ
его убѣжденіяхъ и характерѣ, совершалась глубокая перемѣна,
отражавшая общій кризисъ въ политической и культурной жизни
Европы: наступало торжество реакціи противъ результатовъ великой
французской революціи и просвѣщенія XVIII вѣка.
Въ Россіи идеи западно-европейской реакціи пали на бла-
гопріятную почву въ тѣхъ кругахъ общества, которые не сочув-
ствовали либеральнымъ реформамъ первой половины царствованія
Императора Александра. Послѣ отечественной войны эти реформы
стали подвергаться еще болѣе рѣшительному осужденію. Русское
общество переживало тяжелую пору умственнаго броженія и смуты:
старые идеалы колебались, новые еще не были созданы. Рѣзкими,
но едва-ли преувеличенными, чертами охарактеризовалъ состояніе
общества въ это время С. С. Уваровъ, бывшій тогда попечите-
лемъ С.-Петербургскаго учебнаго округа, въ письмѣ за границу къ
знаменитому Штейну: «состояніе умовъ теперь таково, что пута-
ница мысли не имѣетъ предѣловъ. Одни хотятъ просвѣщенія безо-
паснаго, т. е. огня, который бы не жегъ; другіе (а ихъ всего
болѣе) кидаютъ въ одну кучу Наполеона и Монтескье, француз-
скія арміи и французскія книги, Моро и Розенкампфа, бредни
Ш и открытія Лейбница; словомъ, это такой хаосъ
криковъ, страстей, партій, ожесточенныхъ одна противъ другой,

106

всякихъ преувеличеній, что долго присутствовать при этомъ зрѣ-
лищѣ невыносимо: религія въ опасности, потрясеніе нравствен-
ности, поборникъ иностранныхъ идей, иллюминатъ, философъ,
франмасонъ, фанатикъ и т. п.; словомъ полное безуміе. Каждую
минуту рискуешь компрометироваться или сдѣлаться исполнитель-
нымъ орудіемъ самыхъ преувеличенныхъ страстей».
И религіозное настроеніе русскаго общества, каявшагося въ
вольнодумствѣ и индиферентизмѣ, находило себѣ различный
исходъ: одни возвращались къ положительному ученію православія,
другіе попадали подъ вліяніе іезуитовъ, третьи увлекались туман-
нымъ мистицизмомъ, проповѣдью «внутренней церкви». Это
послѣднее теченіе въ духовной жизни русскаго общества захва-
тило и самого Императора Александра. Нравственныя потрясе-
нія, перенесенныя въ великой борьбѣ съ Наполеономъ и личное
знакомство съ корифеями западно-европейскаго мистицизма опре-
дѣлили перемѣну его идеаловъ. Онъ поколебался въ идеяхъ своей
юности и выразилъ новое, охватившее его, настроеніе въ знаме-
нитомъ актѣ Священнаго Союза. По его мысли, принципы Свя-
щеннаго Союза должны были не только водворить миръ и порядокъ
въ международныхъ отношеніяхъ, но также руководить государями
въ управленіи ввѣренными имъ государствами и воспитывать
народныя массы. «Къ чему послужитъ Священный Союзъ», говорилъ
Государь, «если начала его останутся одинокими и не проникнутъ
въ сердце народа»? Ту же мысль выразилъ Сперанскій въ письмѣ
къ Государю отъ 6 января 1816 г.: «всѣ благомыслящіе люди
давно уже признали составъ такъ называемаго у насъ народнаго
просвѣщенія весьма недостаточнымъ. При внутреннемъ свѣтѣ,
озаряющемъ душу Государя, Его Величество нынѣ яснѣе еще,
чѣмъ прежде, узритъ сіи недостатки. Если правила общественнаго
порядка должны быть почерпаемы изъ ученія Христова, то кольми
паче правила воспитанія» 54). Такъ, общими условіями внѣшней
и внутренней политики Россіи, опредѣлилась новая идеальная
цѣль—«основать народное воспитаніе на благочестіи, согласно съ
актомъ Священнаго Союза».
Въ лицѣ князя Голицына и его сотрудниковъ выступили
представители новыхъ идеаловъ и воззрѣній на просвѣщеніе,
прямо враждебныхъ тѣмъ, которыми вдохновлялись реформаторы
первой эпохи. Князь Александръ Николаевичъ Голицынъ, сынъ
капитана гвардіи, родился 8 декабря 1773 г.; еще мальчикомъ
онъ былъ представленъ Императрицѣ Екатеринѣ, которой понра-

107

вился своею бойкостью. Воспитываясь въ Пажескомъ корпусѣ,
онъ по праздникамъ являлся во дворецъ для игръ съ великими
князьями Александромъ и Константиномъ. Въ 1791 г. князь
пожалованъ былъ камеръ-юнкеромъ, а въ 1794 г. началъ военную
службу поручикомъ Преображенскаго полка. Такъ блестяще
начатая карьера была прервана кратковременной опалой при
Императорѣ Павлѣ. Отставленный отъ службы по Высочайшему
указу 6 мая 1799 г., князь жилъ въ Москвѣ до новаго царство-
ванія. Императоръ Александръ приблизилъ къ себѣ товарища
дѣтства, и князь Голицынъ снова вступилъ въ службу 2 сентября
1802 г. за оберъ-прокурорскій столъ 1-го департамента Сената, а
21 сентября назначенъ былъ оберъ-прокуроромъ этого департа-
мента. Въ 1803 г., по увольненіи отъ должности синодальнаго
оберъ-прокурора А. А. Яковлева, Государь пожелалъ назначить
на его мѣсто князя Голицына, мотивируя свой выборъ необходи-
мостью на этомъ важномъ посту имѣть преданнаго и близкаго,
«своего» человѣка. Князь былъ удивленъ сдѣланнымъ ему пред-
ложеніемъ. Воспитанный въ духѣ религіознаго индиферентизма
XVIII столѣтія, раздѣляя увлеченія свѣтскаго общества, князь Голи-
цынъ откровенно заявилъ, что ни по убѣжденіямъ, ни по образу
жизни онъ не годится для предлагаемаго ему поста: «Какой я
прокуроръ, вѣдь я ничему не вѣрю»! говорилъ онъ Государю.
Но Государь настоялъ на своемъ выборѣ, и указомъ 21 октября
1803 г. князь Голицынъ былъ назначенъ оберъ-прокуроромъ
Св. Синода и статсъ-секретаремъ, что́ давало ему право докладывать
Государю синодскія дѣла лично, а не черезъ генералъ-прокурора
или другихъ статсъ-секретарей, какъ было раньше. «Близость
Голицына къ Государю придала блескъ и новой его должности,
которая была до того времени невидною, и возвысила ее до
степени равной съ первыми должностями въ государствѣ». Сначала
служебная ревность молодого оберъ-прокурора вдохновлялась
только формальнымъ чувствомъ долга, природной «языческой
добросовѣстностью», по его собственнымъ словамъ. Но постепенно
въ душѣ князя совершилась глубокая перемѣна, аналогичная той,
которую испыталъ и его царственный другъ. Увлеченный
подъемомъ религіознаго настроенія общества въ эпоху напо-
леоновскихъ войнъ, князь Голицынъ искренно заинтересовался
религіозными вопросами; скептикъ и матеріалистъ превратился
въ вѣрующаго человѣка и съ теченіемъ времени въ горячаго
мистика. Исходя изъ мистическихъ понятій о церкви, не знаю-

108

щей вѣроисповѣдныхъ различій, князь Голицынъ «относился одина-
ково къ православной церкви, какъ и неправославнымъ церквамъ
и исповѣданіямъ, принялъ подъ свое покровительство всѣ секты
и религіозныя общества, не исключая людей Божіихъ и даже
скопцовъ. Все это было для него явленіемъ одного и того же духа
Христова, заслуживающимъ вниманія и уваженія».
Дѣятельность князя Голицына, какъ оберъ-прокурора, ознаме-
нована нѣсколькими весьма важными мѣропріятіями, изъ коихъ
нѣкоторыя имѣли близкую связь съ народнымъ просвѣщеніемъ.
Подъ его предсѣдательствомъ были составлены особымъ комите-
томъ Высочайше утвержденныя 26 іюня 1808 г. «Начертанія
правилъ объ образованіи духовныхъ училищъ и содержаніи ихъ
и духовенства». Указомъ того же дня учреждена была Комиссія
Духовныхъ Училищъ. Далѣе, князь Голицынъ обратилъ вниманіе
на организацію синодальнаго управленія, упорядочилъ канцелярію
Синода и сношенія съ епархіальными архіереями, а въ 1805 г.
испросилъ у Государя распоряженіе объ очередномъ вызовѣ
архіереевъ для присутствія въ Синодѣ. Это распоряженіе способ-
ствовало усиленію власти оберъ-прокурора, позволяя ему оказывать
вліяніе на наличный составъ членовъ Синода, такъ какъ вызовъ
и увольненіе въ епархію архіереевъ совершались по докладамъ
оберъ-прокурора.
Манифестомъ 25 іюня 1810 г. о новомъ раздѣленіи высшихъ
государственныхъ установленій было учреждено «Главное упра-
вленіе духовныхъ дѣлъ иностранныхъ исповѣданій», и во главѣ
новаго вѣдомства поставленъ князь Голицынъ, съ оставленіемъ
въ должности оберъ-прокурора Св. Синода.
Въ 1812 г. князь Голицынъ временно управлялъ Министер-
ствомъ Народнаго Просвѣщенія, а въ 1813 г. сдѣлался руково-
дителемъ новаго религіозно-просвѣтительнаго предпріятія, Библей-
скаго общества въ С.-Петербургѣ, которое образовано было по
иниціативѣ Великобританскаго общества, ставившаго себѣ цѣлью
распространеніе Св. Писанія между членами всѣхъ христіанскихъ
исповѣданій, на разныхъ языкахъ, безъ всякихъ толкованій. Въ
первомъ собраніи общества, 11 января 1813 г., участвовали
представители самыхъ различныхъ круговъ общества: лица духов-
ныя и свѣтскія, русскіе, англичане, нѣмцы, православные, като-
лики, протестанты. Президентомъ комитета общества былъ избранъ
князь Голицынъ. Государь, принявъ званіе члена общества,
пожаловалъ ему единовременно 25 тысячъ рублей, а на будущее

109

время по 10 тысячъ ежегодно. Общество постановило на первое
время ограничиться распространеніемъ въ народѣ, за самую малую
плату, книгъ Ветхаго и Новаго Завѣта на славянскомъ языкѣ,
пріобрѣтенныхъ отъ Св. Синода. Въ 1814 г. общество получило
наименованіе «Россійскаго Библейскаго», съ правомъ открывать
отдѣленія въ губернскихъ и уѣздныхъ городахъ. Тогда же въ составъ
комитета общества впервые вошли нѣкоторыя лица изъ высшей
православной іерархіи. Вслѣдствіе ограниченности запасовъ книгъ
Св. Писанія, издаваемыхъ Синодомъ, самому обществу предо-
ставлено было печатать Библію на свои средства, а въ 1816 г.
разрѣшено приступить къ переводу Св. Писанія на русскій языкъ.
Въ разрѣшеніи всѣхъ этихъ вопросовъ по устройству общества
князь Голицынъ принималъ самое горячее участіе.
Занимая одновременно посты главноуправляющаго дѣлами
иностранныхъ исповѣданій и оберъ-прокурора Св. Синода, поль-
зуясь правомъ личныхъ докладовъ Государю, князь Голицынъ
фактически пріобрѣлъ авторитетъ и положеніе министра духов-
ныхъ дѣлъ къ тому времени, когда освободился постъ министра
Народнаго Просвѣщенія, за выходомъ въ отставку 10 августа
1816 г. графа А. К. Разумовскаго. Мистицизмъ въ это время
уже царилъ въ нѣкоторыхъ кругахъ общества. Личное настроеніе
Императора Александра выразилось въ манифестѣ 1 января
1816 г., повторявшемъ идеи Св. Союза. Отставка графа Разумов-
скаго давала удобный поводъ приступить къ осуществленію идеи
о просвѣщеніи народа въ духѣ Св. Союза. Первымъ шагомъ къ
этой цѣли было назначеніе князя Голицына исправляющимъ
должность министра Народнаго Просвѣщенія, съ оставленіемъ въ
должностяхъ оберъ-прокурора и главноуправляющаго дѣлами
иностранныхъ исповѣданій. Манифестъ 24 октября 1817 г. фор-
мально объединилъ всѣ эти вѣдомства учрежденіемъ Министерства
Духовныхъ Дѣлъ и Народнаго Просвѣщенія. Манифестъ такъ
излагалъ цѣль и основанія реформы: «желая, дабы христіанское
благочестіе было всегда основаніемъ истиннаго просвѣщенія,
признали мы полезнымъ соединить дѣла по Министерству Народ-
наго Просвѣщенія съ дѣлами всѣхъ вѣроисповѣданій въ составъ
одного управленія подъ названіемъ Министерства Духовныхъ Дѣлъ
и Народнаго Просвѣщенія. Само собою разумѣется, что къ оному
присовокупляются и дѣла Св. Правительствующаго Синода съ тѣмъ,
чтобы министръ Духовныхъ Дѣлъ и Народнаго Просвѣщенія
находился по дѣламъ симъ въ такомъ точно къ Синоду отноше-

110

ніи, въ каковомъ состоитъ министръ Юстиціи къ Правитель-
ствующему Сенату, кромѣ однако же дѣлъ судныхъ».
Для новаго Министерства нужны были новые люди. Его
руководящими дѣятелями выступили теперь лица, рѣшительно
осуждавшія систему народнаго просвѣщенія, созданную рефор-
маторами первой эпохи. Въ либерализмѣ той эпохи и въ ея безу-
словномъ довѣріи къ просвѣтительнымъ идеямъ XVIII вѣка пред-
ставители новаго направленія видѣли источникъ разнаго рода
политическихъ потрясеній и религіозныхъ смутъ. На почвѣ народ-
наго просвѣщенія должна была теперь открыться борьба противъ
политическаго либерализма и религіознаго вольнодумства XVIII-го
и первыхъ лѣтъ XIX вѣковъ. Школа должна была стать орудіемъ
политики.
Въ Главномъ Правленіи Училищъ, руководящемъ органѣ
Министерства, наибольшимъ вліяніемъ стали пользоваться новые
люди. То были: М. Л. Магницкій, попечитель Казанскаго округа,
Д. П. Руничъ, попечитель С.-Петербургскаго округа, А. С. Стурдза—
крайніе представители новаго направленія. Болѣе умѣренныхъ
взлядовъ держались: графъ И. С. Лаваль, архимандритъ Филаретъ,
впослѣдствіи знаменитый митрополитъ Московскій, графъ К. А.
Ливенъ, попечитель Дерптскаго округа, впослѣдствіи министръ.
Меньшее значеніе имѣли: М. А. Салтыковъ, оберъ-прокуроръ
Св. Синода кн. Мещерскій, ректоръ С.-Петербургской семинаріи
архимандритъ Иннокентій, баронъ Фитингофъ, членъ Евангеличе-
ской консисторіи Адеркасъ, директоръ Департамента Торговли и
Мануфактуръ Штеръ, О. С. Козодавлевъ, временно-управлявшій
Министерствомъ въ отсутствіе князя Голицына, 3. Я. и Е. В.
Карнѣевы, попечители Харьковскаго округа. Въ этомъ новомъ
составѣ Главнаго Правленія еще оставались нѣкоторые видные
дѣятели предшествующей эпохи: С. С. Уваровъ, Н. И. Фусъ,
И. И. Мартыновъ. Но Уваровъ, добившись открытія С.-Петер-
бургскаго университета, въ 1821 г. сложилъ съ себя званіе попечи-
теля С.-Петербургскаго округа. Незамѣнимый труженикъ Фусъ
съ прежнею ревностью продолжалъ нести на своихъ плечахъ
текущую черную работу по должности члена Главнаго Правленія
Училищъ и Ученаго Комитета, уклоняясь отъ всякихъ столкно-
веній въ принципіальныхъ вопросахъ съ руководителями новаго
Министерства. Директоромъ Департамента Народнаго Просвѣще-
нія былъ назначенъ В. М. Поповъ, бывшій секретарь Библей-
скаго общества и директоръ Канцеляріи министра Внутреннихъ

111

Дѣлъ; директоръ другаго Департамента, Духовныхъ Дѣлъ, А. И.
Тургеневъ былъ высокообразованный и гуманный человѣкъ,
питомецъ Московскаго университетскаго благороднаго пансіона и
Геттингенскаго университета; онъ находился въ близкихъ отно-
шеніяхъ со всѣми выдающимися литературными дѣятелями того
времени, состоялъ членомъ знаменитаго «Арзамаса», а съ 1812 г.
несъ обязанности секретаря Библейскаго Общества.
Учрежденіе новаго Министерства возбудило недоумѣніе и
тревогу среди лицъ, свободныхъ отъ мистическихъ увлеченій, хотя
и непринадлежавшихъ къ либеральнымъ кружкамъ. Противъ него
высказались Цесаревичъ Константинъ Павловичъ и Н. М. Карам-
зинъ. Даже дѣятели самого Министерства не всѣ были довольны.
А. С. Стурдза, написавшій знаменитую инструкцію Ученому
Комитету, вполнѣ сочувствуя основной мысли реформы—«сочетать
навсегда науку съ религіей и скрѣпить благотворный между ними
союзъ посредствомъ единства въ направленіи той и другой»—
находилъ въ организаціи Министерства рядъ крупныхъ ошибокъ;
по его мнѣнію, «самая грубая ошибка, впрочемъ умышленная,
состояла въ томъ, что дѣла Синода и дѣла терпимыхъ религіи,
даже мусульманства и язычества, установили въ рядъ и распре-
делили по отдѣленіямъ и столамъ въ одномъ и томъ же депар-
таменте». Дѣйствительно, эта несообразность, объясняемая общимъ
характеромъ мистицизма той эпохи—вѣроисповѣднымъ индифе-
рентизмомъ и полнымъ равнодушіемъ къ интересамъ господ-
ствующей церкви, возстановила, наконецъ, противъ Министерства
православное духовенство и была причиной его паденія.
Министерство Духовныхъ Дѣлъ и Народнаго Просвѣщенія
просуществовало до 1824 г., когда вышелъ въ отставку князь
А. Н. Голицынъ: онъ былъ побѣжденъ людьми, которые съ
самаго основанія новаго Министерства усмотрѣли въ немъ врага
православной церкви. Постепенно разростаясь, обвиненія противъ
князя Голицына достигли чудовищныхъ размѣровъ: «слѣпотствую-
щій министръ» рисовался «явнымъ врагомъ клятвеннымъ церкви
и государства»; подъ его покровительствомъ зрѣлъ будто-бы планъ
ниспроверженія православной вѣры, развращенія учащагося юно-
шества, даже политической революціи, «разоренія Россіи».
Противъ князя Голицына сплотилась группа лицъ, очень раз-
личныхъ по характеру и убѣжденіямъ: митрополитъ Серафимъ,
искренно убѣжденный въ опасности, грозящей церкви, могуще-
ственный временщикъ Аракчеевъ, видѣвшій себѣ соперника въ

112

князѣ Голицынѣ, мрачный фанатикъ—архимандритъ Фотій, «нрав-
ственный феноменъ»—Магницкій, понявшій шаткость положенія
князя Голицына и заблаговременно примкнувшій къ его врагамъ.
Въ числѣ враговъ министра былъ и адмиралъ Шишковъ, не при-
нимавшій, впрочемъ, непосредственнаго участія въ борьбѣ про-
тивъ него. Навѣты Аракчеева, грубыя сцены, устроенныя Фотіемъ,
предавшимъ министра проклятію, его посланія Государю «о томъ,
какъ пособить, дабы остановить революцію», личныя жалобы
митрополита произвели, наконецъ, свое дѣйствіе на Императора
Александра. Въ 1824 г., когда происходили эти событія, онъ
уже окончательно отрекся отъ либеральныхъ идей своей моло-
дости и съ тревогою слѣдилъ за распространеніемъ «пагубнаго
духа вольномыслія или либерализма». Его настроеніе въ это время
было таково, что возможность политической революціи, какъ
послѣдствія религіозно-нравственной смуты, не могла показаться
ему невѣроятной.
Самъ князь Голицынъ понялъ, наконецъ, трудность своего
положенія и обратился къ Государю съ просьбой уволить его
отъ всѣхъ должностей. «Я чувствую», откровенно заявилъ онъ,
«что на это пришла пора». Государь отвѣчалъ ему: «и Я, любез-
ный князь, не разъ уже хотѣлъ объясниться съ вами откровенно.
Въ самомъ дѣлѣ, ввѣренное вамъ Министерство какъ то не уда-
лось вамъ. Я думаю уволить васъ отъ званія министра, упразднить
сложное Министерство, но принять вашу отставку никогда не
соглашусь. Вы останетесь при Мнѣ, вѣрнѣйшій другъ всего Моего
семейства, и, кромѣ того, Я прошу васъ оставить за собою
званіе члена Государственнаго Совѣта и главное управленіе
почтовымъ департаментомъ. Такимъ образомъ дѣла пойдутъ по
старому, и Я не лишусь вашей близости, вашихъ совѣтовъ».
15 мая 1824 г. князь А. Н. Голицынъ былъ уволенъ отъ
должности министра, а 17 мая—отъ званія члена Комиссіи
Духовныхъ Училищъ. Одновременно онъ сложилъ съ себя и
обязанности президента Россійскаго Библейскаго общества. Оста-
ваясь близкимъ человѣкомъ къ Императорской семьѣ, князь Голи-
цынъ въ царствованіе Императора Николая I, въ 1830 г., былъ
назначенъ канцлеромъ россійскихъ орденовъ; въ 1839—1843 гг.
предсѣдательствовалъ въ общихъ собраніяхъ Государственнаго
Совѣта. Кромѣ государственной службы, князь Голицынъ удѣлялъ
много времени филантропической дѣятельности: былъ президен-
томъ Человѣколюбиваго Общества, содѣйствовалъ учрежденіи)

113

попечительнаго о тюрьмахъ общества, попечительства о бѣдныхъ,
пріюта для неизлечимо больныхъ. Выйдя въ 1843 г. въ отставку,
князь Голицынъ умеръ въ слѣдующемъ году въ Крыму ").
II-
Организація центральныхъ учрежденій Министерства Духов-
ныхъ Дѣлъ и Народнаго Просвѣщенія изложена въ актѣ «Учре-
жденія Министерства», сопровождающемъ манифестъ 24 октября
1817 г. и распадающемся на двѣ части: первая содержитъ
постановленія общія и частныя объ отдѣльныхъ учрежденіяхъ,
входящихъ въ составъ Министерства, вторая—«особенный наказъ»
министру.
Соотвѣтственно двумъ главнымъ вѣдомствамъ, соединеннымъ
въ Министерствѣ, учреждены два Департамента: Духовныхъ Дѣлъ
и Народнаго Просвѣщенія. Первый Департаментъ раздѣляется на
четыре отдѣленія: 1) по дѣламъ греко-россійскаго исповѣданія, 2) по
дѣламъ римско-католическаго, греко-уніатскаго и армянскаго испо-
вѣданій, 3) по дѣламъ всѣхъ протестантскихъ исповѣданій, 4) по
дѣламъ еврейской, магометанской и прочихъ вѣръ нехристіанскихъ.
Въ Департамент* Народнаго Просвѣщенія, раздѣляющемся на
четыре отдѣленія, сосредоточиваются дѣлопроизводства: 1) по Глав-
ному Правленію Училищъ (3 стола), 2) училищное (сношенія
съ учебными округами—2 стола), 3) по особымъ заведеніямъ
(2 стола), 4) хозяйственное (2 стола). Кромѣ того, въ Департа-
ментѣ состоятъ столы секретарскій и журналистскій, вѣдающіе
дѣла по управленію Департаментомъ. На особый столъ возложена
обязанность храненія дѣлъ въ архивѣ.
Главное Правленіе Училищъ опредѣляется, какъ «Совѣтъ
министра по части училищныхъ заведеній въ учебныхъ округахъ».
Составъ и компетенція Главнаго Правленія остаются прежними:
на его обязанности лежитъ разсмотрѣніе и составленіе всѣхъ
новыхъ проектовъ по учрежденію и улучшенію учебныхъ заведе-
ній. Особой канцеляріи Главнаго Правленія не полагается.
Отдѣльную часть Главнаго Правленія составляетъ Ученый
Комитетъ, состоящій изъ трехъ или четырехъ членовъ. Ученому
Комитету поручается: 1) разсмотрѣніе учебныхъ книгъ и пособій,
2) «сужденіе о книгахъ всякаго рода, входящихъ къ министру
по разнымъ случаямъ и для разныхъ предлоговъ отъ издателей

114

и инымъ образомъ», 3) разсмотрѣніе проектовъ, предположеній и
представленій по ученой части. Въ непосредственномъ вѣдѣніи
Комитета находятся Экспедиція географическая, Экспедиція о
снабженіи училищъ пособіями по части естественной исторіи и
Журналъ Департамента Народнаго Просвѣщенія. «Содержаніе сего
періодическаго сочиненія долженствуетъ быть съ наивящшимъ
попеченіемъ и разборчивостью назначаемо и составлять изданіе
столько же полезное, колико занимательное и пріятное для всеоб-
щаго употребленія». Въ Ученомъ Комитетѣ сдѣлано было еще
предложеніе, правда не осуществившееся, изъять изъ употребле-
нія «Періодическое сочиненіе объ успѣхахъ народнаго просвѣще-
нія», какъ книгу опасную по нѣкоторымъ ея мѣстамъ, и замѣ-
нить ее собраніемъ законовъ и правилъ, по плану Almanach de
l'universite de France.
Для непосредственнаго и ближайшаго занятія всѣми экономи-
ческими и казначейскими дѣлами по Департаменту Народнаго
Просвѣщенія при Главномъ Правленіи Училищъ состоитъ хозяй-
ственный комитетъ. Въ вѣдѣніи Департамента находятся еще
книжный магазинъ и книжная лавка. Всего въ Департаменте
Народнаго Просвѣщенія полагается 66 чиновниковъ, съ содержа-
ніемъ въ 110.450 руб.. и въ Департаменте Духовныхъ Дѣлъ—
44 чиновника, съ содержащимъ въ 94.500 руб.
«Особенный наказъ» министру подробно регламентируетъ его
власть, обязанности и отношенія къ отдѣльнымъ учрежденіямъ.
Въ общемъ степень и предѣлы власти министра опредѣляются
Общимъ учрежденіемъ Министерствъ 1811 г. Наказъ особенно
подробно останавливается на отношеніяхъ министра къ духов-
нымъ учрежденіямъ, такъ какъ это были совершенно новыя отно-
шенія. Должность оберъ-прокурора Св. Синода отдѣляется отъ
должности министра и становится посредствующей инстанціёй
между нимъ и Синодомъ. Отношенія оберъ-прокурора Св. Синода
къ министру приравниваются къ отношеніямъ оберъ-прокуроровъ
Сената къ генералъ-прокурору. Доклады Государю по дѣламъ
Синода дѣлаются министромъ. Министръ состоитъ членомъ Комис-
сіи духовныхъ училищъ и имѣетъ въ своемъ вѣдѣніи ея канцеля-
рію. По дѣламъ иностранныхъ исповѣданій министръ сносится съ
Римско-католической духовной коллегіей и Юстицъ-коллегіей
лифляндскихъ и эстляндскихъ дѣлъ, чрезъ посредство ихъ про-
куроровъ, «по правительственной токмо части дѣлъ»; по дѣламъ
же судебнымъ эти коллегіи относятся къ Сенату и министру

115

Юстиціи. Заключительныя главы наказа посвящены подробно-
стямъ назначеній на разныя должности по учрежденіямъ, входя-
щимъ въ составъ Министерства, и порядка дѣлопроизводства въ
Департаментахъ,—подробностямъ, не имѣющимъ важнаго значенія.
27 марта 1818 г. открылъ свою дѣятельность Ученый Коми-
тетъ въ составѣ трехъ членовъ: графа И. С. Лаваля, Н. И. Фуса и
А. С. Стурдзы. Въ первомъ засѣданіи Стурдза предложилъ соста-
вить подробный планъ занятій Комитета. 24 апрѣля проектъ
инструкціи Комитету былъ одобренъ, причемъ только Фусъ сдѣ-
лалъ нѣсколько замѣчаній. Инструкція, утвержденная 5 августа
1818 г., явилась какъ бы комментаріемъ къ манифесту и «Учре-
ждению» Министерства 1817 г., раскрывающимъ духъ реформы.
Основываясь на главѣ VII, §§ 82, 83 и 90 «Учрежденія» Мини-
стерства, инструкція указываетъ цѣль дѣятельности Комитета въ
достиженіи «постояннаго и спасительнаго согласія между вѣрою,
вѣдѣніемъ и властью, или, другими выраженіями, между христіан-
скимъ благочестіемъ, просвѣщеніемъ умовъ и существованіемъ
гражданскимъ». Относя на этомъ основаніи всѣ вѣтви просвѣще-
нія къ тремъ кореннымъ началамъ—къ Богу, къ человѣку и къ при-
родѣ, Стурдза предлагаетъ особую «классификацію учебной си-
стимы»: подраздѣленіе наукъ на теологическія, антропологиче-
скія и физико-математическія. Заключается инструкція подробными
правилами, которыми Комитетъ долженъ руководиться при раз-
смотрѣніи книгъ. Особенная осторожность рекомендуется по отно-
шенію къ книгамъ по философіи и естествознанію.
Необыкновенно обширный кругъ вѣдомства новаго Мини-
стерства былъ нѣсколько сокращенъ въ 1822 г., когда Высочай-
шимъ повелѣніемъ 30 мая всѣ медицинскія учрежденія, под-
вѣдомственныя Министерству Народнаго Просвѣщенія, переданы
были въ вѣдѣніе Министерства Внутреннихъ Дѣлъ, за исключе-
ніемъ медицинскихъ факультетовъ, оставшихся въ составѣ уни-
верситетовъ 56).
III.
Преобразованіе системы народнаго просвѣщенія въ духѣ Свя-
щеннаго Союза не коснулось основъ ея внѣшней организаціи: дѣле-
нія государства на учебные округа, іерархіи учебныхъ заведеній,
положенія университетовъ, какъ учебно-административныхъ цент-
ровъ. Общіе уставы университетовъ и среднихъ школъ 1804 г. не

116

были отмѣнены. Вниманіе рефарматоровъ сосредоточивалось на учеб-
ныхъ планахъ, на содержаніи предметовъ преподаванія и общемъ его
направленіи, на гражданскихъ и нравственныхъ обязанностяхъ
учащихъ и учащихся, Всѣ мѣры по этимъ вопросамъ клонились
къ одной цѣли—изгнанію опаснаго духа философскаго вольномыслія
и установленію «спасительнаго согласія между вѣрою, вѣдѣніемъ
и властью».
Новыя просвѣтительныя идеи, провозглашенныя манифестомъ
24 октября 1817 г. и комментированныя инструкціей Ученому
Комитету, предстояло примѣнить прежде всего къ университетамъ.
Университетскій вопросъ теперь впервые осложнился политиче-
скими соображеніями, явившимися подъ вліяніемъ событій въ
Германіи. Нѣмецкіе университеты приняли живое участіе въ
національно-конституціонномъ движеніе начавшемся въ Германіи
въ исходѣ втораго десятилѣтія XIX вѣка. Послѣ Вартбургскаго
праздника 1817 г. и убійства Коцебу «карлсбадскія конферен-
ціи», руководимыя австрійскимъ правительствомъ, выработали рядъ
строгихъ мѣръ, ограничившихъ автономію германскихъ университе-
товъ и свободу -преподаванія въ нихъ. Въ Россіи внимательно
слѣдили за германскими событіями, и въ правительственныхъ
сферахъ усвоенъ былъ взглядъ на нѣмецкіе университеты, какъ
на очаги революціи. Выразителями его явились Стурдза и Маг-
ницкій. Авторъ инструкціи Ученому Комитету во время Ахенскаго
конгресса, въ ноябрѣ 1818 г., составилъ записку о современномъ
положеніи Германіи—«Mémoire sur l'etat actuel de PAllemagne.
Изображая опасности, которыми грозитъ спокойствію всей Европы
революціонное движеніе въ Германіи, Стурдза съ особеннымъ вни-
маніемъ останавливается на положеніи университетовъ и считаетъ
необходимой коренную реформу: уничтоженіе средневѣковыхъ при-
вилегій университетовъ, строгій контроль надъ преподаваніемъ.
Магницкій, при обсужденіи въ Ученомъ Комитетѣ проекта новаго
цензурнаго устава, съ обычной рѣзкостью изобразилъ политическую
роль германскихъ университетовъ. «Профессоры безбожныхъ универ-
ситетовъ», говорилъ Магницкій, «передаютъ тонкій ядъ невѣрія и
ненависти къ законнымъ властямъ несчастному юношеству». На
это обвиненіе возразилъ Фусъ: безбожныхъ университетовъ нигдѣ
нѣтъ, а если есть въ нѣкоторыхъ изъ нихъ вольнодумцы, то простая
справедливость запрещаетъ безъ убѣдительныхъ доказательствъ
называть безбожными цѣлыя сословія и осуждать невинныхъ съ
виновными. Но хотя не всѣ члены Главнаго Правленія Училищъ

117

раздѣляли крайніе взгляды Стурдзы и Магницкаго, въ общемъ
авторитетъ германскаго университетскаго строя былъ подорванъ въ
ихъ глазахъ. «Вооружаясь противъ университетовъ протестантской
Германіи», говоритъ академикъ Сухомлиновъ, «члены Главнаго
Правленія Училищъ не скрывали своего сочувствія къ католи-
ческимъ училищамъ Франціи и Австріи и въ особенности къ тѣмъ
изъ нихъ, въ которыхъ наиболѣе господствовала клерикальная
дисциплина».
Отрицательное отношеніе къ германскимъ университетамъ,
смѣнившее прежнее увлеченіе ими, побуждало прежде всего огра-
дить отъ ихъ вліянія русское учащееся юношество. 20 апрѣля
1820 г. Комитетъ Министровъ постановилъ отозвать изъ всѣхъ
германскихъ университетовъ русскихъ студентовъ. Это положеніе
не получило Высочайшаго утвержденія, но въ концѣ года графъ
Нессельроде увѣдомилъ министра Внутреннихъ Дѣлъ, что Госу-
дарь «обратилъ вниманіе на опасности, коимъ подвергаются под-
данные Его Величества, и именно студенты нѣмецкихъ провинцій
Имперіи, кои находятся въ германскихъ университетахъ, сдѣлав-
шихся съ нѣкотораго времени театромъ всякаго рода неустройствъ,
и гдѣ молодые люди почерпаютъ понятія самыя противныя рели-
гіи и нравственности». Признавая опасными лишь нѣкоторые
университеты, Гейдельбергскій, Іенскій и Гиссенскій, и считая
несвоевременнымъ общее распоряженіе объ удаленіи русскихъ юно-
шей изъ нѣмецкихъ университетовъ, Государь выразилъ желаніе,
чтобы Рижскій военный губернаторъ, маркизъ Паулуччи, «друже-
любными внушеніями и увѣщаніями» склонялъ родителей и
опекуновъ къ вызову молодыхъ людей изъ Германіи, предупреж-
дая, «что несогласіе ихъ на принятіе сего благонамѣреннаго совѣта
покажетъ собственный ихъ образъ мыслей съ невыгодной стороны
и будетъ имѣть послѣдствіемъ для ихъ дѣтей существенныя и
неизбѣжныя неудобства въ Россіи». Маркизъ Паулуччи, увѣдомляя
министра Внутреннихъ Дѣлъ о принятыхъ имъ мѣрахъ, высказалъ
мнѣніе, что къ числу опасныхъ университетовъ слѣдуетъ отнести
и Вюрцбургскій. Въ то же время попечитель Дерптскаго округа
просилъ министра Народнаго Просвѣщенія исходатайствовать
Высочайшее повелѣніе о недопущеніи въ Дерптскій университетъ
студентовъ, обучавшихся прежде въ иностранныхъ университетахъ.
Комитетъ Министровъ призналъ излишнимъ ходатайство объ
особомъ Высочайшемъ указѣ и постановилъ уполномочить мини-
стра Народнаго Просвѣщенія разрѣшить этотъ вопросъ собствен-

118

ною властью: Дерптскій университетъ, по предписанію министра,
долженъ былъ издать публикацію, что въ него не будутъ прини-
маться лица, обучавшіяся въ иностранныхъ университетахъ. 14 іюля
1822 г. Государь утвердилъ положеніе Комитета. Новымъ положе-
ніемъ Комитета Министровъ 22 февраля 1823 г. запрещеніе
обучаться въ четырехъ германскихъ университетахъ, признанныхъ
особенно опасными, распространено было на юношество всего
государства 57).
Отрицательное отношеніе руководящихъ дѣятелей новаго
Министерства къ основамъ университетскихъ уставовъ 1804 г.
не вызвало, однако, общей реформы университетовъ. «Обновленіе»
послѣднихъ совершалось путемъ отдѣльныхъ узаконеній и адми-
нистративныхъ распоряженій, посвященныхъ отдѣльнымъ универ-
ситетамъ и вопросамъ университетской организаціи и преподава-
нія.
Самому радикальному преобразованію, руководимому М. Л.
Магницкимъ, подвергся Казанскій университетъ. 10 февраля
1819 г. министръ, съ Высочайшаго разрѣшенія, поручилъ Маг-
ницкому, какъ члену Главнаго Правленія Училищъ, подробно
обревизовать Казанскій университетъ, о положеніи котораго были
получены неблагопріятныя извѣстія. Въ отчетѣ, представленномъ
9 апрѣля, Магницкій съ обычной рѣзкостью изобразилъ упадокъ
университета: забвеніе «запутанными въ дѣлахъ и неблагонадеж-
ными» профессорами элементарныхъ требованій нравственнаго и
служебнаго долга, распущенность студентовъ, небрежность и опас-
ный духъ въ преподаваніи, жалкое состояніе учебныхъ пособій,
злоупотребленія и безпорядки въ хозяйствѣ. Для искорененія зла
Магницкій предложилъ крайнюю мѣру: по его мнѣнію, универ-
ситетъ, «нарушившій коренныя обязанности свои, злоупотребив-
шій сумму въ 2 милліона рублей (это была общая сумма рас-
ходовъ на университетъ со времени его основанія 5 ноября
1805 г.), причинившій очевидный вредъ не только отъ себя
непосредственно, но и въ обширномъ округѣ, по непреложной
справедливости и по всей строгости правъ, подлежитъ уничтоже-
нію. Уничтоженіе сіе можетъ быть двухъ родовъ: 1) въ видѣ
пріостановленія университета и 2) въ видѣ публичнаго его разру-
шенія». По докладу министра о результатахъ ревизіи Магницкаго
послѣдовало Высочайшее повелѣніе: «для поддержанія Казанскаго
университета въ существованіи его немедленно принять надлежащія
мѣры къ приведенію всѣхъ частей онаго въ должный порядокъ»;

119

начать преобразованіе съ увольненія всѣхъ ненадежныхъ профессо-
ровъ и замѣны ихъ профессорами изъ другихъ округовъ, притомъ
преимущественно русскими людьми; предложить вопросъ о пре-
образованіи университета на обсужденіе Главнаго Правленія Учи-
лищъ. 14 іюня 1819 г. получили Высочайшее утвержденіе
основанія реформы университета. Рѣшено было: 1) ввести препо-
даваніе богопознанія и христіанскаго ученія, 2) уволить нена-
дежныхъ профессоровъ, 3) учредить должность директора для эконо-
мической, полицейской и нравственной части, 4) преобразовать
гимназію и главное народное училище. Исполненіе реформы
возлагалось на попечителя, которымъ 8 іюня былъ назначенъ Маг-
ницкій. Въ руководство своимъ помощникамъ, директору и ректору
университета, Магницкій составилъ инструкцію, Высочайше утвер-
жденную 17 января 1820 г. Опубликованная въ Журналѣ Депар-
тамента Народнаго Просвѣщенія, она подробно излагаетъ, въ
примѣненіи къ университету, идеи инструкціи Ученому Комитету,
составленной Стурдзой, и вмѣстѣ съ послѣдней представляетъ
полную программу дѣятельности Министерства Духовныхъ Дѣлъ
и Народнаго Просвѣщенія.
По смыслу Высочайшаго повелѣнія 14 іюня 1819 г. и
инструкціи 17 января 1820 г. преобразованіе Казанскаго универ-
ситета должно было совершиться безъ коренныхъ измѣненій его
устава, путемъ административныхъ мѣръ, исходящихъ отъ попе-
чителя и направленныхъ къ водворенію порядковъ, начертанныхъ
въ инструкціи. Лишь нѣкоторыя мѣры, требовавшія измѣненій
въ уставѣ, проходили черезъ центральныя учрежденія Министер-
ства, Ученый Комитетъ и Главное Правленіе Училищъ, и утвер-
ждались законодательнымъ порядкомъ, или восходили на Высо-
чайшее утвержденіе непосредственно по докладамъ министра.
Главное Правленіе Училищъ знакомилось съ результатами
преобразованія университета по отчетамъ Магницкаго, которые,
по словамъ его біографа, «были проникнуты самовосхваленіемъ,
не знавшимъ никакихъ предѣловъ. Чѣмъ сильнѣе слышалось
выраженіе сомнѣнія въ обществѣ, тѣмъ настойчивѣе старался онъ
выставлять великія заслуги Казанскаго университета и довольно
ясно высказывалъ желаніе, чтобы университетъ этотъ былъ при-
нятъ образцомъ всѣхъ другихъ однородныхъ съ нимъ заведеній
въ Россіи». Не входя въ подробный разборъ отчетовъ Магниц-
каго, Главное Правленіе нѣсколько разъ осторожно высказывало
свои недоумѣнія и сомнѣнія. Такъ отчетъ за 1821—1822 г.

120

вызвалъ замѣчаніе, что въ немъ «заключаются однѣ только пред-
положенія и очень мало о томъ, что́ сдѣлано»; въ другой разъ,
по поводу пышной картины блестящаго состоянія университета,
Главное Правленіе замѣтило, что для сужденія о ней «потребно
постороннее достовѣрное утвержденіе и засвидѣтельствованіе».
Произвольность отчетовъ Казанскаго попечителя побудила Глав-
ное Правленіе установить общія формы отчетовъ, обязательныя
для попечителей всѣхъ округовъ.
Произведенная въ 1826 г., по Высочайшему повелѣнію,
генералъ-маіоромъ Желтухинымъ ревизія раскрыла очень печаль-
ные результаты преобразованія Казанскаго университета. Про-
фессорская корпорація и студенты были деморализованы, научная
и литературная дѣятельность замерла. Обнаружены были также
большія злоупотребленія въ веденіи университетскаго хозяйства.
По разсмотрѣніи въ Главномъ Правленіи Училищъ донесенія
Желтухина и оправданій Магницкаго, послѣдній 6 мая 1826 г.
былъ уволенъ отъ должности попечителя и члена Главнаго Пра-
вленія Училищъ 58).
Одновременно съ Казанскимъ Университомъ пережилъ
тяжелое испытаніе его младшій собратъ, только что учрежденный
университетъ О.-Петербургскій. Въ концѣ 1816 г. князь Голицынъ
представилъ Государю проектъ своего предшественника о пре-
образованіи С.-Петербургскаго педагогическаго института, соста-
влявшаго отдѣленіе будущаго университета, въ Главный педаго-
гическій институтъ, высшее учебное заведеніе, замѣняющее уни-
верситетъ. 23 декабря проектъ съ нѣкоторыми измѣненіями былъ
утвержденъ. Уставъ, указывая спеціальное назначеніе института
«въ образованіи учителей, магистровъ, адъюнктовъ, профессоровъ
для всѣхъ училищъ въ Имперіи, подвѣдомственныхъ Министер-
ству Просвѣщенія и независящихъ отъ онаго, наставниковъ для
честныхъ учебныхъ заведеній или пансіоновъ, и для домашняго
воспитанія», даетъ ему положеніе, близкое къ университету. Въ
институтѣ «преподаются всѣ тѣ науки (исключая медицинскихъ),
изящныя искусства и языки, коимъ обучаются въ университе-
тахъ». Управленіе институтомъ организовано по образцу универ-
ситетовъ. Въ служебныхъ и пенсіонныхъ правахъ и преимуще-
ствахъ профессора и проподаватели уравниваются съ преподава-
телями университетовъ. Комплектъ воспитанниковъ, принимае-
мыхъ на казенное содержаніе, назначенъ въ 100 человѣкъ. Курсы
ученія раздѣляются: на «собственные» или спеціальные—для

121

воспитанниковъ, готовящихся къ профессорскому или учительскому
званію, и публичные—для гражданскихъ чиновниковъ. Полный
курсъ ученія проходится въ 6 лѣтъ и раздѣляется на предвари-
тельный—двухгодичный, высшій—трехгодичный и спеціальный—
посвященный изученію педагогики. Предварительный курсъ обни-
маетъ гимназическіе предметы, преимущественно старшихъ клас-
совъ. Высшій курсъ раздѣляется на три отдѣленія или факуль-
тета: наукъ философскихъ и юридическихъ, наукъ физическихъ
и математическихъ, наукъ историческихъ и словесныхъ. На пуб-
личныхъ курсахъ преподаются науки, нужныя для экзаменовъ на
чины. Для производства этихъ экзаменовъ при институтѣ
состоитъ особый комитетъ испытаній. Успѣшно окончившимъ
курсъ воспитанникамъ дается право на чины 14—10-го классовъ.
Лучшіе изъ казенныхъ воспитанниковъ, готовящіеся къ профес-
сурѣ, посылаются за-границу подъ руководство иностранныхъ
ученыхъ. Штатъ института исчисленъ въ 165.000 р. Въ эту
сумму вошли 130.000 р., положенные по штату 1803 г. на уни-
верситетъ.
При институтѣ 1 сентября 1817 г. былъ открытъ Благо-
родный пансіонъ, подобный пансіону, существовавшему при
Московскомъ университетѣ, на 100 воспитанниковъ. По курсу
наукъ пансіонъ стоялъ ниже Главнаго педагогическаго инсти-
тута, а потому воспитанникамъ его, если бы кто пожелалъ изъ
нихъ, предоставлялось право по выбытіи изъ пансіона довершать
образованіе свое въ одномъ изъ факультетовъ Педагогическаго
института. Управленіе пансіономъ устроено по образцу Царско-
сельскаго лицея: онъ находится въ вѣдѣніи попечителя округа и
управляется правленіемъ, состоящимъ изъ директора института,
инспектора пансіона и его помощника. По указу 14 февраля
1818 г. пансіонъ получилъ, вмѣстѣ съ Московскимъ универси-
тетскимъ пансіономъ, важное преимущество выпускать воспитан-
никовъ съ правомъ на чины 14—10-го классовъ и съ освобожде-
ніемъ отъ экзаменовъ по указу 6 августа 1809 г.
Кромѣ пансіона при институтѣ, по иниціативѣ попечителя,
возникло еще особое отдѣленіе для приготовленія учителей уѣзд-
ныхъ и приходскихъ училищъ. Въ это время предполагалось
дать широкое развитіе методѣ взаимнаго обученія въ начальныхъ
школахъ, и въ 1818 г., по Высочайшему повелѣнію, были
отправлены въ Англію 4 студента Педагогическаго института
для практическаго ознакомленія съ этой методой. 13 апрѣля

122

1817 г. въ Главномъ Правленіи Училищъ С. С. Уваровъ, по
поводу отчета о занятіяхъ студентовъ въ Англіи, высказалъ мысль
о необходимости устроить «приличное и особое заведеніе, яко
центръ для образованія нижнихъ народныхъ училищъ, и вмѣстѣ—
приготовленія людей, способныхъ для введенія повсюду новой
методы обученія». Архимандриты Филаретъ и Иннокентій, раз-
сматривавшіе проектъ, высказались противъ него на томъ осно-
ваніи, что это отдѣленіе Педагогическаго института будетъ «чуж-
дымъ членомъ въ цѣломъ организмѣ народнаго просвѣщенія».
По ихъ мнѣнію, учителей для низшихъ училищъ должны были
приготовлять гимназіи. Но Главное Правленіе согласилось съ
Уваровымъ, и 25 октября 1817 г. былъ утвержденъ уставъ
Втораго разряда Главнаго педагогическаго института. Воспитан-
ники, въ числѣ 30 человѣкъ, набираемые преимущественно изъ
дѣтей народныхъ учителей, обучавшихся въ уѣздныхъ учили-
щахъ, принимаются на казенное иждивеніе. Четырехлѣтній курсъ
обнимаетъ: Законъ Божій, русскій языкъ, математику и начала
физики, исторію и географію, чистописаніе и рисованіе. Со вре-
менемъ Второй разрядъ долженъ соединиться съ Главнымъ
институтомъ, но временно состоитъ подъ непосредственнымъ на-
чальствомъ попечителя округа и подъ управленіемъ инспектора
и хозяйственнаго комитета. Сверхъ того, для наблюденія за учеб-
ной частью учреждается особый совѣтъ, составленный изъ лицъ
«опытныхъ въ народномъ воспитаніи». По недостатку свободныхъ
суммъ, нужныхъ на содержаніе (30.000 р.) и первоначальное
обзаведеніе (10.000 р.) Втораго разряда института* открытіе его
пришлось отложить до 1819 г., когда онъ былъ преобразованъ въ
Учительскій институтъ.
«Главному педагогическому институту для того, чтобы совер-
шенно стать университетомъ, не доставало только этого имени и
тогдашнихъ правъ университетовъ на управленіе дѣлами учеб-
наго округа». Оставленная было мысль объ основаніи универси-
тета въ С.-Петербургѣ снова возникла въ то время, когда основы
уставовъ 1804 г. подвергались рѣзкому осужденію. Основаніе
новаго университета не могло совершиться безъ борьбы между его
иниціаторомъ, молодымъ попечителемъ С.-Петербургскаго Округа,
и дѣятелями новаго направленія. Уваровъ дѣйствовалъ поспѣшно,
но осторожно. Когда Государь изъявилъ согласіе на учрежденіе
университета, Уваровъ на слѣдующій же день представилъ забла-
говременно приготовленный имъ проектъ «первоначальнаго обра-

123

зованія С. Петербургскаго университета», который и былъ утвер-
жденъ 8 февраля 1819 г. Цѣль и сущность преобразованія Глав-
наго педагогическаго института въ университетъ изложена во
§ 2 этого акта: «образованіе учащихъ остается существеннымъ
предметомъ С.-Петербургскаго университета на основаніи § 2
устава Главнаго педагогическаго института; но чрезъ учрежденіе
(^-Петербургскаго университета достигаются еще другія цѣли,
какъ-то: благоустройство С.-Петербургскаго учебнаго округа и
распространеніе способовъ ученія на желающихъ довершить пол-
ный академическій курсъ высшихъ наукъ». Первоначальное обра-
зованіе университета сохранило въ основѣ уставъ института,
дополненный нѣкоторыми новыми постановленіями. Особенностями
устройства С.-Петербургскаго университета были: должность
директора, назначаемаго безсрочно отъ правительства; раздѣленіе
управленія между конференціей, управляющей ученой и учебной
частями, и правленіемъ, вѣдающимъ хозяйство университета и
дѣла округа; отсутствіе медицинскаго факультета и раздѣленіе на
факультеты, существовавшее въ институтѣ. При университет^
оставлены благородный пансіонъ и Второй разрядъ института,
переименованный въ Учительскій институтъ.
Уставъ 8 февраля 1819 г. былъ временною мѣрой. Его дол-
женъ былъ смѣнить полный уставъ, составленіе котораго пред-
полагалось поручить «опытнѣйшимъ членамъ новаго универси-
тета». Обсужденіе этого устава въ Ученомъ Комитетѣ, Главномъ
Правленіи Училищъ и двухъ особыхъ комитетахъ, съ участіемъ
профессоровъ, вызвало открытый разрывъ между Уваровымъ и
противниками стараго университетскаго строя. Проекту, который
защищалъ Уваровъ, приписывалась цѣль «отвергнуть всякое
нравственное и христіанское образованіе»; онъ былъ объявленъ
«несогласнымъ съ духомъ правительства» и т. п. Въ іюлѣ
1821 г. Уваровъ вышелъ въ отставку. Его преемникомъ явился
вѣрный союзникъ Магницкаго, Д. П. Руничъ, служившій ранѣе
по Министерству Иностранныхъ Дѣлъ и по Герольдіи и въ
1819 г. назначенный членомъ Главнаго Правленія Училищъ. При
обсужденіи инструкціи директору и ректору Казанскаго универ-
ситета онъ заявилъ полное свое единомысліе съ Магницкимъ, а
въ 1820 г. поднялъ знаменитое дѣло о книгѣ профессора Куни-
цына—«Право естественное», предназначенной къ поднесенію
Государю и одобренной Фусомъ. Руничъ представилъ безпощад-
ный отзывъ объ этомъ сочиненіи, какъ «сборѣ пагубныхъ лже-

124

умствованіи» и «святотатственномъ нападеніи на божественность
Св. Откровенія, тѣмъ болѣе опасномъ, что оно покрыто широкимъ
плащомъ философіи». Главное Правленіе постановило изъять
книгу Куницына изъ продажи, отобрать ее изъ библіотекъ и отъ
частныхъ лицъ, успѣвшихъ пріобрѣсти ее. Самъ Куницынъ былъ
уволенъ отъ преподаванія въ университетѣ. Въ слѣдующемъ году
назначенный исправляющимъ должность попечителя, Руничъ
возбудилъ преслѣдованіе противъ профессоровъ Германа, Арсеньева,
Раупаха, Галича, обвинивъ ихъ въ томъ, что «философскія и
историческія науки преподаются въ университетѣ въ духѣ, про-
тивномъ христіанству, и въ умахъ студентовъ вкореняются идеи
разрушительныя для общественнаго порядка и благосостоянія».
Это дѣло прошло нѣсколько инстанцій: конференцію универси-
тета, Главное Правленіе Училищъ, Комитетъ Министровъ и,
наконецъ, было прекращено въ февралѣ 1827 г. по повелѣнію
Императора Николая I.
Въ своихъ представленіяхъ министру, доводимыхъ до свѣдѣ-
нія Государя, Руничъ рѣзко осуждалъ преобразованіе Главнаго
педагогическаго института въ университетъ и доказывалъ, что
«институтъ съ переименованіемъ въ университетъ не преобразо-
вался къ лучшему, а только лишился внутренняго порядка своего
управленія, отъ чего произошло крайнее разстройство универси-
тета». «Чтобы доставить университету ту прочность, а государ-
ству ту пользу, которыя составляютъ всю важность высшихъ
учебныхъ заведеній», Руничъ въ теченіе 1821—1822 г.
предложилъ рядъ мѣръ, которыя должны были предшествовать
новому полному уставу. Прежде всего, къ С.-Петербургскому уни-
верситету примѣнена была инструкція директору и ректору
Казанскаго университета. Затѣмъ, Высочайше одобрены были
представленія: о пріостановкѣ въ 1822 г. пріема воспитанниковъ;
«о разборѣ студентовъ - по способностямъ и нравственности и
увольненіи безнадежныхъ»; о закрытіи Учительскаго института; о
преобразованіи С.-Петербургской гимназіи. Но своего особаго пол-
наго устава С.-Петербургскій университетъ не получилъ. Указомъ
4 января 1824 г. предписано было принять ему въ руководство
уставъ Московскаго университета, «какъ древнѣйшаго изъ россій-
скихъ университетовъ, начала коего остались и понынѣ безъ
всякихъ перемѣнъ кореннымъ закономъ сего высшаго учебнаго
заведенія» 59).
Слабѣе отразилось дѣйствіе новаго режима на остальныхъ

125

университетахъ. Въ Харьковѣ преслѣдованіе опаснаго духа въ
преподаваніи вызвало увольненіе двухъ профессоровъ: философіи—
Шада и математики—Осиповскаго. Въ іюнѣ 1824 г., черезъ мѣсяцъ
послѣ отставки князя Голицына, въ Ученомъ Комитетѣ обсуждался
проектъ Харьковскаго попечителя Е. В. Карнѣева о преобразованіи
университета, встрѣтившій возраженія со стороны графа Лаваля и
Фуса. Попечитель предлагалъ примѣнить въ Харьковѣ инструкцію
Казанскому университету, измѣнить порядокъ назначенія ректора
и декановъ: ректоръ долженъ назначаться высшимъ начальствомъ
изъ чиновниковъ, свѣдущихъ въ наукахъ и опытныхъ въ службѣ,
или изъ профессоровъ, но съ увольненіемъ отъ чтенія лекцій;
деканы замѣняются непремѣнными совѣтниками, назначаемыми
изъ постороннихъ лицъ по выбору начальства. Ученый Комитетъ
.одобрилъ эти предположенія, признавъ полезнымъ предоставить
попечителю выборъ ректора изъ профессоровъ. Но дальнѣшаго
движенія проектъ не получилъ.
Въ Дерптѣ попечитель графъ К. А. Ливенъ, искренній и
ревностный піэтистъ, удалилъ изъ богословскаго факультета про-
фессоровъ Хетцеля, Зегельбаха и Бёлендорфа, обвиненныхъ въ
раціонализмѣ. Но тотъ же попечитель выхлопоталъ Дерптскому
университету и подвѣдомственнымъ ему училищамъ новые уставы
и штаты, надолго обезпечившіе имъ преимущество передъ другими
университетами и учебными заведеніями другихъ округовъ eo).
Магницкій и сторонники его взглядовъ старались придать
частнымъ преобразованіямъ Казанскаго и С.-Петербургскаго универ-
ситетовъ значеніе общихъ мѣръ. Они предлагали распространить
эти преобразованія на всѣ университеты, изслѣдовавъ предвари-
тельно ихъ состояніе. Эти широкіе планы не были приведены
въ исполненіе; но въ связи съ событіями въ Казани и О.-Петер-
бургѣ были обсуждены и отчасти осуществлены нѣкоторыя общія
мѣры по отдѣльнымъ вопросамъ университетскаго образованія.
Необходимость бдительнаго надзора за преподаваніемъ въ
университетахъ признавалась руководящими дѣятелями Министер-
ства послѣ 1816 г. также единодушно, какъ прежде составителями
уставовъ 1804 г. свобода преподаванія считалась однимъ изъ глав-
ныхъ условій процвѣтанія университетовъ. Въ постановленіи
Главнаго Правленія Училищъ 1821 г. о преподаваніи естествен-
наго права говорилось, что «всякое ограниченіе излишняго про-
извольства умствованіи, зависящихъ отъ частнаго образа мыслей,
водимыхъ страстями или заблужденіями, существенно полезно,

126

необходимо и должно быть обязанностью власти управляющей».
Но мнѣнія о средствахъ этого надзора расходились. 10 марта
1823 г. Ученый Комитетъ обсуждалъ предложенный министромъ
вопросъ: не нужно ли требовать отъ профессоровъ подробныхъ
программъ по всѣмъ наукамъ, особенно философскимъ, для удосто-
вѣренія въ духѣ преподаванія. Ученый Комитетъ высказался про-
тивъ этого предложенія, но призналъ полезнымъ представленіе
вновь назначенными профессорами диссертаціи для сужденія о
ихъ знаніяхъ и направленіи. Непосредственный же надзоръ за
профессорскими лекціями, по мнѣнію Комитета, лежалъ на обязан-
ности попечителя. Въ томъ же году Магницкій въ отчетѣ о со-
стояніи Казанскаго университета предлагалъ составить инструкціи
для каждой каѳедры. Фусъ, дававшій въ Ученомъ Комитетѣ
отзывъ объ этомъ отчетѣ, замѣтилъ, что «инструкціи полезны
только тогда, когда вводятся для того, чтобы отнять возможность
уклоняться отъ истиннаго предмета науки. Но если онѣ задержи-
ваютъ ходъ науки, препятствуютъ введенію новыхъ началъ, веду-
щихъ къ новымъ открытіямъ, тогда онѣ вредны». Въ слѣдующемъ
году Главное Правленіе Училищъ, отвергнувъ предложеніе попечи-
теля Харьковскаго округа о составленіи профессорами для облегче-
нія студентовъ краткихъ энциклопедическихъ обозрѣній читаемыхъ
ими курсовъ, постановило по этому поводу, чтобы профессора
представили черезъ совѣты университетовъ на одобреніе Главнаго
Правленія подробные конспекты своихъ курсовъ, «безъ каковыхъ
конспектовъ не можетъ быть дозволено впослѣдствіи ни одному
профессору и самое преподаваніе». Это постановленіе было утвер-
ждено уже слѣдующимъ министромъ А. О. Шишковымъ 61).
Магницкій, Руничъ и графъ Лаваль считали недостаточными
мѣры надзора, но требовали прямо исключенія нѣкоторыхъ наукъ
изъ круга университетскаго преподаванія. Противъ этой мѣры
возсталъ попечитель Дерптскаго округа графъ Ливенъ. «Никакой
учебный предметъ самъ по себѣ», говорилъ онъ, «не можетъ быть
вреденъ, но духъ, въ которомъ онъ преподается, часто заслужи-
ваетъ осужденія. Изъ курса университетскихъ наукъ нельзя исклю-
чить ни одного предмета, иначе университетъ перестанетъ быть
университетомъ». Въ 1821 г. Ученый Комитетъ, по предложенію
Главнаго Правленія, поручилъ графу Лавалю разсмотрѣть этотъ
вопросъ, въ частности вопросъ о преподаваніи философіи. Инструк-
ціи Ученому Комитету и ректору Казанскаго университета еще
допускали преподаваніе философіи, хотя съ крайнею осторожно-

127

стію и преимущественно въ обличительномъ смыслѣ. Но въ
1823 г. Магницкій обратился къ министру съ оффиціальной
запиской о запрещеніи преподаванія философіи, потому что
«нѣтъ никакого способа излагать эту науку не только согласно съ
ученіемъ вѣры, ниже безвредно для него». Магницкій ссылался
на примѣръ Франціи, гдѣ будто бы правительство не допускало
преподаванія философіи. Вопросъ отданъ былъ на предваритель-
ное обсужденіе графа Лаваля. Собранныя послѣднимъ свѣдѣнія о
преподаваніи философіи во Франціи, его собственное мнѣніе и
новые проекты Магницкаго обсуждались Главнымъ Правленіемъ
Училищъ уже при слѣдующемъ министрѣ, когда 10 ноября
1826 г. было рѣшено, что «курсъ философскихъ наукъ, очищен-
ный отъ нелѣпостей новѣйшихъ философовъ, основанный на
истинахъ христіанскаго ученія и сообразный съ правилами
монархическаго правленія, необходимъ въ нашихъ высшихъ
учебныхъ заведеніяхъ».
Такой же опасности изгнанія изъ университетовъ подверглось
«чадо философіи», по выраженію Магницкаго, наука естествен-
наго права, столь популярная въ XVIII вѣкѣ. Мнѣнія членовъ
Главнаго Правленія Училищъ по этому вопросу раздѣлились.
Стурдза и графъ Лаваль составили проекты курса естественнаго
права, преслѣдовавшіе обличительныя цѣли. Магницкій и Руничъ
настаивали на безусловномъ запрещеніи преподаванія этой «мни-
мой науки». Большинствомъ голосовъ Главное Правленіе поста-
новило вытребовать отъ университетовъ всѣ руководства по есте-
ственному праву для разсмотрѣнія ихъ въ Ученомъ Комитетѣ и
поручило составленіе новаго руководства Балугьянскому. Дѣло
затянулось до 1825 г., когда Ученый Комитетъ рѣшилъ, что
прекратить преподаваніе естественнаго права нельзя безъ Высо-
чайшаго разрѣшенія. Вновь этотъ вопросъ былъ поднять при
министрѣ С. С. Уваровѣ.
Для противодѣйствія опасному духу философскихъ и поли-
тическихъ наукъ Главное Правленіе Училищъ поспѣшило воспол-
нить одинъ существенный пробѣлъ въ университетскомъ препо-
даваніи. Положенныя по уставамъ 1804 г. каѳедры богословія
оставались незамѣщенными еще въ 1819 г. По постановленію
Главнаго Правленія министръ циркуляромъ 22 февраля этого
года предложилъ попечителямъ открыть каѳедры богословія. По
общему для всѣхъ университетовъ правилу, «уроки богопознанія
должны быть продолжаемы во весь курсъ ученья прочимъ пред-

128

метамъ, такъ чтобы всѣ студенты, доколѣ пребываютъ въ универ-
ситетѣ, участвовали въ сихъ урокахъ». Число лекцій и ихъ рас-
предѣленіе предоставлялось усмотрѣнію попечителя, а назначеніе
профессора изъ духовныхъ лицъ—мѣстному архіерею 62).
Движеніе законодательства и распоряженія Министерства по
университетскому вопросу при князѣ Голицынѣ направлялись не
только на достиженіе новыхъ просвѣтительныхъ цѣлей, но и на
разрѣшеніе тѣхъ вопросовъ, которые были подняты практикой
уставовъ 1804 г. еще въ первую эпоху. Недостатокъ въ профес-
сорахъ былъ попрежнему значителенъ и препятствовалъ успѣ-
хамъ университетскаго преподаванія. Приходилось одному профес-
сору поручать преподаваніе нѣсколькихъ предметовъ, имѣющихъ
мало связи между собой. Между тѣмъ, въ Высочайшемъ рескриптѣ
князю Салтыкову 21 декабря 1815 г. повелѣвалось «отнынѣ не
опредѣлять никого изъ чиновниковъ въ двѣ или три должности,
по коимъ получаютъ они столько же окладовъ». Признавая невоз-
можность примѣнить эту мѣру къ Министерству Народнаго Про-
свѣщенія, князь Голицынъ представилъ Государю докладъ, утвер-
жденный 3 января 1817 г., о дозволеніи Министерству «профес-
соровъ и учителей опредѣлять на прежнемъ основаніи для препо-
даванія учебныхъ предметовъ въ разныхъ классахъ и мѣстахъ,
съ окладами, по онымъ положенными». «Не безъизвѣстно Вашему
Императорскому Величеству», писалъ министръ, «что при всѣхъ
стараніяхъ правительства по части сего Министерства, при всѣхъ
издержкахъ и при всѣхъ общихъ и частныхъ усиліяхъ, число
людей, могущихъ съ честью и съ пользою заниматься препода-
ваніемъ, еще весьма ограничено, со включеніемъ даже и тѣхъ
иноземцевъ, кои на сей конецъ по волѣ Вашего Величества при-
званы». Съ другой стороны приходилось ограждать университеты
отъ недостойныхъ лицъ, искавшихъ каѳедры безъ достаточныхъ
доказательствъ способности для занятія оныхъ. Циркуляромъ
19 февраля 1820 г. министръ предложилъ университетскому
начальству руководиться § 79 устава Дерптскаго университета,
требующимъ для занятія должностей профессора и адъюнкта уче-
ныхъ степеней доктора и магистра. Постановленія университетскихъ
уставовъ о пріобрѣтеніи ученыхъ степеней были недостаточно
разработаны, и Комитетъ Министровъ въ 1818 г. поручилъ
министру Народнаго Просвѣщенія «относительно точнѣйшей
отвѣтственности при производствѣ на будущее время въ ученыя
степени сообразить всѣ до сего касающіяся узаконенія и съ осо-

129

бымъ мнѣніемъ внести на уваженіе Комитета». При этомъ было
предписано университетамъ временно прекратить производство въ
ученыя степени. Утвержденное 20 января 1819 г. «Положеніе о
производствѣ въ ученыя степени» распространено было, кромѣ
университетовъ, на Полоцкую іезуитскую академію. Всѣ науки
сгруппированы по четыремъ факультетамъ: богословскому, фило-
софскому, юридическому, медицинскому, независимо отъ распре-
дѣленія факультетовъ въ каждомъ отдѣльномъ университетѣ. Уче-
ныхъ степеней положено четыре: дѣйствительнаго студента, кан-
дидата, магистра, доктора. Служебныя преимущества, соединенныя
съ этими степенями, простираются только на лицъ, кои обучались
въ казенныхъ россійскихъ учебныхъ заведеніяхъ 63).
Какъ и въ первую эпоху, университеты были бѣдны слуша-
телями и выпускали слишкомъ незначительное число педагоговъ
и медиковъ, которыхъ прежде всего требовало отъ университетовъ
правительство. Въ этомъ вопросѣ Министерство князя Голицына
развивало мѣры, намѣченныя и отчасти осуществленныя его
предшественниками. Для подготовки педагоговъ учрежденъ былъ
Главный педагогическій институтъ и при немъ Второй разрядъ.
По уваженію «чрезвычайной во врачахъ надобности по всѣмъ
вѣдомствамъ въ Имперіи», въ 1819—1820 г.г. были устроены
медицинскіе институты при университетахъ Московскомъ и Вилен-
скомъ на 100 казенныхъ воспитанниковъ, Дерптскомъ—на 40.
Въ 1823 г. разрѣшено было увеличить число казенныхъ студен-
товъ Казанскаго университета по факультетамъ: медицинскому,
физико-математическому и эѳико-филологическому, до 40 чело-
вѣкъ на каждомъ. Кромѣ этихъ постановленій для отдѣль-
ныхъ университетовъ, въ 1819 г. разрѣшено было всѣмъ вообще
университетамъ принимать въ число казенныхъ медицинскихъ
воспитанниковъ молодыхъ людей изъ податныхъ состояній. Нако-
нецъ, въ 1822 г., съ цѣлью вообще привлечь большее число слу-
шателей въ университеты, повышены были права на чины окон-
чившимъ курсъ со степенями дѣйствительнаго студента и канди-
дата: первой степени присвоенъ чинъ 12-го класса, второй—10-го
класса. Это были преимущества Московскаго и Петербургскаго
университетскихъ пансіоновъ, дарованныя имъ указомъ 14 фев-
раля 1818 г. Необходимость распространенія ихъ на универси-
теты мотировалась тѣмъ соображеніемъ, «что каждый по воз-
можности старается поступить лучше въ пансіонъ, чѣмъ въ уни-
верситетъ, поелику въ первомъ надѣется воспользоваться при

130

выпускѣ бо́льшимъ чиномъ, и такимъ образомъ университеты
лишаются не малаго числа студентовъ» °4).
Были предложены мѣры также для улучшенія подготовки
студентовъ къ слушанію научныхъ курсовъ. Слабость научной
подготовки студентовъ обнаружилась съ самаго начала дѣйствія
университетскаго и гимназическаго уставовъ 1804 г., и тогда
уже устраивались «пріуготовительные» курсы, имѣвшіе общеобра-
зовательный характеръ и предшествовавшіе курсамъ спеціальнымъ.
Но когда попечитель Харьковскаго округа въ 1819 г. представилъ
Главному Правленію Училищъ предположеніе университета посвя-
тить первые два года прохожденію приготовительныхъ курсовъ и
лишь третій годъ спеціальнымъ факультетскимъ предметамъ, то
получилъ отказъ; «нужно обратить особенное вниманіе», говорилось
въ опредѣленіи Главнаго Правленія, «на преподаваніе въ гимназіи
опредѣленныхъ тамъ наукъ, такъ чтобы учащіеся въ оной полу-
чали достаточное и полное образованіе во всѣхъ преподаваемыхъ
тамъ наукахъ до той степени, какая требуется для студентовъ,
способныхъ слушать профессорскія лекціи. Тогда гимназія достиг-
нетъ точной своей цѣли, и университетъ, какъ высшее мѣсто для
усовершенствованія въ наукахъ, не будетъ имѣть нужды заниматься
непринадлежащимъ ему дѣломъ обученія приготовительнымъ
наукамъ, кои составляютъ собственную обязанность гимназіи».
Въ 1824 г. Главное Правленіе Училищъ отвергло предло-
женіе о напечатаніи, для облегченія студентовъ, краткихъ энци-
клопедическихъ обозрѣній по наукамъ, по которымъ нѣтъ печат-
ныхъ руководствъ. Напротивъ, было признано полезнымъ составле-
ніе самими студентами записокъ, такъ какъ эта работа служитъ
«къ усугубленію ихъ труда и поддержанію вниманія». Энцикло-
педическія обозрѣнія признаны были даже совершенно ненужными и
вредными, «поелику всякое энциклопедическое образованіе, способ-
ствуя поверхностнымъ понятіямъ о наукахъ, не доставляетъ госу-
дарству прямо образованныхъ членовъ, наводняетъ всякія состоя-
нія людьми несвѣдущими и самонадѣянными, служащими въ
тягость каждому обществу и начальству». Отвергая эти мѣры,
Главное Правленіе Училищъ усвоило мысль Уварова, что подго-
товленіе слушателей для университетовъ есть главная обязанность
гимназіи, и на этой мысли основало реформу средняго образованія65).

131

IV.
Уже при первыхъ двухъ министрахъ выяснились главныя
препятствія успѣшному развитію средняго и низшаго образованія:
несоотвѣтствіе учебныхъ плановъ потребностямъ общества, ску-
дость матеріальныхъ средствъ, недостатокъ учителей. Съ появле-
ніемъ князя Голицына во главѣ Министерства побужденія къ пре-
образованіямъ, вытекавшія изъ практики устава 6 ноября 1804 г.,
осложнились новыми общими воззрѣніями на задачи и средства
народнаго просвѣщенія. Въ эту же эпоху начинаетъ крѣпнуть
сознаніе преимущественной важности начальнаго образованія, какъ
основы всей системы народнаго просвѣщенія, и необходимости
создать болѣе дѣйствительныя мѣры для успѣшнаго его развитія.
Въ 1817 г. въ докладѣ, составленномъ по проекту Уварова, объ
учрежденіи Втораго разряда при Главномъ педагогическомъ
институтѣ для приготовленія учителей приходскихъ и уѣздныхъ
училищъ былъ высказанъ такой взглядъ на значеніе начальнаго
образованія: «извѣстно и неоспоримо, что нижнія народныя учи-
лища служатъ существеннымъ основаніемъ народнаго образованія
и тѣмъ необходимѣе, что предметъ обученія въ оныхъ долженъ
необходимо простираться на самыя обширнѣйшія состоянія народа,
распространять между онымъ истинное просвѣщеніе, развивать
первоначальныя способности и открывать путь дарованіямъ къ
употребленію ихъ на пользу во всякомъ родѣ познаній. По сему
самому и въ общей системѣ нашего народнаго просвѣщенія учи-
лища таковыя состоятъ въ тѣсной связи съ высшими учебными
заведеніями. Слѣдовательно, хорошія народныя училища способ-
ствуютъ къ цвѣтущему состоянію гимназій, приготовляя имъ
способныхъ учениковъ и учителей въ достаточномъ всегда числѣ.
Гимназіи тѣмъ же самымъ служатъ университетамъ, а отъ сихъ
могутъ пріобрѣтать и академіи мужей съ талантами и основатель-
ными познаніями. Такимъ образомъ, нижнія народныя училища,
яко первоначальные разсадники просвѣщенія, должны необходимо
предохранены быть отъ конечнаго разстройства». По поводу того
же учрежденія Уваровъ говорилъ, что «безъ надлежащей поста-
новки воспитанія простаго народа вся система народнаго просвѣ-
щенія—зданіе на пескѣ». Въ 1820 г., поручая вновь образован-
ному комитету для учрежденія училищъ взаимнаго обученія сочи-
нить проектъ устава Учительскаго института, министръ внушалъ,

132

что «народныя училища важнѣе академій и университетовъ и гораздо
непосредственнѣе дѣйствуютъ на счастье народовъ и твердость
государствъ» 66).
Отчеты и представленія попечителей при князѣ Голицынѣ, какъ
и въ первые годы дѣйствія устава 1804 г., свидѣтельствовали, что
среднія и низшія школы не вполнѣ удовлетворяютъ потребностямъ
общества. Такъ въ 1819 г. попечитель Московскаго округа, князь
Оболенскій доносилъ, «что во всѣхъ почти гимназіяхъ число
учащихся весьма не велико, а высшіе классы въ нѣкоторыхъ и
вовсе пусты, отъ чего и число студентовъ въ университетѣ значи-
тельно быть не можетъ. Причина сему та, что въ гимназіяхъ
обучаются дѣти или однихъ бѣдныхъ губернскихъ чиновниковъ,
или купцовъ и мѣщанъ. Ни тѣ, ни другіе не оканчиваютъ всего
курса наукъ: первые потому, что принуждены бываютъ скорѣе
опредѣляться въ службу, дабы тѣмъ помочь своему семейству; а
послѣдніе для того, что, научившись читать и писать столько,
чтобъ умѣть вести торговые счеты, обыкновенно оставляютъ учи-
лище; въ гимназію же переходятъ весьма немногіе». Въ 1816 г.
попечитель С.-Петербургскаго округа обратилъ вниманіе на несораз-
мѣрность числа учениковъ въ старшихъ классахъ петербургской
гимназіи, до которыхъ доходитъ не болѣе 10—12 человѣкъ, про-
тивъ низшихъ классовъ, гдѣ бываетъ по 100 и болѣе человѣкъ;
попечитель совмѣстно съ гимназическимъ начальствомъ изыскивалъ
«способы, которые могли бы служить побужденіемъ для родителей
не спѣшить записывать въ службу недозрѣлыхъ сыновей своихъ,
но оставлять ихъ въ гимназіи до окончанія курса въ высшихъ
классахъ». На отрицательное отношеніе всѣхъ классовъ общества
къ среднимъ и низшимъ школамъ указывалъ въ 1822 г. Магницкій.
«Дворянство», по его словамъ, «почти нигдѣ не отдаетъ дѣтей своихъ
въ гимназіи, уѣздныя и приходскія училища по весьма справед-
ливому опасенію дурныхъ примѣровъ, которые дѣти ихъ могутъ
имѣть отъ сообщества съ приходящими дѣтьми разнаго состоянія»;
низшіе же классы «нимало не уважаютъ преподаваемыхъ въ народ-
ныхъ училищахъ наукъ» и предпочитаютъ частное обученіе. При-
чинами такого отношенія разныхъ классовъ общества къ государ-
ственнымъ школамъ Магницкій считалъ многопредметность курсовъ
гимназій и уѣздныхъ училищъ, недостатокъ въ способныхъ пре-
подавателяхъ и учебныхъ пособіяхъ и вообще ошибочную органи-
зацію учебной части 67).
Вопросъ о пересмотрѣ программъ гимназій былъ поставленъ

133

на очередь уже въ 1811 г., когда по иниціативѣ С. С. Уварова
въ петербургской гимназіи введенъ былъ, въ видѣ опыта, новый
учебный планъ. 6 декабря 1816 г. Уваровъ внесъ въ Главное
Правленіе Училищъ предложеніе распространить на всѣ вообще
гимназіи программу петербургской, польза которой доказана опы-
томъ нѣсколькихъ лѣтъ. Согласно съ мнѣніемъ Уварова *), Главное
Правленіе Училищъ 1 марта 1817 г. признало необходимымъ
«сдѣлать нѣкоторую перемѣну въ образованіи всѣхъ гимназій
вообще» и поручило попечителямъ передать этотъ вопросъ на
обсужденіе университетовъ. Одновременно подверглись пересмотру
программы уѣздныхъ и приходскихъ училищъ. Иниціаторъ реформы,
Уваровъ, и другіе члены Главнаго Правленія нѣсколько расходи-
лись во взглядахъ на ея значеніе. Уваровъ, исключая изъ курса
гимназій науки политическія и философскія и полагая въ основу
его древніе языки, желалъ облегчить гимназіи достиженіе ея основ-
ной, по его мнѣнію, цѣли—«составлять средоточіе между нижними
училищами и университетами». Между тѣмъ Стурдза, графъ Лаваль,
графъ Ливенъ, архіепископъ Филаретъ и другіе критиковали по
преимуществу общеобразовательное значеніе программъ 1804 г. Для
нихъ главными вопросами реформы были: уничтоженіе энцикло-
педичное™ средняго образованія, исключеніе общественныхъ и
философскихъ наукъ, какъ опасныхъ въ политическомъ и рели-
гіозно-нравственномъ отношеніяхъ, поднятіе религіознаго образо-
ванія. Особеннымъ нападкамъ подверглась «пагубная система
энциклопедическаго образованія». Ученый Комитетъ, соглашаясь
съ этимъ мнѣніемъ, полагалъ ограничиться въ гимназіяхъ и уѣзд-
ныхъ училищахъ преподаваніемъ наукъ, «полезныхъ и нужныхъ
во всякомъ званіи и извѣстныхъ подъ именемъ litterae humaniores,
преподаваніе же наукъ философскихъ и политическихъ предоставить
единственно университетамъ. 27 марта 1819 г. Главное Правленіе
Училищъ утвердило составленные Ученымъ Комитетомъ новые
планы гимназій, уѣздныхъ и приходскихъ училищъ, введенные
въ дѣйствіе циркулярнымъ предписаніемъ 5 іюня того же года.
Изъ предметовъ гимназическаго курса были исключены миѳологія,
всеобщая грамматика, начальный курсъ философіи и изящныхъ
наукъ, основанія политической экономіи, коммерческихъ наукъ и
технологіи; взамѣнъ того усилено преподаваніе языковъ, особенно
*) Уваровъ ссылался также на мнѣніе графа С. 0. Потоцкаго о необходимости пре-
образованія гимназій.

134

древнихъ*) и расширенъ курсъ географіи и исторіи. Изъ курса
уѣздныхъ училищъ исключены начала естественной исторіи и
технологіи и сокращены курсы географіи и исторіи; латинскій и
нѣмецкій языки сдѣланы обязательными только для готовящихся
въ гимназію. Для приходскихъ училищъ оставлены всѣ предметы
преподаванія, положенные по уставу 1804 г.
Для поднятія религіознаго образованія по всѣмъ вообще
гимназіямъ, уѣзднымъ, приходскимъ и другимъ училищамъ, «какого
бы рода оныя ни были», предписано было ввести чтенія изъ Св.
Писанія или чтенія изъ Евангелистовъ, издаваемыя Департаментомъ
Народнаго Просвѣщенія. Они должны были замѣнить книгу «О
должностяхъ человѣка и гражданина», исключенную изъ числа
учебныхъ руководствъ по предложенію архіепископа Филарета на
томъ основаніи, что она изложена «по философскимъ началамъ,
всегда слабымъ». Особыми постановленіями въ 1819—1820 г.
Главное Правленіе Училищъ предписало ввести во всѣ гимназіи,
уѣздныя, приходскія и другія училища ежедневное чтеніе Новаго
Завѣта, независимо отъ уроковъ Закона Божія. Бъ награду
отличившимся ученикамъ должны были выдаваться книги Св.
Писанія или, по крайней мѣрѣ, духовнаго содержанія.
Петербургская гимназія снова получила особое устройство и
права. Бъ 1817 г. ей было даровано важное преимущество
выпускать лучшихъ своихъ воспитанниковъ съ аттестатами,
имѣющими равную силу съ университетскими, и съ правомъ на
чинъ 14-го класса. Вмѣстѣ съ тѣмъ въ ней прибавленъ былъ
8-й классъ для курса правовѣдѣнія. Благодаря этому преимуществу,
гимназія получала характеръ высшаго учебнаго заведенія и
отвлекала учащихся отъ университета. Въ 1822 г. въ высшихъ
классахъ гимназіи было до 150 учениковъ, тогда какъ въ уни-
верситетѣ вольноприходящихъ студентовъ — 27 человѣкъ. Въ
1822 г., по проекту Рунича, она была обращена въ обыкновенную
гимназію, комплектуемую воспитанниками Императорскаго Чело-
вѣколюбиваго Общества; состоявшій же при ней Благородный пан-
сіонъ былъ преобразованъ въ самостоятельное Высшее училище 68).
*) Греческій языкъ признанъ полезнымъ учебнымъ предметомъ по гимназіямъ «для
предварительнаго приготовленія желающихъ къ совершеннѣйшему обученіи) оному въ уни-
верситетахъ. Обученіе сему языку по гимназіямъ вводится въ употребленіе, смотря по жела-
нію довольнаго числа учениковъ и по возможности въ отысканіи способнаго къ преподава-
нію онаго учителя, что и поставить въ обязанность училищнымъ мѣстнымъ начальствамъ»..

135

Труднѣе была борьба съ двумя другими главными препят-
ствіями успѣхамъ средняго и низшаго образованія, которыя были
сознаны, но не устранены предшественниками князя Голицына: съ
недостаткомъ въ учителяхъ и со скудостью матеріальныхъ средствъ
учебныхъ заведеній. Прямыя средства, которыми Министерство
князя Голицына старалось восполнить недостатокъ въ учителяхъ,
были неновы и намѣчены уже при двухъ первыхъ министрахъ. То
были: учрежденіе Главнаго педагогическаго института—для при-
готовленія профессоровъ и преподавателей гимназій и уѣздныхъ
училищъ и при немъ Втораго разряда, переименованнаго въ Учи-
тельскій институтъ—для приготовленія учителей низшихъ школъ,
увеличеніе числа казенныхъ стипендіатовъ въ нѣкоторыхъ универ-
ситетахъ и гимназіяхъ. Въ 1819 г., «для снабженія низшихъ учи-
лищъ способными учителями», по предложенію попечителя Москов-
скаго округа, при гимназіяхъ всѣхъ округовъ, по мѣрѣ средствъ
каждой, постановлено содержать по нѣсколько казенныхъ воспи-
танниковъ изъ дѣтей бѣдныхъ родителей, полагая на каждаго по
100—200 руб. въ годъ, съ обязательствомъ прослужить въ учеб-
номъ вѣдомствѣ 6 лѣтъ. Въ 1822 г. попечитель Казанскаго
округа испросилъ разрѣшеніе «имѣть при гимназіяхъ кандидатовъ
учительства для уѣздныхъ училищъ на счетъ остатковъ отъ
штатныхъ суммъ по симъ училищамъ, за неимѣніемъ при нихъ
учителей составляющихся». Каждый кандидатъ долженъ былъ
поступать на службу въ то училище, изъ суммъ котораго онъ
получалъ стипендію.
Но суть вопроса о недостаткѣ въ преподавателяхъ среднихъ
и низшихъ учебныхъ заведеній заключалась въ очень тяжелыхъ
матеріальныхъ условіяхъ, въ какія была поставлена педагогическая
профессія. Главной причиной общей скудости матеріальныхъ
средствъ, которыми могли располагать учебныя заведенія, были
все учащавшіеся отказы городскихъ обществъ отъ взносовъ
дополнительныхъ суммъ по штатамъ 1803 —1804 гг., которые
самимъ правительствомъ признавались очень недостаточными.
Помимо разныхъ случайныхъ мотивовъ, было найдено одно общее
основаніе для этихъ отказовъ, признанное правильнымъ Мини-
стерствомъ Финансовъ. Сущность этого основанія изложена въ
докладной запискѣ министра Народнаго Просвѣщенія Комитету
Министровъ о введеніи во всѣхъ округахъ платы за ученіе.
«Училища въ уѣздныхъ городахъ, въ которыхъ оныя до 1804 г.
состояли и которыя содержаніе свое получали отъ городовъ, поль-

136

зуются, по преобразованіи своемъ въ уѣздныя училища, таковымъ
дополненіемъ суммъ отъ городскихъ обществъ. Но въ тѣхъ горо-
дахъ, въ коихъ училища вновь учреждаются, лишены они сего
пособія, поелику Министерство Финансовъ, въ вѣдѣніи котораго
состоятъ городскіе доходы, принимаетъ помѣщенное въ вышепри-
веденномъ параграфѣ *) слово понынѣ въ томъ смыслѣ, что
должны быть производимы отъ городскихъ обществъ только тѣ
суммы, какія на которое либо изъ училищъ до времени состоянія
помянутаго постановленія, т. е. до 1804 г., отпускаемы были. Такимъ
образомъ, училища сіи, оставаясь на одномъ содержаніи отъ казны
по штату, какъ выше изъяснено, весьма скудно опредѣленномъ,
терпятъ въ семъ случаѣ крайнюю нужду и едва существовать
могутъ, подкрѣпляясь иногда малыми пожертвованіями частныхъ
лицъ, кои, однакожъ, суть только временныя и весьма невѣрныя
и не надежныя». При такихъ условіяхъ трудно было устранить
матеріальную необезпеченность учительскаго сословія. Испрашивая
въ 1816 г. разрѣшеніе профессорамъ и учителямъ, по установив-
шемуся обыкновенію, занимать по нѣсколько должностей съ при-
своенными имъ окладами, министръ прямо объяснилъ недостатокъ
въ учителяхъ именно этой необезпеченностью и соціальной при-
ниженностью педагогической профессіи: «чего можно ожидать отъ
людей, находящихся въ столь бѣдственномъ положеніи? Въ слу-
чаяхъ смерти учителей въ народныхъ училищахъ, по простран-
ству Имперіи разсѣянныхъ, нѣтъ возможности замѣщать ихъ.
Никто не избираетъ добровольно сего рода службы; всѣ стремятся
къ другимъ, выгоднѣйшимъ и болѣе уважаемымъ». **) Отзывы
попечителей, университетовъ, губернскихъ директоровъ училищъ
вполнѣ совпадали съ этимъ безотраднымъ заключеніемъ министра.
Особенно рѣзко высказался по этому вопросу Харьковскій попе-
читель, графъ С. О. Потоцкій, въ 1817 г.: «учителя, говорилъ онъ,
при многотрудной и изнурительной должности, не получая ни отъ
правительства, ни отъ частныхъ людей достаточныхъ средствъ
къ содержанію себя и семейства, должны наконецъ возненавидѣть
носимое ими званіе и искать случая перейти въ другой родъ
службы... Скудное состояніе сихъ чиновниковъ произвело нынѣ
*) 161 § Устава 1804 г.: «уѣздныя училища содержатся отъ казны на штатномъ
положеніи, съ дополненіемъ суммъ отъ городскихъ обществъ, понынѣ отпускаемыхъ».
**) По словамъ министра, въ гимназіяхъ и народныхъ училищахъ учителя получали
жалованья отъ 150 до 750 рублей.

137

столъ неблагопріятное послѣдствіе, что не только иностранцы, но
и одноземцы наши, изъ коихъ многіе могли бы съ пользою занять
учительскія мѣста, не иначе, какъ изъ одной крайности рѣшаются
поступать на оныя. При такихъ обстоятельствахъ и опредѣленіе
казенныхъ студентовъ нисколько не можетъ ослабить вреда, про-
исходящаго отъ общаго нерасположенія къ учительскому званію:
ибо и они, поступая въ службу по принужденію, болѣе помышляютъ
о своемъ избавленіи, нежели о пользѣ учащихся. По симъ уваже-
ніямъ, основаннымъ на самомъ опытѣ, онъ (попечитель) за досто-
вѣрное полагаетъ, что никакія мѣры, принимаемыя училищнымъ
начальствомъ для усовершенствованія учебной части, не могутъ
быть успѣшными, если прежде всего не будетъ обращено попече-
ніе о доставленіи учительскому званію бо́льшихъ выгодъ и уваже-
ній». Однако Министерство не рѣшалось на общую, радикальную
мѣру—возвысить вознагражденіе преподавательскаго труда. Въ
1817 г. министръ писалъ: «сколько съ одной стороны не пред-
ставляется необходимымъ умноженіе содержанія учителей во время
ихъ службы и вознагражденія ихъ по окончаніи оной, но съ
другой—предпринять общую мѣру для лучшаго обезпеченія вдругъ
всего многочисленнаго класса народныхъ учителей, по простран-
ству Имперіи разсѣянныхъ, правительству крайне было бы затрудни-
тельно и едва ли возможно. Министерство Просвѣщенія помышляло
потому давно о способѣ, посредствомъ котораго, не выходя изъ
штатнаго положенія, возможно было бы улучшить нѣкоторымъ
образомъ состояніе сихъ чиновниковъ». Такимъ средствомъ Мини-
стерство признало установленіе платы за ученіе, которая впервые
введена была въ 1805 г. въ гимназіяхъ и уѣздныхъ училищахъ
Дерптскаго округа. Въ апрѣлѣ 1817 г. Уваровъ внесъ въ Глав-
ное Правленіе Училищъ предложеніе установить въ учебныхъ
заведеніяхъ Петербургскаго округа самую умѣренную, но постоян-
ную плату за ученіе, ссылаясь на примѣръ Германіи, Франціи,
Англіи и доказывая вредъ безплатнаго обученія, «возраждающаго
нѣкую пагубную безпечность въ родителяхъ, особливо въ
нижнемъ классѣ, и въ разсужденіи прилежнаго хожденія дѣтей
въ училища и ихъ успѣховъ». Уваровъ предложилъ на собирае-
мую съ учениковъ сумму организовать «кассу народныхъ училищъ
въ столицѣ» для выдачи наградъ учителямъ. 14 іюня проектъ
Уварова былъ утвержденъ, и вмѣстѣ съ тѣмъ Главное Правленіе
потребовало отъ другихъ попечителей и университетовъ мнѣнія о
повсемѣстномъ введеніи платы за ученіе. Не всѣ попечители были

138

согласны съ Уваровымъ: попечитель Московскаго округа допускалъ
установленіе платы лишь въ училищахъ самой Москвы; въ при-
мѣненіи къ школамъ всего округа эта мѣра, по его мнѣнію, была
бы вредна; попечитель Казанскаго округа соглашался допустить
плату лишь съ цѣлью получить средства для наградъ отличнѣй-
шимъ учителямъ и для ремонта училищныхъ зданій; попечитель
Харьковскаго округа считалъ возможнымъ взиманіе лишь «ничтож-
ной» платы. Наконецъ, 1 февраля 1819 г. Высочайше утверждено
было положеніе Комитета Министровъ о введеніи платы за уче-
ніе въ тѣхъ учебныхъ заведеніяхъ, гдѣ ее признаетъ нужной
Министерство, которому предоставляется назначать размѣръ платы
въ каждомъ отдѣльномъ случаѣ, соотвѣтственно мѣстнымъ обстоя-
тельствамъ. Въ докладной запискѣ князя Голицына, внесенной въ
Комитетъ Министровъ, необходимость введенія платы съ учени-
ковъ доказывалась не только тѣми аргументами, которые два года
тому назадъ выдвинулъ Уваровъ; теперь, по мнѣнію министра,
плата за ученіе должна была служить тѣмъ важнымъ рессурсомъ,
дополнявшимъ скудное штатное содержаніе учебныхъ заведеній,
какимъ были пособія отъ городскихъ обществъ.
Очень мало успѣло сдѣлать Министерство для возвышенія
соціальнаго положенія учителей среднихъ и низшихъ школъ,
которое измѣрялось ихъ служебными правами и преимуществами.
Уставы учебныхъ заведеній и Положеніе о производствѣ въ уче-
ныя степени, опредѣливъ права учителей на чины и классы
должностей, не устанавливали точнаго порядка чинопроизводства.
Между тѣмъ, по отзыву министра, «когда учащіе не удостовѣ-
рены въ точномъ классѣ званія своего и должны служить неопре-
дѣленное время въ ономъ для полученія повышенія по службѣ,
такъ что ученики ихъ, вышедшіе въ студенты или въ другой
родъ службы, нерѣдко получаютъ предъ ними преимущества и
обходятъ ихъ въ чинахъ; то учащіе и не остаются охотно въ
семъ родѣ служенія, столь для нихъ невыгодномъ, и вновь
поступить въ оное мало желающихъ находится». Высочайше
утвержденнымъ 27 января 1822 г. мнѣніемъ Государственнаго
Совѣта установленъ общій четырехлѣтній срокъ выслуги по
учебной службѣ для утвержденія въ классномъ чинѣ, а 12 апрѣля
того же года въ частности для утвержденія въ чинѣ 7-го класса
губернскихъ директоровъ училищъ положенъ срокъ выслуги въ
9 лѣтъ. Пенсіонныя права учителей гимназій и уѣздныхъ учи-
лищъ и вдовъ ихъ опредѣлены были еще указомъ 7 октября

139

1805 г.; но въ этомъ указѣ былъ важный пробѣлъ: онъ умал-
чивалъ о пенсіонныхъ правахъ дѣтей. 28 декабря 1818 г., по
иниціативѣ князя Чарторыйскаго, пенсіонныя права вдовъ учителей
были распространены и на ихъ несовершеннолѣтнихъ дѣтей съ
тѣмъ ограниченіемъ, что при жизни вдовъ-матерей дѣти не
получаютъ отдѣльныхъ пенсіи 69).
V.
Потребности правительства, интересы высшаго сословія, воля
частныхъ жертвователей на устроеніе новыхъ учебныхъ заведеній
вносили въ нѣкоторыхъ отдѣльныхъ случаяхъ существенныя
измѣненія въ систему общеобразовательныхъ школъ и создавали
школы особаго типа: «благородный пансіонъ», «лицей,» «гимна-
зію высшихъ наукъ.» Типы эти обозначились уже въ первую
эпоху, и Министерству князя Голицына предстояло дать имъ даль-
нѣйшее развитіе или задержать его въ интересахъ цѣльности
системы общаго образованія.
Въ 1818 г. Ученый Комитетъ, по поводу учрежденія пансіона
при Симбирской гимназіи, высказалъ мнѣніе, что «пансіоны суть
такія учебныя заведенія, въ коихъ содержаніе и безпрерывный
надзоръ сопряжены съ преподаваніемъ учебныхъ предметовъ».
Но Главное Правленіе Училищъ рѣшило иначе, и 30 января
слѣдующаго года постановило, какъ общее правило: «пансіоны
при гимназіяхъ и при университетахъ вообще почитать токмо
мѣстами, опредѣленными для содержанія учащагося юношества,
ученію же онаго быть обще съ прочими въ гимназіяхъ и универ-
ситетахъ»; отступленія отъ этого правила, не нарушающая «общаго
порядка въ системѣ ученія по гимназіямъ», допускаются лишь
съ разрѣшенія министра. Исключенія составили благородные
пансіоны при С.-Петербургскомъ и Московскомъ университетахъ и
Высшее училище, преобразованное изъ пансіона петербургской
гимназіи 70).
Съ преобразованімъ Главнаго педагогическаго института въ
университетъ, Благородный пансіонъ оставался на прежнемъ
основаніи, какъ самостоятельное учебное заведеніе, непосредственно
подчиненное университету, до 1830 г., когда онъ былъ преобра-
зованъ въ первую гимназію. Преобразованіе петербургской гим-
назіи въ 1822 г. совершенно отдѣлило отъ нея пансіонъ, соста-

140

вившій особое учебное заведеніе подъ именемъ Высшаго училища.
Сохраняя преимущества пансіона, дарованныя указами 10 февраля
1817 г. и 14 февраля 1818 г., Высшее училище имѣло цѣлью
готовить чиновниковъ для гражданской службы. Курсъ училища,
продолжавшійся 8 лѣтъ, заключалъ въ себѣ слѣдующіе предметы:
Законъ Божій, всеобщую и русскую исторію, географію и ста-
тистику, всеобщую и русскую, ариѳметику и высшую математику,
физику, химію, науки естественныя, этико-юридическія, военныя,
языки русскій, латинскій, нѣмецкій, французскій и англійскій,
искусства. Въ 1830 г., одновременно съ Благороднымъ универ-
ситетскимъ пансіономъ, Высшее училище преобразовано во Вто-
рую гимназію.
Въ 1819 г. Московскому университетскому благородному пан-
сіону дарованъ былъ новый уставъ. Обсужденіе его вызвало интерес-
ную полемику между Ученымъ Комитетомъ и начальствомъ пан-
сіона, попечителемъ округа и директоромъ, затронувшую нѣкото-
рые принципіальные вопросы: объ энциклопедическомъ образова-
ніи, о преподаваніи нѣкоторыхъ наукъ, объ отношеніи пансіона
къ университету. По новому уставу, утвержденному въ видѣ вре-
менной мѣры подъ названіемъ «проекта постановленія», пансіонъ
остался въ составѣ университета, въ зависимости отъ него и въ
вѣдѣніи попечителя округа. Курсъ ученія составляли науки нрав-
ственныя, политическія, физическія, математическія, историческія,
словесныя, иностранные языки, древніе и новые, изящныя искус-
ства и гимнастическія упражненія. Весь курсъ ученія распредѣ-
ленъ по тремъ классамъ, имѣющимъ каждый два отдѣленія, стар-
шее и младшее, такъ что весь кругъ предметовъ проходился въ
шесть лѣтъ, не считая приготовительнаго класса, назначеннаго
«для первыхъ началъ». Уставъ санкціонировалъ литературныя
занятія воспитанниковъ пансіона: «для большаго образованія ума
и вкуса воспитанники каждую недѣлю имѣютъ собраніе, состоя-
щее изъ отличнѣйшихъ пансіонеровъ: въ собраніи читаются рѣчи
о предметахъ ученыхъ и нравственныхъ, воспитанники разби-
раютъ собственныя сочиненія, пишутъ разборы лучшихъ отечествен-
ныхъ сочиненій, стихотворныхъ и прозаическихъ по правиламъ
критики, отдаютъ другъ другу отчетъ въ еженедѣльномъ чтеніи
своемъ, предлагаютъ сомнѣнія на чтеніе и вопросы на сужденіе
и рѣшеніе и занимаются произношеніемъ стиховъ и прозы». При
выпускѣ воспитанники пансіона получаютъ права на чины 14—10
классовъ, съ освобожденіемъ отъ экзаменовъ по указу 6 августа

141

1809 г. и съ правомъ производства въ офицеры по истеченіи
шестимѣсячной службы въ нижнихъ чинахъ.
Въ 1818 г. Главное Правленіе Училищъ, обсуждая просьбу
графа Кушелева-Безбородко о наименованій открываемого въ
городѣ Нѣжинѣ высшаго учебнаго заведенія «лицеемъ», высказало
мнѣніе, что «учрежденіе вновь лицеевъ, гдѣ бы то ни было, не
согласуется съ общепринятою Главнымъ Правленіемъ Училищъ
системою народнаго просвѣщенія въ государствѣ.» Въ 1821 г.,
по другому поводу, Ученый Комитетъ заявилъ, что учрежденіе
лицеевъ или гимназій высшихъ наукъ порождаетъ затрудненія и
неудобства, «поелику права, предоставленныя послѣднимъ, подавляя
истинное просвѣщеніе, ни къ чему другому не служатъ, какъ
только къ размноженію чиновниковъ въ государствѣ и къ злоу-
потребленіямъ всякаго рода». Тѣмъ не менѣе въ слѣдующіе годы
закончено было устройство нѣсколькихъ учебныхъ заведеній этого
типа.
Царскосельскій лицей оставался въ вѣдѣніи Министерства
до 1822 г. По Учрежденію Министерства Духовныхъ дѣлъ и
Народнаго Просвѣщенія 1817 г. управленіе лицеемъ отнесено къ
3-му отдѣленію Департамента Народнаго Просвѣщенія, вѣдавшему
дѣла особенныхъ ученыхъ и учебныхъ учрежденій, независимыхъ
отъ учебныхъ округовъ. Съ 1817-го по 1822 г. былъ изданъ
рядъ постановленій, дополнявшихъ первые уставы лицея и бла-
городнаго пансіона при немъ. Въ эти же годы распоряженіями
министра внесены были нѣкоторыя частныя измѣненія въ учеб-
ный планъ и хозяйство лицея; между прочимъ, въ 1821 г. пре-
кращено было преподаваніе естественнаго права и введена вмѣ-
сто него наука о финансахъ. Въ 1822 г. директоръ лицея Энгель-
гардтъ представилъ министру проектъ устава «Общества лицей-
скихъ друзей полезнаго», образовавшагося изъ литературныхъ
собраній у директора; но проектъ этотъ не получилъ утвержденія.
Указомъ 18 марта 1822 г. лицей вмѣстѣ съ пансіономъ былъ
изъятъ изъ вѣдѣнія Министерства и подчиненъ Цесаревичу Кон-
стантину Павловичу.
Въ 1817 г. получилъ уставъ Ришельевскій лицей въ Одессѣ,
замѣнившій коммерческую гимназію, уѣздное и приходское учи-
лища и Воспитательный институтъ. Названіе лицею дано въ
честь дюка де-Ришелье, долго управлявшаго Новороссійскимъ
краемъ и опредѣлившаго на основаніе лицея «знатную сумму
ежегоднаго дохода, ему принадлежащаго и заслугами его пріобрѣ-

142

теннаго». Кромѣ суммъ, пожертвованныхъ Ришелье, на содержа-
ніе лицея были опредѣлены еще: штатная сумма въ 6.500 рублей,
положенная на коммерческую гимназію, пособіе отъ города въ
6.500 рублей, плата съ пансіонеровъ и особый сборъ съ отпускае-
маго за-границу хлѣба, по 27* коп. сер. съ четверти. Для управле-
нія лицеемъ составляется совѣтъ изъ родителей учениковъ, подъ
предсѣдательствомъ Одесскаго градоначальника, называемый пра-
вленіемъ лицея. Попечитель Харьковскаго округа ежегодно при-
сылаетъ визитатора для наблюденія за учебной частью. Курсъ
ученія заключаетъ въ себѣ: Законъ Божій, языки русскій, латин-
скій, греческій, французскій, итальянскій и нѣмецкій, словесность,
риторику, географію и исторію, философію, математику и физику,
военныя науки и «пріятныя искусства». Весь кругъ образованія
дѣлится на три періода: приготовительный для дѣтей 8—10 лѣтъ,
литературный—отъ 10 до 16, и высшихъ наукъ—отъ 16 до
18 лѣтъ. «Сіе раздѣленіе», говорится въ уставѣ, «основано на
естественномъ расположеніи въ дѣтяхъ, у коихъ двѣ способности,
память и воображеніе, болѣе всего дѣйствуютъ. Оныя будутъ
изощряемы съ начала, а науки отложатся до того времени, когда
разсудокъ начнетъ приходить въ зрѣлость». Воспитанники лицея
поступаютъ на гражданскую службу съ чиномъ 12-го класса, въ
армію—офицерами послѣ предварительной трехмѣсячной службы
въ нижнихъ чинахъ. При лицеѣ состоятъ: начальное училище съ
4-хъ-лѣтнимъ курсомъ, педагогическій институтъ, воспитанники
котораго обучаются въ общихъ классахъ лицея, училище пра-
вовѣдѣнія и политической экономіи и училище коммерческое, съ
двухгодичнымъ курсомъ каждое. Учрежденіе этихъ спеціальныхъ
училищъ вызвано было отдаленностью Одессы отъ Харьковскаго
университета и мѣстными ея потребностями. Въ 1823 г. Ришельев-
скій лицей изъятъ былъ изъ вѣдѣнія попечителя Харьковскаго
округа и отданъ подъ управленіе генералъ-лейтенанта графа
Витта, который, въ качествѣ попечителя, долженъ былъ сноситься
непосредственно съ министромъ.
Въ 1818 г. въ Министерство обратился графъ Кушелевъ-
Безбородко съ просьбою привести въ исполненіе планъ дѣда сво-
его, графа Безбородко, и брата его, князя Безбородко, объ учре-
жденіи въ г. Нѣжинѣ высшаго учебнаго заведенія,—планъ, Высо-
чайше утвержденный 29 іюля 1805 г. Съ своей стороны графъ
Кушелевъ-Безбородко щедро дополнилъ пожертвованія князя и
графа Безбородко на построеніе новыхъ зданій и на первоначаль-

143

ное обзаведеніе училища. Главное Правленіе Училищъ не согла-
силось на присвоеніе новому учебному заведенію названія лицея
и на дарованіе ему особыхъ правъ, присвоенныхъ указомъ 14
февраля 1818 г. пансіонамъ при С.-Петербургскомъ и Московскомъ
университетахъ, такъ какъ «распространеніе сихъ привилегій
на другія учебныя заведенія послужитъ непремѣнно въ подрывъ
университетамъ». Было рѣшено учредить въ Нѣжинѣ, согласно
съ планомъ 1805 г., гимназію высшихъ наукъ по образцу Ярослав-
ской демидовской, подчинить ее попечителю Харьковскаго округа,
а графу Кушелеву-Безбородко и за нимъ старшему въ родѣ носить
званіе почетнаго попечителя. Это рѣшеніе было утверждено 11
апрѣля 1820 г., а 19 апрѣля послѣдовалъ рескриптъ на имя
министра о приведеніи его въ исполненіе. По уставу, который
гимназія получила только въ 1825 г., «она состоитъ между учеб-
ными заведеніями въ числѣ занимающихъ первую степень послѣ
университетовъ, въ Имперіи существующихъ, и отличается предъ
губернскими гимназіями какъ высшею степенью преподаваемыхъ
въ ней наукъ, такъ и особенными ей дарованными правами и
преимуществами». Во главѣ управленія стоятъ директоръ, кон-
ференція профессоровъ и правленіе. Учебный курсъ, соединяющій
предметы средняго и высшаго образованія (Законъ Божій, языки
и словесность русскую, латинскую, греческую, нѣмецкую, француз-
скую, географію и исторію, науки физико-математическія, полити-
ческія, военныя и искусства), распредѣленъ на три последователь-
ные разряда, по три годичныхъ класса въ каждомъ. По окончаніи
курса воспитанники получаютъ званія кандидата съ правомъ на
чинъ 12-го класса, и студента—съ правомъ на чинъ 14-го класса.
Ярославское демидовское высшихъ наукъ училище осталось
при старомъ уставѣ, но въ 1823 г. получило новый увеличенный
штатъ. Въ слѣдующемъ году была учреждена должность дирек-
тора училища, а Ярославскій гражданскій губернаторъ, т. с.
Безобразовъ, облеченъ званіемъ почетнаго попечителя училища.
Вскорѣ училище было изъято временно изъ вѣдѣнія Московскаго
университета, и почетному попечителю предоставлено право вхо-
дить съ представленіями непосредственно къ министру 71).
Благородные университетскіе пансіоны, лицеи, гимназіи
высшихъ наукъ получали привилегію, подобно университетамъ,
выпускать своихъ воспитанниковъ съ правомъ на классные чины.
Явилась необходимость внести нѣкоторое единообразіе въ эти
привилегіи, получаемыя каждымъ учебнымъ заведеніемъ отдѣльно,

144

въ разнос время. Вопросъ дважды обсуждался въ 1817 г. въ
Комитетѣ Министровъ, который, между прочимъ, высказалъ
мнѣніе о предпочтительности домашняго образованія для богатыхъ
дворянъ и о возможности допущенія ихъ прямо къ окончатель-
нымъ экзаменамъ въ благородныхъ университетскихъ пансіонахъ.
Но это предположеніе было отвергнуто Государемъ. Въ февралѣ
1818 г. было издано «Начертаніе подробныхъ правилъ объ испы-
таніяхъ» въ тѣхъ учебныхъ заведеніяхъ, кромѣ университетовъ,
воспитанники которыхъ при выпускѣ получаютъ право на
классный чинъ. Одновременно указомъ 14 февраля пансіонамъ
Московскаго университета и Главнаго педагогическаго института
даровано было право выпускать воспитанниковъ съ чинами 14—
10 классовъ. Другимъ указомъ того-же дня на воспитанниковъ
Демидовскаго ярославскаго училища, гимназій петербургской
и кіевской, пансіоновъ Московскаго университета и Главнаго
педагогическаго института распространено преимущество, при-
своенное университетскимъ студентамъ: для полученія офицер-
скаго чина въ военной службѣ служить 6 мѣсяцевъ въ нижнихъ
чинахъ 72).
Новый типъ школы явился и въ области начальнаго образо-
ванія. Проекты новыхъ мѣръ для развитія начальнаго образованія
создавались при князѣ Голицынѣ въ связи съ двумя обществен-
ными предпріятіями того времени, библейскими обществами и шко-
лами взаимнаго обученія по ланкастерской методѣ. Было сдѣлано
нѣсколько попытокъ подчинить приходскія училища цѣлямъ
библейскихъ обществъ; но эти попытки не шли далѣе предполо-
женій и остались безрезультатны. Такъ, въ 1818 г. Ученый
Комитетъ разсматривалъ проектъ неизвѣстнаго автора объ учре-
жденіи сельскихъ библейскихъ школъ; Комитетъ рѣшилъ, что
тѣ же цѣли образованія въ духѣ христіанскаго благочестія могутъ
быть достигаемы и обыкновенными приходскими училищами. Въ
слѣдующемъ году въ Главное Правленіе Училищъ обратились
вятскіе губернаторъ и архіерей съ планомъ учрежденія 200 при-
ходскихъ училищъ въ казенныхъ селеніяхъ Вятской губерніи;
авторы этого плана также проводили мысль о соединеніи непо-
средственной цѣли сельской школы съ цѣлями библейскихъ
обществъ. Тогда же явился проектъ одного частнаго лица о
передачѣ сельскихъ школъ всецѣло въ руки духовенства, но онъ
былъ отвергнутъ послѣ отрицательнаго отзыва о немъ архіепи-
скопа Филарета. По заключенію послѣдняго, въ основѣ этого

145

проекта лежало предположеніе «преобразовать приходское духо-
венство и его управленіе ради образованія приходскихъ народ-
ныхъ училищъ». Не входя по существу въ разсмотрѣніе этого
общаго вопроса, архіепископъ Филаретъ сдѣлалъ слѣдующія
отдѣльныя возраженія: «должность діакона-земледѣльца (а тако-
выхъ большая часть, кромѣ городскихъ) соединить съ должностію
учителя неудобно. Плата за ученіе не доставитъ насущнаго хлѣба,
который доставляетъ воздѣлываніе земли собственными руками.
Семинаристовъ, окончившихъ курсъ ученія, не достаетъ и для
священническихъ мѣстъ: гдѣ же взять ихъ въ учители съ чиномъ
діакона? Церковной суммы въ большей части церквей едва
достаетъ на собственныя потребности церквей. Впрочемъ, мысль
употребить діаконовъ для наставленія отрочества, въ частномъ
видѣ, не совсѣмъ неудобоисполнима и даже заслуживаетъ вни-
манія» 73).
Болѣе важное практическое значеніе имѣлъ задуманный въ
широкихъ размѣрахъ опытъ примѣненія къ начальному образова-
нію методы взаимнаго обученія, возникшей въ концѣ XVIII вѣка
и быстро распространившейся въ Западной Европѣ. Въ первые
годы управленія князя Голицына и общество и начальства тѣхъ
вѣдомствъ, гдѣ были учебныя заведенія, возлагали большія
надежды на эту методу. Ею серьезно интересовался самъ Импе-
раторъ Александръ. Въ 1816 г. Государь повелѣлъ командировать
въ Англію для изученія методы Ланкастера и Беля 4-хъ студентовъ
Главнаго педагогическаго института: Буссе, Ободовскаго, Свенске
и Тимаева. Они посѣтили также въ Швейцаріи институтъ Фел-
ленберга и Песталоцци, осмотрѣли разныя учебныя заведенія
Германіи и 25 сентября 1819 г. вернулись въ Петербургъ. Но
поводу этой командировки въ Главномъ Правленіи Училищъ въ
1817 г. С. С. Уваровъ изложилъ свое мнѣніе о возможности
введенія методы Ланкастера въ русскія школы. По его мнѣнію,
«метода Ланкастера, какъ и всѣ методы, имѣютъ характеръ
національный, а потому прежде всего необходимо разсмотрѣть ее
во всѣхъ частяхъ и, отбросивъ то, что намъ безполезно и даже
вредно, дать ей направленіе, согласное съ духомъ нашего народа
и съ положеніемъ вещей въ Россіи». Въ докладѣ того же года
объ учрежденіи Втораго разряда при Главномъ педагогическомъ
институтѣ было сказано, что «сей разрядъ весьма удобно можетъ
сдѣлаться разсадникомъ къ скорѣйшему и надежному распростра-
ненію помянутой методы въ пространныхъ предѣлахъ государ-

146

ства, съ приличнымъ примѣненіемъ оной къ народному духу,
обычаямъ и другимъ обстоятельствамъ». Между тѣмъ, независимо
отъ правительственной иниціативы, въ С.-Петербургѣ образовалось
«Общество для заведенія училищъ по методѣ взаимнаго обученія»,
уставъ котораго былъ утвержденъ 14 января 1819 г. Учреди-
телями его были графъ Толстой, Глинка, Гречъ, Кусовъ. Въ
1819 г. общество насчитывало до 100 членовъ, собрало по под-
пискѣ единовременныхъ взносовъ до 5.000 рублей, а ежегодныхъ
свыше 2.000. Общество ставило своими цѣлями: 1) сочиненіе и
изданіе руководства къ учрежденію первоначальныхъ школъ,
таблицъ для обученія чтенію, письму и ариѳметикѣ и прочихъ
учебныхъ пособій; 2) учрежденіе въ С.-Петербургѣ сначала одного,
а потомъ, по мѣрѣ средствъ, еще нѣсколькихъ училищъ; 3) содѣй-
ствіе и матеріальную помощь всѣмъ желающимъ заводить школы
внѣ С.-Петербурга. Въ докладѣ объ утвержденіи устава общества
Министерство подтвердило свое рѣшеніе, что метода Ланкастера
«будетъ общимъ для всего государства учрежденіемъ, по которому
откроется средство къ первымъ началамъ обученія для всего
нижняго и бѣднаго состоянія людей». Государь, заинтересованный
новымъ просвѣтительнымъ предпріятіемъ, приказалъ отпустить
8.000 рублей на первое изданіе Департаментомъ Народнаго Про-
свѣщенія уроковъ изъ Священнаго Писанія, составленіе которыхъ
поручено было архіепископу Филарету. 8 Мая 1819 г. въ особомъ
засѣданіи Ученаго Комитета, съ участіемъ архіепископа Филарета,
князя Ливена, Уварова и директора Департамента Народнаго Про-
свѣщенія Попова были обсуждены основанія, на которыхъ возможно
введеніе ланкастерской методы въ Россіи въ приходскихъ шко-
лахъ. Протоколъ этого засѣданія былъ доложенъ Государю. Въ
виду широкаго примѣненія, какое предполагалось дать новой
методѣ въ дѣлѣ начальнаго образованія, при Главномъ Правленіи
Училищъ въ 1820 г. былъ образованъ особый Комитетъ для
устройства и наблюденія за училищами взаимнаго обученія; въ
составъ его вошли Магницкій, Руничъ, Уваровъ и Мартыновъ *).
Проектъ устава Комитета, составленный Магницкимъ, нѣсколько
разъ подвергался обсужденію и не былъ утвержденъ до самаго
закрытія Комитета въ 1831 г. Очень скоро Комитетъ сталъ во
враждебныя отношенія къ обществу заведенія ланкастерскихъ
*) Въ январѣ слѣдующаго года Уваровъ былъ уволенъ отъ присутствованія въ
Комитетѣ.

147

училищъ и въ началѣ 1821 г. требовалъ даже его закрытія,
обвиняя его въ неисполненіи Высочайшаго повелѣнія объ
употребленіи въ училищахъ взаимнаго обученія таблицъ, издан-
ныхъ Департаментомъ Народнаго Просвѣщенія. Также недобро-
желательно относился Комитетъ къ Учительскому институту при
С.-Петербургскомъ университетѣ, который, подобно своему предше-
ственнику, Второму разряду Главнаго педагогическаго института,
долженъ былъ служить разсадникомъ учителей для приходскихъ
училищъ, устроенныхъ по ланкастерской методѣ. Магницкій
составилъ проектъ предварительныхъ правилъ институту съ
пояснительной запиской. Но съ первыхъ же шаговъ дѣятельность
института подверглась осужденію. Изъ отчетовъ Магницкаго и
Мартынова Комитетъ усмотрѣлъ, что въ институтѣ преобладаетъ
метода Песталоцци, признанная вредной; Комитетъ полагалъ
даже пріостановить преподаваніе въ институтѣ до правильной
постановки въ немъ ланкастерской методы. 25 мая 1821 г.
министръ предложилъ попечителямъ учебныхъ округовъ строго
наблюдать, чтобы училища взаимнаго обученія устраивались не
иначе, какъ по методѣ Ланкастера. Скоро стали раздаваться
голоса противъ самой методы. Въ засѣданіи Комитета 4 сентября
1822 г. было выслушано мнѣніе барона Фитингофа о необходи-
мости прекратить распространеніе школъ взаимнаго обученія и о
вредѣ ихъ. Это заставило Главное Правленіе Училищъ снова
обсудить вопросъ о пригодности ланкастерской методы для при-
ходскихъ училищъ. 20 сентября 1822 г. было рѣшено принять
ланкастерскую методу въ приходскихъ училищахъ только при
обученіи чтенію и письму и первымъ четыремъ правиламъ
ариѳметики; для закона же Божія, хотя и допущены были чтенія
изъ Священнаго Писанія, Ветхаго и Новаго Завѣта, составленныя
преосвященнымъ Филаретомъ по методѣ Ланкастера, но даль-
нѣйшее преподаваніе этого предмета должно было идти обыкно-
веннымъ путемъ. Метода Ланкастера также усердно вводилась
военнымъ вѣдомствомъ въ школахъ полковыхъ, военныхъ посе-
леній и военно-сиротскихъ отдѣленій. Высочайшимъ повелѣніемъ
1820 г. полковыя школы отданы были «подъ вліяніе» Министер-
ства Просвѣщенія, съ увольненіемъ Н. И. Греча отъ должности
директора полковыхъ училищъ и съ упраздненіемъ этой должно-
сти. Въ 1823 г., но взаимному соглашенію Министерства съ воен-
нымъ вѣдомствомъ, «вліяніе» Министерства было ограничено снаб-
женіемъ полковыхъ школъ руководствами и наблюденіемъ за

148

методою. Постановленіемъ Главнаго Правленія Училищъ 20 сен-
тября 1822 г. закончились мѣропріятія Министерства при князѣ
Голицынѣ по введенію въ Россію ланкастерской методы 74).
Къ частнымъ учебнымъ заведеніямъ князь Голицынъ относил-
ся благожелательнѣе своего предшественника и отмѣнилъ нѣкото-
рыя стѣснительныя мѣры. Въ 1816 г князь ходатайствовалъ передъ
Комитетомъ Министровъ объ освобожденіи учителей казенныхъ
заведеній, имѣющихъ у себя воспитанниковъ, отъ платежа 5%
сбора. Комитетъ, соглашаясь на эту мѣру, съ своей стороны
предложилъ вообще уничтожить этотъ сборъ съ содержателей
частныхъ учебныхъ заведеній, что́. и было исполнено указомъ
5 декабря. 23 января 1823 г. отмѣнено было запрещеніе
учителямъ публичныхъ училищъ основывать частныя учебныя
заведенія, выраженное въ § 239 устава учебныхъ заведеній Дерпт-
скаго округа 1820 г. Эта мѣра мотивирована тѣмъ, что «воспре-
щеніе таковое, не принося никакой существенной пользы, обра-
щается въ стѣсненіе какъ для учителей, которые при недостаточ-
номъ жалованьѣ могли бы извлекать для себя чрезъ сіе выгоды,
такъ и для самыхъ частныхъ училищъ, потому что они лишаются
возможности имѣть лучшихъ учителей».
Частныя училища при иновѣрческихъ церквахъ, подчинен-
ныя С.-Петербургской Управѣ нѣмецкихъ училищъ, были поста-
влены въ болѣе тѣсную зависимость отъ общаго учебнаго началь-
ства. Въ 1818 г., по сношенію попечителя С.-Петербургскаго
округа съ Управой, она ограничилась управленіемъ только учи-
лища Св. Петра; училища же при церквахъ Св. Анны и Ека-
терины были непосредственно подчинены управленію округа. Въ
1823 г. Управа нѣмецкихъ училищъ переименована въ Управле-
ніе училищъ церкви Св. Петра и поставлена подъ вѣдѣніе
попечителя округа, которому она обязана отчетностью. По отноше-
нію къ училищамъ попечитель «имѣетъ наблюденіе токмо въ
томъ, что касается до нравственной цѣли въ преподаваніи учеб-
ныхъ предметовъ» 75).
VI.
Въ двухъ учебныхъ округахъ въ которыхъ дѣйствовали
особые уставы, Виленскомъ и Дерптскомъ, въ послѣдніе годы
пребыванія у власти князя Голицына произошли важныя перемѣны
въ учебномъ дѣлѣ.

149

Главный организаторъ учебной системы въ западномъ краѣ,
князь Чарторыйскій, оставался въ должности попечителя Виленскаго
учебнаго округа до 1824 г.; но во вторую половину царство-
ванія Императора Александра онъ утратилъ свое прежнее вліяніе.
Съ выходомъ въ отставку графа Завадовскаго онъ лишился
надежной опоры въ Министерствѣ; графъ Разумовскій проводилъ
въ Виленскомъ округѣ уже такія мѣры, которыя были противны
цѣлямъ попечителя и его единомышленниковъ. Наконецъ, при
третьемъ министрѣ обнаружились первые признаки новой поли-
тической смуты, разразившейся возстаніемъ 1830 г. Эти же поли-
тическія осложненія опредѣлили въ дальнѣйшемъ характеръ поли-
тики Министерства въ западныхъ областяхъ.
Предметомъ большихъ тревогъ и заботъ для князя Чарторый-
скаго и его сотрудниковъ было сохраненіе единства управленія
обширнымъ Виленскимъ округомъ и единства учебной системы.
Учрежденіе Полоцкой іезуитской академіи, надѣленной правами
и привилегіями университетовъ, уже нарушало это единство.
Слѣдующій серьезный ударъ системѣ князя Чарторыйскаго нанесъ
указъ 23 сентября 1818 г., изъявшій учебныя заведенія
Кіевской губерніи изъ вѣдомства Виленскаго университета, «по
отдаленности отъ онаго и затрудненію по сей причинѣ въ упра-
вленіи ими», и причислившій ихъ къ Харьковскому округу.
Торжество іезуитовъ было непродолжительно. Въ мартѣ
1820 г. былъ изданъ, по докладу князя Голицына, указъ о
высылкѣ іезуитовъ изъ Россіи, объ упраздненіи Полоцкой іезуит-
ской академіи и подвѣдомственныхъ ей училищъ; въ докладѣ
изложены узаконенія, начиная съ Петра Великаго, которыми
разрѣшалось іезуитамъ пребываніе въ Россіи, и обвиненія ихъ
въ нарушеніи этихъ узаконеній и, главнымъ образомъ, въ совраще-
ніи православныхъ въ римскій католицизмъ. Указъ предписывалъ:
выслать іезуитовъ подъ присмотромъ полиціи за предѣлы госу-
дарства; въ приходы, гдѣ требы исправлялись іезуитами, назна-
чить другихъ лицъ бѣлаго или монашествующаго духовенства;
наличныя деньги отобрать въ Приказы общественнаго призрѣнія;
недвижимыя имѣнія отдать въ управленіе Казенныхъ Палатъ;
духовному юношеству римско-католическаго исповѣданія обучаться
въ семинаріяхъ епархіальныхъ и главной при Виленскомъ уни-
верситетѣ, юношеству же свѣтскому—въ общихъ училищахъ,
подвѣдомственныхъ университетамъ; указъ прибавлялъ, что «началь-
ство Народнаго Просвѣщенія приложитъ стараніе, чтобы при

150

нынѣшней перемѣнѣ, ежели нужно, учреждены были въ Бѣлорус-
скихъ губерніяхъ вновь училища для свѣтскаго юношества».
Изгнаніе іезуитовъ дало Виленскому университету поводъ хло-
потать о возстановленіи единства учебной системы въ западномъ
краѣ. Университетъ полагалъ, что достаточно будетъ дать только
лучшее устройство губернскимъ гимназіямъ въ Могилевѣ и
Витебскѣ и уѣзднымъ училищамъ въ Оршѣ и Мстиславлѣ, а въ
Полоцкѣ на мѣсто іезуитской академіи учредить лицей. Но дво-
рянство Бѣлорусскихъ губерній черезъ своихъ маршаловъ просило
передать іезуитскія училища въ руки другихъ монашескихъ орде-
новъ. Это ходатайство было поддержано митрополитомъ Сестренце-
вичемъ, и съ нимъ согласился Государь. Въ началѣ 1821 г. Ученый
Комитетъ разсмотрѣлъ представленные піарами и доминионами
планы новаго устройства училищъ въ Бѣлоруссіи и опредѣлилъ:
1) оставить ихъ въ рукахъ католическаго духовенства разныхъ
орденовъ, 2) по учебной части подчинить ихъ вѣдѣнію Вилен-
скаго университета, хозяйственное же управленіе предоставить
духовенству, 3) въ Полоцкѣ учредить училище высшихъ наукъ,
въ другихъ городахъ низшія, 4) духовенству каждаго ордена
поручить составленіе уставовъ и штатовъ для нравственнаго и
хозяйственнаго управленія ввѣренными имъ училищами. На слѣ-
дующій годъ дѣло было перенесено въ Комитетъ Министровъ.
Князь Голицынъ, согласно съ Высочайшимъ повелѣніемъ и мнѣ-
ніемъ митрополита Сестренцевича, полагалъ передать поіезуитскія
училища въ Бѣлоруссіи, въ Полоцкѣ—піарамъ, въ Оршѣ—домини-
канамъ, въ Мстиславлѣ—бернардинамъ, въ Витебскѣ—базиліанамъ,
назначивъ на содержаніе этихъ четырехъ училищъ 52.000 рублей,
которые должны получаться съ предоставленныхъ каждому мона-
стырю недвижимыхъ имѣній. Но Государь по послѣднему пункту
утвердилъ другое мнѣніе Государственнаго контролера и мини-
стра Финансовъ, предложившихъ выдавать назначенную сумму
изъ казны, имѣнія же поіезуитскія оставить въ казенномъ упра-
вленіи. По другимъ пунктамъ представленіе министра и предпо-
ложенія Ученаго Комитета получили утвержденіе. Въ томъ же
1822 г., по представленію Великаго Князя Константина Павло-
вича, воспрещено было юношеству западныхъ губерній обучаться
въ заграничныхъ іезуитскихъ училищахъ; министру же Народ-
наго Просвѣщенія поручено распространить это правило и на
прочія губерніи.
Перечисленіе Кіевской губерніи въ составъ Харьковскаго

151

учебнаго округа было крупной непріятностью для іюльской
патріотической партіи. Но съ другой стороны въ томъ же году
польское вліяніе въ юго-западномъ краѣ упрочивалось преобразо-
ваніемъ Кременецкой гимназіи въ Волынскій лицей. Рескриптъ
18 января 1819 г. на имя князя Голицына мотивировалъ это
преобразованіе тѣмъ, что «губерніи Волынская и Подольская, по
отдаленности ихъ отъ Виленскаго университета, имѣютъ надоб-
ность въ высшемъ училищѣ, которое благородному юношеству
могло бы, по крайней мѣрѣ въ нѣкоторыхъ частяхъ, замѣнять
университетъ». Переименованіе гимназіи въ лицей не измѣнило
ни организаціи ея, ни правъ. Единство управленія округомъ не
было нарушено, такъ какъ лицей оставался въ зависимости отъ
Виленскаго университета. Энциклопедизмъ учебнаго плана и спе-
ціализація курсовъ получили еще большее развитіе. Въ общемъ,
подобно гимназіи, «лицей былъ заведеніемъ совершенно польскимъ
и по учебному языку, и по составу преподавателей, и лицъ
начальствующихъ, и по характеру учебныхъ книгъ, и школьной
жизни и, наконецъ, что́ всего важнѣе, по большинству въ составѣ
учащихся. Такой характеръ заведенія не былъ какимъ либо пре-
ступнымъ секретомъ, результатомъ чьихъ либо тайныхъ происковъ
и вреднаго внушенія. Напротивъ, это было дѣломъ, освященнымъ
русскою законодательною и правительственною властію».
Подчиненіе поіезуитскихъ училищъ въ Бѣлоруссіи въ учеб-
номъ отношеніи Виленскому университету и преобразованіе Кре-
менецкой гимназіи въ лицей были послѣдними успѣхами политики
князя Чарторыйскаго. Въ теченіе двадцати лѣтъ подъ его управле-
ніемъ учебная система въ западныхъ и юго-западныхъ губерніяхъ
служила польской національно - государственной идеѣ. Высшее
правительство и въ частности Министерство Народнаго Просвѣще-
нія не сознавало всѣхъ опасностей, которыми грозила эта система,
и выступало на защиту русскихъ интересовъ лишь въ крайнихъ
случаяхъ явнаго ихъ нарушенія. Такъ, при первыхъ двухъ мини-
страхъ обращено было вниманіе на слабость преподаванія русскаго
языка. При князя Голицынѣ замѣчено было, что ученики православ-
наго исповѣданія въ юго-западныхъ школахъ не имѣютъ право-
славныхъ учителей и ходятъ, по общему школьному порядку, со
всѣми прочими въ костелы. Въ предложеніи 23 сентября 1821 г.
министръ обратилъ вниманіе православныхъ епископовъ юго-запад-
наго края на недостаточность мѣръ «для утвержденія молодежи въ
началахъ христіанства и твердаго сохраненія ими правилъ религіи».

152

Только обнаруженіе тайной политической пропаганды въ Вилен-
скомъ университетѣ и возстаніе 1830—1831 годовъ заставили прави-
тельство круто измѣнить политику въ западномъ краѣ. Въ резуль-
татъ двадцатилѣтняго режима, установленнаго Чарторыйскимъ и
Чацкимъ, школы Виленскаго округа представляли плодородную
почву для политическихъ броженіи. «Исключительно польскій лич-
ный составъ», говоритъ профессоръ Владимірскій-Будановъ, «поль-
ское направленіе преподаванія, полуобразованность, соединенная
съ кичливостью всезнаекъ, общественныя собранія, баллотировки,
рѣчи въ ученическихъ обществахъ влекли школы на путь скрытой
политики, безъ всякаго прямого подстрекательства со стороны
училищнаго начальства, директоровъ и учителей». Начальство
округа старалось дѣйствовать лойяльно, и въ то время, когда
среди учащейся молодежи уже работало нѣсколько тайныхъ
обществъ, начальство Виленскаго университета издавало циркуляры
о наблюденіи за преподаваніемъ и о воспитаніи молодежи въ духѣ
уваженія и послушанія властямъ. Мѣстнымъ учебнымъ началь-
ствомъ предлагалось слѣдить за тѣмъ, чтобы «учителя не вдава-
лись въ политическіе предметы, особенно касающіеся нынѣшнихъ
обстоятельствъ (циркуляръ 1821 г.), сдѣлавшихся несчастною
причиною замѣшательствъ во многихъ государствахъ». Но въ это
время правительство начинаетъ уже внимательнѣе присматриваться
къ настроенію умовъ въ западномъ краѣ. Какъ видно изъ переписки
Великаго Князя Константина Павловича, главнокомандующаго
отдѣльнымъ литовскимъ корпусомъ, съ литовскимъ военнымъ
губернаторомъ въ 1822 г., губернатору предписано было доводить
до свѣдѣнія Великаго Князя все, касающееся Виленскаго уни-
верситета. Такъ 31 іюля 1822 г. губернаторъ увѣдомилъ Вели-
каго Князя объ избраніи ректоромъ университета ксендза А. Клон-
чевича, заподозрѣннаго въ неблагонадежности, а Великій Князь
донесъ объ этомъ Государю.
Слѣдствіе о тайныхъ обществахъ среди учащейся молодежи
началось весной 1823 г. по поводу патріотическихъ надписей въ
Виленской гимназіи и на стѣнахъ доминиканскаго монастыря. Сна-
чала слѣдствіе ведено было мѣстнымъ учебнымъ начальствомъ въ
разныхъ инстанціяхъ, а 28 іюня 1823 г. для дополнительнаго слѣд-
ствія въ Вильну былъ командированъ Н. Н. Новосильцовъ, зани-
мавшій въ это время постъ уполномоченнаго комиссара Его Импера-
торскаго Величества при Государственномъ Совѣтѣ Царства Поль-
скаго. 13 мая 1824 г. Новосильцовъ представилъ свое заключе-

153

ніе о произведенномъ разслѣдованіи Великому Князю Константину
Павловичу, а послѣдній особымъ рапортомъ сообщилъ его Государю.
Въ рапортѣ Великаго Князя сообщалось, что «цѣли тайныхъ
обществъ, по увѣреніямъ бывшаго попечителя князя Чарторыйскаго,
изъясненныя при случаѣ личныхъ съ нимъ по сему предмету пере-
говорахъ, почитаемы были маловажными дѣтскими шалостями»,
но что слѣдствіе Новосильцова раскрыло ихъ истинный революціон-
ный характеръ. Сущность результатовъ, къ которымъ пришелъ
Новосильцовъ, заключалась въ слѣдующемъ: «въ 1817 и 1818
годахъ духъ реформы или преобразованія умовъ, который владыче-
ствовалъ въ большей части нѣмецкихъ университетовъ, а также
въ Варшавскомъ и Краковскомъ, водворился и въ Виленскомъ
университетѣ». Образовавшіяся здѣсь тайныя общества промени-
стовъ, филаретовъ и филоматовъ стремились дать антиправитель-
ственное направленіе обученіи) и воспитанію юношества и занима-
лись составленіемъ дерзкихъ памфлетовъ противъ Россіи и прави-
тельства. Вслѣдъ затѣмъ 11 іюня Новосильцовъ представилъ
Великому Князю новый рапортъ, также переданный Государю, о
причинахъ революціоннаго броженія среди учащихся. «Нерадѣніе
и послабленія университетскаго начальства и полицейскихъ вла-
стей», по его мнѣнію, «позволили широко распространиться глав-
ному источнику пропаганды—учебнымъ книгамъ и компендіямъ,
составленнымъ согласно съ тѣми началами, кои были проповѣдуемы
и распространяемы революціонными лжеучителями XVIII вѣка.
Конечно, и въ другихъ мѣстахъ Европы и въ самой Россіи пре-
подавались науки по компендіямъ, но сіе происходило отъ того,
что ядъ сихъ ученій не былъ вначалѣ познанъ... Однимъ словомъ,
вся система ученія имѣла только то въ предметѣ, чтобы внѣдрять
въ юношество республиканскія правила и питать въ немъ надежду
на возстановленіе прежней Польши». Новосильцовъ совѣтовалъ
примѣнить къ Виленскому университету мѣры, дѣйствовавшія въ
университетахъ С.-Петербургскомъ, Казанскомъ, Дерптскомъ, между
прочимъ учредить должность директора. Кромѣ главнаго слѣдствія
о тайныхъ обществахъ было произведено еще дополнительное—
о курсахъ философіи профессора Голуховскаго. Въ августѣ
1824 г. особый комитетъ (Новосильцовъ, Аракчеевъ и Шишковъ),
разсмотрѣвъ, по Высочайшему повелѣнію, дѣло о тайныхъ обще-
ствахъ, постановилъ подвергнуть виновныхъ наказаніямъ «не по-
строгости законовъ, но по внушенію милосердія», а именно: изъ
108 членовъ тайныхъ обществъ наиболѣе виновныхъ удалить на

154

службу въ дальнія губерніи; прочимъ вмѣнить въ наказаніе время,
проведенное подъ арестомъ при слѣдствіи; уволить отъ службы
профессоровъ Лелевеля, Бобровскаго, Даниловича, Голуховскаго.
Наконецъ, комитетъ призналъ необходимымъ распространить по
всѣмъ учебнымъ округамъ мѣры, введенныя Новосильцовымъ въ
Виленскомъ округѣ: исключеніе изъ программъ гимназій права
естественнаго и политическихъ наукъ, усиленіе преподаванія
древнихъ языковъ и русскаго, установленіе строгаго надзора за
поведеніемъ учащихся. 14 августа всѣ эти постановленія коми-
тета получили Высочайшее утвержденіе.
Раскрытіе тайной политической пропаганды въ учебныхъ
заведеніяхъ Виленскаго округа повлекло за собой удаленіе князя
Чарторыйскаго. 5 апрѣля 1824 г. онъ былъ уволенъ отъ долж-
ности попечителя. Его преемникомъ на очень короткое время (съ
5 апрѣля по 1 сентября) явился графъ Лаваль. 1 сентября
1824 г., уже при новомъ министрѣ, попечителемъ назначенъ
Новосильцовъ. Признавая главнымъ источникомъ разслѣдованной
имъ смуты ложное направленіе учебной системы, онъ поспѣшилъ
поставить на очередь вопросъ о новомъ уставѣ для училищъ
Виленскаго округа, возбужденный еще княземъ Голицынымъ, кото-
рый предписалъ университету составить проектъ новаго устава 76).
Въ 1820 г. Дерптскій университетъ и училища его округа полу-
чили новые уставы. По назначеніи министромъ князя Голицына, а
попечителемъ округа—графа К. А. Ливена, Дерптскій университетъ
добился прежде всего увеличенія штатовъ, о чемъ напрасно хло-
поталъ при предшествующемъ министрѣ. Въ 1817 г. ходатайство
князя Голицына, согласно съ заключеніемъ Главнаго Правленія
Училищъ, объ усиленіи штатнаго содержанія Дерптскаго универси-
тета на слѣдующій годъ было удовлетворено. Государь повелѣлъ,
не внося этого дѣла въ Государственный Совѣтъ, разрѣшить его
непосредственнымъ соглашеніемъ министра народнаго просвѣще-
нія съ министромъ финансовъ. 7 августа 1817 г. былъ утвержденъ
временный штатъ Дерптскаго университета, а новый уставъ 1820 г.
превратилъ этотъ штатъ въ постоянный. Теперь общая сумма на
содержаніе университета была возвышена съ 126.000 руб. до
359.910 руб.
Въ іюнѣ 1820 г. началось дѣло о новомъ уставѣ университета.
Сначала попечителемъ былъ представленъ проектъ частныхъ из-
мѣненій въ дѣйствующемъ уставѣ. Разсмотрѣніе его въ Главномъ
Правленіи Училищъ, Комитетѣ Министровъ, Комиссіи состав-

155

ленія законовъ и Государственномъ Совѣтѣ привело, въ концѣ
концовъ, къ выработкѣ новаго полнаго устава, Высочайше утвер-
жденнаго 4 іюня 1820 г. Новый уставъ университета сохранилъ
неприкосновенными основы стараго устава 1803 г. Измѣненіямъ
подверглись лишь частности управленія, суда и учебнаго плана.
Власть и обязанности ректора, совѣта и правленія въ существен-
ныхъ чертахъ опредѣлены статьями, буквально заимствованными
изъ стараго устава, иначе организованы «судебная расправа» и
хозяйственное управленіе. Вмѣсто прежнихъ двухъ установлены
три судебныя инстанціи: 1) ректорскій судъ, 2) университетскій
судъ, въ которомъ, подъ предсѣдательствомъ ректора, засѣдаютъ
деканъ юридическаго отдѣленія и университетскій синдикъ, и
3) высшее судебное мѣсто—«апелляціонная и ревизіонная инстан-
ція», состоящая изъ семи профессоровъ, въ число которыхъ вхо-
дятъ всѣ профессора юридическаго отдѣленія. На эту инстанціи)
апелляція приносится уже въ Сенатъ. Хозяйственное управленіе
значительно упрощено. Оно сосредоточено въ одномъ учрежденіи—
казначействѣ, состоящемъ подъ предсѣдательствомъ ректора изъ
декановъ всѣхъ отдѣленій, кромѣ юридическаго. Должность курато-
ровъ, избираемыхъ дворянствомъ, упразднена.
Организація учебной части оставлена прежняя, за исключе-
ніемъ нѣкоторыхъ перемѣнъ въ распредѣленіи наукъ по факуль-
тетамъ, при чемъ общее число каѳедръ увеличилось. Педагогиче-
скій институтъ преобразованъ въ педагогико-филологическую семи-
наріи), предназначенную не только для приготовленія учителей,
но и вообще для спеціальныхъ занятій студентовъ по классиче-
ской филологіи. Для казенныхъ стипендіатовъ богословскаго от-
дѣленія. устроена богословская семинарія.
Увеличеніе почти втрое штатной суммы на содержаніе уни-
верситета дало возможность значительно возвысить оклады содержа-
нія профессорскому персоналу и чиновникамъ и расходы на вспо-
могательныя учебныя учрежденія. Въ общемъ, по своему матеріаль-
ному обезпеченію, Дерптскій университетъ долго составлялъ сча-
стливое исключеніе изъ другихъ университетовъ, вынужденныхъ
до новаго общаго устава 1835 г. перебиваться скуднымъ содержа-
ніемъ, опредѣленнымъ уставами 1804 г.
Одновременно съ уставомъ университета былъ проведенъ въ
законодательномъ порядкѣ и утвержденъ уставъ учебныхъ заведе-
ній, подвѣдомственныхъ университету. Представляя проектъ ре-
формы министру и Главному Правленію Училищъ, попечитель

156

указывалъ на печальное положеніе учебныхъ заведеній, въ которое
они приведены были скудостью матеріальныхъ средствъ и недо-
статкомъ учителей. Послѣ изъятія изъ Дерптскаго округа Финлянд-
ской губерніи штатная сумма на всѣ училища округа уменьшилась
со 118.000 руб. до 98.000 руб. Проектъ попечителя исчислялъ новый
штатъ въ 214.550 руб. Скудость стараго штата обусловливала не-
достатокъ въ учителяхъ: «никто не смѣетъ», писалъ попечитель,
«рѣшиться вступить въ такое званіе, въ коемъ при обременитель-
ныхъ трудахъ не будетъ имѣть и насущнаго пропитанія. Особенно
настоитъ недостатокъ въ способныхъ учителяхъ, ибо человѣку
съ способностями всякой частный домъ, всякое другое положеніе
представляетъ втрое и вчетверо болѣе выгодъ».
Уставъ сохранилъ три степени учебныхъ заведеній—гимназію,
уѣздное и приходское училища, отвѣчающія потребностямъ трехъ
главныхъ классовъ населенія, крестьянскаго, промышленнаго и слу-
жилаго.Но «какъ сіи три класса», говорится въ уставѣ, «проистекаютъ
не изъ особаго устройства государственнаго, но изъ произвольно
избраннаго или обстоятельствами опредѣленнаго званія каждаго
гражданина: то и разные роды училищъ не должны исключительно
принадлежать одному какому либо классу гражданъ, но всякій
имѣетъ право пользоваться оными, т. е. правомъ продолжать
дотолѣ свое образованіе, пока позволяютъ его внѣшнія обстоя-
тельства».
Въ основу учебнаго плана гимназій съ пятью годичными клас-
сами положено изученіе классической филологіи: «языки и творенія
классической древности всегда признаваемы были за истинное
основаніе всякой учености, за лучшее средство не токмо къ
изощренію и укрѣпленію духовныхъ силъ юноши, но и къ при-
готовленію его ко всякому другому ученію и къ открытію ему
хода къ каждой наукѣ. Посему основательное и соотвѣтственное
цѣли ученіе симъ языкамъ вмѣстѣ съ математикою составляетъ
самую первую и существенную часть учебнаго плана гимназіи».
Уѣздныя училища по новому уставу состоятъ изъ двухъ
классовъ, кромѣ торговыхъ городовъ, гдѣ прибавляется третій
классъ для преподаванія нѣкоторыхъ спеціальныхъ предметовъ,
и малыхъ городовъ, гдѣ полагаются одноклассныя училища. Въ
уѣздныхъ городахъ, гдѣ нѣтъ гимназій, уставъ считаетъ нужнымъ
«подать юношеству случай» къ обученію древнимъ языкамъ, кото-
рые должны преподаваться для желающихъ за особую плату.
Изъ начальныхъ одноклассныхъ училищъ 14 городскихъ

157

училищъ получаютъ содержаніе отъ казны по 300 руб. асе. Для
приготовленія учителей начальныхъ училищъ въ Дерптѣ учре-
ждается особая семинарія. Характерной особенностью устава 1820 г.
являются подробныя методологическія указанія и постановленія о
преподаваніи и поддержаніи дисциплины. Эта обстоятельность устава
стяжала ему особыя похвалы со стороны Ученаго Комитета и Ком-
миссіи составленія законовъ. Управленіе учебными заведеніями было
оставлено на прежнихъ основаніяхъ. Но и административная часть
разработана въ новомъ уставѣ съ небывалой до тѣхъ поръ подроб-
ностью.
Въ связи съ освобожденіемъ крестьянъ прибалтійскихъ губер-
ній отъ крѣпостной зависимости возобновились заботы объ улучше-
ніи начальнаго образованія. Въ 1817 г. Эстляндскій губернаторъ
во всеподданѣйшемъ рапортѣ указывалъ, что изъ 35 кистерскихъ
или приходскихъ и 223 сельскихъ школъ, существовавшихъ въ
Эстляндіи въ 1787 г., осталось только 3 приходскихъ и 17 сель-
скихъ; губернаторъ ходатайствовалъ объ учрежденіи семинаріи
для приготовленія учителей. Это ходатайство губернатора вызвало
различныя предположенія со стороны Комитета Министровъ,
попечителя Дерптскаго округа, Эстляндскаго дворянства и про-
винціальной консисторіи, наконецъ, Министерства Народнаго Про-
свѣщенія. Комитетъ Министровъ положилъ предписать Эстляндскому
губернатору употребить всевозможное стараніе о возстановленіи
школъ въ Эстляндіи на прежнихъ основаніяхъ. По плану губерна-
тора содержаніе школъ должно быть обязанностью самого кресть-
янскаго населенія; наблюденіе же и контроль надъ школами пре-
доставляется помѣщикамъ и пасторамъ, которые рапортуютъ ком-
миссіи для введенія новаго положенія о эстляндскихъ крестьянахъ
и консисторіи. По мнѣнію попечителя округа, школы Эстляндіи,
въ видѣ исключенія, должны быть изъяты изъ вѣдѣнія универси-
тета и подчинены особой комиссіи подъ начальствомъ министра
Народнаго Просвѣщенія; преподавателями могутъ быть пасторы и
кистеры; они же приготовляютъ учителей изъ крестьянъ. Главное
Правленіе Училищъ, соглашаясь съ этими предположеніями, стара-
лось сохранить подчиненіе школъ окружному начальству. Нако-
нецъ, выборные отъ дворянства и провинціальная консисторія
возражали противъ возложенія на пасторовъ обязанности готовить
учителей. Въ докладѣ Государю 18 января 1819 г. князь Голицынъ,
изложивъ всѣ обстоятельства дѣла, предложилъ учредить особую
комиссію для устройства сельскихъ школъ въ Эстляндіи подъ

158

вѣдѣніемъ попечителя округа. Указомъ 8 февраля того же года
былъ учрежденъ «Комитетъ для учрежденія и управленія сель-
скихъ школъ въ Эстляндіи» изъ представителей дворянства
и духовенства подъ предсѣдательствомъ президента эстляндской
консисторіи ландрата фонъ-Майделя. Комитетъ составилъ по-
ложеніе для сельскихъ школъ въ Эстляндіи, разсмотрѣнное
Государственнымъ Совѣтомъ и Высочайше утвержденное 20
сентября 1821 г. Указомъ 11 апрѣля 1824 г. на имя Рижскаго
генералъ-губернатора маркиза Паулуччи разрѣшено учрежде-
ніе въ остзейскихъ губерніяхъ частныхъ училищъ для пригото-
вленія сельскихъ учителей. Новыми порядками было очень
недовольно духовенство. Незадолго до отставки князя Голицына,
весной 1824 года, маркизъ Паулуччи по просьбамъ Эстляндской
провинціальной консисторіи, къ которой присоединился и ландратъ
Майдель, возбудилъ ходатайство объ отмѣнѣ постановленія, кото-
рымъ пасторы обязываются отчеты по обозрѣнію школъ пред-
ставлять особому комитету въ Ревелѣ. Пасторы желали получить
полную независимость въ управленіи школами. Но Комитетъ
Министровъ, выслушавъ объясненія князя Голицына, положилъ
13 мая 1824 г. оставить это ходатайство безъ послѣдствій. Въ
Лифляндіи по положенію 26 марта 1819 г. начальныя училища
остались въ вѣдѣніи мѣстнаго духовенства и помѣщиковъ, мѣст-
ныхъ училищныхъ конвентовъ, Лифляндской оберъ-консисторіи
и дворянскаго ландтага. Такимъ образомъ Министерство почти
вовсе было устранено отъ дѣла начальнаго народнаго образованія
въ прибалтійскомъ краѣ 77).
Въ 1823 г. по иниціативѣ Казанскаго попечителя возникъ
вопросъ объ устройствѣ учебной части въ Сибири. По предста-
вленному имъ въ Министерство плану, въ Барнаулѣ надлежало
устроить высшее училище, какъ отдѣленіе Казанскаго универси-
тета, которое готовило бы учителей для сибирскихъ гимназій и
училищъ, студентовъ для пекинской миссіи, чиновниковъ для
мѣстныхъ административныхъ и судебныхъ учрежденій, а дѣтямъ
промышленныхъ классовъ давало бы «образованіе и руководство
къ торговлѣ съ Китаемъ, въ мануфактурахъ, языкахъ и проч.».
Кромѣ того Магницкій предполагалъ учредить новую гимназію въ
Енисейскѣ и рядъ уѣздныхъ училищъ. Этотъ проектъ былъ под-
держанъ генералъ-губернаторомъ Западной Сибири, который на-
ходилъ учрежденіе высшаго училища въ средоточіи Сибири весьма
полезнымъ «для утвержденія народной нравственности и, наконецъ,

159

для доставленія способовъ сибирскому юношеству участвовать въ
высшемъ образованіи». Осенью 1823 г. проектъ Магницкаго и
представленіе генералъ-губернатора разсмотрѣны были Сибирскимъ
Комитетомъ, который, соглашаясь съ основными положеніями
проекта, внесъ въ него существенныя измѣненія: вмѣсто Барнаула
указалъ на Томскъ, какъ на мѣсто основанія высшаго училища,
и мѣстный надзоръ за училищами положилъ вручить граждан-
скимъ губернаторамъ. Это положеніе Сибирскаго Комитета было
Высочайше утверждено 24 февраля 1824 г., послѣ чего дѣло
вернулось для подробной разработки въ Министерство. Въ Ученомъ
Комитетѣ подробный разборъ проекта Магницкаго представили
графъ Давалъ и Н. И. Фусъ, возражавшіе лишь противъ нѣ-
которыхъ частныхъ пунктовъ. Наконецъ, Главное Правленіе Учи-
лищъ 17 апрѣля 1824 г. опредѣлило предоставить Казанскому
попечителю и генералъ-губернатору Западной Сибири составить
подробные уставы и штаты новыхъ учебныхъ заведеній. На этомъ
дѣло остановилось. При слѣдующихъ министрахъ вопросъ объ
устройствѣ учебной части въ Сибири разрѣшился въ связи съ
общей реформой учебной системы 78).
VII.
Реформа 1817 г. сохранила въ вѣдѣніи Министерства академіи,
ученыя и литературныя общества и разнаго рода другія ученыя
учрежденія и предпріятія. По «Учрежденіи)» 24 октября 1817 г.
разсмотрѣніе всякихъ проектовъ и предположеній по всѣмъ этимъ
учрежденіямъ сосредоточивалось въ Главномъ Правленіи Училищъ,
а завѣдываніе текущими дѣлами—въ 3-мъ отдѣленіи Департамента.
Само собою разумѣется, что Министерство могло вліять только на
формальную сторону жизни подвѣдомственныхъ ему ученыхъ учреж-
деній: утверждать уставы и всякія измѣненія въ нихъ, слѣдить
за точнымъ исполненіемъ уставовъ. По существу же заботы о
благосостояніи ученыхъ учрежденій и о развитіи ихъ дѣятельно-
сти лежали на нихъ самихъ въ предѣлахъ правъ, предоставлен-
ныхъ уставами.
29 мая 1818 г. по всеподданнѣйшему докладу своего президента
А. С. Шишкова получила уставъ Россійская Императорская
Академія, «стражъ россійскаго языка». Глава 3-я устава гласила,
что Академія, какъ «свободное сословіе, долженствующее само

160

собою дѣйствовать и данными ей средствами располагать, не
можетъ иначе имѣть благоуспѣшнаго существованія, какъ находясь,
согласно ея установленіямъ, подъ особеннымъ покровомъ Его
Императорскаго Величества и подъ непосредственнымъ управле-
ніемъ президента, распоряжаясь доходами своими по общему
согласію членовъ и состоя, впрочемъ, въ вѣдѣніи Министерства
Духовныхъ Дѣлъ и Народнаго Просвѣщенія»; на основаніи манифе-
ста 1802 г. президентъ доноситъ Государю «о всѣхъ нуждахъ,
произведеніяхъ и успѣхахъ Академіи» черезъ министра. Въ эту
же эпоху возникъ рядъ ученыхъ и литературныхъ обществъ.
По общему порядку уставы этихъ обществъ, предоставляя имъ
права самоуправленія, обязывали ихъ отчетностью передъ Мини-
стерствомъ 79).
Не обладая правомъ прямаго руководительства научной и
литературной производительностью подвѣдомственныхъ ему уче-
ныхъ учрежденій, Министерство, однако, владѣло очень сильнымъ
орудіемъ вліянія на развитіе науки и литературы. То была
цензура. Дѣйствіе либеральнаго устава 1804 г. уже было стѣснено
последующими узаконеніями, особенно надѣленіемъ цензурными
правами Министерства Полиціи. Въ 1817 г. князь Голицынъ пред-
писалъ цензурнымъ Комитетамъ не пропускать «ничего, относя-
щагося до правительства, не испросивъ прежде на то согласія отъ
того Министерства, о предметѣ котораго въ книжкѣ (журнала)
разсуждается». Такъ положено было начало множественности
цензуръ. Еще менѣе согласовались принципы устава 1804 г. съ
духомъ реформы 1817 г. Какъ говорилъ самый яркій представи-
тель новаго направленія, Магницкій, «слово человѣческое есть
проводникъ адской силы философіи XVIII в., книгопечатаніе—
орудіе ея», и съ учрежденіемъ Министерства Духовныхъ Дѣлъ
и Народнаго Просвѣщенія сталъ на очередь вопросъ о преобразо-
ваніи цензуры.
Въ іюнѣ 1820 г. для составленія новаго устава по дѣламъ
книгопечатанія былъ составленъ комитетъ изъ членовъ Глав-
наго Правленія Училищъ: князя Мещерскаго и Магницкаго, и
членовъ Ученаго Комитета: Фуса, Рунича и графа Лаваля. По
Высочайшей волѣ комитетъ принялъ во вниманіе правила о
цензурѣ, дѣйствовавшія въ Варшавѣ, а также другія узаконенія,
вышедшія послѣ 1804 г. Душою всего дѣла былъ Магницкій,
составившій «проектъ мнѣнія о цензурѣ вообще и началахъ, на
которыхъ предполагаетъ цензурный комитетъ составить для оной

161

уставъ». Этотъ предварительный планъ раздѣлялся на 4 отдѣ-
ленія: первое давало характеристику цензуры въ Западной Европѣ;
во второмъ излагался очеркъ цензурныхъ установленій въ Россіи;
въ третьемъ доказывалась угрожающая Европѣ опасность рево-
люціи, предупредить которую должны были воспитаніе и цензура;
наконецъ, четвертое отдѣленіе содержало въ себѣ главныя начала
цензурной реформы: «сосредоточеніе нравственной и ученой»
цензуры исключительно въ вѣдомствѣ Народнаго Просвѣщенія,
учрежденіе цензурныхъ комитетовъ, независимыхъ отъ универси-
тетовъ, въ обѣихъ столицахъ, Ригѣ и Вильнѣ, назначеніе цен-
зорами лицъ «значительныхъ по званію ихъ и по довѣренности
министра», начертаніе такого устава, который обнималъ бы «всѣ
извороты и уловки настоящаго духа времени». Кромѣ этого
проекта Магницкій составилъ еще секретную инструкцію цензур-
нымъ комитетамъ, поясняющую постановленія устава. Въ Глав-
номъ Правленіи Училищъ проектъ новаго устава, представленный
въ маѣ 1823 г., обсуждался преосвященнымъ Филаретомъ, гра-
фомъ Лавалемъ, Фусомъ, графомъ Ливеномъ, Мартыновымъ,
Руничемъ и другими, которые, соглашаясь съ основными мыслями
Магницкаго, предлагали разныя частныя измѣненія. Особый
проектъ цензурнаго устава составилъ Стурдза. По словамъ ака-
демика Сухомлинова, онъ отличался большею, въ сравненіи съ
проектомъ Магницкаго, мягкостью, терпимостью и отсутствіемъ
фанатизма. Цѣлью цензурнаго разсмотрѣнія должно быть, по его
мнѣнію, «указаніе вреда или безвредности книги, а отнюдь не ея
критика».
Составленный комитетомъ 1820—1823 гг. проектъ цензур-
наго устава не получилъ утвержденія. Изъ Главнаго Правленія
Училищъ онъ былъ переданъ въ Ученый Комитетъ для сравненія
его съ новымъ уставомъ для духовной цензуры. Назначеніе
министромъ А. С. Шишкова дало новый оборотъ цензурной
реформѣ, выразившейся, въ концѣ концовъ, въ уставѣ 10 іюня
1826 г. 80).

162

ГЛАВА ТРЕТЬЯ.
А. С. Шишковъ.—Князь К. А. Ливенъ.
I-
Съ отставкой князя Голицына распалось сложное зданіе
Министерства Духовныхъ Дѣлъ и Народнаго Просвѣщенія. Насту-
пившее вскорѣ затѣмъ новое царствованіе выдвинуло новыя задачи
внутренней политики и принесло другіе руководящее взгляды, въ
зависимость отъ которыхъ должно было стать дѣло народнаго
просвѣщенія. Подъ руководствомъ адмирала Шишкова и князя
Ливена совершился коренной пересмотръ учебной системы, и
время этихъ двухъ министровъ можно считать первымъ періодомъ
исторіи Министерства Народнаго Просвѣщенія въ царствованіе
Императора Николая Павловича.
Преемникъ князя Голицына, адмиралъ А. С. Шишковъ
вступилъ въ управленіе Министерствомъ будучи, уже семидесяти-
лѣтнимъ старцемъ. Это былъ человѣкъ столько же непреклонныхъ,
сколько оригинальныхъ убѣжденій и взглядовъ на событія своего
времени и на просвѣщеніе. Представители младшихъ поколѣній,
рѣшительные противники литературныхъ и общественныхъ взгля-
довъ Шишкова, отдавали дань уваженія прямотѣ и независимости
его характера и чтили въ немъ «священную память двѣнадцатаго
года».
Александръ Семеновичъ Шишковъ родился въ 1754 г. и
воспитывался въ Морскомъ кадетскомъ корпусѣ, изъ котораго
былъ выпущенъ мичманомъ въ 1772 г. Рядъ дальнихъ морскихъ
плаваній обогатилъ его умъ многими сильными впечатлѣніями
и закалилъ характеръ. Въ годы юности развилась въ немъ любовь
къ литературѣ и опредѣлились навсегда вкусы въ этой области. Онъ
на всю жизнь остался страстнымъ почитателемъ стилистовъ XVIII
вѣка: Ломоносова, Сумарокова, Хераскова, Державина. Тогда же,
молодымъ офицеромъ, онъ началъ пробовать свои силы на литера-

Вклейка после с. 162

Николай
Дозволено цензурою. СПБ. 7 Октября 1901 г.
Экспедиція Заготовленія Государственныхъ Бумагъ.

163

турномъ поприщѣ: переводилъ съ нѣмецкаго и французскаго язы-
ковъ, пытался самъ сочинять драматическія произведенія. Препо-
давая въ Морскомъ корпусѣ тактику, перевелъ съ французскаго
книгу «Морское искусство» и составилъ трех-язычный морской
словарь. Въ самомъ концѣ царствованія Императрицы Екатерины
онъ короткое время состоялъ правителемъ канцеляріи начальника
Черноморскаго флота. Императоръ Павелъ, сначала не благоволив-
шій къ Шишкову, скоро приблизилъ его къ себѣ и даже назначилъ
генералъ-адъютантомъ. Но эта почетная должность доставила ему
только огорченія и безпокойства. При вступленіи на престолъ
Императора Александра Шишкову было уже около 50 лѣтъ. По
своимъ взглядамъ онъ принадлежалъ къ кругу лицъ, идеализиро-
вавшихъ царствованіе Императрицы Екатерины II и осуждавшихъ
все, что совершалось послѣ нея. Къ стремленіямъ людей молодыхъ,
выступившихъ въ первые годы XIX столѣтія, Шишковъ относился
несочувственно, приписывая ихъ пагубному вліянію французскаго
«новомыслія» и не понимая, что въ этихъ стремленіяхъ возрож-
даются идеи, составлявшія истинную славу царствованія Екатерины.
Вмѣстѣ съ своими сверстниками Шишковъ радостно привѣтство-
валъ манифестъ юнаго Императора, обѣщавшаго идти по стопамъ
Екатерины, и горько сѣтовалъ, что ближайшими совѣтниками
Государя явились его молодые друзья, а не старые дѣятели екате-
рининскаго времени. Кружокъ друзей Государя, составлявши
знаменитый Негласный комитетъ, былъ проникнутъ, по мнѣнію
Шишкова, «новымъ образомъ мыслей, новыми понятіями, возник-
шими изъ хаоса чудовищной французской революціи». Важнѣйшую
реформу первыхъ лѣтъ царствованія Александра, учрежденіе
министерствъ, онъ безусловно порицалъ. «Признаюсь», говоритъ
онъ, «что сія перемѣна, разрушившая постановленіе Петра Вели-
каго и Екатерины II, крѣпко меня опечалила: казалось мнѣ, что
многое послѣ сего не устоитъ на своемъ мѣстѣ и что новый поря-
докъ и новое преобразованіе вещей едва ли поведутъ насъ по
лучшему пути, нежели тотъ, который проложенъ былъ толь муд-
рыми монархами». Нескрываемое отрицательное отношеніе Шиш-
кова къ новымъ людямъ и порядкамъ, желчныя нападки на фран-
цузскія увлеченія высшаго общества, ссора съ вліятельнымъ мор-
скимъ министромъ Чичаговымъ сильно вредили служебной его
карьерѣ. Неблаговоленіе Государя къ Шишкову выразилось тѣмъ,
что ему перестали присылать билеты на эрмитажные спектакли.
Только примирившись съ Чичаговымъ, Шишковъ былъ назначенъ

164

на постъ предсѣдателя ученаго департамента Адмиралтейской
Коллегіи и получилъ возможность бывать при дворѣ, но Государь
оставался холоденъ и не обращалъ на него вниманія. Шишковъ
твердо переносилъ опалу и на выражаемыя ему сожалѣнія гордо
отвѣчалъ: «цари больше имѣютъ надобности въ добрыхъ людяхъ,
нежели добрые люди въ нихъ». На досугѣ онъ погрузился въ
свои любимыя учено-литературныя занятія по званію члена Россій-
ской Академіи, куда онъ былъ выбранъ въ 1796 г. Въ 1803 г.
появилось знаменитое «Разсужденіе о старомъ и новомъ россій-
скомъ языкѣ», опредѣлившее значеніе Шишкова въ исторіи рус-
ской литературы. Среди членовъ Академіи, уже клонившейся къ
упадку и не успѣвавшей идти въ уровень съ новыми литератур-
ными теченіями, Шишковъ былъ самымъ энергичнымъ и пред-
пріимчивымъ. По его иниціативѣ Академія стала издавать съ 1805 г.
«Сочиненія и переводы»; съ 1807 г. онъ устраивалъ со своими
друзьями, Державинымъ, Муравьевымъ, Хвостовымъ и другими,
литературные вечера, которые въ 1810 г. превратились въ литера-
турное общество—«Бесѣду любителей русскаго слова». Въ своихъ
критическихъ и филологическихъ изслѣдованіяхъ Шишковъ не
отдѣлялъ чисто научныхъ и литературныхъ вопросовъ отъ полити-
ческихъ. Въ литературныхъ новшествахъ молодыхъ писателей онъ
усматривалъ вліяніе пагубнаго духа времени и французской револю-
ціи. Въ тревожное время ожиданія разрыва съ Франціей патріоти-
ческое чувство Шишкова достигло особаго напряженія и вылилось
въ «Разсужденіи о любви къ отечеству», написанномъ въ 1811 г.
Шишковъ опасался, чтобы это рѣзкое сочиненіе не было представлено
«смѣлымъ покушеніемъ, безъ воли правительства, возбуждать гордость
народную». Но вмѣсто ожидаемаго «гнѣва царскаго» страстный
патріотизмъ Шишкова доставилъ ему 9 апрѣля 1812 г., послѣ
паденія Сперанскаго, назначеніе на постъ государственнаго секре-
таря. Къ нему перешла лишь часть многосложныхъ обязан-
ностей, лежавшихъ на Сперанскомъ. Государь приблизилъ къ себѣ
Шишкова, «какъ искуснаго писателя-патріота, который могъ горя-
чимъ словомъ дѣйствовать на народную массу». Обязанности же
государственнаго секретаря по Государственному Совѣту переданы
были старшему изъ статсъ-секретарей—Оленину. Постоянно нахо-
дясь при Государѣ во время отечественной войны и похода 1812—
1814 годовъ, Шишковъ составлялъ манифесты, рескрипты и указы
по поводу главныхъ событій великой борьбы съ Наполеономъ.
Подъ тяжелой риторической формой этихъ актовъ дышали искрен-

165

нія чувства и пламенный патріотизмъ, производивши сильное
впечатлѣніе на общество. Самъ лично Шишковъ еще болѣе укрѣ-
пился въ ненависти къ Франціи и ея просвѣщенію. По его мнѣ-
нію, борьба военная должна смѣниться борьбой культурной противъ
тлетворнаго вліянія Франціи. Уволенный отъ должности государ-
ственнаго секретаря и назначенный членомъ Государственнаго
Совѣта, онъ съ обычной горячностью и рѣзкостью принималъ
участіе въ обсужденіи различныхъ государственныхъ вопросовъ,
никогда не поступаясь независимостью своихъ убѣжденій: въ 1815 г.
представлялъ планъ новаго устройства цензуры, не имѣвшій
успѣха, критиковалъ проектъ гражданскаго уложенія, составленный
Сперанскимъ и Розенкампфомъ, выступалъ защитникомъ крѣпост-
наго права. Въ то же время Шишковъ много трудился для Рос-
сійской Академіи, президентомъ который онъ былъ назначенъ въ
1813 г.
Политическія убѣжденія и литературные интересы Шишкова
заставляли его принимать близко къ сердцу вопросы народнаго
просвѣщенія. Отсутствіе національнаго духа было, по его мнѣнію,
главнымъ недостаткомъ нашего новаго просвѣщенія, источникомъ
ложнаго направленія всей русской культуры. За годъ до назначенія
министромъ Народнаго Просвѣщенія князя Голицына Шишковъ
далъ такой рѣзкій отзывъ о результатахъ, достигнутыхъ Мини-
стерствомъ въ первую эпоху его существованія: «кажется, какъ
будто всѣ училища превратились въ школы разврата, и кто оттуда
ни выйдетъ, тотчасъ покажетъ, что онъ совращенъ съ истиннаго
пути, и голова у него набита пустотою, а сердце самолюбіемъ, пер-
вымъ врагомъ благоразумія». Назначеніе министромъ князя А. Н.
Голицына отдавало Министерство Просвѣщенія въ руки такихъ
же враговъ либерализма первыхъ лѣтъ царствованія императора
Александра и французскаго «новомыслія», какимъ былъ и Шиш-
ковъ. Однако онъ не только не примкнулъ къ партіи князя Голи-
цына, но въ дѣятельности Министерства подъ его управленіемъ
усматривалъ крайнее развитіе пагубнаго «духа времени». Въ пред-
ставленіи Шишкова мистицизмъ, покровительствуемый Министер-
ствомъ, связывался съ дѣятельностью кружка Новикова при Импе-
ратрицѣ Екатеринѣ II, черезъ него съ французскими революціон-
ными ученіями и имѣлъ конечной цѣлью поколебать православіе
въ Россіи и внутренними раздорами сокрушить ея могущество.
Одно время онъ самъ былъ нечуждъ мистицизма, когда во время
заграничнаго похода, вмѣстѣ съ Государемъ плакалъ надъ проро-

166

ческими книгами Ветхаго Завѣта, ища въ нихъ объясненія пере-
живаемыхъ событій. Но эти увлеченія были мимолетны. Строгій
православный догматизмъ и патріотизмъ Шишкова не могъ
мириться съ безпочвеннымъ и космополитическимъ мистицизмомъ
партіи князя Голицына. Въ знаменитомъ дѣлѣ о профессорахъ
Петербургскаго университета 1822 г., доходившемъ до Государ-
ственнаго Совѣта, онъ подалъ интересное мнѣніе: не отрицая
существованія въ университетѣ «нечестія», насажденнаго прежней
«системой либерализма», онъ, тѣмъ не менѣе, по природному чув-
ству справедливости призналъ слѣдствіе надъ профессорами при-
страстнымъ и мѣтко охарактеризовалъ поведеніе обвинителей,
какъ «облеченное въ силу и власть суевѣріе». Въ интригѣ противъ
князя Голицына Шишковъ участія не принималъ. Его кандидатура
на постъ министра была поставлена помимо его вѣдома и жела-
нія. Императоръ Александръ, не раздѣлявшій многихъ крайнихъ
мнѣній и увлеченій бывшаго государственнаго секретаря, не всегда
къ нему благоволившій, не могъ не цѣнить его честности, патріо-
тизма и религіозности. 15 мая 1824 г. Шишковъ былъ назначенъ
министромъ Народнаго Просвѣщенія и главноуправляющимъ
духовными дѣлами иностранныхъ исповѣданій также неожиданно
для себя, какъ 12 лѣтъ назадъ государственнымъ секретаремъ.
Народное образованіе должно быть національнымъ—таковъ
былъ основной идеалъ новаго министра. Въ первомъ засѣданіи
Главнаго Правленія Училищъ, подъ своимъ предсѣдательствомъ,
Шишковъ высказалъ взгляды на задачи Министерства. Оно должно,
по словамъ министра, прежде всего оберегать юношество отъ
заразы «лжемудрыми умствованіями, вѣтротлѣнными мечтаніями,
пухлою гордостью и пагубнымъ самолюбіемъ, вовлекающимъ
человѣка въ опасное заблужденіе думать, что онъ въ юности ста-
рикъ, и чрезъ то дѣлающимъ его въ старости юношею». «Науки»,
продолжалъ министръ, «изощряющія умъ, не составятъ безъ вѣры
и безъ нравственности благоденствія народнаго.. . Сверхъ сего,
науки полезны только тогда, когда, какъ соль, употребляются и
преподаются въ мѣру, смотря по состоянію людей и по надобности,
какую всякое званіе въ нихъ имѣетъ. Излишество ихъ, равно
какъ и недостатокъ, противны истинному просвѣщенію. Обучать
грамотѣ весь народъ или несоразмѣрное числу онаго количество
людей, принесло бы болѣе вреда, нежели пользы. Наставлять
земледѣльческаго сына въ риторикѣ было бы пріуготовлять его
быть худымъ и безполезнымъ или еще вреднымъ гражданиномъ».

167

На этихъ идеяхъ основалъ Шишковъ свои планы, изложенные
въ рядѣ докладовъ, записокъ и писемъ къ Государю. При первомъ
же докладѣ 25 мая онъ просилъ Высочайшаго позволенія составить
планъ, «какіе употребить способы къ тихому и скромному поту-
шенію того зла, которое хотя и не носитъ у насъ имени карбо-
нарства, но есть точно оное, и уже крѣпко разными средствами
усилилось и распространилось». Министерство Просвѣщенія онъ
обвинялъ не только въ попустительствѣ, но даже «во всякомъ
покровительствѣ и ободреній нравственнаго зла подъ названіемъ
духа времени». «Для обузданія разврата» первой мѣрой предла-
галась реформа цензуры. Не менѣе жестокія обвиненія пали на
библейскія общества, распространявшія переводы «такъ называе-
мыхъ духовно-философскихъ, а по настоящему ихъ смыслу карбо-
нарскихъ и революціонныхъ книгъ», которыя слѣдовало уничто-
жить. Не избѣжалъ горькихъ упрековъ и обличеній Св. Синодъ
и члены высшей церковной іерархіи (митрополитъ Серафимъ,
архіепископъ Филаретъ), обвинявшіеся въ связяхъ и соучастіи
съ мистиками и библейскими обществами; переводъ Священнаго
Писанія на русскій языкъ, краткій катихизисъ Филарета признаны
вредными предпріятіями. Но, ополчаясь на борьбу съ врагами
истиннаго просвѣщенія, престарѣлый министръ чувствовалъ сла-
бость своихъ гаснущихъ силъ и искалъ опоры въ Государѣ. Онъ
представилъ ему проектъ рескрипта, который осуждалъ существо-
вавшую доселѣ систему просвѣщенія и цензуры и повелѣвалъ
министру приступить къ кореннымъ реформамъ. Но Государь не
далъ этому проекту движенія.
Сотрудниками А. С. Шишкова по Главному Правленію Учи-
лищъ были, по большей части, новые люди, не пользовавшіеся
вліяніемъ и авторитетомъ въ дѣлѣ народнаго просвѣщенія. Самымъ
выдающимся былъ Д. Н. Блудовъ, племянникъ Державина, двою-
родный братъ Озерова, близкій другъ Карамзина и Жуковскаго,
одинъ изъ основателей литературнаго общества «Арзамасъ». Въ
1827 г. онъ занялъ вновь возстановленію должность товарища
министра Народнаго Просвѣщенія. Вновь въ составъ Главнаго
Правленія Училищъ вошли: сенаторъ Муравьевъ-Апостолъ, вице-
адмиралъ Сарычевъ, капитанъ I ранга Рикордъ, членъ Россій-
ской Академіи Соколовъ, капитанъ-лейтенантъ князь Ширин-
скій-Шихматовъ, первый директоръ Канцеляріи министра, впослѣд-
ствіи самъ министръ Народнаго Просвѣщенія. Перемѣнился также
составъ попечителей учебныхъ округовъ. 24 іюля 1824 г. были

168

назначены новые директоры Департаментовъ: Народнаго Просвѣ-
щенія—А. Ф. Балеманъ, котораго въ слѣдующемъ году смѣнилъ
Д. И. Языковъ, и Департамента духовныхъ дѣлъ иностран-
ныхъ исповѣданій—Карташевскій. При Шишковѣ попечителями
были назначены: С.-Петербургскаго округа въ 1826 г.—К. М.
Бороздинъ, Московскаго въ 1825 г.—А. А. Писаревъ, Харьков-
скаго въ 1825 г.—А. А. Перовскій, Казанскаго въ 1827 г.—
М. Н. Мусинъ-Пушкинъ, Виленскаго въ 1824 г.—Н. Н. Ново-
сильцовъ; Дерптскимъ округомъ продолжалъ управлять графъ
К. А. Ливенъ.
Рѣшительно осуждая деятельность Министерства подъ упра-
вленіемъ своихъ предшественниковъ, Шишковъ задумалъ коренную
реформу учебной системы на принципахъ національныхъ, одина-
ково чуждыхъ какъ философскаго либерализма эпохи графа Зава-
довскаго, такъ и космополитическаго мистицизма эпохи князя
Голицына. Съ этой цѣлью онъ образовалъ особый комитетъ для
пересмотра всѣхъ постановленій по учебной части и для соста-
вленія проекта общаго устава учебныхъ заведеній. По вступленіи
на престолъ Императора Николая I этотъ комитетъ былъ замѣненъ
новымъ, но имѣвшимъ ту же цѣль и извѣстнымъ подъ именемъ
Комитета устройства учебныхъ заведеній. Но А. С. Шишкову
не удалось довести до конца всѣхъ преобразованій, начатыхъ
подъ его руководствомъ. При немъ явились: общій уставъ сред-
нихъ и низшихъ учебныхъ заведеній 1828 г., временный уставъ
учебныхъ заведеній Виленскаго округа, уставъ о цензурѣ, возста-
новленъ Главный Педагогическій Институтъ. 25 апрѣля 1828 г.
А. С. Шишковъ былъ уволенъ отъ должности министра «по
преклонности лѣтъ и по разстроенному здоровью», сохранивъ зва-
нія члена Государственнаго Совѣта и президента Россійской
Академіи. Умеръ онъ въ 1841 г. 81).
Одновременно съ увольненіемъ Шишкова министромъ Народ-
наго Просвѣщенія и предсѣдателемъ Комитета устройства учеб-
ныхъ заведеній былъ назначенъ попечитель Дерптскаго учебнаго
округа, генералъ-отъ-инфантеріи князь Карлъ Андреевичъ Ливенъ.
Онъ не былъ новымъ человѣкомъ для Министерства, такъ какъ
въ теченіе 11 лѣтъ, по должности попечителя, члена Главнаго
Правленія Училищъ и Комитета устройства учебныхъ заведеній,
принималъ участіе въ разрѣшеніи важнѣйшихъ вопросовъ народ-
наго просвѣщенія. Отецъ князя Карла Андреевича, Оттонъ-Ген-
рихъ фонъ-Ливенъ, былъ артиллерійскимъ генераломъ и кіевскимъ

Вклейка после с. 168

Александръ Шишковъ
дозв. ценз. СПБ. 23 Октября 1901 г.
Экспедиція Заготовленія Государственныхъ Бумагъ.

169

комендантомъ. Онъ умеръ въ 1781 г., а вдова его Шарлотта
Карловна въ 1783 г. была назначена воспитательницей младшихъ
дѣтей Цесаревича Павла Петровича, въ томъ числѣ Великаго
Князя Николая Павловича. Въ 1799 г. она получила вмѣстѣ съ
дѣтьми графское достоинство, а въ 1826 г.—княжеское. Старшій
изъ ея сыновей—Карлъ родился 1 февраля 1767 г. Записанный
трехлѣтнимъ мальчикомъ въ 1770 г. въ военную службу, онъ
принималъ участіе въ нѣкоторыхъ войнахъ второй половины
XVIII вѣка: въ 1788 г.—въ шведской войнѣ, въ 1789—1790 г.г.—
въ турецкой, въ 1792—1795 г.г.—въ польской. Въ 1799 г. былъ
назначенъ Архангельскимъ военнымъ губернаторомъ, а въ 1801 г.
по домашнимъ обстоятельствамъ и по разстроенному здоровью
вышелъ въ отставку. На поприще общественной дѣятельности
графъ Ливенъ вернулся въ 1813 г., когда онъ былъ избранъ въ
число старшинъ русскаго библейскаго общества, а въ 1817 г.
начался новый періодъ его государственной службы: 17 января
онъ былъ назначенъ на постъ попечителя Дерптскаго учебнаго
округа вмѣсто О. И. Клингера. Черезъ два года онъ занялъ еще
постъ президента Евангелическо-Лютеранской Консисторіи.
Человѣкъ горячихъ и искреннихъ религіозныхъ убѣжденій,
ясныхъ и твердыхъ нравственныхъ правилъ, графъ Ливенъ не
раздѣлялъ крайнихъ взглядовъ и стремленій нѣкоторыхъ своихъ
коллегъ по Главному Правленію Училищъ при князѣ А. Н. Голи-
цынѣ. Онъ возсталъ противъ предложенія Магницкаго совершенно
прекратить преподаваніе философіи; «одни только настоящіе уче-
ные», говорилъ онъ, «могутъ дать основательный и удовлетвори-
тельный отвѣтъ на такой важный вопросъ». Онъ былъ также
противъ предоставленія попечителямъ права удалять изъ учебныхъ
заведеній преподавателей, заподозрѣнныхъ въ вольнодумствѣ, и
утверждалъ, что усиленіе власти попечителей можетъ повлечь
очень вредныя злоупотребленія. На предложеніе прекратить выписку
профессорами изъ за-границы запрещенныхъ книгъ онъ отвѣтилъ,
«что этою мѣрой могъ бы быть нанесенъ университетамъ послѣд-
ній, вѣрнѣйшій, смертоносный ударъ». Не раздѣляя мрачныхъ
взглядовъ Магницкаго на состояніе русскихъ университетовъ, онъ
провелъ новый уставъ Дерптскаго университета, который не только
сохранилъ, но и развилъ подробнѣе принципы прежняго устава.
Когда въ первыхъ засѣданіяхъ Комитета устройства учебныхъ
заведеній обсуждался планъ преобразованія университетовъ, пред-
ложенный министромъ Шишковымъ, графъ Ливенъ въ особой

170

запискѣ выступилъ защитникомъ принциповъ университетскихъ
уставовъ 1803—1804 г.г. Какъ попечитель учебнаго округа,
графъ Ливенъ поставилъ главною цѣлью всѣхъ учебныхъ заведе-
ній нравственное и религіозное воспитаніе юношества и строго
наблюдалъ за точнымъ соблюденіемъ своихъ предписаній и наста-
вленій. Противникъ чрезмѣрнаго расширенія правъ попечителей,
онъ не задумался удалить изъ богословскаго факультета въ Дерптѣ
профессоровъ, обвиненныхъ въ раціонализмѣ. Учащихся онъ строго
каралъ за проступки противъ нравственности. Черезъ три дня
послѣ назначенія министромъ князь Ливенъ въ письмѣ къ своему
другу Эверсу, ректору Дерптскаго университета, такъ опредѣлилъ
основу своей будущей дѣятельности: «сердечная вѣра во Христа—
вотъ основа всего; если на ней опирается научное зданіе, то не
даетъ щелей и не рушится; тогда живущимъ въ немъ не будетъ
опасно, но будетъ удобно, надежно и благотворно; Богъ съ бла-
гословеніемъ взираетъ на него». Главною заботой князя Ливена
за пять лѣтъ его пребыванія во главѣ Министерства, которое при
немъ окончательно вошло въ прежнія рамки 1811 г., было руко-
водство занятіями Комитета устройства учебныхъ заведеній, успѣв-
шаго при Шишковѣ подготовить только часть обширной и слож-
ной реформы. Князь Ливенъ провелъ чрезъ Государственный
Совѣтъ проекты новаго устава и штатовъ гимназій, уѣздныхъ и
приходскихъ училищъ и по утвержденіи новаго устава въ 1828 г.
ввелъ ихъ въ дѣйствіе. Не со всѣми принципами новаго устава
князь Ливенъ былъ согласенъ, но вновь пересматривать только
что рѣшенный вопросъ о среднемъ и низшемъ образованіи онъ
считалъ несвоевременнымъ и неудобнымъ, и обратился къ состав-
ленію новаго устава университетовъ въ связи съ нѣкоторыми
другими вопросами высшаго образованія. Но до конца этого дѣла
князь Ливенъ не довелъ. Уже въ 1828—1829 г.г. онъ жаловался
въ своихъ письмахъ, что бремя власти ему не по плечу. 18 марта
1833 г. онъ по прошенію, по разстроенному здоровью, уволенъ
былъ отъ должности министра, съ оставленіемъ членомъ Государ-
ственнаго Совѣта. Умеръ онъ въ 1844 г. Товарищемъ министра
при князѣ Ливенѣ былъ до 1832 г. Д. Н. Блудовъ, а послѣ
него—С. С. Уваровъ; директоромъ Департамента оставался до
1833 г.—Д. И. Языковъ, котораго смѣнилъ князь П. А. Ширин-
скій-Шихматовъ, носившій званіе управляющаго Департаментомъ.
Вновь были назначены попечителями учебныхъ округовъ: С.-Петер-
бургскаго въ 1832 г.—князь А. М. Дондуковъ-Корсаковъ, Москов-

171

скаго въ 1830 г.—князь С. М. Голицынъ, Харьковскаго въ 1830 г.—
Б. И. Филатьевъ, Кіевскаго въ 1832 г. г.—Е. Ф. фонъ-Брадке,
Бѣлорусскаго въ 1829 г.—Г. И. Карташевскій, Дерптскаго въ
1828 г.—баронъ фонъ-деръ-Паленъ, Одесскаго въ 1830 г.—Н. О.
Покровскій 82).
II.
Съ назначеніемъ А. С. Шишкова министромъ началось
постепенное распаденіе Министерства Народнаго Просвѣщенія и
Духовныхъ Дѣлъ на его составныя части. Указъ 15 мая 1824 г.
отдѣлилъ отъ Министерства вѣдомство православнаго исповѣданія
и Св. Синода, управленіе же дѣлами иностранныхъ исповѣданій
повелѣлъ привести въ предѣлы, въ которыхъ оно находилось до
1817 г. Такимъ образомъ А. С. Шишковъ являлся главою уже
двухъ самостоятельныхъ вѣдомствъ—Министерства Народнаго
Просвѣщенія и Главнаго Управленія духовными дѣлами иностран-
ныхъ исповѣданій, почему и носилъ два званія—министра и главно-
управляющаго. Общимъ для обоихъ вѣдомствъ учрежденіемъ
была Канцелярія министра и главноуправляющаго. Слѣдующимъ
шагомъ было назначеніе 25 апрѣля 1828 г. Д. Н. Блудова
главноуправляющимъ духовными дѣлами иностранныхъ исповѣда-
ній, съ оставленіемъ въ званіи товарища министра Народнаго
Просвѣщенія. Окончательное распаденіе обоихъ вѣдомствъ про-
изошло въ 1832 г., когда Блудовъ занялъ постъ министра Вну-
треннихъ Дѣлъ, сохранивъ за собою и управленіе дѣлами ино-
странныхъ исповѣданій. Это распаденіе сложнаго Министерства
должно было ограничить кругъ его вѣдомства и возстановить его
центральныя учрежденія, сообразно съ общимъ учрежденіемъ
Министерствъ 1811 г.
Ограниченіе круга вѣдомства Министерства прежними, болѣе
тѣсными предѣлами потребовало разъясненія вопроса, который до
тѣхъ поръ ставился очень неясно, о «вліяніи» Министерства на
учебныя заведенія другихъ вѣдомствъ. Высочайшій рескриптъ
19 августа 1827 г. о порядкѣ допущенія въ учебныя заведенія
лицъ свободныхъ и крѣпостныхъ состояній распространилъ над-
зоръ Министерства на всѣ училища безъ исключенія, кромѣ воен-
ныхъ и духовныхъ. Комитетъ Министровъ въ 1829 г., по поводу
записки министра Внутреннихъ Дѣлъ о вліяніи университетовъ

172

и попечителей учебныхъ округовъ на Медико-Хирургическую
Академію и прочія учебныя заведенія вѣдомства Министерства
Внутреннихъ Дѣлъ, разрѣшилъ этотъ вопросъ въ томъ смыслѣ,
что надзоръ Министерства «долженъ ограничиться главнѣйше
тѣмъ, чтобы въ высшихъ учебныхъ заведеніяхъ принимались въ
классы и допускались къ слушанію лекцій только люди свобод-
ныхъ состояній, не исключая вольноотпущенныхъ; помѣщичьи
же крестьяне и дворовые люди обучались бы токмо въ приход-
скихъ, уѣздныхъ и другихъ равныхъ имъ училищахъ». По отно-
шенію же къ среднимъ и низшимъ учебнымъ заведеніямъ вѣдом-
ства Министерства Внутреннихъ Дѣлъ вліяніе Министерства
Народнаго Просвѣщенія должно касаться единственно учебной
части. Въ 1827 г. начальникъ Главнаго Штаба Его Император-
скаго Величества, препровождая къ министру Народнаго Просвѣ-
щенія вѣдомость о военныхъ училищахъ по методѣ взаимнаго
обученія, увѣдомилъ его о Высочайшей волѣ, что вліяніе Мини-
стерства на эти училища «впредь имѣетъ состоять въ томъ только,
что оному будетъ сообщаемо изъ Главнаго Штаба Его Величества
о всѣхъ новыхъ заведеніяхъ и въ отношеніи потребности учебныхъ
книгъ». 24 декабря 1830 г. Высочайше утверждено было Поло-
женіе о волостныхъ училищахъ казенныхъ поселянъ, составлен-
ное министромъ Финансовъ и введенное въ дѣйствіе на первый
разъ въ С.-Петербургской и Псковской губерніяхъ. Отдавая эти
училища въ вѣдѣніе вице-губернатора и подъ ближайшій надзоръ
окружнаго комиссара и волостнаго головы, Положеніе оставляетъ
за учебнымъ начальствомъ, именно за штатными смотрителями
уѣздныхъ училищъ, лишь «надзоръ по учебной и нравственной
части» и прямо оговариваетъ, что чиновники Министерства
Народнаго Просвѣщенія не должны вмѣшиваться въ хозяйственную
часть волостныхъ училищъ.
Возвращеніе Министерства Народнаго Просвѣщенія въ пре-
дѣлы, установленные общимъ учрежденіемъ Министерствъ 1811 г.,
повлекло за собою преобразованіе центральнаго управленія. Въ
1826 г. была возстановлена должность товарища министра, кото-
рую занялъ Д. Н. Блудовъ, и на Министерство Народнаго Про-
свѣщенія распространены были Высочайше утвержденныя 30
декабря этого года «Дополнительныя статьи къ общему учрежде-
ніи) Министерствъ о должности товарищей министровъ». 26 іюля
1824 г. А. С. Шишковъ подалъ Государю записку объ учрежде-
ніи Канцеляріи министра, которой доселѣ Министерство Народ-

173

наго Просвѣщенія не имѣло, «уклоняясь отъ общаго постановле-
нія о Министерствахъ». Государь изъявилъ свое согласіе, и 20
января 1825 г. послѣдовалъ указъ объ учрежденіи, на основаніи
§ 35 общаго учрежденія Министерствъ, Канцеляріи министра
Народнаго Просвѣщенія и главноуправляющаго дѣлами иностран-
ныхъ исповѣданій, состоящей изъ директора, трехъ столоначаль-
никовъ и трехъ помощниковъ. Штатъ Канцеляріи опредѣленъ въ
15.250 рублей. Первымъ директоромъ Канцеляріи былъ князь
Пл. А. Ширинскій-Шихматовъ. Канцелярія министра вѣдала:
1) все первоначальное движеніе бумагъ, къ министру входящихъ и
разсылку ихъ по департаментамъ, 2) дѣла секретныя, 3) дѣла по
особому назначенію министра, 4) сообщеніе приказаній министра,
5) частную переписку министра, 6) заготовленіе переписки на ино-
странныхъ языкахъ и переводъ бумагъ съ иностранныхъ языковъ.
Дѣла, поступающія изъ Канцеляріи на разсмотрѣніе Главнаго Пра-
вленія Училищъ, равно какъ и всѣ тѣ, которыя будутъ поручены
министромъ, докладываетъ директоръ Канцеляріи. Личный составъ
Департамента Народнаго Просвѣщенія, по Высочайше утвержден-
ному положенію Комитета Министровъ 25 октября 1824 г., былъ
усиленъ учрежденіемъ должностей чиновниковъ по особымъ пору-
ченіямъ. Въ порядкѣ дѣлопроизводства важной новостью явились
правила о ревизіи денежныхъ отчетовъ по Министерству и под-
вѣдомственнымъ ему учрежденіямъ. Со времени образованія Госу-
дарственнаго Контроля, на основаніи манифеста 28 января 1811 г.,
Министерство представляло въ Государственную Экспедицію для
ревизіи счетовъ годовые денежные отчеты по учебнымъ заведе-
ніямъ, особо по каждому мѣсту, и въ томъ самомъ видѣ, какъ
эти отчеты представлялись университетами и попечителями. По
объясненію Министерства, составленіе общихъ годовыхъ отчетовъ
по всему вѣдомству было невозможно по ограниченному числу
чиновниковъ въ Департаментѣ Народнаго Просвѣщенія. Князь
Голицынъ, по просьбѣ Государственнаго Контроля, изъявилъ
согласіе на составленіе общихъ отчетовъ по Министерству; но
эти обѣщанія остались безъ исполненія. На новую просьбу Госу-
дарственнаго Контроля о присылкѣ общихъ отчетовъ А. С. Шиш-
ковъ отвѣтилъ прямо отказомъ, ссылаясь на то, что бухгалтерскій
столъ Департамента Народнаго Просвѣщенія не въ состояніи
выполнить эту работу и что составленіе годовыхъ отчетовъ, по
общему учрежденіи) Министерствъ, возложено на Канцеляріи при
министрахъ, каковой при министрѣ Народнаго Просвѣщенія

174

доселѣ не существовало; на образованную же вновь Канцелярію
министра обязанностей по составленію общихъ отчетовъ не было
возложено. Тогда Совѣтъ Государственнаго Контроля представилъ
Комитету Министровъ записку съ заключеніемъ Экспедиціи для
ревизіи счетовъ о порядкѣ денежныхъ отчетовъ Министерства:
непосредственно въ Экспедицію должны представляться отдѣльные
годовые отчеты отъ Департамента Народнаго Просвѣщенія, уни-
верситетовъ, академій и другихъ высшихъ учрежденій; гимназіи
же, уѣздныя и приходскія училища доставляютъ свои отчеты,
вмѣстѣ съ подлинными шнуровыми книгами и документами, для
ревизіи въ мѣстныя казенныя палаты. Эти правила по положе-
нію Комитета Министровъ получили Высочайшее утвержденіе
12 января 1826 г.
При князѣ Ливенѣ произошло дальнѣйшее упрощеніе цент-
ральнаго управленія Министерства, какъ результатъ возвращенія
его къ нормамъ 1811 г. Въ 1831 г. министръ внесъ въ Госу-
дарственный Совѣтъ представленіе о преобразованіи Департамента
Народнаго Просвѣщенія, объ упраздненіи нѣкоторыхъ излишнихъ
частей и должностей, объ учрежденіи при Департаменте счетнаго
отдѣленія, объ измѣненіяхъ въ учрежденіи Главнаго Правленія
Училищъ 1817 г. и о новомъ устройствѣ Канцеляріи министра,
по поводу отдѣленія отъ нея дѣлъ иностранныхъ исповѣданій.
Государственный Совѣтъ мнѣніемъ, Высочайше утвержденнымъ
10 сентября 1831 г., призналъ правильными мотивы министра и
положилъ утвердить его предположенія въ видѣ временной мѣры
впредь до разсмотрѣнія въ законодательномъ порядкѣ общаго
вопроса о новыхъ штатахъ всѣхъ Министерствъ, которымъ зани-
мался особый комитетъ подъ предсѣдательствомъ сенатора Василь-
чикова. По окончаніи его работъ, князю Ливену предоставлено
было вновь внести въ Государственный Совѣтъ проекты новыхъ
штатовъ Министерства. Въ февралѣ 1832 г. князь Ливенъ полу-
чилъ увѣдомленіе объ окончаніи занятій комитета сенатора Василь-
чикова и снова вошелъ въ Государственный Совѣтъ съ проектами
новыхъ штатовъ. Но этотъ вопросъ разрѣшенъ былъ уже при
его преемникѣ, С. С. Уваровѣ.
Допущенныя въ 1831 г. измѣненія въ центральномъ упра-
вленіи Министерства Народнаго Просвѣщенія имѣли общую тен-
денцію упростить его составъ. Главное Правленіе Училищъ по
существу осталось нетронутымъ, но оно лишилось двухъ своихъ
вспомогательныхъ органовъ; были упразднены: Ученый Коми-

175

тетъ и Комитетъ для учрежденія училищъ взаимнаго обученія.
Ученый Комитету, по мнѣнію министра, былъ ненуженъ, «по-
тому что предметы занятій Комитета могутъ быть поручаемы
министромъ членамъ Академіи или С.-Петербургскаго универси-
тета». Въ составѣ Департамента "Народнаго Просвѣщенія оста-
влено 3 отдѣленія, изъ которыхъ вновь было организовано счетное
отдѣленіе. Учрежденіе его вызывалось настоятельной необходи-
мостью упорядочить денежную отчетность Министерства. Въ 1830 г.
составлены были правила отчетности, которыя Государственный
Совѣтъ предоставилъ министру ввести въ дѣйствіе съ Высочай-
шаго соизволенія. По этимъ правиламъ вся отчетность по Мини-
стерству сосредоточилась въ Департаментъ, который обязанъ еже-
годно представлять Государственному Контролю генеральный
отчетъ о всѣхъ суммахъ и капиталахъ вѣдомства. Согласно съ
установившимся ранѣе порядкомъ, высшія административныя и
ученыя учрежденія Министерства представляютъ свои отчеты
непосредственно въ Департаментъ, всѣ же остальныя—въ мѣстныя
казенныя палаты, которыя передаютъ уже Департаменту обреви-
зованные ими отчеты. Общее число служащихъ въ Департамент
и Канцеляріи министра сократилось до 42, при чемъ оклады
содержанія чиновниковъ сохранены были прежніе.
Въ связи съ нѣкоторыми общими мѣропріятіями по централь-
ному государственному управленію произведено было сокращеніе
дѣлопроизводства въ Министерствъ Народнаго Просвѣщенія. Въ
началѣ 1831 г. Государственный Совѣтъ, разсмотрѣвъ предста-
вленія о сокращеніи дѣлопроизводства по Министерствамъ: Ино-
странныхъ Дѣлъ, Народнаго Просвѣщенія, Морскому и по Госу-
дарственному Контролю, призналъ возможнымъ распространить
нѣкоторыя правила на всѣ вообще Министерства. Эти правила
касались: мелочныхъ расходовъ, не вошедшихъ въ Государствен-
ную роспись, рапортовъ Сенату о полученіи указовъ, справокъ,
нужныхъ Сенату отъ Министерствъ, переписки съ Герольдіей,
сношеній Министерствъ между собою. Особо по Министерству
Народнаго Просвѣщенія постановлено было правило о сношеніяхъ
его съ Сенатомъ по представленіямъ объ утвержденіи въ чинахъ
лицъ, имѣющихъ ученыя степени. Указомъ б мая того же года,
сверхъ общихъ правилъ о сокращеніи дѣлопроизводства, изло-
женныхъ въ указѣ того же числа Комитету Министровъ, мини-
стру Народнаго Просвѣщенія предоставлено собственною властію
разрѣшать дѣла по расходованію экономическихъ и остаточныхъ

176

суммъ высшихъ учебныхъ заведеній и по подпискѣ на разныя
ученыя изданія для безденежной ихъ раздачи 83).
Такъ центральное управленіе Министерства возстановлено
было, съ нѣкоторыми измѣненіями, въ томъ первоначальномъ видѣ,
въ какомъ оно существовало при первыхъ двухъ министрахъ.
Но оно не вернуло себѣ прежней самостоятельности и авторитет-
ности. Въ составѣ членовъ Главнаго Правленія Училищъ и на
постахъ попечителей учебныхъ округовъ уже не было такихъ
независимыхъ по своему оффиціальному положенію и вліятельныхъ
по своей близости къ Государю лицъ, какими въ первую эпоху
существованія Министерства являлись Муравьевъ, Новосильцевъ,
Чарторыйскій, Строгановъ, Потоцкій, Сперанскій. Члены Глав-
наго Правленія Училищъ и попечители учебныхъ округовъ посте-
пенно превращаются въ чиновниковъ Министерства въ тѣсномъ
смыслѣ этого слова. Но еще болѣе, чѣмъ измѣненія въ личномъ
составѣ сотрудниковъ министра, упадку прежняго значенія Глав-
наго Правленія Училищъ, какъ руководящаго органа Министер-
ства, способствовало учрежденіе особыхъ комитетовъ по пере-
смотру учебной системы, составленныхъ по большей части изъ
лицъ, независимыхъ отъ Министерства, облеченныхъ особымъ
довѣріемъ Государя. Къ нимъ, особенно къ Комитету устройства
учебныхъ заведеній, перешло то высокое значеніе въ разрѣшеніи
важнѣйшихъ вопросовъ народнаго просвѣщенія, какимъ нѣкогда
пользовалось Главное Правленіе Училищъ.
Предложеніемъ 11 декабря 1824 г. А. С. Шишковъ сообщилъ
Главному Правленію Училищъ, что, вступивъ въ управленіе Мини-
стерствомъ, онъ убѣдился изъ хода дѣлъ, что «Министерство сіе
отъ самаго начала своего не имѣло постояннаго плана, которымъ
бы, всегда руководствуясь, могло оно въ продолженіе времени всѣ
части онаго привести въ надлежащее устройство». Необходимо
изъ дѣйствующихъ постановленій и распоряженій «извлечь постоян-
ныя правила, какія изъ худыхъ или ненужныхъ постановленій,
вкравшихся въ преподаваніе наукъ, остановить, искоренить и
обратить къ началамъ, основаннымъ на чистотѣ вѣры, на вѣрно-
сти и долгѣ къ Государю и Отечеству, на спокойствіи, пользѣ и
пріятностяхъ общежитія». Три члена Главнаго Правленія Учи-
лищъ, тайный совѣтникъ Муравьевъ-Апостолъ, дѣйствительный
статскій совѣтникъ Магницкій и Казадаевъ назначены были въ
комитетъ для подробнаго обозрѣнія положенія учебныхъ заведеній и
составленія общаго устава. Въ то же время другіе три члена Глав-

Вклейка после с. 176

Князь Карлъ Ливенъ
дозв. ценз. СПБ. 23 Октября 1901 г.
Экспедиція Заготовленія Государственныхъ Бумагъ.

177

наго Правленія Училищъ, генералъ-маіоръ Карбоньеръ, капитанъ
I ранга Рикордъ и капитанъ-лейтенантъ князь Ширинскій-Шихма-
товъ образовали другой комитетъ для устройства осмотра универ-
ситетовъ, училищъ и пансіоновъ и для составленія инструкціи
визитаторамъ. Новая учебная система, по предположенію министра,
должна была основываться на слѣдующихъ началахъ: «I) Воспитаніе
народное во всей Имперіи нашей, не смотря на разность вѣръ,
ниже языковъ, должно быть русское. II) Греко-католикъ, рим-
ско-католикъ и лютеранинъ должны быть воспитаны, первый—въ
твердомъ и незыблемомъ православіи, а второй и третій—во всей
точности положительнаго исповѣданія своей вѣры. Ill) Все ино-
вѣрное россійское юношество должно учиться нашему языку и
знать его. Оно должно преимущественно изучать нашу исторію
и законы. IV) Всѣ науки должны быть очищены отъ всякихъ
непринадлежащихъ къ нимъ и вредныхъ умствованіи. V) Излиш-
нее множество и великое разнообразіе учебныхъ предметовъ должно
быть благоразумно ограничено и сосредоточено, во-первыхъ, въ
тѣхъ познаніяхъ, кои самымъ учрежденіемъ разныхъ учебныхъ
заведеній постановлены, и, во-вторыхъ, сообразно съ званіями, къ
которымъ учащіеся предназначаются. VI) Языкъ славянскій, т. е.
высокій, и классическая россійская словесность повсемѣстно
должны быть вводимы и ободряемы. VII) Языкъ греческій долженъ
вездѣ, кромѣ училищъ иновѣрныхъ, имѣть преимущество предъ
латинскимъ. VIII) Не должно терять изъ вида особенно того, что
одно обученіе не есть воспитаніе и даже вредно безъ воздѣланія
нравственности, которой христіанину внѣ церкви нигдѣ найти не
можно». Наконецъ, на Ученый Комитетъ, усиленный назначеніемъ
временнаго пятаго члена, капитана Крузенштерна, возложена обя-
занность новаго пересмотра учебныхъ книгъ и руководствъ.
Комитетъ составленія проекта общаго устава учебныхъ заве-
деній началъ работу 5 января 1825 г. подъ предсѣдательствомъ
старшаго члена, И. М. Муравьева-Апостола, при дѣлопроизводи-
телѣ П. Кеппенѣ, и имѣлъ 16 засѣданій до мая 1826 г. Магниц-
кій воспользовался благопріятнымъ случаемъ подвергнуть мелочной
и придирчивой критикѣ дѣйствія начальства С.-Петербургскаго
учебнаго округа въ попечительство Уварова и успѣлъ на нѣсколько
засѣданій свести работу комитета къ ревизіи дѣлъ С.-Петербург-
скаго округа, такъ что министръ вынужденъ былъ снова разъяс-
нить комитету цѣль его занятій. Въ десятомъ засѣданіи Маг-
ницкій прочиталъ краткое введеніе къ проекту университетскаго

178

устава и самый проектъ. Взятый обратно авторомъ для исправ-
леній, проектъ вновь не былъ представленъ. По предложенію
предсѣдателя комитетъ положилъ потребовать отъ попечителей
и университетовъ въ шестинедѣльный срокъ ихъ мнѣнія о жела-
тельныхъ перемѣнахъ въ уставахъ. На это требованіе отозвались
попечители Московскаго, Харьковскаго, Дерптскаго округовъ и
нѣкоторые профессора, приславшіе свои мнѣнія. Были истребованы
также проектъ устава С.-Петербургскаго университета, составлен-
ный Балугьянскимъ, и мнѣнія ученыхъ медицинскихъ учрежденій.
Собравъ эти матеріалы, комитетъ приступилъ къ чтенію устава
Дерптскаго университета, но вскорѣ, на шестнадцатомъ засѣданіи,
его занятія прекратились по случаю учрежденія 14 мая 1826 г.
новаго Комитета устройства учебныхъ заведеній. Закрывая свой
комитетъ, министръ поручилъ дѣлопроизводителю заняться сли-
ченіемъ собранныхъ матеріаловъ для составленія проекта общаго
устава четырехъ русскихъ университетовъ. Также безплодной
осталась работа и другого комитета, учрежденнаго 11 декабря 1824 г.
Составленный имъ проектъ инструкціи визитаторамъ былъ при-
знанъ въ засѣданіи Главнаго Правленія Училищъ 10 ноября 1826 г.
совершенно непригоднымъ и оставленъ безъ дальнѣйшаго движе-
нія 84).
Новый комитетъ возникъ подъ вліяніемъ событія 14 декабря
1825 г. Оно было объяснено, какъ прямое послѣдствіе ложнаго на-
правленія учебной системы. Это убѣжденіе было высказано въ Высо-
чайшемъ манифестѣ 13 іюля 1826 г., объявлявшемъ приговоръ
надъ декабристами: «не просвѣщенію, но праздности ума, болѣе
вредной, нежели праздность тѣлесныхъ силъ,—недостатку твердыхъ
познаній должно приписать сіе своевольство мыслей, сію пагубную
роскошь полупознаній, сей порывъ въ мечтательныя крайности,
коихъ начало есть порча нравовъ, а наконецъ—погибель. Тщетны
будутъ всѣ усилія, всѣ пожертвованія правительства, если домаш-
нее воспитаніе не будетъ пріуготовлять нравы и содѣйствовать
его видамъ». Такъ политическая сторона въ вопросѣ народнаго
просвѣщенія опять выдвигалась на первый планъ, и учебная
система должна была подчиниться прежде всего цѣлямъ полити-
ческаго воспитанія общества. Поставивъ на очередь коренную
реформу учебной системы, Императоръ Николай обратился къ тому
средству подготовки реформы, къ которому онъ неизмѣнно обра-
щался для рѣшенія всѣхъ важныхъ государственныхъ вопросовъ:
передалъ ее на обсужденіе особаго комитета изъ лицъ, пользую-

179

щихся личнымъ его довѣріемъ и по большей части не принадле-
жащихъ къ непосредственно заинтересованному реформой вѣдом-
ству. Комитетъ, учрежденный рескриптомъ 14 мая 1826 г., былъ
первымъ изъ этихъ особыхъ комитетовъ, характеризующихъ
правительственную систему Императора Николая I.
Рескриптъ 14 мая 1826 г. на имя министра начинался сло-
вами: «обозрѣвая съ особеннымъ вниманіемъ устройство учебныхъ
заведеній, въ коихъ россійское юношество образуется на службу
государству, Я съ сожалѣніемъ вижу, что не существуетъ въ нихъ
должнаго и необходимаго однообразія, на коемъ должно быть осно-
вано какъ воспитаніе, такъ и ученіе». Подъ предсѣдательствомъ
Шишкова членами Комитета были назначены: генералъ-лейтенантъ
графъ Ливенъ, тайный совѣтникъ Сперанскій, графъ Ламбертъ,
тайный совѣтникъ Уваровъ, генералъ-лейтенантъ графъ Сиверсъ,
дѣйствительный статскій совѣтникъ Шторхъ, исправляющій долж-
ность попечителя Харьковскаго Университета ст. с. Петровскій,
флигель-адъютанты полковники Перовскій и графъ Строгановъ.
Комитету поставлено въ обязанность сличить всѣ уставы учебныхъ
заведеній Имперіи, начиная съ приходскихъ училищъ до универси-
тетовъ; разсмотрѣть и сличить курсы ученій, собравъ учебныя
книги и руководства; «уравнять совершенно по всѣмъ мѣстамъ
Имперіи всѣ уставы оныхъ заведеній, сообразуясь со степенями
ихъ возвышенія, допустивъ должныя измѣненія для округовъ
Дерптскаго и Виленскаго»; «опредѣлить подробно на будущее
время всѣ курсы ученій, означивъ и сочиненія, по коимъ оные
должны впредь быть преподаваемы»; поручить профессорамъ и
академикамъ восполнить пробѣлы учебной литературы, «дабы уже
за совершеніемъ сего воспретить всякія произвольныя преподава-
нія ученій по произвольнымъ книгамъ и тетрадямъ»: Вслѣдъ затѣмъ,
21 мая, Государь утвердилъ докладъ министра о наименованій
Комитета—«Комитетомъ устройства учебныхъ заведеній», о назна-
ченіи дѣлопроизводителемъ князя Ширинскаго-Шихматова и о спо-
собахъ постановки рѣшеній Комитета при разногласіи членовъ.
Засѣданія Комитета открылись 2 іюня рѣчью А. С. Шишкова
о задачахъ его работъ. Сведя всѣ частныя задачи къ двумъ глав-
нымъ—уравненіи) уставовъ всѣхъ учебныхъ заведеній и точному
опредѣленію курсовъ ученія съ выборомъ лучшихъ руководствъ,
министръ предложилъ прежде всего сравнить дѣйствующіе уставы:
уставъ 5 ноября 1804 г. университетовъ Московскаго, Харьков-
скаго, Казанскаго, С.-Петербургскаго и училищъ, имъ подвѣдомыхъ,

180

уставъ Дерптскаго университета и училищъ его округа 4 іюня
1820 г., проектъ устава училищъ Виленскаго округа, введенный
въ дѣйствіе въ 1825 г. О первомъ изъ этихъ уставовъ Шишковъ
отозвался, какъ «о несовершенномъ опытѣ полнаго въ семъ родѣ
произведенія», второй призналъ значительно лучшимъ, но рѣши-
тельное предпочтеніе отдалъ третьему. Затѣмъ онъ изложилъ
свое мнѣніе о причинахъ упадка учебныхъ заведеній и о спосо-
бахъ къ ихъ поднятіи), нѣкоторыя частныя замѣчанія о недостат-
кахъ дѣйствующихъ уставовъ и проектъ новаго распредѣленія
учебныхъ предметовъ въ приходскихъ и уѣздныхъ училищахъ и
гимназіяхъ. Главными причинами упадка учебныхъ заведеній онъ
призналъ: 1) недостатки существующихъ уставовъ, въ которыхъ
упущена основная цѣль народнаго просвѣщенія—«образованіе,
приспособленное къ потребностямъ разныхъ состояній», 2) огра-
ниченность суммъ на содержаніе педагогическаго персонала, 3)
недостатокъ общаго и частнаго надзора за учебными заведеніями,
4) привилегіи лицеевъ и благородныхъ пансіоновъ, отвлекающія
юношество отъ университетовъ, 5) слишкомъ долгій срокъ ученія
въ гимназіяхъ и низшихъ училищахъ. Настаивая на единствѣ
учебной системы, министръ высказался рѣшительно противъ част-
ныхъ пансіоновъ и призналъ даже вреднымъ домашнее воспитаніе.
Переходя къ изложенію общихъ основаній новаго устройства учеб-
ныхъ заведеній, Шишковъ поставилъ главнымъ требованіемъ, «что-
бы оно не изглаживало въ русскихъ характера народнаго, но
чтобы улучшало и укрѣпляло его». Раздѣленіе учебныхъ заведе-
ній на приходскія, уѣздныя училища и гимназіи можетъ быть
признано удовлетворительнымъ, но подъ условіемъ, чтобы каждый
разрядъ училищъ давалъ законченное образованіе для того класса
лицъ, для котораго онъ предназначенъ. Но при этомъ сдѣлана
оговорка о нежелательности строгой сословной замкнутости школъ
и о сохраненіи за низшими разрядами школъ значенія подготови-
тельныхъ ступеней къ высшимъ. По мѣстнымъ обстоятельствамъ
и особеннымъ цѣлямъ правительства могутъ быть устраиваемы
въ школахъ общаго типа дополнительные классы, но учрежде-
ніе особыхъ учебныхъ заведеній не должно быть допускаемо. Кромѣ
того, возможно въ мѣстахъ, отдаленныхъ отъ университетовъ,
устроеніе академій или лицеевъ, состоящихъ изъ одного или двухъ
университетскихъ факультетовъ. Нѣкоторыми частными замѣчаніями
о дѣйствующихъ уставахъ и изложеніемъ примѣрнаго учебнаго
плана низшихъ и среднихъ училищъ Шишковъ закончилъ свою

181

рѣчь въ первомъ засѣданіи. Во второмъ засѣданіи, 26 іюня, онъ
изложилъ свои мысли о порядкѣ управленія и взаимныхъ отноше-
ніяхъ училищъ разныхъ разрядовъ. Обязанности попечителей учеб-
ныхъ округовъ онъ призналъ весьма неопредѣленными и права
ихъ слишкомъ ограниченными. Попечители должны быть ближай-
шими помощниками министра, имѣющими право самостоятельно
разрѣшать извѣстный кругъ вопросовъ, участвовать въ опредѣле-
ніи университетами профессоровъ и директоровъ гимназій, при
несогласіи же съ выборомъ университета представлять своихъ
кандидатовъ. Выборъ ректоровъ необходимо уничтожить и назна-
чать ихъ отъ правительства. Выборный ректоръ, зависящій отъ
своихъ товарищей, не въ состояніи съ твердостью исполнять
своихъ обязанностей, а правительство не можетъ имѣть никакого
рѣшительнаго на университеты дѣйствія. Профессора должны быть
освобождены отъ хозяйственныхъ и административныхъ обязан-
ностей. Присутствіе ихъ въ правленіи университета безполезно,
какъ безполезны и училищные комитеты. Въ составѣ универси-
тета достаточно оставить два присутственныхъ мѣста: совѣтъ,
состоящій изъ ординарныхъ профессоровъ, и правленіе—изъ посто-
роннихъ чиновниковъ. Съ уничтоженіемъ училищныхъ комитетовъ
директора училищъ сносятся непосредственно съ попечителемъ.
Власть директоровъ и смотрителей уѣздныхъ училищъ должна
быть усилена. Въ томъ же засѣданіи избранъ былъ особый Коми-
тетъ для разсмотрѣнія учебныхъ пособій, на основаніи статей 4-й и
5-й, рескрипта 14 мая, подъ предсѣдательствомъ Шторха, изъ ака-
демиковъ Круга, Грефе и Пандера, профессоровъ С.-Петербургскаго
университета Чижова и Толмачева, бывшаго ректора Харьковскаго
университета Стойковича и члена Россійской Академіи Соколова.
Изложенные министромъ тезисы, полагаемые въ основу
реформы, не встрѣтили принципіальныхъ возраженій со стороны
членовъ Комитета. На третьемъ засѣданіи, 17 іюля, поручено было
правителю дѣлъ приступить къ составленію проекта устава сред-
нихъ и низшихъ школъ, а на четвертомъ, 9 декабря, начато
обсужденіе самаго проекта. Но такъ энергично начатая работа
очень скоро стала затягиваться. Обсужденіе проекта новаго устава
среднихъ и низшихъ школъ осложнилось многими частными
вопросами, связанными съ этимъ проектомъ: о возстановленіи
Главнаго педагогическаго института, о преподаваніи древнихъ
языковъ, о ланкастерской методѣ, о дворянскихъ пансіонахъ, о
новомъ распредѣленіи губерній по округамъ, о преобразованіяхъ

182

западно-русскихъ и сибирскихъ училищъ, о приготовленіи профес-
соровъ, о прибалтійскихъ сельскихъ школахъ, о школахъ Грузіи,
объ уставахъ нѣкоторыхъ привилегированныхъ училищъ, о соста-
вленіи учебныхъ книгъ и т. п.*) О ходѣ занятій Комитета министръ
доводилъ до Высочайшаго свѣдѣнія особыми экстрактами изъ
журналовъ, на которыхъ Государь излагалъ свои мысли по раз-
нымъ вопросамъ и полагалъ резолюціи на постановленія Комитета.
Государь былъ недоволенъ медленностью работъ Комитета и
на журналѣ XXII засѣданія, 3 сентября 1827 г., написалъ: «Я
требую непремѣнно, чтобы дѣло шло поспѣшнѣе». Эта резолюція
побудила Комитетъ представить Императору очеркъ своихъ заня-
тій и предположенія объ ихъ окончаніи. А. С. Шишкову не при-
велось довести руководимыхъ имъ реформъ до конца. Кромѣ раз-
рѣшенія нѣкоторыхъ частныхъ вопросовъ, Комитетъ закончилъ въ
январѣ 1828 г. работу по составленію устава среднихъ и низ-
шихъ училищъ, а въ началѣ апрѣля готовъ былъ проектъ устава
Главнаго педагогическаго института. Но въ этомъ же мѣсяцѣ
А. С. Шишковъ былъ уволенъ въ отставку, и приготовленные
проекты были проведены чрезъ Государственный Совѣтъ его преем-
никомъ по должности министра и предсѣдателя Комитета, княземъ
Ливеномъ. Послѣ утвержденія устава среднихъ и низшихъ училищъ
8 декабря 1828 г., работы Комитета сосредоточились на выработкѣ
новаго университетскаго устава, причемъ попутно продолжалось
обсужденіе различныхъ частныхъ вопросовъ, связанныхъ съ глав-
ными реформами: о дополненіяхъ къ уставу 1828 г., о нѣкоторыхъ
привилегированныхъ учебныхъ заведеніяхъ, объ училищахъ на
западныхъ и восточныхъ окраинахъ, о новомъ раздѣленіи учеб-
ныхъ округовъ. Въ мартѣ 1833 г., когда вышелъ въ отставку
князь Ливенъ, проектъ новаго устава университетовъ С.-Петербург-
скаго, Московскаго, Харьковскаго и Казанскаго находился уже
въ Государственномъ Совѣтѣ и были готовы проекты уставовъ
Дерптскаго университета и училищъ его округа, Нѣжинскаго и
Демидовскаго лицеевъ. Въ это же время возникло нѣсколько новыхъ
предположеній: о Бѣлорусскомъ университетъ или лицеѣ въ Оршѣ,
*) Самъ Шишковъ не упустилъ случая изложить въ Комитетѣ свои излюбленныя
мысли о русскомъ языкѣ и 10 января 1827 г. читалъ записку о необходимости обратить
вниманіе на чужеязычныя слова, употребляемыя безъ всякой надобности въ учебныхъ «на-
шихъ книгахъ и о способахъ прекратить это неудобство >. Записка была одобрена и Коми-
тету разсмотрѣнія учебныхъ пособій даны нѣкоторыя инструкціи.

183

объ Институтѣ правовѣдѣнія въ Кіевѣ, о возобновленіи въ Москвѣ
благороднаго университетскаго пансіона.
Дѣятельность Комитета устройства учебныхъ заведеній подъ
предсѣдательствомъ А. С. Шишкова и князя Ливена была особенно
кипуча и плодотворна. Въ эти семь лѣтъ рѣшительно всѣ
вопросы народнаго просвѣщенія, требующіе законодательнаго раз-
рѣшенія, проходятъ черезъ Комитетъ; при графѣ Уваровѣ, въ 30-хъ
и 40-хъ годахъ, его дѣятельность постепенно замираетъ 85).
III.
Въ результатѣ дѣятельности Комитета устройства учебныхъ
заведеній при министрахъ А. С. Шишковѣ и князѣ К. А. Ливенѣ
система народнаго просвѣщенія подверглась значительнымъ измѣ-
неніямъ. Но нѣкоторыя основы этой системы, утвержденныя
«Предварительными правилами 1803 г.», остались еще въ силѣ.
До изданія въ 1835 г. «Положенія объ учебныхъ округахъ», корен-
нымъ образомъ измѣнившаго управленіе ими, порядокъ раздѣленія
Имперіи на учебные округа неоднократно измѣнялся со стороны
распредѣленія губерній между ними по соображеніямъ администра-
тивной практики или въ виду политическихъ условій положенія
нѣкоторыхъ областей. По указу 31 октября 1824 г. губерніи
были распредѣлены по учебнымъ округамъ «сообразно раздѣленію
губерній на округа генералъ-губернаторскаго управленія», причемъ
Витебская и Могилевская губерніи перешли изъ Виленскаго въ
С.-Петербургскій округъ, а Псковская губернія, отнесенная къ
Дерптскому округу, временно причислена къ С.-Петербургскому
въ виду того, что дѣлопроизводство и преподаваніе въ Дерптскомъ
округѣ велось на нѣмецкомъ языкѣ. Комитетъ устройства учебныхъ
заведеній, по иниціативѣ графа Е. К. Сиверса, «не усматривая
никакой существенной надобности въ совпаденіи учебныхъ окру-
говъ съ генералъ-губернаторскими», нашелъ нужнымъ произвести
нѣкоторыя перемѣны, Высочайше утвержденныя б декабря 1826 г.,
въ распредѣленіи губерній по округамъ, имѣя цѣлью установить
такой порядокъ, «по которому губерніи сколько можно болѣе
приблизились бы къ университетамъ, которыми онѣ по части
училищной управляются». Но этой цѣли трудно было достигнуть
вслѣдствіе отдаленности университетовъ отъ окраинъ государства.
Необходимо было образованіе новыхъ учебныхъ округовъ. Но въ

184

виду особеннаго положенія нѣкоторыхъ областей онѣ были изъяты
изъ системы учебныхъ округовъ и подчинены мѣстной высшей
администраціи. Уставъ 1828 г. подчинилъ учебныя заведенія
сибирскихъ губерній гражданскимъ губернаторамъ на правахъ
попечителей округовъ. По указу 17 января 1829 г. изъ губерній
Витебской и Могилевской образованъ новый Бѣлорусскій учебный
округъ. По «Положенію о закавказскихъ училищахъ» 2 августа
1829 г. послѣднія подчинены Главноуправляющему Грузіей.
Указами 30 іюля и 8 ноября 1830 г. и 9 декабря 1832 г.
постепенно образованъ Одесскій учебный округъ, съ Ришельев-
скимъ лицеемъ во главѣ, изъ губерній Херсонской, Таврической
и области Бессарабской. Первое предположеніе князя Ливена объ
образованіи особаго учебнаго округа изъ Новороссійскаго края
встрѣтило возраженія со стороны Сперанскаго, графа Строганова,
В. А. и А. А. Перовскихъ. Императоръ Николай I разрѣшилъ
этотъ споръ такой резолюціей: «Сообразивъ всѣ особыя мнѣнія
съ замѣчаніями г. министра, мнѣ кажется, что учрежденіе особаго
округа дѣйствительно не обѣщаетъ принести пользы. Мнѣ край
сей довольно извѣстенъ, онъ русскій; одна Одесса представляетъ
смѣсь, о которой князь Ливенъ упоминаетъ, и касательно ея Я дол-
женъ сознаться, что раздѣляю совершенно его мнѣнія; но изъ
сего самаго и заключаю, что опасно было бы подчинять весь край
сему мѣсту, коего лицей не можетъ никогда замѣнить универси-
тетъ, и при томъ при малѣйшемъ неустройствѣ имѣлъ бы дурное
вліяніе на цѣлый край, совершенно различный отъ Одессы и
родомъ населенія и обычаями; но полезно бы было самый лицей
сдѣлать независимымъ отъ Харьковскаго университета, подчинивъ
ему всѣ мелкія учебныя городскія заведенія; стало—составить изъ
города какъ бы самый округъ, давъ надежнаго попечителя».
Новый общій указъ 12 января 1831 г. утвердилъ эти частныя
измѣненія и снова урѣзалъ Виленскій округъ, присоединивъ
Подольскую и Волынскую губерніи къ Харьковскому округу, а
Минскую къ Бѣлорусскому. Скоро польское возстаніе повлекло за
собой, по указу 1 мая 1832 г., закрытіе Виленскаго университета
и упраздненіе его округа, училища котораго присоединены къ
Бѣлорусскому округу. Наконецъ, 14 декабря 1832 г., въ виду
чрезмѣрной обширности Харьковскаго округа и предположенія
открыть высшее учебное заведеніе въ Кіевѣ, повелѣно было
образовать Кіевскій учебный округъ изъ губерній Кіевской,
Черниговской, Волынской и Подольской 86).

185

IV.
По плану, принятому Комитетомъ устройства учебныхъ заве-
деній, обновленіе учебной системы должно было начаться съ
низшихъ и среднихъ школъ и закончиться университетами.
Проектъ новаго общаго устава университетовъ былъ готовъ въ
1832 г., но онъ не получилъ утвержденія, и при слѣдующемъ
министрѣ, С. С. Уваровѣ, подвергся коренному пересмотру. Но
время управленія Министерствомъ А. С. Шишкова и князя Ливена
не прошло безслѣдно для университетовъ. Въ отдѣльныхъ поста-
новленіяхъ, касавшихся послѣднихъ, уже выяснилось общее
направленіе будущей реформы, подготовленной при князѣ Ливенѣ
и завершенной уставомъ 1835 г.
Съ удаленіемъ отъ дѣлъ Магницкаго и Рунича для универ-
ситетовъ окончилась эпоха чрезвычайныхъ мѣръ: въ 1826 г. была
упразднена, «какъ безполезная», должность директора въ С.-Петер-
бургскомъ и Казанскомъ университетахъ. Но вскорѣ затѣмъ
послѣдовавшія мѣры показали, что правительство не считало
возможнымъ возвратиться къ старымъ принципамъ академической
свободы и самоуправленія. 28 іюля 1826 г., по представленію
попечителя Виленскаго округа Н. Н. Новосильцова, повелѣно
было ректоровъ Виленскаго университета впредь назначать отъ
правительства, въ отмѣну 2 § устава Виленскаго университета
1803 г. объ избраніи ректора совѣтомъ. Эта мѣра непосредственно
была вызвана особенными политическими обстоятельствами, обна-
руженіемъ тайныхъ патріотическихъ обществъ среди университет-
ской молодежи и желаніемъ согласовать строй Виленскаго уни-
верситета съ двумя другими польскими университетами—Варшав-
скимъ и Краковскимъ. Но въ своемъ представленіи Новосильцовъ
высказалъ общее мнѣніе объ университетскомъ самоуправленіи,
признавъ устройство русскихъ университетовъ «республикан-
скимъ» и несообразнымъ съ общими государственными устано-
вленіями Россіи, основанными на единствѣ управленія и непо-
средственной зависимости отъ верховной власти. Почти одновре-
менно созданъ былъ другой опасный для университетскаго само-
управленія прецедентъ. 2 августа 1826 г. разрѣшено попечителю
Харьковскаго округа, по его усмотрѣнію, приглашать и опредѣлять
въ университетъ, съ утвержденія министра, профессоровъ и адъ-
юнктовъ. Въ докладѣ попечителя объяснялось, «что недостатокъ

186

въ отличныхъ профессорахъ и значительное число, особенно въ
послѣдніе годы, праздныхъ каѳедръ болѣе всего приписать должно
сказанному праву совѣта (т. е. праву избранія профессоровъ).
Очевидныя выгоды въ семъ случаѣ для состоящихъ на лицо
профессоровъ какъ по присутственнымъ университетскимъ мѣс-
тамъ, такъ и по занятію непринадлежащихъ имъ каѳедръ, заста-
вляютъ ихъ слишкомъ мало заботиться о пріумноженіи своихъ
сочленовъ». Пала вмѣстѣ со своими творцами система мелочной
и тенденціозной регламентаціи университетскихъ курсовъ, создан-
ная Стурдзой и Магницкимъ, но убѣжденіе въ необходимости
бдительнаго надзора со стороны Министерства за чтеніями про-
фессоровъ осталось. Циркуляромъ отъ 11 іюня 1824 г. А. С.
Шишковъ потребовалъ представленія профессорами подробныхъ
конспектовъ ихъ курсовъ для разсмотрѣнія въ Главномъ Пра-
вленіи Училищъ. Другимъ циркуляромъ въ 1828 г. онъ вмѣнилъ
профессорамъ въ обязанность ежегодно пересматривать свои
конспекты и пополнять ихъ новыми научными открытіями, «такъ
чтобы современемъ изъ краткихъ конспектовъ могли составиться
по всѣмъ частямъ для напечатанія, на счетъ хозяйственныхъ
суммъ университета, руководительныя книги, въ коихъ всѣ учеб-
ныя заведенія въ Россіи терпятъ большой недостатокъ». Вмѣстѣ
съ тѣмъ обязанность разсмотрѣнія и утвержденія профессорскихъ
конспектовъ возложена на попечителей; «если же попечители
найдутъ въ конспектѣ что либо затруднительное, то могутъ пред-
ставлять о томъ на усмотрѣніе Министерства» 87).
Задолго до начала разсужденій объ уставахъ университетовъ,
въ сентябрѣ 1827 г., Комитету устройства учебныхъ заведеній
пришлось заняться вопросомъ о приготовленіи профессоровъ. Его
возбудилъ Парротъ, представившій Mémoire sur les universites de
Pinterieur de la Russie, внесенный въ Комитетъ по Высочайшему
повелѣнію Блудовымъ. Парротъ предлагалъ черезъ семь лѣтъ
обновить всѣ каѳедры въ университетахъ Московскомъ, Харьков-
скомъ и Казанскомъ*) путемъ командировки достаточнаго числа
молодыхъ ученыхъ для усовершенствованія въ наукахъ сначала
въ Дерптъ на 5 лѣтъ, потомъ за-границу на два года. По исте-
ченіи семи лѣтъ изъ старыхъ профессоровъ должны остаться не
болѣе одного въ каждомъ университетѣ, въ должности ректора,
*) Петербургскій университетъ онъ почему то находилъ невозможнымъ привести въ
цвѣтущее состояніе.

187

«дабы молодые профессора имѣли время узнать дѣла правленія».
Въ Комитетѣ мнѣнія объ этомъ проектѣ раздѣлились: предсѣдатель
Шишковъ, Сперанскій, графъ Строгановъ нашли его незаслужи-
вающимъ дальнѣйшаго разсмотрѣнія; другіе—князь Ливенъ, графъ
Ламбертъ, Уваровъ, Блудовъ, Крузенштернъ и Шторхъ—признали
нѣкоторыя предположенія удобоисполнимыми. Высочайшей резо-
люціей 14 октября повелѣно было 20 лучшихъ студентовъ послать
сначала на два года въ Дерптъ, потомъ также на два года въ
Берлинъ или Парижъ, съ надежнымъ начальникомъ. Главное
Правленіе Училищъ выработало подробный планъ командировки,
одобренный Государемъ съ условіемъ, чтобы всѣ командируемые
были природные русскіе. Въ началѣ слѣдующаго года въ универси-
тетахъ С.-Петербургскомъ, Московскомъ и Казанскомъ изъявили
желаніе и найдены были достойными по 7 человѣкъ, въ Харь-
ковскомъ—ни одного. Выразивъ Харьковскому университету свое
неудовольствіе на то, что въ немъ «ни одного не нашлось кан-
дидата на полезную службу», Государь приказалъ на томъ же
основаніи выбрать нѣсколько человѣкъ изъ Виленскаго универси-
тета. Всѣ избранные отправлены были въ Дерптъ, гдѣ образовали
профессорскій институтъ подъ начальствомъ профессора Перевощи-
кова, со званіемъ директора. Въ томъ же 1828 г. въ С.-Петербург-
скій университетъ, на казенное содержаніе, откомандированы были
6 лучшихъ студентовъ С.-Петербургской и Московской духовныхъ
академій для изученія россійскаго законовѣдѣнія и занятія впо-
слѣдствіи профессорскихъ каѳедръ. Для практическаго ознакомле-
нія съ законами они были отданы подъ руководство начальника
II отдѣленія Собственной Его Императорскаго Величества Канце-
ляріи Балугьянскаго; распредѣленіе же занятій, теоретическихъ
и практическихъ, поручено было составить Сперанскому 88).
Недовѣріе къ принципамъ уставовъ 1804 г. выразилось и
въ постановленіяхъ объ учащихся въ высшихъ учебныхъ заве-
деніяхъ. Съ теченіемъ времени правительство все настойчивѣе
стремилось обставить путь къ высшему образованію такими усло-
віями, которыя охраняли бы учащуюся молодежь отъ вредныхъ
политическихъ вліяній. Ограниченіе доступа въ университеты для
лицъ низшихъ классовъ и стѣсненіе непосредственнаго общенія
съ разсадниками западно-европейскаго просвѣщенія были при-
знаны главными гарантіями политической безвредности высшаго
образованія. При министрахъ Шишковѣ и князѣ Ливенѣ приняты
первыя мѣры въ обоихъ означенныхъ направленіяхъ. Высочайшій

188

рескриптъ 19 августа 1827 г. открылъ собою рядъ мѣръ, стѣс-
няющихъ доступъ къ высшему образованію, разрѣшивъ принимать
въ университеты и гимназіи только людей свободныхъ состояній,
не исключая вольноотпущенныхъ. Съ цѣлью обезпечитъ универ-
ситетамъ хорошо подготовленныхъ слушателей Высочайшимъ
указомъ 9 ноября 1831 г. повелѣвалось «строго наблюсти, чтобы
впредь въ студенты университетовъ никто не былъ принимаемъ,
не окончивъ въ гимназіяхъ полнаго курса положенныхъ наукъ».
Указъ вызванъ былъ дошедшими до Государя свѣдѣніями, «что
въ университеты часто поступаютъ молодые люди студентами
безъ надлежащихъ предварительныхъ познаній, отчего не въ
состояніи будучи слѣдовать за чтеніемъ университетскихъ лекцій,
вмѣсто пріобрѣтенія высшаго образованія теряютъ понапрасну
время». Указъ Сенату 18 февраля 1831 г. изложилъ взглядъ
правительства на воспитаніе русскаго юношества за-границей и
поставилъ ему преграды. По словамъ указа, «молодые люди воз-
вращаются иногда въ Россію съ самыми ложными о ней понятіями.
Не зная ея истинныхъ потребностей, законовъ, нравовъ, порядка,
а нерѣдко и языка, они являются чуждыми посреди всего отече-
ственнаго». Указъ предписывалъ воспитывать юношество въ воз-
растѣ 10—18 лѣтъ непремѣнно въ Россіи. Изъятія изъ этого
правила допускаются только съ Высочайшаго разрѣшенія, при-
чемъ для усовершенствованія въ наукахъ не могутъ отправляться
за-границу юноши моложе 18 лѣтъ. Лица, воспитанныя несогласно
съ этими правилами, лишаются правъ вступать въ государствен-
ную службу.
Постепенно подготовлялась и отмѣна тѣхъ привилегій сту-
дентовъ въ судебно-полицейскомъ отношеніи, въ силу которыхъ
студентъ былъ изъятъ изъ подъ вѣдѣнія общихъ судебныхъ и
полицейскихъ установленій и подчиненъ своему университетскому
суду и полиціи. Но случаи разгула, столкновеній съ полиціей и
разныхъ безпорядковъ, доводимые до свѣдѣнія высшаго правитель-
ства, постепенно измѣнили этотъ взглядъ. Въ 1827 г. Импера-
торъ Николай на докладѣ о подчиненіи своекоштныхъ студентовъ
Московскаго университета надзору городской полиціи, наравнѣ
съ другими обывателями, положилъ резолюцію: «На подчиненіе
присмотру городской полиціи тѣмъ болѣе Я согласенъ, что сему
иначе и быть не должно». Вмѣстѣ съ тѣмъ принимаются мѣры
къ установленію системы строгой дисциплины и надзора за поведе-
ніемъ студентовъ, которую считали излишней и вредной созда-

189

тели уставовъ 1804 г. Указомъ 14 августа 1824 г. на всѣ учеб-
ные округа распространены правила училищнаго надзора, выра-
ботанныя Новосильцовымъ для Виленскаго университета послѣ
слѣдствія надъ тайными обществами. Могущественнымъ средствомъ
дисциплины признано введеніе въ учебныя заведенія нѣкоторыхъ
военныхъ порядковъ и форменной одежды. Эту мысль высказалъ
Руничъ въ докладѣ объ измѣненіи формы чиновниковъ и воспи-
танниковъ высшихъ учебныхъ заведеній С.-Петербурга, Высочайше
утвержденномъ 29 декабря 1825 г.: «порядокъ военной службы
и вообще строгое наблюденіе установленныхъ формъ, чинонача-
ліе и точность въ исполненіи самомалѣйшихъ постановленій и
обязанностей, составляютъ душу дисциплины и поддерживаютъ
постоянный и единообразный во всемъ порядокъ . . . Постоянное
же ношеніе форменныхъ мундировъ и строгое наблюденіе уста-
новленнаго порядка есть одно изъ надежнѣйшихъ къ тому
средствъ» 89).
Такъ въ рядѣ отдѣльныхъ постановленій опредѣлялись
взгляды правительства на нѣкоторые основные пункты устройства
университетовъ, взгляды, на которые должна была опереться
будущая общая реформа университетовъ.
Когда дѣло о преобразованіи среднихъ и низшихъ школъ
перешло въ Государственный Совѣтъ, князь Ливенъ 7 мая 1828 г.
заявилъ въ Комитетѣ о своевременности приступить къ состав-
ленію проекта новаго устава университетовъ, исключая Дерптскій
и Виленскій. Принявъ предложенный министромъ порядокъ совѣ-
щаній, Комитетъ поручилъ правителю дѣлъ составить общее обо-
зрѣніе всѣхъ проектовъ, касающихся университетовъ. Главные изъ
нихъ были: проектъ устава С.-Петербургскаго университета,
составленный въ 1823 г. Балугьянскимъ; проекты устава и шта-
товъ Харьковскаго университета, составленные Совѣтомъ его въ
1825 г.; замѣчанія совѣта Московскаго университета 1825 г. на
существующій уставъ и штаты; проектъ устава Московскаго
университета, составленный попечителемъ его въ 1826 г.; дѣло о
перемѣнахъ въ уставѣ Казанскаго университета, находившееся съ
1820 г. на разсмотрѣніи Государственнаго Совѣта и въ 1827 г.
возвращенное по Высочайшему повелѣнію въ Комитетъ. Тѣмъ
временемъ самъ Комитетъ, исходя изъ предположеній, высказан-
ныхъ министромъ въ особой запискѣ, занялся 3 декабря 1828 г.
обсужденіемъ главныхъ основаній университетской реформы. Коми-
тетъ былъ уже знакомъ со взглядами министра на университеты

190

по его запискѣ 1826 г., въ которой онъ разбиралъ предположенія
Шишкова. Тогда князь Ливенъ показалъ себя защитникомъ органи-
заціи, данной университетамъ уставами 1804 г. Въ немногихъ
словахъ его взгляды заключались въ слѣдующемъ: главная цѣль
университетовъ состоитъ въ доставленіи способовъ къ высшему
образованію всѣмъ желающимъ, но при этомъ университеты
должны сохранять за собою право управленія учебными заведеніями;
университетъ въ обширномъ смыслѣ составляютъ всѣ учащіе,
учащіеся и служащіе, въ ограниченномъ смыслѣ—«высшее акаде-
мическое мѣсто, называемое совѣтомъ», подъ предсѣдательствомъ
ежегодно избираемаго ректора; для возможнаго облегченія профес-
сорской корпораціи отъ административныхъ обязанностей училищ-
ные комитеты должны находиться подъ предсѣдательствомъ
директора, назначаемаго изъ постороннихъ чиновниковъ, и
состоять не только изъ профессоровъ, но также изъ постороннихъ
чиновниковъ; въ LXXV засѣданіи это предположеніе о реформѣ
училищныхъ комитетовъ было уже оставлено. Ректору универ-
ситета и директору училищъ округа предоставляется право прямо
сноситься съ министромъ, помимо попечителя, кромѣ нѣкото-
рыхъ особенныхъ случаевъ; кругъ университетскаго преподаванія
дѣлится, вмѣсто трехъ, на пять факультетовъ: философскій, мате-
матическій, филолого-историческій, юридическій и медицинскій;
должность адъюнктовъ уничтожается; «для содержанія профес-
соровъ въ надлежащей дѣятельности» отъ нихъ требуются еже-
годные отчеты объ успѣхахъ въ области ихъ наукъ; полный
курсъ проходится въ 4 года; неокончившіе курса гимназій при
поступленіи въ университеты подвергаются предварительнымъ
испытаніямъ; самостоятельный университетскій судъ устраивается
на основаніяхъ, принятыхъ для Дерптскаго университета; инспек-
торъ студентовъ избирается совѣтомъ изъ ординарныхъ профес-
соровъ; расходы на содержаніе столичныхъ университетовъ должны
быть возвышены въ три раза, а провинціальныхъ—вдвое. Эти
основныя предположенія, съ которыми одновременно Комитетъ
разсматривалъ мнѣнія по разнымъ спеціальнымъ вопросамъ,
поданныя профессорами и академиками, были приняты за исходные
пункты при дальнѣйшемъ развитіи реформы. Въ LXXXI засѣданіи,
11 марта 1829 г., закончилось обсужденіе основъ университет-
ской реформы, и правителю дѣлъ поручено было приступить къ
составленію проекта устава 4-хъ университетовъ, руководствуясь
предположеніями Комитета и существующими уставами. 7 октября

191

1829 г. была уже избрана комиссія (Блудовъ, Шторхъ, Крузен-
штернъ, графъ Строгановъ) для окончательнаго редактированія уни-
верситетскаго устава. Но кромѣ разныхъ побочныхъ занятій,
отвлекавшихъ вниманіе членовъ комиссіи и Комитета, неожи-
данно Комитету пришлось встрѣтиться съ обстоятельствами,
которыя заставили вновь пересмотрѣть принципіальный вопросъ объ
основахъ управленія университетами. 1 іюля 1830 г. министръ
сообщилъ Комитету Высочайшую волю, «чтобы ректоры универ-
ситетовъ поступали впредь въ сіе званіе изъ профессоровъ не по
выбору университетскаго совѣта, но по назначенію начальства,
и притомъ не на срочное, а на неопредѣленное время». Коми-
тетъ положилъ внести въ проектъ университетскаго устава поста-
новленіе, чтобы совѣтъ университета избиралъ на должность рек-
тора и представлялъ попечителю трехъ кандидатовъ съ означе-
ніемъ числа голосовъ, полученныхъ каждымъ; чтобы попечитель
доводилъ о семъ до свѣдѣнія министра со своимъ мнѣніемъ, а
министръ, по своему усмотрѣнію, представлялъ Государю Импе-
ратору объ утвержденіи одного изъ сихъ кандидатовъ. Въ апрѣлѣ
слѣдующаго года Московскій попечитель князь Голицынъ обратился
со всеподданнѣйшимъ представленіемъ о необходимости немед-
ленной реформы Московскаго университета: замѣны выборнаго
ректора назначеннымъ безсрочно отъ правительства директоромъ
изъ постороннихъ лицъ. Переданное въ Комитетъ, это представ-
леніе, съ подробными объясненіями князя Голицына, живо обсужда-
лось въ нѣсколькихъ засѣданіяхъ самимъ министромъ, членами:
Балугьянскимъ, Крузенштерномъ, Перовскимъ, Сперанскимъ,
Уваровымъ, Шторхомъ. Князь Ливенъ, признавая нѣкоторые недо-
статки въ существующемъ порядкѣ управленія университетами,
полагалъ возможнымъ устранить ихъ другими мѣрами: отдѣле-
ніемъ хозяйственной, счетной и вообще всей административной
части отъ ученой и совершеннымъ освобожденіемъ отъ нея про-
фессоровъ; порученіемъ университетской администраціи и упра-
вленія округомъ попечителю. Другіе члены Комитета тоже выска-
зались противъ плана князя Голицына. На основаніи всѣхъ отзы-
вовъ Комитетъ установилъ слѣдующія основы управленія универ-
ситетами: вся административная часть отдѣляется отъ ученой и
учебной, остающейся въ вѣдѣніи совѣта и ректора, и ввѣряется
правленію, состоящему подъ предсѣдательствомъ попечителя изъ
совѣтниковъ, назначаемыхъ изъ постороннихъ чиновниковъ; упра-
вленіе училищами округа, за исключеніемъ выбора и опредѣленія

192

учителей, возлагается тоже на правленіе университета или особый
училищный комитетъ подъ предсѣдательствомъ попечителя; судъ
университетскій остается на прежнемъ основаніи; должность рек-
тора остается избирательной. Это заключеніе Комитета по Высо-
чайшему повелѣнію доведено было до свѣдѣнія Московскаго попе-
чителя, который согласился съ нимъ. Затѣмъ Комитетъ еще разъ
вернулся къ вопросу объ отдѣленіи административной части отъ
учебной и ученой и сдѣлалъ нѣсколько дополненій къ прежнимъ
постановленіямъ. Не всѣ члены Комитета были согласны съ рѣше-
ніемъ отнять отъ университетовъ право управленія округами.
Шторхъ желалъ пересмотрѣть этотъ вопросъ заново, а Крузен-
штернъ подалъ отдѣльное мнѣніе, въ которомъ доказывалъ, «что
для благосостоянія училищъ необходимо должна существовать
тѣсная связь между университетомъ и всѣми учебными заведе-
ніями, подлежащими къ его округу». Наконецъ, 20 мая 1832 г.
Комитету было объявлено о Высочайшемъ соизволеніи на его
постановленія объ основаніяхъ новаго устройства 4-хъ универси-
тетовъ и на уничтоженіе училищныхъ комитетовъ. 27 августа
1832 г. члены Комитета подписали проекты устава 4-хъ универ-
ситетовъ, положеніе объ отдѣленіи восточныхъ языковъ при
С.-Петербургскомъ университетѣ и штаты этихъ университетовъ.
Комитетъ постановилъ ходатайствовать объ утвержденіи новаго
устава лишь на пять лѣтъ, въ видѣ опыта, съ тѣмъ, чтобы спустя
этотъ срокъ Министерству предоставлено было пересмотрѣть
уставъ. Въ октябрѣ 1832 г. уставъ (съ проектомъ указа Сенату
объ его утвержденіи, объяснительной запиской о восточномъ
факультетѣ С.-Петербургскаго университета и запиской о главныхъ
измѣненіяхъ въ организаціи университетовъ) препровожденъ
былъ по Высочайшему повелѣнію въ Государственный Совѣтъ.
Въ апрѣлѣ слѣдующаго года Департаментъ Законовъ занялся
разсмотрѣніемъ этихъ проектовъ и для личныхъ объясненій
пригласилъ вновь назначеннаго управляющимъ Министерствомъ
С. С. Уварова. На сдѣланныя Департаментомъ Законовъ замѣчанія
о различныхъ пунктахъ реформы Уваровъ отозвался, что онъ не
участвовалъ въ окончательномъ составленіи проекта университет-
скаго устава и просилъ вернуть ему проектъ для новаго пере-
смотра, что́ и было исполнено, съ Высочайшаго соизволенія, въ
маѣ 1833 г. 90).
Въ то время, какъ Комитетъ только начиналъ обсужденіе
основъ университетской реформы, возродилось къ новой жизни

193

учебное заведеніе, тѣсно связанное съ университетами—Главный
педагогической институтъ. Возстановить его предложилъ на
третьемъ засѣданіи Комитета графъ Е. К. Сиверсъ: «образованіе
хорошихъ учителей достигнуто быть можетъ не университетскими
лекціями, но основательнымъ обученіемъ и практическимъ приго-
товленіемъ достойныхъ и охотно себя сему званію посвящающихъ
молодыхъ людей». Для процвѣтанія Главнаго педагогическаго
института нужны были, по мнѣнію графа Сиверса, два условія:
отдача его «подъ непосредственное вліяніе главнаго начальства
по учебной части» и наполненіе его исключительно воспитан-
никами духовныхъ семинарій: «вотъ классъ людей, который въ
Россіи долго еще будетъ составлять единственный разсадникъ
достойныхъ наставниковъ юношества. Педагогическій институтъ
процвѣталъ и приносилъ благотворительнѣйшіе плоды до тѣхъ
поръ, пока воспитанники онаго исключительно выбираемы были
изъ семинаристовъ; онъ сталъ чахнуть, когда принимали въ
оный, кромѣ нихъ, и гимназистовъ; онъ изсохъ, когда вовсе пре-
кратили пріемъ первыхъ въ оный». Въ заключеніе графъ Сиверсъ
просилъ «не отлагать сего важнаго и, можно сказать, основного
по Министерству Народнаго Просвѣщенія дѣла».
Мысль Сиверса о непосредственномъ подчиненіи института
высшему учебному начальству поддержалъ Уваровъ, заявившій,
что было бы полезно исключить институтъ хотя временно изъ
вѣдомства С.-Петербургскаго учебнаго округа. По этому вопросу
Государь положилъ резолюцію: «мнѣніе тайнаго совѣтника Уварова
Я совершенно раздѣляю. Сему заведенію состоять непосредственно
въ завѣдываніи министра или его товарища». Послѣ этого возникъ
было вопросъ о преобразованіи С.-Петербургскаго университета
въ Главный педагогическій институтъ, но это мнѣніе было
отвергнуто на основаніи заключенія, даннаго графомъ Сиверсомъ
п Шторхомъ. Сомнѣніе возбудилъ другой вопросъ—о наполненіи
института исключительно семинаристами. 26 октября 1826 г.
статсъ-секретарь Муравьевъ увѣдомилъ Комитетъ, что «Его Вели-
чество изволилъ найти учредить Педагогическій институтъ необ-
ходимо нужнымъ, имѣя въ виду устройство прежняго, какъ опы-
томъ уже доказавшаго всю свою пользу, и Его Величество
желаетъ, чтобы Комитетъ симъ неотлагательно занялся; но въ
то же время Его Величество не изволитъ видѣть причины, для
которой надобно было допускать исключительное въ сей инсти-
тутъ поступленіе воспитанниковъ духовныхъ семинарій». На пред-

194

ставленіе Комитета, что опытъ Учительской семинаріи времени
Екатерины II и стараго Педагогическаго института вполнѣ
оправдалъ довѣріе, съ которымъ правительство открыло для
семинаристовъ педагогическое поприще, послѣдовалъ отвѣтъ, что
Государь Императоръ согласенъ съ тѣмъ, чтобы въ Педагогиче-
скій институтъ были опредѣляемы преимущественно воспитанники
духовныхъ семинарій.
При обсужденіи учебнаго плана института заявлено было
еще мнѣніе о безполезности преподаванія въ немъ педагогики,
«такъ какъ способнѣйшіе люди къ воспитанію юношества суть
тѣ, которые сами получили хорошее нравственное воспитаніе, а
не тѣ, кои лучше велерѣчатъ о семъ воспитаніи». Но Комитетъ
не согласился съ этимъ мнѣніемъ и удержалъ педагогику въ
смыслѣ практическаго обученія правиламъ и способамъ препода-
ванія. Окончательно редактированный подъ наблюденіемъ Уварова
и одобренный Комитетомъ уставъ Главнаго педагогическаго
института былъ Высочайше утвержденъ 30 сентября 1828 г. Въ
существенныхъ чертахъ онъ воспроизвелъ старый уставъ 1816 г.,
но ввелъ и нѣкоторыя новыя постановленія: назначеніе директора
предоставлено «непосредственному начальству» института, отнято
у института право возведенія въ ученыя степени, изъ II и III
отдѣленій исключено преподаваніе астрономіи и восточныхъ
языковъ91).
"V.
Самымъ крупнымъ плодомъ работъ Комитета устройства
учебныхъ заведеній при Шишковѣ и князѣ Ливенѣ былъ новый
уставъ низшихъ и среднихъ учебныхъ заведеній 8 декабря
1828 г. Проектъ устава былъ разсмотрѣнъ сначала особой комис-
сіей (Крузенштернъ, Шторхъ, графъ Строгановъ), которая сдѣ-
лала нѣсколько замѣчаній, принятыхъ съ нѣкоторыми измѣненіями
Комитетомъ. 8 февраля 1828 г. проектъ представленъ былъ
министромъ на «предварительное» благоусмотрѣніе Государя, и
затѣмъ 24 февраля и 10 марта разсматривался въ Департаментъ
Законовъ и въ Общемъ Собраніи Государственнаго Совѣта. Сдѣ-
лавъ разныя частныя замѣчанія, Государственный Совѣтъ нашелъ
проектъ заслуживающимъ утвержденія. Исправленный проектъ
устава вторично былъ разсмотрѣнъ соединенными Департаментами

195

Законовъ и Экономіи 10 апрѣля, а 7 и 26 ноября Общимъ
Собраніемъ Государственнаго Совѣта. Здѣсь проектъ вызвалъ нѣко-
торыя серьезныя возраженія, которыя князь Ливенъ счелъ нуж-
нымъ разобрать въ письмѣ къ Государю, посланномъ 5 декабря.
Возраженія касались умноженія числа гимназій, отнятія у нѣкото-
рыхъ изъ нихъ права на производство въ классные чины, уве-
личенія жалованья учителямъ. Особенно горячо отвергалъ министръ
ото послѣднее возраженіе: «можно ли съ доброю совѣстью предъ
Богомъ и Отечествомъ рѣшиться продлить существованіе учеб-
ныхъ заведеній въ таковомъ положеніи? и для чего? для сбере-
женія нѣсколькихъ сотъ тысячъ рублей? Ужъ не лучше ли вовсе
закрыть училища, нежели оставлять ихъ на той степени несовер-
шенства, на которой теперь они стоятъ». Черезъ три дня новый
уставъ получилъ Высочайшее утвержденіе. Изданію устава пред-
шествовало нѣсколько отдѣльныхъ постановленій, отчасти выра-
ботанныхъ Комитетомъ и вошедшихъ затѣмъ въ уставъ: въ
1824 г.—объ исключеніи изъ гимназій преподаванія политиче-
скихъ наукъ и усиленіи преподаванія языковъ, въ 1827 г.—о
допущеніи въ гимназіи только лицъ свободныхъ состояній, а
несвободныхъ—въ уѣздныя и приходскій училища, въ 1826 г.—
объ устройствѣ при гимназіяхъ пансіоновъ для дѣтей дворянъ и
чиновниковъ, въ 1828 г.—о недопущеніи въ гимназіи и уѣздныя
училища кантонистовъ.
Уставъ 8 декабря 1828 г. учебныхъ заведеній, подвѣдом-
ственныхъ университетамъ С.-Петербургскому, Московскому, Харь-
ковскому и Казанскому, оказался ближе къ своему предшествен-
нику, уставу 5 ноября 1804 г., чѣмъ можно было ожидать по
предположеніямъ, высказаннымъ въ началѣ обсужденія реформы.
Въ указѣ Сенату Q введеніи въ дѣйствіе новаго устава побужде-
ніемъ къ реформѣ учебныхъ заведеній представлено желаніе только
«усилить способы ихъ дѣйствія и вмѣстѣ съ тѣмъ дать болѣе
твердости и единообразія началамъ, на коихъ они были основаны».
Уставъ сохранилъ три степени общеобразовательной школы:
приходское училище, уѣздное училище и гимназію. Порядокъ
управленія учебными заведеніями въ главныхъ чертахъ остался
въ томъ видѣ, какъ былъ установленъ Предварительными прави-
лами народнаго просвѣщенія и уставомъ 1804 г. Но долголѣтній
опытъ далъ возможность въ новомъ уставѣ болѣе подробно и
обстоятельно регламентировать права и обязанности учебнаго
начальства, которыя уставъ 1804 г. намѣчалъ общими, мало опре-

196

дѣленными чертами. Директоръ гимназіи и всѣхъ училищъ
губерніи есть «хозяинъ гимназіи и начальникъ всѣхъ казенныхъ
училищъ, въ губерніи находящихся; его надзору подчинены
пансіоны и другія частныя учебныя заведенія губерніи». Помощ-
никомъ директора во всемъ, что касается до надзора за препо-
дованіемъ и нравственною частью воспитанія въ гимназіи, является
инспекторъ. Неоффиціальныя ежемѣсячныя собранія учителей и
директора «для педагогическихъ совѣтованій», заведенныя уставомъ
1804 г., новымъ уставомъ превращены въ совѣты гимназій. Они
составляются изъ старшихъ учителей гимназіи подъ предсѣдатель-
ствомъ директора и обсуждаютъ всѣ важнѣйшія дѣла по гимна-
зіямъ и по управленію подчиненными училищами. Съ цѣлью
привлечь мѣстныя дворянскія общества къ дѣлу народнаго
образованія вновь учреждена должность почетнаго попечителя
гимназіи, выбираемаго на трехлѣтіе изъ мѣстныхъ дворянъ.
Попечитель вмѣстѣ съ директоромъ имѣетъ общій надзоръ
за состояніемъ гимназіи и особенно заботится объ изысканіи
средствъ для открытія пансіоновъ при гимназіяхъ; онъ не имѣетъ
права дѣлать распоряженія и лишь негласно сообщаетъ директору
свои замѣчанія объ отступленіяхъ отъ устава и другихъ безпо-
рядкахъ. Если нѣкоторые члены Комитета считали безполезною
должность почетнаго попечителя, то другіе находили нужнымъ
еще болѣе расширить участіе мѣстной высшей администраціи и
дворянства въ управленіи училищами. Графъ Строгановъ пред-
ложилъ учредить въ каждомъ губернскомъ городѣ совѣты «для
усовершенствованія училищной части», состоящіе изъ губернатора,
губернскаго и уѣзднаго предводителей дворянства, почетнаго попе-
чителя гимназіи, директора и городскаго головы. Къ этому
предложенію присоединились, съ нѣкоторыми оговорками, Сперан-
скій и Крузенштернъ, противъ него высказались Шишковъ, князь
Ливенъ, Уваровъ. Въ XXXIV засѣданіи Комитета была объявлена
резолюція Государя: «Мнѣ кажется, что мысль допустить нѣкоторое
участіе предводителей губернскихъ въ завѣдываніи училищами
заслуживаетъ уваженія; надо только опредѣлить прямую обязан-
ность ихъ въ семъ отношеніи. Мнѣ кажется, ихъ участіе должно
быть родъ контроля или прокураторства для увѣдомленія министра
о томъ, что въ губерніи по учебной части исполняется».
Оставивъ неприкосновеннымъ начало административной зави-
симости училищъ низшихъ отъ высшихъ, уставъ 1828 г. поко-
лебалъ связь между ними въ другомъ отношеніи. Старый уставъ

197

каждому разряду училищъ усваивалъ двѣ цѣли: давать закон-
ченное образованіе, сообразно потребностямъ извѣстнаго класса, и
служить переходной ступенью въ училища высшаго разряда
для ищущихъ дальнѣйшаго образованія. Новый уставъ стре-
мится изъ каждаго разряда училищъ сдѣлать самостоятельное
цѣлое, дающее законченное образованіе. Только гимназіямъ по ста-
рому указана двоякая цѣль: «доставить способы приличнаго по
званію ихъ воспитанія тѣмъ изъ молодыхъ людей, кои не намѣ-
рены или не могутъ продолжать ученіе въ университетахъ, и
готовящихся вступить въ оное снабдить необходимыми для сего
предварительными знаніями». Соединяя съ каждымъ разрядомъ
училищъ законченный кругъ образованія, новый уставъ пріуро-
чиваетъ этотъ кругъ къ потребностямъ опредѣленнаго класса
населенія: приходскія училища предназначены для людей «самыхъ
нижнихъ состояній»; уѣздныя училища, «открытыя для людей всѣхъ
состояній, въ особенности предназначены для того, чтобы дѣтямъ
купцовъ, ремесленниковъ и другихъ городскихъ обывателей, вмѣстѣ
съ средствами лучшаго нравственнаго образованія, доставить тѣ
свѣдѣнія, кои по образу жизни ихъ, нуждамъ и упражненіямъ,
могутъ быть имъ наиболѣе полезны»; «главнѣйшая цѣль учрежде-
нія гимназій есть доставленіе средствъ приличнаго воспитанія
дѣтямъ дворянъ и чиновниковъ». Съ цѣлью привлечь дворянство
въ гимназіи, къ которымъ оно продолжало относиться недовѣрчиво,
при всѣхъ гимназіяхъ на пожертвованія дворянства учреждаются
пансіоны, какъ воспитательныя учрежденія, о чемъ возвѣстилъ
еще указъ 19 декабря 1826 г. Эти пансіоны должны были слу-
жить цѣли, указанной Пушкинымъ въ его запискѣ о народномъ
воспитаніи: «должно увлечь все юношество въ общественныя
заведенія, подчиненныя надзору правительства; должно его тамъ
удержать, дать ему время перекипѣть, обогатиться познаніями,
созрѣть въ тишинѣ училищъ».
Но проводя рѣзче, чѣмъ предшествующіе уставы, принципъ
сословности и законченности образованія для каждаго разряда
учебныхъ заведеній, уставъ 1828 г. не создалъ замкнутыхъ сослов-
ныхъ школъ, какъ на этомъ особенно настаивалъ членъ Коми-
тета графъ Ламбертъ: «дѣти, принадлежащіе разнымъ сословіямъ,
разсуждалъ онъ, не могутъ быть воспитываемы вмѣстѣ. Въ раз-
сужденіи нравственныхъ свойствъ смѣсь сія не можетъ быть допу-
щена. Что касается до познаній, то и тутъ различія необходимы».
Противъ этого мнѣнія горячо возсталъ князь Ливенъ, ясно и мѣтко

198

доказавшій невозможность примѣненія сословныхъ перегородокъ въ
учебной системѣ: «въ государствахъ, гдѣ состоянія строго отдѣлены
одно отъ другого, гдѣ переходъ изъ одного въ другое, наипаче изъ
средняго въ дворянское, чрезвычайно труденъ, и очень рѣдко когда
бываетъ, что тому или другому предоставляется дворянство только
за долговременныя и весьма отличныя заслуги—въ такихъ, говорю,
государствахъ очень легко завести таковый порядокъ. Но въ
Россійскомъ государствѣ, гдѣ нѣтъ средняго или гражданскаго
состоянія, гдѣ одно только купеческое сословіе нѣкоторымъ обра-
зомъ представляетъ оное, гдѣ ремесленникъ по всѣмъ отноше-
ніямъ равенъ земледѣльцу и всегда почти больше развратенъ,
гдѣ достаточный крестьянинъ во всякое время можетъ сдѣлаться
купцомъ, а часто бываетъ тѣмъ и другимъ вмѣстѣ, гдѣ линія
дворянскаго сословія толь необозримое имѣетъ протяженіе, что
однимъ концомъ касается до подножія престола, а другимъ почти
въ крестьянствѣ теряется, гдѣ ежегодно многіе изъ гражданскаго
и крестьянскаго сословій, чрезъ полученіе военнаго или граждан-
скаго офицерскаго чина, поступаютъ въ дворянство,—въ Россій-
скомъ государствѣ таковое устройство училищъ затруднительно».
Комитетъ согласился съ этимъ мнѣніемъ и опредѣлилъ, что сооб-
щеніе образованія соотвѣтственно состоянію учащихся есть «пре-
имущественное, но не исключительное назначеніе» учебныхъ
заведеній. Окончательно вопросъ былъ рѣшенъ Высочайшимъ
рескриптомъ 19 августа 1827 г. на имя министра. Онъ требовалъ,
«чтобы повсюду предметы ученія и самые способы преподаванія
были по возможности соображаемы съ будущимъ вѣроятнымъ
предназначеніемъ обучающихся, чтобы каждый, вмѣстѣ съ здра-
выми, для всѣхъ общими понятіями о вѣрѣ, законахъ и нрав-
ственности, пріобрѣталъ познанія, наиболѣе для него нужныя,
могущія служить къ улучшенію его участи и не бывъ ниже своего
состоянія, также не стремился чрезъ мѣру возвыситься надъ тѣмъ,
въ коемъ, по обыкновенному теченію дѣлъ,ему суждено оставаться».
Далѣе рескриптъ разрѣшилъ допускать въ университеты и гим-
назіи только лицъ свободныхъ состояній, не исключая вольно-
отпущенныхъ; крѣпостнымъ же крестьянамъ и дворовымъ людямъ
предоставлять обучаться въ уѣздныхъ и приходскихъ училищахъ,
а также въ разныхъ техническихъ и промышленныхъ училищахъ.
Самыя важныя измѣненія въ учебныхъ планахъ сдѣланы
для уѣздныхъ училищъ и гимназій. Курсъ училищъ приходскихъ
остался почти тотъ же, заключая въ себѣ Законъ Божій, чтеніе

199

по книгамъ церковной и гражданской печати, чистописаніе, четыре
правила ариѳметики. Въ селеніяхъ съ промышленнымъ населе-
ніемъ разрѣшено устраивать дополнительные классы съ курсомъ
низшаго класса уѣздныхъ училищъ. Методъ преподаванія допу-
скается или обыкновенный, или по методѣ Ланкастера.
Въ уѣздныхъ училищахъ прибавленъ третій классъ, но изъ
числа предметовъ, положенныхъ уставомъ 1804 г., исключены:
«должности человѣка и гражданина», физика, естественная исторія,
технологія; другіе предметы оставлены въ сокращенномъ видѣ.
Соотвѣтственно мѣстнымъ условіямъ промышленности и торговли
при уѣздныхъ училищахъ также допускается устройство дополни-
тельныхъ курсовъ: законовѣдѣнія и судопроизводства, особенно
торговаго, коммерческихъ наукъ и бухгалтеріи, механики, техно-
логія архитектуры, сельскаго хозяйства и садоводства. Число
учителей увеличено до пяти. Вопросъ о новыхъ учебныхъ планахъ
гимназій вызвалъ особенно горячія и интересныя пренія въ
Комитетѣ. Всѣ члены Комитета были противъ энциклопедизма
учебныхъ плановъ 1804 г. и сходились на мысли, что новое
устройство гимназій «должно имѣть цѣлью болѣе основательное,
нежели обширное образованіе». Трудность вопроса заключалась
въ томъ, чтобы согласовать программу гимназіи одновременно съ
двоякимъ ея назначеніемъ: 1) готовить университетамъ слушателей
и 2) давать законченное образованіе людямъ, не намѣревающимся
переходить въ университеты. Первой цѣли удовлетворялъ учебный
планъ гимназій, впервые введенный Уваровымъ въ С.-Петербургской
гимназіи и распространенный на гимназіи всѣхъ округовъ въ 1819 г.
Въ первоначальномъ видѣ проектъ новаго учебнаго плана, соста-
вленный по порученію Комитета профессорами-спеціалистами,
давалъ дальнѣйшее развитіе уваровской программѣ, назначивъ
70 часовъ на латинскій языкъ и 50 на греческій. Но противъ
этого преобладанія древнихъ языковъ возстали члены Комитета
князь Ливенъ и графъ Е., К. Сиверсъ, напомнившіе Комитету о
второй цѣли гимназій—давать законченное образованіе тѣмъ, «кои
не имѣютъ намѣренія изучать университетскій курсъ». Въ инте-
ресахъ этой группы учащихся графъ Сиверсъ выдвигалъ на первый
планъ математику, вмѣстѣ съ древними языками, а князь Ливенъ
предлагалъ устроить особыя училища, параллельныя гимназіямъ,
или ввести бифуркацію въ старшихъ классахъ гимназій. Самъ
Уваровъ въ особомъ мнѣніи отъ 1 ноября 1826 г. высказался
противъ введенія греческаго языка во всѣхъ гимназіяхъ, по недо-

200

статку хорошихъ преподавателей. Онъ находилъ возможнымъ
ввести его лишь въ гимназіи при университетахъ и, кромѣ того,
въ Ригѣ и Митавѣ. Въ заключеніе онъ выражалъ желаніе помѣстить
въ учебный планъ гимназій французскій и нѣмецкій языки.
Комитетъ не согласился съ Уваровымъ и положилъ ввести гре-
ческій языкъ во всѣ гимназіи, а французскій призналъ вовсе
ненужнымъ. Но 20 декабря Комитету была объявлена резолюція
Государя: «Я считаю, что греческій языкъ есть роскошь, когда
французскій—родъ необходимости, а потому на это согласиться
не могу, а требую подробнаго изложенія причинъ». Тогда Комитетъ
представилъ подробное объясненіе о преимуществахъ преподаванія
древней словесности. Комиссія, разсматривавшая проектъ устава
передъ внесеніемъ его въ Государственный Совѣтъ, поддерживала
мысль о бифуркаціи старшихъ классовъ. Въ концѣ концовъ
учебный планъ гимназій изложенъ былъ уставомъ въ слѣдующемъ
видѣ: «курсъ ученія въ губернскихъ гимназіяхъ раздѣляется на
7 классовъ; для каждаго назначается по одному году. Въ оныхъ
преподаются: 1) Законъ Божій, Священная и церковная исторія,
2) россійская грамматика, словесность и логика, 3) языки латин-
скій, нѣмецкій и французскій, 4) математика до коническихъ
сѣченій включительно, 5) географія и статистика, 6) исторія,
7) физика, 8) чистописаніе, черченіе и рисованіе». «Въ гимназіяхъ,
состоящихъ при университетахъ, обучаютъ и языку греческому.
По мѣрѣ нужды и возможности преподаваніе онаго будетъ вводимо
и въ прочія губернскія гимназіи». Въ гимназіяхъ съ обоими
древними языками на латинскій отведено 39 часовъ и на греческій
30, на математику 22'Л; въ гимназіяхъ безъ греческаго языка число
часовъ математики увеличено до 34 1/2. Въ сибирскихъ гимназіяхъ
усмотрѣнію мѣстнаго начальства предоставляется ввести препода-
ваніе россійскаго правовѣдѣнія и татарскаго языка, вмѣсто одного
изъ новыхъ.
Служебныя привилегіи, какъ и прежде, признаны важнымъ
средствомъ привлеченія молодежи въ гимназіи. Успѣшно окон-
чившіе курсъ опредѣляются на гражданскую службу на мѣста
канцелярскихъ служителей высшаго разряда съ сокращеніемъ на
одинъ годъ сроковъ производства, установленныхъ положеніемъ
14 октября 1827 г. Обучавшіеся же греческому языку опредѣляются
на службу прямо 14-мъ классомъ. Экзаменующіеся по указу 6 августа
1809 г. подвергаются испытаніямъ лишь по предметамъ, не пре-
подающимся въ гимназіяхъ. Плата за ученіе была установлена

201

только для гимназій: опредѣлять размѣры ея Комитетъ предоставилъ
министру по сношенію съ попечителями. Предложеніе же нѣко-
торыхъ членовъ Комитета ввести плату за ученіе и въ уѣздныхъ
училищахъ, какъ поощреніе учителей и средство противъ излиш-
няго прилива учениковъ, принято не было.
Съ самаго начала дѣйствія устава 1804 г. обнаружилась
крайняя скудость матеріальнаго обезпеченія среднихъ и низшихъ
школъ. Это былъ пунктъ, на которомъ сходились дѣятели самаго
различнаго образа мыслей, и штаты 1828 г., дѣйствительно, яви-
лись крупнымъ шагомъ впередъ. По примѣрному штату, соста-
вленному комиссіей для разсмотрѣнія проекта устава, предполо-
жено было увеличить штаты 1804 г. въ 2 раза. Государственный
Совѣтъ, хотя и нашелъ затруднительнымъ требованіе прибавоч-
ной суммы въ 1.780.000 рублей въ годъ, но всетаки согласился
съ нимъ, принявъ во вниманіе, что эта прибавка потребуется
не вдругъ, а постепенно, по мѣрѣ преобразованія гимназій и
уѣздныхъ училищъ. Но на ряду со штатными суммами отъ
казны новый уставъ сохранилъ и другой источникъ обезпе-
ченія учебныхъ заведеній, оставивъ за городскими думами и При-
казами общественнаго призрѣнія обязанность отпускать нѣкоторыя
суммы на гимназіи и уѣздныя училища. Циркулярнымъ предло-
женіемъ министра попечителямъ учебныхъ округовъ отъ 26 сен-
тября 1831 г. было разъяснено, что суммы, отпускаемыя Прика-
зами общественнаго призрѣнія и городскими думами, должны
расходоваться преимущественно на постройку и починку училищ-
ныхъ зданій и на другіе собственно для училищъ предметы.
Содержаніе приходскихъ училищъ по прежнему предоставлено
добровольнымъ пожертвованіямъ помѣщиковъ, духовенства, город-
скихъ и сельскихъ обществъ. Чтобы согласовать штаты съ мѣст-
ными экономическими условіями, всѣ губерніи раздѣлены на три
разряда. На содержаніе гимназіи въ губерніяхъ 1-го разряда
опредѣлено 26.300 р., 2-го разряда—24.350 р. и 3-го разряда—
22.400 р. Особые штаты даны столичнымъ гимназіямъ: штатъ
каждой изъ трехъ петербургскихъ гимназій определенъ въ
44.020 р., московскихъ—29.150 р. Точно также увеличенія штаты
уѣздныхъ училищъ по тремъ разрядамъ губерній: въ 1-мъ 5.400 р.,
во 2-мъ—4.950 р., въ 3-мъ—4.475 р. и даны особые штаты петер-
бургскимъ и московскимъ училищамъ: 4.950 р. и 5.565 р. Всего
на 48 гимназій положено 1.276.870 рублей, на 315 уѣздныхъ
училищъ 1.534.195 руб.

202

Столь значительное увеличеніе штатовъ по уставу 1828 г.
обусловлено, главнымъ образомъ, возвышеніемъ содержанія педаго-
гическаго персонала, бѣдственное положеніе котораго не разъ рисо-
валось такими яркими красками. Въ гимназіяхъ назначено жало-
ванье: директорамъ отъ 2.000 р. до 3.000 р., инспекторамъ отъ
1.600 р. до 2.500 p., старшимъ учителямъ отъ 1.375 р. до 2.250 p.,
младшимъ 1.200 p., законоучителямъ отъ 1.000 р. до 1.200 р.; въ
уѣздныхъ училищахъ: смотрителямъ отъ 750 до 1.050 р., учите-
лямъ отъ 625 до 825 р., законоучителямъ 500 р. Значительно
расширены пенсіонныя права учителей сравнительно съ поло-
женіемъ 7 сентября 1805 г. Директоры, инспекторы, штатные
смотрители, учители гимназій и уѣздныхъ училищъ за 20 лѣтъ
безпорочной службы награждаются пенсіями въ размѣрѣ половины
оклада жалованья, за 25 лѣтъ—полнымъ окладомъ. За службу
свыше 25 лѣтъ опредѣляется прибавка къ пенсіи. Вдовы и мало-
лѣтнія дѣти педагоговъ, умершихъ ранѣе 20 лѣтъ службы, полу-
чаютъ единовременное пособіе, равное годовому окладу умершихъ.
Вдовамъ же и дѣтямъ лицъ, прослужившихъ болѣе 20 лѣтъ,
назначаются пенсіи, слѣдовавшія ихъ мужьямъ и отцамъ. Для
учителей Сибири срокъ выслуги на пенсію сокращенъ на 5 лѣтъ,
Въ приращеніе училищнаго пенсіоннаго капитала положено отпу-
скать въ теченіе 20 лѣтъ ежегодно по 50.000 рублей изъ Госу-
дарственнаго Казначейства 92).
Введеніе новаго устава 8 декабря 1828 г. потребовало со
стороны Министерства нѣкоторыхъ мѣръ, дополнявшихъ и разъ-
яснявшихъ его. Окончательное введеніе новаго устава могло послѣ-
довать только съ 1832 г., потому что въ мартѣ этого года Комитетъ
устройства учебныхъ заведеній одобрилъ составленный особой
комиссіей изъ профессоровъ и директоровъ петербургскихъ учеб-
ныхъ заведеній подробные учебные планы гимназій и уѣздныхъ
училищъ, разосланные при циркулярѣ министра отъ 29 іюня
1832 г. Между тѣмъ Комитетъ для разсмотрѣнія учебныхъ посо-
бій, состоявшій подъ предсѣдательствомъ сначала Шторха, потомъ
Перовскаго и Балугьянскаго, пересмотрѣлъ и вновь составилъ
рядъ учебниковъ по разнымъ предметамъ. Къ 1837 г., когда
прекратилась дѣятельность Комитета, имъ было разсмотрѣно 1960
печатныхъ и рукописныхъ сочиненій и переводовъ; изъ ихъ числа
вновь составлено членами Комитета или подъ его руководствомъ
39 учебниковъ. Предполагалось еще издать новое руководство по
дидактикѣ, которое замѣнило бы старое руководство для учителей,

203

изданное при Екатеринѣ II. Составленное профессоромъ Китай-
скимъ «Наставленіе учителямъ, заключающее въ себѣ общія пра-
вила для руководства ихъ» было одобрено какъ Комитетомъ учеб-
ныхъ пособій, такъ и главнымъ Комитетомъ. Къ этому наставле-
нію князь Ливенъ распорядился написать введеніе, «въ которомъ
изъясняются обязанности учителей отъ побужденій вѣры». Но
графъ Строгановъ въ XCV засѣданіи Комитета заявилъ мнѣніе,
что введеніе «облечено въ формы неупотребительныя для такого
рода сочиненій, напоминающія языкъ того времени, когда подъ
покровомъ религіи скрывалось гоненіе на просвѣщеніе и науки»,
и выражалъ опасеніе, чтобы «введеніе сіе не было принято отго-
лоскомъ помянутой эпохи». Государь, соглашаясь по существу съ
мыслями князя Ливена, раздѣлялъ и сомнѣнія графа Строганова.
Второй проектъ введенія, представленный княземъ Ливеномъ, по
порученію Комитета былъ переработанъ Блудовымъ, но тоже не
получилъ утвержденія. Въ 1835 г. вышло «Руководство къ дидак-
тикѣ или наукѣ преподованія» Ободовскаго, и въ 1837 г. Комитетъ,
уже при министрѣ Уваровѣ, положилъ снабдить этой книгой
учебныя заведенія впредь до появленія другого совершеннѣйшаго
въ семъ родѣ сочиненія.
Значительное увеличеніе суммъ на содержаніе учителей по
новымъ штатамъ давало надежду, что въ будущемъ исчезнетъ
тотъ крайній недостатокъ въ нихъ, отъ котораго такъ страдало
учебное дѣло. 11 февраля 1831 г., по поводу введенія новыхъ
штатовъ по училищамъ С.-Петербургскаго округа, князь Ливенъ
распорядился воспретить преподаваніе одному учителю въ двухъ
классахъ, съ производствомъ полнаго жалованья по обоимъ клас-
самъ, и предписалъ «сдѣлать нынѣ же строгій разборъ учителямъ
по ихъ способностямъ и поведенію и только способнымъ назна-
чить полный окладъ по новымъ штатамъ; тѣхъ же, кои имѣютъ
слабыя познанія, нестарательныхъ или сомнительнаго поведенія,
таковыхъ оставить на жалованьѣ по прежнимъ штатамъ до пріиска-
нія на мѣста ихъ лучшихъ, къ чему не представляется впрочемъ и
затрудненія, такъ какъ жалованье по настоящимъ штатамъ болѣе
нежели удвоено». Чтобы поддержать научный духъ въ преподава-
теляхъ среднихъ учебныхъ заведеній, циркуляромъ 9 марта 1832 г.
имъ предложено было въ свободное отъ преподаванія время зани-
маться описаніемъ естественныхъ произведеній каждой губерніи; къ
циркуляру были приложены инструкціи для наблюденій ботаниче-
скихъ, зоологическихъ, минералогическихъ и метеорологическихъ 93).

204

VI.
Уставъ 8 декабря 1828 г. далъ нормы средняго и низшаго
образованія, на которыхъ должно было зиждиться «необходимое
единообразіе» учебной системы, требуемое рескриптомъ 14 мая
1826 г. Но существовалъ рядъ учебныхъ заведеній съ особыми
учебными планами и правами, болѣе или менѣе далеко уклоняв-
шихся отъ этихъ общихъ нормъ. То были: нѣкоторыя привиле-
гированныя гимназіи, благородные университетскіе пансіоны, лицеи
или «гимназіи высшихъ наукъ». Послѣ изданія устава 1828 г. стано-
вилась на очередь реформа этихъ училищъ. Комитетъ устройства
учебныхъ заведеній принципіально былъ противъ привилегиро-
ванныхъ учебныхъ заведеній. Если онъ допустилъ дальнѣйшее
существованіе гимназій высшихъ наукъ или лицеевъ, то, по словамъ
Сперанскаго, «болѣе для сохраненія ихъ и для извлеченія изъ
учиненныхъ частными людьми на нихъ пожертвованій возможной
пользы, нежели по убѣжденію въ существенной потребности
особеннаго ихъ образованія».
Одновременно съ утвержденіемъ новаго устава 1828 г. послѣ-
довалъ особый указъ о преобразованіи по общему плану гимназій,
устроенныхъ на особыхъ основаніяхъ: С.-Петербургской, Кіевской,
Казанской, Слободско-Украинской, Таганрогской коммерческой,
Херсонской. Въ 1830 г. были преобразованы въ гимназіи С.-Петер-
бургское высшее училище и благородные пансіоны при универси-
тетахъ С.-Петербургскомъ и Московскомъ. Указъ 29 марта 1830 г.
объявилъ дальнѣйшее существованіе этихъ пансіоновъ съ особыми
учебными планами и привилегіями несовмѣстнымъ съ желаніемъ
правительства поставить систему народнаго просвѣщенія на твер-
дыхъ и единообразныхъ правилахъ и вреднымъ для основатель-
наго ученія благороднаго юношества въ университетахъ. Преобра-
зованныя изъ благородныхъ пансіоновъ гимназіи всетаки остались
закрытыми, исключительно дворянскими учебными заведеніями,
хотя и лишенными прежнихъ привилегій 94).
Преобразованіе университетскихъ благородныхъ пансіоновъ
не осталось безъ протеста со стороны дворянства, для котораго
самое названіе гимназія было непріятно. Когда въ 1832 г. товарищъ
министра С. С. Уваровъ пріѣхалъ въ Москву для ревизіи универси-
тета, «его со всѣхъ сторонъ оглушали жалобы родителей, прося-
щихъ единодушно о возстановленіи бывшаго благороднаго пансіона,

205

хотя не на томъ же основаніи или не съ одними правами, но, по
крайней мѣрѣ, въ прежнемъ спеціальномъ направленіи сего заведе-
нія. Всѣ твердили, что они готовы платить по 1.500 руб. и болѣе
въ годъ за сына, если только открытъ вновь будетъ пансіонъ,
куда могли бы отдавать въ Москвѣ дѣтей, подъ непосредствен-
нымъ наблюденіемъ правительства, и цѣль коего была бы нѣкото-
рымъ образомъ приспособлена къ будущему назначенію ихъ въ
службѣ». Со своей стороны Уваровъ рѣшительно поддержалъ эти
ходатайства, указывая на то, «что гимназическое ученіе едва ли
принаровлено быть можетъ къ гражданскимъ потребностямъ тѣхъ
классовъ, изъ коихъ образуются будущіе служители Отечества
между дворянами». Другими словами, по мнѣнію Уварова, общая
реформа 1828 г., повлекшая за собою преобразованіе университет-
скихъ благородныхъ пансіоновъ, еще недостаточно глубоко провела
принципъ сословности и спеціальности въ гимназическомъ образо-
ваніи, не согласовала его съ потребностями дворянства. Такимъ
образомъ принципъ сословности образованія оказался въ противо-
рѣчіи со стремленіемъ правительства къ «единообразно» учебной
системы. На предположеніе Уварова о преобразованіи 1-й Москов-
ской гимназіи снова въ спеціальное дворянское заведеніе Импера-
торъ Николай положилъ резолюцію: «Не вижу никакого сему
препятствія; сверхъ того, можно бы было приготовить проектъ
лицея въ Москвѣ, на подобіе и по уставу Царскосельскаго, и
представить Мнѣ». 22 февраля 1833 г. явился указъ «О предвари-
тельномъ образованіи Московскаго дворянскаго института». Для
поступленія въ него требуется знаніе курса двухъ низшихъ клас-
совъ гимназіи; самый институтъ состоитъ изъ пяти классовъ;
греческій языкъ «преподается только тѣмъ воспитанникамъ, кото-
рые при особенныхъ способностяхъ изъявятъ на то свое собственное
желаніе»; взамѣнъ того, большее развитіе дается преподаванію
новыхъ иностранныхъ языковъ; окончившіе курсъ института и
поступившіе въ университетъ могутъ, при неимѣніи родителей
и родственниковъ, продолжать жить въ институтѣ подъ надзоромъ
и на попеченіи его начальства. Во всѣхъ остальныхъ отношеніяхъ
устройство института основывается на уставѣ 1828 г. Такъ снова
была сдѣлана уступка дворянству, не мирившемуся съ гимназіями,
которыя правительство не рѣшилось превратить въ сословныя
дворянскія школы 95).
Далѣе необходимо было определить отношеніе къ системѣ
1828 г. Нѣжинской и Демидовской гимназій высшихъ наукъ и

206

Ришельевскаго лицея, какъ учебныхъ заведеній, соединяющихъ
курсы университетскіе и гимназическіе и пользующихся особыми
правами. Проекты новыхъ уставовъ Нѣжинскаго и Демидовскаго
лицеевъ были разсмотрѣны и одобрены Комитетомъ устройства
учебныхъ заведеній одновременно съ проектомъ университетскаго
устава въ сентябрѣ 1832 г. По уставамъ 7 октября 1832 г. и
2 августа 1833 г. Нѣжинская и Демидовская гимназіи преобразованы
въ высшія учебныя заведенія, подъ названіемъ лицеевъ, съ трех-
годичнымъ курсомъ; для поступленія требуется знаніе полнаго
гимназическаго курса; предметами преподаванія въ лицеѣ князя
Безбородко назначены науки словесныя и физико-математическія;
въ Демидовскомъ лицеѣ къ нимъ прибавлены еще латинская
словесность, науки философскія и юридическія. Государственный
Совѣтъ при разсмотрѣніи проекта устава обратилъ вниманіе
Министерства на то, что въ лицеѣ «главныя познанія для уча-
щихся должны составлять науки юридическія и камеральныя;
прочія же, бывъ предметомъ общей образованности, суть уже
второстепенныя»; въ служебныхъ правахъ студенты лицеевъ
уравнены со студентами университетовъ; въ административномъ
отношеніи лицей князя Безбородко подчиненъ попечителю Харьков-
скаго округа, Демидовскій лицей—Московскому университету;
директоръ лицея князя Безбородко избирается попечителемъ округа,
профессора—совѣтомъ лицея; въ лицеѣ Демидовскомъ и директоръ
и профессора избираются Московскимъ университетомъ; непосред-
ственное управленіе учебною и хозяйственною частями того и
другого лицея ввѣрено совѣтамъ. Оба лицея содержатся на
пожертвованныя основателями ихъ суммы. Въ томъ же направленіи
подготовлялась и реформа Ришельевскаго лицея, получившаго
новый уставъ въ 1837 г., по которому онъ раздѣленъ на соб-
ственно лицей, высшее учебное заведеніе, и гимназію, устроенную
на общемъ основаніи устава 1828 г. Преобразованные лицеи уже
не нарушали единообразія системы средняго образованія. Согласно
съ планомъ Шишкова они остались высшими учебными заведе-
ніями, составляющими какъ бы отдѣленія университетовъ 96).
Наконецъ, предстояло согласовать съ новой системой положе-
ніе частныхъ учебныхъ заведеній. Противъ нихъ высказались
люди столь противоположныхъ воззрѣній, какъ Шишковъ и
Пушкинъ. Въ своей рѣчи при открытіи Комитета устройства
учебныхъ заведеній министръ призналъ вредными частные пансіоны
и предлагалъ закрыть ихъ черезъ три года послѣ введенія общей

207

реформы. Пушкинъ въ запискѣ, поданной Государю, настаивалъ
на необходимости «увлечь все юношество въ общественный заведе-
нія, подчиненныя надзору правительства» и «во чтобы то ни
стало подавить воспитаніе частное». Но эти суровыя предположе-
нія не осуществились. Уставъ 1828 г. не только разрѣшилъ
открытіе частныхъ учебныхъ заведеній «для содѣйствія видамъ
правительства въ распространеніи просвѣщенія», но даже призналъ,
что «польза отъ хорошо устроенныхъ частныхъ учебныхъ заведе-
ній столь важна и очевидна, что мѣстныя начальства обязаны
способствовать поддержанію и улучшенію оныхъ». Уставъ не
стѣснилъ развитія частныхъ училищъ какими либо новыми,
особенными ограничительными или запретительными мѣрами.
Онъ только поставилъ ихъ подъ «тщательный и безпрестанный
надзоръ» учебнаго начальства, имѣвшій цѣлью строгое соблюденіе
частными училищами всѣхъ общихъ узаконеній по учебному
вѣдомству. Учебные планы частныхъ училищъ должны быть
строго соглашены съ планами соотвѣтствующихъ имъ по степени
казенныхъ училищъ; но не возбраняется введеніе въ нихъ дополни-
тельныхъ наукъ, языковъ и искусствъ, «соображаясь съ мѣстными
потребностями или особенною цѣлью заведенія»; не воспрещается
также употребленіе, съ дозволенія начальства, учебныхъ книгъ и
пособій взамѣнъ принятыхъ въ правительственныхъ школахъ;
учителями допускаются всѣ лица, получившія отъ учебнаго
начальства свидѣтельства на право преподаванія; безъ этихъ
свидѣтельствъ никто не долженъ быть допускаемъ учителемъ или
учительницей даже въ частныхъ домахъ.
Благопріятное отношеніе правительства къ частнымъ учи-
лищамъ снова измѣнилось послѣ 1830 г., «какъ по ходу политиче-
скихъ происшествій, такъ и по направленію общественнаго
мнѣнія въ большей части иностранныхъ государствъ». Главная
опасность частнаго обученія снова стала усматриваться въ томъ,
что содержателями частныхъ училищъ и пансіоновъ по прежнему,
въ большинствѣ случаевъ, являлись иностранцы. Циркуляромъ
22 апрѣля 1831 г. министръ предписалъ отъ желающихъ открыть
пансіоны требовать засвидѣтельствованія мѣстнаго начальства и
негласнаго розыска объ ихъ поведеніи и нравственности и на
открытіе каждаго новаго пансіона испрашивать разрѣшеніе его,
министра. Въ томъ же году князь Ливенъ провелъ черезъ Коми-
тетъ Министровъ «Дополнительныя постановленія къ уставу
1828 г. о занимающихся содержаніемъ частныхъ учебныхъ заве-

208

деній и обученіемъ юношества», изложенныя въ указѣ 12 іюня
1831 г. Учебному начальству вмѣняется въ обязанность самый
бдительный надзоръ за частными училищами, наблюденіе за
«образомъ мыслей и нравственными качествами» содержателей
пансіоновъ, за преподавателями, за учебными пособіями и библіо-
текамъ особенное вниманіе обращено на педагоговъ - иностран-
цевъ: русскимъ миссіямъ за-границей поручено строго наблюдать
за лицами, отправляющимися въ Россію въ качествѣ учителей и
воспитателей; учебному же начальству предписывается допускать
этихъ лицъ до педагогической практики лишь подъ условіемъ
самыхъ надежныхъ гарантіи въ ихъ благонадежности, и открытіе
частныхъ пансіоновъ разрѣшать лицамъ, живущимъ въ Россіи
не менѣе 5 лѣтъ 97).
"VII.
Уставъ среднихъ и низшихъ училищъ 1828 г. распростра-
нялся лишь на четыре учебные округа: С.-Петербургскій,
Московскій, Казанскій и Харьковскій. На окраинахъ должны
были дѣйствовать особые уставы, хотя и согласованные въ глав-
ныхъ чертахъ съ общими уставами. Такъ было рѣшено при
открытіи Комитета устройства учебныхъ заведеній.
Указъ 8 декабря 1828 г. изъялъ изъ вѣдѣнія Казанскаго
университета учебныя заведенія сибирскихъ губерній и подчинилъ
ихъ мѣстнымъ губернаторамъ. Во всѣхъ другихъ отношеніяхъ
учебныя заведенія Сибири подлежали дѣйствію устава 1828 г.,
который допустилъ лишь нѣкоторыя особенности въ учебномъ
планѣ сибирскихъ гимназій, введя въ нихъ преподаваніе россій-
скаго правовѣдѣнія и татарскаго языка, вмѣсто одного изъ новыхъ.
Кромѣ того, въ гимназіяхъ Сибири введено было преподаваніе
ветеринарныхъ наукъ.
2 августа 1829 г. Высочайше утверждено было «Положеніе
о Закавказскихъ училищахъ». До этого времени въ Закавказьѣ
существовало одно казенное учебное заведеніе, Благородное учи-
лище въ Тифлисѣ. Въ 1827 г. Тифлисскій военный губернаторъ,
генералъ-адъютантъ Сипягинъ, возбудилъ вопросъ о преобразованіи
Тифлисскаго училища въ гимназію и объ учрежденіи въ Закавказ-
скомъ краѣ 16 двухклассныхъ уѣздныхъ училищъ. Эти предполо-
женія были разсмотрѣны въ Комитетѣ устройства учебныхъ заве-

209

деній и переданы на заключеніе Главноуправляющаго Грузіей,
графа Паскевича-Эриванскаго, который согласился съ проектомъ
Комитета. «По мѣстнымъ обстоятельствамъ и особеннымъ потреб-
ностямъ края» училища Грузіи и Армянской области подчинены
«Положенію» 1829 г., но во всѣхъ прочихъ случаяхъ, не означен-
ныхъ въ Положеніи, руководствуются уставомъ 8 декабря 1828 г.
Тифлисская гимназія, директоръ которой есть непосредственный
начальникъ всѣхъ Закавказскихъ училищъ, состоитъ изъ 7-ми
классовъ, причемъ младшій классъ—7-й, имѣетъ значеніе пригото-
вительнаго; въ остальныхъ шести классахъ преподаются науки,
назначенныя уставомъ 1828 г., кромѣ древнихъ языковъ, замѣнен-
ныхъ татарскимъ и грузинскимъ языками; введено также россій-
ское правовѣдѣніе и судопроизводство; при гимназіи состоитъ
благородный пансіонъ для 40 казенныхъ стипендіатовъ, сыновей
мѣстныхъ чиновниковъ и грузинскихъ дворянъ. Въ Тифлисѣ и
другихъ городахъ учреждаются 20 двуклассныхъ уѣздныхъ учи-
лищъ «для дѣтей всякаго свободнаго состоянія». Курсъ этихъ
училищъ приближается къ курсу училищъ приходскихъ по уставу
1828 г. Всѣми вообще учебными заведеніями Закавказья управляетъ
на правахъ попечителя Главноуправляющій Грузіей. На ежегодное
содержаніе гимназіи и 20 уѣздныхъ училищъ отпускается по
штату 134.700 рублей 98).
Осенью 1830 г. Комитетъ устройства учебныхъ заведеній
приступилъ къ пересмотру уставовъ Дерптскаго университета и
училищъ его округа, особенно училищъ сельскихъ. 9 октября
была избрана особая коммиссія (Балугьянскій, Шторхъ, графъ
Строгановъ), которая къ концу 1832 г. выработала проекты
дополненій къ уставу и штатамъ Дерптскаго университета и
училищъ его округа. Въ мартѣ 1833 г. они были представлены
на Высочайшее усмотрѣніе. Но такъ какъ по новымъ штатамъ
требовалась ежегодно прибавка изъ Государственнаго Казначейства
въ 80.000 рублей, то Государь повелѣлъ снестись по этому вопросу
съ министромъ Финансовъ. Послѣдній отозвался, что, соглашаясь
на внесеніе означенной суммы въ смѣту 1834 г., онъ признаетъ
вообще увеличеніе, расходовъ по Министерству Народнаго Просвѣ-
щенія крайне затруднительнымъ для Государственнаго Казначей-
ства. На этомъ основаніи, а также въ виду новаго пересмотра
общаго университетскаго устава, вопросъ о преобразованіи Дерпт-
скаго округа по необходимости отложенъ былъ на неопредѣленное
время. Изъ мѣропріятій самого Министерства но Дерптскому

210

округу важны были тѣ, которыя имѣли цѣлью утвердить препода-
ваніе русскаго языка. Императоръ Николай въ 1827 г., во время
пребыванія въ Ригѣ и Ревелѣ, замѣтилъ слабые успѣхи тамош-
нихъ гимназистовъ въ русскомъ языкѣ и повелѣлъ «этотъ недо-
статокъ непремѣнно и безъ потери времени исправить». Въ
слѣдующемъ году Министерство испросило Высочайшее соизволеніе
имѣть при гимназіяхъ Дерптскаго округа и въ Домскомъ Ревель-
скомъ училищѣ по два учителя русскаго языка, съ увеличеннымъ
содержаніемъ; имъ же поручено было преподаваніе исторіи и
географіи. Далѣе Министерство требовало, чтобы всѣмъ студентамъ
«изученіе русскаго языка постановлено было въ особенную
обязанность и познаніе онаго сдѣлано неотмѣннымъ условіемъ
для полученія ученой степени при учиненіи экзаменовъ» ").
Особенно труднымъ и сложнымъ дѣломъ было преобразованіе
учебной системы въ западныхъ губерніяхъ послѣ обнаруженія
тамъ революціонной польской пропаганды. Вспыхнувшее затѣмъ
возстаніе 1830 г. сообщило этому преобразованію болѣе радикаль-
ный характеръ. Однимъ изъ главныхъ основаній системы князя
Чарторыйскаго было единство въ направленіи учебнаго дѣла во
всѣхъ областяхъ, нѣкогда принадлежавшихъ Польшѣ. Но еще
въ бытность его попечителемъ началось распаденіе обширнаго
Виленскаго округа: въ 1818 г. Кіевская губернія включена въ
составъ Харьковскаго округа; указомъ 10 октября 1824 г., уже
по выходѣ въ отставку князя Чарторыйскаго, отъ Виленскаго
округа отрѣзаны Бѣлорусскія губерніи, Витебская и Могилевская,
и причислены къ округу С.-Петербургскому; въ 1829 г. Бѣлорус-
скія губерніи образовали особый учебный округъ; въ началѣ
1831 г., по присоединеніи къ этому округу Минской губерніи, а
Волынской и Подольской—къ Харьковскому, Виленскій округъ
заключалъ въ себѣ только Виленскую и Гродненскую губерніи и
и область Бѣлостокскую. Такъ ко времени польскаго возстанія
было разрушено единство управленія учебнымъ дѣломъ въ запад-
номъ краѣ.
Въ то же время подготовлялась реформа старой учебной
системы по существу. Еще князь Голицынъ предписалъ Вилен-
скому университету составить новый уставъ для училищъ его
округа. Новосильцевъ, назначенный попечителемъ, послѣ произ-
веденнаго имъ слѣдствія о тайныхъ обществахъ, еще болѣе
убѣдился въ необходимости новаго устава. Главный недостатокъ
дѣйствующаго устава, по его мнѣнію, заключался въ томъ. что

211

среднія училища готовили университетскихъ слушателей, а не
давали законченнаго образованія, между тѣмъ какъ немногіе изъ
гимназій поступали въ университетъ; большинство оставались съ
незаконченнымъ образованіемъ, несоотвѣтствующимъ ихъ соціаль-
ному состоянію. Новосильцовъ образовалъ при Виленскомъ уни-
верситетѣ особый училищный комитетъ и выработанный послѣд-
нимъ проектъ новаго устава представилъ Государю въ Варшавѣ.
Въ виду тревожнаго состоянія Виленскаго округа онъ просилъ
Государя разрѣшить ему ввести новый уставъ въ дѣйствіе немед-
ленно, не дожидаясь разсмотрѣнія его въ Министерствѣ и утвер-
жденія законодательнымъ порядкомъ. Вмѣстѣ съ тѣмъ Новосиль-
цовъ просилъ Государя объ утвержденіи новыхъ штатовъ для
округа и о введеніи въ употребленіе новыхъ учебныхъ книгъ
безъ разсмотрѣнія ихъ въ Министерствѣ. На всѣ эти ходатайства
Императоръ Александръ изъявилъ изустное согласіе, о чемъ
Новосильцовъ увѣдомилъ министра 5 іюня 1825 года. Въ январѣ
слѣдующаго года Ученый Комитетъ разсматривалъ уже дѣйство-
вавшій съ 1 сентября уставъ, который по отзыву Новосильцова
очень сочувственно встрѣченъ былъ духовенствомъ и дворянствомъ
западнаго края. Члены Ученаго Комитета также отозвались съ
большими похвалами о новомъ уставѣ, а Руничъ предложилъ
даже ввести его во всѣ учебные округа. 30 января 1829 г.
князь Ливенъ предложилъ сличить неутвержденный уставъ Вилен-
скаго округа съ новымъ общимъ уставомъ 8 декабря 1828 г. Эта
работа была выполнена Виленскимъ университетомъ и въ сен-
тябрѣ 1831 г. представлена въ Министерство. Но послѣ закрытія
университета и упраздненія Виленскаго округа дѣло о новомъ
уставѣ было прекращено.
Задача Министерства по отношенію къ губерніямъ, постепенно
отходившимъ отъ Виленскаго округа, сводилась къ тому, чтобы
искоренить господствующій «духъ полонизма» и распространить
на нихъ общегосударственную учебную систему. Указомъ Сенату
17 января 1829 г. на Бѣлорусскія губерніи, составлявшія особый
учебный округъ, распространенъ былъ только что утвержденный
общій уставъ среднихъ и низшихъ учебныхъ заведеній, въ
дополненіе къ которому предписаны слѣдующія мѣры: обратить
штатныя суммы, которыя отпускались на училища, содержимыя
католическимъ духовенствомъ, на свѣтскія уѣздныя училища; въ
гимназіяхъ и уѣздныхъ училищахъ имѣть учителей польскаго
языка и словесности; ввести въ уѣздныя училища латинскій

212

языкъ; увеличить число русскихъ приходскихъ училищъ, содер-
жимыхъ на счетъ казны. Съ своей стороны министръ обратилъ
особенное вниманіе на образованіе дворянской молодежи въ
Бѣлоруссіи и ходатайствовалъ черезъ Комитетъ Министровъ объ
утвержденіи въ нѣкоторыхъ повѣтахъ уѣздныхъ училищъ, пре-
имущественно для дворянства, о стипендіяхъ для молодыхъ
дворянъ, по 5000 рублей на каждую гимназію, и о разрѣшеніи
объявить дворянству о предполагаемомъ учрежденіи высшаго
учебнаго заведенія въ Бѣлоруссіи. 9 сентября 1830 г., по положенію
Комитета Министровъ, эти ходатайства были удовлетворены.
Возстаніе 1830—1831 годовъ побудило правительство къ
болѣе энергичнымъ мѣрамъ. Высочайшее повелѣніе 4 апрѣля 1831 г.
намѣтило главныя цѣли Министерства въ Бѣлорусскомъ округѣ
и юго-западныхъ губерніяхъ: «Его Императорское Величество»,
говорилось въ немъ, «находя, что способъ нынѣшняго воспитанія
юношества въ Бѣлоруссіи и другихъ губерніяхъ, возвращенныхъ
отъ Польши, требуетъ неотлагательнаго преобразованія и совер-
шенствованія, Высочайше повелѣть соизволилъ: 1) чтобы Мини-
стерство Народнаго Просвѣщенія, и въ особенности попечитель
Бѣлорусскаго учебнаго округа, приложили всевозможное стараніе
къ скорѣйшему исполненію имѣющихся предположеній о постепен-
номъ уничтоженіи духовныхъ училищъ при римско-католическихъ
монастыряхъ и о преподаваніи на русскомъ языкѣ наукъ въ
долженствующихъ замѣнить оныя свѣтскихъ училищахъ, имѣя
постоянною цѣлію—направленіе публичнаго воспитанія къ сбли-
женію тамошнихъ жителей съ природными россіянами, и 2) чтобы
Министерство Народнаго Просвѣщенія принимало постоянно тѣ
же мѣры и въ отношеніи училищъ Кіевской, Волынской и Подоль-
ской губерній, гдѣ исполненіе оныхъ будетъ тѣмъ легче и успѣшнѣе,
что большая часть народонаселенія сихъ губерній состоитъ изъ
природныхъ россіянъ».
На усиленіе русскаго языка въ учебныхъ заведеніяхъ запад-
наго края обратилъ вниманіе Министерства и Государственный
Совѣтъ «при разрѣшеніи вопроса о введеніи русскаго языка въ
судопроизводство» по губерніямъ западнымъ и юго-западнымъ.
Государственный Совѣтъ «разсуждалъ, между прочимъ, что въ
государствѣ самодержавномъ чѣмъ части, его составляющія, одно-
роднѣе и чѣмъ законы единообразнѣе, тѣмъ и управленіе удобнѣе.
Слѣдовательно, нельзя не желать, чтобы губерніи присоединенныя,
и въ правѣ частной ихъ собственности и въ языкѣ судебномъ,

213

сколь можно болѣе были сближены съ цѣлымъ. Вопросъ о времени
и способахъ сего сближенія зависитъ, однако, отъ степени и отъ
пространства употребленія русскаго языка въ губерніяхъ, отъ
Польши возвращенныхъ». Но имѣя основанія думать, что успѣхи
русскаго языка доселѣ не были значительны, Государственный
Совѣтъ положилъ: «сообщить министру Просвѣщенія о принятіи
мѣръ на счетъ усиленія русскаго языка въ училищахъ западныхъ
губерній». 7 іюля 1832 г. это мнѣніе было Высочайше утверждено.
Съ 1832 г. начались крупныя реформы, которыя должны были
создать новую учебную систему на мѣсто разрушенной системы
князя Чарторыйскаго. 1 мая 1832 г. послѣдовало Высочайшее пове-
лѣніе о закрытіи Виленскаго университета, главнаго центра поль-
скаго вліянія въ западномъ краѣ, и упраздненіи Виленскаго учебнаго
округа, всѣ училища котораго присоединялись къ округу Бѣлорус-
скому. Такимъ образомъ сѣверо-западный край снова соединялся
въ одномъ учебномъ округѣ. Центромъ его и высшимъ учебнымъ
заведеніемъ долженъ былъ сдѣлаться Бѣлорусскій лицей въ
г. Оршѣ. Послѣдующія мѣропріятія осуществляли программу,
намѣченную въ Высочайшемъ повелѣніи 4 апрѣля 1831 г.: рядъ
училищъ, содержимыхъ католическимъ духовенствомъ, былъ пре-
образованъ въ свѣтскія гимназіи и уѣздныя училища, съ содер-
жаніемъ изъ общаго поіезуитскаго фундуша и изъ доходовъ
нѣкоторыхъ вновь упраздненныхъ католическихъ монастырей, въ
имѣніяхъ которыхъ числилось болѣе 13 тысячъ крестьянъ мужского
пола.
Подобныя же мѣры приняты были и въ юго-западныхъ
губерніяхъ, входившихъ въ составъ Харьковскаго учебнаго округа.
Въ нихъ еще былъ силенъ старый порядокъ, преобладали учителя
поляки, преподаваніе велось на польскомъ языкѣ. Въ 1830 г.
черезъ статсъ-секретаря Муравьева министру князю Ливену
была объявлена Высочайшая воля объ отмѣнѣ въ училищахъ
Кіевской губерніи преподаванія польскаго языка и наукъ на семъ
языкѣ. Въ своемъ докладѣ по этому поводу министръ высказалъ
мнѣніе о необходимости постепенныхъ мѣръ въ этомъ направленіи.
Возстаніе 1831 г. захватило и юго-западный край. «Учащіеся
или ушли въ повстанцы, или были взяты родителями по домамъ.
Во всякомъ случаѣ», говоритъ профессоръ Владимірскій-Будановъ,
«всѣ училища края, кромѣ кіевскихъ, опустѣли и, такъ сказать,
естественно закрылись; поэтому указъ о закрытіи ихъ 21 августа
1831 г. былъ только признаніемъ совершившагося факта. Онъ

214

только развязывалъ руки правительству для введенія впослѣдствіи
новыхъ основаній для народнаго образованія. Первоначально было
предположено всѣ училища юго-западнаго края перевести на другой
берегъ Днѣпра и въ центръ Имперіи». Но въ 1832—1834 гг. воз-
становляются закрытыя учебныя заведенія. Вмѣсто одной закрытой
гимназіи въ Винницѣ открыто четыре новыхъ: въ Луцкѣ, Винницѣ,
Каменецъ-Подольскѣ и Житомірѣ. Уѣздныхъ училищъ закрыто
девять, вновь открыто шесть. 25 іюля 1832 г. князь Ливенъ испросилъ
Высочайшее соизволеніе на упраздненіе въ Волынской и Подоль-
ской губерніяхъ приходскихъ училищъ, находящихся въ вѣдѣніи
католическаго духовенства, и на открытіе такихъ училищъ при
православныхъ приходскихъ церквахъ: «ибо симъ только средствомъ
можно будетъ тамошній нижній классъ народа исторгнуть изъ
рукъ духовенства западной церкви». Особенности положенія юго-
западнаго края, особенно послѣ возстанія 1831 г., побудили выдѣ-
лить его изъ чрезмѣрно обширнаго Харьковскаго учебнаго округа.
14 декабря 1832 г. образованъ Кіевскій округъ изъ губерній
Кіевской, Волынской, Подольской и Черниговской. Вмѣстѣ съ
тѣмъ выдвинулся вопросъ объ учрежденіи въ Кіевѣ высшаго
учебнаго заведенія, въ формѣ перемѣщенія сюда Волынскаго
лицея или основанія юридическаго института Св. Владиміра. Эти
первоначальныя предположенія устранены были рѣшеніемъ осно-
вать въ Кіевѣ полный университетъ. Но открытіе Кіевскаго
университета и окончательное устроеніе учебной системы въ
западныхъ и юго-западныхъ губерніяхъ послѣдовало уже при
слѣдующемъ министрѣ, С. С. Уваровѣ 100>*
VIII.
Мѣры, предпринятыя по отношенію къ ученымъ учрежде-
ніямъ, состоявшимъ въ вѣдѣніи Министерства Народнаго Про-
свѣщенія, имѣли цѣлью улучшить ихъ матеріальныя средства. 30-го
января 1830 г. былъ данъ указъ Правительствующему Сенату о
дополнительныхъ пунктахъ къ регламенту Императорской Академіи
Наукъ 1803 г. и о новомъ ея штатѣ. По новому закону число
ординарныхъ академиковъ увеличено до 21, вновь распредѣлены
академики по отдѣламъ: математическихъ наукъ, естественныхъ
наукъ, историческихъ и политическихъ наукъ, число адъюнктовъ
сокращено до 10, безъ предварительнаго раздѣленія ихъ по выше-

215

упомянутымъ отдѣленіямъ. Штатъ Академіи возвышенъ до 206.100
рублей. Нѣсколько ранѣе, 23 апрѣля 1829 г., пенсіонные капиталы
Академіи, хранившіеся въ Государственномъ Заемномъ Банкѣ и
Воспитательномъ Домѣ, слиты были въ одинъ неприкосновенный
пенсіонный капиталъ въ размѣрѣ 120.000 рублей 101).
Въ 1831 г., 10 сентября, получила новый штатъ Император-
ская Публичная Библіотека. Сумма на ежегодное содержаніе ея
опредѣлена въ 45.500 рублей при 32 служащихъ 102).
Въ 1828 г. Высочайшимъ рескриптомъ на имя министра
А. С. Шишкова въ вѣдѣніе Министерства былъ переданъ музеумъ,
составленный покойнымъ Государственнымъ Канцлеромъ графомъ
Н. П. Румянцевымъ, который словесно завѣщалъ своему брату и
единственному наслѣднику, дѣйствительному тайному совѣтнику
графу Румянцеву принести собранныя имъ коллекціи въ даръ
государству. Въ знакъ признательности за этотъ даръ и въ
память жертвователей музеумъ получилъ названіе Румянцевскаго.
6 мая 1831 г. были Высочайше утверждены «Учрежденіе Румян-
цевскаго Музеума» и его штатъ: 13.065 рублей при 12 служащихъ103).
Задолго до своего назначенія министромъ А. С. Шишковъ
занимался вопросомъ о реформѣ цензуры. Въ 1815 г., когда воз-
никъ споръ между Министерствами Народнаго Просвѣщенія и
Полиціи о границахъ ихъ цензурной власти, онъ заявилъ въ
Государственномъ Совѣтѣ свое мнѣніе о цензурной реформѣ. Глав-
ными недостатками устава 1804 г. Шишковъ считалъ: 1) малое
число цензоровъ, 2) недостаточность руководящихъ правилъ,
3) «отсутствіе у цензуры довольнаго доступа и голоса къ защитѣ
или одобренію хорошей, и къ остановкѣ или обличенію худой
книги». По плану Шишкова, цензурное управленіе должно было
раздѣляться на 2 комитета: верхній, состоящій изъ министровъ
Народнаго Просвѣщенія и Полиціи, оберъ-прокурора Св. Синода
и президента, и нижній—изъ людей избранныхъ, возмужалыхъ,
добронравныхъ, ученыхъ, знающихъ языкъ и словесность; нижній
комитетъ раздѣляется, на отдѣлы по родамъ подлежащихъ цен-
зурѣ книгъ. Вторично свои мысли о цензурѣ А. С. Шиш-
ковъ изложилъ въ запискѣ, представленной Комитету Мини-
стровъ въ 1827 г. по поводу суда надъ петербургскими профессо-
рами. Здѣсь онъ доказывалъ, что «цензура должна быть ни
слабая, ни строгая, но къ сему еще должно присовокупить:
разумѣющая силу языка; ибо безъ сего она будетъ препятство-
вать успѣхамъ просвѣщенія, а иногда и сама, черезъ поправленіе

216

того, что само но себѣ было невинно, сдѣлаетъ оное виновнымъ».
Вступивъ въ управленіе Министерствомъ, Шишковъ засталъ уже
готовымъ проектъ цензурной реформы, но онъ нашелъ его «далеко
недостаточнымъ до желательнаго въ семъ случаѣ совершенства».
Переработанный по замѣчаніямъ министра, новый «Уставъ о
цензурѣ» былъ Высочайше утвержденъ 10 іюня 1826 г.
Отъ своего предшественника, устава 1804 г., уставъ 1826 г.
отличался, прежде всего, бо́льшимъ объемомъ: онъ содержалъ въ
себѣ 19 главъ и 230 параграфовъ. Основная задача новаго закона
изложена въ § 1: «цѣль учрежденія цензуры состоитъ въ томъ,
чтобы произведеніямъ словесности, наукъ и искусствъ, при изда-
ніи ихъ въ свѣтъ посредствомъ книгопечатанія, гравированія и
литографіи, дать полезное или, по крайней мѣрѣ, безвредное для
блага отечества направленіе». Главное управленіе цензуры ввѣ-
ряется министру Народнаго Просвѣщенія. Въ помощь ему и для
высшаго руководства цензоровъ учреждается Верховный цензур-
ный комитетъ. «Три главнѣйшія въ отношеніи къ цензурѣ попе-
ченія, а именно: а) о наукахъ и воспитаніи юношества; б) о
нравахъ и внутренней безопасности и в) о направленіи обще-
ственнаго мнѣнія, согласно съ настоящими политическими
обстоятельствами и видами правительства,—опредѣляютъ составъ
Верховнаго цензурнаго комитета изъ трехъ членовъ: министра
Народнаго Просвѣщенія, министра Внутреннихъ Дѣлъ, министра
Иностранныхъ Дѣлъ, или исправляющихъ ихъ должности». Пра-
вителемъ дѣлъ Верховнаго комитета состоитъ директоръ Канце-
ляріи министра Народнаго Просвѣщенія. Ежегодно правителемъ
дѣлъ Верховнаго комитета составляется наставленіе цензорамъ,
«долженствующее содержать въ себѣ особыя указанія и руко-
водства для точнѣйшаго исполненія нѣкоторыхъ статей устава,
смотря по обстоятельствамъ времени». Далѣе слѣдуютъ: Главный
цензурный комитетъ въ С.-Петербургѣ, цензурные комитеты въ
Москвѣ, Дерптѣ и Вильнѣ. Главный цензурный комитетъ под-
чиненъ непосредственно министру, остальные три комитета—попе-
чителямъ учебныхъ округовъ. Должность цензора, «требующая
постояннаго вниманія и сама по себѣ многотрудная и важная»,
не можетъ быть соединена съ другою должностью. Право собствен-
ной цензуры оставлено за духовнымъ вѣдомствомъ, академіями
и университетами и нѣкоторыми административными учрежде-
ніями, центральными и мѣстными. Таковы были основы новаго
устройства цензуры, подробно регламентированныя въ первыхъ

217

11 главахъ устава. Послѣднія 8 главъ посвящены не менѣе
подробному разъясненію обязанностей цензуры по отношенію къ
разнаго рода произведеніямъ печати. Строгость, съ какою цензура
должна оцѣнивать ихъ содержаніе и духъ, доведена до крайнихъ
предѣловъ. Особенно характерны: § 15, запрещающій «пропускать
къ печатанію мѣста въ сочиненіяхъ и переводахъ, имѣющія
двоякій смыслъ, ежели одинъ изъ нихъ противенъ цензурнымъ
правиламъ», и § 154: «сочиненія и рукописи на языкѣ отече-
ственномъ, въ коихъ явно нарушаются правила и чистота рус-
скаго языка, или которыя исполнены грамматическихъ погрѣш-
ностей, не пропускаются къ напечатанію безъ надлежащаго со
стороны сочинителей или переводчиковъ исправленія».
Крайне стѣснительный для литературы, прозванный чугун-
нымъ, уставъ 1826 г. просуществовалъ недолго. Когда въ 1827 г.
министръ Внутреннихъ Дѣлъ, В. С. Ланской, приступилъ къ
составленію новаго устава для цензуры иностранныхъ книгъ и
испрашивалъ разрѣшеніе отступить отъ правилъ устава 1826 г.,
то Государь повелѣлъ не только не держаться этого устава, но
и подвергнуть его подробному пересмотру. Трудами особой комис-
сіи, изъ генералъ-адъютантовъ—князя Васильчикова и Бенкендорфа,
графа Нессельроде, В. С. Ланского, тайнаго совѣтника Уварова
и дѣйствительнаго статскаго совѣтника Дашкова, былъ составленъ
проектъ новаго цензурнаго устава, проведенный черезъ Государ-
ственный Совѣтъ министромъ княземъ Ливеномъ и Высочайше
утвержденный 22 апрѣля 1828 г. Преимущества новаго цензур-
наго устава, просуществовавшаго все время царствованія Импе-
ратора Николая I, были подробно указаны въ мнѣніи Государ-
ственнаго Совѣта: «вѣдомство цензуры заключено въ предѣлахъ,
болѣе соотвѣтствующихъ истинному ея назначенію. Ей не поста-
вляется уже въ обязанность давать какое либо направленіе сло-
весности и общему мнѣнію: она долженствуетъ только запрещать
изданіе или продажу тѣхъ произведеній словесности, наукъ или
искусствъ, кои, въ цѣломъ составѣ или въ частяхъ своихъ, вредны
въ отношеніи къ вѣрѣ, престолу, добрымъ нравамъ и личной
чести гражданъ. Она представляется какъ бы таможнею, которая
не производитъ сама добротныхъ товаровъ и не мѣшается въ
предпріятія фабрикантовъ, но строго наблюдаетъ, чтобы не были
ввозимы товары запрещенные, но лишь тѣ, коихъ провозъ и
употребленіе дозволены тарифомъ. Отъ сего существеннаго раз-
личія въ опредѣленіи цѣли и вѣдомства цензуры происходитъ и

218

различіе въ опредѣленіи обязанностей, возлагаемыхъ на цензоровъ.
По проекту новаго устава они уже не поставлены судьями
достоинства или пользы разсматриваемой книги. Они только
отвѣтствуютъ на вопросъ: не вредна ли та книга; и все ихъ
дѣйствіе ограничивается простымъ рѣшительнымъ на сей вопросъ
отвѣтомъ. Проектъ новаго устава даетъ менѣе свободы собствен-
ному произволу цензоровъ и тѣмъ способствуетъ успѣхамъ истин-
наго просвѣщенія, но въ тоже время даетъ имъ возможность
запрещать всякую вредную книгу на основаніи положительнаго
закона и не входя въ предосудительныя пренія съ писателями».
Дѣйствительно, уставъ 1828 г. значительно сгладилъ крайности
своего предшественника. Онъ предписываетъ цензорамъ «прини-
мать всегда за основаніе явный смыслъ рѣчи, не дозволяя себѣ
произвольнаго толкованія оной въ дурную сторону», «не дѣлать
привязки къ словамъ и отдѣльнымъ выраженіямъ», запрещаетъ
«входить въ разборъ справедливости или неосновательности част-
ныхъ мнѣній или сужденій писателя», «входить въ сужденіе о
томъ, полезно или безполезно разсматриваемое сочиненіе», «испра-
влять слогъ или замѣчать ошибки автора въ литературномъ отно-
шеніи».
Организація цензурныхъ учрежденій по уставу 1828 г. значи-
тельно упрощена. Высшей инстанціей является Главное Упра-
вленіе Цензуры при Министерствѣ Народнаго Просвѣщенія,
состоящее изъ президентовъ Академій Наукъ и Художествъ,
товарища министра Народнаго Просвѣщенія, представителей отъ
духовнаго вѣдомства и Министерствъ Внутреннихъ и Иностран-
ныхъ Дѣлъ, управляющаго III Отдѣленіемъ Собственной Его
Императорскаго Величества Канцеляріи и попечителя С.-Петер-
бургскаго учебнаго округа. Мѣстные цензурные комитеты, подъ
предсѣдательствомъ попечителей учебныхъ округовъ, учреждаются
въ С.-Петербургѣ, Москвѣ, Ригѣ, Вильнѣ, Кіевѣ, Одессѣ и
Тифлисѣ. Отдѣльные цензоры назначаются въ Дерптѣ, Ревелѣ и
Казани. Привозимыя изъ за-границы произведенія печати разсма-
триванія въ Комитетѣ цензуры иностранной. Впослѣдствіи уставъ
1828 г. былъ дополненъ новыми постановленіями. Главнымъ изъ
нихъ былъ законъ 8 января 1830 г. о правѣ собственности на
произведенія наукъ, словесности, художествъ и искусствъ.
Полной концентраціи цензуры въ рукахъ Министерства
Народнаго Просвѣщенія не достигъ и уставъ 1828 г. Право само-
стоятельной цензуры оставлено по прежнему за нѣкоторыми выс-

219

шими правительственными учрежденіями, университетами и ака-
деміями. Существованіе спеціальныхъ цензуръ, число которыхъ
съ теченіемъ времени все умножалось, должно было неблаго-
пріятно отражаться на единствѣ и самостоятельности цензур-
наго управленія. Съ учрежденіемъ III Отдѣленія Собственной
Его Императорскаго Величества Канцеляріи, къ нему перешелъ
высшій надзоръ по нѣкоторымъ цензурнымъ дѣламъ. Въ общемъ
практика устава 1828 г. очень скоро начала отступать отъ его
духа, и это дало поводъ А. В. Никитенко замѣтить въ концѣ
1880 г., что «цензурный уставъ совсѣмъ ниспроверженъ» m).

220

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ.
Графъ С. С. Уваровъ.—Князь П. А. Ширинскій-Шихматовъ.
I.
Время управленія Министерствомъ графа С. С. Уварова и
князя П. А. Ширинскаго-Шихматова составило второй періодъ
исторіи Министерства въ царствованіе Императора Николая I.
Это былъ періодъ новыхъ всестороннихъ преобразованій по учеб-
ному вѣдомству, имѣвшихъ цѣлью глубже провести тѣ политиче-
скіе принципы, которые были указаны въ 1826 г. Комитету
устройства учебныхъ заведеній. Учебная система графа Уварова,
въ основѣ которой лежала программа, ярко выражавшая общій
характеръ внутренней политики Императора Николая, во мно-
гихъ отношеніяхъ отступила отъ плана, выработаннаго при А. С.
Шишковѣ и князѣ Ливенѣ. Но и система графа Уварова оказалась
недолговѣчной. Во имя тѣхъ же общихъ политическихъ началъ
проведены были, въ послѣднія 6 лѣтъ царствованія Императора
Николая Павловича, такія мѣры, которыя уже разрушали эту систему.
Сергѣй Семеновичъ Уваровъ происходилъ изъ старинной
дворянской фамиліи, родился въ Петербургѣ 25 августа 1786 г.
и образованіе получилъ въ родительскомъ домѣ подъ наблюденіемъ
матери и руководствомъ аббата Мангена. Начавъ въ 1801 г.
службу «юнкеромъ» Коллегіи Иностранныхъ Дѣлъ, въ 1806 г.
онъ былъ назначенъ состоять при посольствѣ въ Вѣнѣ, а въ
1809 г. перешелъ на должность секретаря посольства въ Парижъ.
Здѣсь сношенія съ членами Института и другими учеными побу-
дили Уварова выступить на учено-литературное поприще: въ
1810 г. появился его трактатъ «Essai d'une Academie asiatique»,
въ которомъ онъ проводилъ мысль о важности для Россіи изуче-
нія Азіи.
31 декабря 1810 г. Уваровъ, имѣя всего 24 года отъ роду,

221

былъ назначенъ на должность попечителя С.-Петербургскаго
учебнаго округа, съ производствомъ въ дѣйствительные статскіе
совѣтники. Десятилѣтнее управленіе Уварова учебнымъ округомъ
ознаменовалось нѣсколькими очень крупными мѣрами: началомъ
реформы учебныхъ плановъ гимназій на основѣ преобладанія
древнихъ языковъ, учрежденіемъ Второго разряда Главнаго педаго-
гическаго института и преобразованіемъ послѣдняго въ С.-Петер-
бургскій университетъ.
Въ то же время Уваровъ работалъ на учено-литературномъ
поприщѣ. Любимымъ предметомъ его занятій стали древніе языки,
которые онъ изучалъ подъ руководствомъ извѣстнаго эллиниста,
академика Грефе. Плодомъ этихъ занятій классической древностью
явился рядъ спеціальныхъ изслѣдованій Уварова: «Essai sur les
mysteres d'Eleusis (1812 г.); De Penseignement de Fhistoire
applique к l'education populaire; Nonnos von Panopolis (1817 г.);
Un examen critique de la fable d'Hercule (1819 г.); Трактатъ о
греческой антологіи (1820 г.); Ueber das homerische Zeitalter
(1821 г.). Уваровъ не былъ чуждъ и новаго движенія въ русской
литературѣ; онъ поддерживалъ близкія сношенія съ Карамзинымъ,
Жуковскимъ, Батюшковымъ, Блудовымъ и участвовалъ въ лите-
ратурномъ обществѣ «Арзамасъ». Еще въ началѣ своей ученой
дѣятельности, въ 1810 г., онъ удостоился избранія въ почетные
члены С.-Петербургской Академіи Наукъ, а 12 января 1818 г.
Высочайшимъ указомъ былъ назначенъ президентомъ Академіи
и сохранилъ этотъ постъ за собою до смерти, оказавъ много
услугъ ученымъ предпріятіямъ Академіи. Ученыя заслуги Уварова
цѣнились и за-границей: онъ былъ членомъ Геттингенскаго обще-
ства наукъ, Французской Академіи надписей и словесности, Коро-
левскаго общества наукъ въ Копенгагенѣ.
Послѣ реформы Министерства въ 1817 г., ставъ въ оппо-
зицію партіи крайней реакціи, столкнувшись съ нею въ вопросѣ
объ учрежденіи С.-Петербургскаго университета и почувствовавъ
себя лично оскорбленнымъ извѣстнымъ обвиненіемъ противъ
петербургскихъ профессоровъ, Уваровъ въ 1821 г. оставилъ постъ
попечителя и перешелъ на службу въ Министерство Финансовъ;
съ 1822 г. по 1824 г. состоялъ директоромъ департамента ману-
фактуръ и внутренней торговли, а съ 1823 г. по 1826 г. управляю-
щимъ Государственнымъ заемнымъ и коммерческимъ банкомъ; въ
1824 г. получилъ чинъ тайнаго совѣтника, а въ 1826 г.—званіе
сенатора. Дѣятельное участіе въ Комитетъ устройства учебныхъ

222

заведеній по составленію устава 1828 г. подготовило возвращеніе
Уварова въ Министерство Народнаго Просвѣщенія: 21 апрѣля
1832 г. онъ былъ назначенъ товарищемъ министра. Командиро-
ванный въ августѣ того же года для осмотра Московскаго универ-
ситета и гимназій, Уваровъ въ отчетѣ объ этой командировкѣ,
представленномъ 4 декабря съ заключеніемъ министра Государю,
изложилъ свои общіе взгляды на задачи высшаго и средняго
образованія, на цензуру. Черезъ три дня по увольненіи въ отставку
князя Ливена, 21 марта 1833 г., послѣдовалъ Высочайшій указъ
о назначеніи С. С. Уварова управляющимъ Министерствомъ Народ-
наго Просвѣщенія, съ оставленіемъ въ должности президента
Академіи Наукъ. По особому Высочайшему разрѣшенію 23 марта
Уваровъ принялъ на себя обязанности предсѣдателя Комитета
устройства учебныхъ заведеній. 21 апрѣля 1834 г. онъ былъ
утвержденъ въ должности министра.
Товарищами министра при С. С. Уваровѣ были: въ 1835—
1836 гг. графъ Н. А. Пратасовъ и съ 1842 г. князь П. А. Ширин-
скій-Шихматовъ. Департаментомъ управлялъ князь Ширинскій--
Шихматовъ по 13 апрѣля 1844 г., послѣдніе 2 года совмѣщая
эту обязанность съ должностью товарища министра. 13 апрѣля
1844 г. директоромъ Департамента былъ назначенъ П. И. Гаев-
скій. Директорами Канцеляріи Министра при С. С. Уваровѣ были:
П. М. Новосильскій съ 1833 г. до 1838 г. и В. Д. Комовскій съ 1839 г.
до 1850 г. Нѣсколько разъ перемѣнялся и составъ попечителей
учебныхъ округовъ. С.-Петербургскимъ учебнымъ округомъ упра-
вляли: князь А. М. Дондуковъ-Корсаковъ (1832—1842 гг.), князь
Г. П. Волконскій (1842—1845 гг.), сенаторъ Мусинъ-Пушкинъ
(1845—1856 гг.); Московскимъ: князь С. М. Голицынъ (1830—
1835 гг.), графъ С. Г. Строгановъ (1835—1847 гг.), Д. П. Голохвас-
товъ (1847—1849 гг.), В. И. Назимовъ 1-й (1849—1855 гг.); Харь-
ковскимъ: В. И. Филатьевъ (1830—1834 гг.), графъ Ю. А. Голов-
кинъ (1834—1846 гг.), харьковскіе генералъ-губернаторы: князь
Н. А. Долгоруковъ (1846—1847 гг.) и С. А. Кокошкинъ 1847—
1855 гг.); Казанскимъ: М. Н. Мусинъ-Пушкинъ (1827—1845 гг),
В. П. Молоствовъ (1847—1857 гг.); Кіевскимъ: Е. Ѳ фонъ-Брадке
(1832—1838 гг.), князь С. И. Давыдовъ (1838—1845 гг.), А. С.
Траскинъ (1846—1848 гг.), кіевскій генералъ губернаторъ Д. Г.
Бибиковъ I-й (1848—1852 гг.); Виленскимъ и Бѣлорусскимъ:
Г. И. Карташевскій (1829—1835 гг.), Э. А Груберъ (1841—
1850 гг.); Дерптскимъ: баронъ фонъ-деръ-Паленъ (1828—1835 гг.),

223

А. Б. Крафстремъ (1835—1854 гг.); Одесскимъ: Н. О. Покровскій
(1830—1836 гг.), Д. М. Княжевичъ (1837—1844 гг.), князь Г. П.
ВОЛКОНСКІЕ (1845 г.), М. Н. Бугайскій (1846—1854 гг.); Кав-
казскимъ: В. Н. Семеновъ (1848—1852 гг.); Варшавскимъ: Н. А.
Окуневъ (1839-1850 гг.).
Въ основу дѣятельности Министерства С. С. Уваровъ поло-
жилъ широкую программу, построенную на историческихъ прин-
ципахъ русской государственности и культуры. «Приноровить
общее всемірное просвѣщеніе къ нашему народному быту, къ
нашему народному духу», утвердить его на историческихъ нача-
лахъ православія, самодержавія и народности, по мысли Уварова,
необходимо было для сохраненія могущества и благосостоянія
Россіи. Эту знаменитую программу, выражавшую общій охрани-
тельный характеръ политики Императора Николая 1, министръ
изложилъ во всеподданнѣйшемъ докладѣ 19 ноября 1833 г. и
неоднократно повторялъ ее въ ежегодныхъ отчетахъ о дѣятель-
ности Министерства, во всеподданнѣйшихъ докладахъ по общимъ
вопросамъ народнаго просвѣщенія, въ обзорѣ дѣятельности Мини-
стерства за 10 лѣтъ (1833—1843 гг.), въ циркулярныхъ распоря-
женіяхъ. «Направленіе, данное Вашимъ Величествомъ Министер-
ству, и его тройственная формула», писалъ Уваровъ въ 1843 г.,
«должны были возстановить нѣкоторымъ образомъ противъ него
все, что носило еще отпечатокъ либеральныхъ и мистическихъ
идей: либеральныхъ—ибо Министерство, провозглашая самодержавіе,
заявило твердое желаніе возвращаться прямымъ путемъ къ рус-
скому монархическому началу во всемъ его объемѣ; мистическихъ,
потому, что выраженіе «православіе» довольно ясно обнаружило
стремленіе Министерства ко всему положительному въ отноше-
ніи къ предметамъ христіанскаго вѣрованія и удаленіе отъ всѣхъ
мечтательныхъ призраковъ, слишкомъ часто помрачавшихъ чистоту
священныхъ преданій церкви. Наконецъ, и слово «народность»
возбуждало въ недоброжелателяхъ чувство непріязненное за смѣлое
утвержденіе, что Министерство считало Россію возмужалою и
достойною идти не позади, а по крайней мѣрѣ рядомъ съ прочими
европейскими національностями». Въ пору оживленныхъ споровъ
о значеніи національнаго принципа въ исторіи и культурѣ про-
грамма Уварова не могла быть достояніемъ только бюрократиче-
ских^ оффиціальныхъ сферъ, но оставила слѣдъ въ исторіи
общественнаго самосознанія. Уже въ 1834 г. о ней говорилъ
Бѣлинскій въ своихъ знаменитыхъ «Литературныхъ мечтаніяхъ»:

224

«да, у насъ скоро будетъ свое русское народное просвѣщеніе, мы
скоро докажемъ, что не имѣемъ нужды въ чужой умственной
опекѣ. Намъ легко это сдѣлать, когда знаменитые сановники,
подвижники царя на трудномъ поприщѣ народоправленія, являются
посреди любознательнаго юношества въ центральномъ храмѣ рус-
скаго просвѣщенія возвѣщать ему священную волю монарха,
указывать путь къ просвѣщенію въ духѣ православія, самодержавія
и народности». Въ 40-хъ годахъ сложилась славянофильская
доктрина, съ которою программа Уварова близко сходилась во
взглядѣ на значеніе историческихъ началъ русскаго государствен-
наго строя. Но политическія идеи первыхъ славянофиловъ не
были поняты правительствомъ и признаны въ нѣкоторыхъ
отношеніяхъ даже опасными. По Высочайшему повелѣнію министръ
особымъ циркуляромъ 29 мая 1847 г. на имя попечителей учеб-
ныхъ округовъ разъяснилъ, какого пониманія идеи «народности»
должна держаться наука и литература: мечты славянофиловъ о
культурномъ и политическомъ единеніи славянскихъ племенъ
безполезны и вредны; слѣдуетъ руководиться исключительно идеей
русской народности: «я обращаю слово», писалъ Уваровъ, «пре-
имущественно къ тѣмъ преподавателямъ, которымъ досталось
обработывать на ученомъ поприщѣ участокъ славный, но трудный:
русскій языкъ и русскую словесность съ прочими соплеменными
нарѣчіями, какъ вспомогательными средствами для родного языка,
русскую исторію и исторію русскаго законодательства; имъ пред-
почтительно передъ другими принадлежитъ возбужденіе духа отече-
ственнаго не изъ славянства, игрою фантазіи созданнаго, а изъ
начала русскаго, въ предѣлахъ науки, безъ всякой примѣси
современныхъ идей политическихъ».
Занимая дольше всѣхъ своихъ предшественниковъ постъ
министра, Уваровъ успѣлъ провести принципы своей программы
въ рядѣ важныхъ преобразованій, затронувшихъ всѣ стороны
учебной системы: новая организація управленія учебными округами
на началахъ бюрократическихъ; ограниченіе университетской
автономіи и академической свободы университетовъ по новому
уставу 1835 г.; утвержденіе классицизма, какъ основы общаго
образованія и, параллельно, развитіе нѣкоторыхъ отраслей спеціаль-
наго образованія; болѣе строгое сословное разграниченіе разныхъ
степеней школъ; подчиненіе частныхъ заведеній и домашняго
образованія правительственному контролю; преобразованіе учебной
системы на окраинахъ въ духѣ общегосударственномъ; созданіе

225

системы еврейскихъ казенныхъ училищъ; усиленіе средствъ уче-
ныхъ учрежденій, подвѣдомственныхъ Министерству,—таковы
были главные пункты преобразовательной дѣятельности Уварова.
Стараясь провести въ общественное сознаніе свою государ-
ственную программу, Уваровъ не покрывалъ тайной дѣятельность
Министерства. Кромѣ ежегодно (съ 1831 г.) печатаемыхъ извле-
ченій изъ всеподданнѣйшихъ отчетовъ, изъ коихъ нѣкоторые были
переведены на нѣмецкій языкъ, по порученію министра въ жур-
налѣ Министерства былъ помѣщенъ общій обзоръ деятельности
за 5 лѣтъ управленія Уварова. Въ 1843 г. онъ поднесъ Государю
записку о дѣятельности Министерства за 10 лѣтъ своего управле-
нія; Государь вернулъ ее съ надписью: «Прочелъ съ удоволь-
ствіемъ». Отдавая на судъ общественнаго мнѣнія въ годичныхъ
отчетахъ и общихъ обозрѣніяхъ достигнутые имъ успѣхи, Мини-
стерство должно было выдержать въ 30-хъ годахъ полемику съ
иностранной прессой по вопросу о состояніи народнаго просвѣ-
щенія въ Россіи. Въ 1834 г. въ Revue germanique появилась
статья о состояніи народнаго образованія въ разныхъ государ-
ствахъ, въ которой указывалось, что въ Россіи 1 учащійся при-
ходится на 700 жителей. Уваровъ рѣшилъ опровергнуть этотъ
фактъ. Съ Высочайшаго разрѣшенія 17 іюня 1834 г. отъ всѣхъ
Министерствъ и отдѣльныхъ управленій собраны были свѣдѣнія
о числѣ учащихся. По этимъ даннымъ, представленнымъ Государю
и затѣмъ обнародованнымъ, на 50,585,857 жителей (кромѣ
Царства Польскаго и Финляндіи) приходилось 244,993 учащихся,
что́ выражалось отношеніемъ 1: 210. Громадная разница между
этимъ отношеніемъ и тѣмъ, которое было сообщено иностран-
нымъ журналомъ, получилось потому, что послѣдній принялъ во
вниманіе лишь число учащихся вѣдомства Министерства Народ-
наго Просвѣщенія.
Уже въ отчетѣ за 1838 г. Уваровъ заявилъ, что эпоха круп-
ныхъ преобразованій, имѣющихъ цѣлью утвердить основы новой
системы просвѣщенія, закончена. Въ послѣдующихъ отчетахъ
онъ постоянно проводилъ мысль, что дѣятельность Министерства
направлена на утвержденіе этой системы и разработку ея част-
ностей. Высочайшія отмѣтки на отчетахъ министра свидѣтельство-
вали, что Государь вполнѣ сочувствуетъ его взглядамъ. 1 іюля
1846 г. Уваровъ получилъ чрезвычайный знакъ монаршаго благо-
воленія: былъ возведенъ съ потомствомъ въ графское достоин-
ство; принципы его государственной программы: «православіе,

226

самодержавіе, народность» вошли, какъ девизъ, въ его графскій
гербъ.
Въ 1848 г., когда правительство такъ было встревожено
новой революціонной грозой въ Западной Европѣ, положеніе графа
Уварова поколебалось. Съ этого времени онъ сталъ терять престижъ
самостоятельнаго руководителя своего вѣдомства и сдѣлался пас-
сивнымъ исполнителемъ такихъ мѣропріятій, которыя уже нару-
шали созданную имъ систему. Онъ соглашался на нихъ, по мѣт-
кому замѣчанію профессора Владимірскаго-Буданова, какъ на
жертвы, которыми онъ спасалъ главное дѣло, подобно моряку,
выбрасывающему дорогой грузъ за бортъ для спасенія корабля.
Недовѣріе Государя къ университетамъ, выразившееся въ устано-
вленіи комплекта студентовъ, Высочайшій выговоръ за статью,
напечатанную съ согласія министра въ «Современникѣ» въ защиту
университетовъ, преобразованіе гимназій въ 1849 г., подорвавшее
господство классицизма, учрежденіе Верховнаго Цензурнаго Коми-
тета 2 апрѣля 1848 г., болѣзненно отозвались на графѣ Уваровѣ.
9 сентября 1849 г. его поразилъ нервный ударъ. 20 октября графъ
былъ уволенъ по прошенію отъ должности министра съ оставленіемъ
въ званіи члена Государственнаго Совѣта и президента Академіи
Наукъ. 6 декабря 1850 г. ему былъ пожалованъ орденъ Св.
Андрея Первозваннаго. Проведя послѣдніе годы жизни въ люби-
мыхъ литературныхъ занятіяхъ, которыми онъ по временамъ
дѣлился съ Академіей Наукъ, графъ Уваровъ скончался 4 сентября
1855 г. въ Москвѣ 105).
Съ удаленіемъ графа Уварова для Министерства наступило
очень трудное время. Мысль, что свободное развитіе научнаго
образованія и литературы опасно въ политическомъ отношеніи,
снова, какъ 30 лѣтъ тому назадъ, должна была стать руководящимъ
мотивомъ политики Министерства. Удрученный европейскими
событіями, съ 1848 г. направившимися къ разрушенію того поли-
тическаго порядка, на стражѣ котораго стояла Россія, Императоръ
Николай Павловичъ, назначая въ 1850 г. новаго министра,
напутствовалъ его словами: «Законъ Божій есть единственное
твердое основаніе всякому полезному ученію». Черезъ нѣсколько
лѣтъ, незадолго до своей кончины, Государь обратился съ рѣчью
къ депутаціи отъ Московскаго университета по случаю его сто-
лѣтняго юбилея: «Я скажу вамъ теперь, какъ разумѣю Я въ
наше время дѣло воспитанія. Ученье и ученость Я уважаю и
ставлю высоко; но еще выше Я ставлю нравственность. Безъ нея

227

ученье не только безполезно, но даже можетъ быть вредно, а
основа нравственности—святая вѣра. Вмѣстѣ съ ученьемъ надобно
воспитывать религіозное чувство. Вотъ мой взглядъ на просвѣще-
ніе. Министерство меня поняло. Вотъ то, чего Я ожидаю отъ
васъ. Вѣра пала у многихъ народовъ; она жива у насъ, какъ
была всегда. Надобно сохранять то въ Россіи, что искони бѣ.
Во многихъ земляхъ люди пришли къ разномыслію, никто не
понимаетъ другъ друга, сами не вѣдаютъ что хотятъ. У насъ не
то. Моя воля вамъ извѣстна: увѣренъ, что вы ее выполните».
Уволивъ графа Уварова, Государь остановилъ свой выборъ
на товарищѣ его, князѣ П. А. Ширинскомъ-Шихматовѣ. 27 января
1850 г. онъ былъ назначенъ министромъ Народнаго Просвѣщенія,
а товарищемъ министра—членъ Комиссіи прошеній сенаторъ
тайный совѣтникъ А. С. Норовъ.
Князь Платонъ Александровичъ Ширинскій-Шихматовъ, сынъ
отставного поручика Московской монетной роты, родился въ 1796 г.
въ Смоленской губерніи, въ помѣстьѣ отца. Получивъ перво-
начальное воспитаніе въ родительскомъ домѣ въ духѣ строгаго
церковнаго благочестія, князь поступилъ въ 1804 г. въ Морской
кадетскій корпусъ, гдѣ учились его старшіе братья, Навелъ и
Сергѣй. Вліянію послѣдняго, извѣстнаго впослѣдствіи аѳонскаго
іеромонаха Аникиты, князь Платонъ Александровичъ былъ обязанъ
своимъ глубоко религіознымъ міросозерцаніемъ.
По окончаніи курса въ 1807 г., князь Шихматовъ началъ
службу во флотѣ и въ 1813 г. съ отличіемъ участвовалъ въ
военныхъ дѣйствіяхъ русскаго флота подъ Данцигомъ. Выйдя въ
1816 г. по разстроенному здоровью въ отставку, князь прожилъ
4 года въ деревнѣ и въ 1820 г. вновь вступилъ въ службу
начальникомъ II отдѣленія Инженернаго Департамента Военнаго
Министерства. Въ 1824 г. онъ получилъ предложеніе занять
должность директора Казанскаго университета, но А. С. Шишковъ,
уже 15 лѣтъ знавшій князя Шихматова, назначилъ его на постъ
директора вновь учрежденной Канцеляріи министра Народнаго
Просвѣщенія, а черезъ 2 года управляющимъ дѣлами Комитета
устройства учебныхъ заведеній. Въ 1827 г. князь отказался по
болѣзни отъ должности директора Канцеляріи министра, сохра-
нивъ за собою управленіе дѣлами Комитета устройства учебныхъ
заведеній, дѣятельность котораго въ это время разросталась очень
широко. Возстановивъ свое здоровье и силы для болѣе энергичной
работы, князь Шихматовъ съ 1830 г. последовательно занимаетъ

228

высшія должности по Министерству: въ 1830 г. онъ назначается
предсѣдателемъ Комитета цензуры иностранной, въ 1833 г.—
директоромъ Департамента Народнаго Просвѣщенія, въ 1836 г.—
предсѣдателемъ Археографической Комиссіи, въ 1841 г.—предсѣ-
дательствующимъ во II отдѣленіи Академіи Наукъ и 20 февраля
1842 г.—товарищемъ министра. Въ то же время князь участво-
валъ въ различныхъ временныхъ комитетахъ и комиссіяхъ по
вопросамъ, касавшимся Министерства Народнаго Просвѣщенія и
общегосударственнымъ. Литературная дѣятельность князя вырази-
лась въ рядѣ религіозно-нравственныхъ и патріотическихъ стихо-
твореній и біографическихъ очерковъ. «Вѣра, основанная на ней
нравственность и любовь къ отечеству», говоритъ его біографъ,
«вотъ единственные источники вдохновенія князя Платона Алек-
сандровича; только на эти тоны была настроена его лира. Князь
началъ писать съ раннихъ лѣтъ, слѣдуя примѣру старшаго брата
своего, князя Сергѣя Александровича, и, подобно ему, онъ дер-
жался мнѣній и направленія А. С. Шишкова».
Князь Шихматовъ, по отзыву наблюдательнаго современника
А. В. Никитенко, «былъ добръ и по природѣ и по убѣжденію
христіанина, справедливъ, простъ и добродушенъ». Но, пріобрѣтя
большой опытъ въ практической администраціи, онъ не имѣлъ
достаточно силъ, «чтобы смѣло повернуть противъ вѣтра руль
своего корабля, со всѣхъ сторонъ обуреваемаго грозною борьбою
стихій» въ то трудное время, когда «подъ Министерство подкапы-
вались со всѣхъ сторонъ», когда оно «сдѣлалось какою то сомни-
тельною отраслью государственнаго управленія, а представитель
его, министръ, скорѣе отвѣтное лицо передъ допросами, чѣмъ
государственный чиновникъ». Министерство снова находилось въ
ожиданіи коренного преобразованія: въ 1850 г. былъ образованъ
подъ предсѣдательствомъ графа Д. Н. Блудова Комитетъ для
пересмотра постановленій и учрежденій по части Министерства
Народнаго Просвѣщенія. Направленіе работъ этого Комитета,
закрытаго въ 1856 г., и вліяніе ихъ на дѣятельность Министер-
ства не могутъ быть охарактеризованы, пока остаются неизвѣстны
его бумаги. По свидѣтельству А. В. Никитенко, котораго А. С.
Норовъ знакомилъ съ бумагами министра по важнѣйшимъ вопро-
самъ народнаго просвѣщенія, въ этихъ бумагахъ «вездѣ было
видно благородное усиліе защищать дѣло просвѣщенія и отклонять
слишкомъ рѣзкія преобразовательныя мѣры, клонящіяся къ стѣс-
ненію его». Товарищемъ министра съ начала 1850 г. былъ А. С.

229

Норовъ, директоромъ Департамента оставался П. И. Гаевскій,
директоромъ Канцеляріи министра въ 1852 г. временно былъ
назначенъ В. И. Кузнецовъ. Попечителями учебныхъ округовъ
вновь были назначены при князѣ Ширинскомъ-Шихматовѣ: Москов-
скаго—генералъ-маіоръ В. И. Назимовъ 1-й (1849—1855 гг.) и
Варшавскаго—д. с. с. П. А. Мухановъ (1851—1861 гг.), Харьков-
скій, Кіевскій и Виленскій округа оставались въ вѣдѣніи мѣстныхъ
генералъ-губернаторовъ.
Не предпринимая коренныхъ преобразованій общихъ законо-
положеній по Министерству, князь Ширинскій-Шихматовъ въ
кратковременное свое управленіе былъ точнымъ исполнителемъ
Высочайшихъ повелѣній и указаній, имѣвшихъ цѣлью усилить
строгость правительственнаго контроля надъ учебными заведеніями
и литературой и дать учебной жизни направленіе въ духѣ тѣхъ
началъ, которыя такъ опредѣленно были заявлены Императоромъ
Николаемъ въ послѣдніе годы его жизни и вполнѣ согласовались
съ личными убѣжденіями министра. Особенно важной своей обя-
занностью онъ считалъ, кромѣ того, личные осмотры учебныхъ
заведеній въ убѣжденіи, «что ни что не дѣйствуетъ съ такимъ
успѣхомъ на благосостояніе училищъ, какъ повѣрка дѣйствій
служащихъ въ нихъ лицъ и направленіе общественнаго воспита-
нія внимательными осмотрами». 31 марта 1853 г. Государь раз-
рѣшилъ министру уѣхать въ отпускъ за-границу для леченія
тяжкой болѣзни, но усилившаяся болѣзнь не позволила князю
воспользоваться отпускомъ и въ ночь съ 4 на 5 мая онъ скон-
чался. На докладѣ о смерти министра Государь написалъ:
«Душевно о немъ жалѣю, ибо искренно уважалъ и любилъ» 106).
II.
Программа, съ которой Уваровъ вступилъ въ управленіе
Министерствомъ, не требовала коренной реформы центральныхъ
учрежденій Министерства. Они остались на старомъ основаніи
общаго учрежденія Министерствъ 1811 г. Но указанія опыта и
увеличеніе дѣлопроизводства ввели въ нихъ рядъ частныхъ пере-
мѣнъ, не характеризовавшихъ, однако, новой эпохи въ исторіи
Министерства. Самъ министръ не счелъ нужнымъ упоминать о
нихъ во всеподданнѣйшей запискѣ о дѣятельности Министерства
въ періодъ 1833—1843 г.г.

230

Вскорѣ по вступленіи въ управленіе Министерствомъ Уваровъ
убѣдился въ неудобствѣ принятой его предшественникомъ мѣры
сокращенія личнаго состава центральнаго управленія. 12 декабря
1834 г. онъ внесъ въ Государственный Совѣтъ представленіе о
новыхъ штатахъ Канцеляріи министра и Департамента, о воз-
становленіи нѣкоторыхъ старыхъ и учрежденіи новыхъ должно-
стей, о новомъ распредѣленіи отдѣльныхъ учрежденій. Министръ
указывалъ, «что Департаментъ Народнаго Просвѣщенія въ
нынѣшнемъ составѣ своемъ съ величайшимъ усиліемъ едва
можетъ, по обширности непрестанно умножающихся занятій, слѣ-
довать съ успѣхомъ за быстрымъ ходомъ новаго устройства нѣкото-
рыхъ и предположеннаго улучшенія другихъ частей управленія».
Увеличеніе дѣлопроизводства наглядно выразилось въ слѣдующей
таблицѣ:
годы число входящихъ число исходящихъ
1817 4,337 3,751
1834 болѣе 15,000 около 11,332
Необходимыя прибавочныя суммы министръ предполагалъ
заимствовать изъ хозяйственныхъ источниковъ Департамента. Не
возражая по существу противъ этого проекта, Государственный
Совѣтъ поставилъ на видъ всѣ неудобства изданія новыхъ шта-
товъ и переустройства центральныхъ учрежденій отдѣльно по
каждому вѣдомству. Но, признавая полезнымъ не допускать ника-
кихъ перемѣнъ въ отдѣльныхъ вѣдомствахъ до общаго пересмотра
штатовъ и учрежденій всѣхъ Министерствъ, Государственный
Совѣтъ всетаки уважилъ настоятельное ходатайство Уварова и
положилъ ввести въ дѣйствіе проектированныя имъ мѣры, не
поднося ихъ къ Высочайшей конфирмаціи. 31 мая 1835 г.
Государь утвердилъ это мнѣніе.
По новому «Временному учрежденіи)» Канцелярія министра
состоитъ изъ директора, трехъ секретарей и двухъ ихъ помощ-
никовъ. Обязанности Канцеляріи, въ главныхъ чертахъ, остались
тѣ же. Департаментъ Народнаго Просвѣщенія состоитъ изъ кан-
целяріи и трехъ отдѣленій. Между двумя первыми отдѣленіями
раздѣляются дѣла по учебнымъ заведеніямъ и ученымъ учрежде-
ніямъ. Третье отдѣленіе имѣетъ спеціальное назначеніе: вѣдаетъ
счетныя и хозяйственныя дѣла. На основаніи «Общаго учреж-
денія Министерствъ» образовано «Общее присутствіе Департа-
мента» изъ директора, начальниковъ отдѣленій и правителя кан-

231

целяріи. На это «общее присутствіе» возложены обязанности
упраздненнаго хозяйственнаго комитета. Бъ распоряженіи Депар-
тамента находится хозяйственная сумма, составляющаяся изъ
доходовъ со Щукина двора и лавокъ въ домахъ Департамента.
Въ вѣдѣніи Департамента состоятъ: Журналъ Министерства,
возобновленный въ 1833 г., архивъ, казначейство, книжный
магазинъ, экзекуторъ, смотритель Щукина двора, архитекторъ,
библіотекарь, врачъ. Всего въ составъ Департамента входитъ 50
штатныхъ чиновниковъ. На содержаніе Канцеляріи министра
назначено 16,130 рублей, Департамента—113,580 рублей.
Главное Правленіе Училищъ осталось на прежнемъ положе-
ніи Совѣта министра, разсматривающій) всякаго рода проекты и
предположенія по вопросамъ ученымъ, учебнымъ и хозяйствен-
ными Теперь оно было тѣсно связано съ Департаментомъ: «на
имя Главнаго Правленія Училищъ не поступаетъ никакихъ бумагъ.
Дѣла вносятся въ оное изъ Департамента, по приказанію министра.
Никакое дѣло не можетъ вступить на разсмотрѣніе Главнаго
Правленія Училищъ, не бывъ предварительно разсмотрѣно въ
Департаментѣ». Обязанности правителя дѣлъ Главнаго Правленія
исполняетъ директоръ Канцеляріи министра. При разногласіи
членовъ Главнаго Правленія дѣло рѣшается по мнѣнію той
стороны, съ которою согласится министръ. Въ случаѣ, когда всѣ
члены высказываются противъ министра, дѣла рѣшаются Высо-
чайшею властью. Всѣ эти постановленія не имѣли цѣлью вдохнуть
новую жизнь въ учрежденіе, явно клонившееся къ упадку. При
С. С. Уваровѣ важнѣйшіе вопросы по народному просвѣщенію
разработывались въ Комитетѣ устройства учебныхъ заведеній и
разныхъ спеціальныхъ комитетахъ и коммиссіяхъ. Засѣданія
Главнаго Правленія Училищъ становились все рѣже: были годы
(1836, 1837, 1838, 1839), когда оно собиралось по одному, по
два раза, а въ срединѣ 40-хъ годовъ дѣятельность его совсѣмъ
замерла.
Вынужденный отложить введеніе новыхъ штатовъ до общаго
разрѣшенія этого вопроса по всѣмъ Министерствам^ Уваровъ
просилъ о назначеніи прибавочнаго содержанія чиновникамъ своей
Канцеляріи и Департамента изъ хозяйственныхъ суммъ Мини-
стерства, что и было разрѣшено опредѣленіемъ Комитета Мини-
стровъ 10 іюля 1835 г. Всего было назначено на прибавки къ
штатному содержанію 16.800 р. Черезъ 3 года состоялось новое
возвышеніе содержанія, отпускаемаго на центральныя учрежденія

232

Министерства. Указомъ 23 декабря 1838 г. было введено новое
росписаніе окладовъ содержанія чиновникамъ Почтоваго Департа-
мента, Государственнаго Контроля, Министерствъ: Иностранныхъ
Дѣлъ, Финансовъ, Внутреннихъ Дѣлъ и Народнаго Просвѣщенія.
По послѣднему Министерству назначено въ добавокъ 75.700 руб.,
распредѣленныхъ между Канцеляріями министра и Главнаго Упра-
вленія цензуры, Департаментомъ Народнаго Просвѣщенія и
Комитетомъ цензуры иностранной. Теперь общая сумма на содер-
жаніе центральнаго управленія Министерства достигла 256.690
рублей.
Въ послѣдующіе годы въ составѣ центральнаго управленія
Министерства возникло еще нѣсколько отдѣльныхъ учрежденій,
въ зависимости отъ расширенія круга вѣдомства Министерства.
24 іюня 1837 г. учреждена должность вице-директора Департа-
мента. 11 февраля 1886 г. по Высочайше утвержденному положе-
нію Комитета Министровъ при министрѣ Народнаго Просвѣщенія
должны состоять чиновники особыхъ порученій: 1—V класса,
4—VI, 4—VIII и 1 для письмоводства при товарищѣ министра.
Образованіе Варшавскаго учебнаго округа по декрету 20 ноября
(2 декабря) 1839 г. повлекло за собой учрежденіе особаго отдѣленія
при Департаменте Народнаго Просвѣщенія. Въ 1840 г. учрежденъ
въ Департаментъ особый столъ по дѣламъ Московской и Вилен-
ской Медико-Хирургическихъ Академій 107).
Въ эту же эпоху особенно выдвинулся вопросъ объ общемъ
бюджетѣ Министерств и объ упорядоченіи управленія денежными
средствами, принадлежащими какъ самому Министерству, такъ и
подвѣдомственнымъ ему учрежденіямъ. Въ 30-хъ годахъ прави-
тельству пришлось встрѣтиться съ очень серьезными финансовыми
затрудненіями: дефицитъ въ общемъ государственномъ бюджетѣ
возрасталъ и въ 1835 г. министръ Финансовъ графъ Катеринъ
подалъ мысль посредствомъ «нормальной росписи» установить для
каждаго Министерства maximum его расходовъ, за предѣлы кото-
раго оно не могло уже выходить. Чрезвычайные же расходы
должны были покрываться изъ особой суммы, съ согласія министра
Финансовъ. Государственный Совѣтъ одобрилъ этотъ проектъ, и
по Высочайшему повелѣнію 7 января 1835 г. учреждены были
по каждому Министерству особые комитеты изъ стороннихъ лицъ,
на которыхъ, совмѣстно съ министрами, возложена обязанность
«извлекать способы къ возможному уменьшеніи) расходовъ по
каждому вѣдомству». Комитетъ по Министерствамъ Внутреннихъ

233

Дѣлъ, Юстиціи и Народнаго Просвѣщенія составили: действи-
тельные тайные совѣтники: Кушниковъ, Энгель, графъ Паленъ
и тайный совѣтникъ Марченко. Министръ С. С. Уваровъ выска-
зался принципіально противъ нормальной смѣты: «заблаговременно
опредѣлить черту, болѣе которой не предвидится нужды въ новыхъ
пожертвованіяхъ со стороны Правительства, Министерство не
можетъ, ибо оно составляетъ одно цѣлое, предназначенное къ
развитію во всѣхъ частяхъ, содержащее въ себѣ не только
административное, но и умственное начало, не только настоящее,
но и будущее». Результатъ работы комитета выразился въ слѣдую-
щей таблицѣ:
Назначено по росписи
По норм, смѣтѣ.
Опредѣлено комите-
томъ.
Высочайше принято.
1835 г.
6.973 тыс. 7.000 тыс. 7.821 тыс. 7.821 тыс.
Въ концѣ декабря 1836 г. Министерству объявлено было
Высочайшее повелѣніе о рѣшительномъ и строжайшемъ запреще-
ніи дѣлать по Министерствамъ какія либо представленія о новыхъ
прибавкахъ, превышающихъ нынѣшнюю смѣту, которую считать
нормальною, а стараться, ежели будетъ возможно, смѣту 1838 г.
понизить по каждому Министерству и ниже нормальнаго назначе-
нія. Въ эти же годы послѣдовалъ рядъ мѣръ, стѣснившихъ права
распоряженія Министерства принадлежащими ему спеціальными
капиталами. Съ теченіемъ времени въ вѣдѣніи Министерства
накопилось большое число такъ называемыхъ «экономическихъ»
суммъ и фундушей различнаго происхожденія, составлявшихъ
собственность учебныхъ заведеній и другихъ учрежденій, подвѣдом-
ственныхъ Министерству. Въ распоряженіи ими не было един-
ства, такъ какъ оно опредѣлялось уставами и правилами каждаго
отдѣльнаго учрежденія, владѣвшаго этими капиталами. Самымъ
крупнымъ капиталомъ былъ «общій эдукаціонный фундушъ»,
составившійся изъ поіезуитскихъ имѣній и капиталовъ. По взаим-
ному соглашенію министровъ: Финансовъ, Внутреннихъ Дѣлъ
и Народнаго Просвѣщенія, и по положенію Комитета Министровъ
21 апрѣля 1834 г. Высочайше повелѣно было весь эдукаціонный
фундушъ обратить въ общую массу казенныхъ капиталовъ,
Министерству же Народнаго Просвѣщенія отпускать ежегодно но
смѣтамъ изъ Государственнаго Казначейства по 200.000 руб.
Всѣ другія экономическія суммы, принадлежащія учрежденіямъ
вѣдомства Министерства, университетамъ, лицеямъ, гимназіямъ и

234

уѣзднымъ училищамъ, свыше 6.793.000 руб., но Высочайшему
повелѣнію 1837 г., соединены были въ «общій капиталъ граждан-
скихъ учебныхъ заведеній», съ предоставленіемъ министру Народ-
наго Просвѣщенія расходовать проценты съ этого капитала на
нужды учебныхъ заведеній. По Высочайшему повелѣнію 21 февраля
1835 г. назначено было изъ Государственнаго Казначейства на
постройки и починки училищныхъ зданій по 57. 142 руб. 85 коп.
сер. въ годъ; но съ 1849 г. отпускъ этой суммы Министерству
прекратился по затруднительному положенію Государственнаго
Казначейства, и Министерство оказалось вынужденнымъ тратить
на строительныя нужды не только проценты съ общаго экономи